Месяц: Август 2018

Методологические проблемы изучения элит в классической и неклассической социологической традиции

В настоящее время в научных исследованиях часто употребляется термин «элита». Однако в классической и современной литературе отсутствует четкое представление о том, к чему относится это понятие, используемое в разных, часто взаимоисключающих, несопоставимых смыслах. В социологии накоплен большой потенциал исследования элитных групп. Для более полного осмысления понятия «элита» необходимо обратиться к анализу данного термина в классической и неклассической социологии.

Методологические подходы к исследованию элит в классической социологии можно свести к двум основным: властному и меритократическому. Их можно обозначить как объективистский и субъективистский (ценностный) подходы.

Представители меритократического подхода (В. Парето, Х. Ортега-и-Гассет, М. Вебер, Т. Карлейль, Л. Фройнд, А. Тойнби) понимают элиту как группу харизматических личностей (М. Вебер), боговдохновленных личностей, способных к лидерству (Л. Фройнд), представителей творческого меньшинства (А. Тойнби) [1, с. 65]. Сторонники этого подхода объясняют существование элиты «превосходством» (прежде всего интеллектуальным, моральным и иным) одних людей над другими.

Одним из виднейших представителей меритократического подхода в изучении элит является итальянский социолог Вильфредо Парето. Он впервые ввел в научную практику термин «элита» (1897 г.). В. Парето определял элиту как совокупность индивидов, которые отличаются результативностью, наибольшей продуктивностью, действуют с высокими показателями в любой сфере деятельности. Парето полагал, что элита включает в себя наиболее сильных, энергичных и способных, тех, кто получает максимум баллов по условному индексу, измеряющему уровень способностей в профессиональной, экономической или политической сфере. Он выводил существование элит из естественных психологических импульсов и стремлений людей объединяться в замкнутые группы на основе успеха в своих сферах деятельности, т.е. объяснял структуру общества при помощи поведенческих стереотипов индивидов [2].

Одним из ярких представителей меритократического подхода является испанский социолог Х. Ортега-и-Гассет. Он подчеркивал, что в массовом обществе элиту отличает особое благородство, признаком которого являются не права, а обязанности, чувство ответственности. В этой трактовке элиты становятся не просто обладателями каких-то особых качеств, а носителями определенных обязанностей в обществе, выполняющих функции творцов. Элиты, по мнению Х. Ортега-и-Гассета, создают и обновляют культуру, преобразуя вместе с ней и существующие социальные отношения. Он полагал, что элита вырабатывает и вносит в массы идеи, а массы воспринимают их и в соответствии с воспринятым осуществляют свою деятельность, двигая тем самым историю. В своей работе «Восстание масс» ученый отмечал, что условиями нормального функционирования общества является общество, управляемое элитами, и масса, знающая свое место. Человек элиты всегда чувствует внутреннюю потребность обращаться вверх, к авторитету или принципу, которому он служит. Он не ценит готовых мнений, ценит лишь то, что до сих пор было недоступно, что приходится добывать усилием. Люди элиты наделены высоким чувством ответственности в отличие от человека массы, который не хочет считаться ни с какой внешней инстанцией или авторитетом [3].

Меритократический подход к исследованию элит представлен и в современной социологии и элитологии. Так, П.Л. Карабущенко считает, что если речь идет о субъекте элиты, значит, мы должны в первую очередь анализировать личностные качества человека, а уже затем обращать внимание на то, как он реализует их на практике. Исследователь утверждает, что «каждая уважающая себя личность действительно обязана (это ее прямой долг) быть в элитности, т.е. быть носителем элитного в себе; индивид, как представитель массовости, такой потребности вообще не испытывает, а, следовательно, и требовать от него “быть в элитности” некорректно» [4, с. 179].

Таким образом, можно отметить, что меритократический подход является одним из основных в классической элитологии. Однако ценностная интерпретация элиты не лишена определенных недостатков. Так, например, меритократический критерий выделения элиты оказывается чисто нормативным, не коррелирующимся с социологическими данными (правящие группы, особенно в современной социокультурной ситуации, нельзя охарактеризовать как «лучшие во всем», в том числе по морально-этическим критериям); к тому же ценностный подход достаточно сложно реализовать на эмпирическом уровне исследования элит (на уровне операционализации понятий). Также следует обратить внимание на тот факт, что применение при анализе элитных групп исключительно меритократического, или ценностного, подхода не дает нам возможности объяснить, каким образом происходит процесс формирования элитных групп, их взаимодействие с социальным пространством.

Второй подход к исследованию элитных групп в рамках классической социологии опирается на основные категории структурно-функционального анализа социальных связей. Властный подход к исследованию элитных групп представлен в теориях Х. Лассуэла, Г. Моска, Р. Миллса, Р. Михельса. Властные подходы, в свою очередь, подразделяются на структурные и функциональные. Структурный подход определяет элиту как круг лиц, занимающих высшие должностные позиции в рассматриваемых институтах (министры, директора и пр.). Наиболее последовательно этот подход развертывается в теории итальянского социолога Г. Моска. Он в своей концепции правящего класса предложил рассматривать элиты как меньшинство общества, которое более активно действуя в политическом плане, чем остальное большинство, берет на себя функции управления. Тем самым теория Г. Моска дала толчок новому рассмотрению элиты, которую стали понимать как правящий класс, а не индивидуального деятеля, способствующего прогрессу общества в силу обладания исключительными качествами, причем основным критерием для выделения правящего класса является его отношение к власти. При этом Г. Моска отмечает, что правящий класс наличествует в любом обществе, вне зависимости от соблюдения или несоблюдения им неких моральных принципов, положительного или отрицательного влияния на общество [5].

Основные положения концепции Г. Моска были развиты его последователем Р. Миллсом, являющимся сторонником позиционного подхода, определяющего элиту как людей, чьи позиции в трех важнейших институтах (государство, крупные экономические корпорации, армия) позволяют им подняться над окружающими и принимать решения со значимыми последствиями. Эти три элитные группы в структуре общества сплачиваются в единую группу на основе общих интересов и взаимозависимой деятельности. Излагая концепцию «властвующей элиты», Р. Миллс обратил внимание на существование множества элит в обществе и множества уровней элитной иерархии. Членов элиты объединяют между собой не только общие интересы, но и общие этапы социализации, которая предполагает сходное воспитание, социальное происхождение, карьеру, стиль жизни, социальные контакты, общие ценности [6].

Сформулированные Г. Моска и Р. Миллсом структуралистские теории явились методологической основой для формирования функционального подхода к изучению элит, в котором элита стала рассматриваться в связи с ее функцией в обществе, т.е. как субъект, оказывающий наибольшее влияние на другие слои, социальные институты и процессы. Основной проблемой при использовании функционального подхода является выделение групп, обладающих реальной властью в принятии общественно важных решений (так как многие представители этих групп могут не занимать каких-либо видных общественных постов, оставаться в «тени»).

Подход к элите как к группе, выполняющей некую критически важную для существования общества функцию, представлен в работах немецкого социолога К. Маннгейма. Он охарактеризовал элиты как часть системы коллективной ответственности и обязательств, чье существование определяется не жаждой к власти отдельных индивидов, а общественной потребностью в исполнении стратегических функций особо квалифицированными людьми.

Американский социолог С. Келлер также увязывает факт существования элиты с социальной функций, которую она исполняет. По мнению ученого, понятие «элита» относится прежде всего к меньшинству индивидов, предназначенному служить коллективу общественно полезным путем; элиты – это эффективные и ответственные меньшинства. Причем С. Келлер делит элиты на стратегические и сегментарные. Стратегические элиты – это те, чьи суждения, решения и действия имеют важные и определяющие последствия для многих членов общества. Ключевыми понятиями для стратегических элит являются характер принимаемых решений и функциональность, а прочие элиты можно отнести к сегментарным [7, с. 33].

Современная функциональная теория определяет элиту как лиц, оказывающих стратегическое влияние на социальные процессы. Элита формируется адекватно изменяющимся социальным условиям, а это означает, что критерии элитарности подвижны во времени и пространстве. В рамках функциональной концепции особую значимость приобретает разработка теории элиты для различных типов обществ и регионов. Следовательно, функциональный подход представляется наиболее перспективным при изучении ситуаций развития и социальных изменений, в том числе трансформации региональных элит.

Таким образом, можно сделать вывод, что в рамках классической социологии основными критериями выделения элитных групп являются такие показатели как, во-первых, во властных (объективистских) концепциях элиты – занимаемая должность, объем властных полномочий, социальное положение в обществе (иначе говоря, формальные характеристики высокого социального статуса); во-вторых, в меритократических (субъективистских) – личные качества представителей элитных групп.

Недостатки представленных двух основных подходов, а также необходимость рассмотрения элит в контексте социального развития, их ресурсных возможностей (т.е. социального потенциала элит) позволяет нам обратиться к неклассическим социологическим теориям и оценить их методологический потенциал в изучении элитных групп. Данную группу концепций можно обозначить как интегративные.

Характерными чертами интегративных концепций изучения элиты являются понимание элиты как субъекта деятельности. Деятельностный, или активистский, или субъектный, подход активно разрабатывается такими признанными в мировой науке исследователями, как П. Штомпка, Э. Гидденс, П. Бурдье и др. Деятельностный подход более адекватен обществу, находящемуся в процессе постоянных изменений, чем традиционные классические подходы. В настоящее время в контексте деятельностного рассмотрения в центр внимания ставится понятие «субъект». Субъект в деятельностном понимании рассматривается как некая система или комплекс определенных ресурсов.

Ресурс субъекта, или потенциал возможностей действовать самостоятельно, определяется как совокупность качеств, обеспечивающих способность субъекта не только к выживанию, но и к расширению диапазона саморегуляции своего поведения, включая влияние на других субъектов. При этом субъект способен воздействовать на формирование социальных институтов. В активистском смысле субъектами могут выступать как индивидуальные деятели, так и коллективные, групповые агенты, отстаивающие свои интересы. Важно отметить, что в деятельностном понимании ставится акцент на разных ресурсных возможностях субъектов, которые связаны не только с особенностями социальных субъектов, но и с социоструктурными факторами и ограничениями, которые субъекты не всегда могут преодолеть. Причем проявление зрелой субъектности включает в себя способность данного субъекта изменять сложившиеся социальные структуры, а не просто воспроизводить существующие социокультурные отношения. Это значит, что социальный субъект своей деятельностью определяет прежде всего инновационные процессы в обществе.

В современных, неклассических теориях элиты происходит переосмысление традиционных критериев элиты, таких как устойчивая социальная позиция в структуре общества, организованность и сплоченность элитной группы, вследствие этого классические критерии должны быть дополнены «субъективированными».

Так, например, предлагается рассматривать элиту как социальную общность, которая выделяется не только по объективному положению в обществе, но и основывается на собственном избрании. Критерий самоидентификации означает самооценку собственных личностных свойств и потенций в качестве деятельного субъекта как они представляются индивиду в его собственном самосознании и в восприятии других.

В рамках данного направления можно отметить концепцию немецкого социолога Г. Эндрувайта. Согласно данной концепции под элитой понимается социальный субъект, члены которого решающе влияют на характеристики социальных процессов, в результате этого превосходят других членов социальной системы. В данном подходе социальная деятельность элиты рассматривается по отношению к внеэлитным группам. Элита определяется в связи с ее функцией в социальном процессе; критерии, по которым решается принадлежность к элите, подвержены социально-историческим изменениям и зависят от конкретного общества.

Показательным для данного направления исследований элиты является и определение элиты как социального слоя, обладающего таким положением в обществе и такими качествами, которые позволяют ему управлять обществом либо оказывать существенное воздействие на процесс управления им; влиять (позитивно или негативно) на ценностные ориентации и поведенческие стереотипы в обществе и, в конечном счете, более активно и эффективно, чем все другие слои, участвовать в формировании тенденций развития общества, возникновении и разрешении социальных конфликтов, одновременно обладая гораздо большим, чем другие группы, суверенитетом в формировании собственного положения, в выборе своей групповой ориентации по основным общественным проблемам [8, с. 637].

В контексте комплексного, интегративного подхода к изучению и анализу элит необходимо обратить внимание на такую социальную категорию, как «ценность». Несомненно, формирование элиты как социального субъекта, выполняющего важные общественные функции, предполагает ее структурное оформление на основе общеразделяемых ценностей. Ценности и установки элиты выступают основанием для консолидации, сплоченности, что, в свою очередь, формирует субъектный потенциал элитных групп. Необходимым условием для интеграции является наличие единой системы ценностей и норм, позволяющей объединить данную социальную общность.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что современная неклассическая элитология определяет элиту как лиц, оказывающих стратегическое влияние на социальные процессы. Элита формируется адекватно изменяющимся социальным условиям, а это означает, что критерии элитарности подвижны во времени и пространстве.

Одной из возможных методологических основ изучения элиты в рамках неклассической социологии является также и концепция социального пространства П. Бурдье, в частности принцип двойного структурирования социальной реальности. Концепция П. Бурдье, которая опирается на основополагающие категории, предлагает собственное видение механизма образования социальных групп. Данная концепция позволяет изучать характер социальных практик в контексте интегрального учета различных факторов социальной жизни и выглядит следующим образом: (габитус) х (капитал) + поле = практики [9].

Так, например, габитус (определяемый как система прочных приобретенных предрасположенностей) используется индивидами как активная способность вносить изменения в существующие структуры как исходные установки, которые порождают и организуют практики индивидов; концепция капиталов (экономического, культурного, социального, символического) позволяет выявить различные средства для удовлетворения интересов, которыми располагают агенты; социальное поле – это среда, в которой осуществляются социальные отношения, и для его функционирования необходимо не просто отношение агентов к полю, их формальная активность, а ещё их предрасположенность действовать по его правилам, наличие у них определенного габитуса, включающего в себя знание правил поля, готовность их признавать и адекватно действовать. Таким образом, если мы имеем данные о габитусе агента, объемах и структуре его капиталов, знаем, в каком конкретно социальном поле агент действует, мы можем получить желаемое – знание о характере его социальных практик, способностях конструировать те или иные структуры.

Применяя данную концепцию при анализе изменений социальной структуры, можно отметить, что любая социальная общность возникает в поле притяжения определенных ценностей, что придает ей устойчивость на определенном отрезке времени. Вследствие этого социальные субъекты способны постоянно менять правила игры в зависимости от поля, в котором действуют. Жизненные стратегии агентов элиты характеризуются двойственностью положения. С одной стороны, элита, являясь коллективным агентом и занимая высшие позиции в социальной иерархии общества, подчиняется объективным законам гомогенных полей. С другой стороны, элита как агент, наделенный разными видами капиталов, является активным творцом социальной реальности, распределяя индивидов в иерархические поля социального пространства. В данном случае процесс конструирования социальной позиции агента осуществляется с учетом не только объективных условий существования, но и различных форм капиталов (экономического, политического, социального).

Рассмотренные теории элит в классической и неклассической социологической традиции позволяют говорить о множественности трактовок самой элиты, о трудностях выделения критериев принадлежности к элитным группам и пр. Тем не менее существующие концепции являются методологической основой для формирования «единой» теории элиты, интегрирующей концептуальные положения отдельных теорий в контексте «постклассического» видения. На наш взгляд, таким подходом при анализе элитных групп может выступать так называемый «интегративный» подход, в котором допускается существование множества оснований для формирования элиты (однако эти основания всегда ограничены структурными особенностями социума). Необходимым элементом данной теории становится анализ взаимодействия элиты с окружающей ее средой, включающей в себя как социальную сферу, так и другие сферы общественных отношений.

Библиографический список

1. 
   Ашин, Г.К. Современные теории элиты: критический очерк / Г.К. Ашин. – М., 1985.
   

2. 
   Осипова, Е.В. Социология Вильфредо Парето: Политический аспект / Е.В. Осипова. – СПб., 2004.
   

3. 
   Ортега-и-Гассет, X. Восстание масс : сб. / X. Ортега-и-Гассет; пер. с исп. – М., 2001.
   

4. 
   Карабущенко, П.Л. Антропологическая элитология / П.Л. Карабущенко. – М., 1999.
   

5. 
   Моска, Г. Правящий класс / Г. Моска // Социологические исследования. – 1994. – №10.
   

6. 
   Миллс, Р. Властвующая элита / Р. Миллс. – М., 1959.
   

7. 
   Крыштановская, О.В. Анатомия российской элиты / О.В. Крыштановская. – М., 2005.
   

8. 
   Российская социологическая энциклопедия / под общ. ред. Г.В. Осипова. – М., 1999.
   

9. 
   Бурдье, П. Социология политики / сост., общ. ред. и предисл. Н.А. Шматко; пер. с фр. – М., 1993.
   

Нет, наверно, человека, который не хочет быть здоровым.

Немецкий философ Артур Шопенгауэр утверждал: «Девять десятых нашего счастья основано на здоровье. При нем все становится источником наслаждения, тогда как без него решительно никакие внешние блага не могут доставить удовольствия, даже субъективные блага: качества ума, души, темперамента при болезненном состоянии ослабевают и замирают. Отнюдь не лишено основания, что мы, прежде всего, спрашиваем, друг друга о здоровье и желаем его друг другу: оно поистине главное условие человеческого счастья».

А что такое здоровье?

В Уставе Всемирной организации здравоохранения указано, что здоровье — это «состояние полного физического, душевного, духовного и социального благополучия, а не только отсутствие болезней и физических дефектов».

Простые правила здорового образа жизни.

В ритме большого города мы не успеваем следить за своим здоровьем. А зря!!!

Ведь соблюдая простые правила, мы можем избежать серьезных проблем со здоровьем, различным заболеваний даже таких, как онкологические, и просто продлить себе жизнь на несколько лет. Задумайтесь о своем здоровье, довольны вы им?

Выберите пункты, которые вам наиболее подходят, и соблюдайте их каждый день.

Никого не удивлю, сказав, занимайтесь физической культурой, хотя бы 30 мин в день. А если у вас и на это нет времени, то совершайте пешие прогулки. Едете домой на автобусе, выйдете на остановку раньше. Ездите на машине, тогда поднимайтесь на свой этаж без лифта. Старайтесь больше двигаться.

Рационально питайтесь. Ешьте больше пищи, содержащей клетчатку и цельные зерна, и меньше -пищу, содержащую сахар и приготовленную из пшеничной муки. Не забывайте об овощах и фруктах. Готовьте пищу на растительном масле, уменьшите потребление животного жира.

Избегайте избыточного веса, не ужинайте позднее 6 часов вечера. Питайтесь не реже 3 раза в день.

В течение дня пейте больше жидкости. К тому же это благотворно сказывается на состоянии кожи, позволяя продлить ее молодость.

При приготовлении пищи используйте низкие температурные режимы и готовьте короткое время. Это позволит сохранить в пище полезные витамины.

Соблюдайте режим дня. Ложитесь и вставайте в одно и то же время. Это самый простой совет выглядеть красивым, здоровым и отдохнувшим.

Будьте психологически уравновешены. Не нервничайте, ведь нервные клетки не восстанавливаются. Хотя, говорят, восстанавливаются, но очень — очень медленно. Так что находите везде положительные моменты.

Закаливайте свой организм. Лучше всего помогает контрастный душ — теплая и прохладная водичка. Не только полезно, но и помогает проснуться.

И конечно не курите, не злоупотребляйте алкоголем и другими вредными привычками. Ведь это основные факторы, ухудшающие здоровье.

Почаще гуляйте в парке, на свежем воздухе, подальше от автомобилей и других загрязнителей воздуха.

Творите добро. Ведь на добро отвечают добром. Оно обязательно к вам вернется в виде хорошего самочувствия и настроения.

Даже исполнение половины правил, добавит вам здоровья!

Будьте здоровы!

НОВОРОССИЙСКИЙ ФИЛИАЛ

Кафедра гуманитарных, социально-экономических и информационно-правовых дисциплин

«УТВЕРЖДАЮ»

Заместитель начальника

Новороссийского филиала Краснодарского

Университета МВД России по УиНР

к. филол.н., полковник полиции

Т.Ю. Пантелеева

«___» февраля 2017 г.

Вопросы

к зачету по дисциплине

«Социология»

специальность 40.05.02 Правоохранительная деятельность

специализация «Оперативно-розыскная деятельность»,

узкая специализация «Деятельность оперуполномоченного уголовного розыска»

Обсуждены и одобрены

на заседании ПМС кафедры

протокол № 6

от 06 февраля 2017 г.

Обсуждены и одобрены

на заседании кафедры

протокол № 11

от 13 февраля 2017 г.

Подготовил:

доцент кафедры

канд.экон.наук

Марцева Т.Г.

Начальник кафедры

к.и.н., полковник полиции

А.С. Пеструилов

«История и философия науки»

(2015-2016 учебный год)

Перечень примерных контрольных вопросов

по общим проблемам истории науки, философии науки,

и философии социально-гуманитарного знания

для направлений подготовки

социально-гуманитарного профиля

1. Общие проблемы истории развития научного знания

1. 
   Зарождение научных знаний в странах Древнего Востока.
   

2. 
   Природа и Космос в античной натурфилософии.
   

3. 
   Античное натурфилософское учение об атомах.
   

4. 
   Развитие математики и логики в Древней Греции.
   

5. 
   Античная антропология и учения о душе.
   

6. 
   Геоцентрическая модель мироздания Аристотеля – Птолемея.
   

7. 
   Античные учения об обществе и государстве.
   

8. 
   Развитие научных знаний в период европейского Средневековья.
   

9. 
   Развитие научных знаний о природе в странах арабо-исламского Востока (X-XV вв.).
   

10. 
    Религиозно-философские учения о совершенном обществе в странах арабо-исламского Востока (X-XV вв.).
    

11. 
    Научные знания в эпоху европейского Возрождения (XV-XVI вв.).
    

12. 
    Гелиоцентрическая модель Вселенной Николая Коперника.
    

13. 
    Эмпирическая предыстория научной медицины (Гиппократ, Ибн Сина, Андреас Везалий, Парацельс, Уильям Гарвей).
    

14. 
    Дискуссия о методе научного познания XVII века:
    

эмпиризм и рационализм.

15. 
    Формирование первой научной картины мира (XVII в.)
    

16. 
    Возникновение экспериментально-математического метода научного познания: Френсис Бэкон, Галилео Галилей, Рене Декарт.
    

17. 
    Диалектика как основа научного историзма и эволюционизма.
    

18. 
    Научные знания о природе в эпоху Просвещения (XVIII в.).
    

19. 
    Общество и государство в европейской философии Нового времени (XVII-XVIII вв.).
    

20. 
    Формирование эволюционной теории в европейской науке Нового времени (XVII – XIX вв.).
    

21. 
    Проблема сознания в философских дискуссиях Нового времени (XVII-XIX вв.).
    

22. 
    Теория химических элементов Дмитрия Менделеева (XIX в.).
    

23. 
    Исследования электричества и магнетизма в европейской науке Нового времени (XVII-XIX вв.).
    

24. 
    Теория биологической эволюции Чарльза Дарвина (XIX в.).
    

25. 
    Изучение структуры атома (XIX-начало ХХ вв.).
    

26. 
    Теория относительности Альберта Эйнштейна и трансформация научных представлений о пространстве и времени (нач. ХХ в.).
    

27. 
    Возникновение и развитие генетики (XIX-XX вв.).
    

28. 
    Физика микромира и формирование квантовой механики (ХХ в.).
    

29. 
    Научная концепция нестационарной Вселенной: Альберт Эйнштейн и Александр Фридман (первая половина ХХ в.).
    

30. 
    Теория Большого взрыва и научная космология ХХ века.
    

31. 
    Научные представления о структуре микромира во второй половине ХХ века: классификация элементарных частиц.
    

32. 
    Современные научные представления о фундаментальных физических взаимодействиях (ХХ-XXI вв.).
    

33. 
    Устройство атома с точки зрения квантовой теории (ХХ-XXI вв.).
    

34. 
    Научные основы современной синтетической теории эволюции.
    

35. 
    Исследования механизмов биологической наследственности и изменчивости в ХХ веке.
    

36. 
    Научные и ненаучные представления об антропогенезе (биологический эволюционизм, антропокосмизм, креационизм).
    

37. 
    Идейные основы и достижения синергетики (ХХ в.).
    

38. 
    Возникновение и развитие информатики и кибернетики (ХХ-XXI вв.).
    

39. 
    Современные научные представления о строении Земли.
    

40. 
    Современные научные представления о строении Солнечной системы.
    

41. 
    Современные научные представления о строении Вселенной.
    

42. 
    Современные концептуальные подходы к пониманию сознания: физикализм, дуализм, ментализм, лингвистический бихевиоризм, функционализм, имперсонализм.
    

43. 
    Современные концептуальные подходы к пониманию физической материи: дискретность (теория атомизма, «элементарные частицы») и континуальность (теория физического вакуума, теория супер-струн, М-теория).
    

44. 
    Когнитивные принципы современного научного знания: детерминизм, эволюционизм, историзм, корпускулярно-волновой дуализм, принцип дополнительности, принцип однородности и изотропности пространства, принцип относительности научного знания.
    

45. 
    Научная революция XVII века.
    

46. 
    Научная революция начала XX в.
    

47. 
    Классическая научная картина мира.
    

48. 
    Постнеклассическая научная картина мира.
    

49. 
    Фундаментальные проблемы современного научного знания.
    

50. 
    Основные тенденции развития современного научного знания.
    

Выпуск 2

В. Н. Пупышев

Основы тибетской медицины

Улан-удэ 1992

ВВЕДЕНИЕ

Первые сведения о тибетской медицине были получены европейскими учеными около 200 лет тому назад. В этом большая заслуга русского ученого И. Ремана, венгерского ученого Кереши Чона и других. В дальнейшем исследования тибетской медицины продолжались учеными разных стран. Большую роль в этих исследованиях сыграли работы таких ученых, как П. А. Бадмаев, А. М. Позднеев, Д. Ульянов, Е. Е. Обермиллер, А. Ф. Гаммерман и Б. В. Семичов, Б-Д. Бадараев, Э. Г. Базарон, Ф. Мейер, Т. Дж. Царонг, Е. Донден и многие другие.

Каковы же результаты этих исследований? По-видимому, пока можно говорить о получении только научных результатов, о практических сказать можно очень мало. По имеющимся у нас сведениям, из 38 методов диагностики тибетской медицины в практику современной медицины не введен ни один, и лишь в настоящее время некоторые из этих методов намерены ввести в современную клинику ученые лаборатории радиобиофизики Бурятского Научного Центра. Из 98 методов лечения тибетской медицины в практику современной медицины также пока не вошел ни один, но в настоящее время и в этом направлении уже предпринимаются некоторые шаги. В начале 1991 года с центром в Улан-Удэ и филиалами в ряде городов СНГ и Монголии был создан Международный институт тибетско-монгольской медицины, поставивший перед собой цели изучения теоретического богатства традиционной тибетской медицины, ее монгольского варианта, внедрения в клиническую практику методов диагностики и лечения, апробированных более чем тысячелетним опытом их применения тибетскими, монгольскими, бурятскими, калмыцкими, тувинскими врачами. Из богатейшего арсенала лекарственных средств тибетской медицины в современную медицину вошли лишь крохи, причем о большинстве из них сказать, что вошли, можно лишь с очень большой натяжкой. Так, в некоторых работах современных авторов упоминается, что в наши аптеки из тибетской медицины пришли термопсис, бадан, кровохлебка и некоторые другие растения. Это так, но все же следовало бы обратить внимание и на то, что ни один тибетский врач не даст больному только термопсис или только кровохлебку — он предложит эти средства только в составе многокомпонентного лекарства, в которое кроме, например, термопсиса при различных заболеваниях войдут и различные другие компоненты растительного, минерального и животного происхождения. Количество таких компонентов может быть от двух и до нескольких десятков — например, 64. Однокомпонентные лекарства применяются крайне редко, скорее как исключение.

В начале нашего века в Петербурге известным бурятским врачом и русским ученым П. А. Бадмаевым была открыта тибетская аптека, которая весьма успешно работала до середины 30-х годов. За это время была оказана действенная помощь многим десяткам тысяч людей, в том числе страдающим, казалось бы, неизлечимыми болезнями. Однако особого резонанса это не вызвало в научной среде. Более того, когда. П. А. Бадмаев попытался ввести в современную ему европейскую медицину некоторые методы тибетской медицины, об этом писалось, пожалуй, больше критических статей, нежели благожелательных. И это вполне объяснимо. Каждая высокоразвитая культура (а такой несомненно является тибетская культура) вырабатывает свои подходы, свои методы изучения явлений внутреннего и внешнего мира человека. И подлинно понять иную культуру можно только изнутри, только пропитавшись ее духом, только доверчиво предположив, что другие — не глупее меня (а в чем-то, может быть, и умнее), они просто другие, с иным, отличным от привычного мне, характером мышления, выработавшим отличные от моих критерии истинности.

Именно в силу иного подхода к миру индийских и вслед за ними тибетских ученых их выводы до самого последнего времени были с точки зрения европейского ученого неприемлемы. По-видимому, первым на эту проблему обратил наше внимание глубокий русский ученый О. О. Розенберг, еще в 1918 году написавший пророческие слова, которые вполне можно отнести и к тибетской медицине: «Ценность систематической буддийской, и вообще индийской философии заключается именно в том, что здесь известные нам проблемы проанализированы иначе. Поэтому особенно важно сохранить при изложении именно оригинальную буддийскую схему, не перелагая индийские идеи в рамки наших систем [24, с. 55].

Именно результатом стремления переложить буддийские идеи и выводы в рамки наших систем, а также результатом стремления к обретению монопольного права на истину в последней инстанции современной европейской медициной можно объяснить следующий факт. За последние годы индийскими исследователями совместно со швейцарскими введено в арсенал современных лекарственных средств и налажено производство около 30 тибетских лекарств сложного состава, монгольскими учеными только 8, в нашей же стране лишь одно (!) получило пока только разрешение на клинические испытания.

В Китае картина совсем иная — там параллельно, обладая равными правами, развиваются и практически применяются разные традиционные и нетрадиционные системы медицины: китайская, тибетская, монгольская, европейская. Не исключением являются случаи, когда, например, врач европейской клиники отсылает пациента в клинику монгольской медицины: «они эти болезни лечат лучше». Или наоборот — врач монгольской медицины может направить пациента в клинику европейской медицины, если сочтет, что в данном случае в ней помогут лучше. Вообще, выбор остается за пациентом: к представителю какой медицины обращаться, решает он сам.

В чем же особенность подхода тибетской медицины к своему объекту — к человеку?

Во-первых, тибетская медицина является целостной системой, основанной на целостном мировоззрении и мироощущении, Нельзя без ущерба что-либо вычленить из нее — ощущение неполноты не позволит достаточно корректно воспользоваться этим вычлененным. Целостная система диагностики предполагает целостную же систему нозологии (классификации заболеваний), из которой закономерно вытекает целостная система лечения.

Во-вторых, тибетская медицина предлагает четкие критерии здоровья и болезни, находящие свои истоки в ее теории и подтверждение в ее практике.

В третьих, человек рассматривается в его целостности с учетом трех психических факторов, вызывающих болезни (неведение — омраченность, страсть-вожделение и гнев-антипатия), трех результирующих из них психоэнергетических факторов или функциональных систем (ветер, желчь, слизь), семи уровней развития тканей тела (питательный сок, кровь, мясо, жир, кости, костный мозг, семя), трех подлежащих выделению нечистот (кал, моча, пот). Все элементы живого организма функционируют взаимозависимо, и связь между ними осуществляется системой каналов-пульсаций. Поэтому заболевание хотя бы одного из элементов есть заболевание всей системы. Лечение любого больного органа или ткани проводится с учетом их связей с другими органами или тканями тела.

В четвертых, человеческое тело рассматривается как незамкнутая система, функционирующая в тесной взаимосвязи с внешним миром. Поэтому всегда учитываются не только особенности каждого конкретного человеческого организма, но и внешние для него условия — особенности питания, образа жизни, местности проживания, особенности сезона и смены сезонов, влияние астрономических и астрологических факторов, а также характер общения с другими людьми.

И в-пятых, тибетский врач, полный курс обучения которого составляет 15 — 20 лет, согласился бы, я думаю, с Козьмой Прутковым: узкий специалист подобен флюсу, его полнота односторонняя. Тибетский врач сам занимается сбором сырья для лекарств или руководит сбором, сам изготовляет лекарства или (до последнего этапа — благословения) руководит их приготовлением, сам ставит диагноз, доверяясь своим развитым органам чувств и уму, сам назначает лечение: дает рекомендации по питанию и образу жизни, дает лекарства, проводит нелекарственную терапию, рекомендует упражнения для тела и ума.

Основные положения тибетской медицины изложены в книгах «Чжуд-ши» —«Четырех Тантрах». Полное название этого трактата в переводе на русский язык звучит так: «Сущность нектара — бессмертия, Тантра восьмичленного сокровенного наставления».

«Четыре Тантры» представляют сущность нектара бессмертия, потому что, вкушая нектар изложенного в них наставления, человек становится способным реализовать пять целей:

1) жизнь без болезней и лечение болезней (своих),

2) продление жизни,

3) достижение совершенства в Учении и

4) благополучия в жизни,

5) избавление от болезненных страданий всех живых существ.

Изложенное в них наставление считается сокровенным, тайным. Ведь скальпель в руках хирурга — это лекарство, в руках же человека, обуреваемого низкими желаниями, он может стать орудием убийства.

Наставление это восьмичленное, так как оно касается восьми основных разделов медицины или восьми ее частей:

болезни тела, болезни детей, женские болезни, напасти., раны, отравления, старость, потенция.

Это наставление есть Тантра. Буквально это слово означает нить, длительность непрекращающейся передачи секретов медицины от Учителя к ученику. Это слово также указывает на необходимость связи сознания ученика и затем Врача с духовностью Будды — Учителя Врачей.

Само слово «наставление» в буквальном переводе с санскрита и тибетского означает «показ внизу (сидящему)», т.е. ученику, чем подчеркивается, что действительные знания получают не из книг, хотя и не без них, а непосредственно от Учителя.

Четыре Тантры — это Коренная, Пояснительная или Тантра Проповеди, Наставительная и Заключительная.

Из них важнейшая — Коренная Тантра. Она является корнем, из которого вырастает древо медицины. Для читателя, который хотел бы более глубоко проникнуть в суть тибетской медицины, в Приложении к данной книге приводится перевод этой Тантры.

Прежде, чем перейти к изложению основной части, я хочу выразить глубочайшую признательность моим Учителям, без бескорыстной отдачи Учения которыми я не смог бы написать эту книгу.

огонь

вода

земля

Пять великих проявлений: земля, вода, огонь ветер, пространство (снизу вверх)

Начиная с 1998 года, в Российской Федерации в день весеннего равноденствия проводится празднование Международного Дня Земли с проведением акции «Колокол Мира». В нашем городе это мероприятие проводится ежегодно с 1999 года, и это уже стало сложившейся традицией. В этом году празднование Дня Земли состоялось школе №6 в одиннадцатый раз.

Идея проведения Дня Земли, как всемирного праздника, была принята Организацией Объединенных Наций в 1971 году и несет в себе великие понятия единства, взаимосвязи Человека, Природы, Земли, Космоса и бережного взаимного отношения всех этих объектов мироздания друг к другу. Ведь только совместными и последовательными усилиями можно решать глобальные экологические и социальные проблемы.

Этот международный праздник в своей кульминации носит характер Всемирной акции, именуемой «Колокол Мира». В день весеннего равноденствия (он бывает 20-21 марта) Колокол Мира звучит в городах Хиросима и Нагасаки, в Вене и Нью-Йорке, в Москве и во многих других городах мира и нашей страны.

Первые два Колокола Мира, установленные в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке и в Хиросиме, изготовлены из монеток, которые собрали японские дети как символ того, чтобы никогда в мире не повторялись трагедии ядерных взрывов в Хиросиме и Нагасаки.

В организации и проведении праздника Международный День Земли принимали участие начальник управления образования Т.В.Трезубова, председатель Топкинского Рериховского общества А.А.Гаврин, а также педагоги и обучающиеся школы №6. На праздновании присутствовали учащиеся школ и представители общественных организаций города.

Праздник начался с эмоционального выступления школьной агитбригады «Юный эколог». Со сцены в исполнении Анастасии Ухаловой прозвучала исповедь Земли: «…Я создала самое мудрое, совершенное и сильное из своих творений и назвала его человеком. Но во что превратилась я, некогда прекрасная и чистая Земля?! Человек разрывает мои недра на куски и достает мои внутренности. Заполняет прозрачные реки ядами, душит меня выхлопными газами, ранит атомными взрывами!» Закончилось выступление призывом:

Берегите эти земли, эти ветры!

Даже малую былиночку любя,

Берегите всех зверей внутри природы!

Убивайте лишь зверей внутри себя!

С.В.Чеботникова, руководитель школьного отделения Кемеровской региональной общественной организации «Детско-юношеский экологический парламент» рассказала о проводимых в рамках президентского гранта акциях «Чистое слово», «Чистая земля», а также волонтерской акции «Ветераны доблесть Кузбасса» и других. Во время подготовки к празднику в школе проведены конкурсы рисунков и сочинений «Сохраним Землю для потомков». Победителями стали ученики 4, 6, 8, 9 классов, проявив неравнодушное отношение к экологическим проблемам. Вот что написали в своих работах победители конкурса сочинений: «Из всех природных ресурсов нашей планеты самое большое богатство – земля. Она наша кормилица. Мы должны беречь землю, заботиться о ней, умножать ее плодородие. А земля сегодня изрезана, истоптана. В нее закапывают отходы (промышленные, радиационные), сбрасывают бытовой мусор. Так, например, только за 90 лет разлагается в земле консервная банка, за 2-10 лет – бумага, за 100 лет – фильтр от сигарет, за 200 лет – полиэтиленовый пакет» (Д. Позднякова, 8 класс). «В последнее время человечество усиленно ищет пути к сохранению и развитию своего уникального жилища — планеты Земля с ее живой природой. Мы сегодня для этого делаем все возможное: сажаем цветы, деревья, убираем мусор, чтобы сохранить планету для завтра» (А.Калиниченко, 9 класс). В исполнении вокальной группы школы (Ю.Логиновой и Д.Глушковой) прозвучала песня «Лосиха с лосенком».

Закончился праздник проведением акции «Колокол мира». Смысл церемонии состоит в том, чтобы в течение минуты, пока звонит Колокол Мира, люди подумали, что они должны сделать для сохранения нашей планеты и улучшения жизни всего живого на Земле, попытались осознать себя гражданами нашей общей планеты. Значимость торжественного проведения Международной акции «Колокол мира» трудно переоценить, т.к. подобные мероприятия играют огромную воспитательную роль для подрастающего поколения, утверждая в них понимание личной ответственности за судьбу нашей прекрасной планеты Земля, за последствия творимого зла и необходимости стремления к прекрасному.

Выступление агитбригады «Юный эколог»

На выставке рисунков

Колокол мира

Н.Н.Халабаева, заместитель директора по УВР МОУ «ООШ №6»

Интеллектуальный анализ данных в контексте становления информационной социологии

Кислова О.Н.

Развитие современной цивилизации связано с переходом передовых стран мира к информационному обществу, в котором уже не вещество и энергия, а информация и научные знания приобретают статус стратегических ресурсов. Предполагается, что информационное общество будет значительно отличаться от существующего до него общества как в сфере экономики, так и в социальной сфере, включая культуру, образование, быт, политику, средства массовой информации и т.д. [14; 17].

Основой перехода общества от индустриального этапа развития к информационному является информатизация общества — глобальный, общецивилизационный процесс активного формирования и широкомасштабного использования информационных ресурсов [8; 18].

Необходимость исследования социальных изменений, вызванных информатизацией общества, была осознана еще в 80-х годах ХХ века и привела к появлению социальной информатики¹ – науки, исследующей не проблемы создания технологической базы (т.е. самих информационных технологий) информатизации общества, а социальные последствия внедрения этих технологий. Таким образом, предметное поле социальной информатики включает в себя исследование следующих проблем:

• 
  закономерности и проблемы становления информационного общества;
  

• 
  информационные ресурсы как фактор социально-экономического и культурного развития общества;
  

• 
  развитие личности в информационном обществе;
  

• 
  информационная культура;
  

• 
  информационная безопасность и др., близкие к данным [9; 17; 20].
  

Социальная информатика – синтетическая наука, поскольку она призвана изучать процесс взаимозависимости и взаимодополнения информации, человека, компьютерной техники и средств связи. Поэтому она объединила в себе достижения теории информации, кибернетики (информатики) и социологии. Поскольку социальная информатика основной акцент делает на исследовании социальных аспектов информатизации общества, то социологическая составляющая имеет в этой науке наибольший «вес». Именно этим обусловлено дальнейшее развитие социальной информатики, которое пошло по пути более четкого выделения области пересечения ее с социологией, что создало предпосылки становления нового научного направления – информационной социологии. Однако чтобы определить сущность информационной социологии, необходимо рассмотреть специфику процесса информатизации общества и выделить те ее контексты, которые могут быть исследованы только социологическими методами.

По мнению ряда авторов, процесс информатизации должен включать в себя три взаимосвязанных процесса: медиатизацию, компьютеризацию и интеллектуализацию [14].

Медиатизация — процесс совершенствования медиа-средств, т.е. технологических «посредников», способствующих передаче сообщений. Само название «медиатизация» появилось как следствие развития концепции «медиа», предложенной М.Маклюэном [11]. Эта концепция позволила сделать решающий шаг в теоретическом анализе социального и культурного пространства, изменяющегося под воздействием стремительного развития медиа, опосредующих отношения человека к миру, «расширяющих само человеческое существо» до пределов «галактики коммуникаций»².

Хотя Маклюэн относит к миру «медиа» речь и письмо, одежду, здания, транспорт, деньги, часы, печать, телеграф, печатную машинку, игры, радио, телевидение, звукозапись и еще целый ряд явлений [11], в контексте исследования пересечения предметных полей социологии и социальной информатики наибольший интерес представляют те «медиа», которые появились вследствие развития электронно-вычислительной техники, в частности, средства сбора, хранения и распространения информации, базы данных и базы знаний.

Компьютеризация — процесс внедрения компьютеров, обеспечивающих автоматизацию информационных процессов в различных сферах человеческой деятельности, совершенствование средств поиска и обработки информации.

Появление компьютеров нового поколения, совершенствование программного обеспечения, в первую очередь за счет создания и развития систем искусственного интеллекта, позволило всемирно известному академику Д.А. Поспелову утверждать, что новые информационные технологии являются теми ключами, которые откроют нам путь в информационное общество [12].

На заре компьютерной эры, казалось, что компьютеры могут использоваться только для решения так называемых «вычислительных» задач, т.е. задач, которые решаются на основе четкого алгоритма (пошагового описания процесса решения). Однако по мере развития информационных технологий компьютеры стали применяться для решения все более широкого круга задач, а сами задачи становились все более сложными и трудно формализуемыми. Дальнейшее развитие науки (появление теории нейронных сетей, эволюционного программирования, генетических алгоритмов, деревьев классификации и др.) позволило создать компьютерные технологии, способные не только выполнять рутинные вычисления по готовым схемам, но решать истинно интеллектуальные задачи поиска алгоритмов, адекватных поставленной задаче; не только проверять априорные гипотезы, но и выдвигать новые.

Системы искусственного интеллекта, предназначенные для «интеллектуальной» обработки данных, стали все чаще использоваться в самых разных областях человеческой деятельности, а процесс анализа данных с помощью таких систем получил название «интеллектуальный анализ данных» (ИАД).

ИАД в настоящее время является «хитом» информационных технологий, его использованию посвящено множество публикаций³. Назначение ИАД – выявление нового знания, скрытого в обширной неструктурированной информации, методом автоматизированного поиска закономерностей в базах данных. Основная особенность ИАД состоит в сочетании разнообразного математического инструментария (от классических статистических методов до новейших, собственно интеллектуальных, инструментов) и последних достижений в сфере информационных технологий. Благодаря появлению программных средств, реализующих методы ИАД, стало возможным осуществлять интеллектуальную обработку практически любых данных, в том числе и результатов социологических исследований.

Среди трех составных частей информатизации (компьютеризация, медиатизация и интеллектуализация) именно интеллектуализация должна иметь наивысший иерархический статус, составлять ядро информатизации общества, чтобы не дать развиться негативным последствиям перехода к информационной эпохе [15].

Интеллектуализация — процесс развития способности восприятия и «производства» информации, в том числе и за счет использования средств искусственного интеллекта [19]. Интеллектуализация общества — это его способность производить, усваивать и применять новые знания.

Повышенное внимание к интеллектуализации (во всех ее проявлениях – от интеллектуализации личности до интеллектуализации технологий обработки данных) обусловлено тем, что наряду с общим понятием «информатизация общества» в научной литературе часто используется и более частное понятие «социальная информатизация», которая предполагает обеспечение широкого доступа граждан к накопленным в обществе знаниям, устранение организационных, технологических и другие ограничений в области обмена информацией, прогресс духовной культуры общества, развитие социального интеллекта. Современные исследователи проблем информатизации высказывают сожаление, что до сих пор социальная информатизация иногда понимается как развитие информационно-коммуникативных процессов в обществе на базе новейшей компьютерной и телекоммуникационной техники [9; 18], и подчеркивают, что информатизация должна быть «слита» с процессами социальной интеллектуализации, существенно повышающей творческий потенциал как личности, так и общества в целом [14].

В соответствии с такой социокультурной концепцией развития информатизации общества возникают основания для выделения области пересечения предметных полей социальной информатики и социологии. Работа в этом направлении уже идет, ее результаты отражены в публикациях С.В. Бондаренко [1], Б.А. Головко [3;4], В.И. Игнатьева [5], Г.Д. Семеновой [13], И.В. Соколовой [14,15] и др. Научный дискурс отражает процесс становления информационной социологии. При этом вызывают дискуссии как само название «информационная социология», так и ее предметное поле. Поиск наиболее адекватного названия ведется в течение достаточного длительного периода времени. Предлагалось достаточно много вариантов, в частности, такие, как «социология информатики» [10], «социология компьютеризации и программирования» [14], «социология информатизации» [14;15], «социология информационного общества» [5], «социология киберпространства» [1;22] и «социология Интернета» [19], «информационная социология» [3;4;13] и др. Анализ научного дискурса показывает, что социологическое сообщество ощущает актуальность оформления социологического анализа социальных аспектов информационного общества, находящегося в стадии становления, как отдельного научного направления, а под каким названием — будет решено в ходе дальнейших дискуссий.

Целью этой статьи является определение роли интеллектуального анализа данных (ИАД) в контексте информационной социологии. Для достижения поставленной цели в статье проанализированы предлагаемые различными авторами альтернативные подходы к информационной социологии; показано, что ИАД является одновременно новой технологией и методологией анализа данных, появившейся в ходе информатизации и призванной облегчить ориентацию социологов в обширном информационном пространстве.

Социология киберпространства, разрабатываемая западными учеными⁴, решает частные прикладные проблемы и представлена следующими темами: виртуальные сообщества, гипертекстовая революция, постмодернизм и киберпространство, женщины в киберпространстве, виртуальная субъективность и фрагментация личности и др.

Среди исследователей киберпространства представляется необходимым выделить С.В. Бондаренко и Д.О. Стребкова.

С.В. Бондаренко [1] разработал теоретическую модель социальной структуры виртуальных сетевых сообществ пользователей телекоммуникационных сетей (Интернет, Интранет, сети сотовой связи и т.д.) и осуществил систематическое изложение основ функционирования социальных групп в киберпространстве, дал описание всех элементов социальной структуры, разработал необходимый понятийный аппарат.

Д.О. Стребков [19] предпочитает называть направление своих исследовательских интересов – социология Интернета. Следуя западным традициям, он изучает частные проблемы: поведение индивида в киберпространстве, в том числе взаимодействия индивидов между собой; образование и функционирование виртуальных сообществ; рассматривает культурные сдвиги, происходящие в связи с развитием новых информационных технологий.

Б.А. Головко [3;4] и Г.Д. Семенова [13] предлагают назвать новую теорию «информационная социология» по аналогии с «информационной экономикой», «информационной психологией», «информационным правом». Они (каждый по-своему) осмысливают трансформацию социологии, вызванную информатизацией общества и вступлением человечества в информационную эпоху. Б.А. Головко полагает, что информационная социология – это вариант адаптации современного социологического сообщества к реалиям информационного общества. Г.Д. Семенова представляет информационную социологию, скорее, как социологию, возникающую в контексте гипертекстовой революции.

В.И. Игнатьев [5] предлагает название «социология информационного общества», целью которой должен стать теоретический анализ информационной стадии человеческой цивилизации, показывает связь между компьютерной революцией, информационными технологиями и глубинными изменениями в социальной структуре, культуре общества и моделью поведения индивида. Нам представляется, что, поскольку информационное общество находится пока в процессе становления, «социология информационного общества» не может быть наполнена адекватным содержанием.

И.В. Соколова [14,15] отстаивает название «социология информатизации» и обосновывает необходимость придания проблематике изучения социологических аспектов информатизации общества статуса специальной социологической дисциплины [15]. Данная теория возникает на пересечении предметных полей социальной информатики и социологии. Социология дает возможность анализировать процесс информатизации общества с системных позиций, оценивать информатизацию как целостное явление, осуществлять глубокий анализ и прогнозирование его социальных последствий [15].

Хотя взгляды И.В. Соколовой во многом нам близки, мы все же настаиваем на названии «информационная социология» по двум причинам. Во-первых, говоря о социологии информатизации приходится невольно ограничиваться процессом перехода к информационному обществу (а потом возникнет необходимость разработки новой социологии?). Во-вторых, в названии «информационная социология» подчеркивается роль как социологии, так и теории информации в исследовании информационного общества.

Отметим, что дифференциация социальной информатики привела к выделению в качестве отдельной дисциплины социологической информатики [14; 21], которая предназначена для совершенствования имеющихся и создания новых информационных технологий анализа социологических данных. Социологическая информатика служит основой всей эмпирической социологии, поскольку без нее в настоящее время невозможна обработка результатов эмпирических исследований. Тенденция все более полной автоматизации обработки результатов социологических исследований приводит к созданию специализированных пакетов программ (например, известный всем украинским социологам пакет ОСА А.П. Горбачека) и информационных систем, которые учитывают специфику социологического анализа, кроме того, появляются программные средства обработки качественных данных.

Наш собственный опыт применения информационных систем ИАД убедительно продемонстрировал широкие возможности новых информационных технологий в области выявления нового знания из массивов социологической информации (см., например, [7] и [16]) В этом контексте нельзя не согласиться с утверждением, что только тогда, когда внедрение новых информационных технологий станет массовым явлением социологической практики, будут обеспечены достойный уровень анализа, поддержание профессиональной культуры исследователей и необходимый потенциал ускоренного развития социологической науки [2].

Интеллектуальный анализ данных (ИАД) не мог возникнуть вне процесса информатизации, поскольку он представляет собой новый виток в эволюции информационных технологий. Развитие технологии баз данных (один из аспектов медиатизации), появление и распространение компьютеров нового поколения (компьютеризация), расширение возможностей систем искусственного интеллекта (интеллектуализация обработки данных как часть процесса интеллектуализации общества) стали основой ИАД.

В контексте эмпирической социологии появление технологии ИАД представляет собой новый виток в эволюции взглядов на возможности анализа социологической информации. ИАД позволяет обнаружить латентные закономерности, содержащиеся в массивах социологической информации, причем от исследователя требуется только определение цели анализа, а все рабочие гипотезы будут сгенерированы и проверены системой, реализующей методы ИАД⁵.

Подчеркнем, что ИАД – это прежде всего технология анализа данных. Однако ИАД можно рассматривать и как методологию анализа социологической информации, расширяющую статистическую парадигму, поскольку: 1) в поле исследовательских поисков включаются факты, не являющиеся статистически значимыми, но представляющие интерес из-за своей уникальности; 2) появляется возможность анализировать социологические феномены, не имея априорных рабочих гипотез.

Методологические перспективы применения интеллектуального анализа социологических данных проявляются в развитии двух направлений: 1) в целостном использовании информации, получаемой в ходе социологических опросов; 2) в дополнении статистической парадигмы анализа данных методами выявления и прогнозирования шаблонов социального поведения не «в среднем», а с учетом индивидуальной специфики.

Технологическое решение ИАД позволяет скрыть математический инструментарий, используемый при анализе социологических данных, что ограждает пользователя от сложностей в применении используемых методов. Однако от исследователя все же требуется понимание основ работы применяемых алгоритмов. Технология ИАД не может заменить аналитиков, но дает им современный, мощный инструмент для улучшения качества анализа данных, получаемых в ходе социологического исследования.

Можно предположить, что ИАД будет способствовать формированию нового типа мышления социологов-практиков, поскольку в результате освобождения исследователя от рутинной информационно-интеллектуальной работы появится возможность более полной ориентации на творческий подход (даже к анализу данных).

В заключении сделаем несколько выводов. 1. Как и любая область знания, находящаяся в стадии становления, информационная социология вызывает дискуссии, в том числе относительно самого названия этой отрасли науки. Это свидетельствует об актуальности ее институционализации. 2. ИАД, появившийся в результате информатизации общества, представляет собой технологию, обладающую собственным методологическим, и на наш взгляд, эвристическим потенциалом исследования социальных феноменов информационного общества.

УДК 004.78:808.5 Ю.В.Таратухина, С.В.Мальцева

Сетевые сообщества: коммуникационные аспекты

Аннотация к статье С.В.Мальцевой, Ю.В.Таратухиной «Сетевые сообщества: коммуникационные аспекты»

В статье рассматриваются коммуникационные аспекты функционирования сетевых сообществ. Показаны особенности использования сетевые форм общения для организации информационного взаимодействия в сообществах практики.

Для сообществ практики одной из принципиальных задач, определяющих существование сети и ее эффективного развития, является организация делового взаимодействия участников сети, определение форм делового общения, поддержание заинтересованности в сетевом взаимодействии. Рассмотрены особенности делового общения в сообществах практики, возможности возникновения и преодоления коммуникативных барьеров.

Возникновение феномена сетевых сообществ обусловлено переходом от индустриального общества к постиндустриальному. Одним из ключевых критериев данного перехода является переход от бюрократических отношений как доминирующей формы к социальным сетям. Сетевая структура, в отличие от ее бюрократического прообраза, нередко представляет собой систему с децентрализованной иерархией, широким спектром ответственности, формальные отношения в которой отходят на второй план.

Интернет-пространство включает в себя не только компьютерные сети и информационную интеграцию, но, в первую очередь, взаимосвязанных и активно функционирующих в этом пространстве людей вместе с информационными продуктами их активности, зачастую сформированными под влиянием запросов, потребностей и интересов в виртуальном взаимодействии. В сетевом пространстве происходит конструирование некоей социальной реальности нового порядка, включающей в свою сферу не только формально существующие группы, но и интеракцию социально-профессиональных норм и ценностей, воспроизводство организационной структуры интернет-сообществ (включая организационное производство профессиональных содружеств, определение профессиональных статусов, развитие процессов внутригруппового мего- и микроструктурирования).

Сетевые образования играют роль своеобразной надстройки над объективными реалиями, выступают как качественно иная форма организации коммуникации между различными социально-экономическими институтами, создавая иное, параллельное пространство. Психологическое объяснение феномена сетевого сообщества заключается в том, что сетевые структуры удовлетворяют потребности людей в социальной защищенности, личных, неформальных отношениях, чувстве групповой идентичности. На их основе формируется новый тип социально-профессиональных групп.

Социальная сеть («social network») определяется как любая группа людей, находящихся во взаимодействии и разделяющих между собой социальные связи. Такого рода взаимодействие необходимо требует единства пространства, в котором происходит взаимодействие, включая и киберпространство, поэтому («social network»), применительно к среде Интернет понятия «сетевое сообщество» и «социальная сеть» («social network») могут восприниматься как синонимы.

В.Ю.Нестеров [1] предлагает разделять понятия «сетевой социум» (группа людей, взаимодействие которых протекает преимущественно в глобальных компьютерных сетях) и «сетевой социальный агрегат», так как обязательной характеристикой сетевого социума является «осознание своей общности, члены социума связаны общей идеологией, традицией и т.п.». По мнению В.Ю.Нестерова, сетевой социальный агрегат первичен, и трансформируется в сетевое сообщество, на основе созданной программной оболочки, посещаемой пользователями сети Интернет, «в результате взаимодействия между постоянными пользователями этого ресурса».

Семантическое поле понятия «сетевое сообщество» можно определить следующим образом: сообщество здесь является неким собранием людей, находящихся в интеракции и имеющим общие целевые, ценностные и пространственно-временные ориентиры. Объединяющими факторами выступают общие цели, интересы и потребности; общие ресурсы к которым члены сообщества имеют доступ; характерный тип дискурса и тезаурус. Коммуникационной средой преимущественно является киберпространство.

Сегодня в существующих сетевых сообществах поддерживаются следующие сетевые формы общения [3]: электронная почта, списки рассылки, онлайн конференции, обмен файлами, многопользовательские миры, Интернет-чаты, Интернет-форумы, веб-блоги, wikiwiki.

Средства компьютерной коммуникации обеспечивают два вида обмена информацией между участниками:

• 
  непосредственный обмен, происходящий между двумя людьми, каждый из которых находится за своим компьютером: к указанному типу непосредственных информационных сообщений относятся такие программы, как популярная программа ICQ,  AOL Instant Messenger и Yahoo! Messenger, а также  программы теле- и видеоконференций, когда пользователи обмениваются звуковыми или видеоизображениями;
  

• 
  обмен сообщениями при помощи компьютерной сети по технологии клиент-сервер предполагает наличие в программно-информационном обеспечении сети базы данных, где постоянно или временно хранятся сообщения, которыми обмениваются пользователи, а также сервера отношений, который позволяет оптимизировать пересылку информации между пользователями. На основе такой модели действуют  электронная почта,  новостные списки рассылки, обмен файлами через FTP-сервер, многопользовательские миры, чаты, форумы, веб-сайты, веб-порталы, блоги,  wikiwiki.
  

Важной особенностью общения в сетевых сообществах как социальных сетях является то, что его участниками являются не только люди, но и программные агенты, функциями которых обычно является быстрый поиск и предоставление нужной информации; выполнение рутинных операций, таких как посылка сообщений в отсутствие владельца; ответы на часто задаваемые вопросы; взаимодействие с другими программными агентами. В [3] отмечено, что «человеческая культура все чаще (например, у Хейлигена [4] и Турчина [5]) рассматривается как огромная сеть, состоящая из множества агентов – человеческих и электронных. Все чаще мы оказываемся в ситуации, когда наша мыслительная деятельность и наше общение с другими людьми происходят при участии программных агентов».

Одним из наиболее распространенных сегодня видов сетевых сообществ являются сообщество обмена знаниями (сообщество практики), которое представляет собой общественное образование, члены которого вовлечены в совместную деятельность, и общение является необходимым условием их сотрудничества.

Основными составляющими сообществ обмена являются: [3]

• 
  Область знаний. Область знаний задает общую почву для взаимодействия, формирует своеобразие сообщества, побуждает членов сообщества участвовать в общей деятельности и вносить свой интеллектуальный вклад в развитие сообщества.
  

• 
  Сообщество людей, которые интересуются этой областью знаний.
  

• 
  Общая деятельность и реальные задачи, с которыми сталкиваются все члены сообщества.
  

Сообщества обмена сегодня являются важной формой создания и развития научных сообществ, обеспечивая активный обмен знаниями, идеями, опытом, который предполагает научная деятельность.

Сегодня существует большое количество научных сетевых сообществ, Примерами таких сетей являются:

Сообщество психологов, использующих в своей практике Тест Репертуарных Решеток – Web Grid? – http://tiger.cpsc.ucalgary.ca

Сообщество «Принципы Кибернетики» – портал, в рамках которого ученые обсуждают проблемы эволюции в приложении к различным областям окружающего мира

Кузница Кода – Sourceforge http://www.sourceforge.net – портал, жители которого работают над созданием открытых программных средств.

Advogato – http://www.advogato.org/ – сообщество, внутри которого обсуждаются проблемы создания и продвижения свободного программного обеспечения.

Конференция, в которой обсуждается использование среды Net Logo?, в частности для моделирования процессов самоорганизации сообществ.

Многие из научных сетевых сообществ организуются как сети мастерства (networks of excellence). Одним из примеров такой сети является разрабатываемая при участии авторов сеть мастерства «Модели и методы управления сложными социально – экономическими системами на основе современных информационных технологий» (www.bi—network.runoe). Как вид сетевого сообщества, она направлена на повышение научного и технологического потенциала путем консолидации исследований по заданным направлениям, а также исследовательских групп, объединяемых на национальном и на межстрановом уровне. Содержанием деятельности сети является интеграция исследовательского потенциала участников, совместные исследования и проекты, распространение знаний.

Одной из принципиальных задач, определяющих существование сети и ее эффективного развития, является организация делового взаимодействия участников сети, определение форм общения, поддержание заинтересованности в сетевом взаимодействии.

В России априори качественно иная ситуация с нормами сетевого общения по сравнению с Западом, где компьютер стал предметом общего пользования гораздо раньше. Соответственно нравственно–нормативные модели пользования языком были выработаны раньше и носили несколько иной характер. Однако в настоящий момент, принимая во внимание отсутствие четких границ в виртуальном пространстве, было бы несправедливо говорить о некоторых, специфичных лишь для России нормах сетевой коммуникации.

Феномен деловой коммуникации в сетевых сообществах, в первую очередь, заключается в том, что данные сообщества менее подвержены бюрократизации и формализации.

В научных сетевых сообществах, где априори доминирует формальный дискурс, структурообразующими являются отношения, формирующиеся спонтанно. Доминантой в данном случае будут являться индивидуально-психологичесие параметры субъекта. Соответственно, здесь также необходимо учитывать некие общепринятые этические нормы и нравственные принципы, регламентирующие процесс интеракции людей в сфере научной деятельности. В процессе формирования и функционирования данных сообществ может происходить сближение социальных групп, отсюда нередко возникает возможность принадлежности одновременно к нескольким социальным кругам и сообществам обмена знаниями.

Существует точка зрения, что сообщество образуется преимущественно тогда, когда пространство содержательных действий совпадает с пространством информации.

С психолингвистической точки зрения интересно рассмотреть проблемы личности в структуре сетевой коммуникации. Возможно, сетевые формы бытия личности повлияли на некоторую динамику ценностных ориентаций и мировоззренческих представлений, связанных с освоением новых форм дискурса (этических навыков электронной коммуникации), это во многом связано с видами и способами самопрезентации языковой личности в виртуальном дискурсе. Если дискурс в общелигвистическом смысле слова – это текст, погруженный в ситуацию общения, то виртуальный дискурс представляет собой текст, погруженный в коммуникативную ситуацию в киберпространстве. Соответственно, сам по себе сетевой дискурс во многом новый тип и качественно иное пространство коммуникации. В значительной степени это связано с частичным снятием этических барьеров коммуникации, обусловленных виртуальной средой. На сегодняшний день можно смело утверждать, что в коммуникативной среде интернета имеет место своеобразная трансформация языка и языковой личности в целом. По сути дела, человек репрезентует себя только через текст. Данное явление, во многом, касается и научной сферы. Это обусловлено преимущественным отсутствием вербальных параметров коммуникации, а также тем, что пользователь одовременно включен в сложный многосторонний процесс коммуникации и в процесс личностной самоидентификации с новыми гранями. По сути, это взаимная самопрезентация коммуникантов в рамках определенного дискурса, включающая определенные ритуалы коммуникации. В результате целенаправленной коммуникации в сети возник так называемый сетевой этикет («нэтикет»). Он подразумевает собой наличие основ культуры речи и стилистики в рамках сетевой коммуникации, а также ценностные ориентации и мировоззренческие представления в рамках сетевого взаимодействия.

Эмоциональный компонент сетевого общения, виды и способы коммуникации, как правило, имеют тенденцию быть унифицированными для представителей разных культур, хотя, безусловно, следует учитывать особенности национального менталитета и дискурса.

Некоторые из правил нэтикета очевидны и входят в кодекс обыденной вежливости и представляют собой этические аспекты электронных коммуникации

Это касается формы обращения, выбора залога, роли местоимений, тональности общения и тд. Все эти правила идентичны и одинаково применяются при интеракции в различный жанрах киберкоммуникации.

Научный сетевой дискурс можно рассмотреть как комбинацию личностного и институционального дискурсов. Более того, это будет необходимое и достаточное условие для его возникновения и существования.

Данный тип дискурса при всей его тенденции к неформальности можно отнести к системообразующему дискурсу с содержательной, структурной и стилевой доминантами.

В научных сообществах стилистической доминантой, безусловно, являются научный и официально-деловой стили с некоторой вариативностью.

По мнению Карасика В. И., [2] к базовым характеристикам научного сетевого дискурса можно отнести: общую цель, статусное равенство участников, электронный сигнал как способ существавания, виртуальное пространство, дистанцированность, возможную опосредованность, гипертекст, комбинацию различных типов дискурса. Одной из основных базовых характерстик сетевого дискурса является широкое использование компьютерного жаргона.

Факторами, влияющими на использование компьютерного жаргона, являются:

— возраст коммуникантов;

— отношение к ценностям киберкультуры;

— профессиональный уровень;

— стремление использовать жаргон как дискурсивный маркер.

В соответствии с вышеперечисленными факторами в киберпространстве зачастую имеют место фиксированные правила коммуникации.

К лексико-синтаксическим особенностям сетевого дискурса следует отнести широкое использование аббревиатур, характерные сочетания научных терминов и разговорных слов, нейтральной и грубой лексики. Достаточно часто встречаются англицизмы и профессиональный сленг.

К струкурно-синтаксическим особенностям научного сетевого дискурса следует отнести совокупность стандартных синтаксических моделей, характерных для научного дискурса в целом. В качестве невербальных параметров выступают графические стилистические средства (размер шрифта, курсив, знаки препинания, смайлы). Они существенно влияют на формирование эмоционально-экспрессивоного простанства коммуникации.

Функционально-прагматические особенности относятся к ситуативно-контекстуальным параметрам, то есть к различным способам организации дискурса с точки зрения перечисления его элементов. Сюда же следует отнести различные межтекстовые связи и поддерживание контакта с участниками общения. Прагматические параметры представляют собой точность и четкость, характерную для научной сферы, а с другой стороны, часто встречаются синтаксические модели, присущие разговорному стилю.

В научном сетевом научном дискурсе нередко бывают представлены разностилевые явления, что во многом обусловлено экстралингвистическими факторами.

Жанровая дифференциация электронного дискурса во многом обуславливают специфику деловой коммуникации в сетевых сообществах.

Средства мгновенного обмена сообщениями — эта форма интернет – общения имеет очень много общего с чатом так как в целом ориентирована на синхронное общение и пользователь получает возможность обмениваться сообщениями в режиме реального времени с любым количеством собеседников. Как правило, в данном случае осуществляется синтез диалогового общения и речевого взаимодействия коммуниканта с несколькими партнерами одновременно.

Асинхронная электронная коммуникация представлена компьютерными конференциями и интернет-форумами. Принципиальное отличие конференций и форумов от других жанров интернет-общения сводится к тому, что взаимодействие между коммуникантами осуществляется не одновременно и репликовые шаги разделены значительными временными промежутками. Так же одним из важнейших критериев выступает тематическая определенность содержания сообщения.

Классификация жанров электронной коммуникации как правило осуществляется на основании синхронного и асинхронного видов общения и количества возможных собеседников.

Некоторые из них (веб-сайты) имеют дискурс преимущественно статичного характера, тяготеющий к письменной речи, а чат, напротив, тяготеет к устной. Электронная почта, к примеру, и асинхроный чат совмещают устную и письменую речь.

В деловом общении в киберпространстве между партнерами так же могут возникать совер­шенно специфические коммуникативные барьеры. Барьеры в широком смысле слова определяются как проблемы, возникающие в процессе взаимодействия и снижающие его эффективность. Одна из социологических трактовок коммуникативных барьеров как в объективной реальности так и в киберпространстве, может быть сведена к их определению через категории условий или факторов, затрудняющих интеракцию и препятствующих обмену информацией.

Причины их по­явления разные: неодинако­вое знание предмета разговора, различный тезаурус, а также социальные, политические, профессиональные, религиозные, образовательные, культурные и национальные различия.

Целесообразно выделить следующие виды коммуникативных барьеров:

КОМПЕТЕНЦИЯ: способность использовать основы философских знаний для формирования мировоззренческой позиции (ОК-1);

18.03.01 Химическая технология

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА КОМПЕТЕНЦИИ

— общекультурная компетенция выпускника образовательной программы по направлению подготовки высшего образования «Химическая технология» уровень ВО бакалавриат, вид профессиональной деятельности научно-исследовательская профиль «Химическая технология природных энергоносителей и углеродных материалов».

Данная компетенция связана со следующими общекультурными, общепрофессиональными и профессиональными компетенциями:

• 
  способностью к коммуникации в устной и письменной формах на русском и иностранном языках для решения задач межличностного и межкультурного взаимодействия (ОК-5);
  

• 
  способностью работать в коллективе, толерантно воспринимать социальные, этнические, конфессиональные и культурные различия (ОК-6);
  

• 
  способностью к самоорганизации и самообразованию (ОК-7);
  

• 
  готовностью использовать знания о современной физической картине мира, пространственно-временных закономерностях, строении вещества для понимания окружающего мира и явлений природы (ОПК-2);
  

• 
  способностью планировать и проводить физические и химические эксперименты, проводить обработку их результатов и оценивать погрешности, выдвигать гипотезы и устанавливать границы их применения, применять методы математического анализа и моделирования, теоретического и экспериментального исследования (ПК-16).
  

Комментарии

Выпускник, освоивший программу бакалавриата и обладающий данной общекультурной компетенцией способен:

— выступать публично, аргументировать, вести дискуссии и полемики, анализировать с точки зрения логики различного рода рассуждения;

— аргументировано излагать письменно собственную точку зрения;

— выражать свои мыслей и мнения в межличностном и деловом общении;

— использовать положения и категории философии для оценивания и анализа различных социальных тенденций, фактов и явлений.

Данная компетенция формируется в рамках изучения дисциплины «Философия».

Оценка уровня сформированности компетенции происходит во время промежуточных и Государственной итоговой аттестации.

Для формирования компетенции используются следующие виды учебной деятельности: освоение теоретического материала на лекциях, закрепление материала на практических занятиях, самостоятельная внеаудиторная работа.