Сергей Филатов Быть или не быть переменам в России?

Сергей Филатов

Быть или не быть переменам в России?

Сегодня в России опять тревожно: какие-то силы и вне- и внутри начали жестокую схватку накануне предвыборной борьбы за президентское кресло. Уже никому не кажется надуманным тот факт, что серия убийств банкира А.Козлова, журналистки А.Политковской, бывшего сотрудника ФСБ А.Литвиненко, отравление Е.Гайдара – находятся в одной цепи. Эта война разразилась вне общества, без его участия. Тем она страшнее. Потому что, похоже, разыгрывается по какому-то продуманному сценарию. И причина здесь не в том, что В.Путин построил внеконституционный авторитарный режим, ограничил свободы и права человека, вторгся в рынок и проводит политику захвата государством наиболее доходные отрасли экономики. Думаю, что дело не в этом. Здесь что-то другое. Но совершенно очевидно, что могут действовать две силы: одна (скорее всего, находящаяся за рубежом), которая хочет смести В.Путина с президентства. Другая (скорее всего, находящаяся в России) — хочет его сохранить на третий срок.

А что же происходит в обществе? Каковы настроения людей? Каково их отношение к переменам в России? Какими им быть в их ожидании? Чтобы понять это, социолог Александр Ослон, предложил и рассмотрел эту трудноуловимую субстанцию, как «ми­роощущение» разных социальных групп на­ших соотечественников по возрастному признаку, по поколениям. Почему именно по поколениям? Пе­ремены — это то, как завтрашний день прогнозируется и видится в отличие от сегодняшнего, и как в него смотрят молодые или немолодые глаза наших граждан.

Люди, одновременно входящие в боль­шую жизнь, сталкиваются пример­но с одним и тем же миром, они на­ходятся примерно в одних услови­ях. Потом они развиваются по разным траек­ториям — в зависимости от того, к чему они оказались готовы. Люди, которые окончили шко­лу, и вошли в мир с 1992-го и по 1999-й год, столкнулись с одним миром. Окончившие школу в 2000 году и далее — с другим. Еще более рази­тельна разница для людей, окончив­ших школу с 1985-го по 1991-й год. Они входили в советский мир, кото­рый был уже на излете. Там было то, чего никогда не было до, и то, что полностью исчезло после 1992-го.

Итак, какие поколения рассматриваются? Начиная с 2000-го — путин­ское поколение; с 1992-го — ельцин­ское; с 1985-го — горбачевское; (с 1977-го — сусловское. Это поколение вошло в мир, главной характеристикой которого был крепнущий маразм). С 1969-го — брежневское поколение, которое входило в мир развитого социа­лизма. То был последний этап отно­сительно здорового Советского Со­юза. Тогда казалось, что у СССР впереди очень много времени — сплошь и рядом звучала аналогия с Византи­ей, которая загнивала 300 лет. 1961-1968-й – гагаринское поколение, первое поколение, родив­шееся после войны, ее следы уже были залечены, происходили пере­мены. Наиболее важным сим­волом было освоение космоса. Все говорили о «физиках и лириках». 1953-1960-й — хрущевское поколе­ние. До 1952-го – сталинское поколение, страной правил И.Сталин.

Каждые 8 лет происходили радикальные изме­нения окружающего мира — и именно в этот момент в него вхо­дила группа молодых людей и начи­нала жить.

Путинское поколение составля­ет 14% населения. Это достаточно весомая доля, и она возрастает, в 2002 году их было 6%. Это поколение самое молодое, самое здоровое, самое неопытное, самое романтичное. Но есть у этого поколения и то, что радикально отличает его от предыдущих. Первое — в них нет ничего советского. Они иногда присоединяются к хору тех, кто но­стальгирует по советскому, — но это умозрительная позиция, это не их жизнь. Поэтому их ностальгия для живших в советское время — наивная поэтизация того, чего не было. Мы так же поэтизируем вре­мена Серебряного века или взятия Трои, времена становления мифа. Второе — для них абсолютно естественно то, что для бывших совет­ских людей представляется дости­жением — Интернет, мобильный те­лефон, пластиковые карточки, ав­томобили, глянцевые журналы, за­граница… Они вроде бы носталь­гируют, но в их голове не может уложиться представление о ситуа­ции, в которой этого нет. Так же ельцинское поколение не может представить себе жизнь, в которой нет телевизора. А брежневское по­коление помнит, как в доме по­явился первый телевизор. Это на­кладывает отпечаток на все пред­ставление о жизни.

Вообще в периодах, которые выделяются в истории последнего времени, идеи и вещи сильно пе­ремешаны. Ельцинское поколение — это люди, которые в начале своей взрослой жизни взяли в руки дол­лар. А когда человек, скажем, брежнев­ского поколения в первый раз дер­жал в руках доллар, это было собы­тие символической важности. Символическая составляющая, разумеется, коррелирует с физиоло­гической. Молодые автоматически видят мир оранжевым, пожилые — фиолетовым.

На вопрос: «Как вы считаете, в целом сегодня Россия развивается в правильном или не­правильном направлении?», в сред­нем 42% отвечает, что в правиль­ном. Сталинское и хрущевское по­коления: положительно отвечает 30%. Дальше — нарастание: гагаринское — 34%, брежневское — 39%, горбачевское — 48%, ельцинское — 50%, путинское — 59%.

А вот чисто мировоззренческий вопрос: «Как вы считаете, сегодня следует или не следует стремиться к тому, чтобы российское общество было похоже на западное общест­во?». И здесь та же закономер­ность — доля положительных отве­тов от поколения к поколению уве­личивается от 16% у сталинского до 48% у путинского. Здесь присутствует не только врожденный оптимизм молодых. Это еще и в принципе позитивный взгляд молодых на сегодняшнюю Россию.

И еще: «Как вы полагаете, от чего в большей мере зависит ваше мате­риальное положение — лично от вас или от не зависящих от вас обстоя­тельств?». Здесь отличия фантастические, их нельзя объ­яснить без привлечения социо­культурных факторов. В нашем мире нормой, гораздо более рас­пространенной, чем в мире совет­ском, является опора на свои силы. Просто потому, что слишком мало защиты, гарантий извне. Для ста­линского и хрущевского поколений ответ «от меня самого» — 10-11%, а для путинского — 52%. Для горбачевского — 41%. Когда они закончи­ли школу, была сумятица. Это не только биология. Это адаптация к новому миру.

Возьмем вопрос, который меньше имеет отношение к биоло­гии, больше — к ментальной жизни: «Одни люди стремятся иметь как можно больше денег. Дру­гие не стремятся к этому. А лично вы стремитесь или не стремитесь иметь как можно больше денег?» Положительный от­вет у сталинского поколения — 22%, у хрущевского — 31%, у гагаринского — 55%, у путинского — 87%.

В разное время в стране домини­рует тот или иной дух. Сегодня это дух денег. Очень много людей ог­ромное значение придают деньгам, эмоционально к ним относятся. Тео­рия существующего мира для этих людей основана на количестве денег — или сильно с ним коррелирует. Этот дух доминировал не всегда. Но мы все обязательно рекрутируемы какими-то теориями, объясняющи­ми этот мир, сквозь которые мы его рассматриваем, придавая значение тем или иным аспектам. Молодой человек видит то, что не видит по­жилой.

Человек на протяжении всей жизни сталкивается с необходимос­тью освоения нового. Но чем ближе к концу, тем это тяжелее, тем больше сопротивления уже освоенного. По­чему 92-й год стал переломным? Тогда ВСЕ население было вынуждено заново осваивать новую реальность. Ясно, что это освоение проще давалось молодым, чем пожилым. Завтра настолько радикально отличалось от вчера, что вся страна превратилась в подростков, которые заново осва­ивают реальность. А путинское по­коление ЕЕ уже не осваивало как не­что радикально отличающееся от прошлого. Для них это естествен­ным образом существующий мир. Несомненная и бесспорная структу­ра. Путинское поколение — первое, которое избежало этого перелома. Этим оно радикально отличается от всех предыдущих.

Но если молодежь больше всех одобряет нынешнюю жизнь — не значит ли это, что у них нет стимула к изменению этой жизни? Не может ли эта стабильность постепенно стать застоем, как это не раз у нас бывало? В сегодняшнем представлении людей в совет­ское время было много правильно­го и много неправильного. В 90-е — было много неправильного и мало правильного. В нынешние годы — много правильного, но есть непра­вильное. Правильное требует ста­бильности, неправильное — пере­мен. Почему в 90-е было так много неправильного? Перемены были непредсказуемые и слишком час­тые. Соот­ношение порядка и беспорядка было абсолютно в пользу беспо­рядка. А вот в нынешней жизни много правильного по сравнению с 90-ми годами. Потому что в ней есть структура. И она не мешает саморе­ализации.

Вопрос: «Если говорить о вас лично — вы чувствуете или не чувствуете себя свободным челове­ком?» 68% из путинского поколения чувствуют себя свободными людь­ми. Удовлетворенность и оптимизм присущи сегодня молодым не толь­ко потому, что они молоды, но и потому, что это их родной мир — он устроен так, что они видят в нем будущее для своего жизненного проекта. 48% путинского поколения заявляют, что они строят планы на ближайшее и на отдаленное буду­щее. И 40% — только на ближайшее. Горбачевское поколение — 35% стро­ят планы и на ближайшее, и на отда­ленное будущее, 49% — только на ближайшее. Корреляция протяжен­ности жизненных проектов с поко­лениями еще раз показывает, что это не только физическое. Молодым этот мир нравится. Они хотят, что­бы структура не менялась: перемены мешают их жизненному проекту. Есть корреляция между моим успе­хом и успехом страны — чем более успешна страна, тем больше вероят­ность моего успеха.

Но стране нужно меняться и субъ­ектом изменения должна быть молодежь. В свете того, что молодежь довольна больше всех, возникает вопрос, может ли она быть этим субъектом перемен? Есть соотношение правильного-неправильного. Ни один нормаль­ный человек не хочет изменения правильного. Молодежь больше других довольна, потому что она больше, чем другие, видит этого правильного. Но это совсем не оз­начает, что она не склонна к инно­вациям. На любое правильное есть еще более правильное. Есть непра­вильное, которое заведомо надо из­менить, и есть правильное, которое должно быть усовершенствовано.

И все же у каждого поколения вырисовываются свои проблемы.

На вопрос: «Укажите основные про­блемы, которые вас беспокоят, мешая жить вам и таким людям, как вы», 18-30 летние считают: алкого­лизм, невозможность найти хорошую работу, наркомания, нехватка и дороговизна жилья, недоступность или высокая стоимость образова­ния. Понятно, что молодого челове­ка волнует его устройство в жизни:

образование и жилье. 36-54-летние: бюрократия, произвол чиновников,

коррупция в региональной власти и правоохранительных органах. Не­

четкость правил приводит к невоз­можности планировать, а это меша­ет тем, кто хочет реализовать свои силы. Наконец, люди старшего возраста — им тоже нужны перемены, но связанные исключительно с со­циальной заботой о них. Пожилые, например, гораздо более равнодушны к ценам на жилье, чем люди бо­лее молодого возраста.

В свое время перемены все пони­мали примерно одинаково. Сейчас это понимание дифференцирован­но.

Вот в свете сказанного нужно рассматривать и предстоящие 2007-2008-й годы. Годы, когда пройдут выборы президента и Госдумы в России. Будет ли это опять вехой или нет, ответа пока нет. Будем наблюдать. Но то, что вокруг разворачивается непримиримая, порой кровавая борьба – это факт. Есть силы, которые хотят, чтобы Путин ушел, есть – и немалые, — которые хотят его оставить. И те, и другие понимают, что если произойдет изменение Конституции, то срок президентства, как и в СССР для генсекретарей КПСС, практически будет пожизненным.

Поживем – увидим, встанет ли Россия на рельсы демократии, или окончательно скатится на путь авторитаризма…

Поделитесь с Вашими друзьями: