Месяц: Сентябрь 2018

Проблемы человеческого существования=экзистенциальные:

• 
  Всеобщие, для всех важны
  

• 
  Человек постоянно, непрерывно не думает о них, а только в определенных ситуациях: Кари Ясперс назвал их «пограничными»(интерес к своему бытию).
  

Признаки пограничных ситуаций:

1. 
   Новизна (сам человек в эту ситуацию никогда не попадал)
   

2. 
   Неизвестность (отсутствует четкая схема действий)
   

3. 
   Временная протяженность (дБ начиняться, продолжаться, заканчиваеться, пример-тяжелая болезнь)
   

4. 
   Возможность рефлексии (рефлексия – осмысление, человек сам обдумывает ситуацию, а она дает возможность себя обдумывать)
   

5. 
   Герметичность (человек никому не передаст ответственность за эту ситуацию)
   

6. 
   Трагичность (ситуация предполагает возможность крайне негативного своего разрешения)
   

Чем человек старше, тем чаще он попадет в такие ситуации.

5 вопросов (экзистенциальные ситуации):

1. 
   возможно ли предвидеть будущее? Если да, то какие методы нужно использовать для этого предвидения?
   

2. 
   Возможно ли повлиять на будущее? Если да, то какими методами?
   

3. 
   Что будет со мной после моей физической кончины?
   

4. 
   Существует ли абсолютная, независимая от людей шкала нравственных ценностей? Если да, то как ее познать? Может ли она осуществлять поощрение или наказание?
   

5. 
   Существует ли то, что в теологии называют божеством? (или «абсолютно трансцендентальное начало»?)
   

Вывод:

Каждый желает знать, что будет в ближайщем и далеком будущем и как этому услужить (с этим связан психоз навязчивых состояний)

«Школа-интернат для детей с ограниченными возможностями здоровья№1 городского округа Электросталь Московской области»

Проект

« Сезонные изменения в природе: осенние изменения».

.

( 5 «А» класс ЗПР, глухие)

Подготовила:

воспитатель Толченова Елена Сергеевна

первая квалификационная категория

.

г.о. Электросталь

2017г.

Проект Сезонные изменения в природе: осенние изменения.

Подготовила: воспитатель Толченова Елена Сергеевна.

(первая категория)

Вид проекта: проектно — исследовательский.

Участники проекта: ученики 5 «А» класса, родители и воспитатель.

Объект исследований: Сезонные изменения в природе, осенние изменения.

Природа является неотъемлемой частью окружающей ребенка жизни; многообразие и красота явлений природы, растений и животных привлекают внимание, побуждая чувства, предоставляют обширное поле деятельности для ума, проявления эмоций и активных действий. Непосредственная близость объектов природы даёт возможность показать ребенку, как взаимодействует человек и окружающая среда, как они зависят друг от друга. Живя в гармонии с природой, дети быстрее развиваются, формируется эмоциональная сфера, растут когнитивные способности.

Александр Субетто, профессор

Еще раз о логике перехода человечества от мира империализма к миру социализма в ХХ- XXI веках

(ответ на некоторые темы дискуссии вокруг моей статьи «Возможен ли капитализм в России?» в «Советской России» – «Отечественных записках» от 26.07.2012 года,

которая развернулась в Интернете на «Форуме»

сайта газеты «Советская Россия»)

Развернувшаяся дискуссия вокруг моей статьи «Возможен ли капитализм в России?», иногда приобретающая ожесточенный характер, с приклеиванием оппонентам и мне, как автору, разных ярлыков, свидетельствует о том, что данный вопрос задевает какую-то напряженную «струну» в размышлениях о будущем как каждого человека, семьи, так и общества, России и человечества в целом.

Несколько предварительных суждений оценок по поводу того кризиса, которые переживают наш ум, разум, сознание, мышление в целом, и который так или иначе сканируется, в том числе и интернетом, и информационной культурой в средствах массовой информации, и доминирующей рефлексией над проблемами мира в литературе.

Первое.

Н.А.Бердяев в своей работе «Русская идея, основные проблемы русской мысли XIX века и начала ХХ века. Судьба России», увидевшей свет еще в 1918 году, записал такое свое пророческое узрение: «…в корыстном интересе таится безумие…». В начале XXI века «корыстолюбие», которое (через положение «человек – это центр прибыли») капиталистический разум ввел в центр своего мировосприятия (об этом хорошо пишет Дж.Сорос «В кризисе мирового капитализма»), сделало мир капитализма «безумным». В каком смысле? В смысле падения его в «бездну» уже состоявшейся первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы. При этом корыстолюбивый «разум», а вернее – анти-разум, мировой капиталократии, в руках которой находится в том числе и управление кругооборотом долларовой (спекулятивной на 97-99%) массой в мире, «слеп», как никогда, и как слепой поводырь на картине Брейгеля-Старшего ведет и буржуазную, и всех помешанных на корысти, на обогащении, на потребительстве в «пропасть» экологической гибели. Первая фаза Глобальной Экологической Катастрофы означает, что мы где-то близко приблизились к «точке невозврата». По некоторым оценкам мы можем ее перейти в промежуток времени между 2020 –м и 2030-м годами. А уж после перехода «точки невозврата» падение человечества в «бездну небытия» приобретает реальное ускорение.

Переживаемый кризис разума, ума, сознания, мышления и т.д., и т.п. есть кризис отчужденного, фетишного, рыночно-капиталистического «разума», находящегося в «иллюзорном мире» Капитала-Фетиша, или Капитала-Бога, или Капитала-Сатаны, т.е. того, что на заре христианства называлось Мамоной. Этот рыночно-капиталистический «разум» я назвал в 2003 году Анти-Разумом, потому что это есть бытийно, экологически самоуничтожающийся разум, т.е. и не разум вовсе, а нечто противоположное.

Иными словами, в исторический спор между капитализмом и социализмом, который, казалось, находится внутри социально-исторического пространства развития, например, внутри оснований формационной логики исторического развития по Карлу Марксу, вмешалась Природа – Биосфера и Земля, как суперорганизмы, – в форме этой первой фазы Глобальной Экологической Катастрофы, высветившей Пределы рынку и капитализму, а также либерализму и всей системе ценностей, которые их бытие обслуживают. А это означает, что наступившая Эпоха Великого Эволюционного Перелома есть одновременно Эпоха экологического Краха рынка, капитализма и либерализма.

Что нужно сделать, чтобы эта «Эпоха экологического Краха рынка, капитализма и либерализма» не превратилась в «дорогу», ведущую человечество к экологической гибели? – Сменить систему ценностей рыночно-капиталистического бытия на систему ценностей социалистического бытия. Речь, таким образом, идет о переходе от капитализма к социализму не только по внутренним основаниям логики социальной истории человечества (анализ которых дан великолепно в трудах классиков марксизма-ленинизма и в дальнейшем в их творческом развитии общественной наукой, в первую очередь в СССР и в социалистических странах в ХХ веке), но и по внешним основаниям еще одной Логики с большой буквы – Большой Логики Социоприродной Эволюции. А это уже то новое, с чем человечество встречается впервые. Возникает «заказ на социализм для человечества» со стороны Природы как активно действующего «субъекта» ведущегося экологического «диалога» с человечеством. Вот этот социализм я и назвал ноосферным экологическим духовным социализмом.

Микросоциологический подход используется символическим интеракционизмом, уделяющим особое внимание взаимодействию индивидов. Формой символического интеракционизма, которая иногда привлекается для анализа индивидуального поведения, является теория обмена. Этот подход, разработанный социологом Дж. Хомансом, основан на рассмотрении человеческого поведения с точки зрения вознаграждения и расходов. Сторонники теории обмена полагают, что основным мотивом в поведении людей является стремление получить удовольствие и избежать боли.

Разногласия между сторонниками макро- и микросоциологии связаны, во-первых, с пониманием предмета исследования и уровня обобщения, во-вторых, с характером использованных понятий и принципов формирования социологического знания (рис. 1.3).

Граница между микро- и макросоциологией достаточно условна, однако методологически оправдана, так как способствует большей четкости и систематизации объектов социологии. Объекты макросоциологии – общности, социальные связи и закономерности, пожалуй, более существенны и значимы для социологии в целом, что, разумеется, не исключает научного интереса к меньшим социальным группам. По мнению польского социолога Я. Щепаньского, социология выявляет и изучает силы, действующие во всех сферах общественной жизни и объективно влияющие как на малые, так и на большие общности .( Асп Э.К. Введение в социологию. СПб., 1998. С. 58-61.)

Метасоциология проводит анализ существующих эпистемологических и методологических структур социологии вообще, равно как и ее различных компонентов – концепций, теорий, моделей, методов и т.д.

Отличие метасоциологии от социологии состоит в том, что объектом исследования социологии является социальная реальность, а объектом метасоциологии – сама социология. Поэтому правомерно использовать наряду с понятием “метасоциологии” понятия “социология социологии” и “рефлексивная социология”. Первое понятие было введено в научный оборот Р. Фридрихсом ,( Fnedrichs R. Sociology of Sociology. N.Y., 1970.) второе – А . Гоулднером .( Gouldner A. The Coming Crisis of Western Sociology. N.Y., 1970.)

Метасоциология анализирует социологию извне и изнутри. В первом случае социология рассматривается как специфическое социальное явление, которое, подобно другим явлениям, доступно социологическому анализу. Это может быть изучение общественной роли данной социологической теории, ее функций (служебных или критических) по отношению к определенной политической системе, ее влияния в обществе за пределами узкопрофессиональной среды и др. Во втором случае социология исследуется как особая научная дисциплина, совокупность конкретных проблем, понятий, теорий и методов, отвлеченно от их социального контекста.

Социологические парадигмы

В современной социологии, согласно Дж. Ритцеру, существуют пять основных парадигм – исходных концептуальных схем, объяснительных моделей, на которые опираются различные концепции. Они различаются в зависимости от того, как авторы понимают социальную реальность.

АМБИВАЛЕНТНОСТЬ ПОНЯТИЯ «КУЛЬТУРА»
В СОВРЕМЕННЫХ АМЕРИКАНСКИХ
МЕЖКУЛЬТУРНЫХ ИССЛЕДОВАНИЯХ
В настоящее время проблемы межкультурной коммуникации необычайно важны как с практической, таки с теоретической точки зрения. Проблематика межкультурного взаимодействия уже давно перестала волновать умы одних ученых. В нашей повседневной реальности мы не столько анализируем теорию межкультурной коммуникации, сколько констатируем ее как обычную практику.
Интересующий нас культурологический взгляд на межкультурное общение еще не обрел своей окончательной формы в нашей стране, однако имеет по меньшей мере летнюю историю исследований в США. Поэтому в рамках этой статьи мы обращаемся к американской школе межкультурных исследований. Тем самым мы опираемся на одну из наиболее разработанных, авторитетных и длительных научных традиций в данной области. Сформировавшаяся в американской школе методология оказала большое влияние и на европейскую школу она легла в основу научного аппарата, базовых теоретических принципов, моделей, а также основанного на них практического инструментария. Теперь она постепенно распространяется ив России, задавая парадигму научных исследований.
Однако при всех ее преимуществах она все жене может быть принята безоговорочно, но должна стать предметом дискуссии. Обсуждая американскую методологию, мы постараемся показать свойственные ей противоречия, а также определенную непроясненность и непоследовательность теоретических оснований. Этот анализ проводится нами на примере центрального для межкультурных исследований понятия культуры В любой работе по межкультурной коммуникации культура прежде всего определяется как некая тотальность, общность, охватывающая всю полноту земного бытия человека. Во-первых, принято подчеркивать масштабность, всеохватность и предельную абстрактность понятия культура Вам уже, должно быть, стало ясно, что культура обладает вездесущей многомерной, запутанной и всепроникающей сущностью [1п1егси11:ига1 С оттиш сабоп, 1999, 7]; «.. Мы должны начать с признания того, что культуру отличает колоссальная широта, масштаб и объем. < …> Культура, во всем своем богатстве и сложности, огромна Мацумото, 2002,27].
© А. В. Клещина, 2006

Антон Иванович Деникин 

Путь русского офицера

Предисловие

Имя генерала А. И. Деникина вошло в историю, как имя главы вооруженных сил юга России в самый острый период гражданской войны. Сменив на посту павшего смертью храбрых генерала Корнилова, Деникин со своими армиями подошел к Москве ближе, нежели кто-либо иной из белых вождей. Но силы оказались неравными. Предприятие потерпело неудачу, и А. И. Деникин, передав пост генералу П. Врангелю, сошел со сцены вооруженной борьбы.

В книге, предлагаемой вниманию читателя, он не найдет повести о гражданской войне: смерть остановила перо автора, когда он приступил к описанию одного из славнейших эпизодов русской военной истории, брусиловского наступления 1916 г. События с 1917 по 1920 гг. описаны генералом Деникиным в хорошо известном пятитомном труде «Очерки Русской Смуты». Еще несколько глав, и автор кончил бы там, где он начал свои Очерки. Вероятно, он пошел бы и дальше и рассказал бы и о долгих годах, проведенных им в эмиграции, в некотором расхождении с официальными своими преемниками на посту вождя русских белых армий, тогда уже бывших в изгнании и рассеянии. Свою позицию, в сущности оборонческую, т. е. отрицающую сговор эмиграции с какой-либо нацией, идущей войной на Россию с завоевательными целями или с намерением ее расчленить, он защищал на всегда привлекавших многочисленную публику собраниях, устраивавшихся в Париже, где он жил с 1926 по 1940 гг. После великой катастрофы, свалившейся на Францию, он оказался под немцами в районе Бордо. Его посетил германский главнокомандующий, который предложил ему благоприятные условия жизни и работы над Воспоминаниями, при условии переселения в Германию. Генерал отклонил предложение и перенес все тяготы, выпавшие на русских эмигрантов, не польстившихся на немецкие посулы. В 1945 г. он переселился в Соединенные Штаты, где скончался 7-го августа 1947 г.

Воспоминания, как уже сказано, обрываются на полуслове. Но то, что написано, представляет выдающийся интерес. Написаны они опытным писателем. Уже когда генерал писал свои «Очерки Русской Смуты», он был далеко не новичком на литературном поприще. С молодых лет он принимал участие в русской военной журналистике, посвящая живые и смелые очерки русскому военному быту в мирное время, а впоследствии и боевым эпизодам, в которых ему довелось участвовать. Страницы воспоминаний, описывающие раннюю литературную деятельность автора, запечатлевают мало известный факт: в русской армии было больше свободы мнения, нежели в германской или французской, и эта свобода существовала уже во времена, когда общая печать тяжело страдала под игом цензуры. А те страницы воспоминаний, которые воспроизводят боевые эпизоды русско-японской и германской войн, привлекут особое внимание читателя. Описание военных действий часто утомляет, потому что эти действия всегда хаотичны, а неумелое описание хаоса не оставляет в уме ничего, кроме хаоса. Но талантливый военный писатель находит путеводную нить; и вот хаос получает смысл, и увлеченный рассказом читатель испытывает особое наслаждение от проникновенья в то, что казалось сокровенным и недоступным. Таким уменьем в высокой мере владеет генерал Деникин.

Но основное значение воспоминаний все же в том, что они являются как бы прологом к истории гражданской войны.

В одной из знаменитых своих речей П. А. Столыпин бросил фразу: «Вам нужны великие потрясения, нам нужна великая Россия». Гражданская война, в которой сыграл свою историческую роль А. И. Деникин, началась после того, как произошли «великие потрясения», а великая Россия пала. В понимании генерала Деникина, гражданская война должна была восстановить великую Россию, которую он мыслил не иначе, как «единой и неделимой», и кончить великую смуту, подобно тому, как ополчение Минина и Пожарского восстановило порядок после смутного времени.

Гражданскую войну и ее исход нельзя понять, не вдумавшись в состояние русского общества накануне первой мировой войны и революции. Основной чертой этого общества был раскол на три части. Это были: традиционная власть и консервативные элементы, ее поддерживавшие; общественность, в свою очередь расколотая между либеральными и многообразными социалистическими течениями, и народ, который уже утратил беззаветную преданность трону, но лишь в малой мере воспринял идеологии и программы общественности. Несмотря на неудачу столыпинской попытки вывести Россию на новые пути посредством коалиции власти с умеренной общественностью и широких реформ, имевших целью создать твердую базу для обновленной власти, за восемь лет между конституционной реформой и началом первой мировой войны в России явно протекали процессы роста и оздоровления. Быстро развивалась промышленность; поднималось сельское хозяйство, сдвинутое с мертвой точки аграрной реформой и грандиозным размахом переселения; гигантскими шагами пошло вперед народное образование; стало выдвигаться новое поколение интеллигенции, менее старого зараженное верой в единоспасительность революции.

Война, не Россией вызванная, перевернула положение. Она поставила на очередь проблему власти, ибо на традиционной бюрократической основе Россия явно не могла победить или даже выжить до победы. На этот раз общественность, за исключением крайних элементов, была готова на союз с властью, на основе разумных и неотложных реформ. Предложение было отвергнуто, небольшая консервативная прослойка пошатнулась, и с внутренней неизбежностью пришла революция.

Февральская революция как будто бы проявила единение общественности с народом. Скоро обнаружилось, что это было иллюзией. Среди общественности выделилась группа, которая поставила себе задачей захват власти для осуществления крайней социалистической программы, без демократии. Эта попытка кончилась бы неудачей, как заговор Бабефа во время французской революции, если бы народ был в самом деле с общественностью. Но народ с ней не был, как не был он и со старой властью. Он жил еще в дополитическом состоянии и готов был принять власть, обещавшую ему немедленно исполнить его мечту о земле.

Отколовшаяся от общественности группа большевиков взяла власть. Эту власть она решила удержать во что бы то ни стало и использовать ее для того, чтобы перестроить Россию по своему плану, не имевшему никаких корней в русской истории.

На почве сопротивления такому решению русского вопроса разыгралась гражданская война. Разыгралась она в довольно редкой форме «треугольного боя». Три, а не две силы противостояли друг другу: белое движение, в котором сошлись, но далеко не слились, консервативные элементы старого общества и умеренная общественность; радикальная и социалистическая общественность, выкинувшая лозунг «ни Ленин, ни Колчак», т. е. не белое движение, и новая коммунистическая власть. Народ, как и раньше, не поднялся ни за кого. В этих условиях новая власть имела огромные преимущества: она владела центральным аппаратом и располагала внутренними линиями, тогда как белое движение было географически раздроблено между несколькими окраинами и было лишено внутреннего единства, а «третья сила» могла выступать лишь с разрозненными и разновременными диверсиями.

Цель белого движения была в сущности та же, как у Столыпина в 1906—1911 гг. и у прогрессивного блока в 1915—1917 гг. Но осуществление ее было неимоверно более трудным, нежели тогда. Тогда общественная ткань еще не была разорвана, и надо было предупредить ее разрыв. Во время гражданской войны нужно было восстановить разорванную ткань, но конечно не по старому, а по какому-то новому образцу. По какому? На этот вопрос у белого движения ответа не было, потому что оно было идеологически раздроблено и к разрешению задачи не подготовлено. В сущности, никто не был готов и вне белого движения — революционные взрывы приводят к стихийным распадам, а новые формы кристаллизации даются нелегко.

Следовало ли в таких условиях вести гражданскую войну? На этот вопрос можно ответить так. Военная победа над большевиками дала бы возможность испробовать что-то иное, пусть несовершенное, но несомненно лучшее, нежели большевизм, пусть непрочное, но все же открывающее путь для какой-то эволюции в сторону более нормального и исторически обоснованного разрешения русских проблем.

Но были ли шансы гражданскую войну выиграть? Конечно были. Представим себе несколько иную расстановку фигур на шахматной доске истории — большее единство среди антикоммунистических сил, появление среди них лиц, способных зажечь сердца людей новой идеей, большее понимание положения со стороны союзников России по первой мировой войне, и результат был бы иной. Итак, был шанс победы, и этот шанс нельзя было, не следовало оставить неиспытанным. Иными словами: нельзя было без боя сдать Россию большевикам.

Как уже сказано, воспоминания генерала Деникина не доходят до гражданской войны. Но основной их интерес в том, что они раскрывают, в исторической перспективе, личность одного из главных ее деятелей. А на общем фоне общественных отношений и движений история все же творится личностями.

На тему о том, как сложилась личность генерала Деникина, воспоминания дают богатый материал. Они начинаются как бы семейной хроникой, которая идет в разрез с одним из трафаретов, сложившихся в пылу борьбы между властью и обществом: отец генерала родился крепостным, отбыл тяжкую лямку 25-летней военной службы, но вышел в офицеры, а сын его смог сделать блестящую военную карьеру. Как мало это похоже на представление о старой России, как обществе, застывшем в кастовых напластованиях!

Как это часто бывает, повесть о детстве и юношестве удалась генералу Деникину лучше всего. В дальнейшем, с погружением личности автора в дело, которому он, по призванию и свободному выбору, посвятил свою жизнь, она отступает на задний план. Но в личной жизни зачастую ярко отражаются существенные черты общественного строя. В этом отношении особенно интересна история его выпуска из академии генерального штаба, свидетельствующая о бездушии и произволе, на фоне которых приходилось развиваться и вступать в активную жизнь будущим вождям русской армии. Сразу становится понятной бездарность русского военного руководства в японскую войну, к счастью преодоленная ко времени первой мировой войны.

Но воспоминанья несут и свидетельство о том, как неясны и неотчетливы были суждения по общественным вопросам в военной среде, на которую генералу Деникину волею судеб приходилось опираться во время своего возглавления белого движения. Выясняют они, почему так было: императорское правительство держало свое офицерство в полном неведении тех вопросов, которые волновали общество. Это было проявлением более общей политики — стремления предотвратить революцию через остановку циркуляции и обсуждения идей. Эта политика дала губительные результаты и в момент революционного взрыва, и впоследствии, в час гражданской войны, когда еще можно было спасти Россию и ее культуру от коммунистического произвола и мракобесия.

Генерал Деникин не искал водительства. Оно было возложено на него волею судеб. Как-то он сказал Н. И. Астрову:

«Я знаю, что я делаю самую неблагодарную работу и что меня будут поносить и, может быть, проклинать. Но кто-то должен эту работу сделать».

В «работу» он внес две ценные черты: невозмутимое спокойствие и изумительную работоспособность, — он по неделям спал не более двух-трех часов в день, разделяя свои силы между фронтом и тылом. Как он и предвидел, многие его поносят. Но личной вины за неудачу на нем нет — он сделал, что мог.

Само собой разумеется, воспоминания генерала Деникина приподымают лишь маленький уголок завесы, скрывающей от глаз человеческих бесконечно сложную сеть причинных рядов, из коих слагается история. Но, как все хорошо написанные воспоминанья, эта книга дает, в преломлении через личность автора, яркое отражение процесса, приведшего Россию к провалу в бездну. В дополнение к этому книга может содействовать сохранению в памяти многих славных страниц русского прошлого. Неисповедимою волей судеб ожили многие из этих славных страниц и в памяти русских людей в России, под большевистским ярмом оставшихся. А пока живет о них память, сохраняется надежда на то, что Россия, конечно не старая, со многими ее пороками и слабостями, а новая, но и не нынешняя коммунистическая, заживет нормальной жизнью среди других народов, также верных памяти о своем прошлом.

Н. С. Тимашев

«Подруге дней моих суровых» — жене, помощнице в трудах, согретый ее заботами, связанный единомыслием, оставляю рассказ о начале моего бытия.

А. Деникин. Мимизан (Франция) 16 января 1944 г.

Онтологический анализ фундаментальных космологообразующих объектов (струны, браны и др.)

Для построения квантовой космологии необходимо создать квантовую теорию гравитации. Считается, что квантовая теория гравитации может быть построена именно на планковском масштабе. Но в космологическом плане (момент начала расширения Вселенной) на этом масштабе возможно унифицируются все 4 фундаментальные взаимодействия, следовательно, единая теория должна обрести силу на планковском уровне. Отсюда следует, что в определенном смысле квантовая теория гравитации, единая теория, а также планковская космология тождественны.

Работы по созданию квантовой теории гравитации ведутся уже более полстолетия, и вариантов такой теории было предложено достаточно¹. В настоящее время наиболее перспективными на роль такой теории считаются две теории: теория суперструн (ТСС) и теория петлевой квантовой гравитации (ТПКГ). Существует обширная литература, посвященная этим теориям². Нас же в данном разделе будет интересовать вопрос об онтологии фундаментальных, космологообразующих объектов этих теорий. Актуальность онтологического анализа в квантовой космологии определяется необходимостью выяснения природы экстремальных состояний материи³, прежде всего планковского состояния, а также в связи с глубокой опосредованностью современного физического познания.

На планковском уровне мы имеем дело с принципиально новым видом материального существования, аналогов чему не существует в современной физике. Это обстоятельство в решающей степени затрудняет построение теории квантовой космологии. Поэтому прежде чем обсуждать сами космологические модели, на наш взгляд, необходимо проанализировать ту объектность, которая будет представлять содержательную основу этих моделей. И действительно, фундаментальный объект ТСС – струна будет формировать одну космологию, а петля или планковская ячейка пространства в ТПКГ – другую. Причем, как отмечает К.Ровелли, обе теории призваны описать планковский масштаб, причем именно на этом уровне они существенно различаются по отношению, например, к проблеме природы пространства-времени⁴.

Рассмотрим фундаментальные космологообразующие объекты теории струн⁵.

1. 
   Политические учения древнего Китая и формирование китайской государственности.
   

Волосюк Ольга Виленовна

2. 
   Роль Великого шелкового пути в распространении инноваций между цивилизациями Евразии.
   

3. 
   Походы монголов в XIII в. и завоевание Китая.
   

4. 
   Первые европейские путешественники в Восточной Азии: путешествие Марко Поло.
   

5. 
   Значение путешествия Марко Поло для развития диалога между Западом и Востоком.
   

Магамедова Камилла Гаджиевна

6. 
   Животные и птицы в символическом пространстве китайской культуры.
   

7. 
   Идея «гуманного правления» в трактате «Мэн-цзы».
   

8. 
   Значение ритуала в древнем конфуцианстве («Лунь юй).
   

9. 
   Традиционная китайская этика. Определения «дэ» и «цзюньцзы» в конфуцианском «Четверокнижии».
   

10. 
    Понятийный аппарат «Дао дэ цзина» в интерпретации отечественных синологов.
    

11. 
    Историография и историософия древнего Китая.
    

12. 
    Символическое значение форм традиционной китайской архитектуры.
    

ЦЕННОСТНЫЕ РАЗМЕЖЕВАНИЯ И

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДИФФЕРЕНЦИАЦИЯ

В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ¹

В.Лапкин, В.Пантин¹

Политическая и социально-экономическая ситуация в современной России характеризуется ярко выраженным динамизмом. Пытаясь выявить природу этого динамизма и предугадать очередной поворот событий, исследовательскую задачу нередко сводят к анализу позиций различных политических партий и движений, политических лидеров, руководителей государства, лоббистских групп. Более фундаментальный подход, на наш взгляд, предполагает рассмотрение этого динамизма в связи с колебаниями и сдвигами в социально-политической дифференциации российского общества, которая, в свою очередь, представляет собой весьма сложное явление и определяется многими факторами². Среди этих факторов, определяющих основные линии размежевания в современном российском обществе, многие исследователи отмечают прежде всего принадлежность к определенной социально-демографической, имущественной и профессиональной группе, регион проживания, тип населенного пункта, а также идеологические предпочтения, определенные культурные и социально-психологические характеристики³. Признавая важность всех перечисленных факторов, мы вместе с тем считаем, что при анализе социально-политической дифференциации российского общества целесообразно особое внимание уделить различиям в ценностных ориентациях, которые во многом определяют особенности политического развития России.

В связи с этим важно подчеркнуть, что одна из ключевых особенностей процессов российской демократизации состоит в том, что динамичные процессы перемен в общественных настроениях, установках, ценностных ориентациях представителей как российской элиты, так и массовых групп формируют сложную систему ценностных конфликтов и размежеваний, которые в немалой степени определяют развитие политической ситуации в стране. Ценностные размежевания, наряду и во взаимодействии с другими перечисленными выше факторами, играют немалую роль и в формировании политических размежеваний.

Институциональные и другие политические изменения в постсоветской России происходят на фоне серьезных, драматических сдвигов в системе ценностей россиян. Для большинства из них последние десять лет стали временем радикальной и весьма болезненной трансформации базисных предпочтений, установок, жизненных ориентиров. Эта для большинства россиян до сих пор незавершенная трансформация, этот затяжной кризис ценностных ориентаций в конечном счете остается, на наш взгляд, основной причиной непреодоленности и всех остальных кризисов нынешнего российского общества, и быть может в первую очередь — причиной мучительных затруднений в продвижении по пути политической модернизации. А это последнее обстоятельство, в свою очередь, оказывает обратное воздействие на процессы трансформации ценностной сферы россиян, поэтому правильнее говорить о взаимодействии и взаимовлиянии перемен в политической сфере и в ценностных ориентациях общества. В этом смысле ситуация демократического транзита в постсоветской России, осложненного радикальной трансформацией сферы ценностных ориентаций, существенно отличается не только от ситуации в странах Латинской Америки и Юго-Восточной Азии, которые в 1980-е — 1990-е гг. пережили серьезные политические и экономические реформы, но и от ситуации, существующей в более близких по типу развития и характеру преобразований странах — в большинстве бывших социалистических стран Восточной Европы, где либеральные ценности, ценности современного рыночного общества получили достаточно широкое распространение еще на ранних стадиях реформ.

Ничего подобного не было в советском обществе, которое в ценностном плане оказалось во многом не готовым, не адаптированным к масштабным изменениям, происходившия с конца 1980-х гг. во всех сферах жизни. В известном смысле происходящие в постсоветской России процессы можно назвать “революцией ценностных ориентаций”, которая, как всякая революция, сопровождается довольно болезненными сдвигами, явлениями, событиями⁴, зачастую линия размежевания пролегает не столько между различными социальными и профессиональными группами, сколько внутри них. Весьма сильны и драматичны по своим социальным последствиям межпоколенческие различия в ценностных ориентациях, особенно резкие — между молодежью и людьми пожилого возраста; вместе с тем один из ключевых, поляризующих общество ценностных “разломов” разделяет сегодня «элитообразующие» и массовые группы российского населения, как это было показано ранее авторами на основании углубленного анализа данных комплексного социологического исследования ценностных ориентаций россиян⁵. Все это накладывает существенный отпечаток на развитие политических процессов в современной России, на укорененность демократии, политических прав и свобод, на функционирование демократических институтов, на характер размежевания основных политических сил и социально-политической дифференциации общества, лежащей в основе этого размежевания. С другой стороны, в ценностных размежеваниях, интенсивно формирующихся в последние годы, находят свое отражение процессы политической динамики российского общества, смены его основных политических ориентаций и предпочтений.

В данной статье мы попытаемся рассмотреть и проанализировать разнообразные связи, существующие между ценностными размежеваниями и дифференциацией политических ориентаций, которые имеют место в современном российском обществе.