Месяц: Июль 2019

Человек как индивид и субъект деятельности. Общее представление о личности в психологии. Развитие личности. Структура личности (по Платонову К. К.). Понятие об индивидуальности. Основные признаки индивидуальности.

И

(Научный подход Б. Г. Ананьева к изучению психики человека)

Индивидуальность

индивид

субъект

личность

Индивид – биологическое существо, относящееся по классификации Дарвина к Хомо Сапиен, со всеми биологическими признаками, принадлежащими этому виду 9чтобы быть индивидом – достатачно просто родиться).

Человек как индивид – представитель своего рода, носитель генотипических и природообусловленных свойств.

Субъект – человек как носитель сознания, наделенный активностью, направленной на преобразование окружающего мира и саго себя, т. е. деятельностью.

Личность – это индивид, наделенный сознанием.

Личность — сущностная характеристика человека как совокупности общественных отношений; относительно самостоятельное системное образование, которое характеризуется внутренней структурой, закономерной связью, входящих в нее элементов, а также взаимодействует с другими системами более высокого и низкого уровня.

Индивидуальность – это совокупность психических, физиологических и социальных особенностей конкретного человека с точки зрения его уникальности, своеобразия и неповторимости. Это то особое и неповторимое, чем одна личность отличается от другой.

По образному выражению Б. Г. Ананьева, личность является «вершиной» структуры психологических свойств, а индивидуальность – «глубиной» личности.

Индивидуальность – это то особое и неповторимое, чем одна личность отличается от другой.

Индивидные черты – черты индивида (биологические черты).

Индивидуальные черты – черты личности.

Индивидом рождаются. Личностью становятся.

Наиболее общими характеристиками индивида являются: целостность и своеобразие психофизиологической организации; устойчивость во взаимодействии с окружающей средой; активность.

Признаки человека как индивидуальности: характер, потребность и способность к самореализации, самообладание, самочувствие, самоидентификация, и другие признаки, которые проявляются в индивидуальных особенностях личности, отличающих ее от других, продуктивности деятельности, жизненном опыте и индивидуальной.

Индивидуальность может проявляться в интеллектуальной, эмоциональной, волевой сфере и сразу во всех сферах психической деятель ности. Индивидуальность характеризует личность конкретнее, деталь­

нее и тем самым полнее.

Она является постоянным объектом исследования при изучении каждой конкретной личности.

К числу наиболее общих признаков индивидуальности относятся: обособленность, целостность, самобытность, неповторимость, активность. Свойства человеческой индивидуальности значительно отличаются от аналогичных свойств других форм индивидуальности. Кроме того, человеческой индивидуальности присущи и такие свойства, которые у иных форм отсутствуют.

Понятие личности в психологии. Структура личности. Развитие личности.

МБУДО «Детская школа искусств № 15»

Ново-Савиновского района г. Казани,

преподаватель музыкально-теоретических дисциплин

ИНТЕГРИРОВАННЫЙ ПОДХОД В ПРЕПОДАВАНИИ СПЕЦИАЛЬНЫХ И МУЗЫКАЛЬНО- ТЕОРЕТИЧЕСКИХ ДИСЦИПЛИН

«Клиповое мышление – это неизбежное следствие развития современного общества, и повернуть этот процесс вспять невозможно, это направление цивилизации. И здесь я бы хотела обратить внимание на то, что сейчас происходит интересное расслоение. Очень небольшой процент состоятельных и профессионально продвинутых людей обучают своих детей преимущественно без компьютера, требуют, чтобы они занимались классической музыкой и подходящими видами спорта. То есть, по сути, дают им образование по старому принципу, который способствует формированию последовательного, а не клипового мышления. Яркий пример — основатель компании Apple Стив Джоббс всегда ограничивал количество современных устройств, которые дети используют дома» (Профессор, доктор психологических наук, Рада Грановская).

Ввиду фрагментарности подачи информации мозг просто не может осознавать и постигать связи между событиями. Это стало ответом на ускорение темпов жизни и резкое возрастание информационных потоков. Считается, что за последний век скорость изменений вокруг человека увеличилась в 50 раз.

Плюсы клипового мышления:

1.Защищает мозг от информационной перегрузки. Многие специалисты называют клиповое мышление механизмом адаптации к развитию информационных технологий и данностью 21 веку.

2.Развивает многозадачность. Американский психолог Лари Розен отмечает, что «поколение интернета» — может одновременно слушать музыку, общаться в чате, редактировать фото и делать при этом уроки или работать.

3. Ускоряет реакцию. Известный британский футуролог Джеймс Мартин, который предсказал появление интернета, разделил людей на два типа. Первый тип — «люди книги» — получают информацию от чтения и обладают «продолжительным» мышлением. Второй тип — «люди экрана» — наделены клиповым мышлением, они обладают скоростным откликом и быстрее реагируют на любые стимулы и изменения.

Минусы клипового мышления:

1. Человек не способен долго концентрироваться на информации, у него заметно снижается способность к анализу. Обладатель клипового мышления не может анализировать ситуацию, поскольку любая информация не задерживается в его сознании и быстро сменяется новой.

2. Ослабляет чувство сопереживания. Жестокость и насилие, которые ежедневно поглощают люди с экранов телевизоров и каналов на youtube, повышает порог человеческой чувствительности к переживаниям других.

3. Падает уровень успеваемости и снижается коэффициент усвоения знаний (до 10 %.). Дети мало читают и не понимают смысла прочитанного.

4. Люди становятся податливыми к манипуляциям и влиянию. Краткость рекламной информации — мощный инструмент продаж, человек теряет здравый смысл и способность анализировать.

Дети, обучающиеся в музыкальных школах и школах искусств, имеют огромные преимущества в развитии равновесного мышления, сочетающего в себе качества понятийного (словесно-логического, последовательного) и клипового (мышление образами-картинками, эмоциями и стереотипами) сознания – элите электронно-цифровой эпохи. Интегрируя предметы специальности и музыкально-теоретического цикла в школе искусств можно развивать основные когнитивные (познавательные) процессы человеческой психики:

1. Сосредоточение (фокусировка, концентрация на чём-то одном),

2. Сравнение (сопоставление свойств, анализ),

3. Воображение (фантазия, творчество).

Увлеченность детей компьютерными технологиями и умение быстрого поиска информации поможет в занятиях.

На уроке фортепиано можно применить и закрепить многие теоретические знания: поговорить о композиторе и эпохе, в которой он жил,

об истории жанра музыкального произведения, традициях исполнения, послушать лучшие образцы интерпретации и выбрать лучший вариант, в том числе переложения для других инструментов, оркестра, в современной обработке, посмотреть конкурсные исполнения детьми (например, с конкурса «Щелкунчик»), проанализировать характер и выразительные средства музыки,

нарисовать рисунок, выразительный образ (как домашнее задание). Знания сольфеджио очень помогут в разучивании произведения: проанализировав музыкальную форму и гармонию легче выучить наизусть. Мелодию хорошо пропеть нотами, найти выразительные интонации интервалов, танцевальные ритмы. В этой работе может помочь серия сборников «Большая музыка — маленькому музыканту» Т. Юдовиной-Гальпериной, где рядом с нотным материалом можно прочитать краткую информацию о композиторе и интересные факты из его жизни.

На уроках музыкальной литературы ребята с удовольствием демонстрируют особенности звучания своего музыкального инструмента, рассказывают историю его создания. Украшает урок мультимедийная программа «Энциклопедия музыкальных инструментов» с аудио примерами, демонстрирующими роль инструментов в оркестрах и особенности их звучания в различных стилях и составах. Она позволяет развить тембровый слух, ознакомиться с самыми редкими, оригинальными инструментами народов мира, выбирая по желанию учащихся на географической карте, изучить историю возникновения, эволюцию инструментов.

Поиск на уроках музыкальной литературы парадоксов и противоречий — удобное упражнение, которое искореняет потребительское отношение к информации и учит размышлять. Михаил Казиник, профессор и педагог с мировым именем, в своей практике использовал «метод парадоксов», который развивает аналитические способности и критическое мышление. Парадокс значит противоречие. Исследования показали, что дети с пассивным сознанием принимают утверждения учителя на веру. Но когда учитель озвучивает два взаимоисключающих утверждения, как правило, ученики задумываются. Например: Бетховен сочинял грандиозные симфонии, но при этом был глухим. Шопену поставили диагноз туберкулёз и предрекли, что проживёт он не больше двух лет, но композитор продолжил давать концерты и писать музыку и прожил двадцать лет!

На уроках сольфеджио интересно использовать сборники музыкального материала по произведениям М.И.Глинки и П.И.Чайковского, в старших классах петь нетрудные романсы композиторов, творчество которых изучается параллельно на уроках музыкальной литературы. При изучении темы «Лады народной музыки», «Виды мажора и минора», «Увеличенное трезвучие»и др. интересно вспомнить и послушать примеры из классической музыки (Ф.Шопена, Ф.Листа, Ф.Яруллина и т.д.), проанализировать и определить на слух виды ладов и гамм, аккордов, сочинить мелодию в определенном ладу. Компьютерная образовательная игра «Матроскин учит музыку», созданная на основе популярного мультфильма, поможет познакомиться с музыкальной грамотой и закрепить знания в игровой форме. В программе допущены ошибки, поэтому учимся относиться к преподносимой информации критически и придумываем игру «Найди ошибки персонажей мультфильма». Вот еще несколько замечательных пособий для развития и обучения детей на основе классической музыки, которые помогут украсить обучение: «Мурзилка. Затерянная мелодия», «Скоро в школу. Развиваем музыкальные способности», «Угадай мелодию», «Играем с музыкой П.И. Чайковского Щелкунчик», «Играем с музыкой Моцарта. Волшебная флейта», «Алиса и Времена года».

Весь пройденный теоретический материал ребята обязательно закрепляют, проигрывая на фортепиано сразу по несколько человек в разных октавах. Можно поиграть в игру, где один из учеников исполняет роль учителя, играя на фортепиано интервалы и аккорды для слухового анализа всей группы. Для запоминаний правил можно использовать физкультминутки. Например: «диез» — поднимаемся на носочки, вытянув руки вверх, «бекар» — опускаем руки, «бемоль» — присаживаемся. При изучении длительностей – игра «Шаги в лесу», в которой длительности нот ассоциируются с шагами животных: четверть – волк, восьмые – зайчики, шестнадцатые – белочки, половинная – «нотка-бегемотка». В конце урока можно послушать яркую образную музыку, закрыв глаза мысленно нарисовать картину или «мультфильм», придумать название, обязательно объяснить свой выбор ассоциаций. Дома надо вспомнить и зарисовать образ. Интересно использовать песенники с буквенными обозначениями тональностей, петь детские и популярные эстрадные песни с аккомпанементом по цифровке.

Увлекательная форма работы, объединяющая все предметы музыкальной школы – составление кроссвордов в программе EclipseCrossword, она активизирует мышление учащихся, (так как требует не только знания материала, но и умение грамотно формулировать и излагать свои мысли); помогает заострить внимание на важных моментах текста, требуя более осмысленного изучения темы; позволяет проверить знания класса в игровой форме; вырабатывает умение работать в команде для достижения поставленной цели.

Исследования психологов показывают, что, несмотря на развитие виртуального общения и дружбы в соцсетях, представители современного молодого поколения становятся все более одинокими в реальной жизни. Поэтому в школе проводится социальный арт-проект с тематическими концертами и викторинами: «Волшебный звук свирели», «Музыкальный салон госпожи Д’Авиньон», «В стиле Ретро», «От классики до джаза», «Этюды-ступеньки к исполнительскому мастерству», «Казань музыкальная» и многие другие. Учащиеся разных отделений школы искусств с большим увлечением участвуют в театрализованных концертах – спектаклях.

Интернет ресурсы: http://www.musigi-dunya.az/pdf/59/4.pdf

http://www.oum.ru/literature/raznoe/klipovoe-myshlenie-iskazhaet-realnost-mira/

http://www.liveinternet.ru/users/tanzhela/post401779362/

Методология гражданственности и гражданское самосознание

Проблемы и особенности гражданственности в молодежной среде анализируются и прогнозируются на основе, прежде всего, социологических исследований. Но, не менее важной проблемой «здесь» и «сейчас» – в нашем российском обществе и государстве, для нашей молодежи, является проблема полицентричности моделей понимания патриотизма и гражданственности. Кто такой идеальный гражданин? Кто такой идеальный патриот? Вариантов определений (порой, прямо противоположных) может быть бесконечное множество. Негативно оценивая современную молодежь («Они – не патриоты…», «У них нет ценностей…»…), любой взрослый человек вкладывает свое субъективное понимание этих ценностей. При этом вкладывается собственный образ патриота и/или гражданина. И таких образов оказывается бесконечное множество. Как преодолеть субъективность, ангажированность, как объективировать «пространство образов»?

На наш взгляд, прежде всего, необходимо «очертить методологические границы понимания» этих образов, моделей. То есть, ответить на вопрос – что же не является «гражданственностью»? Какому феномену противопоставляется «гражданственность»?

Методологическое исследование связано с рядом сложностей и проблем. Любая методология представляет собой систематизированную «схему», целостную конструкцию, имеющую рамки самоограничения. Попытка методологического анализа категории гражданственности не может быть не связана со схематичностью и определенно установленными рамками понимания. Отдавая себе отчет в этом, мы, преднамеренно, изначально обрисовываем контуры понимания гражданственности: какое общество является гражданским, какое – нет; гражданин какого государства обладает гражданским самосознанием, какого – не обладает. Такая условная жесткая дифференциация «гражданского» и «негражданского» позволит определить базовые признаки этих понятий и придерживаться методологической последовательности.

Совершенно очевиден умозрительный подтекст «гражданских» категорий (гражданское общество, гражданская культура и т.д.). В пространственно-временном континууме гражданственность выступает как качественная характеристика развитости общества, гражданских прав и свобод личности и т.д. То есть, уровень социально-политической реальности примеряется нормами априорно выстроенной научным сообществом модели.

Гражданственность, в большинстве своем, моделируется в трех ракурсах: в антропологическом (гражданин), социальном (гражданское общество), и политическом (демократическая политическая система).

Человек становится гражданином государства с определенного возраста, юридической регламентации «гражданства» государства. Де-юре, он получает определенные права и обязанности по отношению к этому государству. Де-факто, он может их не ощущать, ими не воспользоваться. К примеру, в тоталитарном политическом режиме (если не брать случайности) человек не ощущает своих прав, свободу на свои права. Если с юридической точки зрения граждане двух государств могут иметь равные права и обязанности, то де-факто, они могут быть разные в зависимости от типа политического режима каждого государства.

Свобода – базовый признак гражданственности. Она не ощущается в тоталитарном режиме. Стало быть, говоря о гражданственности человека, мы не можем не упомянуть его субъект-объектные взаимоотношения с государством: в каком государстве он живет, осуществляются ли его права в этом государстве.

Человек – государство, государство – человек, от этих взаимоотношений во многом зависит мера гражданственности. В этом аспекте человек – политическое существо (Аристотель), структура гражданственности которого содержит в себе, прежде всего, элемент политического. Политичность в контексте гражданственности мы рассматриваем в узком «демократическом» значении. И взаимосвязь человека с государством, (как взаимосвязь двух структурообразующих элементов гражданственности), есть взаимосвязь человека не с идеоцентричным или теоцентричным типом политической системы, а с демократическим.

Другая ипостась гражданственности – гражданское общество. Нас интересуют его реальные эмпирические признаки. По определению, это – общество, относительно независимое и свободное от государства. А характеристика человека в таком обществе его независимость (материальная, интеллектуальная, моральная) от самого общества и от государства.

В данном аспекте из анализа исключается традиционное общество (в духе «общности» Ф. Тенниса). Под последним можно понимать тот его тип, где доминирует формализованная культура, где действия человека детерминируются традицией (религиозной, культурной, идеологической), обычаями, обрядами. В традиционном обществе существует оппозиция: свой-чужой, друг-враг, нет свободы действий. Есть определенные табу, через которые нельзя перешагнуть. Человек детерминирован в своих действиях скорее кровно-родственными, морально-этическими, культовыми императивами, нежели свободно рациональными, критическими соображениями.

Если воспользоваться терминологией Фердинанда Тенниса («общество» и «общность»), то применительно к «гражданскому» и «традиционному», первое – «общество», второе – «общность».ⁱ К основным социальным институтам гражданского общества он относит ассоциации, корпорации, общественные организации. Традиционная общность функционирует благодаря общине, семейным, родовым, соседским связям. Гражданское общество направлено в будущее, традиционная общность живет прошлым.

Но, с другой стороны, «традиционность» – еще не «консервативность», если под последней понимать «…поле напряжения между традицией и новизной.»ⁱⁱ В консервативном обществе традиция – всего лишь индикатор политической культуры, но не самоцель, как в традиционных общностях. Поэтому традиционная общность – «догражданское» состояние, а консервативность «включается в пространство гражданственности».

Само «пространство гражданственности» («цивильности», «цивилизации», от «civil») замыкается в определенных парадигмах, сформированных научным сообществом и становится мультипарадигмальным. Тем самым, гражданственность – интегральная характеристика норм, ценностей, образцов поведения человека в определенном политическом времени и пространстве.

То есть, гражданственность определяется имманентным состоянием человека, общества и государства, а гражданское самосознание личности – это имманентная личности рефлексия общественного и политического сознания. И процесс развития самосознания человека (формирования самосознания личности) связан с воздействием государства и общества на человека. Анализ этого процесса начнем с описания основных императивов «государства» и самосознания личности в контексте политического и гражданского.

«Государство» можно рассматривать и как «часть», и как «целое» (П. Рикер). Как «часть» государство – социальный институт, организационно-управленческая подсистема политической системы. И одним из главных элементов его функционирования является идеологический механизм правящей партии или правящей элиты в целом. Идеология или идеологии – тот императив, посредством которого происходит влияние государства на сознание индивида, то есть, субъект-объектное отношение. «Идеология регулирует, интегрирует и направляет деятельность индивидов во всех сферах жизни общества… Правящая идеология – это не только идеологическое учение, но и четко организованная целостная структура, которая пронизывает все общество, выступает интеллектуальной основой его формирования».ⁱⁱⁱ

Нас интересует то «пространство» идеологий, которое конституирует политику, а не детерминирует ее. Это «пространство» идеологий «гражданских» партий – «пространство» от левоцентризма до правоцентризма, не радикальное «пространство». Хотя дихотомия левые/правые довольно-таки условная. Можно согласиться с мнением Ю.Н.Давыдова, что «…в прежней триаде – центр, левые, правые – в рамках которой преимущество обеспечивалось силам, ориентированным на прогресс, … намечаются изменения: в самом существенном пункте левые оказываются гораздо ближе к правым, чем к центру (как это было прежде)».^iv Классические либеральная и консервативная идеологии трансформировались в неолиберализм и неоконсерватизм. Если неолиберализм добавил этатистские функции к свободам личности, социальную ориентированность государства, то неоконсерватизм пересматривает формулу «все, что новое – чуждое» и одобряет самоуправляемость общества. Таким образом, нельзя усмотреть существенной разницы между этими двумя идеологиями, в частности, и между идеологиями в пространстве «гражданственности» в целом. В современных политических процессах идеология – не цель, а средство в политических играх. В решающий для игры момент любой политический субъект может не воспользоваться этим средством и, более того, он может применить другое средство, другую идеологию (или идеологему). Только при этом другая идеология (согласно принятой нами методологии) находиться в «пространстве гражданственности», иначе не будет политики, не будет игры и идеология будет детерминировать политику (как в тоталитарных режимах).

Стало быть, неоконсерватизм, неолиберализм как основные идеологии демократического режима (хотя имеют место и многие другие узконаправленные идеологии, например, идеологии «зеленых», феминистские, пацифистские движения и др.) вбирают в себя все человеческие блага. Они адресуются ко всем слоям, учитывают их интересы и потребности. Различие только в базисных ценностях и направлениях этих двух идеологий. Можно говорить о биполярности «гражданских» идеологий: с одной стороны, вечное «совершенствование» политической системы – прогресс, вечный идеал, с другой стороны – имманентное воспроизводство «самого себя»: своих национально-государственных лидеров, героев, архетипов и т.д. Это тенденция к глобализации, к «стиранию» границ, стремление к «гражданскому миру», с одной стороны, и локализация каждой политической системы, с другой.

Поэтому, идеология как «…мысль, уже «вышла» за пределы себя самой в своем собственном бытии, уже не является более только теорией; когда она мыслит, она ранит или примиряет, сближает или разделяет, она разрывает, расчленяет, она соединяет и воссоединяет, она уже не может не освобождать и не порабощать».^v Происходит «деидеологизация» мысли (Р.Арон, С.М.Липсет, К.Поппер). Но идеология – не только мысль, не только теория сама по себе, она является средством достижения конечных целей для политической партии – власти. А к власти «приводят» политического актора граждане, электорат. Мы подходим ко второму императиву политики, уже непосредственно влияющему на гражданское самосознание личности (в части его политического сознания) – политическим технологиям. Возникновение технологий, надо полагать, есть результат того времени, когда играть в политику стратегическими средствами (например, идеологиями) стало невозможно. Политика приобрела бифуркационно временной характер: все решает ситуация, обстоятельства, условия политического поля «здесь» и «сейчас».

Программы партий и движений, их стратегические цели и задачи («пространство идеологий») становятся недостаточно «доступными» для политического сознания общества. Появляются технологии, которые позволяют «внедрить» «пространство идеологий» в сознание электората, «подать» информацию на общедоступном и понятном электорату языке. При этом политический процесс делится на избирательные процессы, во время которых в максимально короткий срок и функционируют технологии. Средства массовой информации выполняют роль ретрансляторов, коммуникаторов политической информации. При этом сознание каждого индивида не просто принимает информацию, но и находится под ее психологическом воздействием. Здесь индивиду важно превратиться из «объекта» в «субъект» (в этом его гражданская, политическая сущность). Из широкого спектра вариантов, своих представителей в политическом сообществе человек должен выбрать самостоятельно, сохраняя психологическую дистанцию между огромным массивом убеждающей информации и собственным рациональным выбором, используя собственную политическую организованность (уровень политической социализации). Человек как субъект сам осознает свой выбор, если обладает гражданским самосознанием (в данном случае, в политическом понимании). Здесь различие между политическим сознанием и гражданским самосознанием индивида заключается в том, что обладание политическим сознанием – необязательно о-сознание – самосознание.

Но вернемся к информационно-политическим технологиям, к современным средствам трансляции и ретрансляции политических идеологий или идей. Они являются средствами политических акторов для достижения власти. При этом «поле власти» понимается «…как пространство игры, внутри которого владельцы капитала (разных его видов) борются именно за власть над государством, то есть над государственным капиталом».^vi

Если борьбу за «власть» можно представить как определенную «игру», то политическое поле можно сравнить с «зеленым сукном» казино. Каждый игрок делает ставки и играет, применяя профессиональное мастерство и ловкость. При этом есть правила игры (Закон в политическом «поле»), которые нельзя нарушать, хотя наиболее ловкие и изощренные игроки применяют нестандартные способы игры, нарушая правила де-факто, но де-юре оставаясь «законопослушным» (в политическом поле – это «черный PR»). Цель игры – выигрыш «капитала» (в политическом поле – «государственного капитала»).

Только, в отличие от карточной игры, игра «в политику» осуществляется в присутствии электората, она нацелена на электорат, и выигрыш в этой игре зависит от выбора электората. А что касается «ставок» игроков, то они различны, нет равных возможностей. Конечно же, играет роль профессионализм «игроков», но зачастую количество «ставки» играет решающую роль – «экономика определяет политику» (К.Маркс). «Гражданственность» относительно экономической базы политических игроков проявляется в «прозрачном» использовании ими установленной избирательным правом суммы денег (а не ее «превышение»). Свидетельством такого рода гражданской «зрелости» является реформирование, на практике (эмпирически) – финансирование предвыборных кампаний. «Общественное восприятие слишком сильного влияния «больших денег», а не идей на политику привело к переменам. Например, Канада, Великобритания, Испания, США, Япония, Австралия пересматривают или уже пересмотрели положение о финансировании предвыборной кампании. Одной из основных международных тенденций этого опыта является стремление к открытости через отчетность. Поскольку финансирование предвыборной кампании трудно контролировать, основной идеей является дать возможность избирателям самим решить, кто является лучшим кандидатом, и убедиться в том, что они знают, кто стоит за этим кандидатом. Отчетность является ключом к решению этой задачи». ^vii То есть отчетность – это «гражданский акт», который способствует сохранению демократического режима, политической открытости.

Итак, можно сказать, что политические идеологии и политические технологии являются основными императивами государства как политического сообщества – как «части» общества. Они являются основными факторами влияния на политическое сознание человека: идеологии «доносятся» до человека посредством технологий. Эти два императива являются способом «проверки» гражданского самосознания личности и основным условием реализации политического процесса.

Но государство еще и «целое» (идентично с обществом). Существует определенный «дух» «государства» в «обществе» и в «человеке». Один из современных ученых Пьер Бурдье, перефразируя цитату М.Вебера: «Государство есть человеческое сообщество, которое внутри определенной области – «область» включается в признак! – претендует (и с успехом) на монополию легитимного физического насилия», ^viii считает, что государство претендует также на «символическое насилие… Если государство в состоянии осуществлять символическое насилие, то оно воплощается одновременно в виде специфических структур и механизмов и «субъективно» или, если хотите, в головах людей, в виде мыслительных структур, категорий восприятия и мышления» ^ix.

То есть помимо того, что государство – это политическое сообщество, социальный институт управления, оно «занимает» один из «срезов» сознания человека – политическое сознание, формирование которого происходит посредством навязывания «…(в частности через школу) категорий мышления, которые мы спонтанно применяем ко всему, что есть в мире, а также к самому государству» .^x

Школа (в том числе и высшая), на наш взгляд, осуществляет такие функции государства, как образовательная и воспитательная. В школе воспроизводятся национально-государственные идеологические символы, мифы и т.д. Это те «максимы», которые государство «внедряет» через школу в политическое сознание общества. Процесс формирования политической социализации индивида (подростка) начинается в школе. У выпускника школы (почти гражданина) формируется гражданское самосознание. Во всяком случае, это цель, которую ставит перед собой любое демократическое государство. Это – должное. Но достигается ли оно в сущем. Например, гуманитарные дисциплины «внедряют» в сознание подростка элементы гражданственности, гражданской культуры, имманентные национально-государственной общности: это основные положения Конституции, национально-государственные праздники, символы, мифы, герои, то есть исторически преемственные, устоявшиеся «отборные» элементы политической культуры. Но существование индивида со—временно , он живет в определенное политическое время. И происходящий в нем (во времени) политический процесс вносит свои коррективы, изменения в политическую социализацию индивида.

Итак, попытаемся резюмировать соотношение «политического» и «гражданского» в ракурсе «государства». Гражданское самосознание личности, на которое влияют императивы государства (и как «целого», и как «части») содержит элементы должного, идеального. Любой идеал имеет морально-этическую сущность. Стало быть, соотношение «политического» и «гражданского» необходимо рассматривать с морально-нравственных, ценностно-нормативных позиций. «Политика предстает в качестве сферы осуществления стремления к благой жизни. Вот почему в начале «Никомаховой этики» Аристотель вводит политическую связь как реализацию преимущественно этических целей». ^xi

Это «стремление» политики есть должное, перспектива, идеал. А какова политика в сущем, насколько она соотносится с моралью? И. Кант считал, что «…истинная политика не может сделать шага, не присягнув заранее морали» [Кант 1994: 49].^xii Гегель же по этому поводу заметил, что «…нравственная субстанция, государство, имеет свое наличное бытие, то есть свое право, непосредственно не в абстрактном, а в конкретном существовании и что лишь это конкретное существование, а не одна из многих считающихся моральными заповедями мыслей может служить принципом его деятельности и поведения» [Цит.по: Мерло- Понти 1996: 88].

Надо полагать, вопрос об отношении морали к политике не простой. Как реальность, политика считается «грязным делом» и нередко выступает по ту сторону от морали. И в то же время «пространство политических идей и идеологий» всегда «окрашено» морально-ценностными императивами. Это противоречие «снимает» соотношение политики и гражданственности как соотношение демократического «сущего» и вечно идеального «должного».

Роль средств массовой информации в жизни общества

духовные чувства. Средства массовой информации стали настолько влиятельными и значимыми, что создают единое информационное пространство, консолидирующее мысли, чувства, желания людей в единое общественное мнение. Соответственно становятся первоначальным источником информации, прежде всего об окружающем мире. Особенно для младшего поколения. Это следует учитывать при работе над информацией, потому что СМИ сегодня создают значительный пласт культуры в ментальности общества. Недооценка влияния средств массовой информации на жизнь человека и общества становится причиной крушения устоявшейся системы ценностей человека и общества, искусства и науки, нравственности и духовности, образования и воспитания подрастающего поколения. В условиях трансформации российского общества остро встала проблема изменения не только экономической, политической, социальной сфер общества, но и сферы духовной, что во многом обусловлено деятельностью средств массовой информации. Преобладающие в пространстве СМИ информационные технологии сегодня создали особую коммуникативную среду, в рамках которой происходит нивелирование традиционной российской системы ценностей и формирование новой системы по западному образцу.

Средства массовой информации освещают различные актуальные общественные проблемы и тем самым влияют на мнение и поведение людей как в обществе, так и индивидуально. К техническому инструментарию СМИ в последнее время относятся не только пресса, радио, телевидение, но и интернет и реклама. В последние десятилетия информационные средства претерпевают существенные изменения вследствие распространения спутниковой связи, кабельного радио и телевидения, а также информационные индивидуальные носители. Но, как показывает практика, наиболее массовое и сильное влияние на общество оказывают аудиовизуальные СМИ: радио и телевидение, интернет и реклама. Средства массовой информации сегодня — это мощный фактор воздействия на психологическое, социальное состояние людей, степень же влияние на молодежь — аудиторию с неокрепшим самосознанием, несформировавшимся мировоззрением — наиболее велика. Стороны влияния СМИ могут быть как положительные, так и отрицательные. С уверенностью можно выделить непосредственные аспекты, которые связаны с основной функцией СМИ — передачей информации: развлекательная; информативная, воспитательная функция и др. Но существуют также завуалированное, более глубокое влияние, которое может быть незаметно на первый взгляд. Например, благодаря СМИ формируется общественное мнение — состояние массового сознания, заключающее в себе скрытое или явное отношение различных социальных общностей к проблемам, событиям действительности. Можно отметить, что существует четко сформулированное общественное мнение в отношении таких глобальных общечеловеческих проблем, как предотвращение экологической катастрофы, термоядерной, биологической войны и т.д. Поскольку насчет этих явлений существует четкое мнение в мировом сознании, то можно сказать, что СМИ передает достаточно объективную информацию, не противоречащую ценностям общества и позволяющую сформировать достаточно долгосрочное и утвердившееся мнение. Очень распространенный нынче Интернет — порожденная технологиями СМИ система поиска и передачи информации, несомненно, приобрела абсолютный набор степеней свободы. Это явление открывает огромные возможности для творчества, обучения, моделирования и многих других областей, а виртуальные технологии, созданные и применяемые на основе понимания явления виртуальной реальности, принесут несомненную пользу как отдельно взятому человеку, так и государственной системе в целом. Безусловно — это положительные стороны влияния на общественное мнение и человеческую деятельность. Одним же из отрицательных воздействий СМИ является — пропаганда. Среди отрицательных воздействий на сознание путем пропаганды является метод дезинформации. Смысл в том, что в определенный момент СМИ дают информацию, зачастую являющуюся откровенной ложью. Как правило, дезинформация подается из разных источников и западает в подсознание человека, используется в момент принятия какого-либо важного решения, и когда будет известна правда — цель дезинформации уже будет достигнута. Таким образом, этот метод довольно эффективен, но неприкрыто груб и нечасто используется в современных СМИ, в отличие от влияния, связанного с методом ассоциациями.

Метод ассоциаций предполагает тщательный отбор и специальную компоновку понятий, вызывающих либо позитивные, либо негативные ассоциации, что позволяет влиять на восприятие информации. Поскольку метод основан на определенных ассоциациях, он позволяет легко повлиять на человека в силу его привычек и убеждений. Стереотипы эффективно управляют всем процессом восприятия информации. Процесс восприятия — это всего-навсего механическая подгонка еще неизвестного явления под устойчивую общую формулу (стереотип). Поэтому СМИ стандартизируют всю подаваемую информацию, т.е. особым образом «подводят» ее под стереотип, всеобщее мнение. Человек должен воспринимать сообщение без усилий и безоговорочно, без внутренней борьбы и критического анализа, думая что это единственный возможный верный путь восприятия реальности.

Стереотипы, как правило, формируются под воздействием двух факторов: бессознательной коллективной переработки и индивидуальной социокультурной среды, а также, безусловно, при целенаправленном идеологическом воздействии с помощью СМИ. При помощи стереотипов легко манипулировать сознанием человека, поскольку стереотип тесно связан с жизнедеятельностью общества в целом и конкретных групп людей в частности. Таким образом, большинство исследователей показывают тесную связь стереотипов с гигантским влиянием СМИ, формирующих отношение к миру, на поведение, воспроизводящее поступки «героев», созданных прессой, радио или телевидением. СМИ приучают человека мыслить стереотипами и снижают интеллектуальный уровень сообщений так, что превратились в инструмент оглупления. Этому послужил главный метод закрепления нужных стереотипов в сознании — повторение.

Таким образом, с помощью различных методов влияние СМИ крайне важно и велико. Можно сделать вывод что умело манипулируя общественным сознанием при помощи различных СМИ возможно не только создать направлять развитие культуры, сознания и поведения общества, но и прививать определенную роль каждому социальному классу и даже каждому человеку в отдельности.

В последнее время все чаще слышатся разговоры о возрастании влияния СМИ не только на поведение, но и на сознание, на психику. Для многих людей подрастающего, развивающегося поколения, детей интернета, выросших на мультиках и компьютерных играх происходит подмена реально существующей действительности на виртуальную. Молодые люди отдают много сил учебе, работе поэтому, придя домой, он, несомненно, стремится расслабиться и отдохнуть. Следует упомянуть, в каком психическом состоянии человек усаживается перед телевизором, компьютер или за газету или журнал — расслабленным, готовым к приему информации. Но информация, к сожалению не всегда позитивна. Все что в этот момент поглощает сознание человека записывается на подкорку и становится практически своей мыслью. В дальнейшем, эта информация может во многом повлиять на поведение человека дома, в обществ, на работе. А подобное поведение, стереотип которого получен в крайне уязвимом состоянии психики не всегда является правильным.

Задание 3+

Умберто Эко. Средства коммуникации и тип культуры.

Имя Умберто Эко — одно из самых популярных в современной культуре Западной Европы. Семиотик, эстетик, историк средневековой литературы, критик и эссеист, профессор Болконского университета и почетный доктор многих университетов Европы и Америки, автор десятков книг, число которых ежегодно увеличивается. До того как Умберто Эко в 1980 году, на пороге пятидесятилетия, опубликовал первое художественное произведение— роман «Имя розы», — он был известен в академических кругах Италии и всего научного мира как авторитетный специалист по философии средних веков и в области семиотики — науки о знаках. Разрабатывал он, в частности, проблемы взаимоотношений текста с аудиторией, как на материале литературы авангарда, таки на разнородном материале массовой культуры.

Эко впервые прославился в начале 60-х как пародист. В процессе сбора информации по этому реферату мне попалось его эссе “Нонита” — великолепная пародия на набоковскую “Лолиту”. “…Меня зовут Умберто Умберто. Когда все это произошло, я пылко предавался утехам юности. Со слов тех, кто знал меня в те годы, а не тех, кто видит меня теперь, читатель, в этой камере, худого, с первыми признаками библейской бороды, покрывающей щеки так вот, со слов тех, кто знал меня тогда, я был доблестным юношей, хотя и не без тени меланхолии, унаследованной, должно быть, от полуденных хромосом какого-нибудь предка-калабрийца. …Отроковиц, которых я познал тогда, помню плохо, потому что я был жертвой совершенно другой страсти, и мой взгляд лишь пробегал, не останавливаясь, по их золотистым щекам, обрамленным шелковистым прозрачным пушком.

Я любил, друг мой читатель, безумно и прилежно любил тех, кого ты рассеянно-недоуменно назвал бы «старухами»….” Даже в откровенном хулиганстве нельзя не отметить великолепный язык Эко.

Уже в конце 50-х, Эко, с подобающей серьезностью относясь к современной культуре, подробно анализировал стриптиз и поведение телеведущих. Ему принадлежит тезис о том, что любой текст в такой же мере творится читателем, в какой и автором, тезис, ставший в середине 70-х общим местом на кафедрах филологии американских университетов и развернувшийся в дискуссии о месте текста в кибер-пространстве и о том, кому же он в конце концов принадлежит. Дорогу всем этим рассуждениям проложил Умберто Эко, обнародовав свои тезисы в манифесте 1962 года «Открытый опус» (Opera aperta). Эко продолжает работать, осмысляя информационную революцию, сместив фокус своего интереса с духовной сущности программного обеспечения к политическим коннотациям технологии. Он, в частности, сосредоточился на так называемой «Мультимедийной Аркаде» (Multimedia Arcade). На первый взгляд этот проект может показаться чем-то вроде CD-ROMнoй игры, но замысел Эко гораздо глубже — с помощью «Аркады» он предполагает изменить общество, в котором мы живем. В ней расположится публичная мультимедийная библиотека, компьютерный тренировочный центр и вход в Сеть (Net). Все это будет находиться под эгидой городского совета города Болонья.

Здесь за символическую плату местные жители смогут получить доступ в Сеть, послать сообщение по электронной почте, ознакомиться с новой программой или просто посидеть в кибер-кафе. Открытие комплекса было назначено на конец 1997 года. Он должен иметь 50 терминалов, объединенных в единую сеть с быстрым сетевым сообщением, обслуживаемую персоналом преподавателей, техников и библиотекарей. Предпосылка этой акции проста: если Всемирная Паутина представляет собой неотъемлемое право каждого, следовательно, доступ к ней должен гарантироваться всем гражданам города. Эко видит Болонезский эксперимент как пилотный в деле всенационального и всемирного распространения публичных библиотек высокой технологии. Можно сказать, что автор идеи — человек, в котором жива европейская гуманистическая вера в библиотеку как модель справедливого общества и духовного возрождения, человек, некогда провозгласивший, что «библиотеки могут занять вакансию Бога».

Занимаясь семиотикой, фактически наукой о языке и тексте, Эко очень серьезно относится к средствам их хранения и передачи — средствам коммуникации. К ним относятся как книги — основные средства коммуникации культуры, телевидение, глобальные информационные сети и т.п..

Среди компьютерщиков очень известна пресловутая метафора про «Windows» и DOS, которую ввел Эко. В ней он первым высказался насчет «программного раскола» между пользователями оперативных систем Windows и DOS. Windows, утверждал Эко, — это католическая система, поскольку оснащена «роскошными иконками» и каждому обещает Царствие Небесное(или, по крайней мере, его аналог — «момент, когда ваш документ выйдет насвет божий из принтера») через серию довольно несложных действий. DOS, в свою очередь, — программа протестантская: «она допускает свободную интерпретацию Священного Писания, требует принятия ответственных персональных решений… и постулирует, что спасение гарантировано не каждому». В свете этой же логики Windows становится «расколом в англиканском духе — с торжественными храмовыми ритуалами и без всякой возможности тайного возврата в DOS для произведения какой-либо желаемой модификации». (В ответ на просьбу расшифровать свою метафору Эко назвал Windows 95 «чистейшими целомудреннейшим католицизмом. Windows 3.1 была еще англиканско-католической программой, a Windows 95 чистопородно англиканская, включающая в литургию шесть «Две, Мария» и гимны Материнской Церкви в Сиэтле».)

Так Эко недвусмысленно и очень изящно связывает различные средства хранения и обработки информации нашего времени с различными видами вероисповеданий, связанных в первую очередь с совершенно другим, отличным от нашего типом культуры.

Существуют два ведущих (идеальных) типа культур — это общества традиционные и общества модерна. Общества или культуры можно определить их посредниками в человеческом обществе. Это: язык(вербальный, невербальный), нормы (моральные, лингвистические, социальные), вещи. У.Эко как семиотик, в первую очередь обращается к языку, его производным и средствам его передачи или коммуникативным связям. Язык определяет очень многое: язык объединяет и разделяет, происходит седиминтация значений и люди часто ведут себя в соответствии с канонами, подсказанными значениями языка.

Типы связи или коммуникации могут служить основанием типологизации общества. Существуют связи личного типа и связи вещного типа. Например общество традиционное определяется личной связью, где традиция — это основная форма воспроизводства, стиль жизни — локализация, главенствует темпоральность круга, отсутствует понятие ценности индивида. Культура модерна — современное индустриальное общество, это культура, где посредники носят глубоко абстрактный, институциональный характер. В нем происходит новое представление о пространстве, о времени, которое начинает перечитываться на деньги, возникают новые средства коммуникации.

В работе “К семиотическому анализу телевизионного сообщения” У. Эко определяет основную коммуникативную модель нашего общества модерна — фактически это телевидение — зритель. В ней он противопоставляет принцип аберрантного (произвольного, случайного) декодирования линейным моделям массовой коммуникации и подчеркивает активную роль аудитории в интерпретации ТВ-сообщений. То, что с точки зрения линейных моделей коммуникации (отправитель — канал — получатель) является «шумом», препятствующим на разных этапах коммуникативного акта «правильному» декодированию сообщения, Эко рассматривает как культурную рамку, играющую определяющую роль как в процессе создания сообщения, так и в процессе его восприятия аудиторией. Культурную рамку культуры общества модерна.

“Для того, чтобы понять степень воздействия телевизионного сообщения на аудиторию, не достаточно проводить только маркетинговые исследования зрительских предпочтений.

Мы считаем важным понять не, (а) что нравится аудитории (исследование несомненно очень полезное, но совершенно неподходящее в качестве руководства для организации, которая выполняет скорее культурную, нежели коммерческую функцию); но (б) что получает аудитория в результате просмотра телепрограмм — и тех, которые ей нравятся, и тех, которые ей не нравятся.

Последнее предполагает изучение ТВ-программы как сообщения (message), по отношению к которому мы выделяем (1) намерения его отправителя; (2) объективную структуру сообщения; (3) реакции получателя сообщения как на первое, так и на второе.

Очевидно, что такое исследование направлено на изучение ТВ-продукции как системы знаков. Как и со всякой системой знаков, последние должны здесь рассматриваться в их отношении с отправителем и получателем, в отношении кодов, на которых они основаны и которые должны быть общими и для отправителя, и для получателя, и в связи с контекстом, в котором происходит коммуникация.

Исследование телепродукции как знаковой системы не имеет целью прояснение формальных аспектов процесса коммуникации. Мы будем рассматривать так называемые уровни содержания. Система знаков — это не просто система знаковых средств, но система смыслов.

[…]

Семиологическое исследование, разумеется, — только один из подходов к изучению ТВ-программ, но оно является ключевым для ответа на вопрос «Что в действительности получают разные люди в разных обстоятельствах, когда я посылаю им сообщение? Получают ли они одно и то же сообщение? Похожие сообщения? Совершенно разные?»

Подобные вопросы являются общими для всех исследований человеческой коммуникации, однако в случае массовой коммуникации они являются особенно важными.

[…]

Отправитель и получатель в общем случае пользуются разными кодами для кодирования/декодирования смысла сообщения. Незнание языка, разделенность во времени, различия в герменевтических традициях, культурные различия — некоторые из причин, по которым декодирование посланного сообщения является аберрантным.

Когда сообщение передается недифференцированной массе получателей, априорно очевидно, что разные люди раскодируют и поймут его по-разному. Интерпретации американских кинофильмов меланезийскими аборигенами, находящимися в другом этическом, социальном и психологическом контексте, использующими свою собственную референтную рамку, вряд ли похожи на интерпретации этих фильмов средним американцем.

Аберрантное декодирование, которое относительно редко является причиной непонимания между отдельными индивидами, является правилом масс медиа…

…Семиологический анализ сообщения должен, следовательно, описать «систему означения», которую сообщение как целое означает (connotes) и дать определение: (а) системе означения передающей организации и системе означения, которая по ее мнению есть у получателя; (б) системе означения технического интерпретатора (которая может отличаться от системы означения организации) и системе означения, которая по его мнению есть у получателя.

Что не может определить семиотический анализ, так это действительную систему каждого отдельного получателя. Это может быть выяснено только путем полевого исследования аудитории.

Таким образом, семиотическое исследование является только одним из аспектов исследования процесса коммуникации. Оно может раскрыть намерения отправителя (emitter), но не то, что происходит при приеме сообщения. ”

Исходя из этого можно отметить что для разных типов культур разные типы коммуникации просто необходимы, исходя из ментальности представителей этих культур. Для того количества и состава информации которую может воспринять меланезийский абориген вполне достаточно жестов, примитивного языка и боя барабанов, в тогда как среднему американцу для этого необходима сложная система TV связи и огромное количество различных передач. Символизм же языковых сообщений остается.

В то же время реально не существует идеальных типов культур. Все типы культур смешанные.

Поэтому Эко склонен соединять и экзотически перемешивать различные эпохи. В своем эссе “Средние века уже начались” он на основе модели средневекового типа культуры, строит модель нашего времени, определяя ее как копию и продолжение традиционного средневекового типа общества на основе общественных посредников и типов связи.

“С недавнего времени с разных сторон начали говорить о нашей эпохе как о новом Средневековье. Встает вопрос, идет ли речь о пророчестве или о констатации факта. Другими словами: мы уже вошли в эпоху нового Средневековья, или, нас ожидает “ближайшее средневековое будущее”? Можно сказать о деградации крупных систем, типичных для технологической эры; они слишком обширны и сложны для того, чтобы одна центральная власть могла координировать их действия, и даже для того, чтобы каждой из них мог эффективно руководить управленческий аппарат; эти системы обречены на крушение, а в результате их сложных взаимодействий назад окажется отброшена вся промышленная цивилизация. Рассмотрим самый мрачный из тех вариантов развития событий: по видимости, это весьма убедительный футуристический сценарий.

Представим себе такую картину: однажды в Соединенных Штатах из-за автомобильной пробки и аварии на железной дороге сменный персонал аэропорта не попадает к месту работы. К диспетчерам не придет замена, их переутомление приведет к стрессу, и по их вине произойдет столкновение двух реактивных лайнеров, которые упадут на высоковольтную линию электропередач; вследствие этого усилится напряжение на других и без того перенапряженных линиях, и произойдет полное выключение электроэнергии, подобное тому, которое имело место в Нью-Йорке несколько лет назад. Только на этот раз авария будет значительнее и продлится несколько дней. Поскольку погода снежная, а дороги остаются не расчищенными, образуются чудовищные скопления автомобилей; в офисах для обогрева жгут костры, и от этого вспыхивают пожары, до которых пожарные не могут добраться, а значит, не могут погасить, Под натиском пятидесяти миллионов разъяренных людей, которые пытаются по очереди дозвониться друг до друга, выходит из строя телефонная сеть. Вдоль дорог начинают двигаться пешие процессии, оставляя за собой на снегу мертвых….”

Таким образом при разрушении основных средств коммуникации определяющих и питающих наше общество оно мгновенно рушится.

“… Супермаркеты грабят, в домах кончаются запасы свечей, растет число умирающих в больницах от холода, голода и истощения. Когда через несколько недель будет с трудом восстановлен нормальный порядок, миллионы трупов в городах и сельской местности станут источником эпидемии, принеся бедствия, равные по масштабам эпидемии черной чумы, унесшей в XIV веке две трети населения Европы…

… Когда сила закона не будет более признаваться, а все документы будут уничтожены, собственность будет опираться только на “право обычая”; с другой стороны, скорый упадок приведет к тому, что города будут состоять вперемешку из развалин и годных для жилья домов, где поселятся те, кто сумеет захватить их; а местные власти мелкого масштаба смогут сохранить хоть какую-то власть, лишь построив крепостные стены и укрепления. Тогда мы окажемся уже полностью в феодальной системе…”

Особую важность в этой модели Эко уделяет сохранению знаний и сохранению средства передачи этих знаний, основного средства коммуникации общества традиционного — книге.

“Перед лицом такой перспективы, остается только подумать о том, чтобы запланировать создание аналога монашеских общин, которые уже сегодня учились бы поддерживать и передавать в обстановке такого упадка научные и технические знания, необходимые для прихода возрождения. Как организовать сохранение этих знаний, как избежать их искажения в процессе передачи и не используют ли их некоторые из таких общин для получения особой власти.”

Видно что книги и другие средства коммуникации как хранилища знаний, в модели, которую анализирует Умберто Эко являются средством получения власти в любом типе культуры: как традиционной так и модерна. Может быть только в обществе постмодерна характеризуемом общедоступностью информации, которая происходит благодаря развитию все тех же пресловутых средств коммуникации, знания и их носители перестают быть средством власти и богатства. Эко характеризовал пост-модернизм как “отношение, при котором мы не в состоянии отказаться от дорогих нашему сердцу надежд и верований, но в то же время не можем долее отдаваться им с чистосердечным прямодушием.”

Дальше “ …Если предположить, что Средние века можно свести к некоему подобию абстрактной модели, с каким из двух периодов следует соотнести нашу эпоху? Всякая попытка установить полное соответствие была бы наивной хотя бы потому, что мы живем в период невероятно ускоренных процессов, когда происходящее за пять наших лет может порой соответствовать происходившему тогда в течение пяти веков. Во-вторых, центр мира расширился до размеров всей планеты, сегодня сосуществуют цивилизации и культуры, находящиеся на различных стадиях развития, и в обыденной жизни мы скорее склонны говорить о “средневековых условиях жизни” бенгальских народов, в то время как Нью-Йорк представляется нам процветающим Вавилоном, а Пекин — моделью новой возрожденческой цивилизации. Следовательно, параллель, если она допустима, должна устанавливаться между некоторыми моментами и ситуациями нашей цивилизации и различными моментами исторического процесса, который длился с V по XIII век нашей эры. Конечно, сравнение вполне определенного исторического момента (сегодня) с почти тысячелетним периодом во многом отдает бессмысленной игрой, и было бы таковой, если бы и в самом деле имело место. Но здесь мы пытаемся разработать “гипотезу Средних веков”…

Что же нам нужно, чтобы создать хорошие Средние века? Прежде всего, огромная мировая империя, которая разваливается, мощная интернациональная государственная власть, которая в свое время объединила часть мира с точки зрения языка, обычаев, идеологии, религии, искусства и технологии и которая в один прекрасный момент рушится из-за сложности своей собственной структуры. Рушится, потому что на границах наседают “варвары”, которые необязательно необразованны, но которые несут новые обычаи и новое видение мира. Эти “варвары” могут врываться силой, потому что хотят завладеть богатством, в котором им было отказано, или могут просачиваться в социальную и культурную материю господствующей мировой империи, распространяя новые верования и новые взгляды на жизнь. Римскую империю подтачивает вовсе не христианская этика; империя сама подточила себя, с равной готовностью приняв александрийскую культуру и восточные культы Митры или Астарты, заигрывая с магией, новыми учениями об этике сексуальных отношений, различными надеждами и представлениями о спасении. Империя включила в себя новые расовые компоненты, в силу обстоятельств упразднила многие жесткие классовые деления, уменьшила различие между гражданами и негражданами, между патрициями и плебеями, сохранила разделение по богатству, но размыла различия между социальными ролями, да и не могла поступить иначе. Она способствовала быстрому распространению культуры, возможность управлять получили представители таких национальностей, которые за двести лет до этого посчитались бы низшими, утратили незыблемый догматизм многие теологические теории. В один и тот же момент правительство могло поклоняться классическим богам, солдаты — Митре, а рабы — Иисусу. Инстинктивно преследовалась та вера, которая в конечном счете представлялась наиболее смертельно опасной для системы, но, как правило, высокий уровень терпимости позволяет принимать все…

…Короче говоря, именно там [в Америке]созрел современный западный человек, и именно в этом смысле модель Средних веков может помочь нам понять то, что происходит в наши дни: крушение Великой империи сопровождается кризисом и неуверенностью, в этот момент сталкиваются различные цивилизации и постепенно вырисовывается образ нового человека. ..

…Что сегодня мы живем в эпоху кризиса Великой Американской империи, стало уже общим местом в историографии нашего времени. ..

…Итак, начинается игра независимых частных интересов, представители которых достигают компромиссов и поддерживают взаимное равновесие благодаря услугам частной и наемной полиции, а также имеет собственные укрепленные центры для сбора сил и обороны. В результате мы становимся свидетелями того, что Коломбо называет прогрессирующей вьетнамизацией территорий, по которым во все стороны движутся отряды новых наемников (а как еще назвать “миньютмен” или “черных пантер”?)…

… большой город, не захваченный сегодня воинственными варварами и не разоренный пожарами, страдает от недостатка воды, нехватки свободной электроэнергии, паралича дорожного движения…

…“Неуверенность” — ключевое слово: это чувство следует поставить в контекст “милленаристских”, или “хилиастических”, тревог: вот-вот наступит конец света, заключительная катастрофа завершит тысячелетие. Знаменитые ужасы тысячного года были легендой, это уже доказано, но доказано также и то, что в течение всего Х века распространялся страх перед концом света (если не считать, что к концу тысячелетия этот психоз уже прошел). Что касается наших дней, постоянно повторяющиеся темы атомной и экологической катастроф являются достаточным свидетельством апокалипсических тенденций…”

Таким образом Эко сводит вместе два типа культуры в серьезной и даже мрачной модели западного общества через призму средневековья.

В менее серьезном, но более образном, похожем на анекдот про программистов эссе “Вавилонская беседа” он в диалоге двух древних программистов описывает два очень далеких друг от друга времени, фантастично смешанных через совершенно различные признаки культур. Скорее здесь описываются уже общества постмодерна и традиционное.

“УРУК:

Как тебе эта клинопись? Моя рабопечатная система в десять часов завершила весь кодекс Хаммурапи.

НИМВРОД:

А какая у тебя? Apple Nominator из Райской Долины?

УРУК:

Ты с ума сошёл! Их больше не достанешь даже на рынке рабов в Тире. Нет, у меня египетский раб-писец, Toth 3 Megis-Dos. Расходует очень мало, горсть риса в день, и может писать иероглифами.

НИМВРОД:

Но у него же ничего в памяти не остается.

УРУК:

Зато форматирует прямо при копировании. Больше не нужен раб-форматировщик, который берёт глину, лепит таблицу, сушит её на солнце, чтобы другой потом на ней писал. Он лепит, сушит на огне и сразу пишет.

НИМВРОД:

Но он пользуется таблицами на 5,25 египетских локтей и весит добрых килограммов шестьдесят. Почему ты не заведешь себе портативного?

УРУК:

Что, какой-нибудь халдейский визор на жидком хрустале? Прибамбасы для волхвов.

НИМВРОД:

Да нет, ручного раба-писца, африканского пигмея из Сидона. Ну, знаешь, как делают финикийцы — дерут всё у египтян, но потом миниатюризируют. Смотри: лэптоп, пишет, сидя прямо у тебя на коленях.