Рубрика: Статья

О молодежи и молодежной политике в Самарской области

Принят Самарской Губернской Думой

30 ноября 2010 года

Глава 1. Общие положения

Статья 1. Сфера применения настоящего Закона

Настоящий Закон регулирует отношения, связанные с определением цели, задач, принципов и основных направлений реализации молодежной политики в Самарской области, а также полномочий органов государственной власти Самарской области и прав органов местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области

в сфере молодежной политики.

Статья 2. Основные понятия, применяемые в настоящем Законе

1. В целях настоящего Закона применяются следующие основные понятия:

молодежь (молодые люди, молодой человек) Самарской области – граждане Российской Федерации, иностранные граждане, лица без гражданства в возрасте от 14 до 30 лет включительно, проживающие или временно пребывающие на территории Самарской области;

молодежная политика в Самарской области — деятельность органов государственной власти, органов местного самоуправления, физических лиц, юридических лиц и иных организаций, направленная на создание правовых, экономических, организационных и иных условий и гарантий для самореализации молодых людей Самарской области, для развития их объединений, движений и инициатив;

государственная молодежная политика в Самарской области – часть молодежной политики, осуществляемая органами государственной власти Самарской области;

муниципальная молодежная политика в Самарской области – часть молодежной политики, осуществляемая органами местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области;

основные направления реализации молодежной политики

в Самарской области – возможные пути развития деятельности субъектов и участников молодежной политики в Самарской области, являющиеся приоритетными для достижения цели молодежной политики в рамках решения её задач;

стратегия государственной молодежной политики в Самарской области – документ, определяющий на определенный период приоритетные задачи и направления в реализации государственной молодежной политики в Самарской области;

молодая семья — семья, возраст супругов в которой не превышает

30 лет, а также неполная семья с детьми, в которой мать или отец не достигли 30-летнего возраста;

молодые предприниматели – осуществляющие предпринимательскую деятельность физические лица, зарегистрированные в установленном законодательством порядке в качестве индивидуальных предпринимателей или глав крестьянских (фермерских) хозяйств, возраст которых не превышает 30 лет;

молодежные коммерческие организации – коммерческие организации, зарегистрированные в установленном законодательством порядке, в которых число сотрудников в возрасте старше 30 лет не превышает 10% от общей численности сотрудников;

молодежное объединение — объединение лиц, достигших 14 лет, объединившихся на основе общности интересов для осуществления совместной деятельности, направленной на удовлетворение духовных

и иных нематериальных потребностей членов или участников объединений, социальное становление и развитие молодежи, а также

в целях защиты ее законных интересов, прав и свобод, при условии, что число членов или участников объединения в возрасте старше 30 лет не превышает 10% от его состава, а также объединение (ассоциация или союз) молодежных объединений или объединение молодежных и иных общественных объединений, при условии, что количество иных объединений не превышает 10% от его состава;

детское объединение — объединение, в которое входят лица, достигшие 8 лет, объединившиеся для совместной деятельности, направленной на развитие творческих способностей и социальное становление членов объединения, а также в целях защиты своих законных интересов, прав и свобод, при условии, что число членов или участников объединения, достигших 18 лет, не превышает 10% от его состава, а также объединение (ассоциация или союз) детских объединений или объединение детских и иных общественных объединений, при условии, что количество иных объединений не превышает 10% от его состава;

молодежные общественные совещательные структуры – молодежные объединения, функционирующие при органах государственной власти, органах местного самоуправления и иных организациях в форме молодежных парламентов, правительств, советов и в иных не запрещенных законодательством формах;

субъекты молодежной политики – органы государственной власти Самарской области и органы местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области, на которые действующим законодательством и муниципальными правовыми актами возложены отдельные полномочия и (или) права в сфере реализации молодежной политики;

участники молодежной политики – физические лица, юридические лица и иные организации, обладающие отдельными правами и несущие отдельные обязанности в сфере реализации молодежной политики.

2. Иные понятия, используемые в настоящем Законе, применяются

в том значении, в котором они определены федеральным законодательством и законодательством Самарской области.

Статья 3. Законодательство Самарской области о молодежи

и молодежной политике

Законодательство Самарской области о молодежи и молодежной политике основывается на соответствующих положениях Конституции Российской Федерации, Основных направлений государственной молодежной политики в Российской Федерации, утвержденных Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 3 июня 1993 года № 5090-1, и состоит из настоящего Закона, а также иных нормативных правовых актов Самарской области, регулирующих отношения, указанные в статье 1 настоящего Закона.

Статья 4. Цель молодежной политики

Целью молодежной политики в Самарской области является создание условий для успешной социализации и эффективной самореализации молодежи, воспитание молодежи, развитие потенциала молодежи и его использование в интересах развития Самарской области

и Российской Федерации в целом.

Статья 5. Задачи молодежной политики

Для достижения цели, указанной в статье 4 настоящего Закона, субъекты и участники молодежной политики решают следующие задачи:

вовлечение молодежи в социальную практику и ее информирование о потенциальных возможностях саморазвития, обеспечение поддержки научной, творческой и предпринимательской активности молодежи;

создание равных по сравнению с иными социальными группами стартовых возможностей для включения молодых людей в социальную, экономическую, политическую и культурную жизнь общества;

сохранение и развитие правовых, экономических и организационных условий и гарантий становления и развития молодежи в общественной

и политической жизни как самостоятельной социальной группы;

расширение для молодого человека возможностей в выборе своего жизненного пути, достижении личного успеха;

реализация инновационного потенциала молодежи в интересах общественного развития и развития самой молодежи;

развитие молодежных общественных совещательных структур, в том числе молодежного парламентаризма;

формирование целостной системы поддержки обладающей лидерскими навыками, инициативной и талантливой молодежи;

защита прав молодежи в сфере образования, труда и охраны здоровья;

гражданское образование молодежи, направленное на уважение прав и свобод человека и гражданина, и патриотическое, нравственное воспитание молодежи, содействие формированию правовых, культурных и нравственных ценностей среди молодежи;

воспитание уважения к правам и свободам личности, культуре

и традициям народов, национальной и религиозной терпимости;

воспитание у молодежи бережного отношения к историческому, культурному и природному наследию;

содействие интеллектуальному и физическому развитию молодежи;

содействие развитию у молодежи положительной трудовой мотивации, высокой деловой активности, навыков эффективного поведения на рынке труда, в том числе содействие предпринимательской деятельности молодежи, временной занятости несовершеннолетних;

профилактика распространения преступности среди молодежи;

профилактика распространения негативных социальных явлений среди молодежи, в том числе ведущих к распространению ВИЧ-инфекции, злоупотреблению психоактивными веществами и других социально значимых заболеваний, алкоголизма, токсикомании и иных зависимостей;

укрепление института молодой семьи, содействие в решении жилищных проблем молодых людей;

социальная поддержка молодежи, содействие в интеграции молодежи, оказавшейся в трудной жизненной ситуации, в жизнь общества;

содействие защите прав, интересов молодых людей с ограниченными возможностями здоровья, способствование социальной адаптации таких молодых людей;

взаимодействие органов государственной власти Самарской области, органов местного самоуправления муниципальных образований

в Самарской области, институтов гражданского общества и бизнеса при осуществлении молодежной политики;

привлечение молодых людей к непосредственному участию

в формировании и реализации молодежной политики, программ, касающихся молодежи и общества в целом.

Статья 6. Принципы молодежной политики

Реализация молодежной политики в Самарской области основывается на следующих принципах:

соблюдения норм действующего законодательства при осуществлении молодежной политики;

недопущения дискриминации молодых людей по мотивам возраста, признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности;

признания прав, законных интересов и потребностей молодежи как особой социальной группы и сбалансированности ее прав, законных интересов и потребностей с правами, законными интересами

и потребностями других социальных групп и общества в целом;

предоставления молодым людям социальных услуг по обучению, воспитанию, духовному и физическому развитию, охране здоровья, профессиональной подготовке и трудоустройству, объем, виды и качество которых должны обеспечивать необходимое развитие личности

и подготовку к самостоятельной жизни;

комплексности, то есть создания условий для всестороннего развития молодежи с учетом ее потребностей в интересах успешного социально-экономического развития Самарской области и Российской Федерации в целом;

использования научного подхода к изучению, анализу

и прогнозированию состояния молодежи;

сочетания государственных, муниципальных общественных интересов и прав личности в формировании и реализации молодежной политики;

приоритета общественных инициатив по сравнению

с соответствующей деятельностью органов государственной власти Самарской области, органов местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области, государственных и муниципальных учреждений при финансировании мероприятий и программ, касающихся молодежи;

приоритета проектно-программного подхода при формировании

и реализации молодежной политики перед мероприятийным;

преемственности, то есть последовательности принимаемых решений, формирования и реализации молодежной политики;

измеряемости результатов реализации молодежной политики;

интерактивности, то есть наблюдения, взаимодействия и оценки на основе постоянного мониторинга процессов развития молодежной среды, ее потребностей и интересов и своевременного реагирования молодежной политики на их изменения;

содействия становлению и развитию молодежных и детских общественных объединений на территории Самарской области;

информационной открытости и доступности широкому кругу молодежи полной и достоверной информации, необходимой для развития молодежи, реализации молодежной политики ее субъектами

и участниками.

Глава 2. Полномочия органов государственной власти Самарской области в сфере молодежной политики. Права органов местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области

в сфере молодежной политики

Статья 7. Полномочия Самарской Губернской Думы в сфере молодежной политики

К полномочиям Самарской Губернской Думы в сфере молодежной политики относятся:

принятие законов и иных нормативных правовых актов Самарской области в сфере реализации молодежной политики;

осуществление контроля за соблюдением и исполнением законов

и иных нормативных правовых актов, принятых Самарской Губернской Думой, в сфере реализации молодежной политики;

утверждение бюджета Самарской области в части расходов на реализацию молодежной политики;

осуществление контроля за исполнением бюджета Самарской области в части расходов на реализацию молодежной политики;

осуществление контроля за соблюдением установленного порядка распоряжения собственностью Самарской области в целях реализации молодежной политики;

формирование и обеспечение деятельности общественного молодежного парламента при Самарской Губернской Думе, утверждение положения о нем;

рассмотрение доклада Правительства Самарской области об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области;

участие в разработке, одобрение стратегии государственной молодежной политики в Самарской области;

участие в разработке плана мероприятий по реализации стратегии государственной молодежной политики в Самарской области, а также иных планов мероприятий в сфере реализации молодежной политики;

участие в разработке областных целевых программ (подпрограмм)

в сфере молодежной политики, осуществление контроля за выполнением областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики;

участие в разработке ведомственных целевых программ в сфере молодежной политики;

взаимодействие с органами государственной власти Российской Федерации по вопросам формирования и реализации молодежной политики, в том числе внесение предложений, направленных на совершенствование федерального законодательства в сфере молодежной политики.

Статья 8. Полномочия Правительства Самарской области

в сфере молодежной политики

К полномочиям Правительства Самарской области в сфере молодежной политики относятся:

организация разработки и общественного обсуждения стратегии государственной молодежной политики в Самарской области;

рассмотрение и утверждение стратегии государственной молодежной политики в Самарской области;

рассмотрение и утверждение областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики, установление порядка проведения и критериев оценки эффективности реализации областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики;

рассмотрение и утверждение плана мероприятий по реализации стратегии государственной молодежной политики в Самарской области,

а также иных планов мероприятий в сфере реализации молодежной политики;

подготовка доклада об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области и внесение его на рассмотрение в Самарскую Губернскую Думу;

формирование органа исполнительной власти Самарской области, осуществляющего регулирование, координацию по вопросам государственной молодежной политики в Самарской области, утверждение положения о нем;

формирование молодежного правительства Самарской области

и иных молодежных общественных совещательных структур, утверждение положений о них;

взаимодействие с органами государственной власти Российской Федерации по вопросам формирования и реализации молодежной политики, в том числе внесение предложений, направленных на совершенствование федерального законодательства в сфере молодежной политики, в том числе целевых программ и планов мероприятий в данной сфере.

Статья 9. Полномочия органа исполнительной власти Самарской области, осуществляющего регулирование, координацию по вопросам государственной молодежной политики в Самарской области

К полномочиям органа исполнительной власти Самарской области, осуществляющего регулирование, координацию по вопросам государственной молодежной политики в Самарской области, относятся:

участие в разработке и реализации стратегии государственной молодежной политики в Самарской области;

участие в разработке и выполнении плана мероприятий по реализации стратегии государственной молодежной политики в Самарской области, а также иных планов мероприятий в сфере реализации молодежной политики;

участие в подготовке доклада Правительства Самарской области об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области;

участие в разработке и реализации областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики;

разработка, утверждение и реализация ведомственных целевых программ в сфере молодежной политики;

участие в разработке иными органами государственной власти

и органами местного самоуправления нормативных правовых актов

в сфере реализации молодежной политики;

обеспечение деятельности молодежного правительства Самарской области, формирование и обеспечение деятельности иных молодежных общественных совещательных структур и утверждение положений о них;

координация деятельности государственных учреждений Самарской области в сфере молодежной политики;

организация подготовки, переподготовки, повышения квалификации работников в сфере молодежной политики;

осуществление информационного и научно-методического обеспечения реализации молодежной политики, ведение статистического учета в сфере молодежной политики;

проведение социологических исследований по вопросам молодежи;

создание и ведение базы данных социологических и иных научных исследований по вопросам молодежи;

формирование и ведение реестра молодежных и детских общественных объединений, молодежных коммерческих организаций, пользующихся государственной поддержкой;

организационно-техническое, информационно-консультационное

и научно-методическое обеспечение деятельности совета молодых учетных и специалистов Самарской области;

осуществление межрегионального и международного сотрудничества в сфере реализации молодежной политики.

Статья 10. Доклад об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области

1. Правительство Самарской области не реже одного раза в три года готовит доклад об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области.

2. Доклад об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области включает в себя результаты:

анализа состояния жизненных условий молодежи и проблем социально-кризисных групп молодежи, требующих особого внимания;

анализа ценностей, интересов и потребностей молодежи в спектре услуг и видах поддержки;

анализа состояния дел в сфере оказания поддержки молодежи, эффективности молодежной политики в области оказания услуг молодежи.

Доклад об основных результатах реализации молодежной политики

в Самарской области также включает в себя предложения по необходимым изменениям социальных услуг молодежи, перечня и номенклатуры государственных учреждений по делам молодежи, по дальнейшему развитию молодежной политики, по перечню и содержанию программ

и планов мероприятий, реализуемых за счет средств бюджета Самарской области, и иные предложения.

3. Доклад об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области вносится на рассмотрение в Самарскую Губернскую Думу.

Самарская Губернская Дума рассматривает доклад об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области

в установленном ею порядке.

По итогам рассмотрения доклада об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области данный доклад может быть принят к сведению, а также могут быть приняты рекомендации субъектам и участникам молодежной политики, направленные на совершенствование молодежной политики.

4. Информация о начале работы по подготовке проекта доклада об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области, текст данного доклада и информация о результатах его рассмотрения размещаются в сети Интернет на официальных сайтах Правительства Самарской области и Самарской Губернской Думы.

Правительство Самарской области, Самарская Губернская Дума, орган исполнительной власти Самарской области, осуществляющий регулирование, координацию по вопросам государственной молодежной политики в Самарской области, самостоятельно и (или) совместно организуют и обеспечивают участие органов местного самоуправления

и иных субъектов молодежной политики, участников молодежной политики в обсуждении доклада об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области и сборе предложений по дальнейшему развитию молодежной политики в Самарской области

с использованием возможностей сети Интернет (рассылка электронных писем, размещение информации на форумах и т.д.).

Статья 11. Обеспеченность государственными и муниципальными учреждениями в сфере молодежной политики

1. Создание, реорганизация и ликвидация государственных

учреждений Самарской области в сфере молодежной политики, а также утверждение нормативов минимальной обеспеченности государственными учреждениями Самарской области в сфере молодежной политики осуществляются в соответствии с законодательством Российской Федерации и Самарской области.

2. При осуществлении региональных и межмуниципальных программ и мероприятий в сфере молодежной политики критериями отбора муниципальных образований для предоставления из бюджета Самарской области субсидий бюджетам муниципальных образований

в Самарской области на организацию и осуществление мероприятий

в сфере молодежной политики являются:

наличие органов местного самоуправления (их структурных подразделений, сотрудников) в сфере молодежной политики, штатная численность которых соответствует следующей нормативной зависимости от численности молодежи, проживающей на территории муниципального образования:

наличие на территории муниципального образования муниципальных учреждений в сфере молодежной политики:

в городском округе – не менее одного при численности молодежи более 6 тысяч человек;

в муниципальном районе – не менее одного при численности молодежи более 2 тысяч человек.

Статья 12. Права органов местного самоуправления муниципальных образований в Самарской области в сфере молодежной политики

Органы местного самоуправления муниципальных образований

в Самарской области в процессе реализации муниципальной молодежной политики вправе:

принимать участие в разработке и обсуждении стратегии государственной молодежной политики в Самарской области, в том числе вносить предложения по её содержанию;

принимать участие в разработке плана мероприятий по реализации стратегии государственной молодежной политики в Самарской области,

а также иных планов мероприятий в сфере реализации молодежной политики, в том числе вносить предложения по их содержанию;

принимать участие в подготовке и обсуждении доклада Правительства Самарской области об основных результатах реализации молодежной политики в Самарской области;

принимать участие в разработке областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики в порядке, установленном Правительством Самарской области, а также по согласованию принимать участие в реализации областных целевых программ (подпрограмм) в сфере молодежной политики.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Составление и подготовка текста В. В. Забродина

Вступительная статья Ц. И. Кин Художник А. Е. Ганнушкин

© Составление, вступительная статья, оформление Союза театральных деятелей РСФСР, 1990 г.

Александр Гладков

Мейерхольд

Том 1

Годы учения Влеволода Мейерхольда

Горе уму и Чацкий-Гарин

Оглавление

О ДОРОГОМ АКГ. 4

ГОДЫ УЧЕНИЯ ВСЕВОЛОДА МЕЙЕРХОЛЬДА 17

От автора 17

ДЕТСТВО 18

ЮНОСТЬ 26

УНИВЕРСИТЕТСКИЙ ГОД 32

ФИЛАРМОНИЯ 40

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ТЕАТР 52

ЧЕХОВ 61

ПРАЗДНИКИ И БУДНИ 69

КОНФЛИКТ 88

ГОРЕ УМУ И ЧАЦКИЙ-ГАРИН 102

ББК 85.334.3(2)7 116

Серый А.В., Юпитов А.В. Применение теста смысложизненных ориентаций к диагностике актуальных смысловых состояний (новая концептуализация)

Статья опубикована в сборнике «Сибирская психологии сегодня». Сборник научных трудов. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2002.

Тест жизненных целей: вариации и концептуализации. Опросник «Цели в жизни» («Purpose-in-Life Test», PIL) бал разработан Дж. Крамбо для психометрического, т.е. количественного обоснования положения В. Франкла о существовании «ноогенного» невроза, т.е. психического расстройства из-за «экзистенциальной фрустрации». В первой публикации об опроснике Крамбо и Махолик сообщают о том, что результаты тестирования 225 испытуемых, объединенных в 2 обычные группы и 3 выборки психотерапевтических пациентов, подтверждают «ноогенную гипотезу» [26]. Корреляция между шкалой PIL и опросником, разработанным Франклом для описания факторов ноогенного невроза, оказалась высокой. При этом корреляции шкалы с традиционным инструментом психопатологического измерения, таким как MMPI, были незначительными. Следовательно, шкала позволяла значимо отличать пациентов от непациентов, показывая прогрессивное падение результатов от более слабого к более сильному уровню патологии. Позже эти качества теста были подтверждены на выборке из 1151 испытуемого [22].

Первоначально PIL как инструмент, предназначенный для измерения экзистенциального вакуума, применялся к группам, в которых проще всего ожидать проявлений «ноогенного невроза»: люди преклонного возраста и пациенты психотерапевтов и психиатров [21]. Позднее он был использован для доказательства наличия смысла жизни, а также для поиска коррелят осмысленности жизни и иных характеристик личности [27, 24, 39, 40]. Вопросы валидности, в том числе кросс-культурной, а также его «загрязненности» тенденцией испытуемых давать социально-желательные ответы, неоднократно обсуждались и были проверены как на англоязычных выборках, так и с помощью иноязычных версий [44,42,45]. Чамберлейн и Зика сравнивали работу трех опросников целей в жизни (PIL, «Life Regard Index» и «Sense of Coherence Scale») и пришли к выводу о том, что PIL обладает наибольшей надежностью и дискриминантной валидностью [20]. Полученные в различных исследованиях результаты позволили Крамбо утверждать, что применимость теста можно считать доказанной [24].

Исходя из общего положения В. Франкла о том, что возрастные изменения и радикальные перемены в статусе могут вести к потере личностной идентичности и целей в жизни, формированию экзистенциального вакуума, который преодолевается путем систематического исследования области ценностей на предмет поиска новых значений и смыслов, исследователи перенесли взгляд на иные группы: молодежь (вплоть до детей) и асоциальные группы. PIL, наряду с другими инструментами исследования удовлетворенности жизнью и наличия жизненных целей, стал применять к подросткам «Perceived Life Satisfaction Scale», школьникам «Multidimensional Students’ Life Satisfaction Scale», наркоманам и алкоголикам [15,30,3,35,39]. В настоящее время имеются версии теста PIL на разных языках, а также его вариации относительно осмысленности разных сторон жизни, например профессиональной [28, 37].

Смысл жизни – до сих пор является абстрактным, сложным и довольно неопределенным понятием (например, английское слово «meaning», используемое Франклом, в психологии переводится как «смысл», а в иных науках – как «значение»). Как правило, его изучают с помощью методик свободного изложения и техник незавершенных предложений. Кроме PIL, существует несколько опросников для исследования смысла жизни, основанных на теории В. Франкла и близких концептуализациях: «Life Regard Test» (Battista J., Almond R.), «Sense of Coherence Scale» (Sagy S., Antonovsky H.), «The Seeking of Noetic Goals Test (SONG)» (Crumbaugh J.C.), а также множество опросников, разработанных для изучения природы и детерминантов качества жизни или субъективного благополучия, позитивных и негативных источников благополучия, роли субъективных процессов в развитии психопатологий, социально-психологического моделирования удовлетворенности жизнью (Pavot W., Diener E.), которые часто применяются вместе с PIL [16, 17, 19, 23, 36].

В психологических и социально-психологических исследованиях часто можно встретить расположенными рядом понятия «удовлетворенность жизнью», «субъективное благополучие», «цели в жизни», «осмысленность жизни».

В социологии и социальной психологии первые два выступают в качестве индикаторов общественного благополучия, зависящего от внешних факторов, которые опосредуются субъективными факторами – жизненными аттитюдами и оценками, в частности, наличием жизненных целей и смыслов. В психологии личности фокусными понятиями являются цели, смыслы и значения, результатом взаимодействия которых с внешней средой являются ощущения благополучия и удовлетворенности. Поэтому социально направленные исследования исследуют удовлетворенность жизнью путем опросов с небольшим числом пунктов с высокой очевидной валидностью (например, «Условия моей жизни прекрасны», «Я доволен своей жизнью»), проводя затем корреляционные и факторные эксперименты с объективными социально-экономическими данными [36, 41]. Часто осложненное «опсихологичивание» параметра субъективного благополучия в социальных исследованиях ведет к созданию инструментов измерения «общего счастья» (Kammann R., Flett R.) или, наоборот, «общей депрессии», например, под названием «Аффектометр – 2» (Kozma A., Stones M.J.) [32,33].

Личностно-психологические же исследования посвящены, скорее, психологическим механизмам формирования удовлетворенности жизнью, которая очевидно зависит от того, как развиваются и взаимодействуют между собой смысловые структуры сознания человека, системы его субъективных отношений. «Взгляд внутрь» человека обусловливает факт, что личностно-психологические исследования никогда не проводятся с использованием только одномерного теста целей в жизни и, более того, вызывают необходимость мультипликации шкал этого опросника путем новой факторизации и отнесения их содержания к дифференцированным сторонам жизни. Так, Хебнер, первоначально разработавший одномерную вариацию PIL для школьников, в дальнейшем вывел субшкалы удовлетворенности с названиями «Я», «Школа», «Жизненное окружение», «Друзья», «Семья» [30,31]. Шкала PIL и ее пункты введены в опросник психологического благополучия «Psychological Well-Being Revisited» (Ryff C.D., Keyes C.L.), наряду со шкалами автономии, влияния на окружение, личностного роста, позитивных отношений и самопринятия [41]. Чамберлейн и Зика, основываясь на данных трех вышеупомянутых опросников, предприняли попытку вывести общий для них фактор, но его факторные нагрузки обеспечил только PIL [20]. Предположение о том, что «смысл жизни» не есть одномерное понятие, привело к новым факторизациям. Так были выделены факторы, которые могут служить субшкалами теста: 6 независимо интерпретируемых размерностей PIL (Reker G.T., Cousins J.B.), первичные факторы, названные «Нехватка целей в жизни», «Позитивный смысл цели», «Мотивация к смыслу» и «Экзистенциальное смятение» (Harlow L.L., Newcomb M.D., Bentler P.M.), японский основной фактор «Захватывающая и осмысленная жизнь» (Sato F., Tanaka H.) и пять китайских факторов: «Качество жизни», «Смысл существования», «Смерть», «Выбор» и «Уединенность» (Shek D.T.) [39, 29, 42, 45]. Одно их перечисление дает понять, что если концепт «наличие целей в жизни» и является универсальным для многих культур и языков, то его составляющие и детерминанты в кросс-культурном аспекте весьма зависимы.

Адаптация русскоязычной версии PIL была выполнена К. Муздыбаевым [10]. Версия Муздыбаева была взята за основу Д.А. Леонтьевым при разработке теста Осмысленности жизни (ОЖ), на базе которого в дальнейшем был создан опросник СЖО. Данный опросник являет собой один из редких удачных примеров русской локализации психологических конструктов и инструментов. Созданный автором в то же время, что и его работы, посвященные экзистенциальному кризису российского (и еще советского) общества [5, 7, 34], опросник содержит 20 пунктов, представляющих собой полярные суждения относительно «качеств жизни» испытуемого, например, «Я обычно: Ужасно скучаю – Полон жизни и энтузиазма» [4].

Анализ факторной структуры полученных данных позволил описать пять основных факторов дисперсии, выступивших затем в виде шкал опросника, переименованного в «Тест смысложизненных ориентаций», СЖО:

1. 
   «Цели в жизни». Характеризует целеустремленность, наличие или отсутствие в жизни испытуемого целей в будущем, которые придают жизни осмысленность, направленность и временную перспективу.
   

2. 
   «Процесс жизни или интерес и эмоциональная насыщенность жизни». Определяет удовлетворенность своей жизнью в настоящем, восприятие процесса своей жизни как интересного, эмоционально насыщенного и наполненного смыслом. Содержание этой шкалы совпадает с представлением о том, что единственный смысл жизни состоит в том, чтобы жить.
   

3. 
   «Результативность жизни или удовлетворенность самореализацией». Измеряет удовлетворенность прожитой частью жизни, оценку пройденного отрезка жизни, ощущение того, насколько продуктивна и осмысленна была прожитая ее часть.
   

4. 
   «Локус контроля – Я (Я – хозяин жизни)». Характеризует представление о себе как о сильной личности, обладающей достаточной свободой выбора, чтобы построить свою жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле, контролировать события собственной жизни (Я-концепция).
   

5. 
   «Локус контроля – жизнь или управляемость жизни». Отражает убежденность в том, что человеку дано контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их в жизнь, убежденность в том, что жизнь человека подвластна сознательному контролю [8].
   

Первые три фактора образуют смысложизненные ориентации: цели в жизни (будущее), насыщенность жизни (настоящее) и удовлетворенность самореализацией (прошлое). Два оставшихся фактора характеризуют внутренний локус контроля как общее мировоззренческое убеждение в том, что контроль возможен, и собственную способность осуществлять такой контроль.

Поделитесь с Вашими друзьями:

1. 
   Административное устройство и население района:
   

1. 
   Устав Петуховского района Курганской области принят в целях определения основных положений организации и осуществления местного самоуправления в муниципальном образовании Петуховского района Курганской области.
   

Глава I. Общие положения

Статья 1. Правовой статус Устава Петуховского района Курганской области

1. Устав Петуховского района Курганской области (далее – Устав) разработан в соответствии с Конституцией Российской Федерации, Федеральным законом от 6 октября 2003 года №131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации», другими федеральными законами, Уставом Курганской области, законодательством Курганской области.

2. Устав является актом высшей юридической силы в системе муниципальных правовых актов муниципального образования Петуховского района Курганской области (далее – Петуховский район), имеет прямое действие и применяется на всей территории Петуховского района. Иные муниципальные правовые акты Петуховского района не должны противоречить Уставу.

3. Нормы Устава обязательны для исполнения всеми расположенными на территории Петуховского района предприятиями, организациями независимо от их организационно-правовых форм, а также органами местного самоуправления Петуховского района и гражданами.

2. Наименование, территория и состав территории Петуховского района:

1. 
   Территорию Петуховского района образуют территории следующих поселений:
   

1) города Петухово (центр — город Петухово);

2) Актабанского сельсовета (центр — село Актабан);

3) Большегусиновского сельсовета (центр — село Большое Гусиное);

4) Большекаменского сельсовета (центр — село Большое Каменное);

5) Жидковского сельсовета (центр — село Жидки);

6) Зотинского сельсовета ( центр — село Зотино);

7) Курортного сельсовета ( центр — поселок Курорт «Озеро Медвежье);

8) Матасинского сельсовета (центр — село Матасы);

9) Новоберезовского сельсовета (центр — село Новоберезово);

10) Новогеоргиевского сельсовета (центр — село Новогеоргиевка — 2я);

11) Новоильинского сельсовета (центр — село Новое Ильинское);

12) Октябрьского сельсовета (центр — село Октябрьское);

13) Пашковского сельсовета (центр — село Пашково);

14) Петуховского сельсовета (центр — село Петухово);

15) Приютинского сельсовета (центр — село Большое Приютное);

16) Рынковского сельсовета (центр — село Рынки);

17) Стрелецкого сельсовета (центр — село Стрельцы);

18) Троицкого сельсовета (центр — село Троицкое);

2. В состав территории поселений входят территории населенных пунктов, прилегающие к ним земли общего пользования и другие земли в соответствии с федеральным законодательством независимо от форм собственности и целевого назначения.

3.Структура органов местного самоуправления Петуховского района:

Структуру органов местного самоуправления Петуховского района образуют:

1. Петуховская районная Дума.

2. Глава Петуховского района.

3. Администрация Петуховского района.

4. Численность постоянного населения района (21386 человек)

Городское население (11261 человек)

Сельское население (10125 человек)

Поделитесь с Вашими друзьями:

Поделитесь с Вашими друзьями:

Статья написана в 1959 г. Опубликована в кн.: Гадамер Г. Актуальность прекрасного. — Пер. С нем. — М.: Искусство, 1991.- 367 с. ( Серия «История эстетики в памятниках и документах).

Целое надлежит понимать на основании отдельного, а отдельное — на основании целого. Это герменевтическое правило берет начало в античной риторике; герменевтика Нового времени перенесла его из области ораторского искусства на искусство понимания. В обоих случаях перед нами круг. Части определяются целым и в свою очередь определяют целое: благодаря этому эксплицитно понятным становится то предвосхищение смысла, которым разумелось целое.

Все это нам известно, коль скоро мы учили иностранные языки. Сначала нам приходилось “ конструировать “ предложение, а уж потом пытаться понять его отдельные части, их значение. Однако и процессом конструирования уже руководит ожидание смысла, вытекающее из всего предшествующего контекста. Правда, и в это ожидание приходится вносить поправки, когда того требует текст. В таком случае ожидание перестраивается, и текст образует единство подразумеваемого смысла под знаком иного смыслового ожидания. Так движение понимания постоянно переходит от целого к части и от части к целому. И задача всегда состоит в том, чтобы, строя концентрические круги, расширять единство смысла, который мы понимаем. Взаимосогласие отдельного и целого — всякий раз критерий правильности понимания. Если такого взаимосогласия не возникает, значит, понимание не состоялось.

Анализируя герменевтический круг части и целого, Шлейермахер различал в нем объективную и субъективную стороны¹. Как отдельное слово входит во взаимосвязное целое предложение, так и отдельный текст входит в свой контекст — в творчество писателя, а творчество писателя — в целое, обнимающее произведения соответствующего литературного жанра или вообще литературы. А с другой стороны, этот же текст, будучи реализацией известного творческого мгновения. Принадлежит душевной жизни автора как целому. Лишь в пределах такого объективного и субъективного целого и может совершаться понимание. Следуя этой теории, Дильтей говорит о “структуре”, о “схождении к центру” — на основании этого и совершается понимание целого. Тем самым Дильтей переносит на исторический мир тот принцип, который испокон века был принципом любой интерпретации: необходимо понимать текст на основании его самого.

Однако встает вопрос: адекватно ли мы понимаем в таком случае круговращение понимания. “Субъективную интерпретацию” Шлейермахера мы можем спокойно отложить в сторону. Ведь когда мы пытаемся понять текст, мы не переносимся в душу автора, в ее устройство или конституцию, и уж если говорить о том, чтобы “переноситься”, то мы переносимся в то, что он подразумевает как смысл. А это означает не что иное, как то, что мы стремимся допустить. Признать правоту (по самой сути дела) того, что говорит другой человек. Ведь, если мы хотим понять, мы попытаемся еще более усилить аргументы собеседника. Так бывает даже в разговоре, и насколько же уместнее это в случае, когда перед нами письменный текст, когда мы обретаемся в сфере смысла, который доступен пониманию внутри себя и как таковой отнюдь не оправдывает обращения к субъективности другого человека. Задача герменевтики — прояснить это чудо понимания, а чудо заключается не в том, что души таинственно сообщаются между собой, а в том, что они причастны к общему для них смыслу.

Однако и объективная сторона круга, как описывает ее Шлейермахер, отнюдь не раскрывает сути дела. Цель любого понимания — достичь согласия по существу; ради этого мы общаемся друг с другом и договариваемся между собой. И задача герменевтики с незапамятных времен — добиваться согласия, восстанавливать его. История герменевтики это подтверждает. Можно вспомнить об Августине — ему необходимо было соединить Ветхий Завет и Евангелие. Можно вспомнить о раннем протестантизме — пред ним вновь встала та же самая проблема. Или об эпохе Просвещения — тут, правда, почти готовы отказаться от взаимосогласия, потому что выясняется, что “совершенного толка” можно достичь лишь путем исторической интерпретации текста. Романтизм, Шлейермахер кладут начало историческому сознанию в универсальных масштабах и уже не признают обязательной для себя традицию, как она сложилась. Традицию, к которой принадлежали они сами, уже не считают ее прочной основой герменевтических разысканий — возникает качественно новая ситуация. Еще один из непосредственных предшественников Шлейермахера, филолог Фридрих Аст, продолжал понимать задачу герменевтики исключительно содержательно. Он требовал от герменевтики восстановления согласия между античностью и христианством — между “подлинной” античностью, какой видели ее в ту эпоху, и христианской традицией. По отношению к Просвещению это нечто новое; речь уже идет не о том, чтобы опосредовать авторитет предания, с одной стороны, и естественный разум — с другой, а об опосредовании двух элементов традиции: осознав себя благодаря Просвещению, эти элементы ставят теперь перед собой задачу примириться друг с другом.

Однако мне кажется, что такое учение о единстве античности и христианства фиксирует один присущий феномену герменевтики момент истины — его напрасно отбросил Шлейермахер со своими последователями. Энергия Астова умозрения предохранила его от того, чтобы искать в истории лишь прошедшее, а не — прямо противоположное — истину настоящего. Та же герменевтика, которая берет начало с Шлейермахера, рисуется на таком фоне иначе: она становится все более плоской, уходя от содержания к методам.

Это еще более верно, если видеть ее в свете проблематики, развитой Хайдеггером. Экзистенциальный анализ возвращает пониманию с его структурой круга содержательное значение. Хайдеггер пишет: ”Мы не должны низводить круг до circulum vitiosum² — пусть бы его даже стали после этого “терпеть”. Круг заключает в себе позитивную возможность наиболее изначального познания. Впрочем, подлинным образом мы используем такую возможность лишь тогда, когда в своем истолковании начинаем понимать, что его первая, постоянная и последняя задача состоит не в том, чтобы предзадавать себе пред-имение, пред-усмотрение и пред-восхищение случайными наитиями или обыденными понятиями, но в том, чтобы разрабатывать их изнутри самого существа дела, обеспечивая тем научность темы³.

То, что говорит здесь Хайдеггер, это в первую очередь не практическое требование, а описание той самой формы, в которой осуществляется понимающее истолкование. Тонкость его герменевтической мысли не в доказательстве наличия круга, но в доказательстве онтологически позитивного смысла, присущего кругу. Само же описание ясно всякому толкователю, если он работает с сознанием дела.⁴ Любое истолкование должно оберегать себя от ограниченных мыслительных привычек, которые могут быть почти не заметны, оно должно быть направлено на “самую суть дела” (осмысленные для филолога тексты в свою очередь трактуют о сути)⁵.

Нужно, чтобы толкователь направлялся сутью дела, и это для него вопрос “мужественной” решимости, раз и навсегда принятого решения. Нет, это на деле его “первая, постоянная и последняя задача”. Потому что, каковы бы ни были заблуждения, непрестанно преследующие толкователя, коренящиеся в нем самом, необходимо выдержать взгляд, твердо направленный на самую суть дела. Кто хочет понять текст, занят набрасыванием: как только в тексте появляется первый проблеск смысла, толкователь про-брасывает себе, про-ицирует⁶ смысл целого. А проблеск смысла в свою очередь появляется лишь благодаря тому, что текст читают с известными ожиданиями, в направлении того или иного смысла. И понимание того, что “стоит” на бумаге, заключается, собственно говоря, в том, чтобы разрабатывать такую предварительную проекцию смысла, которая, впрочем, постоянно пересматривается в зависимости от того, что получается при дальнейшем вникании в смысл.

Конечно, такое описание сокращенно и упрощенно. Любой пересмотр про-брасывания коренится в возможности про-брасывать вперед себя новую проекцию смысла; могут существовать рядом друг с другом соперничающие проекции, пока не установится сколько-нибудь однозначное единство смысла; толкование начинается с предварительных понятий, которые со временем заменяются более адекватными понятиями, — вот это непрестанное про-ицирование, про-брасывание смысла, составляющее смысловое движение понимания и истолкования, и есть процесс, который описывает Хайдеггер. Всякий, кто стремится понимать, может заблуждаться; источник заблуждения — те предмнения, неоправданные самой сутью дела. Так что понимание должно постоянно заботиться о том, чтобы разрабатывать верные, адекватные самой сути дела проекции смысла, а это значит, что оно обязано идти на риск таких предварений, которые еще предстоит подтвердить самой “сутью дела”. И никакой иной “объективности”, помимо объективности разработки предмнения, которое должно подтвердиться, здесь нет. Вполне оправдано то, что толкователь не устремляется прямиком к “тексту”, — напротив, питаясь сложившимся в нем предмнением, он поверяет живущее в нем предмнение на предмет его правомерности, то есть его источника и применимости.

Нужно представить себе дело так, что такое принципиальное требование радикально устрожает метод, к которому мы и без того постоянно прибегаем. Этот принцип отнюдь не означает, что, если мы кого-то слушаем или приступаем к чтению книги, мы должны отбросить любые предварительные мнения о содержании того, что услышим и прочитаем, должны забыть все свои мнения. Напротив, требуется открытость мнению другого, содержанию книги, а это уже значит, что эти чужие мнения полагаются в известное отношение к совокупности собственных мнений, или наоборот. Иначе говоря, мнения всегда представляют собой подвижное многообразие возможностей, однако из всего многообразия того, что может подразумеваться, то есть того, что, скажем, может находить осмысленным и соответственно ожидать читатель, на деле возможно все-таки не все, и тот, кто пропускает мимо ушей то, что в действительности говорит другой, в конце концов не сможет подчиниться своему собственному многообразию смыслового ожидания. И здесь, как видим, тоже есть критерий. Задача герменевтики сама собою переходит в предметную постановку вопроса; она уже заведомо предопределена ею. Благодаря этому герменевтические начинания обретают твердую почву под ногами. Тот, кто хочет понять, не станет полагаться на случайность своего предмнения и не будет упорно игнорировать подразумеваемый текстом смысл, хотя бы до тех пор, пока совершенно невозможно станет не расслышать его и пока кажущееся мнимое понимание не будет опровергнуто окончательно. Кто хочет понять текст, всегда готов к тому, чтобы что-то услышать. Поэтому если сознание прошло школу герменевтики, оно будет с самого начала восприимчиво к инаковости текста. Но только восприимчивость отнюдь не предполагает предметной “нейтральности” или тем более полного самоотвержения, она, напротив, предполагает, что собственные предмнения и предсуждения будут усвоены как нечто вполне различимое. Необходимо осознать свою собственную предвзятость, только тогда текст явится во всей своей инаковости, обретя возможность защищать свою предметную истину от наших собственных предмнений.

Раскрыв в мнимом “чтении” того, что “стоит” перед нагими глазами, предварительную структуру понимания, Хайдеггер дал совершенно верное феноменологическое описание. Он же дал пример того, что отсюда вытекает известная задача. В “Бытии и времени” он конкретизировал свое общее высказывание о герменевтической проблеме вопросом о бытии (с. 312 сл.). Дабы эксплицировать герменевтическую ситуацию вопроса о бытии в соответствии и пред-имением, пред-усмотрением и пред-восхищением, Хайдеггер свой обращенный к метафизике вопрос подверг критической поверке на примере существенных, поворотных моментов истории метафизики. Тем самым он выполнил безусловное требование историко-герменевтического сознания. Итак, методически руководимому пониманию придется не просто реализовать предвосхищаемое им, но и осознавать свои пред-восхищения, чтобы контролировать их и благодаря этому обрести верное понимание, исходя из самой сути дела. Это и имеет в виду Хайдеггер, требуя в разработке пред-имения, пред-усмотрения и пред-восхищения обеспечивать научность темы, исходя из самого существа дела.

В анализе Хайдеггера герменевтический круг получает совершенно новое значение. Прежде кругообразная структура понимания оставалась в теории исключительно в рамках формальной соотнесенности отдельного и целого или в рамках субъективного рефлекса таковой — предварения-предощущения целого и его последующей экспликации. Согласно этой теории круговое движение совершается относительно текста, исчерпываясь доведенным до завершения пониманием такового. Кульминация всей теории понимания — акт дивинации, когда толкователь целиком переносится в автора текста, тем самым разрешая все непонятное и озадачивающее, что содержит в себе текст. Хайдеггер, напротив, осознает, что понимание текста всегда предопределено забегающим вперед движением предпонимания. Тем самым Хайдеггер описывает как раз задачу конкретизации исторического сознания. Эта задача требует от нас удостоверяться в собственных предмнениях и предсуждениях и наполнять акт понимания исторической осознанностью, так чтобы, постигая исторически иное и применяя исторические методы, мы не просто выводили то, что сами же вложили.

Содержательный же смысл круга целого и части, лежащего в основе любого понимания, необходимо, как мне представляется, дополнить еще одной характеристикой. Мне хотелось бы назвать его предвосхищением совершенства. Тем самым сформулирована предпосылка, направляющая любое понимание. Она гласит: доступно пониманию лишь действительно совершенное единство смысла. Мы всегда подходим к тексту с такой предпосылкой. И лишь если предпосылка не подтверждается, то есть если текст не становится понятным, мы ставим ее под вопрос. Например, мы начинаем сомневаться в надежности традиции, пытаемся исправить текст и т.д. Правила критики текста, какими мы при этом пользуемся, можно пока оставить в стороне, ибо нам важно сейчас то, что и здесь основание для применения таких правил неотделимо от содержательного понимания текста.

Предвосхищение, или презумпция совершенства⁷, направляющая все наше понимание, оказывается содержательно определенной. Предполагается, что не только имманентное единство смысла ведет читателя, но и что читательское понимание постоянно направляется и трансцедентными смысловыми ожиданиями, коренящимися в отношении к истине того, что подразумевается. Мы поступаем подобно адресату письма — он понимает содержащееся в письме сообщение и смотрит на все прежде всего глазами пишущего, то есть считает написанное правдой, а не пытается понять лишь мнение пишущего. Так и мы: мы и тексты, передаваемые традицией, понимаем на основе тех смысловых ожиданий, которые почерпнуты из нашего собственного отношения к сути дела. Подобно тому, как мы верим письму, потому что наш корреспондент присутствовал при событиях или вообще осведомлен лучше нашего, и в отношении передаваемого традицией текста принципиально допускаем такую возможность — ему, тексту, все известно лучше, нежели то готово допустить наше собственное предмнение. И только когда в своей попытке признать истинным все сказанное мы терпим неудачу, это приводит нас к стремлению “понять” текст как мнение другого, понять его психологически или исторически. Таким образом, в презумпции совершенства заключено не только то, что текст полностью выражает все подразумеваемое им, но и то, что все сказанное есть полная истина. Понимать — означает прежде всего разбираться в чем-то, а уж потом, во вторую очередь, вычленять мнение другого, разуметь подразумеваемое им. Итак, первое из условий герменевтики — это предметное понимание, ситуация, возникающая тогда, когда я и другой имеем дело с одной и той же вещью. Этим предопределяется, чтоó может реализоваться в единстве своего смысла и, следовательно, предопределяется применение презумпции совершенства. Так, смысл сопричастности⁸ — момент традиции в историко — герменевтическом поведении — реализуется в форме общности основополагающих и несущих пред-рассудков — заранее сложившихся суждений. Герменевтика должна исходить из следующего: тот, кто хочет понять, связывает себя с предметом, о котором гласит предание, и либо находится в контакте с традицией, изнутри которой обращается к нам предание, либо стремится обрести такой контакт. С другой стороны, герменевтическому сознанию известно и то, что связь его с сутью дела не может отличаться той беспроблемной и само собой разумеющейся слитостью, что характерна для непрерывной традиции. На деле существует полярность близости и чуждости, и именно в ней основание задачи герменевтики, только ее следует понимать не по Шлейермахеру, психологически, не как пространство, в котором скрывается тайна индивидуальности, но подлинно герменевтически, то есть во взгляде на нечто сказанное — на язык, на каком обращается к нам традиция, на слово, какое говорит она нам. Уготованное нам традицией место, место между чуждостью и близостью, отложившейся предметностью и причастностью к традиции. Этот промежуток и есть подлинное место герменевтики.

Из этого промежуточного положения герменевтики вытекает нечто, что оставалось на периферии прежней герменевтики, а именно: временнáя дистанция в ее значении для понимания. Время в самую первую очередь не пропасть, над которой надо построить мост, коль скоро она разделяет и удаляет одно от другого; это на деле основа события⁹, в каком коренится наше сегодняшнее понимание. Поэтому нам и не надо преодолевать временнýю дистанцию, лишь согласно наивной предпосылке историзма люди переносятся в дух времени, мыслят понятиями и представлениями эпохи, а не своими собственными, и так приближаются к исторической объективности.

Дело же заключается в том, чтобы распознать во временнóй дистанции позитивную, продуктивную возможность понимания. Временной промежуток этот заполнен последовательностью событий, традиции, в свете которой и выступает для нас все предание. Тут можно говорить о подлинной продуктивности того или иного события. Каждый знает, сколь бессильно наше суждение, если временнóе отстояние не снабдило нас надежной мерой. Так, научное сознание в своих суждениях о современном искусстве чувствует себя порой в высшей степени неуверенным. Очевидно, что мы подходим к таким созданиям с предварительно сложившимися суждениями, недоступными нашему контролю, — они способны наделить эти создания свойством повышенного резонанса, свойством, которое не совпадает с их подлинным содержанием и с их подлинным значением. Лишь когда отомрут все такого рода актуальные связи, выступит их подлинный облик, лишь тогда откроется возможность понимания того, что действительно сказано ими, понимания того, что с полным основанием может притязать на общезначимость. Кстати говоря, сама по себе фильтрация подлинного смысла, заключенного в тексте или в художественном создании, есть бесконечный процесс. Фильтрует временное состояние, а оно пребывает в непрестанном движении, оно увеличивается, и в этом продуктивность его для понимания. В результате предрассудки частного характера отмирают, а выступают наружу те, что обеспечивают истинное понимание.

Только эта временная дистанция и в состоянии, собственно говоря, решать настоящую критическую задачу герменевтики — задачу дифференциации истинных и ложных предрассудков. Поэтому сознание, прошедшее школу герменевтики, всегда будет заключать в себе сознание истории. Герменевтическому сознанию придется осознавать направляющие понимание предрассудки, с тем, чтобы, со своей стороны, вычленилась и заявила о себе традиция — традиция как инаковость. Отличить же, вычленить какой либо предрассудок как таковой — для этого, очевидно, необходимо прервать его действие: ибо пока нами руководит предрассудок, предсуждение, мы не осознаем его как суждение, не знаем его как таковое. Заставить предрассудок, так сказать, выступить наружу невозможно до тех пор, пока он, непрестанно, никем не замеченный, находится в игре; нет, его надо раздразнить. А раздразнить может встреча с традицией. Ведь то, что влечет к своему пониманию уже должно было успеть заявить о своей инаковости. Понимание начинается с того, что нечто обращается к нам и нас задевает. Вот наиглавнейшее герменевтическое условие. Теперь мы видим, какое требование здесь содержится: требование привести свои предрассудки во взвешенное состояние. Однако когда действие суждений прерывается, а уж тем более действие предрассудков, то с логической точки зрения возникает структура вопроса.

Сущность вопроса — в раскрытии возможностей, в том, чтобы они оставались открытыми. Следовательно, если предрассудок оказывается под вопросом перед лицом того, что говорит другой, того, что гласит иной текст, — то это не значит, что он будет попросту отставлен в сторону, а на его месте непосредственно заявит о себе нечто иное. Такую возможность отвлекаться от самого себя был склонен допустить, скорее, наивный исторический объективизм. В действительности собственный предрассудок оттого только и вступает по-настоящему в игру, что стоит под вопросом. Лишь ставя себя под вопрос в этой игре, он до такой степени ввязывается в игру с “иным”, что и это “иное” может ставить себя под вопрос.

Наивность так называемого историзма состоит в том, что он отказывается от такой рефлексии и, полагаясь на методичность своих приемов, забывает о собственной историчности. От этого ложно понятого исторического мышления мы должны воззвать к иному — к мышлению, какое надлежит понять лучше. Подлинно историческое мышление должно мыслить и свою собственную историчность. Тогда оно уже не будет гнаться за призраком исторического объекта, предметом прогрессирующего научного исследования, но сумеет распознать в объекте иное своего собственного, а тем самым научится познавать и одно и иное. Подлинный исторический предмет — это не предмет, а единство такого одного и иного, отношение, в котором и состоит как действительность истории, так и действительность исторического понимания. Адекватная сути дела герменевтика должна раскрывать эту действительность истории в самом понимании. То, что предполагается таким требованиям, я называю “действенной историей”. Понимание — это акт действенной истории, и можно было бы подтвердить, что именно в языковом феномене, подобающем любому пониманию, прокладывает себе путь историческое совершение герменевтики.

ВОПРОСЫ к работе Г. Гадамера: О КРУГЕ ПОНИМАНИЯ

1. 
   Взаимодействие чего с чем составляет ядро «герменевтического круга»?
   

2. 
   Что порождает предшествующий контекст в процессе перевода с иностранного языка?
   

3. 
   В чем, по Шлейермахеру, состоят объективнная и субъективная стороны герменевтического круга?
   

4. 
   Какие аргументы приводит Гадамер, отвергая субъективную сторону герменевтического круга?
   

5. 
   В чем Гадамер, вслед за Хайдеггером, видит задачу герменевтического круга? В чем не следует видеть задачу герменевтического круга?
   

6. 
   Что такое «проекция смысла»? Она одна, или может быть несколько?
   

7. 
   В чем заключается прежняя, дохайдеггеровская задача и структура понимания?
   

8. 
   В чем заключается задача конкретизации исторического сознания по Хайдеггеру в отношении собственного предпонимания и предмнения?
   

9. 
   Какие положения раскрывает Гадамер на примере чтения письма его получателем? Когда мы начинаем воспринимать текст-письмо другого как «мнение», а не как истину? Что в таком случае по Гадамеру означает «понимание»?
   

10. 
    Какова, по Гадамеру, роль времени в понимании? Против каких взглядов на роль времени выступает Гадамер?
    

11. 
    В чем заключается позитивная роль временной дистанции для понимания и оценки предания, какого-либо произведения или события? Как это связано со сложностью понимания произведений и событий современности?
    

12. 
    Чем отличается, характеризуется сознание, прошедшее школу герменевтики?
    

13. 
    Чем характеризуется прежний историзм? В чем, по Гадамеру, заключается подлинно историческое мышление?
    

14. 
    Вопрос к Примечанию: В чем заключается «грамматическая» и «психологическая» интерпретация текстов?
    

Поделитесь с Вашими друзьями:

Маркина И.Ж., библиотекарь МБОУ СОШ с.камышки

На основе анализа психолого-педагогической литературы сделана попытка теоретического осмысления, уточнения сути и понятия «методологическая культура» как педагогического феномена, осуществлен системный анализ различных трактовок данного понятия. Рассмотрена проблема становления методологической культуры учителя в современных условиях модернизации образования.Показателями сформированности методологического знания являются знания: — общенаучного уровня (способность педагога использовать теоретические концепции, ведущие идеи, знания теории и философии образования, знания этапов и методов педагогического исследования, категориальный аппарат научного исследования); — конкретно-научного уровня (перенос знания на педагогическое исследование, разработку методики, технологии исследования); — технологического уровня (реализация на практике программы педагогического исследования, внедрение в практику). Исследовательские умения и навыки включают следующие аспекты: — теоретический (умения целеполагания, проективные аналитические умения сравнивать, обобщать, выделять проблему, определять варианты решения проблем, пользоваться методами исследовательской работы); — практический аспекты (владение методами и приемами научно-исследовательской деятельности, методами современного научного познания, выдвижение и выбор гипотезы, анализ и рефлексия как способность к поиску и построению системы действий).  Показателями устойчиво-положительного личностного отношения учителя к методологической культуре как к профессиональной ценности мы определяем: — устойчивый интерес к педагогической профессии; — мотивацию к профессиональному росту; — потребность в творчестве через инновационную деятельность; — индивидуальный стиль общения, наличие коммуникативных умений, педагогического взаимодействия; — гуманистическую позицию педагога. 

«Методологическая культура педагога как фактор становления педагогического мастерства», Новикова Лия Павловна, интернет – ресурс Социальная сеть работников образования nsportal.ru

Само понятие «методологическая культура педагога» очень широко. Поэтому мне хотелось бы акцентировать внимание лишь на некоторых аспектах. Прежде всего, это овладение преподавателем современных форм и методов в организации учебно-познавательной деятельности обучающихся, освоение педагогических технологий, последовательно и эффективно ведущих к педагогической цели; овладение инновационными педагогическими стратегиями, ориентированными на доминирующую активную роль кадета, на его индивидуальные способности, на поставленную мотивацию достижения успеха с опорой на опыт ребенка, овладение психосберегающими технологиями обучения. Последние предполагают совокупность приемов, методов, методик и подходов к образовательному процессу, при котором выполняются как минимум три требования: учет индивидуальных (интеллектуальных) способностей ребенка, его темперамента, характера, восприятия им учебного материала; недопущение чрезмерной, изнуряющей интеллектуальной, эмоциональной, нервной нагрузки; создание только благоприятного морального и психологического климата, поддержание психического здоровья детей; исключение любых факторов, способных негативно повлиять на психическое здоровье ребенка (авторитарное давление, грубость, бестактность).

«МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА УЧИТЕЛЯ КАК ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ» Ю. В. Рындина.

В структуре методологической компетентности будущего учителя мы выделяем следующее.

1. Система знаний: мировоззренческие знания (тесно связаны с общей направленностью педагога, проявляющейся в устойчивой системе отношений к миру, труду, другим людям и самому себе, а также в активности жизненной позиции), специальные знания (знания предмета, знания по педагогике, психологии и методике преподавания), методологические знания (знания педагогических и психологических теорий, концепций, идей, основных принципов).

2. Совокупность умений: исследовательские умения по применению научных принципов, методов и средств педагогического исследования; умения принимать профессионально обоснованные нестандартные и новаторские решения; методологические умения; умение осуществлять методологическую рефлексию.

3. Система ценностных установок учителя как выражение его внутренних мировоззренческих позиций (позиция предметника, методиста, исследователя, организатора и др.).

Необходимость развития методологической культуры будущего педагога продиктована тем, что возникшие на протяжении последних десятилетий инновационные образовательные учреждения (гимназии, колледжи, лицеи, школы-комплексы и т. п.) приобрели новую функцию — исследовательско-поисковую, а педагогическое исследование стало важным фактором становления творческой личности педагога.

Владение методологической культурой является необходимой характеристикой современного специалиста в области образования, поскольку одним из критериев подготовленности учителя к педагогической деятельности в школе становится наличие или отсутствие методологической культуры.

Тема: «Методы научно – педагогического исследования»

— объективность,

— практичность,

— надежность (точность измерений),

— эффективность (отношение результата к затратам),

— возможность широкого охвата большого количества объектов исследования,.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Власть и событие*

© С. В. Соловьева

 Статья подготовлена в рамках гранта РГНФ № 04-03-00061а.

Понятия силы, воли, власти и возвращения выступают фигурами новой онтологии, построенной не на фундаментальном понимании бытия как сущности, но на идее динамического, силового характера бытия как события. Онтологическими определениями события являются власть и возвращение. Власть событийна, в ее основании лежит Вызов, который ставит человека на границу бытия и ничто, превращая сущее в событие. В горизонте события не существует вещей и людей, но остаются силы, из которых возникает становление и действие.

Ключевые слова: событие, власть, сила, возвращение, вызов.

Мое учение говорит: жить так, чтобы ты желал жить снова — вот задача, тебе предстоит это в любом случае.

Ф. Ницше

Понятие «событие» выступает центральным в онтологии последнего столетия. Событие казалось бы очевидное слово, которое доступно по своему смыслу. Событие — это то, что случилось, это нечто уникальное, отдельное, какая-то громкая новость и т. д. Связь события и власти кому-то может показаться неочевидной, или слишком радикальной, или уже множество раз выговариваемой интеллектуалами, но мне представляется, что анализ события и власти даже как самостоятельных онтологических или социальных феноменов невозможен друг без друга. Это сопряженность события и власти можно заметить через ряд расщеплений, в которых эта связь проглядывается, допустим: сила и событие в понятиях «воля к власти», свершение и повторение событий, их однократность и серийность, возможность или невозможность повторения событий, связь мысли и силы, власти и истины. Эти расщепления в какой-то степени искусственны (умозрительны), но они создают тот зазор, через который эта сопряженность события и власти проглядывается.

В истории европейской философии были созданы яркие концепты события, такие, например, как у Хайдеггера, Сартра, Бахтина, Делеза, Рикера… Но среди этих имен и идей одна их самых интригующих и заметных попыток сформулировать и решить проблему события как первую и фундаментальную проблему всей философской метафизики была предпринята Ницше. Нельзя сказать, что он построил законченный концепт события, хотя бы в силу того, что это понятие было не основным в его творчестве, но философ обозревает и описывает жизнь по принципу события, по принципу однократности, уникальности и множественности бытия. В его понятии жизни (читай бытия) соединены становление и постоянство, мгновение и вечность, однократность и возвращение, единственность и множественность. Такими фундаментальными определениями бытия как события для Ницше становятся власть и возвращение.

В творчестве Ницше есть, по крайней мере, два значения события. Первое понятие события связано с деянием, поступком, имеет скорее онтический смысл. Второе понятие события онтологично и выстраивается из общей композиции его понимания сущего и жизни. В событии как поступке Ницше выступает против кантианского понимания деяния, абсолютно отрицая априорные основания человеческого поступка. «Никакой поступок сам по себе не является нравственным или безнравственным, ибо поступков самих по себе не существует. Не существует морали самой по себе, здесь оказывается несостоятельной кантовская попытка встроить мораль a priori в некое пустое пространство и пустое время. Эта попытка убедительна лишь на поверхности, ибо пространство, в котором мы движемся, и время, в котором мы живем, определены исторически и наполнены историческими силами. Их нельзя не принимать во внимание: человек, живущий в истории, в той мере, в какой он находится в ней, не может выскочить за пределы своей историчности»¹. Следовательно, морального человека не существует, а есть человек как порождение конкретной исторической ситуации.

«Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, канат над пропастью. […] В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель»², — говорит Ницше устами Заратустры. Человек одновременно переход и гибель, это значит, что он может превзойти себя, свершить поступок, деяние, только преодолевая нечто в себе самом. Поэтому то, что гибнет и оставляется человеком, — прошлое — враг настоящего, силы, жизни и власти. Прошлое выступает параличом воли, страх и прошлое — вот что останавливает волю и отворачивает ее от стремления. «“Хотеть” освобождает — но как называется то, что и освободителя заковывает в цепи? “Было” — так называется скрежет зубовный и сокровенное горе воли. Бессильная против того, что уже сделано, она — злобная зрительница всего прошлого. […] Не может она победить время и остановить движение времени, — в этом сокровенное горе воли. […] Прочь вел я вас от этих басен, когда учил вас: “Воля есть созидательница;. Всякое “было” есть обломок, загадка, ужасная случайность, пока созидающая воля не добавит: “Но так я хотела”! […] Высшее, чем всякое примирение, должна хотеть воля, которая есть воля к власти, — но как это может случиться ней? Кто научит ее хотеть обратное?»³ Мы погибаем главным образом как человеческие существа ради того, чтобы стать чем-то более возвышенным. Как утверждает А. Данто, человеческая жизнь — это жертва не ради чего-то транс- и экстра-, но ради того, чтобы преодолеть хоть частично нас самих. Поэтому Übermensch (сверхчеловек) — это свободное человеческое существо, обладающее инстинктивными побуждениями, которые его не порабощают. Он — господин, а не раб своих побуждений, он в состоянии что-то сотворить из себя, а не просто стать продуктом проявления инстинкта или внешнего влияния. Данто А. выступает против дарвинистcкой интерпретации творчества Ницше и сверхчеловека, поскольку появление и осуществление сверхчеловека не есть естественный ход событий, автоматически проводящий к Übermensch⁴.

Сверхчеловек — это не естественный продукт событий или следствие причин и обстоятельств, но это некая человеческая способность осуществить поступок как безосновное деяние актом собственной свободы и воли. «Следует показать, до какой степени все остается на поверхности: как поступок и его образ в сознании различны, как мало знаем мы о том, что предшествует поступку; как фантастичны наши чувства: “свобода воли”, “причина и действие”, как мысли и образы, как слова являются только знаками мыслей; непостижимость всякого поступка; поверхность всякой похвалы и порицания; насколько то, в чем выражается наша сознательная жизнь, есть по преимуществу продукт вымысла и воображения. […] В конечном выводе дело идет вовсе не о человеке: он должен быть преодолен»⁵. Здесь появляется парадоксальная мысль. С одной стороны, Ницше говорит о последнем человеке, сверхчеловеке, следовательно, он антропологичен, с другой стороны, его философия жизни неантропологична, поскольку человек только рупор и метка бытия как воли к власти. Здесь возникает парадокс: Ницше открывает нового человека для философии, и одновременно он так далек от него.

Сверхчеловек как способность свершить событие как поступок вытекает из воли. «В каждом хотении есть, во-первых, множество чувств, именно: чувство состояния, от которого мы стремимся избавиться, чувство состояния, которого мы стремимся достигнуть, чувство самих этих стремлений […]. Во-вторых, подобно тому, как ощущения — и именно разрозненные ощущения – нужно признать за ингредиент воли, так же обстоит дело и с мышлением: в каждом волевом акте есть командующая мысль; однако нечего и думать, что можно отделить эту мысль “хотения” и что будто тогда останется еще воля! В-третьих, воля есть не только комплекс ощущения и мышления, но прежде всего аффект — и к тому же аффект команды. То, что называется “свободой воли”, есть в сущности превосходящий аффект по отношению к тому, который должен подчиниться. […] В данном случае мы являемся одновременно приказывающими и повинующимися и, как повинующимся, нам знакомы чувства принуждения, напора, давления, сопротивления […], мы привыкли не обращать внимания на эту двойственность»⁶. В понятии воля у Ницше объединены множество смыслов, оно употребляется в значении аффекта (или чувства), страсти (желания), повеления (команды) и подчинения. При этом само понятие воли у философа имеет не психологический, но онтологический смысл. «Ницше хочет показать “абсолютную гомогенность событий”, показать все как “обусловленное перспективой”. Что это значит? Не что иное, как то, что любая мораль находится в волевой сфере, что перспективы полагает воля, что существует лишь перспектива воли, и нет никакого Я, никакой личности, никакой Вселенной. Любые оценки имеют характер перспективы. Гомогенность событий — гомогенность воли. Все события суть воля»⁷.

Воля у Ницше, как ее толкует Г. Ф. Юнгер, связана с иерархическим порядком бытия и рангов ценностей. Воля для порядка бытия и ценностей выступает из хаоса. Хаос — это такое состояние, в котором воля действует до времени и пространства, до жизни и смерти и т. д. Из хаоса впервые появляется оформленное становление, структурирующее само себя. Мы можем проверить волю к власти, волю как власть. Она дифференцирует себя, ибо там, где это не происходит, она остается хаосом. Воля дифференцируется по ценностному и иерархическому порядкам: ее количество становится качеством. Ценностный и иерархический порядок — это манифестация воли. Оценка, взвешивание, сравнение — все это действия — суть проверка полномочий воли. Волей к власти можно злоупотреблять, поэтому воля к власти связана с переоценкой всех ценностей. Никакой воли к власти самой по себе не существует, она лишь пароль, сокращение и опора мысли. Вечное возвращение появляется благодаря тому, что мир бытия никогда не возвращается, он всегда есть, только становление, дионисийское начало учреждает себя через возвращение⁸.

Воля к власти, как ее толкует Делез, означает пластический принцип всех наших ценностных суждений, скрытый принцип создания новых ценностей. Природа воли к власти не в том, чтобы вожделеть и брать, но творить и отдавать. Власть как воля к власти — это не то, что «волит воля, это то, что волит в воле». Сила управляет благодаря воле к власти. Поэтому двум типам силы соответствуют, по мнению Делеза, два лика воли

к власти. Активные силы утверждают, реактивные — отрицают, следовательно, «отрицание и утверждение являются двумя qualia воли к власти, как активность и реактивность»⁹. У Делеза воля власти выступает как то, что связано с пространством культуры, пространством ценностей и смыслов. Нигилизм торжествует тогда, когда воля к власти означает не волю к творчеству, но вожделение господства. Преобразование ценностей — это переворот в отношениях «отрицание-утверждение». Такое преобразование возможно лишь при завершении нигилизма. Нигилизм — это господство слабого над сильным, реактивных сил над активными, отрицания над утверждением. Утверждение — это высшее могущество воли. Но что тут утверждается, задается вопросом Делез¹⁰? «Нам это неведомо», — отвечает он. Нигилизм отрицает не столько бытие или ничто, сколько становление и многообразие, которые должны быть заглажены и поглощены Единым. Тоске и тревоге нигилизма Ницше противопоставляет ряд фигур утверждения: это преобразование ценностей, которые утверждают радость бытия, вторая фигура преобразования ценностей — раздвоение утверждения (пара Дионис-Ариадна), третья — вечное возвращене, и четвертая — сверхчеловек.

Ф. Г. Юнгер толкует волю к власти как интерпретацию, последняя сама является средством, благодаря которому мы чем-то овладеваем. Мы живем в мире интерпретаций и интерпретаторов. В мире бытия они могут закончиться, в мире становления они не прекращаются никогда. Воля к власти, которая находит в становлении свое выражение, завершается парадоксом. Она пытается запечатлеть на становлении «характер бытия». Она завершается в возвращении, благодаря которому мир становления приближается к миру бытия. Однако нет ничего сущего, есть лишь воображаемое. Перспективный мир ложен, не истинен, но только он является единственным. Это мир фикций, которые мы постоянно интерпретируем. Интерпретации — это инстинкты, ибо их сущность состоит в том, что они интерпретируют самого себя. Поэтому тело есть результат бесчисленных интерпретаций. Все наше познание состоит из фикций. Фикция — единственная власть и сила, которой и стоит заниматься. Вся сила интерпретаций состоит в том, чтобы творить новые фикции. Отсюда вытекает, что существует только способность воображения, которая и должна занять место веры. Человек есть то, что он способен «вообразить» себе. Сверхчеловек — это человек высочайшей и сильнейшей способности воображения¹¹.

А. Данто толкует волю к власти не просто как побудительный мотив сверхчеловека, но как свойство, инвариантное для всех (и слабых, и сильных), это свойство всех живых существ. «Воля к власти – это не то, чем мы располагаем, а то, что мы собой представляем на самом деле. Не только мы суть воля к власти, а вообще все в человеческом и животном мире, в мире одушевленном и материальном»¹². Философ, безусловно, прав, более того, можно согласиться с его утверждением, что онтология Ницше мыслит реальность не в терминах вещи и сущности, а в терминах «динамических количеств». Все, что существует, и даже вещи, – это совокупность воздействий и противодействий. Воля к власти не сущность мира, явлений и вещей, но все это перечисленное выступает как воля к власти. Вещи сталкиваются как противостояние воль.

Власть имеет рад принципиальных измерений: она реализует себя через что-то или кого-то, она имеет определенное количество, она существует только в ситуации столкновения воль (сопротивление, нападение, защита и пр.), она реализует свое господство только через превышение и захват, власть всегда держит мир в напряжении (она его создает). Поэтому в природе и сущем никогда не будет мира, мы все затронуты борьбой: «В каждый момент мы — это то, что мы делаем; и пока мы живы, ежеминутно мы держим универсум в напряжении, поскольку мы хотим присвоить то количество власти, которое соответствует нашей природе»¹³, — толкует А. Данто. Удовольствие или неудовольствие — лишь следствие реализации власти, при этом неудовольствие бывает двух видов: от истощения и упадка воли, и неудовольствие, которое стимулирует волю

к власти к новым победам. Удовольствий также два вида: от победы воли и от спячки (уход от борьбы). На ступени интеллектуальной жизни воля к власти открывает себя через интерпретацию: «Воля к власти интерпретирует […]: она устанавливает границы, определяет степени, различия во власти. […] В действительности интерпретация сама есть лишь средство достигнуть господства над чем-нибудь. (Органический процесс постоянно предполагает интерпретирование)»¹⁴. Воля к власти как интерпретацию предполагает способность воли и власти к различению, проведению границы, установлению степени, отношения к ценности, что означает, что природа власти кроется в социокультурном бытии человека, в существовании человека в истории, в жизни. Опыт власти есть способность отличать, видеть различие и утверждать его.

Ницше связывает волю и власть, где воля выступает не психологическим, а онтологическим понятием. Ницшеанскую волю можно понимать как способность мочь, иметь в состоянии, обладать властью и осуществлять ее. Природа воли и природа власти тесно связаны. «Само воление, — как толкует Хайдеггер понятие «воля к власти», — есть вырывающееся за свои пределы господство-над; воля в себе самой есть власть, а власть — в-себе-постоянное-воление (in-sich standige Wollen)»¹⁵. Онтологическая природа воли стоит в том, что она есть превозмогающее самое себя воление, она есть «властность». Поэтому сочетание «к власти» не есть добавление к характеристикам и определениям воли, но разъяснение самой сущности воли. Воля и власть — соразмерные понятия и онтологические реальности. Отсюда воля к власти не есть воление чего-то отдельного, действительного, но, как говорит Хайдеггер, воля к власти «затрагивает бытие и сущность сущего, является им самим»¹⁶.

«Властолюбие: пылающий бич для самых твердых сердец, жестокая пытка, которую самый жестокий приготовляет для себя самого; мрачное пламя живых костров. Властолюбие: злая узда, наложенная на самые тщеславные народы; пересмешник всякой сомнительной добродетели; он ездит на всяком коне и на всякой гордости. Властолюбие: землетрясение, сламывающее и взламывающее все гнилое и пустое внутри […]. Властолюбие: оно же заманчиво поднимается к чистым и одиноким и вверх к самодовлеющим вершинам, пылкая, как любовь, заманчиво рисующая пурпурные блаженства. Властолюбие: но кто назовет его любием, когда высокое стремление стремится вниз к власти! Поистине, нет ничего больного и подневольного в такой прихоти и нисхождении!»¹⁷. Воля к власти, как вполне справедливо отмечает Хайдеггер, есть характеристика, основная особенность сущего как оно есть и поскольку оно есть. Сама воля к власти как сущее проявляет себя через вечное возвращение. Он заявляет эту мысль уже в самом начале книги «Ницше». «Мыслить бытие, волю к власти как вечное возвращение, — пишет Хайдеггер, — продумывать эту тяжелейшую мысль философски — значит мыслить бытие как время. Ницше продумывал эту мысль, но продумывал не как вопрос о бытии и времени. Эту мысль продумывали также Платон и Аристотель, когда постигали бытие как ούσίά(присутствие), но также мало, как и Ницше усматривали в ней вопрос»¹⁸ .

В понятии воля к власти открывается силовой, динамический характер бытия как события. Ведь именно Ницше впервые в истории европейской философии связывает власть и событие. Эта связь бытия и силы была открыта еще в античной философии, на что делает акцент Хайдеггер, подчеркивая соразмерности «силы» Ницше и «δύναμίς» Аристотеля. «Способностью, или возможностью (dinamis), называется начало движения или изменения вещи, находящееся в ином или в ней самой, поскольку она иное»¹⁹, — пишет Аристотель. Понятие силы у Ницше радикально отличается от физического и метафизического (динамического, как в античности). Динамика как способность действовать, влиять, претерпевать влияние является производной от свойств той или иной вещи, сила выступала следствием движения и была встроена с систему причинно-следственных связей у Аристотеля. У Ницше совершенно обратное, никаких причин не существует (движение — лишь фикция видимого для глаз мира). Сила и власть выступает неотъемлемым качеством жизни как сущего. «Была ли когда-нибудь, — задается вопросом Ницше, — уже констатирована сила? Нет, а только действия, переведенные на совершенно чужой ей язык»²⁰. Сама жизнь, ценности, понятия выступают разновидностями воли к власти, имеют силовой характер. «Прежде всего, нечто живое хочет проявлять свою силу — сама жизнь есть воля к власти: самосохранение есть только одно из косвенных и многочисленных следствий этого»²¹. Мир сущего выстраивается как некоторое отношение сил, в мире как целом одни силы действуют, являются активными, а другие, реактивные, — противодействуют. Сущность жизни как силы в том и заключается, что сила всегда соотнесена с другими силами, именно в отношении она обретает свою сущность и качество. Отношение силы к силе называется «волей». В физике сила всегда понимается как мера в принятой системе исчисления, где ей приписываются либо механические, либо динамические свойства. В физике сила всегда уже встроена в построенный ею пространственно-временной континуум.

Первым принципиальным определением силы, по Ницше, выступает ее конечность, именно в конечности силы кроется ее сущность. «Мир, рассматриваемый как силы, нельзя считать бесконечным, поскольку он не может мыслиться таковым. Нам не дозволено использовать понятие бесконечной силы, поскольку это несовместимо с понятием “силы”. Следовательно, мир не имеет оснований для вечного обновления»²². И еще одна цитата из наследия Ницше: «Мы настаиваем, что мир как силу нельзя мыслить безграничным — мы запрещаем себе думать о бесконечной силе как о понятии, которое не совместимо с понятием “сила”»²³. Власть также, подобно силе, обозрима, к ней применимы понятия количества: «Количество власти характеризуется действием, которое оно производит, и действием, которому оно оказывает сопротивление. Здесь нет адиофории²⁴. […] В сущности, имеется только воля к насилию и воля защитить себя от насилия. Не самосохранение: каждый атом производит свое действие на все бытие, — мы упразднили атом, если упраздним это излучение воли к власти. Поэтому я называю его некоторым количеством “воли к власти”»²⁵ . Если мы отказываемся от механического (количественного) понятия силы, то возникает вопрос: а что можно считать метрической единицей силы, в чем она себя выражает? По мнению философа, сила как энергия вселенной остается постоянной, но если рассматривать силу «экономически», то она развивается по логике «вечного круговорота». «Эта “воля к власти” выражается в направлении, в смысле, в способе затраты силы: с этой точки зрения превращение энергии в жизнь и в “жизнь в высшей потенции” являются целью»²⁶ . Метрика силы — не количество, а принцип «экономики» энергии, сила и власть имеют не механический, а экономический смысл, учет затрат и издержек, где идеал — принцип наименьшей затраты.

Конечность мира проистекает из конечности силы и ее становления. Поэтому мировое становление и все мировые события не просто река, известное «панта реи» Гераклита, но некий цикл событий, которые могут оборачиваться. Само событие конечно во времени и пространстве своего свершения, но в сущем как целом, в мире как силе и становлении событие повторяется, при этом повторяется бесконечно. Выше я уже говорила, что у Ницше событие имеет два смысла. Во-первых, событие он понимает как поступок, как некое действие, во-вторых, сущее в его целом он понимает как непрерывно становящееся и разворачивающееся в логике события. Второй тип события Хайдеггер метко называет «событие становления». «Каждое событие становления, — толкует Хайдеггер, — должно снова воссоздать себя самое; оно и всякое другое возвращается как то же самое. Вечное возвращение целого (Ganze) мирового становления должно быть возвращением того же самого»²⁷.

Мысль о вечном возвращении того же самого — одна из самых темных и одновременно самых фундаментальных в творчестве Ницше. «Если решиться утверждать, — пишет Ницше в «Nachlass», — что мир обладает определенным количеством силы и определенным количеством центров силы — и что любая иная идея безосновательна, следовательно, непригодна, — то из этого следует, что выпадает исчислимое количество комбинаций в величественной игре в кости в ходе мирового развития. За бесконечное время все возможные комбинации уже должны были выпасть, более того, каждая из них должна была выпадать бесконечное число раз. И, следовательно, между каждой комбинацией и ее повторением все предшествующие комбинации должны быть пройдены, и каждая из этих комбинаций определяет всю последовательность комбинаций. […] Мировой цикл уже бесконечное число раз повторял самого себя»²⁸. Не следует толковать этот текст философа прямо как описание мира по принципу монотонного повторения и возвращения к одному и тому же. Известная метафора броска костей как символа вечного возвращения и ряд высказываний Ницше, разбросанные по его текстам, лишний раз убеждают нас в этом. Более того, беглое чтения может нас убедить в том, что монотонность как символ вечного возвращения лишает нас надежды, поэтому нет никакого высшего состояния, к которому мы могли бы стремиться. Но это лишь видимость, мысль о вечном возвращении, и я могу не согласиться со многими авторами, ее высказывающими, не трагична и не лишает нас всякой надежды. В книге «Так говорил Заратустра» философ прямо скажет, что речь здесь идет не просто о вечной монотонности без всякой надежды на появление чего-либо нового под солнцем. Или о том, что все старое, случившееся под солнцем, будет возвращаться, раз за разом, во веки веков. «Это значит, что вопреки проклятиям Заратустры, посредственные людишки всегда будут среди нас»²⁹. Это заключение о человеческой посредственности — одно из нигилистических откровений поэта, но суть остается прежней. Мир, жизнь как событие осуществляется по принципу вечного возвращения. В этом-то и состоит главная радость бытия: мир возвращается снова и снова, жизнь есть, несмотря ни на что. Не случайно в начале статьи я выбрала именно этот эпиграф. Раскрытие главной загадки события заключается не столько в том, чтобы понять, как оно происходит, т. к. оно не имеет оснований и почвы для свершения, но почему уникальные, сингулярные события могут возвращаться?

Парадокс Ницше, как толкует его Хайдеггер, состоит в том, что именно мысль о вечном возвращении позволяет уловить мир в целостности его становления. Этот горизонт мира как становления или вечного возвращения того же самого появляется, рождается в сущем как «прыжок», «свершение». Эти прерывности и прыжки образуют такие зазоры в сущем, что представляют бытие как событие, бытие как время (Хайдеггер). «Вы мните, — пишет Ницше, — что до возвращения будете иметь долгий покой, но вы заблуждаетесь! Между последним мгновением сознания и первым проблеском новой жизни лежит “безвременье” — оно промелькнет и, как молния, даже если бы живущие насчитали биллионы лет и не раз»³⁰. Этот зазор, промежуток между событиями возвращения/становления и есть ситуация хаоса, свободы, неопределенности, когда в событии соединяются становление и возвращение. Хайдеггер этот промежуток времени события называет «временностью мгновения». «И все мельчайшие мелочи, и все несказанно великое твоей жизни, — пишет Ницше, — все это будет неизменно возвращаться к тебе, и все в том же порядке и в той же последовательности. […] Песочные часы бытия, отмеряющие вечность, будут переворачиваться снова и снова, и ты вместе с ними, мелкая песчинка, едва отличимая от других»³¹.

Ницше часто называют философом истории, но идея вечного возвращения выходит за пределы истории, полагает Г. Ф. Юнгер. «Учение о вечном возвращении прорывается сквозь историю, потому что в нем описывается не историческая, а мистическая ситуация. […] Здесь кончается всякая история»³². Получается так, что генеалогический метод представляет Ницше как исторически мыслящего философа, но парадокс состоит в том, что когда он говорит об истоке истории — событии, то здесь он выходит за границы истории, но вместе с тем, говоря о событии, он ищет исток мира как истории. Поэтому можно не согласиться с автором, напротив, в идее вечного возвращения того же самого Ницше создает картину бытия как события, а значит, пытается ответить на вопрос, как история возможна, как возможен нигилизм и его отрицание, как возможен кризис ценностей, человеческого бытия и пр. Событие есть тот регион, где осуществляется вечное возвращение, поэтому событие выступает реальностью и становится категорией вне исторического в смысле генеалогического поля (то, что относится к сфере ценностей, культуре, морали и пр.). Генеалогия — это вскрытие покрова незыблемости ценностей, это срывание масок – становится лишь средством вступить на ту землю, которая открывается чисто метафизическому взору философа. Не случайно идею вечного возвращения Ницше всегда проговаривает очень осторожно, понимая сложность вы(про)-говаривания того опыта чистого созерцания, который пробудил в нем идею вечного возвращения.

«Каждый император постоянно утверждает, что все преходяще, чтобы не придавать событиям слишком большого значения, оставаясь невозмутимым посреди невзгод. Для меня же, напротив, — заявляет Ницше, — все имеет значение, именно потому, что оно быстротечно. Я жажду вечности для каждого события. Кто-нибудь отважится вылить дорогое вино или благовоние в море? Я верю, что все происходящее вечно»³³. Ницше в идее вечного возвращения показывает, что события, свершившиеся в мире, постоянно повторяются. Событийность мира заключается в том, что хотя событие мгновенно и уникально, но вместе с тем оно обладает мощным ресурсом и силой, которые позволяют ему возвращаться, что рождает не отдельные локальные вспышки событий, некогда произошедших и забытых, но круг их вечного возвращения. Ницше в идее вечного возвращения ставит и пытается решить проблему: почему события свершаются снова и снова, ведь по онтологической сути они вспышка, разлом бытия и порядка мира, который не имеет основания, но вместе с тем учреждает эти основания. А. Данто утверждал, что вечное возвращение — это образ замерзшего движения. Бессмысленность жизни человека и Вселенной должна рождать человека, который взял бы дело в свои руки. Учение о вечном возвращении влечет за собой бессмысленность всего происходящего, а учение об Übermensch является своего рода требованием, обращенным к воле человека, чтобы такой смысл существовал. Эти две идеи взаимосвязаны. При заведенном порядке вещей Заратустра всегда возвращается³⁴ .

«Я буду вечно возвращаться к той же самой жизни, в большом и малом, чтобы снова учить о вечном возвращении всех вещей, чтобы повторять слово о великом полдне земли и человека, чтобы опять возвещать людям о сверхчеловеке»³⁵.

Делез называет игру Вечного Возвращения третьей фигурой утверждения. Возвращение, с его точки зрения, — это бытие становления, единое многого, необходимость случайного. Поэтому Вечное Возвращение — это не возвращение Того Же Самого, поскольку возвращение является формой тожести, которая только зовется разнообразием, многообразием, становлением³⁶. Ницшеанское вечное возвращение Делез толкует как избирательное, дважды избирательное. Сначала возвращается мысль, свободная от всякой морали. Вечное возвращение — это также и бытие, при этом отрицание возвращаться не может, возвращается только утверждение, только то, что может быть утверждено, только радость. «Вечное возвращение есть повторение; именно повтор производит спасение. Изумительный секрет освободительного и избирательного повторения»³⁷.

Вечное возвращение появляется благодаря тому, что мир бытия никогда не возвращается, он всегда есть, только становление, дионисийское начало учреждает себя через возвращение. В учении о вечном возвращении отражена имманентность становления. Мысль о вечном возвращении очень древняя, более того, к ней нас приводит опыт повседневной жизни, которая соткана из постоянных повторений. Поэтому тот, кто движется в эмпирии, захвачен круговоротом возвращения. Ницше пытается увидеть в этом круговращении природных и социальных явлений определенный закон и порядок, как толкует Ф. Юнгер. Вечное возвращение вытекает из воли к власти. Переоценка всех ценностей осуществляется через утверждение воли к власти, а значит, приводит к вечному возвращению. Автор выделяет два возможных концепта возвращения: первый тип возвращения отрицает волю, во втором воля соединена с возвращением. Там, где воля отрицается, возвращение понимается как негативное, отрицательное, где воля утверждается, там возвращение ценно.

Одно из самых глубоких и верных, как мне кажется, толкований связи воли к власти и вечного возвращения принадлежит Хайдеггеру. Он пишет: «В обоих основоположениях (сущее в целом есть воля к власти и сущее в целом есть вечное возвращение того же самого) в каждом случае “есть означает нечто свое”. Когда говорится о том, что сущее в целом “есть” воля к власти, тогда это означает, что сущее как таковое обладает таким строем, который Ницше определил как воля к власти. Когда говорится, что сущее в целом “есть” вечное возвращение того же самого, тогда это означает, что сущее в целом есть как сущее в способе возвращения того же самого. Определение “воля к власти” дает ответ на вопрос о сущем в отношении его строя (Verfassung), а определения “вечное возвращение того же самого” дает ответ на вопрос о сущем в отношении его способа быть (Weise). […] На самом деле необходимо понять именно единство того и другого, но это единство само принципиально определяет себя из единства строя и способа взаимосвязанных моментов сущности сущего»³⁸.

В онтологическом пределе в горизонте события не существует вещей и людей, которые на них воздействуют, но, как верно определяет Ницше, остаются лишь динамические количества, сущность которых состоит в том, чтобы действовать и испытывать воздействия. Поэтому событие, как и воля к власти, «не есть ни бытие, ни становление, а пафос»³⁹, из которого уже и возникает становление и действие. Логика событийного становления власти заключена в механизме вечного возвращения.

Фуко также продолжает понимать власть в ее силовом измерении. По его мнению, власть себя обнаруживает через отношения силы и их игру, через опоры, смещения или противоречия сил, через стратегии, внутри которых сила и власть достигают своей действенности. «Под “властью”, мне кажется, следует понимать, прежде всего, множественность отношений силы, которые имманентны области, где они осуществляются, и которые конститутивны для ее организации; понимать игру, которая путем беспрерывных битв и столкновений их трансформирует, усиливает и конферирует; понимать опоры, которые эти отношения силы находят друг в друге таким образом, что образуется цепь или система, или, напротив, понимать смещения и противоречия, которые их друг от друга обособляют; наконец, под властью следует понимать стратегии, внутри которых эти отношения достигают своей действенности»⁴⁰ . Поэтому власть нельзя выводить из какой-либо точки или института господства, она исходит отовсюду и имеет тотальный характер, власть выступает совокупным эффектом различных флуктуаций.

Природа власти, по Бодрийяру, состоит в том, что она не является структурой, она — не субстанция и, даже более того, не отношение сил, власть — это вызов. Этот вызов разворачивается как цикл двойного вызова. Первый вызов — когда власть бросает вызов всему обществу, второй — который брошен тем, кто имеет власть⁴¹. Все типы власти камуфлируют себя как соотношение сил, но, в конечном счете, власть как вызов — «это вызов власти быть властью: тотальной, необратимой, свободной от угрызений совести, прибегающей к беспредельному насилию»⁴² .Кризис власти в современном обществе, как полагает философ, состоит в том, что никто не решается бросить власти вызов, ее тайна утрачена, власть перестала быть символической, а стала политической властью или стратегией социального господства. Природа власти, как полагает автор, не диалектична, т. к. в ней нет диалога. Вызов создает не «диалектическое, а неизбежное пространство». Именно эта необратимость делает власть сильной. Сама же власть никогда не воображала себя властью, она лишь симулякр, потому что она превращается в знаки и измышляет из себя исходя из знаков. Поэтому ее не существует. Власть должна уловить эту тайну и бросить себе свой собственный вызов. Если власть прекращает это делать и пытается найти истину, то мы сталкиваемся с параличом власти, теряется ее могущество. Для Бодрийяра власть возможна только в ситуации вызова и сопротивления, и, как он метко замечает в книге, «остается тайной: почему отвечают на вызов»?

В этом сюжете опять заметна та же сложность, что возникает у всех философов, пытающихся говорить о власти и возвращении события. Этот факт констатируют все, но никто не может сказать: что это такое и как это возможно. Но автор рискует и дает свой выход из этой сложности. Ж. Бодрийяр дает собственное определение власти: «Власть — это нечто, подлежащее обмену. Не в экономическом смысле, а в том, что власть осуществляется согласно обратимому циклу совращения, вызова и уловки (не ось не передача до бесконечности, а цикл). А если власть не может обмениваться таким образом, то она просто-напросто исчезает»⁴³. Самое существенное определение, свойство власти, по Бодрийяру, — это ее обратимость, которая основана на совращении. Тема власти и возвращения события, сформулированная Ницше, артикулируется Бодрийяром как ситуация и принцип совращения. Почему совращения? В каком смысле совращение? Не в смысле злоупотребления и наслаждения властью, и даже не в том, что угнетенные испытывают желание и жажду власти. Напротив, совращение происходит из «той обратимости», которая во власти всегда присутствует и на которой основывается ее символический цикл. Поэтому власть не выражается в антагонистических позициях (угнетенный/угнетаемый), но осуществляется согласно циклу совращения. И этот цикл совращения возможен на основании совращенности, жажды смерти.

Абсолютно все, включая власть, как утверждает автор, ищет свою собственную смерть, или все стремится обмениваться, обращаться, уничтожаться в цикле. «Только это одно и по-настоящему совращает»⁴⁴, — заключает он. Но во власти существует интересный парадокс, который выделяет Бодрийяр. С одной стороны, власть совращает, т. к. она является процессом необратимым и подверженным смерти, с другой стороны, власть всегда пытается быть необратимой, кумулятивной и бессмертной, подобно стоимости. Власть в одной перспективе разделяет все иллюзии производства и реального, в другой перспективе, как цикл обмена и совращения, она не имеет ничего общего с принципом реальности. «Совращение не принадлежит порядку реального, оно никогда не принадлежит ни порядку силы, ни отношению сил»⁴⁵, — пишет он. В силу этого совращение окутывает весь реальный порядок и процесс власти. Следовательно, без совращения, как полагает Бодрийяр, не было бы ни власти, ни производства. За властью скрываются пустота и смерть. Власть по принципу производства слабее, чем власть, в основании которой соблазн и совращение. Производство всегда стремится уничтожить наслаждение, утверждая себя в экономике, управляющей силами, производство всегда стремится уничтожить совращение, утверждая себя в отношениях желания.

Таким образом, власть событийна, поскольку в ее основании лежит Вызов, который бросается человеком как ставка на кон, и мерилом этой ставки всегда выступает жизнь. Загадка и тайна власти состоит в том, что она ставит человека на границу небытия и смерти, тем самым превращая сущее его существования в событие.

Поделитесь с Вашими друзьями:

1. Катышева Ольга Тимофеевна

2. Левкович Ольга Вадимовна

3. Архипова Галина Равильевна

4. Ильина Анастасия Васильевна

1. 
   Образовательные ресурсы:
   

https://docviewer.yandex.ru/?url=http%3A%2F%2Fufa-edu.ru%2Fnimts%2Fan-online-community-of-teachers-of-teachers%2Fhistory-social-sciences-law-economics-internal-tabs-forum-for-teachers-of-this-category%2Fsovr%2520urok%2520(2).doc&name=sovr%20urok%20(2).doc⟨=ru&c=5805aa9ab8d7