Месяц: Ноябрь 2019

Вечна ли Вселенная?*

 Даныльченко П.

ГНПП «Геосистема», г. Винница, Украина

Контакт с автором: pavlo@vingeo.com

www.pavlo—danylchenko.narod.ru

Показана возможность избежания сингулярности Большого Взрыва а, следовательно, и гарантирования вечности Вселенной не только в будущем, но и в прошлом. Реальность вечности Вселенной подтверждается результатами наблюдений далеких сверхновых звезд и основывается на отсчете космологического времени в несопутствующей веществу системе отсчета, в которой по гипотезе Вейля галактики расширяющейся Вселенной квазинеподвижны.

Введение

Космогонические вопросы «вечности» и «бесконечности» Вселенной будоражили умы философов и астрономов (астрологов) издревле. Обращение к ним можно найти в древнеиндийских «Ведах», «Махабхарате», «Авесте» и в произведениях античных авторов. Наиболее важную роль в истории философии и космологии все же сыграли «антиномии», сформулированные Кантом в своем главном труде – «Критике чистого разума»:

Тезис. Мир имеет начало во времени и ограничен также в пространстве.

Антитезис. Мир не имеет начала во времени и границ в пространстве; он бесконечен и во времени и в пространстве [1, стр. 404-405].

Нестационарные решения уравнений гравитационного поля общей теории относительности (ОТО), найденные Фридманом [2, стр. 280], а также гипотеза Большого Взрыва Вселенной, выдвинутая Гамовым, казалось бы «сдвинули чашу весов» в пользу конечности «возраста» Вселенной. Тем более что обнаруженное астрономами смещение длин волн излучения далеких галактик в красную область спектра и установленная Хабблом линейная зависимость от расстояния скорости удаления от наблюдателя галактик расширяющейся Вселенной, казалось бы, тоже подтверждали это. Однако сразу же возникли принципиально не имеющие ответа философские вопросы: «А что же было до этого Большого Взрыва?» и «В чем размещалось до этого и расширяется сейчас изначально сжатое в точку пространство?»

________________________________________

*Доклад на II Международной научной конференции «Философия космизма и современная авиация», 7-8 апреля 2005, Киев

Поделитесь с Вашими друзьями:

ДЖОН АТАНАСОВ — СОЗДАТЕЛЬ ПЕРВОГО В МИРЕ ПРОЕКТАЭЛЕКТРОННОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ МАШИНЫ

Сендов Бл.Х.

Болгарская академия наук, София, Болгария

Розов Н.Х.

Московский государственный университет, Москва, Россия

Наше высокое собрание названно «Компьютеры в Европе: прошлое, настоящее и будущее. Международный симпозиум по истории создания первых ЭВМ и вкладе европейцев в развитие компьютерных технологий». В этой связи нам представляется очень уместным и чрезвычайно своевременным обратить внимание уважаемых коллег на тот факт, что ПЕРВЫЙ В МИРЕ ПРОЕКТ ЭЛЕКТРОННОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ МАШИНЫ ИМЕЕТ ЕВРОПЕЙСКИЕ ГЕНЕТИЧЕСКИЕ КОРНИ.

Имя Джона Атанасова до сих пор мало знакомо широкой публике, интересующейся проблемами науки и техники. Более того, еще сравнительно недавно оно оставалось неизвестным даже инженерам и математикам — специалистам по конструированию, эксплуатации и использованию вычислительной техники. Лишь совсем недавно был документально подтвержден и официально признан приоритет Дж.Атанасова как автора проекта первой в истории вычислительной машины на электронных лампах. Именно этот

КОМПЬЮТЕР ДЖ.АТАНАСОВА, ПОЛУЧИВШИЙ НАИМЕНОВАНИЕ «АВС», ЯВЛЯЕТСЯ В ПРЯМОМ И ПОЛНОМ СМЫСЛЕ РОДОНАЧАЛЬНИКОМ СОВРЕМЕННОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ ТЕХНИКИ.

Так что имя Джона Винсента Атанасова по праву должно быть включено в список пионеров компьютерной техники — наравне с Чарльзом Беббиджом, Конрадом Цузе, Аланом Тьюрингом, Морисом Уилксом, Сергеем Лебедевым, Джогом Лайонсом и многими другими.

Достаточно долгая, запутанная и нетривиальная эпопея с установлением подлинной роли Джона Атанасова в истории развития вычислительной техники лишний раз показывает, как много еще нам неведомого не только в далеком прошлом, которое мы по крупицам и с трудом восстанавливаем, но и в относительно недавнем, к которому подчас относимся недопустимо невнимательно и потому утрачиваем бесценные свидетельства.

Читатель, конечно же, обратил внимание на необычное сочетание типично американского имени Джон с типичной болгарской фамилией Атанасов. Это сочетание не случайно: автор идей ЭВМ действительно является американцем болгарского происхождения.

Его отец, родом из небольшого села на востоке Болгарии, в возрасте 13 лет уехал в США, где получил хорошее образование, завершив университет со степенью бакалавра философии. Мать Джона Атанасова, американка смешанного ирландско-английско-французского происхождения, преподавала английский язык.

Биография Дж.Атанасова хорошо известна — из его собственных воспоминаний и иных источников.

ДЖОН ВИНСЕНТ АТАНАСОВ РОДИЛСЯ 4 ОКТЯБРЯ 1903 Г. В ГОРОДЕ ГАМИЛЬТОН, ШТАТ НЬЮ ЙОРК, но его детство прошло в городе Малберри, штат Флорида. В 1921 г. он поступает в университет Флориды, избрав специальность электроинженера. Однако, завершив его в 1925 г., Дж.Атанасов переезжает в город Эймс, где в университете штата Айова работает над диссертацией по математике и в 1926 г. получает степень магистра. В 1930 г. он удостаивается докторской степени по теоретической физике в университете штата Висконсин. Затем Джон Атанасов возвращается в Эймс и в течение 12 лет ведет активную преподавательскую и научно-исследовательскую работу В КАЧЕСТВЕ ПРОФЕССОРА УНИВЕРСИТЕТА ШТАТА АЙОВА.

Его научные исследования этого периода охватывали широкий круг проблем физики и математики и все они в той или иной степени интересны. Но главное, выдающееся его открытие, имеющее непреходящее значение для развития науки и техники, — СОЗДАНИЕ ДЖ. АТАНАСОВЫМ В 1937 Г. ПРИНЦИПОВ, СОСТАВЛЯЮЩИХ ТЕОРЕТИЧЕСКУЮ ОСНОВУ ЭЛЕКТРОННОЙ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНОЙ МАШИНЫ.

Именно здесь, В УНИВЕРСИТЕТЕ ШТАТА АЙОВА ДЖОН АТАНАСОВ СОВМЕСТНО С КЛИФФОРДОМ БЭРРИ КОНСТРУИРОВАЛ — НО ТАК И НЕ ЗАКОНЧИЛ — ПЕРВУЮ В ИСТОРИИ ВЫЧИСЛИТЕЛЬНУЮ МАШИНУ НА ЭЛЕКТРОННЫХ ЛАМПАХ, НАЗВАННУЮ ИМ ПОЗЖЕ «ABC».

То, что «АВС» так и осталась незавершенной, — одно из следствий самого трагического события нашего века, Второй мировой войны. Для военной службы Дж.Атанасов не подходил по возрасту, но он посчитал своим гражданским долгом включиться в исследования, непосредственно связанные с военными нуждами, и прекратить работу над компьютером, которая тогда еще не представлялась важной. В 1942 г. Дж.Атанасов навсегда покидает университет штата Айова, переезжает в Вашингтон и к идее создания вычислительной машины больше не возвращается.

1. 
   Атанасов Дж. Началото. София: Народна младеж, 1985.
   

2. 
   Сендов Бл.Х. Исчислителна математика — стара и нова. София: Наука и искуство. 1972.
   

3. 
   Сендов Бл.Х., Розов Н.Х. История рождения компьютера. — Квант. 1985. No 10. С. 8 — 14.
   

Арнольд Джозеф Тойнби

Постижение истории

Арнольд Тойнби

Постижение истории

Введение

Относительность исторического мышления

В каждую эпоху и в любом обществе изучение и познание истории, как и всякая иная социальная деятельность, подчиняются господствующим тенденциям данного времени и места. В настоящий момент жизнь западного мира определяют два института: индустриальная система экономики и столь же сложная и запутанная политическая система, которую мы называем «демократией», имея в виду ответственное парламентарное представительное правительство суверенного национального государства. Эти два института – экономический и политический – стали господствующими в западном мире на закате прошлого века и дали пусть временное, но все же решение главных проблем того периода. Прошлый век искал и нашел спасение, завещая свои находки нам. И то, что выработанные в прошлом веке институты сохраняются по сей день, говорит прежде всего о творческой силе наших предшественников. Мы живем и воспроизводим свое бытие в индустриальной системе и парламентарном национальном государстве, и вполне естественно, что эти два института имеют существенную власть над нашим воображением и реальными плодами его.

Гуманитарный аспект промышленной системы связан непосредственно с человеком, разделением труда: другой ее аспект обращен к физической среде обитания человека. Задача индустриальной системы заключается в том, чтобы максимально увеличивать свою производительную способность, перерабатывая рукотворными средствами сырье в определенные продукты и вовлекая в этот механически организованный труд большое количество людей. Эта особенность индустриальной системы была осознана западной мыслью еще в первой половине прошлого столетия. Поскольку развитие индустриальной системы опирается на успехи физических наук, вполне естественно предположить, что между индустрией и наукой была некая «предустановленная гармония» ¹.

Если же это так, то не следует удивляться, что научное мышление стало организовываться индустриальным образом. В любом случае это вполне правомерно для науки на ее ранних ступенях – а современная наука весьма молода даже по сравнению с западным обществом, – поскольку для дискурсивного мышления необходимо вначале накопить достаточно эмпирических данных. Однако тот же самый метод в последнее время нашел распространение во многих областях знания и вне сугубо научной среды – в мышлении, которое обращено к Жизни, а не к неодушевленной природе, и, более того, даже в мышлении, которое изучает различные формы человеческой деятельности. Историческое мышление также оказалось захваченным чуждой ему индустриальной системой, а именно в этой сфере, где исследуются отношения между людьми, современная западная промышленная система демонстрирует, что она вряд ли является тем режимом, при котором хотелось бы жить и работать.

Показателен здесь пример жизни и творчества Теодора Моммзена. Молодой Моммзен создал объемный труд, который, конечно, навсегда останется шедевром западной исторической литературы. Его «История Римской республики» была опубликована в 1854 1856 гг. Но едва книга увидела свет, как автор начал стыдиться своего труда и постарался направить свою энергию в совершенно другое русло. Моммзен потратил всю оставшуюся жизнь на составление полного собрания латинских надписей и издание энциклопедического собрания римского конституционного права. В этом Моммзен проявил себя типичным западным историком своего поколения, – поколения, которое ради престижа индустриальной системы готово было превратить себя в «интеллектуальных рабочих». Со времен Моммзена и Ранке историки стали тратить большую часть своих усилий на сбор сырого материала надписей, документов и т. п. и публикацию их в виде антологий или частных заметок для периодических изданий. При обработке собранных материалов ученые нередко прибегали к разделению труда. В результате появлялись обширные исследования, которые выходили сериями томов, что и ныне практикуется Кембриджским университетом. Такие серии – памятники человеческому трудолюбию, «фактографичности» и организационной мощи нашего общества. Они займут свое место наряду с изумительными туннелями, мостами и плотинами, лайнерами, крейсерами и небоскребами, а их создателей будут вспоминать в ряду известных инженеров Запада. Завоевывая царство исторической мысли, индустриальная система породила выдающихся стратегов и, победив, добыла немалые трофеи. Однако вдумчивый наблюдатель вправе усомниться в масштабах достигнутого, а сама победа может показаться заблуждением, родившимся из ложной аналогии.

В наше время нередко встречаются учителя истории, которые определяют свои семинары как «лаборатории» и, возможно не сознавая этого, решительно ограничивают понятие «оригинальное исследование» открытием или верификацией каких либо фактов, прежде не установленных. Более того, это понятие стало распространяться и на обзоры исторических статей, помещенных в периодических изданиях и сборниках. Налицо явная тенденция недооценивать исторические работы, написанные одним человеком, и эта недооценка особенно заметна, когда речь идет о трудах, касающихся всеобщей истории. Например, «Очерк истории» Герберта Уэллса был принят с нескрываемой враждебностью целым рядом специалистов. Они беспощадно критиковали все неточности, допущенные автором, его сознательный уход от фактологии. Вряд ли они были способны понять, что, воссоздавая в своем воображении историю человечества, Г. Уэллс достиг чего то недоступного им самим, о чем они и помыслить не смели. Фактически значимость книги Г. Уэллса в более или менее полной мере была оценена широкой читающей публикой, но не узкой группой специалистов того времени.

Индустриализация исторического мышления зашла столь далеко, что в некоторых своих проявлениях стала достигать патологических форм гипертрофии индустриального духа. Широко известно, что те индивиды и коллективы, усилия которых полностью сосредоточены на превращении сырья в свет, тепло, движение и различные предметы потребления, склонны думать, что открытие и эксплуатация природных ресурсов – деятельность, ценная сама по себе, независимо от того, насколько ценны для человечества результаты этих процессов. Для европейцев подобное умонастроение характеризует определенный тип американского бизнесмена, но этот тип, по сути, есть крайнее выражение тенденции, присущей всему западному миру. Современные европейские историки стараются не замечать, что в настоящее время болезнь эта, являющаяся результатом нарушения пропорций, присуща и их сознанию.

Эта готовность гончара превратиться в раба своей глины является столь очевидной аберрацией, что, подыскивая для нее соответствующий корректив, можно и не обращаться к модному сравнению процесса исторического исследования с процессами промышленного производства. В конце концов, и в промышленности одержимость сырьевой базой безрезультатна. Удачливый промышленник – это человек, который первым предвидит экономический спрос на тот или иной товар или услугу и начинает в связи с этим интенсивно перерабатывать сырье, используя рабочую силу. Причем ни сырье, ни рабочая сила сами по себе не представляют для него никакого интереса. Другими словами, он хозяин, а не раб природных ресурсов; он капитан промышленного корабля, прокладывающий путь в будущее.

Известно, что обращение с людьми или животными как с неодушевленными предметами может иметь катастрофические последствия. Почему же нельзя предположить, что подобный образ действия не менее ошибочен и в мире идей? Почему мы должны считать, что научный метод, созданный для анализа неодушевленной природы, может быть перенесен в историческое мышление, которое предполагает исследование людей и их деятельности? Когда профессор истории называет свой семинар «лабораторией», не отгораживается ли он тем самым от своей естественной среды? Оба названия – метафоры, по каждая из них уместна лишь в своей области. Семинар историка – это питомник, в котором живые учатся говорить живое слово о живых. Лаборатория физика является – или являлась таковой до определенного времени – мастерской, в которой из неодушевленного природного сырья изготавливаются искусственные или полуискусственные предметы. Ни один практик, однако, не согласится организовывать питомник на принципах фабрики, равно как фабрику – на началах питомника. В мире идей ученые также должны избегать неверного использования метода. Нам достаточно хорошо известно и мы всегда помним так называемое «патетическое заблуждение» ², одухотворяющее и наделяющее жизнью неживые объекты. Однако теперь мы скорее становимся жертвами противоположного – «апатетического заблуждения», согласно которому с живыми существами поступают так, словно они неодушевленные предметы.

Если бы индустриальная система была единственным институтом, определяющим жизнь современного Запада, влияние ее престижа на западное историческое мышление могло бы рухнуть под собственной тяжестью, ибо свойственные ей методы могут применяться к историческому исследованию лишь в крайних случаях необходимого разделения труда. В промышленности человечество признало разделение труда как цену того благополучия, которое оно приносит. Аналогичное мнение распространилось и в области естествознания. Возможно, следует согласиться с А. Бергсоном, который утверждал, что наш интеллект обладает свойством схватывать отдельные проявления физической природы в формах, пригодных для последующего осуществления действий. Однако, даже если в этом заключается оригинальная структура человеческого ума и если другие методы мышления представляются нам неестественными, существует все же человеческая способность, на которую также обратил внимание А. Бергсон, – смотреть на мир не как на неодушевленную природу, а как на целое, с острым ощущением присутствия или отсутствия в нем жизни [прим1^]. Это глубинное побуждение охватить и попять целостность Жизни имманентно присуще мышлению историков, поэтому разделение труда, характерное для индустриальной системы, действовало столь раздражающе, что они восстали бы против его тирании, если бы не существование в современной западной жизни второго доминирующего института, который оказался в состоянии совместить целостность взгляда на историю с индустриализацией исторического мышления. Таким вторым институтом оказалось «суверенное государство», которое в наш «демократический» век вдохновляется духом национального единства. И вновь мы должны отметить, что институт, доминирующий в определенное время и в определенном обществе, оказывает влияние на мировоззрение и деятельность историков, оказавшихся под его сенью. Дух нации – это закваска для молодого вина в ветхих мехах трайбализма ³. Идеал современной западной демократии заключается в том, чтобы наполнить практическую политику христианским чувством всеобщего братства, но в реальности политика оказалась воинственной и наполненной племенными раздорами. Современный западный демократический идеал. таким образом, сводится к попыткам примирить два духа и две силы, которые находятся почти в полной противоположности друг к другу.

Индустриализм и национализм (более, чем индустриализм и демократия) суть две силы, которые фактически господствовали в западном обществе в течение века (приблизительно до 1875 г.). Промышленная революция и нынешняя форма национализма действовали тогда сообща, создавая «великие империи», каждая из которых претендовала на универсальный охват, становясь как бы космосом сама в себе.

Конечно, это притязание было неоправданно. Уже тот простой факт, что «великих держав» было больше, чем одна, свидетельствует о неспособности ни одной из них стать полностью универсальной. Однако каждая великая держава успешно оказывала постоянное влияние на жизнь общества, так что в некотором смысле она могла рассматривать себя как ось, вокруг которой вращается весь мир: и каждая великая держава надеялась также заменить собой весь мир, поскольку она была замкнута и самодостаточна. Претензии эти распространялись не только на область экономики и политики, но также и на область духовной культуры. Такой образ мышления, характерный для населения великих держав, постепенно распространялся и на представителей стран меньшего калибра, и скоро все западные нации – от самых больших до самых малых – отстаивали суверенное право самим организовывать свою жизнь и быть независимыми от всего остального мира. Это требование выдвигалось столь настойчиво и принималось столь широко, что самоё существование и единство западного мира оказались под сомнением. Возникла глубинная внутренняя потребность ощутить Жизнь как целостность, противоположную видимой повседневной изменчивости. Это чувство охватило как малые нации, так и сообщества, в состав которых входили эти нации. Такие сгущения социальных эмоций в национальных группах стали почти повсеместными, и у историков иммунитет против них был не сильнее, чем у остальных людей. Действительно, дух национального взывал к историкам с особой силой, поскольку он в какой то мере обещал примирить индустриальное разделение труда с внутренним стремлением к целостности. Противопоставлять себя «всеобщей истории», которая создается на индустриальных принципах, задача непосильная даже для самого одаренного, самого энергичного индивидуума. Вот почему в поисках единства взгляда историк приходил к отказу от универсальности, ибо сужение научно исследовательской цели неизбежно проливает новый свет на любой исторический ландшафт. Когда же он в своих поисках вновь обретал единство и в этом смысле достигал некой универсальности, могла возникнуть проблема примирения его интеллекта с его социальным чувством, но это внутреннее противоречие предполагалось снять духом национального.

В данной схеме рассуждения националистическая точка зрения наиболее привлекательна для современных западных историков, и она овладевала их умами различными путями. Они принимали ее не только потому, что в духе этих идей воспитывались с детства. но также и потому, что исходный материал являл собой некую устойчивую национальную данность. Самыми богатыми «залежами», которые им приходилось разрабатывать, были открытые для общественности архивы западных правительств. Неисчерпаемость этого специфического естественного источника приводила к редкостному увеличению объема их продукции. Таким образом, направленность деятельности историков частично определялась их профессиональным опытом, частично – проблемами психологического свойства, а частично – так называемым духом времени.

Западное общество ныне отнюдь не занимает того господствующего положения, которое характеризовало ситуацию прошлого века, – века, отлившего форму умов современных историков. Приблизительно до 1875 г. два господствовавших тогда института – индустриализм и национализм – действовали сообща, созидая великие державы. После 1875 г. начался обратный процесс: индустриальная система стала резко наращивать свою активность, так что размах ее деятельности обрел глобальный характер, тогда как система национализма стала проникать вглубь, в сознание национальных меньшинств, побуждая их к созданию своих собственных суверенных национальных государств, хотя те вопреки проектам их лидеров порой не только не были способны оформиться в великие державы, но и были не в состоянии образовать даже малые экономически, политически и культурно независимые государства.

Мировая война 1914 1918 гг. вынесла на поверхность тенденцию, подспудно зревшую уже не менее века. К 1918 г. одна из тех восьми великих держав, которые существовали в 1914 г., совершенно исчезла с политической карты, две другие, искалеченные, находились в состоянии прострации, а одна из более или менее благополучно выживших стала энергично перестраиваться в поисках «самоуправления доминионов» ⁴. Общая развязка этих частично революционных, а частично эволюционных изменений одинакова. Мировая арена была захвачена великими державами, каждая из которых представляла собой замкнутый универсум. Характерной особенностью обществ нового века является взаимозависимость небольших государств. Некоторые из них (например, доминионы Британской метрополии) не являются полностью независимыми единицами, другие (например. Чехословакия, Австрия, Венгрия) лишены морского побережья, у третьих отсутствует ярко выраженная или подлинно оригинальная национальная культура. К тому же в этом новом мире даже великие державы стали казаться меньше и индустриализм, вышедший на мировую арену, стал тормозить их экономическое развитие. Все государства в равной степени начинают сознавать, что не могут самостоятельно выжить экономически, и либо резко протестуют против военной, финансовой, тарифной, миграционной политики, либо обращаются за помощью к техническим международным организациям, которые были созданы вокруг секретариата Лиги Наций и Международного бюро труда в Женеве.

Эти различные тенденции можно суммировать в одной формуле: в наш век главным в сознании общества является осмысление себя, как части более широкого универсума, тогда как особенностью общественного самосознания прошлого века было притязание считать себя, свое общество замкнутым универсумом. Это изменение безошибочно указывает на конец прилива, достигшего своей высшей точки в 1875 г. и начало отлива, который будет протекать в течение четырех веков, если он предвещает повторение предыдущей, так называемой средневековой, фазы в западной истории, когда сознание западного общества было под эгидой папы и Священной Римской империи, символизировавших нечто главенствующее и центральное, между тем как королевства, муниципальные города и лены, равно как и другие местные учреждения. воспринимались как нечто подчиненное и окраинное ⁵. Как бы то ни было, представляется, что отлив идет в этом направлении – здесь трудно быть определенным, потому что слишком мало времени прошло после того, как совершился поворот.

Если это наблюдение верно и если верно то, что историк не может абстрагироваться в своих мыслях и чувствах от влияния среды, в которой живет, то мы можем надеяться увидеть в недалеком будущем изменение во взглядах и научных подходах западных историков. И это будет соответствовать изменениям, охватившим западное общество в целом. Именно на закате прошлого века работа историков находилась в полной гармонии с индустриальной системой, а их взгляды были пронизаны и связаны национальной идеей. Однако новый век очертил свое поле исследования, не ограниченное рамками одной национальности, и ученые вынуждены будут приспособить свой метод к интеллектуальным операциям более широкого масштаба.

Возникают два вопроса: «Каково умопостигаемое ⁶ поле исторического исследования?» и «Возможно ли поле исторического исследования, не соотносимое с конкретными историческими и социальными обстоятельствами и независимое от историка?». До сих пор наше исследование приводило нас к выводу, что способ исторического мышления находится под сильным влиянием сиюминутного социального окружения, в котором случайно оказывается мыслитель. Если это влияние настолько сильно, что благодаря ему в сознании мыслителя формируются априорные категории, то можно считать, что ответ на поставленный вопрос получен. Это бы означало, что относительность исторической мысли и социальной среды безусловна и что, следовательно, нет необходимости искать в потоке исторической литературы очертания некой устойчивой формы. Историку пришлось бы признать, что если он в состоянии познавать морфологию своей собственной мыслительной деятельности с помощью анализа влияний данного, конкретного, современного ему общества, то для него не представляется возможным анализировать общественные образования, принадлежащие прошлому. Однако это заключение не противоречит пока нашим утверждениям. До сих пор мы видели, что на переднем плане исторической мысли различимо мерцание относительности, и, возможно, установление этого факта первый шаг в фиксации устойчивого и абсолютного объекта на заднем плане исторической мысли. Поэтому нашим следующим шагом является исследование возможности существования умопостигаемого поля исторического исследования, независимого от особенностей восприятия, обусловленных местом и временем.

Тема 1. Методология и теория

исторической науки

Оглавление

 

Долгое время история относилась к литературе и искусству. В греческой мифологии ее покровительницей была муза Клио, изображавшаяся в виде прекрасной женщины со свитком пергамента в руке. Имя музы истории Клио произошло от греческого слова «прославляю». И действительно, первые летописи, хроники, биографии посвящались в основном восхвалению (прославлению) правителей.

Короли, президенты, премьеры и другие правители относились к истории адекватно уровню своего интеллекта. Многие из них использовали ее знания не только для возвеличивания своей персоны, династии, партии, но и для объективного изучения проблем развития государства, общества, отношений между странами с целью принятия грамотных политических решений.

Императрица России Екатерина II, например, интересовалась всеми трудами по вопросам философии, истории и других наук, применяя полученные сведения на пользу Отечества. Однако существовали и другие взгляды на историю. Фридрих II – король Пруссии – говорил, что если ему захочется приобрести какие-либо земли, то он без размышления это сделает, так как всегда найдутся юристы и историки, которые докажут, что эти территории по праву принадлежат ему. Имеются у него последователи и сегодня. Что представляет из себя историческая наука, насколько она важна и нужна, а также из чего строится этот непростой интеллектуальный «организм» – вот те немногие задачи, которые мы ставим в этой теме.

Сущность, формы, функции исторического знания

Итак, что такое «история»?

Понятие история в переводе с греческого означает повествование о событиях, о том, что известно. Встречаются самые различные определения этой науки. Одни ученые (материалисты) полагают, что история изучает конкретные, ограниченные пространственно-временными рамками закономерности общественного развития, связанные с деятельностью людей. Другие утверждают, что главным ее объектом является человек. Марк Блок (Франция) считал, что история – «наука о людях во времени», причем на первый план выдвигал духовную их сторону, т. е. сознание.

История – это наука о прошлом человеческого общества и его настоящем, о закономерностях развития общественной жизни в конкретных формах, в пространственно-временных измерениях. Ее содержанием служит исторический процесс, раскрывающийся в явлениях человеческой жизни и деятельности, сведения о которых сохранились в различных источниках и памятниках. Эти явления чрезвычайно разнообразны и касаются экономики, социальной сферы, внешней и внутренней политики, международных отношений, влияния на судьбы государств выдающихся личностей.

История России – научная дисциплина, изучающая закономерности возникновения и развития нашего Отечества, его многонационального народа, основных государственных, политических, экономических и духовных институтов.

Отрасли истории: экономическая, политическая, социальная, гражданская, военная, история государства, права, религии.

Исторические науки: этнография – ее предметом является быт и культура народов; археология – исследует прошлое по вещественным источникам древности: орудиям труда, домашней утвари, украшениям, а также целым комплексам: поселениям, могильникам, кладам.

Вспомогательные исторические дисциплины: история мира (всеобщая история); история континентов (например, Азии, Африки); история отдельных стран и народов (например, Индии, Франции).

Основные задачи изучения этой науки – повышение уровня исторического сознания, воспитание гражданина, патриота своей Родины, чувства ответственности за ее свершения. Такое сознание формируется на основе знания истории, обобщения ее опыта и уроков, научного прогнозирования.

История выполняет несколько общественно значимых функций.

Прежде всего – познавательную, интеллектуально-развивающую. Она состоит в изучении прошлого и настоящего России, ее народов, в правдивом отражении всех событий и процессов, составляющих ее историю. Во-вторых, – практически-политическую. Ее сущность заключается в том, что история, исследуя закономерности общественной жизни на основе осмысления фактов, явлений, помогает вырабатывать грамотную политическую линию, избегать субъективизма в принятии решений. В-третьих, – мировоззренческую. История создает точные и эмоциональные документальные повести о событиях прошлого, великих мыслителях, выдающихся личностях, которым общество обязано своим развитием. Мировоззрение является научным, если опирается на объективную реальность, т. е. на исторические факты. Чтобы выводы из истории были истинными, необходимо исследовать все факты, относящиеся к какому-либо явлению, процессу, без исключения, в их совокупности. Только тогда можно получить адекватную действительности картину и, следовательно, обеспечить научность познания.

Немаловажна и воспитательная функция. Знание истории России, других стран формирует гражданские качества, позволяет уяснить моральные ценности человечества, позволяет понять такие нравственные категории, как честь, долг, совесть, счастье, добро, видеть недостатки людей и общества, их влияние на судьбу личности.

Таковы функции, которые выполняет история.

Методы и источники изучения истории.

Понятия и классификация исторического источника

Объективное изучение истории обеспечивается научной методологией. Методология – это система принципов и методов исследования, основывающаяся на диалектико-материалистической теории.

Получить достоверную информацию, новое знание позволяют методы изучения истории.

Историко-генетический метод заключается в последовательном раскрытии свойств и функций объекта в ходе его изменения. Познание здесь идет от единичного к особенному и далее к общему. Этот метод способствует всестороннему и глубокому анализу развития того или иного явления, события.

Историко-сравнительный метод предполагает, что общественно-историческое развитие – это повторяющийся, внутренне обусловленный закономерный процесс. События, происходящие в разное время и в различных масштабах, во многом сходны, но и отличны. Путем сравнения появляется возможность объяснить их содержание. Данный метод позволяет вскрыть сущность явлений по их сходству и различию, проводить сравнение во времени и пространстве.

Историко-типологический метод служит для упорядочения фактов, объектов в виде качественно определенных типов (классов) на основе присущих им общих признаков и различий.

При историко-системном методе исследуется единство событий, явлений в общественно-историческом развитии. Например, рассмотрение истории России не как самостоятельного процесса, а как результата взаимодействия с другими странами в виде одного из элементов всей цивилизации.

Эти и другие методы изучения истории используются во взаимосвязи.

Правдивость, истинность исторического познания зависит от научных принципов.

Принцип историзма требует изучения событий (явлений) в соответствии с конкретно-исторической обстановкой, в их взаимосвязи и развитии. Например, как данное явление возникло, какие этапы прошло, чем в конечном счете стало.

Принцип объективности предполагает опору на факты в их реальном содержании. Важно раскрывать каждое событие в его многогранности и противоречивости, в совокупности положительных и отрицательных сторон. Большое значение здесь имеет личность ученого: его воззрения, профессионализм, честность.

Принцип социального подхода заключается в рассмотрении историко-экономических процессов с учетом социальных интересов различных слоев населения и форм их проявления в обществе. Этот принцип обязывает соотносить интересы узкогрупповые с общечеловеческими, учитывая субъективный момент в деятельности правительств, партий, личностей.

Принцип альтернативности определяет степень вероятности осуществления того или иного события, явления на основе анализа объективных реальностей и возможностей. Признание исторической альтернативности позволяет по-новому оценить путь каждой страны, увидеть неиспользованные возможности, извлечь уроки на будущее.

Только при соблюдении и сочетании всех этих принципов и методов может быть обеспечена строгая научность в изучении истории.

Объективно-истинные исторические знания можно получить на базе достоверных источников, которые подразделяются на четыре категории (типа): вещественные; изобразительные; письменные; фонические.

Ими могут быть памятники архитектуры, предметы быта, документы, картины, гравюры, рисунки, звукозаписи.

Очень важной проблемой в истории является периодизация развития общества. Разработано множество ее вариантов.

Так, поэт Гесиод (VIII–VII вв. до н.э., Древняя Греция) делил историю народов на пять периодов: божественный; медный; золотой; серебряный; железный. Он утверждал, что от века к веку люди живут все хуже.

Великий мыслитель Пифагор (VI в. до н.э., Древняя Греция) выдвинул теорию круга, согласно которой движение истории идет по одной и той же колее: зарождение – расцвет – гибель.

Идеологи Просвещения в истории человечества отметили три периода: естественное состояние; дикое состояние; цивилизованное состояние. Непосредственно Вольтер выделял дикость, варварство и цивилизацию.

Карл Маркс положил в основу периодизации способ производства, или формационную концепцию, по которой человечество в процессе развития обязательно переживает первобытный строй, рабовладельческое общество, феодализм, капитализм и перейдет в коммунистическую стадию.

Западные ученые ХX в. выдвинули идею круговорота локальных цивилизаций, развивающихся независимо друг от друга, но проходящих одни и те же стадии: зарождение; расцвет; разложение; гибель.

Кроме того, различают три основных типа цивилизации. Народы без идеи развития, т. е. вне исторического времени. Он соответствует первобытному состоянию общества, характеризуется равновесием человека и природы, строгим соблюдением традиций, запретом на их нарушение (табу).

Восточному типу (циклическому) присущи переплетение прошлого и настоящего; сохранение религиозных приоритетов; отсутствие заметных классовых различий и развитой частной собственности; наличие сильного авторитарного государства с замкнутыми кастовыми общинами. Прогресс идет циклами, замедленно.

В основе европейского типа лежит идея непрерывного движения. Он становится общим для стран Европы с распространением христианства. Для этого типа характерны: рационализм, престиж труда, частная собственность, рыночные отношения, классовая структура, наличие партий и гражданского общества.

Все типы цивилизаций равны перед историей, им присущи свои достоинства и недостатки. Американский исследователь У. Ростоу (60–70-е гг. ХХ в.) обосновал теорию стадий экономического роста, которые проходит человечество в своем развитии: традиционное общество; период предпосылок или переходного общества; стадия «взлета» или «сдвига»; период зрелости; эра высокого массового потребления; стадия поиска путей качественного улучшения жизненных условий человека.

Известный ученый Л. Н. Гумилев в истории России выделил две цивилизации: Древнюю Русь, киевско-славянский суперэтнос в бассейне Днепра. Фаза затухания его пассионарной энергии пришлась на XII–XIII вв., когда он распался под ударами кочевых племен.

И Московско-Петербургскую Россию, великорусский этнос, возникший в XIV в. из обломков славянского суперэтноса, финно-угорских племен и части монголов, покинувших Золотую Орду.

Отечественная историография в прошлом и настоящем: общее и особенное. История России – неотъемлемая часть всемирной истории

Основателем отечественной исторической школы считается монах Киево-Печерского монастыря Нестор. «Откуда есть, пошла Русская земля» – с этого труднейшего вопроса начал он «Повесть временных лет», составленную приблизительно около 1113 г. В летописных биографиях Ольги, Владимира, Бориса и Глеба имеются сведения о военных успехах и неудачах князей, освещаются политические события, излагаются легенды и сказания, присутствуют песенно-этические детали.

В 80-е гг. XI в. Нестор составил «Чтение о житии и погублении… Бориса и Глеба», «Житие Феодосия Печерского». В них он проповедовал христианские идеи, подчеркивал самостоятельность Руси по отношению к Византии, выступал страстным патриотом Русской земли, ратуя за ее объединение, осуждая княжеские усобицы.

Для первых русских документов прошлого примером служили византийские жития святых, пока в XVI в. митрополитом Макарием не была произведена широкая канонизация русских святых, что дало новый импульс развитию агиографии (жизнеописания святых, церковная литература). Так «Житие Симона Воломского» (основателя монастыря возле Устюга Великого), убитого крестьянами в 1641 г., свидетельствует о социальном напряжении в среде крестьян. В житиях святых XVI–XVII вв. Зосимы и Савватия, Антония Сийского повествуется о плавании поморцев в Белом и Баренцевом морях, о судостроении, зверобойном промысле. Конечно, эти источники, составленные на основе устных рассказов и преданий, недостаточно достоверны с точки зрения биографии личностей. Но в них отражены важные сведения о земледелии, строительной технике, о быте и нравах людей. Зачастую они в текстах заключают народные предания.

Известными памятниками истории, литературы, культуры стали «Слово о полку Игореве», «Задонщина». В них содержится призыв к прекращению распрей князей, их объединению для борьбы с внешним врагом.

С образованием Московского царства возникает необходимость определить его место среди других государств. Предпринимается попытка объяснить самодержавие, доказать его незыблемость и вечность. Появляется «Степенная книга», написанная в 1560–1563 гг. духовником Ивана IV Андреем (позднее митрополит Афанасий). В ней история Руси предстает как серия княжений от Владимира I Святославича до Ивана IV включительно.

История как наука формируется в России с XVIII в. Обоснование сильной монаршей власти потребовалось в эпоху Петра I. Он повелел всем подданным «ведать Российского государства историю». Большая заслуга в выполнении его наказа принадлежит Василию Никитичу Татищеву (1686–1750). Во время Северной войны он выполнял дипломатические поручения Петра I. В 1620-1630-е гг. управлял казенными заводами на Урале, основал Екатеринбург. В 1741–1745 гг. был и астраханским губернатором, немало способствуя колонизации заволжских территорий.

В. Н. Татищев положил начало развитию этнографии и источниковедения, подготовил первую публикацию исторических источников, ввел в научный оборот тексты «Русской Правды» и Судебника 1550 г. Он написал труд «История Российская с самых древнейших времен» в 5 книгах. Стремился найти закономерности в развитии общества, выделить причины возникновения государственной власти, отдавая предпочтение самодержавию. Ученый разработал периодизацию истории России, выделив три основных этапа: господство единовластия (862–1132); нарушение единовластия (1132–1462); восстановление единовластия (с 1462 г.). Главная заслуга В. Н. Татищева состоит в том, что он попытался дать целостную схему русской истории, в которой видел средство воспитания гражданских и патриотических чувств у россиян.

На рубеже XVIII–XIX вв. в России появилось просветительское видение истории: Н. И. Новиков, А. Н. Радищев. Однако более убедительным в это время было дворянско-монархическое понимание истории, видным представителем которого был Николай Михайлович Карамзин (1766–1826). В 1803 г. он получает звание историографа и полностью отдается работе над «Историей государства Российского» в 12 томах. На формирование его мировоззрения большое влияние оказали сближение с масонами и заграничные путешествия в 1789–1790 гг. Французская буржуазная революция произвела на него отрицательное впечатление, о чем он позднее расскажет в «Письмах русского человека».

В 1803 г. Александр I поручил Н. М. Карамзину написать историю России. Через 13 лет в печати появились первые тома «Истории государства Российского». Ученый считал, что прогресс человечества заключается в борьбе разума с заблуждением, просвещения с невежеством, а решающую роль в обществе играют великие личности.

Н. М. Карамзин видел в истории науку, призванную наставлять людей в их деятельности на благо Отечества. Он обосновывал незыблемость самодержавия и подчеркивал, что Россия – громадная страна, «мира половина», и потому ее общественным строем должна быть монархия. Она, по его мнению, способствовала объединению и сплочению русских земель в единое государство.

В отличие от В. Н. Татищева Н. М. Карамзин утверждал, что удельная Русь соответствовала своему времени и была свойственна всем странам Западной Европы.

По иному он объяснял и причину образования единого Российского государства при Иване III . Это было не восстановление древней монархии, а новая ступень в развитии Руси. Этот процесс он сравнивал с формированием централизованных государств в Западной Европе. Историческая концепция Н. М. Карамзина нашла поддержку правительства. Из нее в дальнейшем исходили сторонники теории «официальной народности» (самодержавие, народность, православие). Сторонником этой концепции был также и писатель, академик Петербургской АН Михаил Петрович Погодин (1800–1875). Он издавал журналы «Московский вестник», «Москвитянин», труды по Древней Руси и летописанию. В условиях буржуазных революционных настроений в Западной Европе и назревания кризиса крепостного строя в России, М. П. Погодин и Н. М. Карамзин развивали идею самобытности русской истории, исключающей возможность резких изменений в стране.

В XIX в. в России формируется новое направление в истории – либеральное. Его представители: академик Петербургской АН с 1872 г., ректор Московского университета (1871–1877) Сергей Михайлович Соловьев (1820–1879) и общественный деятель, глава московских западников, с 1839 г. профессор Московского университета Тимофей Николаевич Грановский (1813–1855).

Главным делом жизни С. М. Соловьева было написание «Истории России с древнейших времен» в 29 томах (1861–1879). В ней ученый говорит о поступательном движении общества, в котором видел целостный организм, действующий «естественно и необходимо». Важно, подчеркивал он, «не разделять начал, но рассматривать их во взаимодействии, стараться объяснить каждое явление из внутренних причин…».

Указывая на общие черты, присущие России и Западной Европе, С. М. Соловьев видел и своеобразие путей развития Российского государства. Он считал, что оно заключается в географическом положении страны (на стыке Европы и Азии). Из этого вытекала и другая особенность – многовековая борьба русского народа с кочевниками. По его мысли вначале на Русь «наступала» Азия, а с XVI в. случилось обратное – Россия двинулась в «контрнаступление».

С. М. Соловьев показал объективную необходимость реформ Петра I. Он утверждал, что переход древней России к капитализму состоялся на рубеже XVII–XVIII вв. Под влиянием его воззрения в последующие годы работали В. О. Ключевский, С. Ф. Платонов и др.

В середине XIX в. одним из направлений в русской историографии была государственная школа. Ее сторонники подчеркивали, что государство и его деятельность – основа общественного прогресса в России. Борис Николаевич Чичерин (1828–1904) отмечал такие главные положения своей теории, как утверждение государства как движущей силы истории России и обоснование его господствующей роли в силу природных условий. Б. Н. Чичерин писал, что в Западной Европе господствует право, а в России – сила власти. Там развитие общества и государства шло снизу, а у нас насаждалось волей князей, царей, императоров. По его логике история России зависела лишь от внешних сил: влияния варягов, кочевников, европейских держав.

Весомый вклад в российскую историю внес Василий Осипович Ключевский (1841–1911). Он уделял большое внимание анализу социально-экономических факторов в развитии общества; подчеркивал, что колонизация, проводимая русскими, была вызвана не столько государственным вмешательством, сколько природными условиями страны и ростом ее населения. Основой деления на классы В. О. Ключевский считал различные виды хозяйственной деятельности, общественное разделение труда: земледельцы, скотоводы, купцы, ремесленники, военные и т.д. В понятие «народ» он не вкладывал социального содержания (не выделял трудящихся и эксплуататоров), а употреблял в этическом и этническом смысле. Ученый писал, что крепостная зависимость в России была порождена экономической задолженностью крестьян феодалам и базировалась на личных решениях последних. Государство законодательно закрепляло уже совершившийся факт.

В 1903 г. начал издаваться «Курс русской истории» в 5 томах. В ней В. О. Ключевский отошел от периодизации по правлениям монархов. По его мнению, история России делится на периоды: Днепровский, Верхневолжский, Московский (Великорусский) и Всероссийский. Он стремился исследовать проблемы экономической, общественной и культурной жизни России в ее развитии и выявить закономерности. Влияние В. О. Ключевского как личности, талантливого ученого сказалось на творчестве П. Н. Милюкова, С. Ф. Платонова, М. Н. Покровского.

После Октября 1917 г. в России в исторической науке стала утверждаться марксистская концепция. Активное участие в этом приняли политики и историки тех лет Н. М. Лукин, Е. М. Ярославский, В. И. Невский, А. С. Бубнов и др.

Особая заслуга принадлежит Михаилу Николаевичу Покровскому (1868-1932), авторитет которого стал огромен задолго до 1917 г.

В 1910–1913 гг. он выпустил «Русскую историю с древнейших времен» в 5 томах. Ученый доказывал, что в основе развития России, как и любой другой страны, лежат экономические процессы. Эта главная идея стала вектором всей его деятельности. М. Н. Покровский был авторитетным ученым. Его статьи исчисляются сотнями, а монографии десятками. Под его руководством опубликованы исследования по крестьянским войнам XVII–XVIII  вв., восстанию декабристов, революции 1905-1907 гг., международным отношениям.

История советского периода противоречива. Конечно, было бы неправильно видеть в ней только одни недостатки. Однако справедливо и то, что официальная власть использовала ее прежде всего в качестве идеологического оружия в борьбе с политическими оппонентами. Самым беспринципным «трудом» того времени является учебник «История ВКП(б)», вышедший в свет в 1938 г. Подготовленный группой авторов, оставшихся в тени, он считался «гениальным трудом» Сталина, «подлинной энциклопедией» знаний в области марксизма-ленинизма. За первые 10 лет он был издан тиражом в 34 млн экземпляров на 63 языках. Фактически в нем перечислялись «подвиги» Сталина в революционных событиях России.

На формирование и развитие истории России оказали свое влияние многие исследователи всех времён и народов. Древнегреческий мыслитель Геродот (V в. до н.э.), которого считают «отцом истории», описал Древнюю Грецию, народы и страны, в которых побывал: Персию, Ассирию, Вавилонию, Египет, Скифию… Его главным трудом является «История греко-персидских войн». Он и Фукидид (V в. до н.э.), автор «Истории», посвященной Пелопонесской войне, первыми в свои труды внесли элементы критики, при отражении событий применяли документальные источники, подчеркивали важность проникновения во внутренние связи явлений и процессов.

Античный мыслитель Полибий пытался написать всемирную историю. Его исследования охватывают историю Греции, Македонии, Малой Азии, Рима и других стран. Из 40 написанных им книг полностью сохранились первые 5, остальные во фрагментах.

Грек Аппиан (II в.), автор «Римской истории» от основания Рима до начала II в., в возникновении войн увидел экономические причины.

Образец в обобщении прошлого показал китайский учёный Сыма Цянь (II–I вв. до н.э.), прозванный «китайским Геродотом», создавший «Исторические записки» («Ши Цзы»).

Человечество постепенно продвигалось к более современному познанию своего прошлого. Если католические мыслители Западной Европы, руководствуясь учением Августина Блаженного (IV–V вв.), рассматривали будущее как неизменный конец его земной истории, то, например, Иохим Флорский в XII в. выступил с концепцией развития от рабства к свободе, любви и миру.

В XVI в. в Германии вождь и идеолог Реформации Томас Мюнцер выдвинул теорию ниспровержения феодального строя, передачи власти народу, создания общества без эксплуатации и частной собственности.

Итальянские гуманисты Леонардо Бруни (XIV–XV вв.), Никколо Макиавелли (XV–XVI вв.) искали объяснение истории в ней самой, в ее внутренних процессах.

Талантливым ученым XX в. по праву считается французский историк Марк Блок. Ему принадлежит идея изучения поступков личности от социальных, экономических, природных условий жизни. Экономические категории Марк Блок рассматривал как отражение взглядов людей. Его воззрения вылились в целое направление историографии, получившее условное название школы «Анналов» (произошло от наименования журнала «Анналы экономической и социальной истории» (1929) (анналы – запись значительных событий по годам).

Среди исторических школ Запада выделяются следующие. Школа профессора Лондонского университета Роберта У. Сетон-Ватсона, уделявшего в первой половине XX в. большое внимание истории взаимоотношений стран Западной Европы со славянскими государствами. Школа историков–компаративистов (от лат. comparativus – сравнительный), которую представляют Д. Брайс, О.Шпенглер, А. Тойнби, К. Ясперс, придающие важное значение использованию сравнительно-исторического метода.

Сегодняшняя Россия – страна с богатыми традициями, которая тесно связана с Востоком и Западом. Мы должны познать эту историю, взаимовлияние государств друг на друга с тем, чтобы еще больше дорожить, гордиться нашим прошлым во имя настоящего и будущего.

Отечественная история, бесспорно, играет огромную роль в становлении человека – гражданина, патриота, защитника Родины, в воспитании личности с высокими моральными качествами, для которой честь, достоинство, совесть, долг, доброжелательность, сопереживание не просто знаки, слова, а прежде всего понятия нравственного характера.

Гуманистические качества не даются человеку вместе с его появлением на свет, они формируются в социальной общности: в семье, школе, институте, в практической деятельности (учебе, службе, работе) и большое значение здесь имеют группы и коллективы. Очень важно, чтобы вы учились, общались в дружном студенческом коллективе, чтобы радовались жизни и ничем не огорчали своих родителей, близких, преподавателей, наставников. Искренне желаем вам отличных и хороших знаний, счастья, здоровья, благополучия.

Вопросы

1. 
   Что изучает история?
   

2. 
   Какие, на ваш взгляд, исторические источники наиболее важны для процесса изучения истории?
   

3. 
   Какая роль в становлении отечественной исторической науки принадлежит В. Н. Татищеву? С.М. Соловьёву?
   

4. 
   Для чего существуют разные периодизации истории человечества?
   

Библиография

1. 
   Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. СПб., 1993.
   

2. 
   Карамзин Н. М. Предания веков. М., 1987.
   

3. 
   Гумилёв Л.Н. От Руси к России.СПб., 1992.
   

4. 
   Соловьёв С.М. История России с древнейших времён. СПб., 1998.
   

5. 
   Брандт М.Ю., Ляшенко Л.М. Введение в историю. М., 1994.
   

6. 
   Наше Отечество: опыт политической истории. В 2 т. М., 1991.
   

7. 
   Ключевский В.О. Краткое пособие по русской истории. М., 1992.
   

• 
  Праведность – это мандат на получение спасения.
  

• 
  Бог сотрудничает только с праведными людьми.
  

• 
  Праведность – это реформаторское откровение
  

• 
  Праведность открывает двери.
  

• 
  Ответы по неотступности и ответы по дружбе.
  

• 
  Статус первичен, а ресурсы вторичны.
  

• 
  Три базовых категорий праведности
  

• 
  Три позиции по отношению к Богу.
  

• 
  Праведность проистекает от слова «правда».
  

• 
  «Отвергни себя» − это начало праведности.
  

• 
  Семь определений праведности.
  

Праведность – это мандат на получение спасения

Мне хотелось бы поделиться последней темой, которая меня будоражит. Я об этом говорил в Риге, Германии. Невероятно актуальная тема – это праведность. Я считаю, что это учение мы должны вернуть в церковь. Потому что откровение о праведности революционно. Оно реформирует мышление, нашу веру. Она реформирует абсолютно всё.

Я считаю, что это откровение, с которого начинается реформация.

Когда я читал Слово Божье, обратил внимание, что когда мы говорим о вере, она всегда сопряжена с праведностью. Мы говорили только о вере. «Много может усиленная молитва праведного», «праведник смел, как лев». Я сам себя ловил на мысли, что слово «верующий» и «праведник» – это одно и тоже. Оказывается, нет. Вера простого обыкновенного верующего и вера праведного – это разные вещи!

Настоящая вера формирует не просто сообщество верующих людей, реальная вера формирует феномен под названием «Праведность».

Если вера не сформировала феномен под названием праведность, мы оказываемся просто «верующими».

Но Господь не ищет просто «верующих» людей. Здесь тонкая граница. Когда весь мир развратился, Господь искал на земле не «верующего» человека, Он нашёл «праведного» Ноя.

На кого Бог обращает внимание? Мы верующие! Сегодня среди верующих, Господи, помоги найти хотя бы 10 праведников!

Когда Содом и Гоморра должны были разрушиться, даже про Лота написано, что он был не просто верующим. Написано: «А праведного Лота, утомлённого обращением между людьми неистово развратными, избавил» (1 Пет. 2:7). Кого Он избавляет? Праведного!

Раньше мы говорили: вера, вера, вера! Бесы тоже веруют! Отступники верят и молятся. И таких верующих много! Но Господь говорит: «Сегодня ставка идёт не на верующих людей, сегодня ставка идёт на праведных». Как вчера Господь искал праведников, поверьте, и сегодня Он их ищет!

И в Москве Господь их ищет, Он и в Латвии их ищет. И когда Он находит праведника, вот с ними Он может договориться. С праведниками Он может осуществить любой проект!

Сегодня учение о вере «орелигиозились».

● Реальная вера должна построить феномен под названием «праведность»

Знаете, с чего началась Реформация в Европе? С откровения о праведности! Когда Лютер сбивал колени в кровь и ползал по католическому храму, зарабатывая праведность, потому что у каждого своя вера! У баптистов своя, у пятидесятников своя, у «Нового поколения»… у каждого – своя вера. Есть то, что поднимается над этим многообразием разных религий и верований! Это праведность! Это Бог признаёт главным ценным явлением.

Когда Содом и Гоморра должны были быть уничтожены, Авраам стоял и беседовал с Богом:

− А если там будет… пятьдесят верующих?

Не пятьдесят верующих! Я понял, что у нас здесь нет программы, у нас только вера, церковь и какие-то определения. Бог признавал, признаёт и будет признавать только праведность!

Мы себе должны объяснить и «забить под корку»: нам нужны не просто верующие! Рост церкви… всё классно! Ты делай, что хочешь, но у католиков больше людей, чем у нас. Вопрос не в количестве людей, а качестве нашей веры! Концентрат настоящей веры – человек должен стать праведником!

«Есть ли там пятьдесят праведников?» Там не сказано, что там будут десять человек из «Нового поколения». Какая разница, как называется церковь! На сегодняшний день, это абсолютно ерунда. Поймите, есть такое откровение, что названия церквей останутся на земле, на небо пойдёт праведность!

В последнее дни явится Сын Человеческий, и соберутся все народы земли. И Он отделит их, как пастырь отделяет козлов от овец. И скажет Он тем, которые по правую сторону: «Праведники, войдите благословенные в Царство, уготованное у Отца».

Праведность − это не просто качество нашей молитвы и веры. Это условие спасения! Это не пустяк. Много верующих погибнут!

Если вера не превратила наше христианство в праведность, мы не спасены!

● Праведность – это мандат на получение спасения.

Написано: «Тогда праведники скажут Ему в ответ: «Господи! когда мы видели Тебя алчущим, и накормили? или жаждущим, и напоили?» (Матф. 25:37).