Рубрика: Утопия

А.Ю.Смирнов

ЛИТЕРАТУРНАЯ АНТИУТОПИЯ

КАК ФЕНОМЕН УТОПИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

Этимология термина «антиутопия» предполагает его тесную связь с утопией. В современной науке понятие «утопия» употребляется широко и многопланово: оно рассматривается в самых разнообразных аспектах и при этом наделяется различными смысловыми значениями. Тем не менее, понятие «утопия» стало нарицательным для изображения идеального общественного строя, которое лишено строгого научного обоснования. В обыденном употреблении оно приобрело отрицательно-оценочный смысл, характеризуя нереальные и неосуществимые сочинения, проекты и ожидания. Однако широко распространенное представление об утопии как проекте, реализация которого в принципе невозможна, было опровергнуто К.Мангеймом, утверждающим, что утопической является всякая «…идеальная конструкция, дающая неадекватное представление о социальной реальности, поскольку фиксирует в ней только отрицающие ее элементы, и которая впоследствии получает практическое осуществление, оказывая воздействие на ход исторического процесса» [3, с.238]. Наиболее очевидно это проявилось в ХХ веке, примером чему служат коммунистическая и национал-социалистическая идеологии, на протяжении десятилетий выступавшие в качестве программы действий и источника идей для огромного числа социально активных субъектов. Таким образом, в строго научном смысле под утопией следует понимать изображение социального идеала, не зависимо от возможности его реализации в данный момент или в обозримом будущем. Соответственно, литературная утопия представляет собой художественное воплощение утопического идеала. Сущность феномена антиутопии состоит в принципиальном отрицании утопии («anti-utopia» – то есть обращенный против утопии). Антиутопия направлена на дискредитацию утопического мышления вообще, а не только полемизирует с утопической традицией в литературе и конкретными проектами, затрагивающими проблему социального идеала. В этом заключается ее отличие и от конкурирующих утопий (например, «Утопии» Т.Мора и «Государства» Платона, «Новой Атлантиды» Ф.Бэкона и утопии Т.Мора и т.д.), которые «…сохраняют все признаки утопии и отрицают не столько сам утопический подход к моделированию социальных идеалов, сколько конкретные формы утопии, поскольку любая утопия, заключающая в себе полемическое начало, выступает одновременно и в качестве контрутопии по отношению к другим утопическим конструкциям» [1, с.65]. Собственно литературная антиутопия изображает художественную модель мира, иллюстрирующую в негативном аспекте результаты реализации социальной утопии. Причем, социальный идеал исторически детерминирован, отражая потребности конкретной эпохи. Так, например, вопреки очевидной дидактике и назидательности авторов, ставящих своей целью убедить нас в совершенстве описываемых ими вариантов социальной организации общества, классические утопии Т.Мора и Т.Кампанеллы могут быть восприняты в антиутопическом ключе, поскольку с точки зрения современного читателя изображаемая авторами модель идеального общества имеет ряд признаков антиутопического мироустройства: тотальный контроль за обитателями земного рая, взаимное доносительство, жесткая регламентация личной жизни и т.д. Поэтому главным критерием, определяющим антиутопический характер произведения, в первую очередь выступает авторская позиция. В антиутопии, как и в сатирических произведениях, авторская позиция выражена четко и недвусмысленно: автор критически относится к изображаемому миру и дает ему негативную оценку. Если сатира в утопии направлена вовне, указывая на несовершенство существующего общественного устройства, которому предлагается альтернатива, – то в антиутопии ситуация обратная: изображаемый мир не является идеальным, поэтому должен быть разоблачен и осмеян. То есть антиутопия в полной мере обнаруживает двойственную природу утопического мышления: критическая функция утопии переносится с современного общества на продуцируемый ею идеал, вследствие чего нормативная реализуется в качестве негативной интерпретации данного идеала. Таким образом, антиутопия соединяет в себе бинарность мышления: утопического и антиутопического. Утопическое проявляется в изображаемой модели мира, а антиутопическое – в авторской позиции. При этом рассчитано, что утопическая модель мира будет воспринята критически. Автор намеренно создает такую модель, чтобы подчеркнуть ее опасность для человечества.

С нашей точки зрения, антиутопию следует рассматривать в качестве литературного проявления феномена утопизма. Так, в философии принято разграничивать понятия «утопия», «утопическое сознание» и «утопизм»: под «утопией» понимается конкретное целостное произведение художественного или концептуального характера, под «утопическим сознанием» – устойчивый тип сознания с определенной установкой подхода к исторической реальности, а под «утопизмом» – соответствующий способ теоретической и практической деятельности вне зависимости от формы выражения [2, с.37]. Возможна ситуация, когда утопическая природа построенной концепции или гипотезы остается скрытой от самого автора (то есть сам писатель, субъективно не будучи носителем утопического подхода к действительности, в произведении отражает объективные тенденции развития общественного сознания). При этом в процессе развития утопического сознания утопия может принимать как позитивную, так и негативную форму (или форму «негативной утопии»). В отличие от позитивной негативная утопия (или дистопия) изображает такое воображаемое общество, которое заведомо должно восприниматься как нежелательное, хотя и возможное. Следует подчеркнуть, что антиутопия подвергает критике феномен утопизма как таковой и имеет ярко выраженную направленность на дискредитацию утопического мышления, а дистопия изображает будущее как «идеально плохое общество» [4, с.19], но при этом не отрицаются ни сама ориентация на создание совершенного общества, ни традиционные утопические идеалы, ни принципы, на которых они строились. Предлагаемый подход позволяет более точно атрибутировать антиутопию и не относить к этому виду литературы произведения, имеющие иную жанровую направленность, поскольку дистопия, в отличие от антиутопии, представляет собой художественную модель мира, воплощающую негативный идеал, который является результатом преимущественного развития деструктивных тенденций современного общества. При этом специфика антиутопии заключается в том, что она не содержит позитивных идеалов, поскольку ее критический пафос направлен против социальной организации современного общества; дистопия же конструирует пессимистические образы будущего, которые являются результатом абсолютизации некоторых реальных тенденций в общественном развитии. Вместе с тем, мы полагаем, что реализация литературной утопии стала возможной лишь на определенном этапе развития утопического сознания, возникнув вследствие кризиса идей позитивного утопизма, поставившего под сомнение возможность безболезненного осуществления утопических идеалов на практике.

Литературная антиутопия представляет собой художественную модель мира, который пережил катастрофу, являющуюся результатом социального эксперимента. Заведомая обреченность на неудачу при попытке воплотить утопию (понимая последнюю как идеальную организацию социума, призванную обеспечить комфортное существование его членов в целом), на практике оборачивающуюся личной трагедией каждого индивида, – родовая черта антиутопии. Однако среди антиутопий встречаются произведения, «посткатастрофический» мир которых является не следствием реализации утопии, а обусловлен иными катаклизмами: ядерным («Последняя пастораль» А.Адамовича, «Кысь» Т.Толстой, «Друг утят» Д.Галковского), политическим («Завтра в России» Э.Тополя, «Невозвращенец» А.Кабакова, «Новые робинзоны» Л.Петрушевской, «Лаз» В.Маканина, «Якутия» Е.Радова), социальным («Суть» Е.Радова, «Глобальный человейник» А.Зиновьева, «316, пункт «В» Э.Лимонова), историческим («Остров Крым» В.Аксенова, «Французская Советская Социалистическая Республика» А.Гладилина) и т.п. Данный признак характерен для дистопии. Поэтому мы считаем целесообразным разграничивать в художественной литературе понятия «антиутопия» и «дистопия». Дистопия может быть определена как смоделированный образ нежелаемого будущего – своего рода футурологический прогноз негативных тенденций в развитии современной цивилизации, который, по мнению автора, представляют глобальную угрозу для человеческого сообщества. Типичными примерами дистопии в данном случае будет являться роман «1984» Дж.Оруэлла, а примером антиутопии – «Мы» Е.Замятина и «О, дивный новый мир» О.Хаксли. Дистопия, в отличие от антиутопии, представляет собой художественную модель мира, отражающую деструктивные тенденции современного общества, но не дискредитацию утопического идеала, что присуще антиутопии.

Характерна судьба классической антиутопии, которая на рубеже ХХ-ХХI вв. оказывается практически невостребованной. Причин тому несколько, и главная из них – прямая зависимость от политической конъюнктуры и ситуации в обществе; другая же – собственно литературного свойства. В силу изначальной заданности и рационалистичности, художественные достоинства произведений подобной направленности оказываются весьма спорными. Поэтому в литературной критике, как правило, акцентируется внимание не на эстетическом качестве, а на прогностической значимости текста. Однако, с нашей точки зрения, последнее высказывание в большей степени относится к дистопии, утверждающей абсолютный пессимизм, исключающий какую бы то ни было веру в духовные и нравственные силы человека. Паразитируя на массовом психозе «катастрофического ожидания», которым характеризуется общественное сознание ХХ века, дистопия как типологическая разновидность антиутопии являет собой пример успешного завершения процесса коммерциализации литературы. Соответственно, ее социальный прогноз определяется не столько историческими реалиями, сколько спросом на читательском рынке товаров и услуг. При этом антиутопическое видение мира, которое явилось следствием кризиса исторической надежды, как в антиутопии, так и в дистопии обнаруживает амбивалентность. Мы сталкиваемся в них с художественной моделью мира, которая воплощает определенный тип сознания и ценностного отношения к действительности, предметом рефлексии которых является проблема социального идеала (причем, вне зависимости от результатов осмысления – в позитивном или негативном аспекте). Поскольку в основе данного типа мышления лежит установка на произвольное конструирование идеала, то в конечном итоге перед читателем возникает образ искусственного мира, подчиняющегося своим собственным законам, которые могут совпадать с действительными лишь по чистой случайности. Считаем нужным еще раз подчеркнуть, что принципиальным здесь является не положительная или отрицательная оценка идеала, а сама методология его конструирования. Поэтому мы утверждаем, что принципам художественного конструирования социальной реальности в произведениях антиутопического характера свойственен антиисторизм, который в свою очередь является родовым признаком утопического сознания. Конечный продукт такого творчества оказывается уязвимым прежде всего в прогностическом отношении, поскольку автор, абсолютизируя генерируемые цивилизацией глобальные угрозы, не учитывает или сознательно абстрагируется от того факта, что человеческое сообщество как самоорганизующаяся система вырабатывает механизмы стихийной регуляции, нивелирующие фатальность негативных процессов. На первый взгляд, может сложиться впечатление, что, в отличие от абстрактных мечтаний утопистов, авторы антиутопий черпают сюжеты в действительности, обозначая те деструктивные процессы, которые в дальнейшем могут привести к социальной катастрофе. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что субъекту антиутопического творчества присущ «факторный» подход к реальности, когда отдельные негативные тенденции общественного развития абсолютизируются и произвольно экстраполируются в будущее. Так, в классических антиутопиях «Мы» Е.Замятина и «О, дивный новый мир» О.Хаксли главными объектами футурологической экстраполяции были технократизм и тоталитаризм. Последние ко времени создания произведений еще только обретали зримые очертания, и, как показала логика исторического процесса в ХХ столетии, опасения Е.Замятина и О.Хаксли оказались несостоятельными именно в исторической перспективе. Во-первых, тоталитаризм в качестве типа организации общества оказался неосуществимым (то есть утопическим) проектом. Для практической реализации тоталитарной модели социума необходимо выделение автономной иерархической структуры, которая бы имела возможность беспрепятственно осуществлять свою функцию тотального контроля. В противном случае понятие «тоталитаризм» становится языковой фикцией. На современном этапе развития европейская цивилизация не обладает достаточными материально-техническими ресурсами для обеспечения полной автономии гипотетической надобщественной структуры и ее полноценного функционирования. Даже в романе Е.Замятина, где указанная крайность возведена в абсолют, прозрачные жилища в известное время перестают быть прозрачными, а правящая элита вынуждена мириться с наличием в своей среде периодически исторгаемых ею инородных элементов. Во-вторых, несмотря на бурное развитие науки и техники на протяжении всей новейшей истории, так называемая «научно-техническая революция» поставила человечество на пороге третьего тысячелетия перед проблемой ограниченности его возможностей в познании и освоении окружающего мира. Свидетельством чему является сворачивание таких метаглобальных проектов, как программы стратегического освоения космоса, отказ от планов по изменению климата в планетарных масштабах и т.п. Однако следует подчеркнуть, что Е.Замятин и О.Хаксли ставили своей целью не спрогнозировать развитие цивилизации, а лишь обозначить подстерегающие ее опасности. Произведения же дистопического характера, лишенные философской глубины осмысления классической антиутопии, превратились в обычное клонирование возможных кошмаров, которые ожидают человечество в будущем.

___________________________________

1. 
   Баталов Э.Я. Социальная утопия и утопическое сознание в США. М., 1982.
   

2. 
   Кирвель Ч.С. Образы будущего: утопия и антиутопия в современном мире: В 2 ч. Гродно, 1994. Ч. 1.
   

3. 
   Мангейм К. Идеология и утопия. М., 1992.
   

4. 
   Чаликова В.А. Утопия и свобода. М., 1994.
   

Поделитесь с Вашими друзьями:

Роберт НОЗИК

АНАРХИЯ, ГОСУДАРСТВО И УТОПИЯ

Robert NOZICK. ANARCHY, STATE AND UTOPIA

От издателя

Предисловие

Благодарности

Часть I ТЕОРИЯ ЕСТЕСТВЕННОГО СОСТОЯНИЯ, ИЛИ КАК ВЕРНУТЬСЯ К ГОСУДАРСТВУ ДАЖЕ НЕ СТРЕМЯСЬ К ЭТОМУ

Глава 1 ЗАЧЕМ НУЖНА ТЕОРИЯ ЕСТЕСТВЕННОГО СОСТОЯНИЯ?

Политическая философия

Объясняющая политическая теория

Глава 2 ЕСТЕСТВЕННОЕ СОСТОЯНИЕ

Защитные ассоциации

Доминирующая защитная ассоциация

Объяснения с позиции «невидимой руки»

Является ли доминирующая защитная ассоциация государством?

Глава 3 МОРАЛЬНЫЕ ОГРАНИЧЕНИЯ И ГОСУДАРСТВО

Минимальное государство и улыпраминимальное государство

Моральные ограничения и моральные цели

Зачем нужны жесткие ограничения?

Либертарианские ограничения

Ограничения и животные

Машина по производству личною опыта

Недоопределенность моральной теории

На чем основываются ограничения?

Анархист-индивидуалист

Глава 4 ЗАПРЕТ, КОМПЕНСАЦИЯ И РИСК

«Независимые» и доминирующее защитное агентство

Запрет и компенсация

Зачем запрещать?

Теории наказания: ретрибутивная теория и теория сдерживания

Дележ выгод от обмена

Страх и запрет

Почему бы всегда не запрещать?

Риск

Принцип компенсации

Продуктивный обмен

Глава 5 ГОСУДАРСТВО

Запрет для частных лиц на принудительное обеспечение справедливости

«Принцип честности»

Процессуальные права

Как имеет право действовать доминирующее агентство?

Монополия de facto

Защищая других

Государство

Объяснение возникновения государства с позиции «невидимой руки»

Поделитесь с Вашими друзьями:

К 30-летию

Независимой психиатрической ассоциации России

1989 – 2017

ОСУЩЕСТВЛЕННАЯ УТОПИЯ

Первый эксперимент

профессиональной самоорганизации в психиатрии

Ю.С.Савенко

Содержание

Необходимость создания НПА …………………..

Учреждение НПА (1989)……………………………

Годы подъема (1990-2000)………………………….

Годы сопротивления (2001-2012)…………………

Темные времена (2013-2017)………………………

Общественная атмосфера……..

Работа Общественной приемной…….

Правовая и просветительская деятельность

Ошибки подлинные и мнимые…………………..

Итоги …………………………………………………

Издания НПА России

Программные работы

Справочные данные

Необходимость создания НПА

Особое положение психиатрии среди медицинских дисциплин, как стоящей на пересечении естественно-научного и гуманитарного знания, и неразрывно связанной с общественной жизнью, неизбежно вовлекает ее в сложные отношения с властью.

История советской психиатрии – это история разгрома всякий раз выдающихся научных направлений – педологического (В.М. Бехтерев, А.П.Нечаев, Л.С.Выготский) в 1924-1926 гг., психогигиенического (Л.М.Розенштейн) в 1936 г., «психоморфологического» (А.С.Шмарьян, М.О.Гуревич, Р.Я.Голант) в 1951 г. и многих других менее крупных. Тотальная идеологизация и политизация науки, призыв к особой «советской науке» и воинствующей партийности вели к грубому администрированию. В Постановлении Объединенного заседания расширенного президиума АМН СССР и Пленума правления Всесоюзного общества психиатров и невропатологов (ВОП) 15 октября 1951 г. предписывалось, в частности: «Просить министерство здравоохранения СССР пересмотреть состав редколлегии журнала «Невропатология и психиатрия»… «Просить министерство здравоохранения СССР реорганизовать состав правления и президиума общества…».

Этот драматический опыт центрировал задачу отстаивания профессиональных ценностей и профессиональной автономии, создания совершенно необходимой в нашей области знания атмосферы доверия и приоритета здоровья, достоинства и прав наших больных как слабой стороны. Этим живым историческим опытом были заданы и наименование Ассоциации и приоритеты ее деятельности: профессиональная независимость, правовая основа и непредвзятость во всем – диагностике, терапии, исследованиях — как основа подлинной научности.

В любом обществе, особенно авторитарном, существует постоянный прессинг в сторону приоритета интересов государства и общества перед интересами конкретного больного – так называемая полицейская психиатрия. Она нужна на своем месте, когда речь идет о больных, представляющих непосредственную физическую опасность. Но когда опасностью называют что-то типа «клеветы на советскую власть», и в уголовном законодательстве появляются статьи такого рода, суды начинают посылать на психиатрическую экспертизу множество людей, с которыми мы бы иначе никогда не встретились. Какой-то процент из них получает психиатрический диагноз, и этот процесс имеет собственную тенденцию быстрого роста. В зависимости от социального заказа эпохи востребованными оказывалось либо направление гипердиагностики психических расстройств, либо наоборот. Так, «мягкая» шизофрения Л.М.Розенштейна, так же как экскульпация выраженных психопатий, были помехой террору Гражданской войны и Большому террору, а малопрогредиентная вялотекущая шизофрения А.В.Снежневского использовалась для борьбы с политическими диссидентами. Первое советское руководство по судебной психиатрии Н.П.Бруханского 1928 г. с солидарным предисловием П.Б.Ганнушкина обосновывало экскульпацию тяжелых психопатов. В 1922 – 46,5%, а в 1935 – 3%. Различие в 15,5 раз! В 1945 – 12%, в 2015 – 1%! В ходе идеологической травли в 1933 г. умирает Ганнушкин, в 1934 – Розенштейн и Выготский, а в 1937 г. был арестован и гибнет Бруханский. Такова предыстория беспрецедентного по масштабу в истории психиатрии использования психиатрии в политических целях в 1960-80-е годы, когда диагноз шизофрении ставился в Советском Союзе в 3 раза чаще, чем в других странах¹. Он превратился в удобное средство дискредитации, запугивания и изощренной репрессии в отношении оппозиции в течение четверти века.

Необходимость профессиональной организации, независимой от власти, идеологии и стяжательства, в соответствии с идеалами научной медицины была очевидной и только дожидалась возможности осуществиться, а либерализация в психиатрии началась с 1988 года.

Поделитесь с Вашими друзьями:

ВЫСТУПЛЕНИЕ НА ШКОЛЬНОМ МЕТОДИЧЕСКОМ ОБЪЕДИНЕНИИ УЧИТЕЛЕЙ ГУМАНИТАРНОГО ЦИКЛА

О ПРОЕКТЕ СОЗДАНИЯ ИНТЕГРИРОВАННОГО СПЕЦКУРСА «АНТИУТОПИЯ И ТОТАЛИТАРИЗМ»

ЗАБЕГИН А.В.

ЗАДАЧИ КУРСА:

формирование у учащихся критического отношения к любым формам несвободы;

одна из эффективных вспомогательных форм работы с одаренными детьми;

выработка личного отношения к обществам утопического типа, созданным мировой литературой и кинематографом;

выявление с помощью художественных средств и анализа исторических явлений, опасных общественных тенденций;

найти взаимосвязь между историческими формами тоталитаризма и возможностью реинкарнации подобных режимов в будущем;

через творческое осмысление создание виртуальных моделей-проектов государств и обществ будущего без тотальной несвободы;

осмысление ценности свободы личности на художественных и исторических примерах;

формирование критического и противоречивого отношения к понятиям «общественный прогресс» и «европоцентризм»;

организация дискуссий об общественных тенденциях, ведущих к установлению тоталитаризма (варианты: а)нивелирующее влияние общества потребления; б) варианты тотального контроля государства над личностью; в)прогрессирующий эгоистичный индивидуализм);

формирование представлений о жанре антиутопии через изучение классических произведений по теме.

ПРОБЛЕМАТИКА КУРСА

Антиутопия в русской литературе

Роман Евгения Замятина “Мы” и повесть Андрея Платонова “Котлован” представляют жанр “антиутопии” в русской литературе. Долгое время они были под запретом. Но теперь, прорвавшись сквозь толщу времени и увидев свет, произведения эти помогают нам осмыслить трагедию человека при тоталитарной системе, установленной в государстве.

Уже в 20-х годах эти писатели сумели рассмотреть грядущую трагедию. В своих книгах они рассматривают проблему будущего, проблему общечеловеческого счастья.

“Котлован” — предельно сжатый рассказ о закладке здания в городе и о недельном пребывании героев в близлежащей деревне. Но рассказ этот вместил в себя важные для Платонова философские, социальные и нравственные проблемы.

Так что же такое счастье для героев этого рассказа? Над планом общей жизни задумывается Вощев, главный персонаж “Котлована”.

«Я мог бы выдумать что-нибудь вроде счастья, а от душевного смысла улучшилась бы производительность»,

на что ему категорически заявляют, что “счастье произойдет от материализма, а не от смысла”. Вощев участвует в строительстве общепролетарского дома. Дом этот строит горстка энтузиастов, мечтающих о всеобщем счастье. Эти люди живут в нечеловеческих условиях и все-таки верят, что счастье есть, что оно возможно.

Весь смысл строительства общечеловеческого дома для героев “Котлована” в преодолении собственного эгоизма.

Люди отрицают себя, свои интересы ради будущего, ради мечты о новом человеке, о смысле жизни, о счастье детей и ждут, что вот-вот оно наступит, это “будущее неподвижное счастье”. И хотя мы понимаем, что строители действительно хотят сделать людей счастливыми, но что-то подсказывает нам, что это лишь мечты, которым не суждено сбыться. Эти люди строят утопический город счастья, но каждый их шаг разрушает надежды на чудо.

Пренебрежение к собственной жизни, забвение себя порождает такое же отношение к другим людям. Строителям будущего просто неведома идея самоценности каждой человеческой жизни. “Ты кончился, Сафронов! Ну и что ж? Все равно я ведь остался, буду теперь как ты. Ты вполне можешь не существовать” — вот такая эпитафия на смерть собрата.

На протяжении всей повести слово расходится с делом. Самые благие помыслы наталкиваются на неосуществимость. Чиклин заботится о девочке Насте, его любовь к ней, внимание, скорбь по умершим приходят в жестокое противоречие с тем делом, в которое он включился.

“Рабочий класс не царь, он бунтов не боится”, — самодовольно изрекает Чиклин. Однако скоро выясняется, что боится, и не только бунтов. Боятся всего. Вощев боится ночей и “сердечной озадаченности”; Прушевскому “дома грустно и страшно”; Козлов опасается, что его не примут в будущую жизнь, “ерли он представится туда жалобным нетрудовым элементом”.

И что же это за счастье, которого все хотят? Это единообразное для всех и неизменное счастье, остановленное и окончательное. Общепролетарский дом призван “организовать жизнь впрок для будущего неподвижного счастья”.

Окончательно надежды на счастье исчезают со смертью Насти. Девочка, как мне кажется, была для строителей олицетворением будущего, и вот ее не стало… Андрей Платонов доказывает, что только отношением к человеческой жизни может быть измерен и оправдан социальный эксперимент. “Не убывают ли люди в чувстве своей жизни, когда прибывают постройки? Дом человек построит, а сам расстроится. Кто жить тогда будет?”

Своеобразную картину будущего можно найти и в романе Е. Замятина “Мы”. Здесь Единое государство обеспечивает для всех “математически безоблачное счастье”. И хотя люди живут под ярким солнцем, в красивых стеклянных домах, заняты общим делом, хотя им не о чем беспокоиться, потому что у них есть все: еда, одежда, работа, крыша над головой, — они лишены свободы, у них нет даже собственных имен. Люди вместо имен носят золотые бляхи с присвоенным номером. Даже само понятие “человек” заменено понятием “нумер”. Люди, “счастливые нумера”, спят, едят, работают в одно и то же время, по раз и навсегда установленному порядку, они отказались от живых чувств, собственных стремлений, естественных желаний — от всего того, что делает одного человека непохожим на другого. И многие действительно считают, что в этом их счастье.

Рассказчик в романе Замятина. Здесь Единое государство обеспечивает для всех “математически безоблачное счастье”. И хотя люди живут под ярким солнцем, в красивых стеклянных домах, заняты общим делом, хотя им не о чем беспокоиться, потому что у них есть все: еда, одежда, работа, крыша над головой, — они лишены свободы, нумер Д-503, — “только один из математиков Единого государства”.

Идеал жизненного поведения — “разумная механичность”, а все выходящее за ее пределы — “дикая фантазия”. Вдохновение — “неизвестная форма эпилепсии”. К болезненным фантазиям относятся искусство, литература, наука, любовь и свобода. Налицо революционное вмешательство государство в строение личности. “Я” перестает существовать как таковое, — оно становится клеточкой общего “мы”, песчинкой коллектива, безликой частью толпы.

Название романа “Мы” символично. Это синоним однородной массы, толпы, стаи. Эпоха, породившая антиутопию Замятина, — время торжества безымянности, с печатью “военного коммунизма” и диктатуры.

В своем романе Замятин показывает, как сама человеческая природа не выносит безличного существования. Созревают заговор и восстание — за право на собственные чувства, за право вернуться к нормальной человеческой жизни. Но конец романа мрачен. Нумер Д-503 излечивается от приступов “болезни”: над ним совершают “Великую операцию” — удаление “центра фантазий” путем “троекратного прожигания Х-лучами “жалкого мозгового узелка”. Машина Единого государства сильнее. И теперь ее вин тик здоров: “Никакого бреда, никаких нелепых метафор, никаких чувств: только факты”.Тяжелый след в душе оставляет чтение романа “Мы”. Художественная пародия на “коммунистический рай” в виде сверхказармы под огромным стеклянным колпаком верно обозначила этапы советской истории на 70 лет вперед. Это напоминает “железный занавес” и Берлинскую стену, за которой находились “мы” — советские люди. Пронумерованные особи романа схожи с обитателями Архипелага ГУЛАГ, которые также обозначались номерами.

Произведения Замятина и Платонова приобретают особую актуальность в наше время. Читая их, понимаешь, насколько близко мы подошли к построению такого общества. Чем счастливее каждый человек, тем счастливее общество, в котором он живет. Что касается личного счастья, то здесь человек может и должен сам устраивать свою жизнь, творить свою судьбу. Но как сделать всех людей счастливыми? Что такое общечеловеческое счастье? На эти вопросы ответ по-прежнему не найден… А бывает ли оно, общечеловеческое счастье?

Антиутопия в зарубежной литературе

В зарубежной литературе к наиболее известным антиутопиям относятся “О дивный новый мир” О.Хаксли, “Скотный двор”, “1984” Дж. Оруэлла и «451градус по Фаренгейту» Рея Брэдбери.

Если говорить о произведении Брэдбери «451градус по Фаренгейту»то можно сказать, что автор романа выразил отношение к бездуховному обществу, которое променяло красоту и мудрость книги на индустрию удовольствий и беспамятство. Но в то же время напомнил всем нам притчу о птице Фениксе, которая сжигала себя на костре, но всякий раз возрождалась из пепла. Может быть, и мы, люди, перестанем сооружать погребальные костры из книг (а это делал Гитлер в 1938—1945 годах), перестанем вести войны, в пожарах которых сгорают библиотеки, перестанем травить тех, кто пишет правду.

Роман Брэдбери общечеловечен, он всем нам задает вопросы: «Почему мы разрешаем себя превращать в жующих жвачку парнокопытных? Почему мы разрешаем себя оболванивать недостойной литературой и псевдокультурой?» Но ответ дать может сам человек: «Я хочу служить книге, потому что я не желаю быть зомби и не допущу, чтобы мои дети и дети моих детей были зомби».

Что касается “Скотного двора» Дж. Оруэлла, то сказка-притча о животных, восставших против человека, обросла за десятилетия многочисленными толкованиями. Наиболее типичное и распространенное — политические аллюзии. В Советском Союзе «Скотский хутор» был издан через 42 года после его опубликования в Англии и сразу был однозначно воспринят как сатира на Советский Союз.

В “О дивном новом мире” О.Хаксли описывается мир далёкого будущего, в котором люди выращиваются на специальных заводах — эмбрионариумах и заранее поделены на пять различающихся по умственным и физическим способностям каст, которые выполняют разную работу. От «альф» — крепких и красивых работников умственного труда до «эпсилонов» — полукретинов, которым доступна только самая простая физическая работа. В зависимости от касты младенцы воспитываются по-разному. Так, с помощью гипнопедии, у каждой касты воспитывается почтение перед более высокой кастой и презрение к кастам низшим. Костюмы у каждой касты определённого цвета. В этом обществе нет места чувствам, основной лозунг «каждый принадлежит всем остальным». Люди в этом «Мировом Государстве» не стареют, хотя средняя продолжительность жизни — 60 лет. Регулярно, для поддержания хорошего настроения, они употребляют наркотик «сому», у которого нет негативных действий. Богом же в этом мире является Генри Форд, его так и называют — «Господь наш Форд», а летоисчисление идёт от создания автомобиля «Форд T», то есть с 1908 года н. э. В романе действие происходит в 632 году «эры стабильности», что соответствует 2540 году н. э.

“1984” Дж. Оруэлла — это роман с элементами сатиры. считается одним из известнейших произведений в жанре антиутопии, предупреждающим об угрозе тоталитаризма. Название романа, его терминология и даже имя автора впоследствии стали нарицательными и употребляются для обозначения общественного уклада, напоминающего описанный в «1984» тоталитарный режим. Неоднократно становился как жертвой цензуры в социалистических странах, так и объектом бойкота и травли со стороны левых кругов на Западе. Роман активно использовался западной пропагандой в качестве антисоциалистической сатиры. Однако роман показывает человеконенавистническую сущность как коммунизма в его вульгаризированном понимании, так и капитализма. Он направлен в том числе и на критику западного общественного устройства. В романе можно увидеть много черт не только тоталитарных режимов, но и современной автору буржуазной Англии. Сам писатель, бывший демократическим социалистом, заявлял, что «1984» не следует рассматривать в качестве критики социалистических идей. Напротив, в своём эссе «Почему я пишу» (1946) Оруэлл настаивал на том, что все его произведения, начиная с периода Гражданской войны в Испании, были «прямо или косвенно за демократический социализм, как я его понимал».

Таблица основных антиутопий XX века

Автор	Название	Проявление идеального общества в произведении	Проявление антиутопии в произведении
Олден Хаксли	«О дивный новый мир»	Все счастливы,все получают то,чего хотят и никто никогда не хочет того,что он хочет получить	Появление инакомыслящих,идущих против системы
Рой Брэдбери	«451° по Фаренгейту»	Создание идеального общества без живой мысли,без любви,без семейного счастья	Главный герой нарушает закон, становится носителем книжной мудрости,уходит с себеподобными в лес
Джордж Оруэлл	«Скотный двор»	Создание равноправного общества среди животных скотного двора,без человека,с помощью тяжелого труда	Хряки заняли привилигированное положение, нарушили законы, которые сами сочинили,а остальные животные работали на них как рабы
Евгений Замятин	«Мы»	Идеальное машинное общество,антипод счастья,все подчинено разуму,номера вместо имен,одинаковая униформа, созданная из нефти еда,индивидуальность утрачена	Существование зеленой стены,за которую выходит Д-503,таит в себе притягательность для тех, кто хочет жить по другому,а за зеленой стеной жизнь свободного человека вне закона, вне режима,вне вне назначения
Андрей Платонов	«Котлован»	Из последних сил люди роют котлован для дома в котором будут жить их дети и внуки. Бригада свято верит в светлое будущее после постройки дома-городка	Непосильная работа, плохие условия жизни обрекают людей на гибель

Известные антиутопии

Евгений Замятин «Мы»

Олдос Хаксли «О дивный новый мир!»

Джордж Оруэлл «1984»

Джордж Оруэлл «Скотный двор»

Герберт Уэллс «Когда спящий проснётся»

Джек Лондон «Железная пята»

Станислав Лем «Возвращение со звёзд», «Футурологический конгресс»

Ян Вайсс «Дом в тысячу этажей»

Энтони Бёрджесс «Заводной апельсин», «Вожделеющее семя»

Рэй Бредбери «451 градус по Фаренгейту»

Айн Рэнд «Атлант расправил плечи»

Андрей Платонов, «Чевенгур», «Котлован»

Братья Стругацкие «Хищные вещи века», «Обитаемый остров»

Владимир Войнович «Москва 2042»

Курт Воннегут «Механическое пианино или Утопия 14»

Фильмы — антиутопии

Метрополис — режиссёр Фриц Ланг (1927)

Альфавиль — режиссёр Жан-Люк Годар (1965)

THX 1138 — режиссер Джордж Лукас (1971)

Бегство Логана — режиссер Майкл Андерсон (1976)

Бегущий по лезвию — режиссёр Ридли Скотт (1982)

1984 — режиссёр Майкл Рэдфорд (1984)

Новые амазонки — режиссёр Юлиуш Махульский (1984)

Кин-дза-дза! — режиссёр Данелия, Георгий Николаевич (1986)

Бразилия — режиссёр Терри Гиллиам (1985)

Письма мёртвого человека — режиссёр Константин Лопушанский (1986)

Они живут — режиссёр Джон Карпентер (1988)

Крепость — режиссёр Стюарт Гордон (1992)

Судья Дредд — режиссёр Дэнни Кэннон (1995)

Город потерянных детей — режиссёр Жан-Пьер Жене, Марк Каро (1995)

12 обезьян — режиссёр Терри Гиллиам (1995)

Гаттака — режиссёр Эндрю Никкол (1997)

Темный город — режиссёр Алекс Прояс (1998)

Шоу Трумена — режиссёр Уир, Питер (1998)

Матрица — режиссёры Энди и Ларри Вачовски (1999)

Эквилибриум — режиссёр Курт Виммер (2002)

Особое мнение — режиссёр Стивен Спилберг по одноимённому рассказу Филипа К. Дика (2002)

Код 46 — режиссёр Майкл Уинтерботтом (2003)

Окончательный монтаж — режиссёр Омар Наим(2004)

FAQ: Часто задаваемые вопросы — режиссёр Карлос Атанес (2004)

The Island — режиссёр Майкл Бэй (2005)

Эон Флакс — режиссёр Карин Кусама (2005)

V — значит вендетта — режиссёр Джеймс Мактиг (2006)

Дитя человеческое — режиссёр Альфонсо Куарон (2006)

Безумный Макс, часть 2. Воин дороги — режиссёр Джордж Миллер (1981)

Безумный Макс, часть 3. Под куполом грома — режиссёр Джордж Миллер (1985)

Город Эмбер — режиссёр Гил Кинан (2008)

Обитаемый остров — режиссёр Фёдор Бондарчук (2009)

Рипо! Генетическая опера — режиссёр Даррен Линн Баусман (2008)

Вывод

В XX веке появились произведения, авторы которых пророчески предупреждали об опасностях, поджидавших социалистическую идею на пути превращения ее в действительность. Идеи социализма, спроецированные в будущее, давали неожиданную и довольно безрадостную картину. Произведения такого плана получили название “антиутопии”, в противовес утопическим произведениям прошлого. В антиутопиях, основанных также на раскрытии разных сторон жизни так называемого “идеального общества”, мир дан глазами его обитателя, рядового гражданина, изнутри, чтобы проследить движение разума и показать чувства человека, претерпевающего на себе законы этого общества. Именно в этом случае увиденное “изнутри” оказывается вовсе не столь совершенным, каким могло показаться пришельцу, человеку постороннему, оно являет рядовым членам общества свою неприглядную изнанку. Таким образом, антиутопия личностна, так как критерием “подлинности”, совершенства идеального мира становится субъективный взгляд одного человека, в то время как утопия довольствуется утверждением безличного “всеобщего счастья”, за которым незаметны слёзы отдельных обитателей утопического государства. Намерения утопистов, мечтающих о всеобщем благоденствии, о решении вековых проблем социальной несправедливости, о совершенствовании действительности, поистине благие, но именно этими намерениями вымощена дорога в земной ад. Столкнувшись с невозможностью в короткие сроки переделать мироздание и удовлетворить все потребности человека, утописты быстро приходят к тому, что легче переделать самого человека: изменить его взгляды на жизнь и на самого себя, ограничить потребности, заставить думать по шаблону, определяющему изначально, что есть добро и что есть зло. Однако, как оказалось, человека легче изуродовать, даже убить, чем переделать, в противном случае это уже не человек, не личность. Именно личность становится камнем преткновения для любых утопистов, стремящихся расправиться со свободной волей индивидуума. Поэтому конфликт личности и тоталитарной системы становится движущей силой любой антиутопии, позволяя опознать её черты в самых различных, на первый взгляд, произведениях. В отличие от утопии, то есть идеального общества, антиутопии проливают свет на эпоху, в которой они появились, отражают ее страхи и надежды, ставят человека перед нравственным выбором.

«Какие ценности из тех, в которые свято верили наши деды, можно было теперь воспринимать всерьез? Патриотизм, религия, империя, семья,святыня брака, продолжение рода, воспитание, честь, дисциплина — теперь каждый в мгновение ока мог поставить все это под сомнение. Но к чему приходишь, отвергнув такие непреложности?» (Джоржд Оруэлл)

Возможные варианты занятий

1. 
   История проблемы: великие философы об идеальном государстве: Т.Мор, Т.Кампанелла, Прудон;
   

2. 
   Антиутопия в литературе: Платонов, Хаксли, Оруэлл, Сорокин «День опричника», Войнович «Москва 2042»;
   

3. 
   Мир будущего в кино — «Эквилибриум», «V- значит вендетта», «Заводной апельсин», «Эксперимент2»;
   

4. 
   Феномен тоталитаризма на примерах СССР, фашистской Германии, КНДР;
   

5. 
   Интегрированный урок-диспут по литературе, истории, обществознанию «Чудовищные уроки 20-го века».
   

Поделитесь с Вашими друзьями:

Рассмотрены и одобрены на заседании

учебно-методической комиссии факультета

15 января 2013 года

Примерные ВОПРОСЫ

государственного экзамена по политологии

для бакалавров 2012/2013 уч.г.

1. 
   Этапы становления и развития политической науки.
   

2. 
   Структура политического знания и основные принципы политической аргументации.
   

3. 
   «Государство» Платона: утопия и политика.
   

4. 
   Основные особенности аристотелевской философии политики.
   

5. 
   Структура и методологические принципы «Политики» Аристотеля.
   

6. 
   Основные особенности аристотелевской классификации государственных форм.
   

7. 
   Политическая философия Цицерона («О государстве», «О законах»).
   

8. 
   Политическая философия Фомы Аквинского.
   

9. 
   Римская конституция: структура и основные этапы формирования.
   

10. 
    Политическая теория классического средневековья (Марсилий Падуанский, Уильям Оккам, Джон Уиклиф).
    

11. 
    Политическая философия европейской Реформации: Мартин Лютер и Жан Кальвин.
    

12. 
    Политика, право и мораль в политической теории Никколо Макиавелли.
    

13. 
    Политическая философия Жана Бодена.
    

14. 
    Гуго Гроций и его трактат «О праве войны и мира».
    

15. 
    Английская политическая философия XVII в. (Томас Гоббс, Джон Локк).
    

16. 
    Эволюция политической философии во Франции в XVIII в. (Шарль Луи де Монтескье, Жан-Жак Руссо).
    

17. 
    Политическая идеология Французской революции.
    

18. 
    Политическая философия И.Канта.
    

19. 
    Политическая философия Г.Ф.В.Гегеля.
    

20. 
    Политическая философия А.де Токвиля.
    

21. 
    Политическая философия европейского консерватизма (Э.Берк, Л. Бональд и Ж.де Местр).
    

22. 
    20. Политическая философия европейского либерализма XIX в. (Д. Бентам, Д.С. Милль, Б. Констан).
    

23. 
    «Статьи Федералиста» и формирование политической идеологии американской революции.
    

24. 
    Политическая философия К.Маркса и Ф.Энгельса.
    

25. 
    Политическая философия классического анархизма.
    

26. 
    Политическая теория М.Вебера.
    

27. 
    Этапы становления и развития политической мысли в России.
    

28. 
    Консервативное направление в российской политической мысли.
    

29. 
    Либеральное направление в российской политической мысли.
    

30. 
    Леворадикальное направление в российской политической мысли.
    

31. 
    Марксистское направление в российской политической мысли.
    

32. 
    Особенности развития политической науки после II Мировой Войны.
    

33. 
    Становление и развитие политологии в России.
    

34. 
    Концептуальные подходы к анализу власти в современной политологии.
    

35. 
    Политическое господство и легитимность.
    

36. 
    Гражданское общество и его институты.
    

37. 
    Гражданское общество и правовое государство.
    

38. 
    Экономика и политика.
    

39. 
    Социальная стратификация как фактор политической жизни.
    

40. 
    Этничность и политика.
    

41. 
    Религиозный фактор в политике.
    

42. 
    Мораль и политика.
    

43. 
    Право и политика.
    

44. 
    Социокультурные основания политики.
    

45. 
    Концепции политики
    

46. 
    Политические кризисы и конфликты.
    

47. 
    Сущность и типы идеологии.
    

48. 
    Либерализм: генезис и эволюция.
    

49. 
    Консерватизм и неоконсерватизм.
    

50. 
    Фашизм и современный правый радикализм.
    

51. 
    Современный левый радикализм.
    

52. 
    Коммунизм как политическая идеология.
    

53. 
    Идеология и политика социал-демократии.
    

54. 
    Сущность, истоки и виды современного терроризма.
    

55. 
    Концепции политической культуры.
    

56. 
    Политическая культура и политические предпочтения населения современной России.
    

57. 
    Концепции политической социализации.
    

58. 
    Классические теории политической элиты (В. Парето, Г Моска, Р. Михельс)
    

59. 
    Природа и типология политического лидерства.
    

60. 
    Понятие и типология политических систем.
    

61. 
    Политический процесс: понятие, типы, структура.
    

62. 
    Политическая наука о сущности и происхождении государства.
    

63. 
    Формы государственного правления: сравнительный анализ.
    

64. 
    Формы государственного устройства.
    

65. 
    Сравнительный анализ федерализма.
    

66. 
    Парламент как институт законодательной власти: сравнительный анализ.
    

67. 
    Институт президентства в западных странах.
    

68. 
    Сравнительный анализ систем исполнительной власти.
    

69. 
    Конституция РФ 1993 г.: структура, принципы и роль в политике.
    

70. 
    Российский федерализм, его принципы и практика реализации.
    

71. 
    Особенности конституционного статуса Президента РФ
    

72. 
    Государственная Дума РФ: структура и функции.
    

73. 
    Совет Федерации Федерального собрания РФ: структура и функции.
    

74. 
    Правительство РФ: основные функции и структура.
    

75. 
    Органы государственной власти субъектов РФ.
    

76. 
    Федеральные округа в РФ: структура управления и роль в политико-административном процессе.
    

77. 
    Теория и типология политических партий.
    

78. 
    Типологии партийных систем. Партийная система в современной России.
    

79. 
    Типология избирательных систем. Влияние избирательных систем на партийные системы.
    

80. 
    Избирательная система по выборам депутатов Государственной Думы РФ.
    

81. 
    Особенности формирования состава Совета Федерации: история и современность.
    

82. 
    Организованные группы интересов в политическом процессе.
    

83. 
    Концепции тоталитаризма.
    

84. 
    Авторитаризм как объект политического анализа.
    

85. 
    Концепция «третьей волны демократизации».
    

86. 
    Изучение демократических транзитов в сравнительной политологии.
    

87. 
    Основные теоретические модели демократии.
    

88. 
    Современные концепции политической модернизации.
    

89. 
    Геополитический подход к анализу современных международных отношений.
    

90. 
    Школа политического реализма и ее роль в исследовании международной политики.
    

91. 
    Модернистские концепции мировой политики и международных отношений.
    

92. 
    Теоретические модели системы международных отношений.
    

93. 
    Система и структура международных отношений после окончания «холодной войны».
    

94. 
    Концепции глобализации.
    

95. 
    Регион как объект политики и управления.
    

96. 
    Система международных политических институтов.
    

97. 
    Концепции социального государства.
    

98. 
    Государственная социальная политика Российской Федерации.
    

99. 
    Соотношение управления и политики.
    

100. 
     Местное самоуправление в России.
     

101. 
     Теория местного самоуправления.
     

102. 
     Административная реформа в России (2003-2010 гг).
     

103. 
     Концепция прав человека.
     

104. 
     Теории бюрократии
     

105. 
     Теория организации и ее эволюция.
     

106. 
     Государственная служба в РФ.
     

107. 
     Политическое и управленческое решение. Модели принятия политических и управленческих решений.
     

108. 
     Государственное управление в США.
     

109. 
     Государственное управление во Франции.
     

110. 
     Государственное управление в ФРГ.
     

111. 
     Сравнительный анализ административной науки в различных странах.
     

112. 
     Бихевиоризм и его роль в политологии.
     

113. 
     Структурный функционализм и его роль в политологии.
     

114. 
     Источники и предпосылки теории рационального выбора.
     

115. 
     Сетевой подход в политическом исследовании.
     

116. 
     Неоинституциональный подход к изучению политики.
     

117. 
     Проектный менеджмент в политике
     

118. 
     Политическая коммуникация: сущность и модели
     

119. 
     Технологии политического PR
     

120. 
     GR( связи с органами государственной власти):субъекты и технологии
     

121. 
     Сравнительный метод в политической науке.
     

122. 
     Методология прикладного политического исследования: классические и современные подходы.
     

123. 
     Национальные интересы и стратегические приоритеты в политике современной России.
     

124. 
     Виды статистического анализа в политологических исследованиях, направленные на выявление каузальных зависимостей.
     

125. 
     Использование индексов в политологических исследованиях.
     

126. 
     Неформализованные методы анализа в прикладных политических исследованиях.
     

127. 
     Анализ видеообразов в политологическом исследовании.
     

128. 
     Виды статистического анализа в политических исследованиях, направленные на классификацию объектов.
     

129. 
     Возможности и процедуры сетевого анализа в политологии.
     

130. 
     Виды статистического анализа в политических исследованиях, направленные на оценку типа и плотности связи между переменными.
     

131. 
     Базовые программы обработки политологических данных: основные модули и характер решаемых задач.
     

132. 
     Выборка в эмпирическом политологическом исследовании.
     

133. 
     Опрос как метод сбора эмпирических политических данных.
     

134. 
     Методы работы с документами в политологическом исследовании (традиционный анализ, контент-анализ, интент-анализ, ивент-анализ, дискурс-анализ, когнитивное картирование).
     

135. 
     Уровни измерения в эмпирическом политологическом исследовании.
     

136. 
     Политический анализ: понятие и основные проблемы.
     

137. 
     Игротехника в политологических исследованиях.
     

138. 
     Виды и этапы политического прогнозирования.
     

139. 
     Практика использования прогнозирования политических процессов в России.
     

Поделитесь с Вашими друзьями: