Рубрика: Тезисы

Н.В.Мотрошилова

Почему совершенно необходима и как возможна

предварительная текстологическая работа над основными

понятиями “критики чистого разума” и. канта. (тезисы)

Часть I

1. Необходимость предварительной – основанной на оригинальных (немецких) кантовских текстах – исследовательской работы объясняется 1) из всеобщих оснований историко-философских исследований, а также исходя 2) из особенностей текстов Канта как таковых и 3) из специфики единичного, но первостепенно важного текста, именно “Критики чистого разума”. Некоторые из этих особенностей будут рассмотрены далее.

2. В предлагаемых заметках я сконцентрируюсь на третьем проблемном поле, т. е. на “Критике чистого разума”, и притом лишь на некоторых аспектах. Это должно помочь нам осмыслить главные теоретические замыслы Канта, как они воплотились в содержании “Критики чистого разума”.

2.1. С самого начала хочу подчеркнуть: считаю недопустимым¹ изначально “вменять” Канту собственные представления, определения, ассоциации, отождествления, пробужденные тем фактом, что центральные понятия “Критики чистого разума” подчас обозначены терминами, выражаемыми словами обыденного языка (разными в тех или иных языках, но привычно соотносимыми в обычных толковых словарях). Это, например, слова “вещь”, “объект” и т. п.

Считаю: недопустимо подсовывать Канту также чьи-либо, а не собственно кантовские толкования философских понятий, которые обозначаются теми же употребительными словами (рассудок, разум и т. п.). Поэтому философам, да и вообще читателям “Критики чистого разума” с самого начала нужно осуществить своего рода “редукцию” относительно и обыденного словоупотребления, и опоры на сведения об использовании, соответственно, толковании тех же слов другими философами. (Правда, подобные же требования в истории философии можно предъявить и при работе над понятиями, текстами любого философа).

2.2. Только после этих сознательно предпринятых редуцирующих шагов считаю допустимым приступать к особому чтению работ Канта вообще, к изучению “Критики чистого разума”, в частности и особенности.

Но и после этого, полагаю, совершенно необходимо твердо придерживаться некоторых правил, диктуемых самим непреложным фактом специфики кантовской терминологии в целом и изощренной терминологии “Критики чистого разума”, в частности и особенности.

2.2.1. Абсолютным требованием для всех читателей, но особенно для желающих специально заниматься Кантом, тем более стремящихся заслужить объективное научное право хоть что-то уверенно утверждать о его философии, является необходимость всегда обращаться к немецким оригиналам кантовских работ. (И об этом требовании можно было бы не говорить, ибо оно – всеобщее и, казалось бы, элементарное для истории философии, если бы оно не нарушалось столь часто и не вело к пагубным последствиям именно в случае философии Канта).

Ибо помимо всеобщего историко-философского требования обращаться к оригиналам, в случае Канта на то есть дополнительные причины. А именно, переводы его работ на разные языки далеко не всегда являются (и признаются) качественными. И не из-за чьей-то злой воли или неискусности переводчиков. Первоисток трудностей – в объективных затруднениях (о некоторых будет далее сказано). В принципе даже удовлетворительные переводы кантовских произведений должны быть время от времени вновь сверяемы с оригиналами, и исправляемы или уточняемы. (А эта труднейшая работа далеко не всегда и не во всех странах делается).

2.2.2. Необходимо также иметь в виду следующее: по причинам, которые всякий раз исторически конкретны, в некоторых языках вообще (даже и сегодня) отсутствуют слова-понятия, эквивалентные тем, с помощью которых Кант – на “своем” философском языке – обозначал важные для него, притом новые терминологические понятийные оттенки.

Например, к немецкому понятию “Gegenstand”, одному из самых употребительных в “Критике чистого разума”, нет эквивалентов – по крайней мере в английском, французском, итальянском языках.

Эквивалент в русском языке, к счастью, имеется – это именно слово “предмет”, точно передающее смысл немецкого “Gegenstand”, т. е. нечто “противостоящее”. Но поскольку слово “предмет” в нашем языке – многозначное, изучающим Канта надо с самого начала проявить готовность к тому, чтобы выяснить, что это слово означает именно в контексте “Критики чистого разума”. Что тоже выявляется не иначе, чем через изучение соответствующих мест немецкого оригинала (опять же без подсовывания каких-либо своих ассоциаций и чуждых Канту понятийных предпочтений).

Что касается, в частности, отношения к данному кантовскому термину именно в англоязычных переводах “Критики чистого разума”, то здесь-то и выявляются многие трудности. Это, так сказать, трудности вдвойне – и лингвистические (из-за указанного отсутствия эквивалентов в самом языке), и уже философские, кантоведческие (связанные со сложившимися приемами переводчиков и интерпретаторов Канта).

С последних я и начну свои разъяснения этой запутанной проблемы.

***

Существует особый вопрос: как прореагировали и реагируют на упомянутые объективные трудности перевода и понимания англоязычные переводчики и интерпретаторы?

Обычной в этих случаях стала такая практика: и те, и другие, как правило, не предупреждают читателей о сем трудном факте, а прямо, без всяких разъяснений заменяют, скажем, немецкое слово-понятие “Gegenstand” английским словом “object”. А это, во-первых, неправильно по содержанию, ибо прямо противоречит намерениям Канта, отличающим свой термин “Gegenstand” как от термина “das Objekt”, объект так и от “das Ding”, вещь. (О сути различения – далее).

Во-вторых, создаются трудности применительно и к переводу, и к пониманию тех немалочисленных предложений, в которых Кант одновременно употребляет и понятие “der Gegenstand”, и das Objekt” (См., например, B 29–30, а также соответствующие извлечения из текстов в Приложении). Кстати, так же в ряде случаев поступал и Э. Гуссерль.

Главное: подобные вольные отождествления по сути противоречат важнейшей тенденции, сути “ Критики чистого разума”; сам Кант пытается тщательным образом различить, внести дробные спецификации – по содержанию, значению, функции в составе всего произведения – по отношению к близким, другими авторами (до Канта и после него) неразличаемым, даже, как мы видим, отождествляемым понятиям.

А ведь речь идет о понятиях, имеющих для всей сложнейшей понятийной конструкции “ Критики чистого разума” фундаментальное значение: это “вещь” (das Ding), “вещь сама по себе” (Ding an sich selbst), “предмет” (Gegenstand), “объект” (das Objekt).

Российским читателям (или хорошо знающим русский язык) для уяснения и оригинала, и соответствующих русских соответствий оригинальным кантовским понятиям всего полезнее сразу иметь перед глазами оба текста (эта возможность им предоставлена в томах 2(1) и 2(2) нашего двуязычного, немецко-русского издания Собрания сочинений Канта¹). (Если при этом они не согласятся с нашей версией исправленного перевода, то возможна  и, думаю, плодотворна – полемика, но снова же непременно при условии постоянного сопоставления толкований с оригиналом).

Кстати, для наглядности (на ряде страниц, воспроизводимых в Приложениях) я отметила разными цветными фломастерами каждую из таких понятийных спецификаций. Получилась пестрая “цветная” картина (см. Приложения)².

Она соответствует самой сути дела, а именно:

1) Кант широко использовал именно в “ Критике чистого разума” прием содержательной спецификации близких, но отнюдь не тождественных (по его мнению) понятий.

2) Тем самым по сути дела возник запрет (конечно, в разъяснениях кантовской концепции) выдавать чьи-то отождествления понятий за кантовские толкования.

Кстати, очень краткое, но ясное обоснование необходимости подобных различений Кант дает в самом начале главы Первой “Аналитики понятий”, которую он открывает следующими словами: «Когда начинают приводить в действие способность познания, то по разнообразным поводам возникают различные (NB) понятия, дающие возможность познать (разумеется, главным образом в философии – Н.М.) эту способность» (А66) (курсив мой – Н.М.). И далее он пишет именно о своем проекте: «обязанность трансцендентальной философии состоит в том, чтобы отыскивать свои понятия…». Причем вводить их, поясняет Кант, надо так, чтобы они были “чистыми”, ни с какими другими “не смешиваемыми” (rein und unvermischt) (А67). Особый интерес представляют страницы оригинала “Критики чистого разума”, на которых сразу и вместе употребляются все эти различенные понятия. Это, например, воспроизводимая для читателей страница В_128–130, которая начинает раздел, отнюдь не случайно озаглавленный “Суммарное представление о правильности и единственной возможности этой дедукции чистых понятий рассудка” (См. эту страницу в Приложениях – с пометками цветными фломастерами). Там вместе и сразу, нередко в одном предложении, употребляются немецкие термины: “предмет” – Gegenstand (наиболее употребительное у Канта понятие!), “вещь” – Ding+Ding an sich selbst; объект (das Objekt). Всех этих разных терминов, конечно же, Канту не понадобилось бы, если бы он по содержанию не отличал их друг от друга, причем четко и постоянно, на протяжении всей “Критики чистого разума”.

3) При этом имеет место ещё одна примечательная особенности “Критики чистого разума”, а именно: любое из специфицирующих понятийных различений Канта соотнесено им с тем или иным разделом (а также подразделами) всего произведения.

***

Теперь, чтобы не быть голословной, хочу привести характерные конкретные примеры нарушений – с моей точки зрения – ранее обоснованных требований к переводам и толкованиям кантовских текстов и их (здесь обсуждаемой) терминологии в различных англоязычных переводах и интерпретациях Канта.

В “Кембриджском издании трудов И. Канта [в томе “Practical philosophy” (1996) (переводчик Мэри Грегор, M.J. Cregor – Введение известного в кантоведении автора Аллена Вуда, Wood] в двуязычном немецко-английском глоссарии (Glossary) без всяких пояснений сообщается, что у Канта “Gegenstand” – это (англ.) object… Считаю это “указание” грубой ошибкой. Ни слова не сказано о том, что у Канта, как сказано, тоже есть понятие “das Object”, именно отличаемое им от“Gegenstand”, в свою очередь имеющего самостоятельное, особое значение.

Не лучше обстоит дело с исходными понятийными разъяснениями во многих англоязычных кантоведческих работах. Для них характерен, увы, тот же “прием”: “der Gegenstand” у Канта – без всяких оговорок и разъяснений! – переводится и толкуется как “object”!

Приведу пример – статью известного автора Г. Бухдала¹. Этот англоязычный автор – и не по кантовской, а, как уже ясно, по своей воле – просто отождествляет употребляемое Кантом понятие “Gegenstand” с английским “object”.

Так можно было бы поступить лишь в одном случае: когда бы любой читатель, заглянув в английский толковый словарь, сразу бы обнаружил в нем уже заключенными, разъясненными все те оттенки и толкования, которые имеются у Канта. Понятно, что даже предполагать такую “возможность” абсурдно.

Остаётся допустить, что англоязычные кантоведы, изначально принимающие отождествление английского “object” с целым набором кантовских понятий (о нем кратко уже шла речь), будут в специальных разъяснениях как-то специфицировать – по тексту Канта – оттенки понятий, которые на английском языке нельзя передать иначе, чем словом “object”. Но подобные надежды, увы, рассеиваются как дым…

Продемонстрирую это, сопоставив немецкий оригинал Канта со ссылками на него у Бухдала.

Я проверила эти толкования по его отдельным ссылкам. Результаты удивительные.

Так, Бухдал ссылается на слова Канта (А664/В692), где – по его мнению, говорится об “индивидуальном объекте”. (К слову: здесь и далее мы подчиняемся в нашем двуязычном издании Канта интернационально принятым правилам цитирования первого издания “Критики чистого разума” под литерой А и второго издания под литерой В – с указанием соответствующих страниц оригиналов. Кстати, до нашего издания эти правила в нашей стране не действовали. Применительно к томам нашего издания мы впервые предоставили тем, кто ими пользуются, простой доступ к соответствующей пагинации: она воспроизводится нами на полях. На деле в этом пассаже Кант буквально говорит о “конкретном предмете” (“Gegenstand in conereto”). На этой странице нигде даже не мелькает немецкое “das Objekt”.

То же самое – в случае других цитат. Например, А693/В721, где есть слово “Ding”; А698/В725, где в оригинале встречается “transzendentaler Gegenstand”; А677/В705, где фигурируют понятия “Der Gegenstand – 4 раза!, Ding – 2 раза; или А678/В706, где в оригинале снова же превалирует слово “der Gegenstand” – и ни разу не встречается слово “das Objekt”. Это слово (“das Objekt”) встречается на других страницах А676/В704, А677/В705, но в густом окружении “der Gegenstand” и “das Ding”. Но этот автор (как и многие другие, обсуждающие идеи и терминологию Канта на английском языке) не дает никаких пояснений и оправданий своих отождествлений.

Требовалось бы, чтобы и англоязычные авторы указали своим читателям на существующие здесь объективные трудности. Но о них “последовательно” не говорится на слова. Примечательно, что и в других ссылках Бухдала на “Критику чистого разума” (А664/В692, А678/В706) Кант нигде не употребляет слова “das Objekt”; на них есть слово “des Gegenstand” (см. по нашему двуязычному изданию).

Особенно красноречива ссылка на А677/В705. В этом кантовском пассаже (в оригинале, конечно) богато употреблены Кантом понятия “das Ding”, особенно “der Gegenstand” (!), “das Objekt”, но Бухдал привычно не уделяет сему факту никакого внимания.

Вообще-то многие страницы “Трансцендентальной аналитики”, цитируемые, (изначально немецкоязычным) Бухдалом, могли бы склонить его хотя бы к разъяснению трудной ситуации – того, что в оригинале превалируют другие немецкие понятия, но не “das Object”.

2. Но ничего подобного этот автор (как и многие другие, обсуждающие идеи и терминологию Канта на английском языке) не делает.

Поскольку мы ведем здесь речь о текстологическом анализе фундаментальных понятий “Критики чистого разума”, то хочу высказать своё итоговое суждение: ориентировать обучение такому анализу на англоязычные произведения, интересные в других отношениях, значит понапрасну терять время…

В  дополнение к сказанному требовалось бы осуществить уже конкретные рассмотрения особого содержания и функционального теоретического назначения каждого из понятий “Критики чистого разума” – разумеется с попыткой прежде всего показать, как его обосновывает сам Кант. Но воспроизведение уже подобных сложнейших разъяснений Канта (разумеется, в толковании автора этих строк) могут быть даны в другом месте и в другое время.

Сейчас ограничусь предоставлением упоминавшихся Приложений (факсимиле страниц из нашего двуязычного издания с подчеркиванием разными цветными фломастерами различных понятий “Критики чистого разума”).

Сделаю выводы.

Полагаю: не чьей-то причудой (или проявлением снобизма) является такая специальная максима для тех, кто только начинает и намеревается работать в профессиональном кантоведении: никак нельзя миновать стадию предварительной (текстологической) подготовки, в ходе которой главные тексты Канта должны изучаться на языке оригинала (с особым вниманием к терминологическим первоосновам) или хотя бы с параллельным сопоставлением оригинала или перевода.

Никак не могу поддержать распространяемые сегодня, всерьёз или втайне разделяемые якобы “новаторские” убеждения, согласно которым можно – и даже предпочтительно – пользоваться одними английскими переводами Канта или даже кантоведческими толкованиями англоязычных авторов как своего рода “первоисточниками” для изучения понятий философии Канта, причем необходимыми и достаточными.

Сочувствую молодым ученым, которые в школе и в ВУЗе были лишены возможности изучать тексты Канта на языке оригинала. Но как бы то ни было, серьёзные занятия философией Канта (или других значительных мыслителей Германии) лишь на базе русских или английских переводов, без изучения немецких текстов вообще противоречат (и не только по моему мнению) тем элементарным правилам, которые являются абсолютными, т. е. нигде, никогда, никем не отменимыми.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Сергиенко И.В., Капитонова Ю.В.

г. Киев, Украина

(Тезисы доклада)

Введение

В 1956–1982 гг. в Украинской Академии наук работал Виктор Михайлович Глушков, после защиты в Московском Государственном университете докторской диссертации по исследованию и решению обощенной пятой проблемы Гильберта, что составило ему славу одного из ведущих алгебраистов мира. Кроме математического образования В.М. Глушков имел техническое, поскольку прослушал полный курс на факультете теплофизики Новочеркасского политехнического института. Возглавив лабораторию вычислительной математики и техники Института математики АН УССР, известную своими работами по первым в СССР вычислительным машинам (МЭСМ, СЭСМ, Киев), В.М.Глушков сумел сформулировать программу научных исследований, в основе которой лежала фундаментальная идея интеграци кибернетики, математики и вычислительной техники.

В.М.Глушков одним из первых взялся за построение математической теории вычислительных систем. При этом имелись в виду, по крайней мере, две цели. Первая – изобретение математических конструкций, адекватно отображающих свойства компонентов ЭВМ и ЭВМ в целом, которые можно было бы использовать в качестве моделей соответствующих компонент, и вторая – создание математической техники их трансформаций с целью отображения процессов решения задач проектирования этих компонент с той степенью детализации, которая доступна соответствующей технологии изготовления ЭВМ. На этом пути ему удалось достичь замечательных результатов в общей теории цифровых автоматов, теории дискретных преобразователей, алгебре алгоритмов, теории структур данных и параллельных вычислений. Он одним из первых начал разрабатывать идею интелектуализации ЭВМ и предложил ряд нетрадиционных архитектурных решений для ненеймановских ЭВМ.

Поделитесь с Вашими друзьями:

ТЕЗИСЫ

МЕЖДУНАРОДНОЙ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

“Реализация гендерной политики:

от международного до муниципального уровня”

В рамках проекта: Женская Сеть по недискриминации, равенству, правам и солидарности“ (Women’s Network for Nondiscrimination, Equality, Rights and Solidarity (WINNERS)

Даты: 20 – 21 октября 2010

Место проведения: гостиница “Октябрьская”, пр. Лиговский 10, Каминный Холл

Издание осуществляется при поддержке Совета Министров Северных стран

Барандова Татьяна, СПб филиал государственного университета «Высшая школа экономики»

ПЕРСПЕКТИВЫ КАРТОГРАФИРОВАНИЯ

ГЕНДЕРНЫХ АСПЕКТОВ СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ

НА УРОВНЕ МУНИЦИПАЛИТЕТА

Современный этап международного сотрудничества в сфере защиты прав женщин назван в международных документах «комплексным»¹. Он нацелен на учет гендерных аспектов в политике правительств, органов местного самоуправления, деятельности иных правовых и политических институтов, общественных организаций. Комплекс предполагает введение в практику целостной политики, основанной на результатах гендерного анализа, планирования и институционального развития во имя равенства мужчин и женщин. Происходящие в современном мире изменения важны для достижения равноправия, но ситуация неравенства полов и дискриминации (преимущественно) женщин в российском контексте изменяется медленно. Слабость или отсутствие гендерной компоненты правового просвещения в институциональном понимании (как возможность трансформации существующих институтов в «дискурсивные» по выработке решений; создание новых институтов по внедрению механизмов гендерного равенства; контроль над государственными политиками, законодательством и практиками в сфере их реализации при соблюдении прав человека, на принципах гендерной толерантности и равенства; программы деятельности по искоренению дискриминации на основе пола) является тормозящим фактором. Один из компонентов проблемы – отсутствие правового просвещения общества по вопросам прав женщин, отсутствие гендерного образования чиновников, осуществляемого на основе межсекторного и международного диалога. В предыдущие пять лет постоянного диалога, поддерживаемого со стороны гендерного сектора (И.А.Максимова) в правительстве города, усилиями сообщества ученых-исследователей, преподавателей и лидеров женских и мужских общественных организаций Санкт-Петербурга было осознано, что для решения данной проблемы необходимо создать комплексный механизм взаимодействия государственных структур и организаций гражданского общества в реализации гендерной политики и защиты прав женщин и обмена международным опытом, начиная с самого локального уровня – муниципальных округов города.

Для развития такого механизма важно создавать площадки для коммуникации между разными группами общества. Необходимы инициирование как академических, так и прикладных исследований различных срезов жизнедеятельности для получения четкой картины реальных потребностей различных групп, выявления существующих возможностей и проблем территорий, с учетом гендерного фактора. При реагировании на нарушения прав женщин важно наличие структур предотвращения дискриминации на основе пола и возраста, важно создать институты защиты и восстановления прав, в которых будут работать подготовленные специалисты. Опыт создания подобных институтов может быть заимствован из опыта стран Скандинавии и Балтики, где созданы Омбудсманы по гендерному равенству, действуют комиссии/комитеты по гендерному равенству на разных уровнях принятия решений и сферах деятельности (бизнес, образование, социальная сфера и т.д.). Опора подобных институтов в деятельности по защите от гендерных форм дискриминации и развития прав женщин создается сильными сетями и некоммерческими неправительственными организациями (НПО), активным взаимодействием между негосударственным и государственным сектором. Так же важным видится роль женского движения и в развитии информационного обмена, образовательной и просветительской работы с населением, органами власти и аппаратом УПЧ. Важны контакты с женскими ННО в регионах, как с носителями знания о «гендере», привлечение их для проведения программ просвещения населения, разработки на основе поступающих жалоб программ и индикаторов в сфере контроля над соблюдением прав человека, в т.ч. прав женщин и девочек, а в отдельных областях общественной жизни – прав мужчин, как социальной группы.

В России идет процесс формирования переговорных площадок государственных органов и организаций гражданского общества. В рамках этой деятельности в Санкт-Петербурге при Правительстве города были созданы Координационные советы по политике гендерного равенства и предотвращению домашнего насилия. В условиях мегаполиса необходимо проведение гендерной политики и на районном уровне, на котором значительно проще отработать механизм взаимодействия государственных структур и организаций гражданского общества в реализации этой политики. Но в настоящий момент не в полной мере используется ресурс НПО/НКО для улучшения образа и авторитета России, как страны, развивающей демократические ценности, к которым относятся защита прав человека/женщин и гендерное равенство, а также для продвижения интересов страны на международной арене. Однако недостаточно используются ресурс НПО для осуществления совместных просветительских проектов в сфере защиты прав женщин, где эксперты общественного сектора могли бы выступать полноправным партнером и помощником становления деятельности новых государственных структур. Отсутствие механизма взаимодействия и планомерного информационного обмена на постоянной основе между НПО и региональными государственными структурами, занимающимися вопросами социальной защиты и защиты прав человека/женщин/детей, развитием гендерного равенства в регионе – основная проблема, на решение которой направлена проектная деятельность коалиции ВУЗов и общественных организаций Санкт-Петербурга в настоящий момент.

Один их проектов, в рамках которого запланирована разработка инструментария и проведение пилотного прикладного исследования в виде «картографирования» гендерных аспектов социальных проблем территорий на уровне муниципалитетов города, направлен на создание механизма взаимодействия и планомерного информационного обмена на постоянной основе между ННО и региональными государственными структурами, занимающимися вопросами защиты прав человека/женщин, развитием гендерного равенства в регионах Северо-Западного федерального округа с учетом российского и международного опыта. Комплекс мероприятий по разработке и проведение гендерной компоненты правового просвещения населения и обучающей программы для членов Координационных советов по политике гендерного равенства и предотвращению домашнего насилия, а также проведение ряда Круглых столов с параллельной дискуссией и освещением в СМИ на актуальные и остро стоящие темы в сфере защиты прав женщин составляют основной механизм реализации проекта. Результатами проекта станут диагностика гендерных проблем и «картографирование» территорий проекта, что будет способствовать более четкому пониманию тех сфер жизнедеятельности, в которых нарушаются права женщин и/или не соблюдается принцип гендерного равенства. Таким образом, будут определены «болевые точки» общества и на их решение будет сосредоточена работа государственных структур и негосударственных организаций по защите прав человека/женщин, а так же обозначены области развития образования сотрудников этих структур и направления правового просвещения населения, налаживание взаимодействия между органами власти и ННО для совместного продвижения интересов страны на международной арене и совместной реализации международных проектов в сопредельных государствах региона Балтийского Моря

Поделитесь с Вашими друзьями:

Управление культуры Администрации городского округа «Город Чита»

ГОУ СПО «Забайкальский техникум искусств»

ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАНИЕ В XXI ВЕКЕ:

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Тезисы Международной научно-практической конференции,

посвященной 55-летию ГОУ СПО «Забайкальский техникум искусств»

Чита

2012

Печатается по решению Методического совета ГОУ СПО «Забайкальский техникум искусств»

Редакционная коллегия

Буданова Т.А. – заместитель директора по учебной работе, кандидат искусствоведения

Трофимова Г.В. – методист ГОУ СПО «Забайкальский техникум искусств»

Усова Т.М. – зав. ПЦК специальности «Теория музыки»

Художественное образование в XXI веке: проблемы и перспективы: Тезисы международной научно-практической конференции. – Чита, 2012.

В сборнике представлены тезисы международной научно-практической конференции «Художественное образование в XXI веке: проблемы и перспективы», которая проводилась Забайкальским техникумом искусств 3 декабря 2012 г. Тезисы конференции освещают широкий круг вопросов художественного образования XXI века: события и процессы, происходящие в современной культурно-образовательной среде, проблемы сетевого взаимодействия в отрасли, компетентностные технологии в художественной педагогике, вопросы формирования духовной культуры средствами искусства, методологические аспекты музыкального и художественного образования.

Сборник предназначен для преподавателей учебных заведений культуры и искусства разных ступеней и всех интересующихся вопросами художественного образования.

СЕКЦИЯ 1.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Ингушский этнос на современном этапе: черты

социально-психологического портрета

(по материалам монографии)

Настоящее исследование посвящено изучению этнопсихологических особенностей ингушского этноса на современном этапе. В основе исследования лежит гипотеза о том, что основными системообразующими источниками социально-психологических особенностей современного ингушского общества являются:

• 
  Традиции и обычаи;
  

• 
  Ислам и моральные нормы мусульманской этики;
  

• 
  Этноэтика, закрепленная в моральном кодексе ингушей;
  

• 
  Общественно-родовое устройство ингушского социума.
  

В исследовании произведена попытка изучения этноса в единстве его культуры, религии, традиций и обычаев, что дает преставление о социально-психологических особенностях этноса и о тех глубинных мотивах, которые лежат в основе социотипического поведения его представителей.

В монографии приведены результаты этнопсихологического изучения ингушского народа, проведенного в 2007 – 2011 гг. в Республике Ингушетия, а также в Москве и Санкт-Петербурге, где проживает достаточно большое число представителей ингушского этноса.

Всего в исследовании приняли участие 478 ингушей, проживающих на Родине (в Республике Ингушетия – 366 респондентов) и тех, кто проживает в Москве и Санкт-Петербурге (112 респондентов). Гендерный состав выборки распределился следующим образом: 162 мужчины (33,9% испытуемых), 316 женщин (66,1%). Возрастной состав выборки был представлен двумя группами респондентов:

• 
  респонденты от 18 до 25 лет – 296 человек (61,9% испытуемых) средний возраст 20 лет;
  

• 
  респонденты возрастной группы после 25 лет – 182 человека (38,1%), средний возраст 35 лет; самому старшему респонденту – 67 лет.
  

Исследование проводилось с помощью широкого спектра различных методов. Основным стал метод включенного наблюдения, которое осуществлялось в процессе многочисленных поездок автора в Республику Ингушетия, начиная с 2007 года по настоящее время, а также в семьях московских и питерских ингушей. Для сбора системной психологической информации использовались следующие этнопсихологические методики:

• 
  методика измерения культурных ценностных ориентаций по Ш.Шварцу¹ (перевод Н. М. Лебедевой);
  

• 
  методика «Этническая аффилиация»²;
  

• 
  методика «Культурно-ценностный дифференциал»³;
  

• 
  тест «Кто Я?»⁴;
  

• 
  методика Дж.Финни, измеряющая выраженность этнической идентичности⁵;
  

• 
  методика «Неоконченные предложения» (авторский вариант);
  

• 
  этнонопсихологический опросник (авторский вариант).
  

Анализ информации, полученной с помощью этнопсихологических методов, подвергался тщательной интерпретации, основанной на представлениях, полученных из следующих источников. Прежде всего, это было изучение содержания литературы (научной, художественной, популярной), написанной представителями ингушского народа и посвященной истории, религии, культурным ценностям ингушей. Этнопсихологический анализ литературы позволил выявить важнейшие компоненты этнокультуры, их историческую суть и современное значение. Анализ СМИ и Интернет-ресурсов, в том числе содержания чатов и форумов ингушских сайтов, дал информацию о современном состоянии изучаемой проблемы, прежде всего о том образе собственной этнокультуры, который конструируется и распространяется на ее носителей, проживающих на Родине и далеко за ее пределами⁶.

Первая глава книги «Ингушское общество вчера и сегодня: исторические ориентиры и современные смыслы» содержит основные сведения о Республике Ингушетия и ее истории, имеющие принципиальное значение для настоящего исследования. В частности подробно рассматриваются, прежде всего, события сталинской депортации ингушского народа, во многом повлиявшей на всю дальнейшую жизнь ингушского этноса, и возникшая в результате этого проблема и трагедия населения Пригородного района современной Республики Северной Осетии. Большое внимание уделяется вопросам общественно-родовой и религиозной структуры современного ингушского этноса, которая во многом определяет мировоззрение и бытовые практики ингушей. Самостоятельный раздел посвящен анализу ингушской культуры и искусства, в которых отражаются важнейшие этнокультурные ценности.

Вторая глава книги «Ингушский этнос на современном этапе: результаты социально-психологического исследования» раскрывает сегодняшнее состояние бытующих в народе традиций и обычаев, их отражение в этнопсихологической специфике этноса. В отдельных разделах раскрывается значение ингушского языка на современном этапе развития; содержание и структура идентичности ингушей, место и роль в этой структуре этнической и религиозной идентичности как основных ее компонентов.

В тексте монографии используется большое количество ингушских и арабских слов и выражений, для объяснения которых в конце книги приводится словарь ингушских слов и выражений и словарь арабских слов и выражений. При цитировании ингушские и арабские слова употребляются в том виде, в котором они встречаются в первоисточнике.

Проведенное исследование показало, что современное ингушское общество в значительной степени опирается на традиционную ценностную систему, которая под влиянием глобализационных процессов подвержена постепенной трансформации и модернизации, но не утрачивает своей психологической значимости, так как является основой сохранения этноса, основой его выживания.

Важнейшей чертой современного ингушского социума является его тейповая структура. Тейп в Ингушетии представляет собой реальный субъект общественных отношений, который характеризуется численностью, общественным влиянием, территорией проживания, известными людьми, из него происходящими; степенью религиозности.

Значимое место в жизни ингушского народа занимают традиции и обычаи. Они и в настоящее время являются регуляторами поведения ингушей. Это такие обычаи как: уважение к старшим; гостеприимство; свадебный обычай; обычаи, связанные с нормами ингушской этики и этикета; обычаи, регулирующие взаимоотношения в семье; обычаи, связанные с воспитанием детей; похоронно-погребальные обычаи; кровная месть. В отдельную группу необходимо выделить обычаи, связанные с выполнением предписаний ислама.

Религия в жизни ингушского общества играет огромную роль, определяя духовную сферу жизни, а также социально-бытовые практики. Религиозные мировоззрения являются источником ценностей ингушского народа. Ингуши исповедуют ислам суннитского толка, который представлен двумя суфийскими тарикатами: накшбандийя и кадырийя. В каждом из тарикатов существуют религиозные братства последователей шейхов, которые носят название вирды. Разделение на вирды связано с определенными религиозными и социально-бытовыми практиками, социальной структурой и институтами религиозного и социального управления.

Основным этноинтегрирующим, этноконсолидирующим признаком этноса как психологической общности является ингушский язык, который отражает в себе специфические особенности ингушской истории, культуры, религии, ментальности, этикета.

Изучение структуры идентичности ингушей показало, что значимость в ней различных компонентов зависит от пола и места проживания респондентов. Например, ингуши, проживающие в столицах, чаще определяют себя в терминах этнической и конфессиональной принадлежности, а проживающие на Родине, — в терминах профессии, учебы и семьи.

В структуре этнической идентичности более значим аффективный компонент; особенно он выражен у мужчин, приобретая иногда характер агрессивно-аффективной демонстрации своей этнической принадлежности, в которой негативные оценки себя как представителя своего этноса сочетаются с гордостью за свой народ. В целом, подавляющее большинство респондентов выразили позитивные чувства (гордость и спокойную уверенность) в связи с принадлежностью к ингушскому этносу.

Коллективизм, принадлежность к этносу, этнические традиции и этноэтика, моральные нормы мусульманской этики являются фундаментом ценностной структуры ингушского общества, которая характеризуется значимостью следующих ценностных блоков: Консерватизм, Равноправие и Гармония. Значимость блоков ценностей в структуре ценностной иерархии зависит от места проживания респондентов: проживание ингушей в крупных индустриальных городах способствует нарастанию тенденций к повышению значимости Интеллектуальной автономии и Мастерства в сочетании с неизменно высокой значимостью Принадлежности. Особую значимость в структуре ингушских ценностей имеет ценность

Поделитесь с Вашими друзьями:

Тезисы лекции: Современная научно-философская картина мира

В современной философии термин «картина мира» применяется для обозначения мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры определенной исторической эпохи. Это наиболее общее представление человека о мире, опирающееся на систему ценностей, определенное понимание мира.

I) Исторически первой сложилась мифологическая картина мира (миф – сказ, сказание, эпос), включающая в себя обыденно-практические и первобытные религиозные верования (тотемизм, анимизм, фетишизм, магию).

Религиозная картина мира (политеизм, монотеизм) постепенно выделяется и разрабатывается теологами. В Европе она разрабатывалась в рамках патристики и схоластики, сохранилась до наших дней.

II) Философская картина мира начинает формироваться в рамках натурфилософии с 6-5 в. до н. э. Появляются материалистические и идеалистические версии. Субстратный подход в качестве первоосновы мира рассматривал землю, воду, воздух, огонь, атомы. Субстанциональный подход (17-18 в.) осуществлял поиск субстанции, носительницы всех свойств и отношений. Появляются монистические, дуалистические, плюралистические концепции. Учение о бытии разрабатывает такой раздел философии как онтология. Онтология — философская дисциплина, осмысливающая универсальные основы бытия, его структуру, принципы функционирования, организацию и динамику. Категория бытие позволяет интерпретировать (осмысливать) все известные объективации и их интерпретации. Бытие – вся совокупность потенциальных и объективированных видов реальности и их интерпретаций (класса референтов, представителей, заменителей), развивающихся в рамках исторической эпохи и соответствующей культуры. Существует зависимость трактовки бытия от «авторского сценария». Например, подлинное – неподлинное бытие, доступное – недоступное, очевидное – таинственное, идеальное – материальное. По словам фр. философа Г. Марселя: «Бытие есть таинство». Можно выделить модусы бытия: 1) «бытие в себе» — некоторая объективная реальность в чистой потенции, отъединенности от субъекта (например, пока неизученная «темная материя и энергия»); 2) реальное бытие – совокупность объектов, охватывающих природу в единстве микро-, макро-, и мегамира; 3) «бытие для нас» — часть объективной реальности, которая является компонентой конкретно-исторического опыта, вовлеченная во взаимодействие с субъектом (реальность и ее осмысление).

III) Научная картина мира (преднаука) первоначально была включена в философскую: по Аристотелю «философия – наука всех наук». Развитие собственно научной (сциентистской) картины мира начинается с 17 века с трудов Г. Галилея, И. Ньютона. В науке (научной картине мира) выделяют этапы: 1) классическая наука, фундаментом которой является механика И. Ньютона; 2) неклассическая наука, связанная с появлением теории полей, квантовой механики, теории относительности А. Эйнштейна; 3) неонеклассическая (постнеклассическая) наука, свидетелями которой мы являемся последние десятилетия. Ее признаками являются атропоморфичность, аксиологичность, креативность, опора на синергетику (учение о самоорганизации материи мира). Современная научная картина мира включает в себя различные структурные образования: астрономическую, физическую, химическую, биологическую, социокультурную картину мира. Ученый, занимающийся узкой проблемой не в состоянии создать общую модель мира. Приоритет остается за философией, в рамках которой вырабатываются общеметодологические и теоретические принципы обобщения существующих картин мира.

IV) Современная научно-философская картина мира дает следующую трактовку категории бытия, рассматривает его уровни. Выделяются следующие структурные уровни организации материального мира:

1. 
   неживая материя: субмикроэлементарный уровень (около 400 частиц, включая бозон Хиггса), микроэлементарный, ядерный уровень; атомарный уровень; молекулярный уровень (вещество, поля, физический вакуум, плазма) – макромир. Мегамир, включающий в себя взаимодействия больших физических объектов: планеты, звездные комплексы, галактики и метагалактики. (См.: книгу Стивена Хокинга. «Мир в ореховой скорлупке»).
   

2. 
   живая материя: молекулярный уровень (ДНК, РНК), клеточный уровень, организменный, популяционный (видовой), биоценозный, биосферный (См.: концепции Л. Чижевского, В. Вернадского).
   

3. 
   социальная материя: организменный уровень, отдельный индивид рода homo sapiens, социальное сообщество (семья, род, племя), классы и страты, этносы и нации, государства и цивилизации, человечество в целом.
   

4. 
   материальная культура (мир артефактов): материя неживая техническая, материя живая техническая, знаково-символические системы, коммуникации (включая инфосферу), материальные ценности.
   

Системность – всеобщее неотъемлемое свойство материи, ее атрибут. Современная картина мира строится на принципе системности. Система – совокупность множества элементов и связей между ними. Структура – совокупность связей между элементами. Критерием выделения структурных уровней служат следующие признаки: пространственно-временной масштаб, совокупность важных свойств и законов изменения, степень относительной сложности, возникшей в процессе развития данной области мира. По этим критериям выделены выше уровни структурной организации материального мира. Материя – философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них (определение В. И. Ленина). Материальное, таким образом, — это любая объективная реальность, существующая: а) вне, б) независимо от сознания субъекта. Однако, рассматривая виды реальности, следует подчеркнуть, что, помимо объективной реальности, существует и субъективная реальность, последняя будет рассмотрена в лекции по сознанию.

Атрибутом материи является движение. Движение – это изменение вообще. Уже древние греки различали движение как: а) феномен, б) его восприятие (перцепцию), в) теоретическое обоснование движения. Сложились модели, утверждающие, что движения не существует (элеаты), и что в мире «все течет и изменяется» (Гераклит). Был поставлен вопрос об источниках движения: внешний толчок, внутренний источник – самодвижение атомов (Эпикур). Метафизические концепции абсолютизировали движение, отрывали его от движения материи в пространстве и времени, диалектические концепции рассматривали его как атрибут движущейся материи. Движение сложный феномен. В нем обнаруживаются дискретность и непрерывность, изменчивость и устойчивость. По направленности движения выделяют виды: круговое, одноплоскостное движение, развитие или прогресс (движение от низшего уровня к высшему) и регресс. В движении есть количественные и качественные изменения. Качественные подразделяются на обратимые (агрегатные состояния воды) и необратимые (прогресс, регресс). Развитие наиболее интересующий науку процесс. В 19-м веке Г. Гегель открыл три закона развития мира, понимаемого как развитие по спирали Абсолютной идеи. Используемые с материалистических позиций законы позволяют рассмотреть направленность процессов мира, механизмы и источники его развития. Очень сложным является вопрос о критериях развития. На каждом структурном уровне и подуровне системы свой критерий развития. Характеристики развития: а) необратимость (накопление качества новизны блокируется, нет возврата к старому качеству); б) преемственность, передача элементов и структур предыдущих состояний на новый уровень; в) цикличность, неполная повторяемость. Наряду с видами, выделяют формы движения. Они были описаны О. Контом, Ф. Энгельсом. В линейной концепции Энгельса рассмотрены следующие формы движения и их носители: механическое движение (масса), физическое движение (молекула), химическое движение (атом), биологическая форма (белок), социальная форма (человек, общество). Современные представления существенно изменились (см.: структурные уровни организации мира). В 20-м веке появились нелинейные модели форм движения материи (Б.М. Кедров, А.А. Бутаков и др.), исследуется геологическая форма движения материи, перспективные и неперспективные виды живой материи, разновидности технической материи.

Движение материи осуществляется в пространстве и времени. Пространство — универсальная, объективная структура взаиморасположения и протяженности объектов. Его свойства: объективность, вечность, трехмерность, однородность, бесконечность и безграничность – обсуждались уже на ранних этапах развития философии и науки. Различают пространство как феномен, его восприятие (перцеция), теоретические модели обоснования. У разных народов пространство описывалось по-разному (линия горизонта, удельное княжество, безграничный географический простор). Сложились две теоретические модели: 1) субстанциональная, в которой пространство существует само по себе как отдельная сущность, например, пустота. Оно абсолютно, несотворимо, неподвижно, неуничтожимо, бестелесно, проницаемо. Это — линия Демокрита – Ньютона. 2) реляционная модель (линия Аристотеля – Эйнштейна). Пространство – свойство, обнаруживаемое во время движения материи, порядок сосуществования объектов, мера их изменения. В релятивистской теории Эйнштейна материя, движение, пространство, время связаны между собой. Они меняются, производны от фундаментальной сущности, зависят от системы отсчета. Современные представления о пространстве добавляют такие его характеристики, как связность и непрерывность, наряду с относительной дискретностью, единство метрических и топологических свойств. Проблему границ пространства связывают с вопросом о среднестатистической плотности вещества: геометрия Евклида, Н.И. Лобачевского, Г. Римана. Время – универсальная, объективная система последовательности, длительности процессов мира. Его свойства: однонаправленность (прошлое – настоящее — будущее), одномерность, вечность, необратимость. Восприятие времени зависит от эпохи и культуры (время правления династии, личностное время, физическое время, биологическое и историческое время). Однонаправленность, например, мы фиксируем эмпирически. Возможны пульсации, флуктуации в микро-, макро- и мегамирах (феномен реинкарнации, теория большого взрыва). Теоретически возможны модели n-мерного пространства – времени. Широко используется модель четырехмерного пространства – времени Г. Минковского. Философия интегрирует все представления и теоретические модели времени как феномена.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Социально-экономическое развитие Европы в 16-м — 1-й половине 17 вв.

Тезисы (по материалам «Всемирной истории»)

Анатолий Железняк

Указанные в заголовке века – переломная эпоха в истории Европы. Эпоха, в которую исторические пути стран и народов Европы радикально и надолго разошлись: некоторые страны Западной Европы (прежде всего, Англия и Голландия, затем Франция и Западная Германия) начали движение от феодализма к капитализму, другие страны Западной Европы (Италия, Испания) и большинство стран Северной и Центральной Европы (Швеция, Чехия, Венгрия и др.) оставались феодальными, в Восточной же Европе (Россия, Польша, Прибалтика) феодализм принял свои крайние, фактически рабовладельческие формы. Таким образом, Запад и Восток оказались не только географическими, но и историческими крайностями Европы.

Общий вывод данных тезисов: для успешного самостоятельного перехода от феодализма к капитализму необходимо редкое сочетание длительно действующих факторов (экономических, военно-политических, ментальных, природных). Эти факторы в общих чертах, как мне представляется, здесь выявлены. Также выявлены и типичные препятствия, мешающие указанному переходу.

Терминология тезисов соответствует, в целом, моему «Введению в теоретическую историю» (1987 г.). Т.е. под «феодализмом» и «капитализмом» понимаются общественно-экономические формации, различающиеся способом принуждения к труду (внеэкономическое принуждение – при феодализме, экономическое – при капитализме). Что касается соответствия этой терминологии категориям моего «Введения в теоретическое обществоведение» (1991 г.), то в первом приближении можно принять, что «феодализм» и «капитализм» «ВТИ» (и данных тезисов) – это «алибертизм» и «либертизм» «ВТО». Таким образом, вопрос об условиях перехода от феодализма к такому капитализму фактически тождествен вопросу об условиях перехода от алибертизма к либертизму (т.е. от социальной несвободы к свободе)¹.

Если же понятие «капитализм» понимать более узко – не как тип общества, а лишь как тип рыночной экономики (а это и есть, по моему нынешнему мнению, единственно адекватное понимание «капитализма»), то указанное выше тождество нарушается: переход к такому капитализму, сам по себе, – еще не есть переход к «либертизму»², но есть необходимое (но отнюдь не достаточное!) условие последующей (далеко не скорой!) либертизации³.

Тезисы написаны в 1988 г. в качестве локальной исторической конкретизации «Обобщенного алгоритма всемирно-исторического процесса»⁴. Единственным источником данных тезисов является советская академическая «Всемирная история»⁵, которая, несмотря на известные идеологические издержки и прошедшие полвека, в данном аспекте, на мой взгляд, по-прежнему весьма информативна.

Конечно, для окончательных и подробных выводов необходимо привлечение более широкого и, главное, современного и непредвзятого научного материала. Однако прежде нужно разобраться с научной терминологией, так как «феодализм» и «капитализм» трактуются разными авторами и школами совершенно по-разному⁶.

Сокращения в тексте и на схемах:

Ф част. – частнособственнический феодализм;

Ф гос. пер.⁷ – первичный государственный феодализм;

Ф гос. втор. – вторичный государственный феодализм;

Р част. – частнособственническое рабовладение;

К част. – частнособственнический капитализм.

Поделитесь с Вашими друзьями:

ТЕМА 1. Введение в социологию

Социология. Буквально от лат. socius (товарищеский) и гр. logos (слово, учение). Наиболее общее определение социологии следующее: это анализ структуры социальных отношений в том виде, в каком она складывается в ходе социального взаимодействия. Большинство наук монопарадигмальны. Парадигма — общий способ видения мира, на основании которого определяется го, какого рода научной работой следует заниматься и какого рода теории считаются приемлемыми. Модель постановки и решения задач. Социология же в связи со сложностью многоуровневостью объекта ее изучения – общества является мультипарадигмальной наукой. Поэтому ни одно определение социологии не является исчерпывающим вследствие характерного для современного состояния данной дисциплины разнообразия концепций и направлений. Например, в зависимости от уровня изучения общества различают определения с точки зрения макро и микросоциологии. Так, для микросоциологов социология — научное изучение человеческого поведения и множественные сети интеракции социального окружения человека, которое влияет на это поведение. С точки зрения макросоциологии. социология — наука о развитии, становлении, функционировании социальных общностей и форм их самоорганизации: социальных систем, социальных структур и институтов.

Уровни социальной организации общества. Выделяют 6 уровней:

1. 
   первично — индивидуальный,
   

2. 
   межличностный,
   

3. 
   групповой,
   

4. 
   организационный,
   

5. 
   институциональный,
   

6. 
   социетальный.
   

Структура социологии. Выделяют теоретический, эмпирический уровни и социологические теории среднего уровня.

Функции социологии. Выделяют следующие:

теоретико-познавательная;

практическая;

идейно-воспитательная.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Уральский государственный профессионально-педагогический

университет

Институт социологии и экономики

Уральский государственный научно-образовательный центр

Российской академии образования

ПРОБЛЕМЫ ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ В ЗЕРКАЛЕ

СОЦИОЛОГИИ И ЭКОНОМИКИ

Тезисы докладов III межрегиональной

научной конференции

Екатеринбург 2000

Проблемы общественного развития в зеркале социологии и экономики: Тез.докл. III межрегион.науч.конф. Екатеринбург, 2000. 130 с.

В сборнике представлены тезисы докладов и выступлений по актуальным проблемам общественного развития. Большинство тезисов имеют социологический и экономический характер, вместе с тем отдельные тезисы выполнены в рамках философии, культурологии, политологии и истории. Тезисы посвящены памяти выдающегося российского и уральского ученого, профессора Л.Н. Когана.

Научный редактор Заслуженный деятель науки РФ, профессор, доктор философских наук Г.Е. Зборовский

© Уральский государственный

профессионально-педагогический университет, 2000

Представленные в материалах III научной конференции, посвященной памяти выдающегося российского и уральского ученого, академика, доктора философских наук, профессора Льва Наумовича Когана, тезисы докладов и выступлений ее участников касаются актуальных проблем общественного развития. Конференция стала традиционной, что не может не радовать, равно как и то, что, наряду с постоянно участвующими в ее работе исследователями и педагогами, среди выступающих и авторов тезисов появляются новые имена — молодых ученых, аспирантов, студентов. Это в полной мере соответствует духу и «букве» всей жизни и деятельности Л.Н. Когана, который всегда был окружен молодыми, работал с ними и для них. Как и в материалах прошлых конференций, здесь представлены результаты исследований многочисленных учеников Л.Н. Когана, писавших под его руководством книги и диссертации, учившихся у него в качестве студентов, аспирантов и докторантов.

Несмотря на то, что название сборника — «Проблемы общественного развития в зеркале социологии и экономики» (оно отражает содержание большинства тезисов, равно как и название института, который организует и проводит конференцию, а также публикует ее материалы), отдельные тезисы выполнены в рамках философии, культурологии, политологии, истории. Их публикацию мы считаем вполне оправданной потому, что творческие идеи Л.Н. Когана касались в полной мере развития именно этих наук.

В тезисах конференции представлены, помимо ученых, преподавателей, аспирантов, студентов Екатеринбурга, авторы из Перми, Уфы, Тюмени, Нижнего Тагила, Нижневартовска, что придает ей статус кон­ференции межрегионального уровня. Тезисы, опубликованные в сборнике материалов конференции, отражают следующие тематические рубрики: социология и общество; актуальные проблемы социально-экономического и политического развития российского общества; образование на пороге XXI в.; культура — личность — молодежь.

Значительная часть тезисов охватывает проблематику образования и воспитания. Полагаю, что это не случайно. Дело не только в том, что такие исследования сегодня широко распространены и в высшей степени актуальны. Немаловажное значение приобретает сегодня то обстоятельство, что конференция проводится в стенах Уральского государственного профессионально-педагогического университета — одного из молодых и вместе с тем ведущих педагогических вузов страны, где находится Уральский государственный научно-образовательный центр Российской академии образования.

Г.Е. Зборовский,

научный редактор сборника и председатель

оргкомитета конференции, Заслуженный

деятель науки РФ, профессор,

доктор философских наук

Поделитесь с Вашими друзьями:

Поделитесь с Вашими друзьями: