Месяц: Июль 2019

СОДЕРЖАНИЕ ДИСЦИПЛИНЫ

Тема 1. Понятие и сущность права и государства.

Предмет дисциплины «Основы права и права человека». Правовая культура личности.

Взаимосвязь между государством и правом. Основные теории происхождения государства и права. Понятие и признаки государства. Функции государства.

Государственный аппарат. Виды государственных органов.

Тема 2. Право в системе регулирования общественных отношений.

Понятие права. Отличие права от других социальных норм. Система права. Отрасли и институты права. Источники права.

Понятие правовой нормы. Пределы действия правовых норм во времени, в пространстве, по кругу лиц. Обратная сила правовой нормы. Понятие правоотношения, правонарушения и юридической ответственности.

Тема 3. Конституционное право Республики Беларусь.

Предмет конституционного права. Конституция Республики Беларусь – Основной закон Республики Беларусь. Основные положения и содержание разделов Конституции Республики Беларусь.

Основы конституционного строя Республики Беларусь.

Права и обязанности граждан Республики Беларусь. Международные нормы о правах человека. Международная защита прав человека.

Понятие гражданства. Основания приобретения и прекращения гражданства Республики Беларусь.

Избирательная система Республики Беларусь. Избирательный кодекс Республики Беларусь. Порядок избрания Президента и палат Парламента Республики Беларусь. Референдум. Ответственность за нарушение избирательного законодательства.

1. Технология личностно-ориентированного обучения.

2. Здоровьесберегающая технология.

3. Технология проблемного обучения.

4. Игровая образовательная технология.

5. Технология разноуровнего обучения.

6. Технология сотрудничества.

7. Групповая технология.

8. Технология индивидуального обучения.

9. Технология взаимного обучения.

10. Технология деятельностного метода.

Рассмотрим некоторые из них.

Технология личностно-ориентированного обучения

Цель использования: создание благоприятных условий для каждого воспитанника.

Основой содержания личностно-ориентированного обучения является:

— формирование у воспитанников двигательных умения и навыков, на базе которых строится учебно-тренировочный процесс;

— личностно-ориентированное обучение воспитанников в учреждениях спортивной направленности – это целенаправленное формирование личности воспитанника посредством его физического развития с учетом его способностей;

— определение уровня физического развития каждого воспитанника с помощью тестов и нормативов;

— определение состояния здоровья каждого воспитанника во время проведения обязательных (2 раза в год) медицинских осмотров.

Результаты использования. Технология личностно-ориентированного обучения ориентирует воспитанников на развитие своей индивидуальности. При применении данной технологии у тренера-преподавателя появляется возможность работы с каждым воспитанником индивидуально, при этом индивидуальная работа ведется в рамках работы со всей учебно-тренировочной группой. Тренер-преподаватель имеет возможность систематизировать и учитывать индивидуальные особенности каждого воспитанника при планировании и проведении учебно-тренировочного процесса

Поделитесь с Вашими друзьями:

СЕМАНТИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ

АНАЛИЗА ПОЛИТИЧЕСКОЙ МЕТАФОРЫ

Феномен метафоры изучается со времен Аристотеля, но, кажется, последнее слово о ней не будет сказано никогда. Не так давно, благодаря Лакоффу и Джонсону, выдвинувшим когнитивную теорию метафоры [Lakoff, Johnson 1980], лингвистическое сообщество с радостным удивлением мольеровского Журдена осознало, что все мы, а не только художники слова, “говорим метафорами”, и даже “живем” ими, воспринимая мир сквозь призму метафорических моделей и соответственно действуя в нем. В результате появилось огромное количество описательных работ, выявляющих и регистрирующих метафорические модели, используемые в обыденной жизни, науке, политике, искусстве, в том числе специальные словари метафор и электронные базы данных. На этом фоне с новой силой зазвучали старые и появились новые вопросы: каковы границы понятия “метафора”, какова процедура идентификации метафоры в дискурсе, как измерить степень стертости метафоры и где та черта, перейдя которую метафора умирает; имеют ли грамматические метафоры тот же потенциал воздействия, что и лексические; как быть со ступенчатостью и альтернативностью метафорической деривации, как проверить “руководящую и направляющую роль” метафоры в мышлении? Свои ответы на эти вопросы давали маститые философы, логики и филологи — и лингвисты, и литературоведы. Спектр возможных подходов к анализу метафоры в рамках научных парадигм XX века хорошо отражает сборник [Теория метафоры 1990] под ред. Н. Д. Арутюновой и с ее же вступительной статьей, дающей не только критический обзор подходов, но и оригинальные ответы на острые вопросы теории метафоры. И все же, как только исследование метафорики переходит из плоскости теоретических построений, оперирующих небольшим количеством характерных примеров, в плоскость создания словаря метафор, по возможности полно отражающего их функционирование в определенных типах дискурса, как на каждом шагу возникают конкретные вопросы, не имеющие готовых решений. Предлагаемые вниманию читателей соображения по некоторым из таких вопросов связаны с участием автора в проекте, предполагающем создание сравнительно-сопоставительной базы данных по политической метафоре в русской и немецкой печати¹, руководимом проф. Л. Цыбатовым (Инсбрукский университет), и в идейном отношении являющемся продолжением работы, начатой в Институте русского языка РАН А. Н. Барановым и Ю. Н. Карауловым, создавшими БД по русской политической метафоре периода перестройки, на основе которой были выпущены словари [Баранов, Караулов 1991; 1994]².

Теоретической основой создаваемой базы служит когнитивная теория метафоры Лакоффа и Джонсона, рассматривающих метафору как способ осмысления сущности некоторого типа (относящейся к области-мишени) в терминах понятий, относящихся к сущностям другого, более простого, базового типа (относящимся к области-источнику). Как и в БД и словарях Баранова и Караулова область источника описывается сигнификативными дескрипторами — словами (или словосочетаниями), репрезентирующими понятия из самых разных семантических полей, а область цели — денотативными дескрипторами — выражениями, репрезентирующими политические и социальные феномены. Как сигнификативные, так и денотативные дескрипторы в принципе образуют конечные множества и должны быть организованы в тезаурусные иерархии, отражающие структуру соответствующих областей. Эти иерархии, могут служить отдельными входами в базу. Иерархии сигнификативных дескрипторов А. Н. Баранов называет метафорическими моделями. Образцы таких иерархий предложены в [Баранов, Караулов 1991; 1994], но они не носят окончательного характера и могут дополняться и пересматриваться в ходе расширения базы.

Каждая единица базы содержит шесть типов информации, помещаемой в соответствующие поля. Проиллюстрируем структуру отдельной единицы достаточно простым примером из той части БД, в создании которой автор принимает непосредственное участие — базы метафорических осмыслений Европы в Российской прессе последних лет³.

1. 
   Поле METAPHOR
   

В это поле заносится метафорическое выражение в том виде, в каком оно встретилось в тексте (возможно, в измененной грамматической форме), вместе с минимальным контекстом, в котором проявляется его метафоричность (то есть фокус метафоры вместе со своей рамкой [Блэк 1990, 156]), напр.:

ИДЕОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕМЕНТ

2. 
   Поле SIGNIF_DES
   

Содержит цепочку сингификативных дескрипторов, репрезентирующих концепт метафорического выражения в его буквальном понимании и место его в концептуальной иерархии — метафорической модели. В нашем случае понятие ‘цемента’ c его основной коннотацией ‘связующего вещества’ в качестве вида ‘строительного материала’ входит в метафорическую модель ‘строительство’:

цемент/ связующее вещество /строительный материал / строительство

3. 
   Поле DENO_DES
   

Заполняется цепочкой денотативных дескрипторов, репрезентирующих референт метафоры — сущность или явление, принадлежащее к определенной области политики или многочисленных смежных с ней областей общественной жизни. В нашем случае, как будет ясно из контекста, помещаемого в поле 4, это:

идея/идеология/европейская интеграция/ЕС

Соположение записей из 2 и 3 полей дает достаточно очевидную интерпретацию метафоры: некая общая идея должна сыграть в процессе интеграции Евросоюза такую же роль, какую цемент играет при строительстве здания: без такой идеи этот процесс либо вообще остановится, либо интеграция не будет достаточно прочной.

4. 
   Поле ЕXAMPLE
   

В данном поле приводится текстовый фрагмент из корпуса, достаточный для выявления сигнификативных и денотативных дескрипторов, иногда весьма пространный, но в нашем случае достаточно короткий:

Объединенная Европа в поисках идеологического цемента.

Страх перед войной больше не может служить основой для интеграции.

Остальные три поля фиксируют дату публикации текста, его источник и автора.

После этой по необходимости краткой характеристики создаваемого компьютерно-лингвистического ресурса, обратимся к нашей основной теме — общезначимым для лингвистического исследования политической метафоры семантическим проблемам, возникающим в процессе его создания, и обоснованию принимаемых по ним решений.

1. Что считать метафорой в политическом дискурсе?

Вопрос может показаться странным, если не учитывать, что объем понятия “метафора” варьирует от теории к теории, равно как и критерии метафоричности. При общем согласии в оценке типичных представителей этой разновидности тропов, в отношении периферийных явлений той же природы наблюдаются существенные разногласия (применительно к теории поэтических тропов эти разногласия рассматриваются, например в [Чернец 2001]). Рискнем высказать предположение, что единых критериев метафоричности для разных типов дискурса и не должно быть, поскольку в разных типах дискурса метафора выполняет разные функции. Поясню свою мысль с помощью метафоры (в одном из существующих — достаточно широком — понимании этого термина). Представим себе какой-нибудь полифункциональный тип объектов, например, кусок ткани. Из него можно сшить одежду, в него можно что-нибудь завернуть, можно использовать его для впитывания влаги, защиты от солнца и т.д. Тогда в “оберточных” целях в один класс с тканью вполне могут попасть лист бумаги или фольги, но в “одежных” или “впитывающих” вряд ли; губка окажется своего рода тканью, если надо вытереть что-то насухо, но никому не придет в голову рассматривать губку в оберточной функции, и в этом аспекте она не имеет с тканью ничего общего. Метафора тоже полифункциональный объект, и те свойства типичных метафор, которые важны для одних целей могут быть менее существенны для других, а значит изменятся и наборы феноменов, которые могут быть функционально отождествлены с эталонной метафорой.

В поэтическом тексте главной функцией метафоры признается эстетическая (метафора как украшение речи) и активационная (метафора как средство активизации восприятия адресата), тогда как познавательная отходит на второй план. В научном дискурсе на первое место выходит познавательная, эвристическая функция метафоры, позволяющей осмыслить новый объект исследования, опираясь на знания о других типах объектов (ср. метафору химической валентности, использованную для объяснения различающихся по силе типов синтаксической связи, компьютерную метафору человеческого разума и т.п.). Важна для научного дискурса и аргументативная функция метафоры как средства убеждения в правильности (правдоподобности) выдвигаемых тезисов или постулатов (именно в этих целях мы только что ввели метафору полифункционального объекта). В политическом дискурсе метафора также выполняет и эвристическую функцию, служа средством осмысления постоянно меняюшейся политической реальности и формулирования новых политических программ, и функцию аргументативную, служа средством убеждения аудитории в правильности тех или иных политических взглядов. Есть у политической метафоры и функции, не характерные ни для поэтического, ни для научного дискурса. Благодаря своей фигуральности, небуквальности она выполняет прагматическую интерактивную функцию сглаживания наиболее опасных политических высказываний, затрагивающих спорные политические проблемы, минимизируя ответственность говорящего за возможную буквальную интерпретацию его слов адресатом. И наконец, поскольку метафора в политическом дискурсе (в отличие от поэтического) всегда апеллирует к фонду общих знаний, она тем самым создает у партнеров по коммуникации общую платформу, опираясь на которую субъект речи может более успешно вносить в сознание адресата необщепринятые мнения⁴. Разумеется, и в газетных статьях о политике метафора может служить средством украшения и активизации внимания, но эти ее аспекты здесь не столь существенны и возникают, скорее, в качестве побочного эффекта.

Попробуем теперь определить границы метафоры в политическом дискурсе с учетом его функций. Начнем с оппозиции метафоры и сравнения. Большинство теоретиков сходятся на том, что метафора и сравнение имеют единую когнитивную основу — опрерацию сравнения, или уподобления, устанавливающую отношения сходства или аналогии между двумя сущностями. Конечно, разумно отличать тривиальные суждения о сходстве, заключенные в “буквальных” сравнениях (типа Бородавки похожи на болячки), от нетривиальных, уподобляющих в действительности совсем не похожие друг на друга сущности и создающих “фигуральные”, образные сравнения (ср. Бородавки похожи на афишные тумбы), как это делает Э. Ортони [Ортони 1990]. Только последние относят к тропам и только такие сравнения имеют в виду, говоря со времен Квинтиллиана о метафоре как сокращенном сравнении. В традиционной теории тропов к сравнениям относят выражения, в которых остается хотя бы минимальный формальный рефлекс операции сравнения (например, сравнительный союз), к метафорам — лишь такие, где он отсутствует и уподобление является имплицитным. Несомненно, что эти два вида тропов различаются не только формой⁵, иначе говоря метафора и соответствующее ей сравнение не полностью синонимичны⁶. В поэтике и риторике отличие метафоры от сравнения (имплицитность, и связанные с ней необязательность мотивации, синтетичность значения и лаконичность), справедливо признаются существенными, поскольку они сказываются на эстетических и “активизационных” качествах речи⁷. В политическом же дискурсе на передний план выходят свойства, общие у метафоры с образным сравнением, сколь бы эксплицитным ни было последнее: “1) слияние образа и смысла; 2) контраст с тривиальной таксономией объектов; 3) категориальный сдвиг; 4) актуализация “случайных связей” [Арутюнова 1990, 20]. То, что в одном тексте сформулировано в виде метафоры, см. (1а), в другом может появиться в виде сравнения (1б) или перифраза (1в):

(1) а. Паровоз плана Маршалла потянул за собой в Европу инвестиции.

б. Плана Маршалла, как паровоз, потянул за собой в Европу инвестиции.

в. Возьмем план Маршалла. Этот паровоз, потянул за собой в Европу инвестиции.

Поэтому при отборе единиц в БД политической метафоры мы признаем метафорами, или, выражаясь более осмотрительно, метафороподобными выражениями все образные построения, имеющие в качестве когнитивной основы уподобление объектов, относящихся к разным областям онтологии, или типам. Мы предпочитаем говорить об областях онтологии, или типах, а не о классах тривиальной, или обыденной таксономии, поскольку под последними обычно понимаются тезаурусные классификации, моделирующие так называемую наивную картину мира, отражаемую в языке. В такой классификации боярин вполне может оказаться в одном классе, типе, категории с депутатом или членом правительства, а значит уподобление последних боярам, содержащееся в примере (2), оказывается лишенным главного признака метафоричности — утверждении тождества “далеких”, в действительности мало похожих друг на друга сущностей:

(2) Для значительной, к сожалению, части московских «ближних бояр» Европа,

да и весь мир представляются объектом дележа с американцами… Для их чиновного

мировоззрения нестерпимо видеть, как их власть, еще недавно распространявшаяся на пол-Европы, сокращается, как шагреневая кожа, а недавние «холопы», пользуясь временным послаблением, задумали сбежать к ненавистному сопернику.

Однако для политической картины мира, или онтологии, когнитивное расстояние между боярами допетровской Руси и представителями власти в современной России достаточно велико, хотя бы в силу временной дистанции и различия политических систем, в рамках которых те и другие наделены властью. Этой историко-политической удаленностью объясняется явственно ощутимая фигуральность данного обозначения политического денотата, оправдывающая отнесение этой “вторичной номинации” к метафоре. Как и положено настоящей метафоре, она, взаимодействуя со своим подразумеваемым референтом, создает новое смысловое образование, в котором современным политикам оказываются приписанными свойства косности и своекорыстия — коннотации бояр, усвоенные большинством носителей языка со школьной скамьи. Как мы видим, в данном контексте реализуется и так называемое “метафорическое следствие” — появляется коррелят боярина — холоп, собирающийся сбежать — метафорическое же обозначение властей бывших стран социалистического лагеря, стремящихся вступить в политические структуры Запада (ненавистного соперника) — НАТО и Евросоюз. Аргументативная функция данной метафоры достаточно очевидна — предлагая увидеть “ближних бояр” в современных политиках, которые пытаются противодействовать упомянутым политическим тенденциям, убедить читателя присоединиться к авторской отрицательной оценке их самих и их действий⁸.

Если любые тропы, основанные на уподоблении (вплоть до отождествления) онтологически далеких друг от друга феноменов, в рамках политического дискурса целесообразно считать метафорами (в широком смысле), то этого нельзя сказать о тропах, основанных на отношении смежности (метонимии) или части-целого (синекдохи).

Когнитивная операция, происходящая при порождении и понимании метафоры, состоит во взаимодействии двух разных понятийных сфер (ментальных пространств, фреймов), благодаря чему метафоризуемая идея наделяется новыми представлениями и ассоциативными связями, обогащается. При метонимии, в которую мы, как это часто делается, включаем и синекдоху, когнитивная операция производится в пределах одной понятийной структуры [Лакофф 1988, 33], одного фрейма [Кобозева 1993, Baranov, Doborovolskij 1996], и по сути состоит в переносе наименования одного из его составных элементов на другой. Как и метафора, метонимия обычно делает высказывание более лаконичным и одновременно менее однозначным, но не дает никакого информационного приращения, никакого нового видения объекта речи, что является как раз самым важным свойством метафоры в политическом дискурсе. Однако при всем принципиальном различии этих двух типов тропов в политическом тексте не всегда легко удается отличить метонимию от одной из базовых метафор политического дискурса — метафоры персонификации. Этот вопрос заслуживает внимательного рассмотрения, если мы не хотим исказить показатели частотности разных метафорических моделей общественно-политической ситуации в Европе на основе сплошной выборки контекстов имени Европа из имеющегося корпуса.

2. 
   Как отличить метафору персонификации от метонимии, когда речь идет о человеческих сообществах?
   

Метафора персонификации (олицетворения) в теории метафоры обычно характеризуется как базисная, лежащая в основе присущего человеку способа постижения окружающего мира (см. Mller 1888, 334, цит. по Теория метафоры 1990, с. 35, Блэк 1990, 155). С лингвистической точки зрения эта метафора проявляется в сочетании предикатов и модификаторов, обозначающих признаки человека, другим типам сущностей. Когда эти сущности — неодушевленные физические объекты или абстрактные идеи, категориальный сдвиг очевиден, и в таких случаях в наличии метафоры персонификации сомнений не возникает. Но в случае политического дискурса в сферу действия данной метафоры попадает главным образом тип сущностей, который можно назвать ‘человеческие сообщества’ — начиная от малочисленного пикета и кончая мировым сообществом. Обобщенная формулировка метафор этого типа — ОБЩЕСТВО ЕСТЬ ЛИЧНОСТЬ [Lakoff, Johnson 1980; Лакофф, Джонсон 1990, 400]. Метафора эта может выполнять и эвристическую функцию при выборе способа действия в той или иной политической ситуации, предлагая взглянуть на нее таким образом, как если бы ее участники — политические субъекты — были частными лицами, но часто она используется в демагогических аргументативных целях, поскольку целым народам и государствам имплицитно приписывает присущее отдельному человеку единство сознания, воли, целей, интересов и ценностей.

При всей своей значимости это самая незаметная из метафор, ибо хотя русской грамматической системой человеческие сообщества трактуются как неодушевленные объекты, но семантически они представляют собой множества, состоящие из людей. По этой причине предикатные метафоры персонификации (а они составляют наиболее частотный формальный тип этой метафоры) не могут идентифицироваться просто на основании сочетания имени сообщества с предикатом, обозначающим свойства, состояния и действия отдельного человека. Для удобства отсылки назовем такие предикаты “частными”. Буквальность, метонимичность или метафоричность сочетания имени общества с частным предикатом зависит от того, к какому более узкому семантическому типу относятся эти имя и предикат. Рассмотрим возможные случаи на примере находящегося в центре нашего интереса имени Европа.

Прямым значением этого имени, по-видимому, следует считать континент, простирающийся от Атлантики до Урала, — понятие географическое (далее —‘Европа-Гео”’). Однако в политическом дискурсе это имя гораздо чаще выступает в значении, метонимически связанном с ‘ЕвропаГео”’, обозначая те или иные политические образования, находящихся на территории Европы (‘Европа-Полит’). В зависимости от контекста это может быть либо множество всех государств, хотя бы часть которых, как в случае России, находится на данной територии (‘Европа-Полн’), либо Западная Европа (‘Европа-Зап’), либо ЕС (‘ЕС’). Все три значения — ‘Европа-Полн’, ‘Европа-Зап’, ‘ЕС’ — связанные отношениями синекдохи, принадлежат к категории ‘общество’, и именно к ним в принципе применима метафора ОБЩЕСТВО ЕСТЬ ЛИЧНОСТЬ. Вопрос в том, в каких случаях это действительно имеет место. Всегда ли наличие частного предиката при имени Европа в значении ‘Европа-Полит’ содержит метафору персонификации?

Есть частные предикаты, приписывание которых обществу, означает только то, что все его члены каждый по отдельности или все вместе имеют это свойство, находятся в этом состоянии, совершают это действие ср.:

(3) Профессорско-преподавательский состав факультета прошел переаттестацию.

(4) Организация приняла решение не участвовать в выборах.

В таких случаях не происходит и не ощущается никакого уподобления общества отдельному лицу. При возможности дистрибутивной интерпретации субъектного аргумента такие высказывания, если и отличаются от соответствующих им высказываний c субъектом во множественном числе, то только значением референциального признака дистрибутивности/собирательности , ср. (3) и (5):

2. 
   Профессора и преподаватели факультета прошли переаттестацию.
   

В случае такого масштабного ‘общества’, как ‘Европа-Полит’ ситуацией, в которой могли бы принять участие все его члены, мог бы быть, например, референдум по какому-нибудь вопросу общеевропейской значимости или всеобщая вакцинация против какой-нибудь инфекции. На деле таких ситуаций практически не встречается.

Рассмотрим более частый случай, описываемый с помощью сочетания имени сообщества с частным предикатом, иллюструемый примером (6):

2. 
   Организация купила участок земли на Черноморском побережье Кавказа.
   

Очевидно, что покупка осуществлялась не каждым из членов организации по отдельности или всеми вместе, а каким-то релевантным в данном контексте подмножеством ее членов, уполномоченным выполнять соответствующие действия. Таким образом здесь происходит метонимический сдвиг в семантике имени сообщества: вместо целого оно обозначает часть, обычно руководящую этим целым. Опять-таки, какого-либо уподобления общества частному лицу здесь не ощущается, метафора персонификации отсутствует. Подобных сочетаний метонимических употреблений Европы (и других имен сообществ — стран, международных организаций и т.п.) с частными предикатами в корпусе очень много, но мы ограничимся одним примером:

2. 
   Создается впечатление, что Америка и Европа всеми силами пытаются наладить отношения с новым человеком в Москве, подозревая, что смена власти неизбежна.
   

Конечно, всеми силами пытаться наладить отношения с новым человеком в Москве и подозревать что смена власти неизбежна — частные предикаты, поскольку субъектом подобного действия и ментального состояния вполне может быть отдельное лицо, однако здесь не возникает предикатной метафоры персонификации, поскольку то же самое можно сказать и о той группе лиц (о каждом по отдельности или всех вместе) в структурах власти США и государств Западной Европы, которые определяют внешнюю политику в отношении России. Эти группы просто метонимически обозначены как Америка и Европа, что позволяет автору кратко выразить свою мысль. Предикаты при этом дают прямое описание политических действий и их мотивов. Другое дело, когда распространение частного предиката на всех членов общества, обозначенного его термом, выглядит абсурдно, и при этом совершенно не ясно, какое же подмножество могло бы иметься в виду. Расссмотрим пример (8):

(8) Сейчас Европа увлечена помощью Боснии.

Его значением безусловно не может быть явно ложное утверждение о том, что все члены любого из трех сообществ ‘Европы-Полит’ поголовно увлечены помощью Боснии. В отличие от (7) не проходит и интерпретация типа ‘Релевантное подмножество лиц из Европы-Полит, в функции которого это входит, увлекается помощью Боснии’, потому что нет такого подмножества. Вот в таких случаях мы и имеем дело с метафорой персонификации. Если применить способ экспликации метафор, предложенный А. Вежбицкой [Вежбицкая 1990, 144-145], то смыслом (8) будет (8’):

(8’) ‘(Думаю о Европе) — можно сказать. что это не Европа, а человек, который увлечен помощью Боснии’⁹

Аналогичным образом в примере (9):

2. 
   Однако на сегодняшний день планы расширения НАТО на Восток делают нереальной идею сближения Европы с Россией. Невозможно представить, чтобы Европа отказалась от США в пользу России.
   

отношения между США, ЕС и Россией персонифицированы и представлены как межличностные отношения: человек (Европа) оказывается перед выбором: если он встанет в спорном вопросе на сторону другого человека (России), то он испортит отношения с третьим человеком (США), а этого он допустить не может, и значит сближения между ним и вторым человеком не состоится.

Таким образом, метафору персонификации ОБЩЕСТВО ЕСТЬ ЛИЧНОСТЬ мы признаем лишь в тех случаях, когда не проходят ни буквальное, ни метонимическое осмысление сочетания частного предиката с термом, обозначающим ‘сообщество’.

Семантических проверок на возможность метонимического осмысления можно не делать, когда при имени сообщества оказывается кванторное слово весь как в примере (10):

2. 
   Москва и Россия рискуют остаться без авторитетной команды, с которой считается вся баскетбольная Европа.
   

Отсутствие персонификации Москвы и России в данном контексте ясно благодаря общему знанию, что ‘остаться без спортивной команды’ может лишь тот, кто ее имеет, а в нашей действительности это как правило ‘сообщества’ — спортивные общества, административно-территориальные единицы и государство в целом, а не отдельные лица, а диатетеический предикат рискуют показывает, что референтом этих имен являются не только оба сообщества в целом, которые могут остаться без команды, но и их ответственная за спорт часть, действия которой могут иметь столь нежелательный результат (это один из случаев сдвоенной референции см. Падучева 1986). А отсутствие персонификации Европы, несмотря на “психологический” частный предикат считаться с кем-либо свидетельствуется показателем квантификации весь, свободно допускающим в сфере своего действия несчетные имена (весь металл, вся правда), и имена сообществ (весь народ, вся семья), в том числе и образованные в результате метонимии (ср. Об этом знает весь город, вся Европа). Сочетаемость этого кванторного слова с именами счетных предметов сильно ограничена (ср. * Он принес/купил/разбил всю чашку), а когда возможна, вызывает семантический сдвиг от целостного восприятия предмета к его квантифицируемому аспекту (ср Он покрыл всю чашку (‘поверхность чашки’) краской). С именами же лиц в их прямом значении безударный квантор весь в препозиции вообще не сочетается (в постпозиции или эмфатической препозиции он может появляться в контексте ограниченного количества обычно метафорических по происхождению предикатов, ср. Он весь пылал, кипел, как-то сник и *Он весь работает/считает это правдой/умер¹⁰. Таким образом квантор весь при имени Европа служит показателем того, что стоящий за именем концепт трактуется как ‘общество’, а не как личность, а определение баскетбольный, уточняет, какая часть ‘европейского сообщества’ имеется в виду). Нельзя при этом не заметить, что благодаря тому же квантору весь в (10) присутствует еще не упоминавшаяся нами риторическая “фигура переосмысления” — гипербола. Ясно, что под всей баскетбольной Европой не имеется в виду буквально все множество европейцев, имеющих то или иное отношение к баскетболу. Это преувеличение, осуществляемое в экспрессивных целях.

Соотношение между гиперболой и метафорой — вопрос, который заслуживает того, чтобы остановиться на нем хотя бы кратко.

(тверской государственный университет)

В последнее десятилетие наблюдается всплеск интереса к “забытым” отечественным мыслителям и общественным деятелям, чьё творчество относится к началу – первой трети XX века. Однако имя и творчество Александры Коллонтай – одной из виднейших и наиболее значимых деятелей и идеологов российского феминизма – до сих пор не раскрыто в полной мере. Стремление забыть марксистско-ленинское наследие и попытки доказать, что в российской истории феминизма как движения и идеологии не было, ведут к тому, что теоретическая и практическая деятельность А. Коллонтай, признанного теоретика данного движения, в нашей стране сегодня практически не известна. В то время как А. Коллонтай известна больше как “революционер, трибун, дипломат”, её концептуальные наработки в сфере социальных отношений полов долгое время предавались забвению.

Между тем Александра Михайловна Коллонтай — практически единственная авторитетная женщина в руководстве большевистской партии -была одной из немногих, сомневавшихся в легком решении женского вопроса. Сразу после революции Коллонтай, в прошлом известная как активистка партии меньшевиков, становится во главе Народного Комиссариата социального обеспечения, где активно проводит в жизнь большевистскую политику поддержки женщины-работницы. Несмотря на общую поддержку генеральной линии большевистской партии на освобождение женщин через вовлечение их в общественное производство и «повышение культурного уровня», Коллонтай являлась автором довольно оригинальных, феминистских по сути, идей относительно возможностей и препятствий женского освобождения, связанных помимо прочего с особенностями культурных представлений общества о природе «женского.» Так, например, по мнению Коллонтай, сложность реализации культурной революции в отношении женщин не ограничивалась лишь необходимостью преодоления их неграмотности, а была связана также со сложным и противоречивым процессом изменения их представлений о самих себе, своих возможностях и ответственности. В таких весьма значимых философско-публицистических работах как “Новая женщина”, “Новая мораль и рабочий класс” и других она рассматривает различные аспекты “женского вопроса”. Согласно Коллонтай, женщины в культурной революции имели особую качественную задачу, которая могла быть реализована только в результате их собственной активности, о чем фактически не упоминалось в выступлениях революционеров-мужчин.

Труды Коллонтай уже давно стали классикой для западной гендерной теории. На встрече с активистами Тверского Центра женской истории и гендерных исследований проф. Гельмут Штайнер, много лет занимающийся в Германии исследованиями, посвященными А.М. Коллонтай, отметил:

«С интересом наблюдаю за расцветом гендерных исследований в России. Поверхностно я познакомился с некоторыми публикациями. Но для меня совершенно непонятно, почему вы не используете ваше русское наследие Коллонтай. За рубежом на ее работы ссылаются значительно чаще. Почему вы не обсуждаете ее позицию, аргументы, мысли – ни положительно, ни отрицательно? Почему вы продолжаете исключать Коллонтай из интеллектуальной и духовной жизни, как это было с 1928 г. во время Сталина?»

Бесспорно, что её проекты и идеи актуальны в современных условиях распространения гендерного и феминистского подходов как в социально-гуманитарном знании, так и в сфере государственного управления. Без её публикаций невозможно представить освещение трансформации гендерной системы в России.

Цель конференции в Твери — актуализировать теоретического наследия Александры Коллонтай сквозь призму современной гендерной теории. Посвященная 130-летию со дня рождения теоретика российского “государственного феминизма”, конференция, в то же время, согласно замыслу её организаторов, не была ограничена рамками “юбилейного мероприятия”. Возвращение в проблемное поле современного гендерного дискурса текстов А. Коллонтай¹ должны стать лишь предварением более активного освоения и артикуляции всего массива теоретических наработок по вопросам пола, циркулировавшим в российской мысли XX века. Творчество А.М. Коллонтай видится в данном контексте ключом ко всей указанной проблематике в силу того, что оно не только было концептуально самым “продвинутым”, но и в какой-то мере играло роль катализатора общественной мысли по вопросам представленности “пола” в культуре. Деятельность Коллонтай вызывала не только ожесточенные споры и критические реплики со стороны идеологических противников, но и подвигало её оппонентов к разработке своих концепций равноправного общественного устройства. Тем самым, достижение общей цели проекта – “возвращение” и “гендерная рецепция” творчества А. Коллонтай – имплицирует выполнение ряда взаимосвязанных задач:

• 
  гендерная ревизия текстов самой Александры Коллонтай с точки зрения возможности включения её наследия в преподавание различных социо-гуманитарных дисциплин высшей школы;
  

• 
  определение специфики феминистской традиции в России через её творчество;
  

• 
  установление возможных взаимовлияний реальной гендерной политики в условиях советской действительности и концептуальных установок идеолога русского феминизма;
  

• 
  артикуляция всех наиболее интересных альтернативных проектов женской эмансипации в России – выявление идеологического контекста творчества А. Коллонтай.
  

Оргкомитет конференции:

В.И.Успенская

Н.Н.Козлова

С.В.Рассадин

А. Игисенова, Б.Т. Рустемов, К.А. Есжанов, К.А. Наурызбаев, Ж.С. Абеуова

Казахский Национальный Медицинский Университет им. С.Д. Асфендиярова

г. Алматы, Казахстан

Социальная система это сложная, многослойная, но в то же время единая система, которая требует такого же единого унифицированного подхода к анализу на единых принципах и методах.

Сегодняшний подход к оценке процессов общественного развития должен базироваться на целостном восприятии таких ее элементов, как экономика, социальная сфера, популяция.

В этой связи все современные сложности, которые переживает общество в экономических и социальных процессах, качественном состоянии популяции – есть результат их изолированного восприятия. Это связано с самим историческим ходом развития общества и выступает как закономерный его результат. Выдвинутые практикой проблемы «экономики», «социального развития», «народонаселения» обнаруживают в сфере общей политики крупномасштабные нерешенные задачи. Они связаны с несбалансированным развитием экономической, социальной, популяционной систем как результат ненайденного согласия между системами.

Отсутствие единого основания методологии изучения проблем общественного развития образовало ситуацию, когда сама оценка развития остается вне научного анализа, а глобальные проблемы экономики, социальной сферы, популяции решаются без единой методологической ориентации. Пути преодоления ситуации – это установить связь между социальной и экономической сферами через правильно определенный и построенный рынок, являющийся результирующей фазой обмена общественными потребностями. Правильное определение пропорции сфер, их влияния друг на друга, а в целом на экономику и рынок – есть основа экономического и социального развития. Так как депрессивное состояние развития социальной сферы есть, прежде всего, депрессивное состояние самих экономических пропорций, не адаптированных к качественно новым современным тенденциям общественных потребностей.

Несмотря на обилие выполненных работ в области анализа социальной системы, не поднят ее коренной пласт проблем, с которыми следует связывать впрямую процесс совершенствования и развития. В этой связи М.И. Куртюкова и др. (московское научное подразделение по проблемам экономики и социальным программам развития) предприняли попытку сформулировать главные результирующие компоненты сложившегося дисбаланса между отраслевыми структурами и структурами потребностей населения. Должно работать условие: изучение процессов общественного развития необходимо вывести из узкоспециализированных рамок отдельных дисциплин и поставить их изучение на качественно новую ступень, а именно, перейти на новую методологию познания, как междисциплинарную на принципах синтеза или методологию изучения развития. Основы методологии синтеза находятся в становлении новой дисциплины «Синтезная демография». Дисциплина позволяет видеть и понимать общее в развитии и утверждает, что проблема народонаселения, экономики, социальной сферы есть частные проявления единой глобальной проблемы – нарушения равновесия в развитии между системами [1].

Представленная фрагментом концепция развития населения (общественное здоровье) представлено как единый взаимообусловленный процесс развития двух суперсистем – биосистемы «Население» и социосистемы «Экономика».

Проведенное учеными ВНИИ СГ ЭиУЗ им. Н.А. Семашко научное обобщение взаимодействия основополагающих характеристик, включенных в понятие «качество населения и его здоровье», позволило систематизировать ход демографического развития в странах СНГ (модель теории самореконструкции населения) и определить не только три крупные географические зоны, концентрирующие в себе сформированный временем тип демографических отношений, но и три крупных этапа (начальный, переходный, завершающий) эволюции населения [2]. Каждой географической зоне присущи свои специфические черты развития:

первая зона – зона высокоэкономических развитых территорий; в ее состав входили 6 республик (Россия, Украина, Белоруссия, Литва, Латвия, Эстония);

вторая зона – переходная зона; в ее состав входили 5 республик (Казахстан, Грузия, Азербайджан, Молдова, Армения);

третья зона – зона аграрного типа развития; в нее входили все республики Среднеазиатского региона (Узбекистан, Кыргызстан, Таджикистан, Туркмения). В целом эти зоны показывают эволюцию развития процесса, протекающего в непрерывном приспособлении популяции к условиям жизни и условиям внешней среды.

Модель теории самореконструкции населения представляет процесс развития населения (здоровье нации) и общественное развитие как единый процесс, как единую органическую систему, которая живет по законам единого системообразующего комплекса. Модель показывает, что популяции, находящейся в определенной социально-экономической нише развития, соответствует устойчивое сочетание всех ее функций и структур (рождаемости, смертности, младенческой смертности, заболеваемости). Это сочетание следует рассматривать как единство, которое обеспечивает популяции жизнеустойчивость в среде проживания.

Характер и качество протекания медико-демографических процессов в разрезе географических зон очень вариабельны и неоднозначны. По показателю социально-экономического развития хорошо просматривается согласованность изменений между составляющими процесса воспроизводства: рождаемости и смертности, а их сочетание определяет скорость изменения структуры причин смертности населения (таблица).

Выделенные этапы развития достаточно убедительно иллюстрируют последовательность и интенсивность накапливания в населении неэпидемической патологии как причины смерти.

Направление развития качественных структур и состояний населения будет идти в направлении приближения характеристик III-ей зоны ко II-ой, II-ой к I (таблица).

Таблица – Схема тенденций развития населения, как целостной системы (к оценке типов качества населения)

Региона

Развитие трудовой деятельности в дошкольном возрасте

Трудовая деятельность человека направлена на изменение, преобразование окружающего мира, на создание общественно полезного продукта. Цель труда заключается не в нем самом, а в его продукте. Мотивы труда имеют общественный характер. Эта деятельность осуществляется с помощью особых предметов — орудий труда. Поэтому успешность трудовой деятельности зависит от того, насколько человек владеет действиями с орудиями, имеет ли практические умения и навыки. Эффективность труда обеспечивается постановкой его цели, планированием последовательности действий. В процессе труда человек регулирует и контролирует его ход, сличая полученный результат с предполагаемым, прилагает волевые усилия, преодолевая трудности для достижения намеченного.

Развитие предпосылок трудовой деятельности в раннем детстве

В раннем детстве проявляется стремление ребенка жить общей жизнью со взрослым, действовать, как большой. Малыш видит действия, совершаемые взрослым, который ежедневно трудится на глазах у ребенка. А результат его труда малыш ощущает на самом себе: мама сварила обед — хорошо вкусно поесть; постирала белье — приятно надеть чистое платье. Ребенка привлекают дела взрослых, поэтому он настойчиво требует, чтобы ему позволили мыть посуду, стирать платочки. Подчеркнем, что смысл трудовых действий, их назначение еще не всегда понятны ребенку. А эмоциональное желание действовать вместе со взрослым выражено гораздо сильнее, чем объективная полезность результата. Качество труда малыша зачастую остается низким. Главное состоит в том, что ребенок хочет выполнять трудовые действия, они для него интересны и привлекательны. Поэтому именно в раннем детстве начинают закладываться основы трудолюбия и уважения к любому труду взрослых.

Первые трудовые умения малыша формируются благодаря возникновению устойчивого интереса к миру предметов и желания действовать с ними. Орудийность является главной характеристикой труда. Поэтому освоение орудийных действий — важнейшая предпосылка становления трудовой деятельности. Подчеркнем, что малыша привлекает процесс использования орудия. Как правило, он не выделяет результата своих усилий и поэтому часто не доводит начатое дело до конца. Установка на качество результата у него отсутствует. Цель оперирования с орудиями труда скрыта в самих действиях: не подмести пол, а мести его; не вымыть посуду, а мыть ее.

Во второй половине третьего года жизни в самосознании ребенка наблюдается важное изменение. Начинает складываться новообразование, названное М.И.Лисиной «гордостью за собственные достижения». Теперь малыш выделяет результат своих действий и стремится получить положительную оценку от взрослого. Действия с орудиями труда помогают ребенку реализовать себя и проявить все возрастающее стремление к самостоятельности. У взрослого возникает возможность ориентировать малыша на получение качественного результата и помочь ему понять общественную значимость труда: подмел пол, помог маме, поэтому она рада. Подчеркивая смысл и результат простейших трудовых действий, уже в раннем детстве можно сформировать у ребенка удовлетворение от того, что порадовал другого. Именно в ориентации собственных действий и их результата на другого человека находится предпосылка становления общественных мотивов труда.

К концу раннего детства малыш начинает осознавать результативность трудовых действий. Отделение действий от предмета и себя от своих действий (в связи с употреблением собственного имени) позволяет малышу уяснить способы употребления орудий и конечный результат своих действий. Установление связи между действием и его результатом позволяет предположить будущий результат. Представление о нем начинает руководить действием, появляются предпосылки планирования и контроля. В освоении орудийных действий большое значение имеет развитие речи. Сначала речь фиксирует трудовое действие и его результат: «Подмел, помыл». А к концу третьего года жизни ребенок с помощью речи начинает предварять свое действие: «Буду подметать. Буду мыть». Наряду с результативными действиями, смысл которых заключается в преобразовании предметов, появляются предпосылки продуктивных действий, предполагающих создание чего-то нового. Такие действия выполняются только в совместном со взрослым труде, например когда малыш вместе с мамой лепит пирожки. Но самостоятельно получить новый продукт ребенок еще не может.

Таким образом, источник трудовой деятельности ребенка находится в потребности жить со взрослым общей жизнью, выполнять совместную с ним общую деятельность, действовать как взрослый. Предпосылки трудовой деятельности складываются в предметной деятельности малыша и связаны с развитием самосознания, личности. Назовем их:

— освоение орудийных действий и формирование на их основе первых простейших трудовых умений и навыков;

— стремление к достижению результата своих действий и получение его оценки взрослым.

Цель: сформировать представление о философии как способе познания и духовного освоения мира, о философских проблемах и методах их исследования, ознакомить студентов с основными вехами философской мысли Запада.

Задачи:

— сформировать у студентов целостное представление о философии в историческом, цивилизационном контексте;

— развить умение анализировать философские проблемы, классифицировать различные направления философской мысли.

Результаты освоения дисциплины

В результате освоения содержания дисциплины «Философия» студент должен:

Знать:

— основные философские понятия и категории, структуру философского знания, место и роль философии в культуре;

— функции философии методы философского исследования философские персоналии и специфику философских направлений;

— основные разделы и направления философской мысли Запада, методы и приемы философского анализа проблем.

Уметь:

— применять понятийно-категориальный аппарат философии в профессиональной деятельности;

— анализировать мировоззренческие, социально и личностно значимые философские проблемы;

— ориентироваться в системе философского знания как целостного представления об основах мироздания;

— применять философские принципы и законы, формы и методы познания в юридической деятельности.

Дисциплина базируется на следующих дисциплинах (модулях, практиках) ООП

Дисциплина «Философия» является базовой дисциплиной гуманитарного, социального, экономического цикла Федерального государственного образовательного стандарта высшего профессионального образования, обязательного для подготовки студентов, обучающихся по специальности «Документоведение и документационное обеспечение управления».

Дисциплина «Философия» базируется на знаниях, полученных в рамках школьной дисциплины «Обществознание» и соответствующих дисциплин среднего профессионального образования.

Влияние дисциплины на последующую образовательную траекторию студента

Дисциплина «Философия» расширяет кругозор, вырабатывает аналитические навыки, необходимые при решении поставленных задач. Кроме того, «Философия» закладывает необходимую культуру мышления и методологический базис для овладения последующими дисциплинами специальности «Документоведение и документационное обеспечение управления».

Структура и содержание дисциплины

Введение

Тема 1 Предмет философии; структура философского знания; философия как система мировоззрения; место и роль философии в культуре.

Тема 2 Античная философия

Тема 3 Средневековая философия

Тема 4 Философия Возрождения

Тема 5 Философия Нового времени

Тема 6 Немецкая классическая философия

Тема 7 Философия второй пол. 19-нач. 20 вв.

Тема 8 Философия 20 века

Дисциплина изучается в третьем семестре в общем объёме 32 ч., из них лекции – 24 ч., практические (семинарские) занятия – 8 ч., самостоятельная работа – 0 ч. Итоговый контроль – экзамен (3 семестр).

Факторы Риска для здоровья человека

Как известно, к любому заболеванию приводит не только наличие непосредственной причины болезни: вируса, бактерии или нарушения функционирования органа. Немалую роль здесь играют и факторы риска, действующие опосредованно, то есть создавая неблагоприятный фон, необходимый для появления и развития той или иной болезни. Факторов риска очень много, а потому перечислим основные, от которых в большей степени зависит человеческое здоровье.

Факторы риска для здоровья человека

Классифицируя неблагоприятные факторы, их можно разделить на: экзогенные (внешние) и эндогенные (внутренние). В свою очередь, и одни и другие можно разделить на неуправляемые и управляемые.

Внешние неуправляемые факторы

В данную категорию входят климатогеографические факторы, влияющие на здоровье человека. Прежде всего это температура окружающей среды, ведь известно, что заболевания людей живущих на севере, серьезно отличаются от заболеваний у народов, проживающих в тропиках. Кроме того, влияние оказывают стабильность и сбалансированность климатических условий. Но наибольшую опасность для человека представляет проживание в зонах с радиоактивным заражением, а также с серьезным загрязнением окружающей среды.

Глобальный Проект Развития

Андрей Ларин

Игры с будущим цивилизационный ландшафт.

Москва-2009

Оглавление.

1.Стратегии глобального мира – технологическое и корпоративное развитие. Финансовая всеядность истэблишмента и финансовые модели.

2.Экономические стратегии и рецепты. Новый порядок глобализма и рост ВВП.

2.1.Современные НЛО в политическом андерграунде – удвоение ВВП и все что с эти связано. Когнитивная Экономика в трансформационных кластерах мира.

3.Глобальность и Элиты. Антропотоки и модели элит. Квази-политика — ассиметричный выбор мировых правительств.

4.Сетевые парадигмы.Новые технологии в энергетике и технологический кредит.

5.Техноструктуры корпораций и прогнозирование emerging markets.

6.Двойные технологии, технологии HRD и “новое” образование.

7.Динамические альтернативы роста.

8.Электоральный проект « Фауст-2»

9.Стратагемы новых индустриальных стран – компаративный анализ роста.

10.Новый капитализм

Предисловие.

Эта книга может быть отнесена к жанру популярной беллетристики — эссе как поиск «прорывных» интеллектуальных идей и понимания сути событий в нашей нынешней «точке бифуркации» (российской и общемировой). В интерпретации автора «современное понимание Сути» — это прежде всего профессионализм, включая предвидение Случая — как «бога-изобретателя» Нового (по меткому выражению Пушкина). Авторы рассчитывают на сопричастность к «нашей теме» и сопереживание иным, неожиданным ракурсам видения мировой и российской ситуации — на осведомленного и сведущего читателя. Они предлагают задуматься: как звучит « музыка перемен» — ее контрапункт — нравствепнный градус современного общества. Идет поиск своеобразного интуитивного «барометра эпохи»: причем, по мнению авторов, нужен новый Рейтинг «прорывной мысли», а не надоевшая всем жвачка масс-медиа. Вопрос только в том, как этого достичь достаточно безболезненно для нашего общества,в ускоренном «внедрении либерализма». В результате современная Россия, все еще остающаяся обществом «всеобщей грамотности» (и накопившая уникальный опыт успешной адаптации насления к непрерывно меняющимся «правилам игры без правил»), реальной оказалась Страной Без Норм. Мы хотим представить на суд читателей контуры некой глобальной системы в фокусе ее «глобального резонанса». Нашей парадоксальной, «гераклитовской» интеллектуальной данности, которая в «изменении покоится» которое десятилетие — и никак не «разродится» какой-то устойчиво и расширенно воспроизводящейся Системой. Жанр этого текста, перефразируя Ницше, это «хроники несвоевременного дискурса», актуальности Осевого «времени перемен» в виде развернутого сборника — эссе.

В какой мере книга публицистична покажет время и интерес читателей. Но как на вопрос о времени эксперт, доставая часы, дает некий суммарный ответ — таким образом и настало время говорить о королях и капусте (по сюжету известных героев — Моржа и Плотника). Время «разрешить глобальный Абсурд», помноженное на непременную фабулу «здесь и сейчас» — для нас уже наступило, мы в него «включены» (пусть многие из нас по-прежнему и «живут, под собою не чуя страны»).

На пороге III тысячелетия возникла необходимость качественно нового интеллектуального осмысления современных социальных и экономических процессов, осознания реального культурного пространства цивилизаций, потенций и вызовов, итогов XX века, приоритетов и проблем, стоящих перед различными сообществами. Современные русские, выживающие в «странной стране», где были разрушены традиционные стихийные механизмы самовоспроизводства – не могут надеяться, что «кривая сама вывезет».

В общем, «20 лет спустя» в нашем обществе опять начало поменогу вызревать «Бремя Выбора»; правда, при этом фактически давно умерли все старые иллюзии. Загадки третьего тысячелетия — как загадочная нить Ариадны для России: Время Выбора сопутствует в нам в поисках жанра открытий и откровений.

Так что же такое — «игры с будущим» ? Кто и во что Играет!?

Прежде всего это «игра с ненулевой суммой» – как говорят математики. Основной постулат — будущее создается сегодня, если, конечно, Управление будущим – это управление изменениями с заходом в параллельные миры сознания и пространства, философские глубины мироздания. Опять-таки, вспоминая Пастернака: «Управлять теченьем мысли – И только потому страной!»

Заявка и приглашение к дискуссии на тему глобализации, (точнее — разворота данной темы в современных реалиях), темпах ее философского осмысления актуальна лишь в той степени в какой тема глобализации нетрадиционна для современной России — Россия пока чувствует себя неуютно. Закономерен ли этот процесс и какие еще «подводные» камни ждут нас на этом пути ?

Футурология это не очередной набор «спиритуальных товаров». Пора вскочить в глобальный экспресс с хорошим запасом новых технологий.

Сегодняшнее «бремя Выбора» продуцирует интеллектуальное поле поиска и развития самой проблемы глобальных вызовов. Жанровый контекст и исследовательские рамки (как нам кажется) стимулируют отклик у любознательного читателя. Автор стремится добиться максимальной ясности и контемпорировать дискурс так сказать при обобщениях и абстракциях общеисторического плана например Кто мы и Куда идем. Мы неизбежно редуцируем социальные формы сознания (в современной России сильно деформированные экстремальной ситуацией) в индивидуальные «проекции» и Жизненные Миры.

Заметим, что данный труд все-таки взгляд технократа и системотехника, а не прикладного гуманитария.

Как говорил известный поэт-футурист в начале 20 века Давид Бурлюк «надо учится лопать пустоту». Нельзя вливать старое вино в новые меха.

«Мир и мы» как бы застыли в поисках потерянного времени. Глобалистика как объект исследования равно как и глобал стади, синергетика и экономическая футурология определенно общие «новые науки», объединяемые схожей методологией. Иногда их относят к корпусу экспертных наук — future studies и sciense fiction. Пробираясь через дебри Caput mortuim – ответишь ли quai is veritas, вопрос «что есть Истина» — вопрос о «границах познания». Сегодня для нас Вопрос Вопросов: каким образом выбрать тот русский мейнстрим, за гранью которого начинается и заканчивается будущее (ныне переживающий не только «утрату жизненных ценностей»), но и единственная планета Земля — на пересечении галактик. За миллиард лет до конца света. «Можно очень много успеть за миллиард лет, если не сдаваться и понимать, понимать и не сдаваться»…

История потрясений Варфоломеевская и Хрустальные ночи и все точки глобальных бифуркаций отличались зарождением новых смыслов и новых траекторий.

Отметим, что большая часть материала книги была написана до событий конца 2008 года, однако ход событий подчеркивает правоту мыслей автора.

Представляем автора.

«Нет в этом мире дорог, которые не пересекаются. Все дороги, которые созданы обязательно пересекутся. Блуждая по дорогам можно уйти и достигнуть тех горизонтов, которые не видны из дома». А встречи на этих дорогах, зачастую случайные, могут оказаться жизненно важными и определяющими твой собственный путь и путь других людей.

В профессию люди приходят по-разному: кто-то сознательно, раз и навсегда решив посвятить себя выбранному делу, а кто-то — случайно. Мой профессиональный выбор «случайным» не был. В 10-ом классе была убеждена в том, что учить детей истории – моё призвание. Два человека оказали решающее влияние на мою профессиональную судьбу: школьная подруга, заразившая меня интересом к нашему прошлому, и моя учительница истории Пустовая Лидия Ильинична – педагог «от Бога». Именно она научила нас видеть за внешними, сухими историческими фактами удивительные события, понимать их причины и следствия, устанавливать закономерности общественного развития. Её уроки превращались для нас в увлекательные путешествия в прошлое разных стран и народов.

Так я стала учителем истории и обществознания.

«Блуждая по дорогам можно прийти туда, где начал путь». П. Рощино. Школа. Пути-дороги скольких людей когда-то сошлись в ней, сходятся сегодня и сойдутся завтра. А вот и моя дорожка. От дома до школы 200 шагов. Одиннадцать лет назад Рощинская школа распахнула для меня свои двери.

«Путь этот по тропам и тропинкам сложен и непредсказуем.

Иногда цена его – имущество, иногда – сама жизнь. Но то, что может быть найдено, некоторые оценивают как сверхценное, неподвластное времени».

Что же найдено мною на этом пути сегодня? Многое…

Во-первых, исполнение моих детских (иногда наивных и смешных) мечтаний. Хорошо помню, что до 3-го класса у меня было страстное желание (совершенно серьезное) стать клоуном в цирке. Родители беспрестанно и настойчиво объясняли мне, что клоун должен быть, прежде всего, универсальным спортсменом. И вот упорно занимаюсь спортивной гимнастикой, чтоб сделать людей весёлыми и счастливыми. В 7-м классе решила стать штукатуром-маляром, посвятить свою жизнь строительству красивых высотных домов. В 8-9-х классах у меня появилось обычное для девочек стремление стать актрисой, поэтому я уже участница театрального кружка. За лучшую роль в одном из наших школьных спектаклей была награждена грамотой. Но в итоге стала учителем истории, а все мои детские мечты сбылись. Иногда кабинет превращается в цирковую арену: печальные, равнодушные лица учеников становятся живыми и радостными. Летом, как правило, переквалифицируюсь в штукатура-маляра, чтоб сделать кабинет истории красивым, уютным, современным. Провести урок интересно, без актерского мастерства просто невозможно. Я могу представлять королей и королев, революционеров и героев, передавать чувства и мысли людей разных эпох и судеб. Учитель истории похож на актера, который проживает на экране или сцене жизни и чувства других людей. А однажды мне довелось сыграть главную роль в фильме про школу. Итак, все мои детские мечты сбылись, поэтому я счастливый человек, спасибо профессии.

Во-вторых, трудности, которые дают мне радость преодоления.

Вечную неудовлетворенность, которая заставляет искать, думать, не дает душе уснуть и остановиться в нравственном развитии. Ученый XX века, учитель-практик Шалва Александрович Амонашвили пишет, что учителю «…конечно нужны знания, но обязательно – добрая душа, чуткое сердце, любовь к детям и неудержимое желание посвятить им свою жизнь». И еще он отмечает: «Я должен двигать вперед не только моих учеников, но и сам хочу тоже идти вперед. Сохранить оправдавшиеся принципы, методы, приемы, конечно, необходимо, но необходимо также шлифовать их, в совершенстве овладеть ими, обогатить их новым опытом, новыми замыслами. Мое движение вперед нужно и мне и детям». Поэтому осваиваю новые информационные технологии, участвую в профессиональных конкурсах.

В-третьих, возможность «дышать атмосферой детства». Для нас, учителей, никогда не останутся в прошлом ни первый, ни последний звонки, ни выпускной бал, ни школьная дружба, ни первая любовь. Все эти чувства мы снова и снова переживаем вместе с нашими учениками. Мне интересны вопросы ребят и их ответы, мнения (подчас очень неожиданные и мудрые). Удивительный мир детства всегда вокруг нас. Поэтому учителя не стареют душой.

В-четвертых, встречи и дружбу с удивительными, творческими, увлеченными людьми — моими коллегами. Многому у них учусь и как человек, и как учитель.

Люблю свой предмет и понимаю его огромное значение в формировании, прежде всего, гражданина и патриота. Как писал русский писатель Федор Абрамов: «Народ умирает тогда, когда становится населением, а населением он становится, когда забывает свою историю». Мне хочется, чтобы мои ученики любили, знали и уважали историю своего народа, гордились им и страной.

Быть Учителем трудно и, к сожалению, сегодня не престижно. Однажды случайный попутчик, узнав, что я работаю учителем в школе, сказал, смеясь: «Какой же ты грех совершила, что работаешь в школе?»

Иногда останавливаюсь, задумываюсь: Стоит ли идти дальше?.. Думаю, да.

Кайнер Ольга Викторовна

учитель истории и обществознания

высшей категории

МОУ Рощинская СОШ

Дети и подростки заведомо ложными сообщениями о терактах срывают уроки. Брошенные невесты и женихи таким способом портят свадьбы своим обидчикам. Не вполне здоровые бабушки-дедушки надеются приструнить шумных соседей благодаря визиту оперативников. А мошенники рассчитывают банально заработать, вымогая деньги за информацию о месте закладки взрывчатки. Каждая такая ситуация — бессмысленная и беспощадная история для злоумышленников.

Управление ФСБ по Москве и Московской области приводит несколько типичных случаев телефонного терроризма (некоторые обстоятельства произошедшего изменены в связи с необходимостью соблюдения тайны следствия).

Четыре раза за полгода о заложенных бомбах на Курском и Казанском вокзалах, а также в крупных торговых центрах Москвы информировал по телефону «112» 23-летний уроженец Таджикистана Рахманжон Мамаджонов. На потенциально опасных объектах проводилась эвакуация, это приводило к транспортному коллапсу и временному закрытию торговых комплексов, пока правоохранительные органы не убеждались в том, что опасности нет.

Мотив у молодого человека был банальный — хулиганские побуждения. Чтобы не обнаружить себя, телефонный террорист звонил с мобильника без SIM-карты. Однако имеющиеся технические возможности позволили оперативникам отследить телефонный аппарат и жилой дом, откуда осуществлялись вызовы. Найти хулигана оказалось не так уж сложно. Возбуждено уголовное дело.

31 мая с мобильного телефона на номер «112» поступило сообщение о готовящемся теракте в Московском метрополитене, а позднее с того же номера угрожали взорвать один из столичных банков. В обоих случаях тревога оказалась ложной. Владельцем телефонного номера, с которого поступали звонки, оказалась 40-летняя москвичка Оксана Фатеева. Однако звонил мужчина. Женщина не сообщила, кто это может быть, сославшись на 51-ю статью Конституции (право не свидетельствовать против себя и своих близких родственников). Однако Экспертное подразделение УФСБ по Москве и Московской области и без этого установило, что записанная на аудио устная речь исполнителя телефонного звонка принадлежит 17-летнему сыну Фатеевой Максиму.

Тот понял, что отнекиваться бесполезно и признался, что звонил с телефона матери в состоянии алкогольного опьянения, чтобы позабавиться. Решается вопрос о возбуждении уголовного дела.

14 февраля на пульт «02» позвонил мужчина, сообщивший о заложенном взрывном устройстве в центральном офисе одного из мобильных операторов. Угроза не подтвердилась. Правоохранительные органы выяснили, что горе-«террористом» оказался 23-летний москвич Александр Клименко.

На допросе задержанный рассказал, что на его телефоном номере закончились деньги, он обратился в службу поддержки сотового оператора с требованием подключить услугу

«Обещанный платеж», но сотрудники колл-центра ему отказали. За это он в пьяном угаре и решил отомстить. Однако таким способом молодой человек наказал больше себя. Принимается решение о возбуждении уголовного дела.

** *

В течение трех лет по электронной почте в ФСБ России, Следственный комитет и Генпрокуратуру пришли 48 похожих друг на друга анонимных писем с угрозами совершения терактов на станциях Московского метрополитена, на крупных столичных вокзалах, в университетах, торгово-развлекательных центрах и жилых домах Москвы и Подмосковья. Все угрозы оказались ложными. Автороведческие экспертизы анонимных писем компьютерщиками и криминалистами ФСБ показали, что автором всех 48 сообщений является один и тот же человек. Но поиск осложнялся тем, что он использовал специальные компьютерные программы, скрывающие идентификационные данные отправителя электронных писем.

Преступник был уверен в собственной безнаказанности. Но его сгубила жадность. Прокол случился, когда он захотел заработать на ложных угрозах совершения терактов. Сначала в одном из писем инкогнито потребовал 2 млн руб. за несовершение теракта в Угрешском монастыре в период посещения святыни патриархом Московским и Всея Руси. А затем злоумышленник взломал электронную почту своего знакомого и отправил с нее очередное письмо под именем владельца почты — на этот раз самому президенту России. Отправитель сообщил, что заминировал Кремль и потребовал $1 млн за несовершение взрывов. Затем телефонный террорист рассказал приятелю, к какому кипишу на Красной площади это привело, красочно расписал, какими последствиями это ему грозит, и предложил решить его неминуемые проблемы за 180 тыс. руб. Человек, которого так тупо подставили, обратился в ФСБ, поскольку знал, что преступление, которое угрожал совершить его товарищ под его именем, относится к компетенции органов безопасности.

При передаче денег под контролем сотрудников спецслужб вымогатель был взят с поличным и заключен под стражу. Им оказался уроженец города Иваново, фактически проживающий в подмосковном городе Дзержинском, 22-летний Дмитрий Пшеничников. Выяснилось, что он находился в федеральном розыске за присвоение чужого имущества, в течение последних трех лет нигде не работал, а жил за счет своих друзей. От них он, в частности, получал крупные суммы денег на лечение заболевания, которое инсценировал, подделав медицинские документы, а также на оплату учебы в вузе, хотя на самом деле он нигде не учился.

Примечательно, что Пшеничников не прекратил отправлять по электронной почте письма с угрозами совершить теракты даже после задержания. Несколько сообщений он выслал, находясь в следственном изоляторе. Оттуда же он засыпал жалобами Уполномоченного по правам человека и Следственный комитет, в которых писал о злоупотреблениях со стороны сотрудников правоохранительных органов. Следователи разобрались, что обвинения в адрес полицейских носили надуманный характер, не подтверждались конкретными фактами и свидетельствовали о намерениях затянуть следствие и избежать уголовной ответственности.

Только на суде Дмитрий Пшеничников признался, что действовал из хулиганских побуждений и в целях вымогательства денег. Общий ущерб от его противоправных действий превысил 15 млн руб. В-настоящее время преступник отбывает наказание в местах лишения свободы. ***

Тариф «Ложная тревога». Звонки по 100 тыс. руб.

«В связи с угрозой терроризма ни один звонок о заложенной бомбе не остается без внимания, — рассказывает оперативник Управления ФСБ по Москве и Московской области Владимир Логинов. — На место возможного происшествия выезжают полиция и спецслужбы, кинологи с собаками, саперы и взрывотехники ФСБ, специалисты МЧС, скорая помощь и другие экстренные службы. Материальный ущерб государства от каждого случая ложной тревоги составляет как минимум 100 тысяч рублей. Но это в случае, если телефонные террористы «минируют» школу, небольшой вуз или магазин, находящийся где-нибудь на отшибе, вдалеке от жилых домов. Если же мишенью телефонных злоумышленников становятся вокзалы, аэропорты, станции метро, крупные торгово-развлекательные комплексы, жилые дома и другие места массового скопления людей, то эвакуировать придется тысячи человек. В результате убытки могут составлять миллионы рублей, и львиную их долю понесет не государство, а коммерческие структуры и потребители их товаров или услуг».

Получается, что ущерб от 500 прошлогодних звонков телефонных террористов в Московском регионе составляет как минимум 50 млн. руб. И это только убытки одного региона. И только для государственных органов. Бизнес теряет больше.

Кто-то за это должен отвечать. И компенсировать убытки. Поэтому когда правоохранительные органы находят телефонных террористов, то им предъявляются обвинения не только по 207-й статье Уголовного кодекса «Заведомо ложное сообщение об акте терроризма», но и многомиллионные судебные иски от коммерческих структур с требованием компенсировать убытки, вызванные парализацией их работы.

ФСБ добивается того, чтобы перед судом предстали все, кто заведомо ложно сообщает об акте терроризма, даже если это психически нездоровые люди или несовершеннолетние. По убеждению сотрудников ведомства, в случае, если человек болен, он должен быть направлен судом на принудительное лечение, если же преступление совершил несовершеннолетний, то убытки государству и коммерческим структурам должны компенсировать родители, а сам ребенок должен быть поставлен на учет в полицию. Любой абонент для правоохранителей доступен

«Но не только страх неминуемой ответственности должен дисциплинировать граждан, — считает Владимир Логинов. — Нужно включать голову и руководствоваться здравым смыслом. Современные технические средства и технологии, которыми располагают спецслужбы, позволяют вычислить практически любого злоумышленника. Любой абонент для нас доступен. Уголовная дело и судимость могут испортить всю дальнейшую биографию горе-шутника. Он не сможет устроиться на нормальную работу и тем более — занимать руководящую должность. До конца жизни он будет в поле зрения правоохранительных органов».

Да и для общества судимость — это клеймо. С обвиняемым, проходившем по уголовному делу, немногие захотят иметь какие-либо отношения. Вот так легко — всего лишь взяв трубку и сказав несколько слов — можно перечеркнуть всю карьеру и дальнейшую жизнь. «Никто не отменял элементарной бдительности, — заключает Владимир Логинов. Если где- то вы увидели подозрительную бесхозную сумку или странно ведущих себя людей, то позвонить в полицию или на телефон доверия ФСБ можно и нужно. Но если вы хотите так «пошутить» или кого-то проучить, то будьте готовы к уголовной ответственности и реальному тюремному сроку».

Виталий ЦВЕТКОВ