Рубрика: Лекции

Лекции

По дисциплине «Философские основы

социально-гуманитарных наук» (тезисы)

к.ф.н., доц. А.А. Мавлюдов

Специфика социально-гуманитарного познания

1. 
   Социокультурная обусловленность дисциплинарной структуры
   

социально — гуманитарного знания

2. 
   Этапы развития социально — гуманитарных наук
   

3. 
   Сходства и отличия наук о природе и наук об обществе
   

4. 
   Объект и предмет социально-гуманитарного познания
   

5. 
   Возможность применения математики и компьютерного моделирования в социально — гуманитарных науках.
   

1) Современная система социально — гуманитарных наук сложилась в конце XIX — начале XX в.в.

Структуру социально — гуманитарных наук — впервые можно обнаружить у Аристотеля: философия, политология, экономика, филология,

искусствоведение, история, этика, психология, логика. Подобное деление — актуально и поныне.

Количество и содержание дисциплин зависит от уровня развития общества, его потребностей, уровня культуры и степени развития всей системы науки и образования конкретного общества.

Философия с момента возникновения и по сей день — как интегральная (обобщающая) форма социального и гуманитарного знания.

Она занимает в системе наук (и в культуре человечества в целом) особое положение, благодаря тому, что способна синтезировать данные наук и вненаучных форм знания (религия, искусство) в целостное мировоззрение и целостную картину мира, дает человеку и человечеству рациональные и ценностные ориентиры.

2) Социально — гуманитарные науки в своем развитии прошли несколько этапов: классический, неклассический, постнеклассический.

Классический этап в развитии социально — гуманитарного знания: XVI — вторая половина XIX в.в. В качестве методологии познания на вооружение берутся методы естествознания: натурализм. Природные законы как универсальный принцип объяснения всех относительных явлений: даже мораль, красота — с помощью законов природы.

Неклассический этап — начинается с середины XIX в. Переход от натурализма к антинатурализму: принципиальное отличие социально — гуманитарных наук от естественных, невозможность использовать в социальном познании методы естественных наук.

Об этом: А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор, Н. Бердяев и другие

Но специально проблему особого статуса социально — гуманитарных наук: В. Дильтей, Г. Зиммель, А. Бергсон, Г. Риккерт, В. Виндельбанд и др.

Постнеклассический этап — 50-70-е годы XX в. (Деррида, М. Фуко, Лиотар и др.). Этот этап — так же постмодернизм.

Ж. Бодрийяр: в культуре — теряется «вера в смысл». Свобода — как как свобода от всяких норм и традиций, от любых авторитетов: государства, религии, этики.

Также: свобода от любой общепринятой научной методологии, а также «свобода от разума». Это избавит человека от всякого диктата.

Попытки обнаружить сущность бытия, законы природы и общества — объявляются не имеющими смысла.

3) Все науки (естественные и социально — гуманитарные) имеют много общего:

1. 
   в их основе лежат научные факты;
   

2. 
   нацелены на постижение причин и законов изучаемых явлений;
   

3. 
   строят идеализированные объекты;
   

4. 
   выдвигают гипотезы, которые либо в теории, либо опровергаются.
   

5. 
   используют общие логические структуры
   

6. 
   в естественных и общественных науках работает принцип причинного объяснения;
   

Особенности социально — гуманитарного знания:

1. Законы общества, в отличие от законов природы, создаются людьми в процессе их жизнедеятельности.

2. В социально — гуманитарном познании больше, чем естественнонаучном, отмечаются ценностные установки ученого, его социальный статус, конфессиональные и нравственные предпочтения, эмоциональный склад личности, влияние политики государства, интересов различных слоев общества и т.п.

3. В науках об обществе используется телеологический вид объяснения, а также герменевтические процедуры понимания и интерпретации.

4. Социально — гуманитарное познание носит ценностно — оценочный характер: объект не только познается, но и оценивается субъектом.

5. Для социальных наук значимым является индивидуализирующий метод, связанный с рассмотрением единичных вещей (явлений), генерализирующий метод обобщения, имеющий важное значение в естествознании, становится второстепенным.

В настоящее время: вопрос о синтезе естественных и социально — гуманитарных наук.

4. Под объектом понимается тот фрагмент реальности, объективной или субъективной, на изучение которой направлено научное познание.

В качестве объекта социального познания — общество в целом, отдельные сферы общественной жизни, конкретные ее проявления, индивиды, социальные изменения и т.п.

Также в объект социально — гуманитарного познания вписан сам. человек, вовлеченный в общественные связи и коллективные формы деятельности.

Объект социально — гуманитарного познания как сложная система задает адекватные методы своего изучения: объяснительные и интерпретационные подходы, понимающие методики, статистически вероятные методы и пр.

Предмет социально — гуманитарных наук: нет единства. М.М. Бахтин: предметом является общество, история, культура, личность. Г. Гегель: «целесообразная деятельность людей», Г.Риккерт: «процессы культуры», «культурное человечество».

Предметом социально — гуманитарных наук является не просто человек, а человек в системе «человек и мир», «человек и общество».

5. Особенностью социального познания является ее преимущественная ориентация на качественную сторону явлений, что делает использование математического аппарата весьма затруднительным.

Наличие в социальных явлениях и процессах общего, однородного позволяет применить к ним количественные методы исследования.

Применение количественных методов в СГН — становится все более широким.

Экономика, социология — достаточно широко, история, психология и т.п. — только начинается.

Вместе с тем: недопустимость абсолютизации количественных методов. Использование математических методов без выяснения качественной определенности изучаемых явлений не дает эффекта.

Использование математических методов в социально гуманитарных науках — вспомогательное средство, а не определяющее. Многие явления социальной жизни они охватить не могут, особенно такие глубинные структуры сознания, как воображение, интуиция, фантазия, неосознаваемое и т.п.

Субъект социально-гуманитарного познания

1. Понятие субъекта социально-гуманитарного познания. Коллективный субъект познания.

2. Проблема взаимодействия субъекта и объекта познания.

Под субъектом познания понимается участник познавательного процесса, тот, кто осуществляет познавательную деятельность.

Категория «субъект» социогуманитарного познания включает несколько уровней:

1) эмпирический субъект, т.е. реально действующий в истории человек;

2) коллективный субъект, т.е. то или иное научное сообщество;

3) трансцендентальный субъект, т.е. «сознание вообще». (Абс. дух у Г. Гегеля)

Индивидуальный субъект социально-гуманитарного познания: тот, кто анализирует общественные процессы и способен обеспечить приращение социально-гуманитарного знания.

Коллективный субъект – некое системное образование, под которым понимают всех работающих в данной области ученых (исследователей).

Если индивидуальный субъект познания может быть инициатором «сумасшедших идей» (Н. Бор), которые могут быть востребованы по прошествии определенного времени, то коллективный субъект познания отвечает за выработку общей стратегии научного поиска, одобренную научным сообществом.

Под коллективным субъектом принято считать научное сообщество, понятое как:

1) сообщество всех ученых;

2) национальное научное сообщество;

3) сообщество специалистов в той или иной области знания;

4) группа исследователей, объединенная решением определенной задачи.

Важной характеристикой современного научного познания – коммуникативность и междисциплинарность.

Междисциплинарный коллектив как коллективный субъект познания, в отличие от научной школы, включает ученых с различными теоретическими убеждениями и интересами, что немыслимо для научной школы, где собираются единомышленники.

Проблема взаимодействия субъекта и объекта – центральная проблема теории познания.

В классических концепциях требование объективности трактовалось как независимость полученного знания по своему содержанию от человека и человечества, как отражение в нем предмета и объекта познания.

В неклассических концепциях принимаются во внимание как наличие субъекта в объекте познания, так наличие ценностных и иных установок познающего субъекта, которые должны быть «max» устранены в самих результатах познания. Поскольку социально-гуманитарное познание интересуют мотивы и ценности субъекта, групп, включенных в общество, поскольку объективность познания будет представлять собой адекватное понимание этих мотивов и ценностей.

Дисциплинарная структура и роль социально-гуманитарных наук в процессе социальных трансформаций

1. Возрастание роди научного знания в материальной и духовной сферах общества.

2. Дисциплинарная структура социально-гуманитарного знания.

Развитие естественных, социально-гуманитарных и технических наук, а также рост университетов, престижа образования в целом – вызвали процесс, который получил название: «онаучивание общества».

Его суть: донаучные и вненаучные представления людей стали пополняться и вытесняться теми, которые пришли вместе с наукой и обрели обыденность в своем употреблении.

Онаучивание вело к повышению уровня рациональности в достижении целей, в улучшении жизни людей, в увеличении населения и его благосостояния.

Вместе с тем ставится вопрос о возможностях и пределах науки, научного знания.

Источником методологической установки, ориентированной на всезнание и всемогущество науки, является онтологизация идеальных объектов науки, отождествление научных моделей с реальностью.

Развитие знания способствует смене индустриального общества на информационное, которое еще более усиливает роль знания в обществе, в экономике. Нарастание роли знания в обществе стало характеризоваться термином «общество знания».

2) В XIX в. социально-гуманитарное знание обрело дисциплинарную структуру, которая актуально и по сей день.

Объективным фактором, определяющим дисциплинарную структуру СГН, является выделение в обществе отдельных сфер: экономической, политической, социальной и духовной.

Также история разделения социально-гуманитарных наук тесно связана с деятельностью университетов.

Первой социальной наукой, выделившейся как дисциплина, была история одновременно развивалась и философия.

В результате отделения государства от экономики и его обособленности от общества, которое развивается как гражданское, появляется блок дисциплин, изучающих государство и право, политическая наука, социология и культурология.

В настоящее время возрастает междисциплинарность, состоящая, прежде всего, в том, что почти любая проблема социально-гуманитарных наук решается путем привлечения методов нескольких СГН.

В целом СГН могут играть значительную роль в преобразовании общества. Так «немецкое чудо» — следствие применения идей немецких ученых-либералов, японское послевоенное «чудо» — реализация проектов японских социологов и т.п.

Вера, сомнение, знание в социально-гуманитарных науках

Проблема веры в ее соотношении с сомнением и знанием – одна из важнейших в творении познания.

Вера вообще – состояние сознания, не испытывающее сомнение, принимающее события, высказывания и тексты без доказательства и проверки.

Социально- гуманитарные науки рассматривают веру и верования человека прежде всего, как данность его бытия среди людей.

Познание, как и жизнедеятельность в целом, невозможны без веры, доверия, принятия знания как достоверного. Опираться на некоторые достоверности, несомненности – это и есть «форма жизни» и ее условие.

Х. Ортега-и-Гассет, противопоставляющий роль идей и верований в бытии человека.

В отличии от реальной жизни, которую мы проживаем, идеи принадлежат сфере интеллектуальной жизни, которая конструируется как «ирреальность».

Верование, в отличие от идей, не является плодом наших размышлений, мыслями или суждениями, они совпадают с самой реальностью как наш мир и бытие.

В нашей жизни мы руководствуемся огромным количеством верований: говорит Ортега-и-Гассет.

Верование – это другой жизненный феномен, нежели идеи, мы в них «пребываем», как «пребывают в уверенности», о них не размышляют, но с ними всегда считаются.

Верования присутствуют в нас не в осознанной форме, а как «скрытое значимое нашего сознания». Их обычно не осознаем, не мыслим, но они воздействуют на нас неявно.

Значимость наших верований определяется тем, что они унаследованы как традиции, принимаются в готовом виде как «вера наших отцов», как система прочных объяснений и интерпретаций. Среди самых значимых в европейской культуре является вера в разум и интеллект.

Вера присутствует и в структуре научного знания.

Возникновение веры в познавательном процессе не вызвано, как это часто утверждается, лишь отсутствием или недостатком информации. Следует признать существование объективных оснований веры.

Знание получает свой статус в результате логического оформления, обоснования, проверки, доказательства достоверности и истинности, и лишь в таком качестве оно обретает не только когнитивную, но социальную значимость.

Вера же базируется на социокультурной, коммуникативной апробации, социальной санкции и общезначимости того, во что верят.

Как соотносятся вера, сомнение, истина? Р. Декарт требовал все подвергать сомнению, чтобы освободить научное знание от обыденных заблуждений и принятых на веру эмпирических представлений.

Сомнение – это состояние беспокойства и неудовлетворенности, заставляющее действовать с целью его устранения, порождающее желание перейти к состоянию верования – спокойного и удовлетворенного. Сомнение – это стимул исследования и достижения цели.

Однако, ставка в науке только на сомнение – критике. Не только вера, но и сомнения могут оказаться необоснованными, фанатичными и догматичными.

М.Полани: В научном познании – единство и взаимодействие доверия и сомнения, именно так реализуется здесь рациональность.

Важнейший аспект веры ее соотношение с истиной.

В. Ильин: вера и истина –имеют различную природу и сущность. Вера существует интуитивно-экзистенциально, а истина – рационально-рассудочно.

Природа ценностей и их роль в социально-гуманитарном познании

1. Понятие ценности

2. Основные философские теории ценности

1. Любой объект или процесс природы, общества, культуры и т.д. может выступать в виде ценности, т.е. оцениваться в плане добра и зла, истины или не истины, прекрасного или безобразного, справедливого или несправедливого и т.п.

Ценность – понятие, которое определяет человеческое, социальное и культурное значение определенных явлений действительности.

Ценность неразрывно связана с оценкой, которая – как средство осознания ценности.

Ценность – это и полезный предмет, способный удовлетворить ту или иную потребность, и идеал, и норма.

Ценность не является естественным свойством предметов, хотя она неразрывно связана со своим носителем и немыслима без него.

Нет особого «Мира ценностей» — одни и те же объекты могут быть предметами и научного, и ценностного подходов.

Сегодня под ценностями понимают не только нравственные и эстетические идеалы, но и различные когнитивные и методологические формы: истина, метод, теория, факт, принципы объективности, обоснованности, доказательности и прочее.

До сих пор дискуссия: может ли быть наука свободна от ценностей?

Два основных подхода:

1) наука должна быть ценностно нейтральной, автономной. Освобождение от ценностей является условием получения объективной истины (классическая наука);

2) от ценностей невозможно и не следует освобождаться, они – необходимое условие для становления и роста научного знания. Ценности в науке выражают ее социокультурную обусловленность (постнеклассическая наука).

Поскольку значение различных ценностей для жизнедеятельности людей неодинаково, это основание для построения иерархии ценностей.

Различные социокультурные типы общества вырабатывают свои специфические высшие ценности, детерминирующие поведение личности и ценностные ориентации. Западная и восточная ценностные парадигмы. Каждая свои высшие ценности, соответствующие своему образу жизни.

Основные исследовательские программы социально-гуманитарных наук.

Исследовательская программа содержит в себе характеристику предмета, метода исследования, общих предпосылок научной теории, способов перехода от философской системы к научным построениям.

Научная программа претендует на всеобщий охват всех явлений и исчерпывающее объяснение всех фактов, т.е. на универсальное истолкование всего существующего.

Различают натуралистическую и антинатуралистическую исследовательские программы.

Главный результат применения натуралистической исследовательской программы к обществу – объяснение.

Натурализм в методологии социальных наук XX в. связан с развитием всех разновидностей позитивизма. Хотя в этих направлениях и было понято отличие предметов физики, биологии, социальных наук, но утверждалась необходимость единства методов в построении теории любых процессов.

В рамках данной исследовательской программы методу понимания фактически не было места.

Становление антинатуралистической программы было связано с нахождением иной онтологической реальности, отличной от природы, но столь же значимой. Такая новая реальность была найдена в культуре.

Антинатуралистическая программа как культурцентристская главная идея новой программы – есть самостоятельная реальность отличная от природы, культура, которая не позволяет уподобить многие явления социального мира вещам.

Антинатуралистическая программа – вводит принцип понимания в качестве ведущего методологического средства.

Обе исследовательские программы – основные в методологии социально-гуманитарных наук.

В социологии, психологии, исторической, экономической и юридических науках – могут применяться обе программы.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Тема 2. Теоретические основы биомедицинской этики.

Основные типы этических теорий.

И.В. Силуянова, д.ф.н., профессор, зав. кафедрой

биомедицинской этики РГМУ

 

План лекции.

1. Введение.

2. Биомедицинская этика и фундаментальная этика: зависимость или автономия?

3. Типы этических теорий в истории культуры. Натуралистическо-прагматический тип этических теорий. Либеральная форма биоэтики.

4. Идеалистически-деонтологическая этика. Консервативная форма биоэтики.

5. Заключение.

 

1. Введение.

На предыдущей лекции мы рассмотрели основные этапы истории биомедицинской этики, основными формами которой являются модель Гиппократа, модель Парацельса, деонтологическая модель и современная биоэтика.

Несмотря на неизбежные различия перечисленных исторических форм биомедицинская этика представляет собой уникальное явление культуры прежде всего тем, что является логически целостной системой знания . Например, известно, что такие ее формы, как модель Гиппократа и модель Парацельса формировались в диаметрально противоположных мировоззренческих культурах — языческой и христианской. Но даже они теснейшим образом связаны между собой. 10 обязательств “Клятвы Гиппократа” логически сопряжены с основным законом христианской этики — “… весь закон в одном слове заключается: люби ближнего твоего, как самого себя.” /Гал.5,14/. Или другой пример. Великим моралистам прошлого были неизвестны такие уникальные лечебные средства, которые создают новейшие биомедицинские технологии. Несмотря на благие цели, к достижению которых стремятся упомянутые технологии, современная биоэтика обнаруживает, что если их практическое применение не будет соответствовать принципам ценностям традиционной профессиональной этики — милосердию, любви и состраданию, то человеку и обществу может быть нанесен непоправимый урон и вред.

Таким образом, мы обнаружили, что четыре перечисленные исторические формы биомедицинской этики логически связаны между собой, и образуют целостное явление — профессиональную этику медицинского сообщества.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Тема 1 Социология как наука.

Зарождение социологии. Факторы, условия. Этапы развития.

Объект, предмет. Место в системе общественных наук.

Структура социологии. Методы.

Цель лекции — дать общее представление о предмете социологии, ее месте в структуре социального знания, этапах развития и основных парадигмах социологии, направлениях и методах социологических исследований.

Зарождение социологии.

Практически у любого крупного философа, начиная с эпохи Античности и до Нового времени, можно найти труды, посвященные изучению общества. Также стихийное обыденное социальное знание содержится в религиозных доктринах и произведениях художественной литературы.

Однако оформление социологии как науки происходит только в 19 веке. Чем это объясняется? Можно выделить три основных фактора:

• 
  Историческая ситуация в развитых странах Европы: обострение множества социальных проблем, порождаемых процессом перехода от традиционного общества к современному индустриальному, капиталистическому. Кризис традиционных институтов (семья, религия), рост социальных конфликтов (революции, восстания, национально-освободительные движения), массовое обнищание населения.
  

• 
  Разочарование в идеалах Просвещения, в философских концепциях преобразования общества на началах разума и всеобщего блага.
  

• 
  Успехи естественных наук в объяснении явлений природы и в практическом применении полученных знаний.
  

О.КОНТ

Отцом-основателем социологии принято считать французского мыслителя Огюста Конта, жившего в первой половине 19 века (1798-1857). . Именно он ввел сам термин «социология»(1838–1840 гг.) и определил основополагающие программные принципы новой науки об обществе. «Курс позитивной философии» (Т. 1-6, 1830-1842) и «Система позитивной политики» (Т.1-4, 1851-1854)

Примечательно, что изначально для обозначения новой дисциплины Конт использовал термин «социальная физика». И это неслучайно, а напрямую связано с основополагающими признаками новой социальной науки. В первую очередь, в отличие от всех предшествующих концепций социальных мыслителей от Античности до эпохи Просвещения, социологическая теория должна быть не философскими спекуляциями, а подлинной наукой. Образцом и идеалом науки для Конта являлась физика Ньютона с ее экспериментально доказанными общими законами, с помощью которых, по представлениям того времени, можно было объяснить все физические процессы и явления природы. А на основе полученных знаний о природе создавать механизмы и технологии, делающие человека и человечество более совершенными.

Таким образом, успехи естественных наук, в первую очередь физики, вдохновили Конта на создание социологии как позитивной науки об обществе. Эта наука должна была открыть однозначные законы функционирования общества, подобные закону всемирного тяготения в физике. По аналогии с физикой основные разделы социологии он назвал социальной статикой и социальной динамикой. Новая социальная наука, по замыслу Конта, отказавшись от философских абстрактных размышлений должна была с помощью естественнонаучных методов (наблюдение, эксперимент) получить опытное, «позитивное» знание о социальных процессах и явлениях и с его помощью выработать рецепты лечения общественных болезней, способы решения масштабных социальных проблем, стоящих перед бурно развивающимися капиталистическими обществами в 19 в.

Главный интерес французского мыслителя был связан с анализом социальной динамики, основным фактором которой он считал умственное, духовное развитие. Он сформулировал закон интеллектуальной эволюции человечества.

Другая концепция – биологическая – связана с именем Г.Спенсера (1820-1903), который рассматривал общество по аналогии с биологическими организмами. Его гениальной догадкой было то, что процесс развития всегда сопровождается дифференциацией структур и функций общества. Чтобы координировать действия отдельных частей общества, необходимо осуществление функций, названных впоследствии управлением. Подобно Ч.Дарвину Г.Спенсер поддерживал идею «естественного отбора» применительно к общественной жизни: выживают те, кто больше всего приспособлен к превратностям жизни.

Также развивались психологическое

Г.Тард известен своей теорией подражания, так как элементарным социальным отношением он считал передачу или попытку передачи верования или желания. Его концепция впоследствии была использована в теории массовых коммуникаций.

Г.Лебон обратил внимание на феномен «толпы», когда разумное критическое начало, воплощенное в личности, подавляется иррациональным массовым сознанием.

и географическое направления.

Ф.Ратцель (1844–1904). Так, Ратцель преувеличивал влияние природно-географической среды на политическую жизнь общества. Вместе с тем ему удалось проследить некоторые закономерности влияния природных условий на развитие народов и их культур в разных географических условиях, что в дальнейшем было использовано геополитиками

Марксистская социология

В XIX веке возникла марксистская ветвь социологии, названная по имени своего основателя, К. Маркса (1818 — 1883). Вместе с Ф.Энгельсом (1820 — 1895) он сформулировал совокупность идей на основе открытого ими материалистического понимания истории, что послужило основой для представлений о формационном (стадийном) развитии общества. Особое значение они придавали структурному строению каждого общества: базису (производственные отношения) и надстройке (политическим, юридическим, религиозным и философским воззрениям). Кроме того, ими была разработана концепция социального конфликта в виде грядущих социалистических революций, изучены основные классы современного им общества – пролетариат, буржуазия, крестьянство – и проанализированы все формы классовой борьбы. Теория классов. Особой заслугой Маркса было то, что он отказался от рассуждений об обществе вообще и дал научно обоснованную картину одного общества и одного прогресса – капиталистического.

Таким образом, на протяжении всего 19 в. социология ищет себя, свое место среди других наук об обществе, свой предмет и методы. Хотя, строго говоря, этот процесс не закончен полностью и до сих пор, в целом уже в первые десятилетия 20 века социология становится полноценной наукой. Так, социология становится учебной дисциплиной, преподаваемой в университетах, появляется социологическая периодика, создаются исследовательские структуры и профессиональные ассоциации. Но самое главное в рамках целого ряда концепций и подходов формируется системный научный взгляд на общество и место человека в нем.

Главная роль в этом процессе принадлежит Дюркгейму и Веберу.

Несмотря на разнообразие теорий, концепций и подходов в различных школах в XIX веке, они все были едины в одном – объектом и предметом социологии является общество, вся общественная жизнь.

Начало XX века внесло существенные поправки в эти представления. Все больше слышалось критических замечаний, что социология претендует на некую роль метанауки, которая стремится вобрать данные всех других наук об обществе и на этой основе делать глобальные выводы. Первым, кто усомнился в такой постановке вопроса, был Э.Дюркгейм (1858-1917). Он полагал, что социология, имея объектом своего изучения общество, не должна претендовать на «всезнайство» об этом обществе – предметом ее интереса должны быть только социальные факты, которые и образуют социальную реальность. Главные принцип и задача социологии по Дюркгейму — объяснять социальные явления исходя из социальных фактов.

Вебер как основу социологического анализа рассматривал личность. В этом отношении его взгляды противоречат точке зрения Дюркгейма, придававшего главное значение исследованию общественных структур. Он считал, что такие сложные понятия, как «капитализм», «религия» и «государство», могут быть осмыслены только на основе анализа поведения индивидов (2). Поэтому социолог должен исследовать мотивы поступков людей и то значение, которое они придают собственным действиям и действиям других. Задача социологии не объяснять, а понимать субъективные смыслы социального действия. Понимающая социология Вебера.

Все многообразие социологических теорий можно разделить на два типа: макросоциологический и микросоциологический подходы, которые продолжают линии Дюркгейма и Вебера. Говоря упрощенно, они по-разному решают сакраментальный вопрос, что первично общество или человек.

Макросоциология (структурный подход) отдает приоритет крупномасштабным социальным структурам и процессам, в которые включены люди и которые предопределяют человеческое поведение. Идет сверху вниз, изучая, как общество и его структурные элементы влияют на человека.

Примеры концепций.

Структурный — функционализм Толкотт Парсонс (1902-1979), Роберт Мертон

Базовой идеей является идея «социального порядка», который олицетворяет стремление поддержать равновесие системы, согласовать между собой различные ее элементы, добиться согласия между ними.

Согласно функциональному подходу общество — это единый организм, который состоит из частей, элементов, выполняющих определенные функции. Последние направлены на удовлетворение общественных потребностей и обеспечивают целостность и устойчивость общества. Общественные процессы и явления можно объяснить, анализируя их функции в общественной системе. Общество сохраняет устойчивость, поскольку реализуются все необходимые для социального организма функции, в том числе функция социального контроля.

Теория конфликта Р.Дарендорф, Л.Козер

Данные теории создавались на основе критики структурного функционализма.

Основные идеи конфликтного подхода восходят к работам К. Маркса, который считал, что социальное неравенство, присущее обществу, неизбежно порождает конфликты и неустойчивость общества. В этом плане общими чертами общества являются не устойчивость и согласие, а господство, конфликт, подавление. Конфликт возникает, ибо люди в соответствии с их экономическим положением разделены на противоположные и антагонистические классы. Классовая борьба пронизывает всю историю, ее обострение приводит к революционному взрыву.

В основе развития лежит конфликт, а не конформность, согласие, интеграция. Общество всегда находится в состоянии нестабильности, потому что в нем идет постоянная борьба между различными социальными группами. Большинство представителей этого направления подчеркивают ценность конфликтов, которые предотвращают окостенение общества, открывают дорогу инновациям, становятся источником развития и совершенствования. Вместе с тем эта позиция отвергает стихийность конфликтов и ратует за возможность и необходимость их регулирования.

Микросоциология (деятельностный подход) изучает поведение людей в их непосредственном межличностном взаимодействии. Исследователи, работающие в этом ключе, считают, что социальные явления можно понять лишь на основе анализа тех смыслов, которые люди придают данным явлениям при взаимодействии друг с другом. Главный предмет их исследований – поведение индивидов, их поступки, мотивы, значения, определяющие взаимодействие между людьми, которое оказывает влияние на стабильность общества или происходящие в нем перемены. То есть идет снизу вверх от межличностного взаимодействия к социальным структурам, исследуя, как люди создают общество.

Теория социального обмена. Наиболее яркие ее представители Дж.Хоманс (р. 1910) и П.Блау (р. 1918) исходят из примата человека, а не системы. Они провозгласили также огромную значимость психических качеств человека, ибо для того, чтобы объяснить поведение людей, необходимо знать душевные состояния индивидов.

Но главное в этой теории, по Блау, заключается в том, что, так как люди постоянно желают иметь вознаграждения (одобрение, уважение, статус, практическая помощь) за многие их действия, они их могут получить, только вступая во взаимодействие с другими людьми, хотя это взаимодействие не всегда будет равным и удовлетворяющим его участников.

Символический интеракционизм. Социальная среда трактуется как результат взаимодействия людей, которые используют те или иные символы и значения для изменения этой среды.

Феноменология.

А.Шютц(1889-1959), П.Бергер, Т.Лукман осн задача социологии – анализ и описание повседневной жизни — жизненного мира и связанных с ними состояний сознания. Хотя люди и полагают мир повседневности как нечто само собой разумеющееся, феноменологический анализ должен показывать, каким образом этот мир конструируется.

На протяжении всего 20 века полемика между представителями данных подходов являлась главной движущей силой развития социологической мысли. В последние десятилетия прошлого столетия доминирующей стала тенденция синтеза (структурно-деятельностный подход), на основе принципа дополнительности, признание мультипарадигмальности социологии (и ты прав, и ты прав).

Объект, предмет социологии.

Место в системе социальных наук.

Что изучает социология?

Из названий очевидно, что социология – это знание об обществе.

Но знание об обществе может быть разным.

Каждый человек обладает обыденным знанием об обществе, благодаря чему и может в нем жить.

Свойства обыденного знания: мифологизировано, стереотипизировано, некритично, слабо рефлексируемо, частично.

Социология – это научное знание об обществе. Следовательно, системность, доказательность, объективность.

Однако научное знание об обществе прерогатива не только социологии. Общество изучается также такими науками. как история, политология, психология, экономика, демография, культурология, антропология. Всё это социогуманитарные науки, и объект изучения для всех этих наук — общество. Родственные дисциплины заимствуют друг у друга понятия и категории, обмениваются результатами исследований, методами и теоретическими находками.

Предмет социологии.

Специфика социологии проявляется в предмете данной науки. Выше мы уже отмечали мультипарадигмальный характер социологической науки. Отсутствие единства в общих принципах и подходах к социологии порождает и различия во взглядах на ее предмет. Очевидно, что социологии, представляющие микросоциологический подход при определении предмета социологии делают акцент на понятиях социального взаимодействия, поведения людей, а представители макросоциологических парадигм фокусируются на понятиях социальной структуры, социальной системы.

Примеры определений:

Социология изучает явления взаимодействия людей друг с другом, с одной стороны, и явления, возникающие из этого процесса взаимодействия,– с другой”(Сорокин П.А. Система социологии. М., 1993. Т. 1. С. 57.) (П.А. Сорокин).

Г.В. Осипов определяет социологию как науку, которая исследует социальную структуру общества, развитие систем и организаций, а также взаимодействия внутри общества.

Резюме:

Социология изучает общество как целостность, как целостный функционирующий и развивающийся социальный организм. Отдельные явления и процессы интересуют социологию с точки зрения их места и роли в системе общественных отношений, в структуре единого функционирующего организма.

Итак, социологический подход к изучению общества, социологическое видение общества это всегда анализ явления, процесса в системе социальных связей, анализ с точки зрения его соотношения с социально целым.

Структура социологической науки.

Основные элементы социологической системы знания. Социология имеет сложную структуру. Ее элементами являются:

1. 
   общая социологическая теория,
   

2. 
   специальные социологические теории или теории среднего уровня
   

3. 
   конкретно-социологические исследования
   

Общая социологическая теория дает представление об обществе как целостном организме, системе социальных механизмов, раскрывает место и роль основных социальных связей, формулирует принципы социального познания, основные методологические подходы к социологическому анализу.

общая теория выполняет функции исходного и обобщающего знания, обеспечивающего дальнейшее развитие специального и конкретного.

Специальные социологические теории уточняют положения общей социологической теории применительно к отдельным видам, механизмам социального взаимодействия.

Различают три вида специальных теорий:

1. 
   Теории, изучающие законы развития и воспроизводства отдельных социальных общностей. К ним относятся социология города, села, этносоциология и др.
   

2. 
   Отраслевые социологические теории, раскрывающие закономерности и механизмы жизнедеятельности социальных общностей в отдельных сферах. Это социология труда, экономическая социология, социология быта, социология образования, -досуга и др.
   

3. 
   Теории, анализирующие отдельные элементы социального механизма. Например, теория социального контроля, теория коммуникаций, теория социальной активности, социология организации и т.д.
   

Специальные социологические теории конкретизируют положения общей теории, осуществляя переход от общих концептуальных понятий к операциональным, при помощи которых можно измерить процесс.

3-й структурный элемент социологии — конкретно-социологический анализ ( теория, методика и техника конкретно-социологических исследований). Это измерение конкретных социальных процессов на основе тех подходов, принципов, понятий, показателей, которые дают общая социологическая и специальные теории.

Пример исследования разложить по уровням

По целям все социологические исследования можно подразделить на фундаментальные и прикладные. Фундаментальные’преследуют цель развития науки. Прикладные ставят цели, задачи, связанные с использованием знания для совершенствования социальных процессов, решения практических задач жизнедеятельности общества.

Функции социологии как науки:

Социология выполняет многообразные познавательные и практические функции.

Познавательные

1. 
   описание,
   

2. 
   объяснение,
   

Поскольку социология дает исходные представления об обществе ,

как целостной системе, часть ее познавательных функций носит методологический характер. Положения социологии имеют методологическое значение для других наук об обществе.

Практические

3. 
   предсказание социальных процессов,
   

4. 
   социальная технология.
   

К практическим функциям относятся прежде всего прогностическая функции. Социология дает представление о состоянии социальных процессов- Более того, накапливаясь, социальная информация позволяет выходить на прогнозы относительно тенденций дальнейшего развития.

К практическим функциям, носящим ярко выраженный социально-инженерный характер, относятся функции социального проектирования и социальной технологии. Социолог определяет оптимальный путь решения практических проблем, разрабатывает методы, способы, приемы, процедуры управленческих решений, т.е. разрабатывает социальную технологию. К сожалению, как правило, социологи еще слабо владеют приемами трансформации социологической информации, полученной в ходе исследования, в

практические рекомендации и зачастую ограничиваются советами общего характера.

Удачным примером социальной технологии является Хотторнский эксперимент Мейо.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Физика и философия. (Гейзенберг Г.)

В.Гейзенберг.

Физика и философи

В.Гейзенберг, Физика и философия, М., Наука, 1989, сс. 3-132.

Перевод с немецкого И. А. Акчурина и Э. П. Андреева

Главы 1-3.

СОДЕРЖАНИЕ

Предисловие

I. Значение современной физики в наше врем

II. История квантовой теории

III. Копенгагенская интерпретация квантовой теории

IV. Квантовая теория и истоки учения об атоме

V. Развитие философских идей после Декарта в сравнении с современным

положением в квантовой теории

VI. Соотношение квантовой теории и других областей современного

естествознани

VII. Теория относительности

VIII. Критика и контрпредложения в отношении копенгагенской

интерпретации квантовой теории

IX. Квантовая теория и строение материи

X. Язык и реальность в современной физике

XI. Роль новой физики в современном развитии человеческого мышлени

Примечания и комментарии

ПРЕДИСЛОВИЕ

В различных университетах Шотландии ежегодно читаются так называемые гиффордовские лекции. Эти лекции, по завещанию основателя, имеют своим предметом естественную теологию. С естественной теологией связана такая точка зрения на вопросы бытия, которая является результатом отказа от какой-либо частной религии или мировоззрения. Чаще всего цели, которые преследуют эти лекции, предполагают не специальное изложение отдельных проблем науки, а ее философские основы и мировоззренческие выводы. Поэтому перед автором, когда в зимний семестр 1955/56 года он должен был читать гиффордовские лекции в Университете св. Андрея, была поставлена задача показать связи между современной атомной физикой и общими философскими вопросами. Данная книга представляет собой немецкое издание этих лекций, первоначально вышедших в США на английском языке.

Лекции были рассчитаны на широкий круг студентов, не обязательно физиков, интересующихся естествознанием и философией. Автор дает себе отчет в том, что понимание отдельных разделов книги для неспециалистов-физиков будет представлять большие трудности. При трудности самого предмета этого едва ли можно избежать; тем не менее было приложено много сил для изложения важнейших вопросов так, чтобы они могли быть понятны и читателям-неспециалистам. Наиболее трудным разделом является, по-видимому, раздел, излагающий контринтерпретации к копенгагенской интерпретации квантовой теории; в этом разделе читателем, который не знаком с физикой, могут быть опущены некоторые детали, так как они не особенно важны для дальнейших выводов. В интересах большей доступности книги иногда допускаются повторения.

Выводы современной физики, о которых здесь идет речь, во многом изменили представление о мире, унаследованное от прошлого века. Они вызывают переворот в мышлении и потому касаются широкого круга людей. Предлагаемая книга имеет целью помочь подготовить почву для этого переворота.

Мюнхен, 1959 г.

В. Гейзенберг

I. ЗНАЧЕНИЕ СОВРЕМЕННОЙ ФИЗИКИ В НАШЕ ВРЕМЯ

Когда сегодня говорят о современной физике, то первая мысль, которая при этом возникает, связана с атомным оружием. Каждый знает, какое огромное влияние оказывает это оружие на политическую жизнь нашего времени. Каждый также знает, что сегодня физика оказывает на общее положение в мире гораздо большее влияние, чем когда-либо прежде. Все же мы должны спросить, действительно ли изменения, произведенные современной физикой в политической сфере, являются важнейшим ее результатом. Что останется от влияния современной физики, если мир в своей политической структуре будет соответствовать новым техническим возможностям?

Чтобы ответить на этот вопрос, нужно вспомнить, что каждое орудие несет в себе дух, благодаря которому оно создано. Так как каждая нация и каждая политическая группировка независимо от ее географического расположения или культурных традиций должна быть заинтересована в новом оружии, то дух современной физики будет проникать в сознание многих народов и будет связан самыми различными путями с прежними традициями. Что в конце концов произойдет на нашей земле в результате столкновения специальной области современной науки и весьма различных древних традиций? В тех частях мира, в

которых развито современное естествознание, непосредственные интересы, направленные с давних времен прежде всего на практическое применение открытий естествознания в промышленности и технике, сочетаются с рациональным анализом внешних и внутренних условий такого применения. Народам этих стран сравнительно легко будет справиться с новыми идеями, ибо у них было достаточно времени для медленного и постепенного приспособления к современному техническому и естественнонаучному методу мышления. Однако в других частях мира эти идеи довольно неожиданно сталкиваются с основными религиозными и философскими представлениями национальной культуры. Ввиду того что результаты современной физики снова ставят нас перед необходимостью обсуждения таких основополагающих понятий, как реальность, пространство и время, это столкновение может привести к совершенно новому изменению мышления, пути которого нельзя еще предвидеть. Характерной чертой

столкновения современного естествознания с прежним традиционным методом мышления является полная интернациональность современного естествознания. Одна сторона в этом обмене идей, именно прежняя традиция, неодинакова в различных частях мира, а другая — повсюду одна и та же, и, следовательно, результаты этого обмена быстро распространяются на все области, где вообще имеет место дискуссия.

По этой причине весьма важной задачей, быть может, является попытка, не прибегая только к специальному языку, обсудить идеи современной физики, рассмотреть философские выводы из них и сравнить их с некоторыми из прежних традиций. Вероятно, лучший путь обсуждения проблем современной физики заключается в историческом описании развития квантовой теории, которая в действительности есть только особый раздел атомной физики; сама атомная физика опять же есть только весьма ограниченная область современного естествознания. Однако можно, пожалуй, сказать, что самые большие изменения в представлениях о реальности произошли именно в квантовой теории; новые идеи атомной физики сконцентрированы и, так сказать, выкристаллизованы в той окончательной форме, которую приняла наконец квантовая теория. Глубокое впечатление и тревогу эта область современного естествознания вызывает в связи с чрезвычайно дорогим и сложным экспериментальным оборудованием, необходимым для исследований по ядерной физике. Все же в отношении того, что касается экспериментальной техники, современная ядерная физика является только прямым следствием метода исследования, который всегда, со времен Гюйгенса, Вольта и Фарадея, определял развитие естествознания. Точно так же можно сказать, что обескураживающая математическая сложность некоторых разделов квантовой теории представляет собой лишь крайнее развитие методов,

которые были открыты Ньютоном, Гауссом и Максвеллом. Но изменения в представления о реальности, ясно выступающие в квантовой теории, не являются простым продолжением предшествующего развития. По-видимому, здесь речь идет о настоящей ломке в структуре естествознания. Поэтому следующая глава должна быть посвящена обсуждению исторического развития квантовой теории.

II. ИСТОРИЯ КВАНТОВОЙ ТЕОРИИ

Возникновение квантовой теории связано с известным явлением, которое вовсе не принадлежит к центральным разделам атомной физики. Любой кусок вещества, будучи нагрет, начинает светиться и при повышении температуры становится красным, а затем — белым. Цвет почти не зависит от вещества и для черного тела определяется исключительно температурой. Поэтому излучение, производимое таким черным телом при высокой температуре, является интересным объектом для физического исследования. Поскольку речь идет о простом явлении, то для него должно быть дано и простое объяснение на основе известных законов излучения и теплоты. Попытка такого объяснения, предпринятая Рэлеем и Джинсом в конце XIX века, столкнулась с весьма серьезными затруднениями. К сожалению, эти трудности нельзя объяснить с помощью простых понятий. Вполне достаточно сказать, что последовательное применение известных в то время законов природы не привело к удовлетворительным результатам.

Когда научные занятия привели Планка в 1895 году в эту область исследований, он попытался на первый план выдвинуть не проблему излучения, а проблему излучающего атома. Хотя поворот в сторону излучающего атома и не устранил серьезных трудностей, однако благодаря этому стали проще их интепретация и объяснение эмпирических результатов. Как раз в это время, летом 1900 года, Курльбаум и Рубенс произвели новые чрезвычайно точные измерения спектра теплового излучения. Когда Планк узнал об этих измерениях, он попытался выразить их с помощью несложных математических формул, которые на основании его исследований взаимосвязи теплоты и излучения представлялись

ему правдоподобными. Однажды Планк и Рубенс встретились за чаем в доме Планка и сравнили эти результаты Рубенса с формулой, которую предложил Планк для объяснения результатов измерений Рубенса. Сравнение показало полное соответствие. Таким образом был открыт закон теплового излучения Планка.

Для Планка это открытие было только началом интенсивных теоретических исследований. Стоял вопрос: какова правильная физическая интерпретация новой формулы? Так как Планк на основании своих более ранних работ легко мог истолковать эту формулу как утверждение об излучающем атоме (так называемом осцилляторе), он вскоре понял, что его формула имеет такой вид, как если бы осциллятор изменял свою энергию не непрерывно, а лишь отдельными квантами и если бы он мог находиться только в определенных состояниях или, как говорят физики, в дискретных состояниях энергии. Этот результат так отличался от всего, что знали в классической физике, что вначале Планк, по-видимому, отказывался в него верить. Но в период наиболее интенсивной работы, осенью 1900 года, он наконец пришел к убеждению, что уйти от этого вывода невозможно. Как утверждает сын Планка, его отец рассказывал ему, тогда еще ребенку, о своих новых идеях во время долгих прогулок по Грюневальду. Он объяснял, что чувствует — либо он сделал открытие первого ранга, быть может, сравнимое только с открытиями Ньютона, либо он полностью ошибается. В это же время Планку стало ясно, что его формула затрагивает самые основы описания природы, что эти основы претерпят серьезное изменение и изменят свою традиционную форму на совершенно неизвестную. Планк, будучи консервативным по своим взглядам, вовсе не был обрадован этими выводами. Однако в декабре 1900 года он опубликовал свою квантовую гипотезу.

Мысль о том, что энергия может испускаться и поглощаться лишь дискретными квантами энергии, была столь новой, что она выходила за традиционные рамки физики. Оказалась напрасной в существенных чертах попытка Планка примирить новую гипотезу со старыми представлениями об излучении. Прошло около пяти лет, прежде чем в этом направлении был сделан следующий шаг.

На этот раз именно молодой Альберт Эйнштейн, революционный гений среди физиков, не побоялся отойти еще дальше от старых понятий. Эйнштейн нашел две новые проблемы, в которых он успешно применил представления Планка. Первой проблемой был проблема фотоэлектрического эффекта: выбивание из металла электронов под действием света. Опыты, особенно точно произведенные Ленардом, показали, что энергия испускаемых электронов зависит не от интенсивности света, а только от цвета или, точнее говоря, от частоты, или длины волны света. На базе прежней теории излучения это объяснить было

нельзя. Однако Эйнштейн объяснил данные наблюдений, опираясь на гипотезу Планка, которую он интерпретировал с помощью предположения, что свет состоит из так называемых световых квантов, то есть из квантов энергии, которые движутся в пространстве подобно маленьким корпускулам. Энергия отдельного светового кванта, в согласии с гипотезой Планка, должна равняться частоте света, помноженной на постоянную Планка.

Другой проблемой была проблема удельной теплоемкости твердых тел. Существовавшая теория удельной теплоемкости приводила к величинам, которые хорошо согласовывались с экспериментом в области высоких температур, но при низких температурах были много выше наблюдаемых величин. Эйнштейн снова сумел показать, что подобное поведение твердых тел можно понять благодаря квантовой гипотезе Планка, применяя ее к упругим колебаниям атомов в твердом теле. Эти два результата были большим шагом вперед на пути дальнейшего развития новой теории, в силу того что они обнаружили

планковскую постоянную действия в различных областях, непосредственно не связанных с проблемой теплового излучения. Эти результаты выявили и глубоко революционный характер новой гипотезы, ибо трактовка Эйнштейном квантовой теории привела к такому объяснению природы света, которое полностью отличалось от привычного со времени Гюйгенса объяснения на основе волнового представления. Следовательно, свет может быть объяснен или как распространение электромагнитных волн — факт, который принимали на основе работ Максвелла и опытов Герца, — или как нечто, состоящее из отдельных «световых квантов», или «энергетических пакетов», которые с большой

скоростью движутся в пространстве. А может ли свет быть и тем и другим? Эйнштейн, конечно, знал, что известные опыты по дифракции и интерференции могут быть объяснены только на основе волновых представлений. Он также не мог оспаривать наличие полного противоречия между своей гипотезой световых квантов и волновыми представлениями. Эйнштейн даже не пытался устранить внутренние противоречия своей интерпретации. Он принял противоречия как нечто такое, что, вероятно, может быть понято много позднее благодаря совершенно новому методу мышления.

Тем временем эксперименты Беккереля, Кюри и Резерфорда привели к несколько большей ясности в отношении строения атома. В 1911 году Резерфорд на основании наблюдений прохождения б-лучей через вещество предложил свою знаменитую модель атома. Атом состоит из атомного ядра, положительно заряженного и содержащего почти всю массу атома, и электронов, которые движутся вокруг ядра, подобно тому как планеты движутся вокруг Солнца. Химическая связь между атомами различных элементов объясняется взаимодействием между внешними электронами соседних атомов. Химическая связь непосредственно не имеет отношения к ядру. Атомное ядро определяет химические свойства атома лишь косвенно через свой электрический заряд, так как последний определяет число электронов в нейтральном атоме. Эта модель, правда, не могла объяснить одну из самых характерных черт атома, а именно его удивительную устойчивость. Никакая планетная система, которая подчиняется законам механики Ньютона, никогда после столкновения с другой подобной системой не возвратится в свое исходное состояние. В то время как, например, атом углерода остается атомом углерода и после столкновения с другими атомами или после того, как он, вступив во взаимодействие с другими атомами, образовал химическое соединение.

Объяснение этой необычной устойчивости было дано в 1913 году Нильсом Бором путем применения квантовой гипотезы Планка к модели атома Резерфорда. Если атом может изменять свою энергию только прерывно, то это должно означать, что атом существует лишь в дискретных стационарных состояниях, низшее из которых есть нормальное состояние атома. Поэтому после любого взаимодействия атом в конечном счете всегда возвращается в это нормальное состояние.

Бор, применяя квантовую теорию к модели атома, сумел не только объяснить устойчивость атома, но в некоторых простых случаях сумел также дать теоретическое объяснение линейных спектров, образующихся при возбуждении атомов посредством электрического разряда или теплоты. Его теория при описании движения электронов покоилась на соединении классической механики и квантовых условий, которые налагаются на классические законы движения для выделения дискретных стационарных состояний среди других состояний. Позднее Зоммерфельд дал точную математическую формулировку этих условий1. Бору было ясно, что квантовые условия в известном смысле разрушают внутреннюю прочность ньютоновской механики. В простейшем случае атома

водорода на основании теории Бора можно рассчитать частоту излучаемого света, и согласие теоретических расчетов с наблюдениями оказывалось полным. В действительности эти частоты отличались от орбитальных частот электронов и высших гармоник этих частот, и это обстоятельство сразу показало, что теория еще полна противоречий. Несмотря на это, она, по всей вероятности, содержала большую долю истины. Она качественно объяснила химические свойства атомов и их линейные спектры. Существование дискретных стационарных состояний было непосредственно подтверждено и опытами: в экспериментах Франка и Герца, Штерна и Герлаха.

Таким образом, теория Бора открыла новую область исследований. Большое количество экспериментального материала, полученного спектроскопией в течение нескольких десятилетий, теперь при изучении квантовых законов движения электронов стало источником информации. Для той же самой цели могли быть использованы многие эксперименты химиков. Имея дело с этим экспериментальным материалом, физики постепенно научились ставить правильные вопросы. А ведь часть правильно поставленный вопрос означает больше чем наполовину решение проблемы. Каковы эти вопросы? Практически почти все они имели дело с явными и удивительными противоречиями в результатах различных опытов. Как может быть, что одно и то же излучение, которое образует интерференционную картину и доказывает тем самым существование лежащего в

основе волнового движения, производит одновременно и фотоэлектрический

эффект и потому должно состоять из движущихся световых квантов? Как может

быть, что частота орбитального движения электронов в атоме не является также

и частотой испускаемого излучения? Разве не означает это, что нет никакого

орбитального движения? Но если представление об орбитальном движении

неверно, то что в таком случае происходит с электроном внутри атома? Можно

видеть те электроны, которые движутся в камере Вильсона; некоторые из них до

этого являлись составной частью атома и были выбиты из атома. Почему,

следовательно, внутри атома они не двигаются таким же образом? Можно было

бы, пожалуй, представить себе, что в нормальном состоянии атома электроны покоятся. Но ведь имеются состояния с более высоким энергиями, в которых электроны обладают вращательным моментом, и поэтому в этих состояниях абсолютно исключено состояние покоя электронов. Можно перечислить много подобных примеров. Все отчетливее стали понимать, что попытка описать атомные процессы в понятиях обычной физики приводит к противоречиям. К началу 20-х годов физики постепенно освоились с этими трудностями. У них выработалась своего рода интуиция, правда не очень ясная, в отношении того, где, по всей вероятности, будут иметь место затруднения, и они научились избегать эти затруднения. Наконец, они узнали, какое в данном опыте описание атомных процессов приведет к правильному результату. Этого знания было недостаточно для того, чтобы дать общую непротиворечивую картину квантовых процессов, но оно так изменило мышление физиков, что они в некоторой степени прониклись духом квантовой теории.

Уже в течение некоторого времени до того, как была дана строгая формулировка квантовой теории, знали более или менее точно, каков будет результат того или иного эксперимента.Часто обсуждали так называемые «мысленные эксперименты». Такие

эксперименты изобретали для того, чтобы выяснить какой-либо особенно важный

вопрос, вне зависимости от того, может ли быть проведен фактически этот

эксперимент или нет. Конечно, важно было, чтобы эксперимент мог быть

осуществим в принципе — при этом экспериментальная техника могла быть любой

сложности. Эти мысленные эксперименты оказались чрезвычайно полезными при

выяснении некоторых проблем. Там, где в отношении вероятного результата

такого эксперимента невозможно было добиться согласия между физиками, часто

удавалось придумать подобный, но более простой эксперимент, который

фактически можно было выполнить; экспериментальный результат значительно

содействовал разъяснению квантовой теории.

Удивительнейшим событием тех лет был тот факт, что по мере этого

разъяснения парадоксы квантовой теории не исчезали, а, наоборот, выступали

во все более явной форме и приобретали все большую остроту. Например, в то

время был произведен опыт Комптона по рассеянию рентгеновских лучей. На

основании прежних опытов по интерференции рассеянного света было совершенно

очевидным, что рассеяние происходит в основном следующим образом: падающа

световая волна выбивает из пучка электрон, колеблющийся с той же самой

частотой; затем колеблющийся электрон испускает сферическую волну с частотой

падающей волны и вызывает тем самым рассеянный свет. Однако в 1923 году

Комптон обнаружил, что частота рассеянных рентгеновских лучей отличается от

частоты падающих лучей 2. Это изменение частоты можно объяснить,

предполагая, что рассеяние представляет собой столкновение кванта света с

электроном. При ударе энергия светового кванта изменяется, а так как

произведение частоты на постоянную Планка равняетс

энергии кванта света, частота также должна измениться. Но как в этом

случае объяснить световые волны? Оба эксперимента — один по интерференции

рассеянного света, другой по изменению частоты рассеянного света —

настолько противоречат друг другу, что, по-видимому, выход найти невозможно.

В это время многие физики были уже убеждены в том, что эти явные

противоречия принадлежат к внутренней природе атомной физики. Поэтому де

Бройль во Франции в 1924 году попытался распространить дуализм волнового и

корпускулярного описания и на элементарные частицы материи, в частности на

электроны. Он показал, что движению электрона может соответствовать

некоторая волна материи, так же как движению светового кванта соответствует

световая волна. Конечно, в то время не было ясно, что означает в этой связи

слово «соответствовать». Де Бройль предложил объяснить условия квантовой

теории Бора с помощью представления о волнах материи. Волна, движущаяс

вокруг ядра атома, по геометрическим соображениям может быть только

стационарной волной; длина орбиты должна быть кратной целому числу длин

волн. Тем самым де Бройль предложил перекинуть мост от квантовых условий,

которые оставались чуждым элементом в механике электронов, к дуализму волн и

частиц.

Таким образом, в теории Бора различие между вычисленной орбитальной

частотой электрона и частотой излучения показывало ограниченность поняти

«электронная орбита». Ведь с самого начала это понятие вызывало большие

сомнения. С другой стороны, в случае сильно возбужденных состояний, в

которых электроны двигаются на большом расстоянии от ядра, нужно согласитьс

с тем, что электроны двигаются так же, как они двигаются, когда их видят в

камере Вильсона. Следовательно, в этом случае можно употреблять понятие

«электронная орбита». В силу этого представляется весьма удовлетворительным

тот факт, что именно для сильно возбужденных состояний частота излучени

приближается к орбитальной частоте (точнее говоря, к орбитальной частоте и

высшим гармоническим составляющим этой частоты). Бор уже в одной из своих

первых работ утверждал, что интенсивность спектральных линий излучени

приблизительно должна согласовываться с интенсивностью соответствующих

гармонических составляющих. Этот так называемый принцип соответстви

оказался весьма полезным для приближенного расчета интенсивности

спектральных линий. Таким образом, создалось впечатление, что теория Бора

дает качественную, а не количественную картину того, что происходит внутри

атома, и что по меньшей мере некоторые новые черты в поведении материи

качественно могут быть выражены с помощью квантовых условий, которые со

своей стороны как-то связаны с дуализмом волн и частиц.

Точная математическая формулировка квантовой теории сложилась в

конечном счете в процессе развития двух различных направлений. Одно

направление было связано с принципом соответствия Бора. На этом направлении

нужно было прежде всего отказатьс

от понятия «электронная орбита» и использовать его лишь приближенно в

предельном случае больших квантовых чисел, то есть больших орбит. В этом

последнем случае частота и интенсивность излучения некоторым образом

соответствуют электронной орбите. Излучение соответствует тому, что

математики называют «Фурье-представлением» орбиты электрона. Таким образом,

вполне логична мысль, что механические законы следует записывать не как

уравнения для координат и скоростей электронов, а как уравнения для частот и

амплитуд их разложения Фурье. Исходя из таких представлений, возникает

возможность перейти к математически представляемым отношениям для величин,

которые соответствуют частоте и интенсивности излучения. Эта программа

действительно могла быть осуществлена. Летом 1925 года она привела к

математическому формализму, который был назван «матричной механикой», или,

вообще говоря, квантовой механикой. Уравнения движения механики Ньютона были

заменены подобными уравнениями для линейных алгебраических форм, которые в

математике называются матрицами. Весьма удивительно, что многие из старых

результатов механики Ньютона, как, например, сохранение энергии, остались и

в новом формализме. Позднее исследования Борна, Иордана и Дирака показали,

что матрицы, представляющие координаты и импульс электрона, не коммутируют

друг с другом. На языке математики этот факт указывал на самое сильное из

существенных различий между квантовой механикой и классической механикой.

Другое направление исходило из идей де Бройля о волнах материи.

Шредингер попытался записать волновое уравнение для стационарных волн де

Бройля, окружающих атомное ядро. В начале 1926 года ему удалось вывести

значения энергии для стационарных состояний атома водорода в качестве

собственных значений своего волнового уравнения, и он сумел дать общее

правило преобразования данных классических уравнений в соответствующие

волновые уравнения, которые, правда, относятся к некоторому абстрактному

математическому пространству, именно многомерному конфигурационному

пространству. Позднее он показал, что его волновая механика математически

эквивалентна более раннему формализму квантовой или матричной механики.

Таким образом, мы получили наконец непротиворечивый математический

формализм, который можно выразить двумя равноправными способами: или с

помощью матричных соотношений, или с помощью волновых уравнений. Этот

математический формализм дал верные значения энергии для атома водорода.

Понадобилось меньше года, чтобы обнаружить, что верные результаты получаютс

и для атома гелия и в более сложном случае — для тяжелых атомов. Однако

собственно в каком смысле новый формализм описывает атомные явления? Ведь

парадоксы корпускулярной и волновой картины еще не были решены, они только

содержались в скрытом виде в математической схеме.

В направлении действительного понимания квантовой теории первый и очень

интересный шаг уже в 1924 году был сделан Бором,

Крамерсом и Слэтером3. Они попытались устранить кажущееся противоречие

между волновой и корпускулярной картинами с помощью понятия волны

вероятности. Электромагнитные световые волны толковались не как реальные

волны, а как волны вероятности, интенсивность которых в каждой точке

определяет, с какой вероятностью в данном месте может излучаться и

поглощаться атомом квант света. Это представление вело к заключению, что,

по-видимому, законы сохранения энергии и динамических переменных в каждом

отдельном случае могут не выполняться и речь идет, следовательно, о

статистических законах; так что энергия сохраняется только в статистическом

среднем. В действительности этот вывод был неверен, а взаимосвязь волновой и

корпускулярной картин излучения позднее оказалась еще более сложной.

Однако работа Бора, Крамера и Слэтера содержала уже существенную черту

верной интерпретации квантовой теории. С введением волны вероятности в

теоретическую физику было введено совершенно новое понятие, В математике или

статистической механике волна вероятности означает суждение о степени нашего

знания фактической ситуации. Бросая кость, мы не можем проследить детали

движения руки, определяющие выпадение кости, и поэтому говорим, что

вероятность выпадения отдельного номера равно одной шестой, поскольку кость

имеет шесть граней. Но волна вероятности, по Бору, Крамерсу и Слэтеру, была

чем-то гораздо большим. Она означала нечто подобное стремлению к

определенному протеканию событий. Она означала количественное выражение

старого понятия «потенция» аристотелевской философии. Она ввела странный вид

физической реальности, который находится приблизительно посредине между

возможностью и действительностью.

Позднее, когда было закончено математическое оформление квантовой

теории, Борн использовал эту идею волны вероятности и дал на языке

формализма ясное определение математической величины, которую можно

интерпретировать как волну вероятности. Волна вероятности являлась не

трехмерной волной типа радиоволн или упругих волн, а волной в многомерном

конфигурационном пространстве. Эта абстрактная математическая величина стала

известной благодаря исследованиям Шредингера.

Даже в это время, летом 1926 года, еще не в каждом случае было ясно,

как следует использовать математический формализм, чтобы дать описание

данной экспериментальной ситуации. Правда, тогда уже знали, как описывать

стационарные состояния, но не было еще известно, как объяснить гораздо более

простые явления, например движение электрона в камере Вильсона.

Когда летом 1926 года Шредингер показал, что формализм его волновой

механики математически эквивалентен квантовой механике, он в течение

некоторого времени совсем отказывался от представления о квантах и квантовых

скачках и пытался заменить электроны в атоме трехмерными волнами материи.

Поводом к такой попытке было то, что, по его теории, уровни энергии атома

водорода являютс

собственными частотами некоторых стационарных волн. Поэтому Шредингер

полагал, что будет ошибкой считать их значениями энергии; они являютс

частотами, а вовсе не энергией; однако во время дискуссии, котора

происходила в Копенгагене осенью 1926 года между Бором и Шредингером и

копенгагенской группой физиков, стало очевидным, что такая интерпретаци

недостаточна даже для объяснения планковского закона теплового излучения 4.

В течение нескольких месяцев, последовавших за этой дискуссией,

интенсивное изучение в Копенгагене всех вопросов, связанных с интерпретацией

квантовой теории, привело наконец к законченному и, как считают многие

физики, удовлетворительному объяснению всей ситуации. Однако оно не было тем

объяснением, которое можно было легко принять. Я вспоминаю многие дискуссии

с Бором, длившиеся до ночи и приводившие нас почти в отчаяние. И когда

после таких обсуждений предпринимал прогулку в соседний парк, передо мною

снова и снова возникал вопрос, действительно ли природа может быть такой

абсурдной, какой она предстает перед нами в этих атомных экспериментах.

Окончательное решение пришло с двух сторон. Один из путей сводился к

переформулировке вопроса. Вместо того чтобы спрашивать, как можно данную

экспериментальную ситуацию описывать с помощью известной математической

схемы, ставится другой вопрос: верно ли, что в природе встречается только

такая экспериментальная ситуация, которая выражается в математическом

формализме квантовой теории? Предположение, что это верная постановка

вопроса, вело к ограничению применения понятий, со времени Ньютона

составлявших основу классической физики. Правда, можно было говорить, как в

механике Ньютона, о координате и скорости электрона. Эти величины можно и

наблюдать и измерять. Но нельзя обе эти величины одновременно измерять с

любой точностью. Оказалось, что произведение этих обеих неопределенностей не

может быть меньше постоянной Планка (деленной на массу частицы, о которой в

данном случае шла речь).

Подобные соотношения могут быть сформулированы для других

экспериментальных ситуаций. Они называются соотношением неточностей или

принципом неопределенности. Тем самым было установлено, что старые поняти

не совсем точно удовлетворяют природе.

Другой путь был связан с понятием дополнительности Бора. Шредингер

описывал атом как систему, которая состоит не из ядра и электронов, а из

атомного ядра и материальных волн.

Несомненно, эта картина волн материи также содержит долю истины. Бор

рассматривал обе картины — корпускулярную и волновую — как два

дополнительных описания одной и той же реальности. Каждое из этих описаний

может быть верным только отчасти. Нужно указать границы применени

корпускулярной картины, так же как и применения волновой картины, ибо иначе

нельзя избежать противоречий. Но если принять во внимание границы,

обусловленные соотношением неопределенностей, то противоречия исчезают.

Таким образом, в начале 1927 года пришли наконец к непротиворечивой

интерпретации квантовой теории, которую часто называют копенгагенской

интерпретацией. Эта интерпретация выдержала испытание на Сольвеевском

конгрессе в Брюсселе осенью 1927 года. Те эксперименты, которые вели к

досадным парадоксам, вновь дискутировались во всех подробностях, особенно

Эйнштейном. Были найдены новые мысленные эксперименты с целью обнаружить

оставшиеся внутренние противоречия теории, однако теория оказалась свободной

от них и, по-видимому, удовлетворяла всем экспериментам, которые были

известны к тому времени.

Детали этой копенгагенской интерпретации составляют предмет следующей

главы. Быть может, следует указать на тот факт, что потребовалось более

четверти века на то, чтобы продвинуться от гипотезы Планка о существовании

кванта действия до действительного понимания законов квантовой теории.

Отсюда понятно, как велики должны быть изменения в наших основных

представлениях о реальности, для того чтобы можно было окончательно понять

новую ситуацию.

III. КОПЕНГАГЕНСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ КВАНТОВОЙ ТЕОРИИ

Копенгагенская интерпретация квантовой теории начинается с парадокса.

Каждый физический эксперимент, безразлично относится ли он к явлениям

повседневной жизни или к явлениям атомной физики, должен быть описан в

понятиях классической физики. Понятия классической физики образуют язык, с

помощью которого мы описываем наши опыты и результаты. Эти понятия мы не

можем заменить ничем другим, а применимость их ограничена соотношением

неопределенностей. Мы должны иметь в виду ограниченную применимость

классических понятий, и не пытаться выходить за рамки этой ограниченности. А

чтобы лучше понять этот парадокс, необходимо сравнить интерпретацию опыта в

классической и квантовой физике.

Например, в ньютоновской небесной механике мы начинаем с того, что

определяем положение и скорость планеты, движение которой собираемс

изучать. Результаты наблюдения переводятся на математический язык благодар

тому, что из наблюдений выводятся значения координат и импульса планеты.

Затем из уравнения движения, используя эти численные значения координат и

импульса для данного момента времени, получают значения координат или

какие-либо другие свойства системы для последующих моментов времени. Таким

путем астроном предсказывает движение системы. Например, он может

предсказать точное время солнечного затмения.

В квантовой теории все происходит по-иному. Допустим, нас интересует

движение электрона в камере Вильсона, и мы посредством некоторого наблюдени

определили координаты и скорость электрона. Однако это определение не может

быть точным. Оно содержит по меньшей мере неточности, обусловленные

соотношением неопределенностей, и, вероятно, кроме того, будет содержать еще

большие неточности, связанные с трудностью эксперимента. Первая группа

неточностей дает возможность перевести результат наблюдения в математическую

схему квантовой теории. Функция вероятности, описывающая экспериментальную

ситуацию в момент измерения, записывается с учетом возможных неточностей

измерения. Эта функция вероятностей представляет собой соединение двух

различных элементов: с одной стороны — факта, с другой стороны — степени

нашего знания факта. Эта функция характеризует фактически достоверное,

поскольку приписывает начальной ситуации вероятность,

равную единице. Достоверно, что электрон в наблюдаемой точке движется с

наблюдаемой скоростью. «Наблюдаемо» здесь означает — наблюдаемо в границах

точности эксперимента. Эта функция характеризует степень точности нашего

знания, поскольку другой наблюдатель, быть может, определил бы положение

электрона еще точнее. По крайней мере в некоторой степени экспериментальна

ошибка или неточность эксперимента рассматривается не как свойство

электронов, а как недостаток в нашем знании об электроне. Этот недостаток

знания также выражается с помощью функции вероятности.

В классической физике в процессе точного исследования ошибки наблюдени

также учитываются. В результате этого получают распределение вероятностей

для начальных значений координат и скоростей, и это имеет некоторое сходство

с функцией вероятности квантовой механики. Однако специфическая неточность,

обусловленная соотношением неопределенностей, в классической физике

отсутствует.

Если в квантовой теории из данных наблюдения определена функци

вероятности для начального момента, то можно рассчитать на основании законов

этой теории функцию вероятности для любого последующего момента времени.

Таким образом, заранее можно определить вероятность того, что величина при

измерении будет иметь определенное значение. Например, можно указать

вероятность, что в определенный последующий момент времени электрон будет

найден в определенной точке камеры Вильсона. Следует подчеркнуть, что

функция вероятности не описывает само течение событий во времени. Она

характеризует тенденцию события, возможность события или наше знание о

событии. Функция вероятности связывается с действительностью только при

выполнении одного существенного условия: для выявления определенного

свойства системы необходимо произвести новые наблюдения или измерения.

Только в этом случае функция вероятности позволяет рассчитать вероятный

результат нового измерения. При этом снова результат измерения дается в

понятиях классической физики. Поэтому теоретическое истолкование включает в

себя три различные стадии. Во-первых, исходная экспериментальная ситуаци

переводится в функцию вероятности. Во-вторых, устанавливается изменение этой

функции с течением времени. В-третьих, делается новое измерение, а ожидаемый

результат его затем определяется из функции вероятности. Для первой стадии

необходимым условием является выполнимость соотношения неопределенностей.

Вторая стадия не может быть описана в понятиях классической физики; нельз

указать, что происходит с системой между начальным измерением и

последующими. Только третья стадия позволяет перейти от возможного к

фактически осуществляющемуся.

Мы разъясним эти три ступени на простом мысленном эксперименте. Уже

отмечалось, что атом состоит из атомного ядра и электронов, которые

двигаются вокруг ядра. Также было установлено, что

понятие электронной орбиты в некотором смысле сомнительно. Однако

вопреки последнему утверждению можно сказать, что все же, по крайней мере в

принципе, можно наблюдать электрон на его орбите. Быть может, мы и увидели

бы движение электрона по орбите, если бы могли наблюдать атом в микроскоп с

большой разрешающей силой. Однако такую разрешающую силу нельзя получить в

микроскопе, применяющем обычный свет, поскольку для этой цели будет пригоден

только микроскоп, использующий г-лучи, с длиной волны меньшей размеров

атома. Такой микроскоп до сих пор не создан, но технические затруднения не

должны нас удерживать от обсуждения этого мысленного эксперимента. Можно ли

на первой стадии перевести результаты наблюдения в функцию вероятности? Это

возможно, если выполняется после опыта соотношение неопределенностей.

Положение электрона известно с точностью, обусловленной длиной волны

г-лучей. Предположим, что перед наблюдением электрон практически находится в

покое. В процессе наблюдения по меньшей мере один квант г-лучей обязательно

пройдет через микроскоп и в результате столкновения с электроном изменит

направление своего движения. Поэтому электрон также испытает воздействие

кванта. Это изменит его импульс и его скорость. Можно показать, что

неопределенность этого изменения такова, что справедливость соотношени

неопределенностей после удара гарантируется. Следовательно, первый шаг не

содержит никаких трудностей. В то же время легко можно показать, что нельз

наблюдать движение электронов вокруг ядра. Вторая стадия — количественный

расчет функции вероятности — показывает, что волновой пакет движется не

вокруг ядра, а от ядра, так как уже первый световой квант выбивает электрон

из атома. Импульс г-кванта значительно больше первоначального импульса

электрона при условии, если длина волны г-лучей много меньше размеров атома.

Поэтому уже достаточно первого светового кванта, чтобы выбить электрон из

атома. Следовательно, нельзя никогда наблюдать более чем одну точку

траектории электрона; следовательно, утверждение, что нет никакой, в обычном

смысле, траектории электрона, не противоречит опыту. Следующее наблюдение —

третья стадия — обнаруживает электрон, когда он вылетает из атома. Нельз

наглядно описать, что происходит между двумя следующими друг за другом

наблюдениями. Конечно, можно было бы сказать, что электрон должен находитьс

где-то между двумя наблюдениями и что, по-видимому, он описывает какое-то

подобие траектории, даже если невозможно эту траекторию установить. Такие

рассуждения имеют смысл с точки зрения классической физики. В квантовой

теории такие рассуждения представляют собой неоправданное злоупотребление

языком. В настоящее время мы можем оставить открытым вопрос о том, касаетс

ли это предложение формы высказывания об атомных процессах или самих

процессов, то есть касается ли это гносеологии или онтологии. Во всяком

случае, при формулировании положений, относящихся к поведению атомных

частиц, мы должны быть крайне осторожны.

Фактически мы вообще не можем говорить о частицах. Целесообразно во

многих экспериментах говорить о волнах материи, например о стоячей волне

вокруг ядра. Такое описание, конечно, будет противоречить другому описанию,

если не учитывать границы, установленные соотношением неопределенностей.

Этим ограничением ликвидируется противоречие. Применив понятия «волна

материи» целесообразно в том случае, если речь идет об излучении атома.

Излучение, обладая определенной частотой и интенсивностью, дает нам

информацию об изменяющемся распределении зарядов в атоме; при этом волнова

картина ближе стоит к истине, чем корпускулярная. Поэтому Бор советовал

применять обе картины. Их он назвал дополнительными. Обе картины,

естественно, исключают друг друга, так как определенный предмет не может в

одно и то же время быть и частицей (то есть субстанцией, ограниченной в

малом объеме) и волной (то есть полем, распространяющимся в большом объеме).

Но обе картины дополняют друг друга. Если использовать обе картины, переход

от одной к другой и обратно, то в конце концов получится правильное

представление о примечательном виде реальности, который скрывается за нашими

экспериментами с атомами.

Бор при интерпретации квантовой теории в разных аспектах применяет

понятие дополнительности. Знание положения частицы дополнительно к знанию ее

скорости или импульса. Если мы знаем некоторую величину с большой точностью,

то мы не можем определить другую (дополнительную) величину с такой же

точностью, не теряя точности первого знания. Но ведь, чтобы описать

поведение системы, надо знать обе величины. Пространственно-временное

описание атомных процессов дополнительно к их каузальному или

детерминистскому описанию. Подобно функции координат в механике Ньютона,

функция вероятности удовлетворяет уравнению движения. Ее изменение с

течением времени полностью определяется квантово-механическими уравнениями,

но она не дает никакого пространственно-временного описания системы. С

другой стороны, для наблюдения требуется пространственно-временное описание.

Однако наблюдение, изменяя наши знания о системе, изменяет теоретически

рассчитанное поведение функции вероятности.

Вообще дуализм между двумя различными описаниями одной и той же

реальности не рассматривается больше как принципиальная трудность, так как

из математической формулировки теории известно, что теория не содержит

противоречий. Дуализм обеих дополнительных картин ярко выявляется в гибкости

математического формализма. Обычно этот формализм записывается таким

образом, что он похож на ньютонову механику с ее уравнениями движения дл

координат и скоростей частиц. Путем простого преобразования этот формализм

можно представить волновым уравнением для трехмерных волн материи, только

эти волны имеют характер не простых величин поля, а матриц или операторов.

Этим объясняется, что возможность использовать различные дополнительные

картины имеет свою аналогию в различных преобразованиях математического фор-

мализма и в копенгагенской интерпретации не связана ни с какими

трудностями. Затруднения в понимании копенгагенской интерпретации возникают

всегда, когда задают известный вопрос: что в действительности происходит в

атомном процессе? Прежде всего, как уже выше говорилось, измерение и

результат наблюдения всегда описывается в понятиях классической физики. То,

что выводится из наблюдения, есть функция вероятности. Она представляет

собой математическое выражение того, что высказывания о возможности и

тенденции объединяются с высказыванием о нашем знании факта. Поэтому мы не

можем полностью определить результат наблюдения. Мы не в состоянии описать,

что происходит в промежутке между этим наблюдением и последующим. Прежде

всего это выглядит так, будто мы ввели субъективный элемент в теорию, будто

мы говорим, что то, что происходит, зависит от того, как мы наблюдаем

происходящее, или по крайней мере зависит от самого факта, что мы наблюдаем

это происходящее. Прежде чем разбирать это возражение, необходимо совершенно

точно выяснить, почему сталкиваются с подобными трудностями, когда стараютс

описать, что происходит между двумя следующими друг за другом наблюдениями.

Целесообразно в этой связи обсудить следующий мысленный эксперимент.

Предположим, что точечный источник монохроматического света испускает свет

на черный экран, в котором имеются два маленьких отверстия. Поперечник

отверстия сравним с длиной волны света, а расстояние между отверстиями

значительно превышает длину волны света. На некотором расстоянии за экраном

проходящий свет падает на фотографическую пластинку. Если этот эксперимент

описывать в понятиях волновой картины, то можно сказать, что первичная волна

проходит через оба отверстия. Следовательно, образуются две вторичные

сферические волны, которые, беря начало у отверстий, интерферируют между

собой. Интерференция произведет на фотографической пластинке полосы сильной

и слабой интенсивности — так называемые интерференционные полосы.

Почернение на пластинке представляет собой химический процесс, вызванный

отдельными световыми квантами.

Поэтому важно также описать эксперимент с точки зрения представлений о

световых квантах. Если бы можно было говорить о том, что происходит с

отдельным световым квантом в промежутке между его выходом из источника и

попаданием на фотографическую пластинку, то рассуждать можно было бы

следующим образом. Отдельный световой квант может пройти или только через

первое, или только через второе отверстие. Если он прошел через первое

отверстие, то вероятность его попадания в определенную точку на

фотографической пластинке не зависит от того, закрыто или открыто второе

отверстие. Распределение вероятностей на пластинке будет таким, будто

открыто только первое отверстие. Если эксперимент повторить много раз и

охватить все случаи, в которых световой квант прошел через первое отверстие,

то почернение на пластинке должно соответствовать этому распределению

вероятностей. Если

рассматривать только те световые кванты, которые прошли через второе

отверстие, то почернение будет соответствовать распределению вероятностей,

выведенному из предположения, что открыто только второе отверстие.

Следовательно, общее почернение должно быть точной суммой обоих почернений,

другими словами — не должно быть никакой интерференционной картины. Но мы

ведь знаем, что эксперимент дает интерференционную картину. Поэтому

утверждение, что световой квант проходит или через первое, или через второе

отверстие, сомнительно и ведет к противоречиям. Из этого примера видно, что

понятие функции вероятности не дает пространственно-временного описани

события, происходящего в промежутке между двумя наблюдениями. Каждая попытка

найти такое описание ведет к противоречиям. Это означает, что уже понятие

«событие» должно быть ограничено наблюдением. Этот вывод весьма существен,

так как, по-видимому, он показывает, что наблюдение играет решающую роль в

атомном событии и что реальность различается в зависимости от того,

наблюдаем мы ее или нет. Чтобы сделать это утверждение более ясным,

проанализируем процесс наблюдения.

Уместно вспомнить, что в естествознании нас интересует не Универсум в

целом, включающий нас самих, а лишь определенная его часть, которую мы и

делаем объектом нашего исследования. В атомной физике обычно эта сторона

представляет собой чрезвычайно малый объект, именно атомные частицы или

группы таких частиц. Но дело даже не в величине; существенно то, что больша

Поделитесь с Вашими друзьями:

Тульский государственный педагогический университет им. Л. Н. Толстого

Факультет искусств, социальных и гуманитарных наук

Кафедра социально-педагогических наук, социологии и политологии

Б3. В.ДВ.12 Социология личности

(3 семестр, курс специальности «Социальная работа»,

итоговая аттестация – экзамен. Количество кредитов — 3)

МАТЕРИАЛЫ ПО ДАННОЙ ДИСЦИПЛИНЕ ПРЕДСТАВЛЕНЫ НА СТРАНИЦЕ КАФЕДРЫ СОЦИАЛЬНО-ПЕДАГОГИЧЕСКИХ НАУК, СОЦИОЛОГИИ И ПОЛИТОЛОГИИ

В ЛОКАЛЬНОЙ СЕТИ И НА САЙТЕ УНИВЕРСИТЕТА: www.tsput.ru

Лекции читает

Юшин Михаил Анатольевич,

кандидат полит. наук,

доцент

ТЕМА 11

Познание. Научное познание.

11.1. Технология обучения на лекции

Студентов: не более 75	Время: 2 часа
Форма учебного занятия	Лекция-дискуссия с элементами визуализации
План лекции	1. Познание как предмет философского анализа 2. Виды и формы познания 3. Теория истины 4. Научное познание.
Цель учебного занятия: сформировать целостное представление о познании и научном познании.
Педагогические задачи: — дать понятие о познании; — раскрыть виды и формы познания; — охарактеризовать теорию познания; — раскрыть сущность научного познания.		Результаты учебной деятельности: Студент должен: — дать определение понятию «познание»; — перечислить формы и виды познания; — раскрыть сущность теории познания; — рассказать о научном познании.
Методы обучения		Лекция- визуализация, объяснение, иллюстрирование, фокусирующие вопросы
Средства обучения		Компьютер, мультимедийный проектор, экран, визуальные материалы, информационное обеспечение.
Формы обучения		Фронтальная, коллективная, индивидуальная работа.
Условия обучения		Аудитория, имеющая условия для организации работы в группах
Мониторинг и оценка		Наблюдения, блиц-опрос, устный контроль в вопросно-ответной форме, рейтинговая или бальная оценка

Поделитесь с Вашими друзьями:

Бихевиоризм

(США, XIX- XX вв.).

(мышление как поведение)

Главный момент концепции: предметом психологии должно стать поведение, только тогда возможно объективное исследование психической деятельности.

И.П.Павлов: «Деловой американский ум, обращаясь к практике жизни, нашел, что важнее точно знать внешнее поведение человека, чем гадать об его внутреннем состоянии со всеми его комбинациями и колебаниями».

Торндайк:

— опыты с проблемными ящиками (дверь открывается изнутри, «испытуемые»– мыши, крысы);

— мышление можно изучать без обращения к идеям и другим явлениям сознания;

— ассоциативные связи (которые можно объективно изучать) – связи между движениями и ситуациями, ситуациями и реакциями (на эти ситуации);

— ассоциации могут возникать в результате «слепого поиска» решения, выбора удачного варианта, а затем укрепления и упрочения ассоциативных связей, т.е. научения (какая реакция R из нескольких возможных связана с ситуацией S);

— существуют «законы научения» (установления связи S ↔ R):

закон упражнения (R зависит от частоты, силы, длительности повторений ситуации S),

закон эффекта (выбирается R, сопровождающаяся приятными ощущениями),

закон ассоциативного сдвига (если S1 ↔ R и S1 встречается совместно с ситуацией S2, то возможно образование связи S2 ↔ R).

Общая схема поведения: исходный пункт – проблемная ситуация; организм противостоит ей как целое, активно действует в поисках выбора, выучивается путем упражнения.

Метод проб и ошибок (современные взгляды на его место в мышлении); «Мартышка и очки», «Дурная голова ногам покоя не дает» и т.п.

Уотсон:

— основа поведения – «стимул – реакция» (S ↔ R);

— все факты Сознания (Торндайк предлагал исключить их из рассмотрения) должны объясняться с позиций бихевиоризма – как реакции на раздражители;

— интеллект – поведение, направленное на решение задач путем отбора движений, оказавшихся удачными;

— в мышление включена внутренняя речь («человек мыслит гортанью»).

Поделитесь с Вашими друзьями:

ЗНАЧЕНИЕ ОКОЛОЗЕМНЫХ НЕБЕСНЫХ ТЕЛ ДЛЯ ЖИЗНИ ЧЕЛОВЕКА

Четыре лекции в Берне, Цюрихе и Штутгарте

ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

ОБРАЗОВАНИЕ КАРМИЧЕСКИХ СИЛ

Берн, 25 января 1924 г. Из Библ. № 240

http://www.anthroposophy.ru/index.php?go=Files∈=view&id=29

Своей нынешней земной жизнью человек — мы ведь знаем, что он проходит через повторные земные жизни, — частью обязан внешнему миру и именно внешнему миру в более широком смысле: не только тому внешнему миру, который подступает к нему непосредственно на земле в различных царствах природы, но также и тому, который подступает к нему из далей космоса как миры небесных светил. Но это всего лишь одна часть того мира, которому человек обязан своей нынешней земной жизнью, прежде всего обязан он ею также той другой части внешнего мира, последствия воздействий которой он приносит с собой в эту земную жизнь только внутренне: он обязан этим своим собственным, предшествовавшим земным жизням. Как вы знаете из антропософской литературы, человек ведь состоит прежде всего из четырех членов. От своего физического и эфирного тела, от них обоих, человек отделяется каждый раз, когда он погружается в сон, тогда своим астральным телом и своим «Я» человек отделяется от своих физического и эфирного тел. Лишь наше физическое и эфирное тело обязаны всем их существом тому внешнему миру, который видимо или невидимо, как эфирный мир, находится теперь вокруг нас. Наоборот, тому что человек несет в себе, в своем астральном теле и своем «Я», он собственно обязан в своем нынешнем земном существовании давнему прошлому, он обязан этим полностью тому, что он в своих предыдущих земных жизнях проделал с миром.

Позвольте сегодня начать со следующего космического наблюдения, чтобы затем закончить чисто человеческим. Так вот, также и во внешнем физическом мире существует двое врат, — существует, говорю я, в физическом мире двое врат, через которые, собственно, человеческая жизнь в ее целостности простирается за пределы этого физического мира. И эти двое врат для нас, обитателей Земли, суть с одной стороны Луна, а с другой — Солнце.

Видите ли, мои дорогие друзья, ведь на самом деле нынешняя внешняя наука действительно знает только самое незначительное о внеземных небесных телах. Она знает только то физическое, что можно определить путем вычислений или же наблюдений при помощи инструментов. Подумайте только о том, что знал бы какой-нибудь обитатель Марса о Земле, если бы он свои познания о ней приобрел бы тем же способом, каким обитатель Земли обретает их ныне о Марсе или о других небесных телах. Он тогда знал бы о Земле не слишком много: она есть некое светящееся тело, излучающее в мировое пространство отражаемый им солнечный свет. Он мог бы, вероятно, выдвигать всевозможные гипотезы насчет того, есть ли на Земле какие-либо существа или нет… Как это и делает человек в отношении Марса… Обитатель Земли естественно знает о самой Земле, что он живет на Земле вместе с другими подобными существами, а также вместе с существами других царств природы. Так вот, тот человек, который может добыть свои познания о внутренних духовных судьбах земного человечества, он приходит, исходя из познаний духовных подоснов бытия, к более глубокому постижению того, какое собственно значение имеют другие небесные тела, например, Луна и Солнце.

Пусть же выступит перед нашей душой то, что можно сказать в физически-душевно-духовном смысле о Лунном бытии. Вспомните обо всем том, что вы могли прочитать в моих «Очерках Тайноведения» и в различных уже напечатанных циклах лекций. Оттуда вы должны знать, что прежде Лунное бытие было связано с Земным бытием. Ныне это признает и внешняя наука, по меньшей мере, в лице своих наиболее значительных представителей, а именно, что все физическое тело Луны некогда выделилось из Земли и избрало себе свое собственное место в космическом пространстве. Но духовная наука говорит, что от Земли отделилась не только физическая Луна, но что с этой Луной покинули Землю также и другие существа, некогда жившие на Земле вместе с человеком. Впрочем, они были гораздо более духовного рода чем человек, воплощенный в своем физическом теле, и тем не менее они находились тогда в интенсивном общении с людьми, которое, правда, осуществлялось не тем способом, как нынешнее общение людей между собой.

Тот, кто изучает давнее прошлое Земли по произведениям духовной культуры — пусть даже сперва он изучает только внешние свидетельства, — тот преисполняется благоговения перед тем, что некогда было достигнуто в различных цивилизациях, бывших на Земле. Разумеется, такими смышлеными, в современном смысле, какими почитают себя нынешние люди, предки наши, то есть мы сами в своих прежних земных жизнях, не были. Но знали эти предки больше. Ведь знания добывают не только посредством смышлености. Смышленость принадлежит рассудку, а рассудок есть как раз только одна из способностей человека, — пусть даже такая, которая ныне ценится наукой выше всех остальных способностей. Но, конечно, если мы ныне посмотрим на мир, каким он стал в моральном, социальном отношении в «благословенном» XX веке, тогда, пожалуй, мы не будем особенно гордиться нашей культурой, созданной рассудком. Эта рассудочная культура возникла только в ходе времени. И если, как уже было сказано, мы обратимся хотя бы только к внешней истории и рассмотрим то, что касается, например, Древнего Востока, тогда мы сможем преисполниться великим благоговением. Мы могли бы здесь привести в качестве примера некоторые духовные достижения, так называемых, «диких» народов, но мы остановимся сегодня на достижениях Индийского и Персидского Востока, бросим взгляд на то чудесное, что содержится в древней религиозной поэзии, в стихах Вед, в философии Веданты, в философии Йоги. Если мы позволим этому оказать на нас не поверхностное воздействие, но воздействие всеми глубинами, которые там сокрыты, тогда мы будем преисполняться все большего и большего благоговения перед тем, что было достигнуто в древние времена не путем нынешней обыкновенной смышлености, а совсем другим путем… Но тем не менее это как раз было достигнуто.

Так вот, духовная наука показывает нам, что то, что сохранилось во внешних документах, есть всего лишь остатки чудесной древней премудрости человечества, которая, правда, выступала гораздо более поэтически, художественно, чем наши нынешние знания, и тем не менее это была чудесная древняя премудрость человечества. Эту премудрость люди получали тогда через существ, которые далеко возвышались над собственно человеческим развитием, бывшим на Земле. Мышление, рассудочное мышление, совершается посредством нашего физического тела. Эти же существа не имели физического тела, отсюда — тот факт, что они свое изначальное знание передавали людям преимущественно на поэтический, художественный лад.

Но эти существа не остались с Землей, ныне они в своем большинстве фактически обитают на Луне, как космическом теле. Те сведения, которые сообщает нынешняя наука, суть лишь внешние данные о Луне. Луна есть носитель духовных существ более высоких, чем человек. Некогда они имели своей задачей инспирацию земных людей изначальной премудростью, а затем отошли и, в некотором смысле, создали себе во вселенной колонию на Луне. Уже то, что я могу таким образом сказать об этих существах, которые ныне суть обитатели Луны, — это показывает нам, что наше собственное человеческое прошлое было связано с этими существами. И это вместе с тем показывает связь с ними нашего нынешнего бытия, если мы в своем рассмотрении выйдем за пределы того, что могут дать человеку внешние познания и внешняя жизнь. Ибо если мы узрим все то, что есть в нас как определяющее наше существо, но что не зависит от нашего рассудка, и, в некотором смысле, выходит за пределы рассудка и связано с нашим более глубоким человеческим существом, тогда мы найдем, что также и ныне с нашим внутренним бытием еще связаны эти лунные существа, хотя своим местом обитания они имеют уже не Землю. Ибо прежде, чем мы низошли на Землю, получив от родителей физическое тело, мы были в духовном мире, в своем предземном бытии. В этом предземном бытии также и ныне еще мы имеем много дела с этими древними спутниками нашего земного бытия. Мы, так сказать, нисходим из духовных миров в наше земное бытие таким образом, что проходим через сферу Луны, проходим через лунное бытие. И подобно тому, как некогда эти лунные существа здесь, на самой Земле, глубоко определяли развитие земных людей, так и теперь они еще оказывают определяющее влияние на земных людей, — оказывают таким образом, что они напечатлевают человеческому «Я» и астральному телу именно то, что затем переносится в физическое тело, когда человек становится физическим земным человеком. Неправда ли, никто не может по собственному решению стать талантом или хотя бы изобретателем. Никто не может по собственному решению сразу стать хорошим человеком. Тем не менее есть таланты, есть гении, есть просто от рождения хорошие люди. Это есть то, что не может сотворить рассудок, что связано с внутренним глубоким существом человека, и что он приносит как свою долю, вступая путем рождения из предземного бытия в земное. Это как раз является задачей лунных существ, — напечатлеть человеку, когда он в своем предземном бытии проходит через лунную сферу, напечатлеть его «Я» и астральному телу то, что потом вспыхивает в его крови, в его нервах как талант, как одаренность, как воля к добру или ко злу. Луна оказывает свое влияние не только тогда, когда влюбленные, охваченные известным поэтическим настроением, гуляют при лунном свете. Луна оказывает свое влияние на то, что есть в глубине человека, что творит и живет больше в его подсознании; во всем том, что вздымается как раз из глубин человека, действует прежде всего это лунное бытие, и это оно, действуя под полем человеческого сознания, человеческого рассудка, делает из человека того, кто он, собственно, есть в своей земной жизни. И сейчас эти лунные существа связаны с нашим прошлым через то, что они сообразно нашим предыдущим земным жизням напечатлевают нам в нашем предземном бытии, и благодаря чему мы можем выступать в нашем земном существовании, как тот или иной вполне определенный человек.

Итак, оглянемся назад, туда, где наша жизнь простирается за пределы земного мира в собственно духовную область, в ту духовную область, воздействия которой определили наши самые внутренние способности, темперамент, даже самое внутреннее существо нашего характера… Оглянемся назад, и мы найдем в Луне некие врата, ведущие из физического мира в духовный. Луна это врата, через которые входит в нашу человеческую жизнь прошлое, и она есть то, что придает нам индивидуальность, что делает нас тем или иным, вполне определенным индивидуальным человеком.

Поделитесь с Вашими друзьями:

---

---

---

---

---

Поделитесь с Вашими друзьями:

Порядок изучения дисциплины «Философия» студентами специальности 350400 дневного обучения

Философию как учебную дисциплину студенты специальности 350400 дневного обучения изучают на третьем курсе в течение учебного года (пятый и шестой семестры). Изучение философии предполагает, во-первых, знакомство с основными философскими направлениями, сложившимися в течение более чем двух столетий существования этой удивительной науки, во-вторых, овладение всеобщими универсальными категориями, законами и принципами, с помощью которых философия объясняет мир. Соответственно этим линиям изучения философии построена структура курса. В пятом семестре студенты изучают основные проблемы истории философии (темы 1-9) и сдают зачет, в шестом семестре студенты изучают теоретическую философию (темы 10-25) и сдают экзамен. Перед сдачей экзамена в четвертом семестре проводится промежуточная аттестация знаний студентов по трем блокам.

Для самоконтроля усвоения знаний по дисциплине «Философия» в конце данного пособия предложены проверочные тесты, выполнение которых поможет студентам определить проблемы, которые они недостаточно глубоко изучили.

Примерное распределение часов по дисциплине «Философия» по темам и видам работ согласно «Требованиям (федеральный компонент) к обязательному минимуму содержания и уровню подготовки бакалавра и дипломированного специалиста по циклу «Общие гуманитарные и социально-экономические дисциплины»

№№

п/п