Месяц: Май 2018

В обыденной жизни под мышлением обычно понимают словесные рассуждения. В психологии это понятие имеет гораздо более широкое значение. Психологи называют мышлением любой психический процесс, с помощью которого человек решает стоящую перед ним задачу.

В жизни встречаются самые разнообразные задачи, и для их решения требуются разные виды мышления. Однако бывает, что одну и ту же задачу можно решать разными способами. Тогда человек избирает тот из них, который ему более привычен и удобен. Изучая способ действия человека при решении таких задач, можно установить, какой вид мышления у него лучше развит.

Виды мышления

Если задача решается с помощью логических рассуждений, то человек использует логическое мышление. Однако оно пригодно далеко не во всех случаях. Например, оно мало поможет, если задача состоит в том, чтобы наиболее удобным образом расставить мебель в комнате. В этом случае гораздо полезнее зрительно представить себе разные возможные варианты и сравнить их между собой. Такое мышление называют наглядно-образным или просто образным. Образное мышление — это решение задач с использованием наглядных представлений.

Существуют и другие виды мышления, соответствующие другим типам задач. Сталкиваясь с новой незнакомой задачей, способ решения которой заранее неизвестен, человек использует творческое мышление. Обычно в нем переплетаются логические и образные элементы, причем очень значительная роль принадлежит интуиции. В некоторых случаях приходится прибегать к наглядно-действенному мышлению. Его специфика в том, что оно в качестве необходимого элемента включает практические пробы. Про людей, у которых хорошо развит этот вид мышления, говорят, что у них «золотые руки».

В конце ушедшего 2011 года московское издательство URSS выпустило книгу под заголовком «библиотека журнала «Альтернативы» с названием: «Что такое социализм? Марксистская версия. Размышляя о марксизме» (см. М.: Книжный дом «Либроком», 2012). Своими размышлениями о марксизме на 616 страницах поделился доктор экономических наук, заведующий научно-исследовательской лабораторией по изучению рыночной экономики экономического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова Андрей Иванович Колганов.

В Предисловии А.И. Колганов отмечает, что изложенные им взгляды в значительной мере отражают позицию сторонников школы постсоветского критического марксизма (основатели Бузгалин А.В., Колганов А.И. и др.), которые группируются вокруг журнала «Альтернативы» (см. с. 11). Особенность сторонников критического марксизма состоит в том, что, наряду с критикой капитализма, они пытаются критиковать и сам марксизм, который, по их мнению, находится в глубоком кризисе (см. с. 53).

В книге в основном с позиций классического марксизма дан анализ истории возникновения и развития социалистических и коммунистических учений, основ марксизма, развития основных социалистических и коммунистических движений в XIX и в XX веке. В ней обстоятельно проанализированы и сформулированы причины крушения советской системы (см. гл. 39), на стр. 588 сделан марксистский вывод «о предпосылках социализма в России – но на этот раз только в рамках глобального социализма».

В целом анализируемый научный труд, безусловно, представляет собой событие в научной литературе левого движения. Но его значимость была бы еще выше, если бы не недостатки, которые в основном связаны с малоубедительной критикой тех или иных положений классического марксизма и его развитие с позиций буржуазных теорий.

Прежде всего, смущает указанная автором — «марксистом» причина, ради которой он создавал данное учебное пособие. В самом начале в кратком содержании, а затем в предисловии он повторяет: «Желание предложить российскому читателю учебное пособие, посвященное социализму, вызвано тем обстоятельством, что на российском книжном рынке литература такого рода практически отсутствует» (см. с. 2, 10). Создается впечатление, что Андрей Иванович, будучи заведующим научно-исследовательской лабораторией по изучению рыночной экономики, так проникся рыночными отношениями, что решил поработать не на просвещение левого движения, что вполне понятно не даст ему никакого «навара», а создать товар для рынка, в глубине души, видимо, рассчитывая на рыночную прибыль. Наверное, стремлением увеличить потребительную стоимость товара продиктованы тяжесть и наукообразие языка в книге, желание автора показать свои научные знания, а не разъяснить читателю марксистскую теорию коммунизма в доступном изложении. Соответственно установлены и цены на книгу. Например, в Москве в Доме книги на Новом Арбате она стоит в мягком переплете 400 р., а в твердом-560.

Впечатление о влиянии на автора рыночных отношений усиливает предупреждение на стр. 2 о том, что все права на это произведение защищены, что без разрешения владельца «никакая часть настоящей книги не может быть воспроизведена или передана в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами»… Таким образом, Андрей Иванович предупреждает о недопустимости посягательств на его интеллектуальную частную собственность, которая защищается ныне действующим российским рыночно-капиталистическим законодательством. Но его ли это собственность, если учебное пособие сплошь и рядом состоит из идей и мыслей основоположников классической марксистской теории коммунизма их последователей и критиков. А как с правами на их интеллектуальную собственность?

Вместе с тем попытки критического осмысления марксизма приводят его к вопиющим противоречиям. Так, на стр. 53 автор пишет, что марксизм в XX веке потерпел глубокий кризис, а уже на следующей странице утверждает: «Марксизм представляет собой первую и остающуюся до сих пор глубоко разработанную попытку теоретического осмысления проблем социализма на основе научного подхода». Однако человеку, знающему марксистскую теорию не понаслышке, совершенно очевидно, что кризис потерпел не марксизм, а его советская интерпретация. Автор сам убедительно это доказывает в главах 31 и 32.

Во введении отмечается, что «учебное пособие представляет собой изложение основ социалистической теории в марксистском ее понимании» (см. с. 12). Но после его прочтения убеждаешься, что это не совсем так. Некоторые основы классической марксистской теории коммунизма представлены в авторской редакции, далеко не тождественной классическому марксизму (см., например, с. 375-379, 422, 438). В книге иногда дается критика ряда положений классической марксистской теории коммунизма в советской интерпретации, выдаваемой за классический марксизм (см., например, с. 112).

Представляется, что вовсе не марксистскую позицию отстаивает автор на стр. 65, когда утверждает, что первичность материи по отношению к сознанию имеет однозначное толкование только в пределах основного вопроса философии. Из приведенного посыла вытекает, что за пределами основного вопроса философии сознание может быть первичным по отношению к материи, т.е. человеческое сознание может существовать без своей материальной основы-мозга, что общественное сознание может быть первичным по отношению к общественному бытию. Подобный гегелевский идеалистический налет лежит в основе некоторых дальнейших размышлений автора. Например, не порадовались бы классики, если бы были живы, узнав о том, что А.И. Колганов на стр. 150 своего «марксистского» произведения приписывает им анархо-бакунистскую идею, что частная собственность и основанное на ней классовое расслоение было следствием появления государства, а не наоборот. Но в «Происхождении семьи частной собственности и государства» Энгельс прямо утверждает: «Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самих столкновениях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает, таким образом, новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса». Приведенная цитата полностью опровергает доводы автора пособия. Исходя именно из этого посыла, классики в борьбе с анархо-бакунизмом в I Интернационале настаивали на том, что в ходе коммунистических преобразований прежде должна быть ликвидирована причина существования государства — частная собственность и классы, тогда государство отомрет само собой. Известно, что эту позицию классики отстаивали до конца своей жизни. Анархо-бакунисты же предлагали прежде уничтожить государство и бюрократию. Тогда, по их мнению, частная собственность и классовое расслоение ликвидируются сами. Борьба анархистов с марксистами привела к развалу I Интернационала.

Вместе с тем, необходимо отметить, что классики никогда не отрицали влияния надстройки на базис.

Разногласия с социал-демократами и анархистами по поводу судьбы государства в переходный к коммунизму период, а также опыт строительства государственного аппарата «Парижской коммуны» позволили Марксу сформулировать признаки государственности переходного периода. Маркс назвал такое пролетарское государство коммунальным полу государством. По его мнению, данная государственная конструкция исключала бы обюрокрачивание государственного аппарата и вместе с кооперированием населения служила бы мостиком для перехода к самоуправлению. Но об этом Андрей Иванович почему-то упоминает вскользь.

На стр. 183 он ставит «под вопрос основные тезисы материалистического понимания истории – об обусловленности производственных отношений уровнем и характером развития производительных сил и о закономерной смене способов производства под воздействием перехода производительных сил на качественно более высокую ступень». При этом он ссылается на известную особенность перехода от рабовладения к феодализму, который, якобы, не вписывается в формулу Маркса. Но в дальнейших рассуждениях автор, по сути, опровергает свои сомнения в правильности этого основополагающего положения классического марксизма.

На стр. 352 Андрей Иванович пытается оспорить правильность марксистского вывода о том, что пролетариат является могильщиком капитализма. «Этот тезис о пролетариате как ведущей силе коммунистической революции, — утверждает он, — находится, однако, в противоречии с фундаментальными положениями социально-экономического учения К. Маркса». Пролетариату отказывается в революционной миссии на том основании, что он, по мнению автора, «имеет с мелкой буржуазией генетическое родство. Пролетарий не только наемный работник, но и торговец – продавец своей рабочей силы и покупатель жизненных средств, не только торговец, но и мелкий товаропроизводитель – производитель товара «рабочая сила» (см. с. 294). Кроме того, Андрей Иванович, свой вывод обосновывает тем, что численность промышленного пролетариата постоянно сокращается. Зато ныне растет количество занятых в сфере услуг, а также в сфере выполнения творческих функций. Поскольку, по мнению критических марксистов, в постиндустриальном обществе (читай коммунистическом) сформируется экономика знаний, в которой будет превалировать творческий труд, постольку автор приходит к выводу, что в преодолении классовых перегородок, любого социального гнета сейчас заинтересована, только «часть работников, которая связана с выполнением творческих функций» (см. с. 396). Однако возникает вопрос, разве эта категория работников не продает свои способности к труду? К людям творческих профессий всегда относилась интеллигенция. Известна оценка В.И. Ленина революционности этого общественного слоя. Видя такое противоречие в своих суждениях, в конце концов, А.И. резюмирует, что «могильщиком капитализма» может стать как раз союз традиционного наемного работника (фабричного пролетария) и наемных работников сферы услуг с наемным работником нового типа – творческим работником». Но в марксизме все эти категории наемных работников подпадают под понятие «пролетариат» в широком смысле. О нем, как революционной силе, писал Энгельс еще в 1847 г. в «Принципах коммунизма». При этом промышленных рабочих, усвоивших марксизм, классики считали авангардом пролетариата потому, что их объединяет коллективный труд и общий интерес избавиться от эксплуатации. А тенденция к уменьшению численности промышленного пролетариата была выявлена классиками еще в их бытность. Вот такая «убедительная» критика марксизма!

Нельзя также обойти вниманием, по сути, буржуазную интерпретацию (см. с. 375- 379,437-443) сформулированного Ф Энгельсом в «Анти-Дюринге» положения о «скачке из царства необходимости в царство свободы». Автор «марксистского» пособия и сторонники критического марксизма видят скачек в царство свободы в освобождении большей части людей от производительного труда. По их мнению, в постиндустриальном обществе (читай при коммунизме) большинство населения будет занято в сфере творческого труда, в так называемой экономике знаний, т.е. будет свободно от необходимого материального производства, а меньшая часть будет заниматься этим производством, т.е. трудом необходимым. Выходит, останется общественное разделение труда на труд умственный и физический, труд необходимый и свободный. О каком коммунизме, т.е. социальном равенстве, а, следовательно, и справедливости в этом случае может идти речь, если первые будут эксплуатировать вторых? Не говоря уже о физической деградации одних и умственной – других. Поэтому классики решали проблему иначе. Они считали, что в коммунистическом обществе производительным, необходимым трудом должны будут заниматься все индивиды, достигшие определенного возраста, в условиях действия закона перемены общественного труда. При этом исчезнет противоположность промышленного и сельскохозяйственного труда, труда умственного и физического, творческого и рутинного, управленческого и управляемого, так как одни и те же люди, получив широкую специализацию, будут заниматься всеми этими видами труда поочередно. По этой причине, а также в виду развития робототехники время необходимого труда значительно сократится. В свободное время человек будет развивать свои физические, умственные и творческие способности. По обоснованному мнению классиков, только преодоление действия закона общественного разделения труда, планомерное бестоварное производство и планомерное распределение при высокоразвитых производительных силах сделает людей общественно равными и свободными от господства над ними рыночной стихии. Тогда они перестанут быть рабами ими же самими созданных производственных отношений. Тогда они сами станут их господами. В этом и будет заключаться «скачек из царства необходимости в царство свободы».

Необходимость преодоления общественного разделения труда в ходе коммунистического развития и, прежде всего, через включение в действие закона перемены общественного труда является одним из ключевых положений классического марксизма. Но в учебном пособии об этом нельзя найти ничего вразумительного. Более того, на стр. 82 автор общественное разделение труда выводит из специализации, тогда как марксизм отождествляет общественное разделение труда с частной собственностью. В «Немецкой идеологии» классики прямо записали, что разделение труда и частная собственность – это тождественные выражения.

Эти и другие немарксистские положения позволяют усомниться в том, что в учебном пособии изложена марксистская версия развития общества в период после капитализма, называемого автором социализмом.

Касаясь термина «социализм», необходимо напомнить, что классики отказались от него еще в 1847 г. при написании Манифеста коммунистической партии. В Предисловии к его английскому изданию 1888 года читаем: « И все же, когда мы писали его, мы не могли назвать его социалистическим манифестом…, в 1847 г. социализм был буржуазным движением, коммунизм — движением рабочего класса. Социализм, по крайней мере, на континенте, был «респектабельным», коммунизм – как раз наоборот. А так как мы с самого начала придерживались того мнения, что «освобождение рабочего класса может быть делом только самого рабочего класса», то для нас не могло быть никакого сомнения в том, какое из двух названий выбрать. Более того, нам и впоследствии никогда не приходило в голову отказываться от него».

Буржуазный термин «социализм», с первой фазой коммунизма отождествил В.И. Ленин в сентябре 1917 г. в книге «Государство и революция». И по отношению к России он не ошибся, так как представлял в переходный период советское государство «буржуазным, но без буржуазии». Так оно и оказалось. В этой связи совершенно очевидно, что термин «социализм», которым постоянно пользуется автор учебного пособия, носит буржуазный оттенок. Соответственно в нем дана не марксистская, а скорее буржуазная версия будущего коммунистического общества.

В заключении необходимо отметить, что критическое отношение к классическому марксизму привело автора в конце книги (см. с. 607) к печальному выводу, что слабость левой части политического спектра «коренится в отсутствии ясного нового левого проекта- контркапиталистического проекта – и, соответственно, в недостатке новой левой идеи и теории». Возникновение нового радикального левого проекта автор ожидает не менее чем через 10 лет (см. с. 609). Мы же, сторонники классического марксизма, полагаем, что слабость левого движения коренится в забвении и искажении основополагающих начал классической марксистской теории коммунизма. Поэтому мы не собираемся ждать 10 лет. Мы считаем радикальным левым контркапиталистическим проектом именно эту теорию, очищенную от творческих интерпретаций как слева (советский мелкобуржуазный творческий марксизм), так и справа (критический буржуазный марксизм). Внедрение этого проекта в сознание ныне революционизирующихся масс, по нашему мнению, является задачей № 1 теоретической борьбы левого движения против капитализма. И огромным подспорьем в этой борьбе могло бы быть учебное пособие А.И. Колганова, если бы не отмеченные попытки буржуазного толкования ряда положений марксистской теории.

Кандидат юридических наук В.И. Дьяченко 09.01.2012 г.

Раздел 1. Общие основы экономического развития

Цель и задачи раздела

Тема 1.1. Исходные понятия

экономической теории

1.1.1. Структурообразующие компоненты общества

Основой жизнедеятельности человека является производство.

Производство – это целесообразная деятельность людей, в процессе которой человек воздействует на предметы и силы природы в целях создания продуктов для удовлетворения потребностей.

Всякое производство включает в себя три основных структурообразующих компонента: предметы труда, средства труда и действующую рабочую силу (труд).

Предметы труда – это то, на что направлен труд человека, что составляет материальную основу будущего продукта. Структура предметов труда представлена на рис. 1.

Рис. 1

Средства труда – это комплекс вещей, с помощью которых человек воздействует на предметы труда с целью получения будущего продукта. Структура средств труда представлена на рис. 2.

Совокупность предметов и средств труда составляет понятие средства производства или вещественные факторы производства. В условиях товарно-денежных отношений они выступают как производственный капитал.

Сущностную основу производства составляет труд – действующая рабочая сила.

Рабочая сила — это совокупность физических и умственных способностей человека, которые используются для производства благ и услуг. Рабочая сила выступает в качестве личного фактора производства, в условиях рыночной экономики – как человеческий капитал.

Работники и материально-вещественные факторы производства, необходимые для преобразования веществ природы в продукты, в своей совокупности и взаимодействии составляют производительные силы общества.

Рис. 2

В производстве люди вступают в отношения не только с природой – они соединяются для совместной деятельности и взаимного обмена результатами деятельности. Экономические (производственные) отношения – объективно необходимые взаимосвязи между людьми в процессе организации и осуществления трудового воздействия на природу и использования его результатов.

Единство и диалектическое взаимодействие производительных сил и экономических отношений составляют способ производства (см. рис. 3, 4.). Развертывание противоречия между производительными силами и экономическими отношениями приводит к изменению способа производства (от первобытно-общинного к рабовладельческому, затем – к феодальному и капиталистическому).

Рис. 3

Рис. 4

Существенная роль в этом процессе принадлежит надстройке.

Надстройка – система политических, идеологических, правовых, религиозных, семейных и прочих отношений между людьми.

ЖАКУПОВА Гульнара Александровна

ВЗАИМОСВЯЗЬ УЧЕБНЫХ ДИСЦИПЛИН

КАК СРЕДСТВО

ЛИЧНОСТНО-ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО

РАЗВИТИЯ БУДУЩЕГО УЧИТЕЛЯ

(на примере подготовки учителя

естественнонаучного профиля)

13.00.08 – теория и методика

профессионального образования

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата педагогических наук

Волгоград — 2011

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального

образования «Волгоградский государственный

социально-педагогический университет».

Научный руководитель — чл.- кор. РАО, доктор педагогических наук,

профессор Сергеев Николай Константинович

(ФГБОУ ВПО «Волгоградский государст-

­венный социально-педагогический универ-

ситет»).

Официальные оппоненты: доктор педагогических наук, профессор

Арнаутов Владимир Владимирович (ГОУ

ВПО СПО «Михайловский профессиональ-

­но-педагогический колледж», г. Михай-

ловка Волгоградской области);

кандидат педагогических наук, доцент

Шелестова Людмила Васильевна (ФГБОУ

ВПО «Волгоградский государственный

аграрный университет»).

Ведущая организация — ФГАОУ ВПО «Южный федеральный уни-

верситет».

Защита состоится 25 января 2012 г. в 12.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.02 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волго­град, пр. им. В. И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волго­градского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещён на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www. vspu.ru 23 декабря 2011.

Автореферат разослан 23 декабря 2011 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета А. А. Глебов

Диссидентская коммуникация: особенности понятия и методов исследования (на примере УССР 1960–1980-х гг.)

В Советской Украине, как и во всем СССР, диссидентская коммуникация отображала связь между интеллигенцией и официальною властью в информационном поле. Художественные, публицистические произведения, протестные документы тиражировались вне авторского контроля в процессе распространения среди читательской аудитории.

Диссидентская коммуникация создавалась и распространялась в основном в Киеве и Львове, в областях в УССР с помощью спецкоров самиздатовских журналов, распространителей листовок, надписей на стенах государственных учреждений и ​​т. п. Активисты диссидентского движения фигурировали в деле КГБ УССР «БЛОК»: И. Дзюба, В. Черновил, Е. Сверстюк, М. и Б. Горыни, Н. Светличная, И. Гель. С помощью самиздата диссидентская коммуникация распространялась в виде петиций, обращений, жалоб, протестов, просьб, сообщений, заявлений в официальные инстанции. Сообщения самиздата о репрессиях интеллигенции, политзаключенных передавались на радио «Свобода», «Голос Америки», «Радио Ватикана», «Би-би-си», отправлялись информационному агентству «Рейтер», в издания стран Западной Европы и США. Если на территории Советской Украины самиздат и изготовление диссидентских текстов не получили широкого распространения среди массовой аудитории с учетом доминирующей модели власти, цензуры и преследований, то трансляция альтернативной информации с помощью зарубежных СМИ охватывала достаточно большую аудиторию, которая стихийно формировалась в 1960–1980-е гг .      

Еще одна особенность диссидентов Советской Украины, что они создавали свои ячейки (например, Клуб Творческой Молодежи, хор «Гомин», клуб «Пролисок»), где действовало информационное пространство. Акцент делался на проблемах, которые не освещались в официальной прессе, героях самиздатовских произведений (репрессированных, политзаключенных, запрещенных авторов).

Защита украинского языка и культуры, борьба за гражданские свободы и права, национальная политика СССР были основными темами самиздата. Устные выступления, речи, доклады диссидентов появлялись в рукописях, печати, магнитофонных записях («магнитиздат»). Также стали популярны протестные обращения, ходатайства, заявления, открытые письма как «устный» самиздат. Публицистика существовала в виде правозащитных документов, самиздатовских книг И. Дзюбы «Интернационализм или русификация?», В. Черновила «Горе от ума (портреты двадцати «преступников»)», «Правосудие или рецидивы террора?», Е. Сверстюка «По поводу процесса над Погружальским», полемических эссе В. Мороза «Среди снегов», «Хроника сопротивления», «Моисей и Датан».

Киевский диссидент В. Некрасов поддерживал связи с российскими диссидентами, в частности А. Сахаровым, В. Солженицыным. Передавал материалы за границу. Распространял российский литературный самиздат (произведения В. Солженицына, И. Бородского, Б. Постернака, О. Мандельштама).

Диссидентская коммуникация в тоталитарном обществе использует нетрадиционные, альтернативные каналы передачи и источники информации, не подлежит цензуре.

Понятие «диссидентская коммуникация» рассмотрим в пределах научной отрасли социальных коммуникаций. Вообще термин «коммуникация» насчитывает 126 определений. В. Иванов считает: «Некоторые ученые рассматривают коммуникацию только как канал обмена сообщения или средство общения. Другие необоснованно расширяют это понятие, включая в него все взаимосвязи в природе и обществе. Существует взгляд, что коммуникация – это одностороннее, однонаправленное общение» [1, с. 50]. Учитывая виды каналов коммуникации по В. Иванову, диссиденты использовали не только самиздат (журналы, листовки, официальные заявления), но и средства массового воздействия (художественную литературу, творческие кружки, участвовали в организации митингов в 1980-х гг.).

Коммуникация функционирует, циркулирует в обществе и имеет определенные особенности. В частности, Т. Парсонс утверждает, что процессы коммуникации влияют на реципиентов сообщений, хотя оставляет открытым вопрос, насколько степень этого воздействия соответствует намерениям коммуникаторов. «То, что вкладывается в сообщение, может стимулировать в некотором смысле ответ как результат коммуникации. Однако неудачный ответ также возможен как альтернатива, особенно если сообщения относятся к массовым коммуникациям (например, напечатано в газете)» [2]. Его ученик Н. Луман более детально изучал коммуникацию как явление, в частности медиакоммуникации. Он считал, что коммуникация является основой общества «социальные системы образуются исключительно благодаря коммуникации» [3]. Рассматривая публичные коммуникации, Н. Луман определяет соотношение власти и коммуникации, причем власть оказывается одним из таких средств коммуникации, а коммуникация представляет действительность, где можно говорить о феномене власти. Н. Луман понимает власть как средство коммуникации и видит основным условием осуществления власти «постоянный переход от производства неопределенности к ее устранению» [3].

Г. Почепцов пишет, что социальные коммуникации «настроены на управление социальными системами, имея для этого как краткосрочный (тактический), так и длительный (стратегический) инструментарий. Образование, библиотеки или наука как стратегический инструментарий поддерживают доминирующие модели мира, принадлежащих данному виду общества»[4, с. 19 – 26].

 «Под социальными коммуникациями необходимо понимать такую ​​систему общественного взаимодействия, которая включает определенные пути, способы, средства, принципы установления и поддержания контактов на основе профессионально-технологической деятельности, направленной на разработку, производство, организацию, совершенствование, модернизацию отношений в обществе, которые состоят между различными социальными институтами, где, с одной стороны, в качестве инициаторов общения чаще всего выступают социально-коммуникационные институты, службы, а с другой – организованные сообщества (социум, социальные группы) как полноправные участники социального взаимодействия», – объясняет В. Ризун [5, с. 7]. Он понимает социальную коммуникацию как взаимодействие с социально определенными группами людей.

А. Холод определяет социальные коммуникации как «отрасль знаний, изучающая организационно упорядоченную систему документов, их массивы, продукты средств массовой коммуникации и информационные технологии, обеспечивающие реализацию информационных процессов и намерений при непосредственном участии членов коммуникативного процесса» [6, с. 35].

Л. Осадчая определяет так: «Социальная коммуникация является плоскостью выражения смыслов, которые корректируют жизнь социума на уровне всех ее проявлений» [7, с. 11]. По ее мнению, социальная коммуникация соотносится со смыслом как аксиологическим полем функционирования определенной социальной группы. Поэтому последствия столкновения и борьбы смыслов создают дискурсивные практики (на уровне столкновения не фактов, а ценностей), имеют мировоззренческие последствия. В этом ключе столкновения официальной и запрещенной (диссидентской) коммуникации приводит к изменению смыслов, часто – на противоположные, а также к рефреймингу.

Словарь иностранных слов дает определение понятия диссидента: (от лат. Dissidens) – лицо, активно не признающее официальную государственную доктрину или идеологию [8]. Чаще всего диссиденты появляются в гомогенном обществе типа советского, где существуют социальные конфликты. В 1970-е гг. словом «диссиденты» стали называть людей в СССР, которые открыто выражали несогласие с общепринятыми нормами, признанными в стране, и подтверждали свою позицию определенными действиями. Также диссидентами называли людей, которые брали участие в подпольной борьбе с правящим политическим режимом, в том числе информационно-коммуникативной. Причем одной из важных задач было распространение альтернативной информации, обмен информацией с Западом.

«Диссидентство представляло собой организационно неоформленное, политически неоднородное движение открытого, идейно-нравственного протеста советской интеллигенции против советской системы» [9]. Но, надо отметить, что это движение создавалось и действовало с помощью коммуникации.

Альтернативная пресса являлась формой выражения общественного инакомыслия: «Это печать распространения и пропаганды идей, несовпадающих с официальной, господствующей точкой зрения на события в различных сферах человеческой деятельности» [10].

Итак, диссидентская коммуникация – это социальная коммуникация, которая зарождается и функционирует в закрытом типе общества, в государствах с авторитарным/тоталитарным политическим режимом; имеет собственный инструментарий, способы, средства, принципы, методы распространения альтернативных или запрещенных официальной доминантной властью информации, знаний и идей.

Диссидентская коммуникация находится на стыке наук: истории, литературоведения, философии, политологии, социологии, психологии, обществоведения, культурологии, журналистиковедения. Диссидентское инакомыслие и альтернативные медиа зарубежные ученые рассматривают в таких областях знаний: социология культуры, социальная антропология, социальная история, социальная философия.

Диссидентскую коммуникацию исследовали ученые из разных областей знаний. В частности, рассматривали А. Грамши, Г. Лукач, Т. Адорно, М. Хоркхаймер, Г. Маркузе, Р. Барт, Г. Моска, М. Фуко, Р. Мертон, Э. Ноэль-Нойман, Х. Арендт, Ю. Хабермас, А. Гоулднер, С. Давыдов, И. Суслов, А. Оришич. Историки также уделяли внимание коммуникации в контексте диссидентского движения: Л. Алексеева, И.Майстренко, И. Клейнер, Б. Кравченко, И. Лысяк-Рудницкий, В. Баран, Г. Касьянов, А. Русначенко, А. Бажан, Б. Захаров, В. Деревинский, И. Романкина, Л. Королева, А. Федулов. Самиздатовская активность исследовали А. Блюм, А. Струкова, С. Ушакин, О. Обертас, А. Спанатий, влияние иностранных радиопередач и их «глушения» – С. Микконен, Ф. Кайнд-Ковач, Дж. Лобов, Дж. Сосин, Т. Горяева, И. Утехин, Е. Финкельштейн, особенности альтернативных медиа – Л. Тимофеева, А. Струкова, И. Брага.

Инакомыслие определяется как сопротивление подчиненных групп властному контролю. Диссидентская коммуникация в представляет собой производство альтернативного знания в процессе общественного взаимодействия. Явление диссидентской коммуникации может быть совмещено с таким конструктом, как «схемы интерпретации реальности» (фреймы), которые определяют сопротивление протестной группы доминирующей системе в информационном пространстве. [11]

В тоталитарном государстве срабатывала цензура против альтернативных знаний. М. Либики разработал модель замка и модель рынка по отношению к внешним информационным шумов. Причем в первом случае государство защищается от информационных атак, сооружая «стену», во втором – информация «переваривается» обществом и не считается опасной. В СССР использовался первый вариант, который прославился как «железный занавес». [12]

Методологической основой исследования является использование качественных методов журналистиковедения (исторический, библиографический, журналистский анализ текста, контент-анализ).

Исторический метод используется при обработке писем, документов, журналов самиздата, мемуаристики, исторической литературы.

Журналистский анализ текста применяется с целью выделения специфики тематики и жанров самиздатовских журналах 1960 – 1980-х гг.

Контент-анализ информационных сообщений КГБ УССР помогает определить методы информационной борьбы диссидентов с доминирующей информационной моделью в стране, методы воздействия на общественное мнение.

Диссидентскую коммуникацию необходимо учитывать при подготовке лекций к дисциплинам «История журналистики», «Теория и история социальных коммуникаций», «Публицистика».

Итак, к чертам диссидентской коммуникации можно отнести: анонимность автора или открытое авторство с другими подписантами; нечеткая периодичность выхода информационного продукта; не очерчены количественно-качественные показатели массовой аудитории; распространение или трансляция диссидентской коммуникации происходит стихийно. Диссидентская коммуникация является малоисследованным явлением и требует рассмотрения в рамках социальных коммуникаций.

Диссидентская коммуникация как альтернативный источник информации в УССР, несмотря на препятствия, «глушения», репрессии, столкновения с доминирующей моделью информации, влияла на советское информационное пространство. Нисколько распространение альтернативной информации с помощью самиздата, в частности журналов «Украинский вестник» и «Хроники текущих событий», сколько их текстов на коротковолновых запрещенных радио было результативным. Специфика диссидентской коммуникации в УССР заключалась в охвате территории республики и оперативном информировании за рубежом.

Перспективой исследования являются: во-первых, диссидентская коммуникация, которая осуществлялась с помощью коротковолновых радиостанций и имела рассредоточенную массовую аудиторию, во-вторых, исследования сетей коммуникаторов в тоталитарном государстве, которые создали эффективные альтернативные потоки информации и знаний, оперативно собирали информацию, имели достоверные источники и обнародовали, обрабатывали и распространяли их, в-третьих, проведение аналогии и сравнений методов борьбы с альтернативными медиа в советские времена и настоящем.