Магистр философии, волонтер Корпуса Мира Мэттъю Листа

Магистр философии, волонтер Корпуса Мира Мэттъю Листа^

Рязанский государственный педагогический университет

Подходы к проблеме натуральных видов

в аналитической философии

На протяжении последних пятидесяти лет аналитическая философия посвятила много времени обсуждению проблемы натуральных видов. Это старая проблема, и многие из аспектов обсуждаемых мною подходов обязаны в чем-то философской традиции. Тем не менее, они прочно укоренены в аналитической традиции и стиле философствования. Эта проблема обсуждалась с различных углов зрения: как проблема эпистемологии, метафизики, философской семантики и философии языка, а также как проблема науки. В излагаемом мною материале, хотя и в схематичной форме, представлены взгляды Нелсона Гудмена, которые выражают зрелую и содержательную форму аналитического номинализма в подходе к проблеме, и взгляды Сола Крипке и Хилари Патнэма, которые выражают строгую и последовательную форму реализма.

Позиция Гудмена, развитая им в таких важных работах, как «Факт, вымысел и предвидение» («Fact, Fiction, and Forecast») и «Способы миросозидания» («Ways of Worldmaking»), является одной из тех номиналистических концепций, за которую автору не стыдно до сих пор. В отличие от многих номиналистов, он видит, что данная позиция, доведенная до логического конца, ведет к определенной форме релятивизма. Это тот результат, который он принимает. Чтобы понять его аргументацию, вначале мы должны посмотреть на его метод. В типичной для аналитической философии манере Гудмен просит нас не вдумываться в то, что есть натуральные виды сами по себе, но предлагает задуматься о терминах натуральных видов, то есть о словах, которые мы прилагаем к натуральным видам или используем для их описания. Что у них общего?

Один ответ состоит в том, что они используются для различения или наименования видов, которые «будут существовать в любом случае» или которые ни в коей мере не зависят от действий людей. Такой ответ склоняется к реализму. Гудмен, наоборот, полагает, что лучшим ответом будет следующий: виды, которые мы называем натуральными, — это те, которые позволяют нам делать удачные индуктивные обобщения. По этому поводу он ввел известную «новую загадку индукции». Возьмем два термина: «gгееn» («зеленый») и «grue» (среднее от «green» и «blue» — голубой). Что-то является зеленым в том случае, если оно является зеленым при условиях, обычных для приписывания зеленого цвета чему-либо. И что-то является «grue», если до некоторого момента времени Т в будущем оно окажется зеленым, или после некоторого момента времени Т — голубым. Теперь, используя эти термины, зададимся вопросом: какую разновидность предсказания можно сделать, скажем, в отношении изумрудов? Каждый изумруд, исследованный нами, оказался зеленым, поэтому мы вправе утверждать, что все изумруды, которые мы когда-либо рассмотрим, будут зелеными. Тем не менее, все изумруды, которые мы исследовали до сих пор, были и «grue». Но мы не думаем, что они изменят свой цвет на голубой в какое-то время Т в будущем, поэтому мы не хотим сделать вывод, что все изумруды – «grue», вопреки факту, что мы имеем те же самые индуктивные основания для такого вывода. Логика, следовательно, не дает достаточных оснований думать, что история успешного индуктивного вывода позволяет нам различать скорее «реальные» или «натуральные» виды, нежели «искусственные» виды. Предпринятые бесчисленное количество раз попытки показать Гудмену, что его аргументы имеют ошибочные основания, оказались безуспешными.

Вывод, который сделал Гудмен из своих аргументов, следующий: мы должны бросить говорить о видовых терминах или предикатах, являющихся в некотором роде натуральными или искусственными. Скорее, мы должны говорить о терминах, которые являются или не являются проективными. Если термин проективен, тогда мы можем продолжать использовать его при индуктивных предсказаниях. Если нет, мы не можем этого сделать. Термин «зеленый» является проективным, в то время как «grue» им не является. И все же Гудмен утверждает, что проективность является не мерой натуральности («naturalness»), но скорее, мерой другого качества — укрепленности («entrenchment»). Термин или предикат «укреплен» в той мере, в коей мы используем его как часть наших концептуальных схем для высказывания предсказаний. Виды, следовательно, являются результатом категоризации, предпринятой человеком, а не природой. Вот почему Гудмен предлагает предпочесть разговорам о натуральных или искусственных видах разговор о более или менее укрепленных предикатах и видах, которые в той или иной степени соотносимы нам. Это, безусловно, форма номиналистического релятивизма.

В противоположность гудменовскому номиналистическому релятивизму, подход к проблеме натуральных видов, ассоциируемый с именами Сола Крипке и Хилари Патнэма, является строгой версией реализма. Классическими текстами обоих авторов, посвященными этой проблеме, соответственно являются «Наименование и необходимость» («Naming and Necessity») и «Значение “значения”» («The Meaning of “Meaning”») В их работах значительное место уделяется семантическому аспекту проблемы, что лежит в традиции аналитической философии, а также обращается внимание на данные естественных наук, как способных дать знание о реальных, натуральных видах. В последующем изложении я сосредоточусь на трактовке этой проблемы Патнэмом.

В прошлом, утверждает Патнэм, такие философы, как Локк и, возможно, некоторые из логических позитивистов, думали, что значение видовых терминов задано описанием или совокупностью описаний. Тогда можно было подумать, что значением термина «вода» будет следующее описание: жидкость без цвета и запаха, без вкуса, которую люди должны пить, чтобы жить; которая существует в озерах, реках и океанах и которая замерзает при 0 градусов по Цельсию, и т.д. Выходило, что то, что подходит под это описание, будет членом класса «вода». Важно упомянуть в связи с этим, говорит Патнэм, что при данном подходе видовым терминам придаются только номинальные сущности. То, что соответствует этому описанию, будет считаться водой независимо от его микроскопического (молекулярного) состава.

Тем не менее, утверждает Патнэм, данный подход не совсем соответствует ни нашему современному словоупотреблению, ни данным науки. Он не соответствует лингвистической практике потому, что, когда мы узнаем что-либо новое о воде и, следовательно, о ее описании, которое мы используем для различения изменений в воде, мы обычно не думаем, что значение термина «вода» изменилось. К примеру, мы думаем, что имеем в виду то же самое под термином «вода» в наше время, что имели в виду люди, говорившие на английском языке, до революции в химии, когда идея сложного состава воды была полностью неизвестна. Если это так, тогда значение видовых терминов, таких как «вода», не может быть, по меньшей мере всегда, описанием или совокупностью описаний.

Если значение видовых терминов не задано описанием, то как оно задано? Тут Патнэм обращается к естественным наукам. Это дело наук, утверждает Патнэм, находить реальные сущности в самой природе. Те виды, которые имеют реальные сущности, будут натуральными видами, в то время как те, которые лишены реальных сущностей, будут искусственными видами определенной разновидности. Эти сущности больше аристотелевского, чем платоновского характера. В аристотелевском смысле сущности для своего существования должны еще актуализироваться и пребывают не в мире форм, но скорее в микроструктуре объектов, что и делает их теми типами объектов, каковыми они являются.

Здесь можно рассмотреть два классических примера — тепло и воду (опять). Одно время мы думали, что значение слова «тепло» задано некоторой дефиницией. Тем не менее, если верить Патнэму и Крипке, такое представление не работает. В данном случае мы скорее смотрим на науку, которая утверждает, что тепло означает кинетическую энергию молекул, И именно это берется за сущность тепла. Подобно этому, вода в науке показана формулой H₂O. Это сущность воды. Что значит сказать, что сущностью тепла является молекулярная кинетическая энергия или сущностью воды — H₂O? По Крипке, это в терминологии модальной логики значит, что тепло означает кинетическую энергию молекул и вода — H₂O во всех возможных мирах. (Правда, здесь есть одно затруднение. Может показаться, что вполне обоснованно думать, что данные утверждения не верны даже для этого мира, одного из всех возможных миров. Это затруднение обычно ставится во главу угла противниками излагаемой точки зрения.) Наука, таким образом, показывает, чем являются натуральные виды, находя их сущности. И такая точка зрения резко контрастирует с релятивистской точкой зрения Н.Гудмена.

Трудно сказать, какая точка зрения на натуральные виды доминирует в сегодняшней аналитической философии. Обе позиции, как инспирированная Н.Гудменом, так и школой Патнэма — Кринке, имеют своих последователей, как и другие, отличные от них течения. Одно можно сказать с непреложностью, что современная аналитическая философия опирается на научные представления нашего времени, использует строгую логическую аргументацию, вырабатывает оригинальные аргументативные техники и тем самым может претендовать на звание одного из научных философских течений современности. Можно предположить, что аналитическое движение в целом сохраняет за собой методологическую и метафизическую функции относительно современной науки.

Поделитесь с Вашими друзьями: