Месяц: Июль 2019

Божественный парадокс в 10 стадиях,

или притча о мастере

Орел 2005-2006

Жене моей Натальке посвящается

Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих

камень, который отвергли строители, но который сделался

главою угла, камень претыкания и камень соблазна…

1-е Петра 2:7

Действующие лица

Кузнец

Симон

Человек в сером

Пять девушек

Руда

Стадия 1

Крица

Слабый свет. На заднем плане сцены стоят щиты, задрапированные тканью. Их полукруг разрывает странное сооружение с огнем внутри. Горн. Середину сцены занимает некий предмет, на который также небрежно накинута ткань.

Музыка.

В луче света на возвышение медленно опускается фигура. Глаза человека закрыты, голова чуть запрокинута, руки полуопущены, ладони смотрят вперед. Почти одновременно с «нисхождением» с пяти сторон к центру подходят Д е в у ш к и. Их движения по-змеиному грациозны. Когда фигура достигает задрапированного подножия, кольцо девушек напоминает чашу, цветок. Вот он немного закрылся и стал вращаться, — девушки с любопытством начинают притрагиваться к человеку, как бы изучая его и двигаясь по кругу. Человек чувствует прикосновения, пытается понять их источник, поймать чужие руки. Темп музыки и движений убыстряется, происходящее уже напоминает некую игру. Слышен смех девушек, звенящий подобно стальным колокольчикам. Наконец, с резким набором света глаза человека ( К у з н е ц а ) открываются, он спрыгивает с возвышения. Девушки разбегаются, он пытается их поймать. Происходящее напоминает погоню фавна за нимфами.

Кузнец. Бе-е-е-е-!! А-а-а-а-а-!

После безуспешной погони за визжащими девушками Кузнец останавливается.

Кузнец. Ах так? Ну молитесь: теперь перед вами – величайший из богов!

Девушки. (падая ниц): О-о-о-о! Ты явился, могучий Вулкан!

Кузнец. Вулкан? А пожалуй! Гм… Что вам нужно, презренные?

Иван Ильин

Кризис Безбожия

Ильин Иван

Кризис Безбожия

Иван Александрович Ильин

Кризис Безбожия

Глава первая

Историческое время, выпавшее нам на долю, исполнено великого и глубокого значения: это эпоха чрезвычайной насыщенности, напряженности, эпоха крушения, подводящего итоги большому историческому периоду; это время испытания: совершается как бы некий исторический и духовный смотр, жизненная ревизия человеческих духовных сил, укладов и путей.

Так, как если бы некий великий судия сказал современному человечеству: «Вот, я попущу силам зла и соблазна, силам испытующим и совращающим; и они развернут учение свое и строительство свое, а ты — им в ответ — откроешь душу свою и покажешь лицо свое; и будет великий суд над ними — по делам и плодам их; и над тобою — по исповеданию и противлению твоему».

И вот, согласно этому, неслышно изрекшему, но столь остро внятному нам в событиях гласу, наше время развернуло перед нами сразу: величайший подъем воинствующего безбожия и строжайший суд над выношенной человечеством за последние века и тысячелетия религиозностью.

А если охватить весь процесс сразу единым выражением, то перед нами развернется единственный в своем роде кризис безбожия.

Слово кризис есть первоначально слово греческое. Оно происходит от «крино», что значит «сужу». Кризис обозначает такое состояние человека, его души или тела, или дел и событий, в котором выступают скрытые силы и склонности; они развиваются, развертываются, осуществляют себя, достигают своего максимального напряжения и проявления, своей высоты и полноты и тем самым обнаруживают свою настоящую природу: они как бы произносят сами над собою суд и переживают поворотный пункт; это их перелом, перевал; час, в который решается их жизненная судьба; это время их буйного расцвета, за которым начнется — или их преодоление и крушение, или же умирание того человека или того человеческого дела, которое было настигнуто кризисом.

Вот что я хочу сказать, говоря о кризисе безбожия. Как бы ни были тягостны для каждого из нас события, вызванные этим кризисом, мы не должны ни растериваться под их ударами, ни предаваться духовной слепоте. Рады мы или не рады, что родились в такую эпоху и что кинуты всевластною рукою в этот омут испытаний и опасностей,— мы призваны быть участниками, не просто пассивными жертвами, объектами, но активными участниками, волевыми субъектами этого процесса. А для этого мы должны понять, в чем состоит глубокий смысл нашего исторического положения; чего требует и ждет от нас Судия, вызвавший нас на суд; какие силы имеются у нас и как нам с ними быть и обходиться; и как нам приложить их к тому историческому делу, участниками коего мы оказались. Мы должны понять смысл мировых событий. Уразуметь, что смысл их выражается этими двумя словам: кризис безбожия. И решить, какое место мы призваны занять в этом развертывающемся перед нами процессе; где во всемирном масштабе выступили скрытые доселе силы безбожия; где они развернулись и достигли небывалой еще» высоты, полноты, откровенности и напора, где они впервые обнажили свою настоящую природу, и вот на наших глазах как бы произносят сами над собою суд, решая свою судьбу, а вместе с тем и судьбу всего человечества.

Видим ли мы это? Разумеем ли эти события? И если видим и разумеем, то где мы сами сердцем и волею?

И прежде всего — в самом протекании этого кризиса нет ли таких явлений и признаков, по которым мы могли бы предвидеть его исход?

В чем состоит этот кризис?

Если мы вдумчиво вслушиваемся в то, что говорят современные отрицатели Бога, то увидим, что их позицию можно свести к двум пунктам:

I. Нет никакого основания признавать бытие Бога:

II. Вера в Бога не только неосновательна и не нужна, но еще и жизненно вредна.

Все остальное, что они говорят, сводится именно к этим двум пунктам, к их развитию и детализации.

Одни высказывают это в благовоспитанной форме салонного скептицизма; другие в неделикатной форме иронической насмешки, третьи в агрессивной форме револьверного выстрела или динамитного взрыва. Но все имеют в виду именно эти два тезиса: вера в Бога есть неосновательное суеверие, предрассудок или лицемерие; вера в Бога вредна человечеству (или пролетариату), задерживая его прогрессивное развитие (или его классовую борьбу за водворение социализма или коммунизма). Или еще проще, грубее и яснее: верить в Бога -глупо, верить в Бога — вредно. Эти утверждения можно затаить в себе как свое личное, частное воззрение,— как делали в XIX веке многие русские интеллигенты из вольтерианцев; тогда эти тезисы подчас видоизменялись, например: верить в Бога глупо, а умному человеку и вредно; но широкой массе, которая глупа, это глупое занятие может быть даже полезно, чтобы она смирялась, не зверела и послушно работала.

Современная мировая революция не могла и не захотела принять эту последнюю оговорку: ее тезис прямолинейнее и последовательнее: верить в Бога — глупо и вредно для всякого человека; особенно же для массы, ибо она как раз и не должна — ни смиряться, ни покорно работать. Масса призвана к восстанию — ей особенно глупо и особенно вредно верить в Бога; ей необходимо безбожие; нечего ждать, пока она сама потеряет веру, безбожие должно быть ей навязано в порядке государственной диктатуры — аргументом, воспитанием, подачками, истреблением духовенства, разрушением церквей, террором. Разногласия среди безбожников имеются, их нельзя замолчать. Но основная мысль одна: глупо и вредно.

И вот кризис современного безбожия состоит в том, что люди обречены изжить до конца, до дна, дотла эти утверждения о глупости и вредности веры в Бога. Вжить их в жизнь — в культуру, в нравственность, в политику, в хозяйство, в строй семьи, в педагогику, в дипломатию, в науку; внести их содержание во все углы и закоулки человеческой цивилизации, заставляя ее обновиться и переродиться под воздействием этой новой «премудрости». И на деле, на последствиях этого перерождения убедиться и доказать — в какой духовной темноте пребывало доселе человечество и особенно так называемое «буржуазное» человечество.

Ну что же? Мы слышали этот двойной тезис: «глупо» и «вредно». Позиция вычерчена. Формула дана. Вызов брошен. От нас ждут ответа. Определенного, ясного, честного. Нет, этого мало. Мы должны дать ответ не только ясный и честный, но еще объясняющий и убедительный. Мы должны объяснить,— как это случилось, что люди дошли до такой, скажем, «премудрости»; объяснить себе самим и грядущим поколениям, и им, этим просветителям вселенной, которые уверяют всех, что несут людям высшее миросозерцание и общественное освобождение.

И затем мы должны дать ответ убедительный — т. е. доказать, что веровать в Бога не глупо и не вредно, и доказать, что, наоборот, именно безбожие есть дело глупейшее и вреднейшее из всех, затевавшихся человечеством.

Мы понимаем, что можно не иметь веры или утратить ее; и это не глупость, а несчастие; и этому несчастию можно и должно помочь. Но безбожие как правило жизни и программа жизни — как план прогресса, счастия, жизнеустроения — есть жалчайшая из глупостей и погибельнейшая из вредностей, посещавших человеческую голову.

Итак, за дело.

Объясним, как могло это случитъся, что в XX веке после Рождества Христова люди начали вопить на весь мир о глупости и вредности веры в Бога? Историческое освещение этого процесса потребовало бы большого исследования, которое не может уместиться в рамки одной лекции. Но сущность дела сводится к следующему.

За последние века человечество оскудело внутренним, духовным опытом и прилепилось к внешнему чувственному опыту; сначала верхние, ученые слои утвердились на том, что самое достоверное, драгоценное знание идет к нам от внешних, материальных вещей и приходит к нам через зрение, слух, осязание, обоняние и через их физическую или механическую проверку измерением (вес и объем), подсчетом, количеством и формальным, логическим рассуждением, а потом, так как добытые таким путем сведения о материальной природе совершили огромные технические и хозяйственные перевороты и вовлекли в них широкие слои интеллигенции и полуинтеллигенции,— то эта обращенность к чувственному, внешнему, материальному опыту и эта отвращенность от нечувственного, внутреннего, духовного опыта определили собою душевный и умственный уклад современного человечества.

Верхние слои мировой интеллигенции стали постепенно понимать, что это ошибка и ложный путь, но и то лишь отчасти, а средние слои — поставляющие учителей безбожия, и полуинтеллигенция — поставляющая учеников безбожия -укрепились в этом укладе с увлечением и даже ожесточением. Демократический строй дал прессу, влияние и власть именно этим слоям — и все оказалось предопределенным. Но это лишь поверхностная сторона процесса. Нам надо смотреть глубже.

Торжество чувственного, внешнематериального опыта над внутренним и духовным опытом привело к тому, что люди обратились к религии и к Богу с чувственными мерилами и материальным пониманием. И результат этого только и мог быть отрицательным.

Всего точнее это можно было бы выразить так, что человек попытался воспринять Бога неверным актом и не обрел Его; и не обретя Его неверным актом, объявил, что Его нет и что верить в Него глупо и вредно. Я попытаюсь сейчас разъяснить мою мысль до конца.

Тот, кто хочет увидеть картину, должен смотреть глазами. Нелепо -завязать глаза черным платком, прийти в картинную галерею, не услышать ни одной картины и уйти, заявляя, что все это обман или иллюзия и суеверие, ибо никаких картин нет.

Тот, кто хочет услышать сонату Бетховена, должен слушать ушами. Нелепо — залить себе уши воском, прийти в концерт, не увидеть глазами звуков сонаты и уйти, заявляя, что это все иллюзии или обман, ибо никакой сонаты не было и нет.

Тот, кто захочет исследовать природу логического понятия и вооружится для этого колбой, пинцетом, ланцетом и микроскопом, сделает нелепость и, потерпев явную неудачу, не будет иметь никакого права говорить, что логика есть вздор или беспредметное суеверие.

Это я и выражаю словами: предметы, воспринимаемые человеком, различны, и каждый предмет требует от человека особого восприятия, другого подхода, другой установки — верного акта.

У человека в распоряжении имеются: а) во-первых, зрение, слух, вкус, обоняние, осязание и следующее за ними чувственное воображение; с этими способностями связаны телесные ощущения боли, наслаждения, голода, холода, тепла, тяжести; все это источники внешнего, чувственного опыта, который присущ телесному человеку и открывает ему доступ к материальным вещам внешнего мира; б) во-вторых, у человека имеются внутренние, душевные силы и способности, а именно: чувствования, воля, телесно не связанное воображение и мысль.

Итак: чувствование (так называемая «жизнь сердца») — пассивно страдающее чувствование — аффекты и активно изливающиеся чувства — эмоции (таковы — любовь, ненависть, жалость, злоба, зависть, радость, печаль, негодование, покаяние и т. д.); далее, воля—эта способность решать, собирать свои внутренние силы, направлять их, руководить ими, воспринимать свои полномочия, обязанности и запретности и строить жизнь души и тела.

Человеку дана еще способность воображать содержание и предметы не вещественного характера, и притом воображать их то верно, то неверно. К таким предметам не вещественного порядка относятся: мир человеческой души и мир духовного смысла, мир добра, зла, греха и нравственного совершенства, мир божественного откровения, религии и таинств. Все это человек переживает нечувственным воображением, созерцанием, духовной интуицией, и эта духовная интуиция отнюдь не есть что-то случайное, произвольное или чисто субъективное, напротив, она требует большой внутренней сосредоточенности, упражнения, очищения, планомерного и систематического осуществления.

Наконец, человеку дана сила мысли, и эта мысль может осуществляться совсем не только в формах отвлеченного, плоского, формального рассудка; нет, она имеет еще к форму разума — не только не противоречащего вере, сердцу и духовной интуиции, но творчески сочетающегося с ними и вдохновенно проникающегося их силами.

Все это составляет огромную и богатую сферу внутреннего, духовного опыта, который характерен для душевно-духовного человеческого естества и открывает ему доступ к духовным предметам.

Так раскрывается перед нами закон человеческого опыта, некая основная истина, согласно которой человек способен опытно воспринять предмет только тогда, если он обратится к нему верно,— верным, органом тела или души, или же и тела, и души вместе, или же духа, т. е., как мы выражаем это философски,— верным актом.

Юрист, воспринимающий и изучающий право, должен обратиться к нему духовною волею и нечувственным воображением.

Геометр, воспринимающий чистые протяженные фигуры, должен обратиться к ним особым созерцанием чистой протяженности и аналитической мыслью.

И так всегда и во всем: особый акт у скульптора, особый у музыканта, особый у геолога и особый у психолога. Каждому предмету соответствует особый акт верного склада и строения. Неверный акт — не воспримет предмета вовсе.

Но в каком же неосновательном, непозволительном, глупом положении будет тот, кто попытается воспринять предмет неверным актом и, потерпев неудачу, начнет утверждать, провозглашать, вопить, что такого предмета вовсе нет, что говорить о нем можно только из глупости или от лицемерия?!.

И вот именно в таком непозволительном положении находятся безбожники. Смотрите.

Когда они говорят: «Где Бог? Покажите нам Бога! Ему нет места ни на земле, ни в звездном пространстве! Где он находится? Для него нет места». И когда мы не можем дать им ответа на этот нелепый и духовно безграмотный вопрос, а они, видя наше затруднение, начинают торжествовать и отрицать бытие Божие, говоря, по меткой и точной формуле Шмелева, что «все предрассудки брошены, небо раскрыто и протокол составлен, что кроме звездной туманности ничего подозрительного не найдено» («На Пеньках»1, стр. 105), то поистине торжествуют они преждевременно и сослепу.

Бог не есть материальная вещь, находящаяся в пространстве; и человек, который не может или не хочет воспринять что-нибудь другое, который не понимает, что есть непротяженные реальности, непространственное бытие, нематериальные предметы; человек, который на все замахивается вопросом -«где это находится?», который же лает все видеть телесным глазом, осязать пинцетом или определять химической формулой, который желает — «все похерити, что не можно ни взвесить, ни смерити»,— этот человек подобен тому существу, которое не знало, откуда берутся желуди, и не знало именно потому, что не умело поднять вверх своей головы — или, по нашей терминологии, не умело изменить свой восприемлющий акт. Смотрящий в землю — не увидит звезд. Прилепившийся к внешнему опыту — не увидит реальностей внутреннего опыта. Человек, лишенный творческого воображения,— ничего не создаст в искусстве. Человек, подавивший в себе совесть,— не отличит добра от зла: ибо совесть есть верный орган, верный акт восприятия этих предметов. Безвольный человек не может править государством. Человек, искоренивший в себе или растливший в себе духовное,— не воспримет Бога.

Если представим себе на миг букашку о двух измерениях,— имеющую длину и ширину, но не имеющую третьего измерения — высоты и заключенную в очерченный круг, то увидим, что она не только не в состоянии выползти из этого круга, но что она и представить себе не может, ‘ какие бывают существа трех измерений. Дайте ей воображающий акт трехмерного строения — и она поймет, в чем дело; дайте ей самой измерение высоты — и она сама не поймет, перед чем она доселе затруднялась. А если она, двумерное существо, пропадая в кругу от своей двумерности, издевалась над нами, трехмерными наблюдателями, и самодовольно праздновала свой мнимый ум и нашу мнимую глупость,— то, став трехмерной, она, пожалуй, так сконфузится за свое прошлое поведение, что от стыда опять залезет в свой заклятый двумерный круг. Ибо она поймет, что на самом деле было «глупо» и «вредно». Однако нам гораздо важнее, чтобы мы сами постигли позицию безбожника. Ибо, если безбожник в заблуждении и нам надо его опровергнуть и обличить, то мы должны прежде всего уловить, что происходит в его душе и от чего он исходит, когда провозглашает веру в Бога — «вредною глупостью». Чтобы победить, надо изучить противника; чтобы помочь больному, надо постигнуть его болезнь. И вот наша первая задача и состоит в том, чтобы постигнуть позицию безбожника лучше и вернее, чем он сам ее понимает: ибо он предается ей слепо, упорно, неистово, а мы ее не принимаем, но, не принимая ее, мы должны ею владеть. Почему он отрицает Бога и веру в Него? Потому что в его опыте нет места для Бога. Он воображает при этом, что его опыт единственно верный, здоровый, нормальный, образцовый, а мы утверждаем, что его опыт, наоборот,-односторонний, скудный, урезанный, плоский, ошибочный; и что, следовательно, отсутствие Бога в его опыте — ничего не означает, кроме того, что опыт его скуден. И спор с ним возможен и будет победоносен именно на этой плоскости: мы скажем ему — «что ищешь живого — с мертвыми»? или — что ищешь духовного среди материальных вещей? Обнови свой акт — и увидишь Бога, а пока пытаешься воспринять Его неверным актом, суждения твои о Нем будут глупы, жалки и неприличны.

Бог есть Дух — и открывается только духовному опыту и внутреннему, духовному оку. А вы, отрицатели Бога, отвергаете духовность человека, провозглашаете сенсуализм, т. е. исключительное торжество чувственного опыта, и материализм, т. е. исключительное бытие материи и тела. Уставившись на мир чувственно-материальным глазом, вы, конечно, не находите Бога, как не нашли бы его при таких условиях и мы. Но вы не только сами ослепили свое око и оставили себе одни телесные глаза, но стремитесь выколоть духовное око и у нас; вы объявляете нам — сначала осуждение и пренебрежение, а потом прямое гонение и смерть. И вызов ваш мы принимаем, а угроз ваших не пугаемся. Мы должны показать, что мы зрячие, и обличить вашу слепоту.

Бог есть любовь — и открывается только живому, любящему сердцу. А вы, отрицатели Бога, презираете начало любви как проявление сентиментальности и рабства и провозглашаете классовую ненависть как единственно верный путь и кровавую, мстительную революцию как единственное спасение человечества. Уставившись на мир и на людей сердцем, полным страха, зависти и злобы, вы обращаетесь тем же самым актом к Богу — и начинаете ненавидеть и поносить и Его как существо злобное и угнетающее, и стремитесь навязать те же чувства и то же воззрение и нам. А мы, в ответ, должны показать, в чем ваша ошибка и почему вы отрицаете Бога.

Как это просто и ясно: Бог постигается духом и любовью, а потом, из духа и любви — Он созерцается нечувственным воображением, совестью, волею и вдохновенной мыслью.

Люди, лишенные духа и любви и не хотящие или не могущие жить ими, что могут сказать о Нем? Только то, что Его нет; что верить в Него не следует, что это — глупо и вредно.

Почему глупо? Потому что неосновательно и суеверно. Зачем верить в то, чего нет? Умно ли это? Люди без всякого основания верят в ложные слухи. Умно ли это? Нет, глупо. Люди от суеверия верят в то, что встретить похороны к добру, а встретить священника к несчастью. Это суеверно и глупо. Вот также глупо верить в Бога, если Его нет. А безбожники уверены, что Его нет: ибо, говорят они, мы его не видим в мире внешних вещей — значит, его нет, значит, верить в него глупо.

А почему верить в Него вредно? Потому что, по мнению безбожников, люди верят от невежества и страха; верят от страха и боятся от веры; и чем больше верят, тем больше боятся. А страх, да еще неосновательный страх, унижает человека, подрывает в нем веру в свои силы, подрывает его вдохновение и творчество и отдает его во власть того сословия — духовенства, которое питает и поддерживает в нем эту трусость. Страх есть порождение рабства и источник нового порабощения. А неосновательный страх вызывает сверх того еще покорную пассивность и нелепую надежду на то, что несуществующего Бога можно умилостивить, склонить на свою сторону и получить от него помощь. Поэтому -вера вредна прогрессу и свободе.

И вот, мы все должны осязательно и окончательно убедиться в этом — что мы вышли в самый глубокий тыл противника, верно обозрели его основные позиции, научились говорить на его языке и думать его мыслями и, главное -поняли его слабые места и его основные, фатальные для него ошибки.

Мы поняли, почему они не умеют верить в Бога и почему они утверждают, что эта вера глупа и вредна. Мы поняли, в чем состоит тот глубокий кризис, который вызвал к жизни современное безбожие.

Цивилизованное человечество наших дней оскудело духом и любовью и ожесточилось. Причины этого процесса глубоки и сложны — и заложены в веках; если свести их к единой формуле, то надо было бы сказать: торжество рассудка над вдохновением, расчета над сердцем, механического над органическим, внешнего опыта над внутренним опытом.

Это торжество, это преобладание обнаружилось не только в светских кругах и делах, но и в религиозно-церковно-христианских.

Внешние причины содействовали этому процессу: размножение и уплотнение народонаселения; революционный выход масс на поверхность жизни; технические открытия, создавшие новую промышленность; развитие капитала и связанная с ним новая и обостренная классовая дифференциация; образование промышленного пролетариата и крупных городов, население которых отрывается от природы и покоряется машинной жизни; распространение полуобразованности и демократизации государств; дразнящие, назойливые успехи материальной цивилизации и связанная с этим всеобщая жажда комфорта и наслаждений; и многое другое, чего я не могу здесь даже и перечислить.

Все это вело и ведет к одному — к оскудению человечества в духе и любви.

Духовен человек постольку,

1) поскольку он живет внутренним опытом, а не только и не просто внешним, телесно-чувственно-материальным,

2) поскольку он умеет отличать — нравящееся, приятное, дающее наслаждение от того, что на самом деле хорошо, объективно-прекрасно, истинно, нравственно, художественно, справедливо, совершенно, божественно и

3) поскольку он, различая эти два ряда ценностей, умеет прилепляться к совершенному, предпочитать его, насаждать его, добиваться его, служить ему, беречь его и в случае надобности умирать за него.

И вот, во всеобщей погоне за приятностями и удовольствиями, современное человечество растеряло это духовное измерение вещей и деяний; оно разлюбило духовность в жизни и вместе с тем разучилось любить, а научилось ожесточаться и ненавидеть.

В наши дни большинство людей жаждет не духа, а наслаждений; трепещет от несовершенства и близости к нему, а от земных, чувственных сладострастии всех родов и видов, пресыщаясь ими и хладея ко всему иному. Но что еще замечательней и фатальней — человечество наших дней выдвинуло соответствующие теории, учения, доктрины, оправдывающие и обосновывающие такую жизнь. Таковы учения: гедонизма, сводящего смысл жизни к наслаждениям, утилитаризма, успокаивающегося на пользе, экономического материализма, с его классовой борьбой и равным распределением земных благ и наслаждений, и т. д.

Но и это все могло бы быть не более, чем тягостным заблуждением, временным ослеплением: если бы, например, оказалось, что человечество ищет совершенного и только соблазнилось соблазном сладострастия,— подобно Одиссею, который стремится на свою родину и временно застревает у нимфы Калипсо; или подобно паломнику, идущему в Иерусалим и соблазнившемуся в пути земными утехами. Мы не ригористы, не педанты и не изуверы. Человек есть человек и не может обойтись без человеческого.

Страшно иное: страшно то, что люди наших дней не хотят иного, что они ожесточились в отрицании духа и любви, что они создали воинствующий мировой центр, хотящий словом и примером, лукавством и преступлением, мукой, нищетой, страхом и кровью навязать всему человечеству уклад бездуховный и противолюбовный, навязать всем людям слепоту безбожия и ожесточенность в этой слепоте.

И еще страшно то, что человечество видит эту затею и в большинстве своем безразлично молчит или предательски способствует этой затее.

Вот где дно современного кризиса. Вот где раскрывается природа современного безбожия — в его упоенной воинственности. И, видя это дно и эту воинственность, разумея всю опасность этого процесса и приветствуя разумом и волею, и сердцем всякую благородную попытку противостать этому соблазну и остановить его победное шествие,— мы должны, мы призваны внутренне подготовить себя к борьбе с этим безбожием, научиться побеждать его духом и любовью — ив себе, и в других, и уразуметь его внутреннюю обреченность.

Об этой-то обреченности я и поведу теперь речь.

Глава вторая

Все то, о чем я говорил до сих пор, исследуя нашу основную тему «Кризис безбожия», составляло как бы оборону. Нападение шло не от нас. Нападение идет от безбожников. Это они утверждали, что «веровать в Бога глупо и вредно», а мы исследовали их базу, проникали в их тыл, устанавливали слабые места их фронта и наносили им парализующие удары.

При этом мы установили следующее:

1. Опыт человека не единообразен, а многообразен.

2. Он должен верно соответствовать воспринимаемому предмету.

3. Неверный акт уводит от предмета, он не дает человеку ни малейшего права судить о предмете — есть он или нет его, и если есть, то каков он.

4. Бог воспринимается духом и любовью, а современные безбожники отрицают начало духа и любви.

5. Поэтому современные безбожники не могут судить о Боге; они слепы и бессильны; отрицание их несостоятельно, а воинственность их стремится навязать другим их собственную слепоту.

Но все это лишь оборона.

Теперь довольно. Нам пора самим перейти в наступление. В этом наступлении неизбежно будут две стороны: сторона аргументов и сторона жизненных поступков. И я думаю, что никто не будет сетовать на меня, если я сегодня буду говорить только об аргументах.

Мы возвращаем безбожникам их тезис:

— в Бога верить не глупо, а разумно и мудро;

— в Бога верить не вредно, а окрыляюще, благодатно и спасительно;

отрицать же Бога преглупо и презловредно.

Почему? Потому что общение с Богом есть

— главный источник творческого вдохновения;

— главная опора настоящей, истинной науки;

— главная основа чистой и могучей совести;

— месторождение окрыленного гениального искусства;

— неколеблющийся фундамент благородного государственного и политического правосознания;

— абсолютная основа характера;

— живой источник любви, доброты, жертвенности и социальности;

— величайшая гарантия волевой дисциплины и беззаветной храбрости.

Вера в Бога есть главное и единственное, что может освятить земной труд человека, осмыслить его строительство и его хозяйство, вдохнуть в процесс хозяйствования дух творчества, художества, качественности, дух доброты, справедливости и щедрости. Русская пословица давно высказала это: «без Бога — ни до порога» и была права и мудра в этом. И обратно: там, где воцаряется безбожие — иссякают глубочайшие и чистейшие ключи духа, питающие и освящающие жизнь человека на земле.

Безбожие означает, что в человеке иссякает духовность и любовность: ибо тот, кто живет духом и любовью, тот не только видит Бога в духовных небесах, но несет Его в самом себе.

Вот я выговорил сейчас самое важное, чего не понимают безбожники. Они все думают, что Бог это какая-то вне нас находящаяся вещь, сила или существо, которое противостоит человеку своими строгими велениями и грозными запретами, и твердят, что такого существа нигде нет. Они думают, что верующий человек противостоит своему Богу, трепеща, повинуясь и заискивая перед ним.

И не разумеют главного, а именно: что Бог есть Дух, духовно вступающий в человеческую душу, озаряющий ее изнутри, освещающий ее, насыщающий ее Своею благодатною силою, очищающий ее, дарующий ей силу молитвы, терпения, разумения, покаяния, подвига,— власть видеть, учить и вести. Этого сокровенного, но реального и благодатного единения человека с Богом они понять не в состоянии; и потому они не разумеют того, что отрицают и над чем издеваются. Это единение человека с Богом, составляющее самую глубокую и основную сущность веры, религии и молитвы, я мог бы пояснить совсем просто так.

Есть некий духовный закон, владеющий человеческой жизнью. Согласно этому закону, человек неизбежно уподобляется тому, к чему он прилепляется любовью, верою и помыслами. Чем сильнее и цельнее его прилепленность, тем явственнее и убедительнее обнаруживается этот закон. Это понятно: душа человека пленяется тем, во что она верит, и оказывается как бы в плену; это содержание начинает господствовать в душе человека, поглощает ее силы и заполняет ее объем. Человек ищет своего любимого предмета, занимается им явно и втайне. Он медитирует о нем — т. е. сосредоточенно помышляет о нем всеми своими душевными силами. Вследствие этого душа вживается в этот предмет, а самый любимый и веруемый предмет проникает в душу до самой ее глубины. Возникает некое подлинное и живое тождество: душа и предмет вступают в тесное единение и образуют новое живое единство. И тогда мы видим, как в глазах у человека сияет или сверкает предмет его веры: то, во что ты веришь, сжимает трепетом твое сердце, напрягает в минуту поступка твои мускулы, направляет твои шаги, прорывается в словах и осуществляется в поступках.

Так обстоит всегда. Если человек верует в Бога или хотя бы в божественное начало, проявляющееся в земных явлениях и обстоятельствах, то божественные содержания становятся для него жизненным центром — и в созерцаниях, и в поступках, чем-то важнейшим, главнейшим, любимым, искомым, желанным и в силу этого — всегда присутствующим в душе обстоянием. Веровать в Бога — значит стремиться к созерцанию Его, молитвенно медитировать о Нем, наполнять свою душу Его благою и совершенною волею. От этого усиливается и разгорается божественный огонь в человеке; он очищает его душу и насыщает его поступки. На высоких ступенях такой жизни возникает некое живое и таинственное единение между человеком и Богом, о котором так вдохновенно писал Макарий Великий, характеризуя это единение как «срастание» или «срастворение», от которого душа становится «вся светом, вся оком, вся радостью, вся упокоением, вся любовью, вся милосердием, вся благостию и добротою».

Это-то и имел в виду апостол Павел, когда писал: «А соединяющийся с Господом есть один дух с Господом» (1 Кор. VI, 17).

Естественно, что от такого перерождения души изменяется и внешний вид человека, о чем он сам может и не знать, но что видят или чуют окружающие его. Такие люди легко узнают друг друга и от них подлинно излучается сила и благодать Божия; а сами они становятся бого-вдохновенными людьми, будь они священниками, художниками, учеными, воспитателями или государственными деятелями.

Так действует этот закон у верующих людей.

Но он действует и у безбожников в душе. Если человек верит только в чувственные наслаждения, принимая их за главнейшее в жизни, их любя, им служа и предаваясь,— то он сам неизбежно превратится в чувственное существо, в искателя земных удовольствий, в наслаждающееся бездуховное животное; и это будет выражаться в его лице и в его походке, смотреть из его глаз и управлять его поступками. Если человек верит в завистливое равенство, в насилие, в классовую ненависть и борьбу, то он неизбежно станет и сам профессиональным завистником и ненавистником, и в глазах его выразится свирепость и кровожадность. Медитирующий о разбое — становится разбойником, медитирующий о саване — получает дьявольское выражение в лице и начинает совершать дьявольские поступки.

Так действует закон духовного отождествления через веру.

А верят все люди. Верят и безбожники, все без исключения. Только они верят не в Бога, как источник всякого духовного совершенства, а в земные богопокинутые, может быть, богоотверженные, сами себе довлеющие обстояния: они верят в механическую материю, в телесные потребности человека, в бездуховную и аморальную природу людей, в силу ненависти, в творческую природу зависти, в силу страха и голода; они верят в механическое порабощение людей, в развратную любовь, в возможность труда без свободной любви, без участия души, без творческого вдохновения; они верят в механическую вселенную, в механического человека, в механическое хозяйство и общество.

Они не понимают, что органическое, свободное, любящее вдохновение есть первое условие достойной, творческой жизни на земле; что это вдохновение есть дуновение Божие в человеке и его земной культуре; что верить, любить, вдохновляться и творить нельзя по принуждению, но только свободно; что Божие дело есть живое и свободно органическое, а дело ненависти, зависти, страха, механического порабощения и всезатопляющей лжи есть дело диавола, дело обреченное, провальное, гибельное.

И то, о чем они день и ночь медитируют, то, чем они одержимы, чему служат, тот дух, с которым они вступают в единение, есть дух погибели, распада, смерти, крушения. Они первые и впервые развернули в истории человечества этот дух и этот путь.

Они вызвали его кризис — кризис безбожия: его максимального подъема и его всесветного обличения. И этот-то кризис мы ныне и переживаем. Вера в Бога, сказал я только что, есть главный источник вдохновения. Почему это так?

Потому что вдохновение есть состояние духовное, напряжение духа, подъем духа; и напрасно у нас по обывательски называют вдохновением всякое «воодушевление».

Дух есть любовь к качеству, и воля к совершенству — во всех областях жизни: в науке, в искусстве, в политике. Не всякое воодушевление -вдохновенно: одушевиться может и шулер, и бандит, и палач, но вдохновение им недоступно Не всякая одержимость — духовна: в одержимость может впасть и разбойник, и садист, и сумасшедший; но творческое вдохновение им недоступно.

Творческое вдохновение родится из любви к совершенству и воли к качеству; оно есть воля к совершенному созданию; его нельзя предписать, оно приходит только в божественной свободе. Оно есть состояние свободной духовной любви, творчески напрягающей все силы человека. Вот почему вдохновение так близко к молитве и к подвигу. Оно есть веяние силы Божией в нас. И именно поэтому так плоски, так мертвы, так штампованно-механичны, так безвдохновенны и бесплодны проявления безбожников: пошлы и тривиальны их книги, механичны и мертвенны их картины, штампованны ,и плоски их речи, искусственно-фальшив их пафос, бесплодны, обманны, декоративно-рекламны их труды и создания.

Безбожное человечество есть безвдохновенное человечество. И ныне мы переживаем его кризис.

Я сказал далее, что вера в Бога и общение с Богом есть главная опора настоящей, истинной науки.

Почему? Во-первых, потому, что наука есть дело вдохновения. Все великое, все перевертывающее, глубокое создано вдохновенными людьми, людьми, которые воспринимали науки как ответственное служение, которые духовно любили свой предмет и духовно изумлялись его красоте, сложности, богатству; людьми, /которые видели в мире не плоскую машину, скудную, простую и убогую, как их рассудок, но живую, сложную, сокровенную тайну. Я хочу этим сказать, что истинный ученый не только не отрицает тайну мироздания, но постоянно созерцает ее. Я хочу сказать больше: истинная наука рационалистична только по завершающему, последнему орудию своему, по мысли, но основной предпосылкой ее является чувство тайны, чувство любви, чувство преклонения, чувство восторга перед совершенством.

Один из глубокомысленнейших историков 19-го века Томас Карлейль высказал это пряуо: «Человек вообще не может знать, если он не молится чему-то в определенной форме. Нет этого — и все его знания оказываются пустым педантством, сухим чертополохом».

Карлейль прав по самому существу дела. И если наша земная наука совершила столь великое за несколько сот лет, то лишь потому, что ее величайшие умы были верны этому требованию и завету. Вот несколько доказательств тому.

Коперник пишет: «Созерцая мысленно великолепный порядок мироздания, управляемый с Божественной Премудростью, кто не почувствовал бы, что постоянное созерцание его и, так сказать, интимное общение с ним, возводят человека к Высшему и к восхищению перед всезиждущим Строителем вселенной, в Котором пребывает высшее блаженство и Который есть венец всякого добра».

Бэкон утверждает: «Только поверхностное знание природы может увести от Бога; напротив, более глубокое и основательное ведет нас назад — к Нему».

Галилей записал: «И Священное писание, и природа исходят от Божественного Слова; первое — как внушение Святого Духа, вторая — как исполнительница Божиих велений».

У Кеплера находим: «В творении — я касаюсь Бога, как бы руками».

У Бойля читаем: «Истинный естествоиспытатель нигде не может проникнуть в познание тайн творения без того, чтобы не воспринять Перст Божий».

Дюбуа Раймон говорит: «Только божественному всемогуществу можем мы достойно приписать, что оно до всякого представимого времени создало всю материю посредством творческого акта».

Подобные суждения мы находим почти у всех великих создателей современного естествознания.

То, что создала наша наука, есть порождение искренней, хотя иногда и прикровенной, религиозности. Великий ученый есть вдохновенный ученый, вдохновенно верующий в Бога и созерцающий тайны Его мира. Истинная наука не только не исключает веру в Бога, но предполагает ее в душе человека. Вера дает ученому:

творческое изумление (Аристотель),

живое чувство тайны,

истинную ответственность,

подлинную осторожность в суждениях,

предметную скромность,

волю к подлинной истине,

силу живого созерцания.

Ученый, который воображает, подобно современному безбожнику, будто все просто так, как его плоская мысль, и будто он все понял и объяснил несколькими материалистическими схемами, есть жалкая карикатура на ученого; ничего он не создаст, кроме обезьяньей и рабской «науки».

Только «полунаука» (Достоевский) уводит от веры; истинная наука предполагает ее и возвращает к ней. Я сказал далее, что общение с Богом есть главная основа чистой и могучей совести, а потому и всей человеческой нравственности и добродетели.

И действительно, все великие учители добра свидетельствовали о том, что они воспринимали голос совести как глас Божий в душе человека. Пусть не думают, что это была «иллюзия». Но если кто-нибудь захочет настаивать на этом скептическом предположении, то он должен помнить, что он обязан проверить его в подлинном опыте совести. Иначе его сомнение будет лишено серьезного значения.

Если кто-нибудь ходит по берегу, а в воду не вступает, то вряд ли стоит выслушивать его замечания о том, что «вода, может быть, не мокрая, а сухая». Подобно этому проверить и удостоверить божественную природу совести можно, только вступив в возмущенные ангелом воды совестной купели6. Только душа, окунувшаяся в эти благодатные воды, способна судить о божественности и божественности совестного гласа.

Кто вступает в недра совести, тот испытывает силу и благодатность дуновения Божия. От этого дуновения у него подъемлются власы и священный хлад сковывает уста его. С огнем в сердце и с онемевшими устами, теряя себя в таинственных изволениях своей совести, он начинает неошибочно чувствовать, в какую сферу он вступил и к какому порядку он приобщился.

Это не случайно, что безбожники отвергают вместе с Богом и верою и начало совести, и самое различение добра и зла. Опыт совести неминуемо увел бы их к Богу. Видение Бога неизбежно привело бы их к совести. Ибо совесть есть начало духовной любви, не ошибающейся в своем видении, а духовная любовь есть единственно верный путь к Богу. Совесть есть начало духовной свободы и самодеятельности в человеческой душе, начало божественного освобождения человека от всех земных корыстей и страхов, а это начало неприемлемо сынам погибели и ненавистно им.

Противопоставляя далее наше религиозное понимание мира позиции современного безбожия, я сказал, что восприятие Бога есть подлинное месторождение всякого окрыленного, гениального искусства.

Поистине нет, не было и не будет великого искусства без вдохновения -ни поэзии, ни живописи, ни музыки, ни архитектуры. Вдохновение же есть состояние не мутной взволнованности страстей, не телесного томления или возбуждения, но состояние предметной чуткости и зоркости, состояние восторга перед раскрывшейся тайной и отстоявшейся глубиной. Во вдохновении человек духовно презирает божественное обстояние.

Корни художественного искусства заложены в той глубине человеческой души, где проносятся веяния Божьего присутствия. Пусть поэты, выражаясь условно и аллегорически, относят эти веяния к «музам», к «Аполлону» или к иным язычески поименованным «небожителям»… Пусть встречаются великие поэты, живописцы и музыканты, которым не удалось церковно оформить свое художественное общение с Богом… Это остается их личной неудачей. Их искусство же, если оно действительно велико и глубоко, всегда носит в себе следы веяния Божия, Его присутствия, Его благодати. И не только тогда, когда они заимствуют свои темы и сюжеты из сферы религиозно-церковного опыта, но и тогда, когда они пишут на «светские» темы и сюжеты.

Истинное, художественное искусство почерпает свой Предмет из религиозной глубины, из сферы веяний Божиих, даже и тогда, когда рисуемые им образы природы и людей не содержат во внешней видимости ничего церковного и религиозного. Великие художники знают это. Они знают также, что самое вдохновение их священно и божественно. Вот откуда у Пушкина это точное описание художественного наития:

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел7.

Вот откуда этот стон у Микеланджело8:

О Боже, Боже, Боже!

Ты, который мог бы во мне больше, чем могу я сам…

Вот откуда эти молитвенные вздохи у Фета:

Я — ничего я не могу;

Один лишь может, Кто, могучий,

Воздвиг прозрачную дугу

И живописные шлет тучи…

Знают ли это безбожники? Они знают это с чужих слов и не придают этому никакого значения. И именно поэтому они пытаются заменить свободное вдохновение — «социальным заказом», подкрепленным силою страха и награды. Но не родится вдохновение из страха и расчета. И потому их «искусство» безвдохновенно и мертво. И не отзывается вдохновение на заказанные темы злобы, ненависти и доноса. И потому создания их — порочны, пошлы и убоги.

Настоящая художественная «форма» родится из предметной тайны, из диктуемой ею глубокой, предметной необходимости. Нельзя выдумать такую «форму» по заказу или вымучить ее из себя со страху. Вот почему «безбожное искусство» есть внутреннее противоречие, жизненная нелепость, глупость диавола, непонятая им самим. И именно поэтому оно обречено вместе со всем остальным безбожием.

Я сказал еще, что вера в Бога есть абсолютная основа духовного характера в человеке, источник доброты, жертвенности, истинной «социальности», дисциплины и храбрости.

В самом деле, истинный характер выражается не только в волевой силе человека: за этою силою могут укрываться элементарные и низменные страсти, ожесточившиеся и одержащие душу дурной и слепой одержимостью. Но истинный характер имеет природу не животную, а духовную; и страсть, насыщающая его, не есть страсть элементарного инстинкта, но страсть духовной любви; и выбор, ведущий его и указывающий ему цель,— не слеп, а зряч. Идея «характера» говорит не только о силе воли, но и о верности избранных ею содержаний и о благородстве и искренности избравшего их сердца. Злое упрямство не есть характер; слепая, неистовая свирепость свидетельствует о слабости духа; это есть рабствование дурным страстям, страстная бесхарактерность…

Истинный характер есть духовный характер. Он говорит не просто о «силе» или «единстве» душевного уклада, но о его качестве, зрячестве и преданности за совесть. Словом, он свидетельствует о господстве Божьего Духа в жизни человека. Только такой человек имеет то Главное, из-за чего и ради чего он живет, исходя из него во всех своих поступках и связуясь с ним по главному, центрально и безусловно.

Такой человек знает, что ему стоит жить, потому что он знает, что за это стоит ему и умереть. Характер его есть школа предметности, в которой он сам является и воспитателем, и воспитанником. Характер его питается предметною любовью к людям и вызывает к жизни ту особую духовную доброту и социальность, которая оказывается свободной и от сентиментальности, и от лицемерия. Имея в своей совести неошибающийся критерий добра и зла, такой человек знает, чем и чему можно пожертвовать и чем вообще жертвовать нельзя. Он сам является центром живого самоуправления и дисциплины, а вера в Бога дает ему силу истинной неустрашимости.

Вот почему у безбожных людей нет и не бывает характера; их злая и страстная воля, их раскаленная одержимость, их каменеющее упрямство, их тупое одноумие, их сердечная черствость, каким бы «душевным равновесием» все это ни сопровождалось, не есть характер. Ибо истинный характер есть смертная верность духовному, т. е. божественному началу; он есть сила духовной любви, а это-то им и недоступно.

Я сказал далее, что вера в Бога есть истинный фундамент благородного правосознания.

Почему это так? Потому, что право по самому глубокому существу своему есть атрибут не инстинкта, а духа; иными словами, оно есть форма жизни не одушевленного животного, а одухотворенного и поэтому нуждающегося в свободе и самодеятельности существа. Инстинкт имеется и у животных, но они лишены правосознания и не могут быть субъектами права. Субъект правосознания и права есть разумный и духовный личный центр, способный к внутреннему самообладанию и самоуправлению. Это духовный организм, имеющий в своем внутреннем мире критерий добра и зла, должного и недолжного, позволенного и запретного, и способный руководить своей внутренней и внешней жизнью. Это духовная личность, способная иметь родину, любить ее, служить ей, бороться за нее и умирать за нее. А это значит, что субъект права и правосознания вырастает из того глубокого и священного слоя души, где господствуют веяния Божий, где душа человека и Дух Божий пребывают в живом соприкосновении, в таинственном и благодатном единении.

Напротив, безбожник — это человек, отвергающий в себе этот таинственный источник священного, это «духовное место» откровений, зовов и молитв, всю эту сферу предметного предстояния. Вот почему он презирает свободу и попирает право, извращает государственную жизнь, отрицает родину, тянет к интернационализму и проповедует предательство своей страны.

У верующего человека все это обстоит иначе. Вера в Бога есть для него начало «жизни по Божьему», начало правовой совести, лояльности, уважения к праву и свободе; начало ранга, дисциплины и служения; начало патриотического и государственного вдохновения. Именно эту связь и эту мысль с классической простотой выразил у Достоевского «один седой бурбон капитан», которому Петр Верховенский стал проповедовать безбожие: «Если Бога нет, то какой же я после этого капитан?»1 Это мысль не только цельная, но и предметно верная. Потому что Бог есть источник всего духовного на земле, а следовательно, и патриотизма, и лояльности, и дисциплины, и ранга, и служения; и все эти необходимые и драгоценные атрибуты духа приемлются верующим не из страха и расчета, а в порядке добровольного самовменения.

Право и государство без правосознания — невозможны и нелепы, а безбожники попирают правосознание, разлагают и отрицают его. Поэтому все, что они создают под видом и под именем «государства», есть мертворожденное построение; механизм страха и рабства; каторга бесправия, произвола и принуждения; система унижения; «политическая» декорация для обмана подслеповатых путешественников.

Нет сомнения, что история произнесет надо всем этим свой суд.

Однако современный кризис ведет нас еще дальше и показывает нам судьбу безбожного хозяйства.

У человека всегда была потребность осмыслить и освятить свой хозяйственный труд на земле: связать его с высшей жизненной ценностью, поставить ему великую и благородную цель, пропитать хозяйствующую душу -памятью о Боге и о Его заповедях. Это — потребность здоровая и мудрая. Она стремится утвердить хозяйственный труд, как дело доброе, как дело служения,— не дать ему превратиться в машинную суету, в суетную толкотню, в жадное рвачество, в жестоковыйную эксплуатацию человека человеком… Она стремится связать труд и движущий его инстинкт самосохранения с духом и вдохновением, построить его на любви к природе и ближним, осмыслить его как художественное формирование внешних вещей. Она стремится породнить человека с природой, с ее величавой мерностью, с ее сокровенной красотой, с ее таинственной целесообразностью и органичностью. Она стремится соединить в хозяйстве расчетливый инстинкт с сердечной добротой, умерить жадность любовью, исцелить скупость щедростью, связать хозяйствующих людей -no-Божьи, совестью, солидарностью, состраданием, взаимопомощью.

Было время, когда многим казалось, что современный социализм, а может быть, и коммунизм, призваны оправдать и осуществить все это лучше, чем это удалось доселе христианскому обществу. Ныне, после того, как безбожие развернуло свою жизненную программу и свой способ строительства, все начали понимать, насколько вредны и бесперспективны были эти надежды. Не носящий Бога в своем сердце и не видящий божественного начала в своих ближних может создавать только механическое общество и механическое хозяйство. Безбожное хозяйство строится не на духе и не на естественном инстинкте человека, а на отвлеченной выдумке и на принуждении, на искусственно создаваемой всеобщей повальной нищете и зависимости, на механическом рабстве и на страхе перед насилующим центром.

В таком хозяйстве человек превращается в голое средство, в машину, в ограбленного раба; человек человеку становится эксплуататором и убийцей.

Ныне безбожие показало себя и в этом отношении. Лицо его ныне ясно всем, кто способен еще видеть. И кризис безбожного хозяйства развертывается на наших глазах.

Вот что дает нам основание говорить о кризисе современного безбожия. Вот что дает нам право и обязанность вернуть их укор и обличение и сказать: верить в Бога — мудро и спасительно, отвергать Бога — неумно и погибельно.

Ибо без Бога — вся культура человечества теряет свой смысл и свое значение. И если она не сокрушается сразу и во всех отношениях, то только потому, что пассивное безверие способно долгое время держаться сокровенным дыханием Божественного начала, вошедшим в человеческую душу и ведущим ее в порядке некультивируемой и часто незамечаемой, но по-прежнему живоносной традиции. Веры уже нет, но уклад души, созданный, воспитанный и облагороженный христианскою верою тысячелетий, живет и делает свое дело. К быстрому, стихийно-катастрофическому крушению ведет только то безбожие, которое имеет дерзание быть самим собою, которое последовательно осуществляет активное и воинственное безверие; безверие и антихристианство. Тогда убивается в людях вдохновенное, подавляется и пресекается напряжение их богоданного, естественного инстинкта, извращается наука, мертвеет совесть, выдыхается искусство, разлагается характер, вырождается правосознание и распадается хозяйство.

Лет двадцать тому назад было бы труднее доказывать все это в предвидении грядущих или возможных событий; но ныне, когда поистине самые факты вопиют о себе, нам остается только указывать на них, делать выводы и подводить итоги. И когда, мы и поныне еще слышим голоса, что-де в наш век культуры и просвещения странно и смешно говорить о Боге»,— то нам сразу становится понятным, из какого душевного уклада и миросозерцающего акта (пассивное, непоследовательное безбожие

ФИЛОСОФИЯ

Самое необходимое

Пособие для школьников и студентов

«Авалон»

«Азбука-классика»

Санкт-Петербург

2005

Содержание

ФИЛОСОФИЯ 1

Самое необходимое 1

Содержание 2

История философской мысли 12

Глава 1. Предмет философии 12

В чем специфика философского познания? 13

Что общего между философией и наукой? 13

Философия — это наука или нет? 13

философией и религией? 13

Глава 2. Философия Древнего Востока 15

Философия Будды 15

Что такое нирвана? 17

Каким образом человек может достигнуть нирваны? 17

Что Будда говорил о душе? 17

Философия Вадхарманы Махавиры 17

Биографическая справка 17

Что, по мнению Вадхарманы, представляет собой мир? 17

Что такое «джива»? 18

Философия Шанкары 18

Философия Конфуция 18

Философия Лао-цзы 19

Философия Мо-цзы 20

Глава 3. Философия античного мира 20

Философия Древней Греции 20

Философия Фалеса 21

Философия Анаксимандра 21

Каким образом, по мнению Анаксимандра, возник мир? 22

Какие представления о мире 22

сложились у Анаксимандра? 22

Философия Анаксимена Милетского 22

Биографическая справка 22

является первоосновой мира? 22

Философия Демокрита 23

Биографическая справка 23

Почему возможны ошибки в процессе познания? 24

Каким образом Демокрит рассматривал 24

проблему жизни и смерти? 24

Что, по мнению Демокрита, должно 24

быть целью человеческой жизни? 24

Философия Пифагора 24

Биографическая справка 24

Что дает человеку знание математики? 25

Каким образом возникает истинное 25

мировоззрение человека? 25

Философия Ксенофана 25

Биографическая справка 25

Что лежит в основе философского учения Ксенофана? 25

Каким образом возникли Солнце и Земля? 25

Может ли человек познать мир? 25

Философия Эмпедокла 25

Биографическая справка 25

Что, по мнению Эмпедокла, лежит в основе мира? 26

Как проходит мировое развитие? 26

Что представляет собой человек? 26

Философия Сократа 26

Что нового внес Сократ в античную философию? 26

Что, с точки зрения Сократа, определяет 26

ценность человеческой жизни? 26

О чем должен заботиться человек в первую очередь? 26

Каким образом человек может достичь блага? 27

Философия Платона 27

Биографическая справка 27

Что такое идеальное государство Платона? 28

Философия Аристотеля 29

Почему существуют вещи? 30

Каким образом человек познает мир? 30

Что говорил Аристотель о душе? 30

Что Аристотель считал высшей добродетелью человека? 31

Философия Эпикура 31

Биографическая справка 31

Какова, по мнению Эпикура, цель философии? 31

Что такое счастье? 31

Что такое свобода? 31

Философия Древнего Рима 32

Какие вопросы были основными в системе 32

древнеримской философии? 32

Философия Тита Лукреция Кара 32

Биографическая справка 32

Какую цель ставил Лукреций, написав свою поэму? 32

Что говорил Лукреций о человеке? 33

Каким образом человек может познать мир? 33

Что является первоосновой мира? 33

Каким образом на Земле возникла жизнь? 33

Что Лукреций писал о смерти? 33

Философия Луция Аннея Сенеки 33

Биографическая справка 33

Какой образ мира был создан в учении Сенеки? 33

Философия Плотина 34

Что Плотин понимал под материей? 35

Что, по мнению Плотина, представляет собой человек? 35

В чем цель человеческой жизни? 35

Глава 4. Средневековая философия 35

Что представляла собой философия в средние века? 35

Каковы основные черты средневековой философии? 35

Философия Августина 35

Философия Фомы Аквинского 37

Биографическая справка 37

Что главное в учении Аквинского? 37

Что такое человек? 37

Как познается мир? 37

Как доказать существование Бога? 37

В чем причина зла? 38

Философия Уильяма Оккама 38

Глава 5. Философия в эпоху Возрождения 39

Николай Кузанский 39

Какую картину мира составил философ? 39

Что такое человек? 39

Может ли человек познать мир? 40

Якоб Бёме 40

Биографическая справка 40

Что лежит в основе мира? 40

Для чего существуют противоречия? 40

В чем цель жизни? 40

Глава 6. Философия Нового времени 40

Как развивалось философское знание в XVII веке? 40

Фрэнсис Бэкон 41

Биографическая справка 41

Что является основным предметом 41

философских знаний? 41

Что должно быть объектом философии? 41

В чем цель научного знания? 41

Что мешает человеку познать истину? 41

Рене Декарт 42

Биографическая справка 42

Что лежит в основе философской системы Декарта? 42

Как достичь определенности философского знания? 42

Что невозможно подвергнуть сомнению? 42

Какова роль философии Декарта? 43

Томас Гоббс 43

Биографическая справка 43

Какую форму правления отстаивал Гоббс? 43

Зачем необходимо государство? 44

Нужно ли быть ограничивать права монарха? 44

Как философ может изучить общество? 44

Каково значение учения Гоббса? 44

Джон Локк 44

Как возникают понятия и идеи? 45

С чего начинается знание? 45

Какую роль сыграли труды Локка? 45

Бенедикт Спиноза 45

Биографическая справка 45

Что было основой философских поисков Спинозы? 45

Каким образом человек познает мир? 45

Как Спиноза рассматривал человека? 45

Может ли человек быть свободным? 46

Готфрид Вильгельм Лейбниц 46

Что привнес Лейбниц в философию? 46

Может ли человек познать мир? 46

Что такое человек? 46

Джордж Беркли 46

Биографическая справка 47

Какова цель философии? 47

Что представляет собой мир? 47

Давид Юм 47

Глава 7. Философия эпохи Просвещения 48

Шарль Луи Монтескьё 48

Жан Жак Руссо 49

Что Руссо поставил в центр своих исследований? 49

Что необходимо для обретения свободы? 49

Как сформировать гражданские качества? 49

Поль Анри Гольбах 50

Клод Адриан Гельвеций 51

Что понимал Гельвеций под материей? 51

Каким образом человек познает окружающий его мир? 51

Глава 8. Классическая немецкая философия 51

В чем особенность немецкой классической философии? 51

Иоганн Фихте 51

Иммануил Кант 52

Георг Вильгельм Фридрих Гегель 53

Биографическая справка 53

Что главное в творчестве Гегеля? 53

Какие законы диалектики сфоргнулировал Гегель? 53

Что такое Дух? 54

Людвиг Андреас Фейербах 54

Артур Шопенгауэр 55

Фридрих Ницше 56

Что Ницше понимал под философией? 56

Что такое окружающий мир? 57

Каким образом происходит развитие мира? 57

Что представляет собой человеческое познание? 57

Что Ницше понимал под властью? 57

Что такое сверхчеловек? 57

Сёрен Кьеркегор 57

Глава 9. Русская философия 58

Что такое славянофильство? 59

Какие взгляды утверждали западники? 59

Феофан Прокопович 59

Биографическая справка 59

Как, по мнению Прокоповича, устроен мир? 59

Какую цель должна преследовать наука? 59

Как проверить теоретическое знание? 59

Дмитрий Сергеевич Аничков 59

Биографическая справка 60

Александр Николаевич Радищев 60

Павел Яковлевич Чаадаев 61

Алексей Степанович Хомяков 61

Павел Иванович Новгородцев 62

Владимир Сергеевич Соловьев 63

Николай Онуфриевич Лосский 64

Николай Александрович Бердяев 65

Семен Людвигович Франк 66

Глава 10. Зарубежная философия XX века 67

Что такое философская герменевтика? 67

В чем основная идея структурализма? 67

Что такое феноменология? 68

Что изучает философская антропология? 68

Что такое постмодернизм? 68

Вильгельм Дильтей 68

Хосе Ортега-и-Гассет 68

Эдмунд Гуссерль 69

Мартин Хайдеггер 70

Ганс Георг Гадамер 70

Мишель-Поль Фуко 71

Жан Бодрийяр 72

Биографическая справка 72

Что исследует Бодрийяр? 72

Как характеризуется общество потребления? 72

Жиль Делез 72

Биографическая справка 72

Жак Деррида 73

Биографическая справка 73

Какое понятие ввел в философию Деррида? 73

Что понимать под деконструкцией? 73

Часть II 74

Основные вопросы философии 74

Глава 1. Философия о бытии, материи, пространстве и времени 74

Глава 2. Диалектика 76

Что понимают в философии под категорией? 77

Какие законы диалектики считается универсальными? 77

Что такое противоречие? 77

Что такое качество и количество? 77

В чем выражается единство противоположностей 77

качества и количества? 77

Что такое отрицание? 77

Глава 3. Сознание 78

Какую эволюцию прошло понятие «сознание»? 78

Что такое сознание с точки зрения 78

современной философии? 78

Глава 4. Деятельность. Познание. Практика 80

Что представляют собой ощущения? 81

Что дают человеку ощущения? 81

Что в философии понимают под восприятием? 81

Что такое объективная истина? 82

Что такое относительная и абсолютная истина? 82

Что такое конкретность истины? 83

Глава 5. Научное знание 83

Что такое объективность познания? 84

Какие этапы проходит научное познание? 84

Что понимается под научным фактом? 84

Что такое теория? 85

Какова роль моделирования в современной науке? 85

Как проявляется интеграция в научном познании? 86

Глава 6. Философия истории 86

Какие проблемы ставит философия истории? 86

В чем проявляется сущность исторического? 87

Какая связь между личностью и историей? 87

Какова роль структурного подхода? 87

Глава 7. Человек и общество 88

Когда начинается научное изучение общества? 88

Почему человек стал центральной философской темой? 92

Какой образ человека сложился в философии? 92

Что такое человек в философской антропологии? 93

Каковы исходные идеи философской антропологии? 93

Из чего состоит человеческое бытие? 93

Что понимает философия под духом? 93

Что такое душа? 93

Что такое тело с точки зрения философии? 94

Что представляет собой человеческое в человеке? 94

Как теоретически определить 94

«человеческое в человеке»? 94

Что понимается под сознанием человека? 94

Что включает в себя понятие личности? 95

Каковы взаимоотношения «Я» и «Другого»? 95

В чем сущность творчества? 96

Как освободиться от чувства одиночества? 96

Глава 8. Философия культуры 96

Как определить понятие «культура»? 96

Какие изменения претерпело понятие «культура»? 96

В чем разница между культурой и цивилизацией? 97

Глава 9. Этика 98

Каково место этики в структуре философского знания? 98

Какие выделяются категории этики? 98

В чем идеал и нравственная норма? 98

Что является предметом этики? 98

Как возникла нравственность? 98

Что представляет собой нравственное сознание? 99

Что представляет собой ригоризм? 101

Что такое утилитаризм? 101

Что такое идеализм в системе этики? 101

Как объясняется нравственность в натурализме? 101

Что такое традиционные нравственные проблемы? 103

Глава 10. Философия глобальных проблем 103

В чем причина обострения глобальных проблем? 103

В чем сущность глобального моделирования? 104

Что такое социальное прогнозирование? 104

Какова достоверность социального прогнозирования? 105

Что составляет основу прогнозирования? 105

Как подразделяются глобальные проблемы? 105

На правах рукописи

Степко Мирослава Львовна

РЕЧЕВЫЕ СРЕДСТВА ВЫРАЖЕНИЯ ИНВЕКТИВНЫХ СМЫСЛОВ В ЖАНРЕ КОММЕНТАРИЯ ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

(на материале современного английского языка)

Специальность 10.02.19. – теория языка

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Майкоп – 2008

Работа выполнена на кафедре русского языка и теории языка Педагоги­ческого института ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет».

Научный руководитель: доктор филологических наук, доцент

Кудряшов Игорь Александрович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Намитокова Роза Юсуфовна

кандидат филологических наук, доцент

Тихонова Аза Петровна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Кубанский государственный

аграрный университет»

Защита состоится «28» мая 2008г. в часов на заседании диссертационного совета К 212.001.01 при Адыгейском государственном университете по адресу: 385000, г. Майкоп, ул. Университетская 208, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Адыгейского государственного университета.

Автореферат разослан «25 » апреля 2008г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Абрегов А.Н.

к.э.н., профессор Дальневосточного федерального университета

ИННОВАЦИОННОЕ РАЗВИТИЕ ОРГАНИЗАЦИЙ СФЕРЫ УСЛУГ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛЬНЫХ РЕСУРСНЫХ И ТЕХНОЛОГИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ

В формирующейся экономике постиндустриального общества сфера услуг становится доминирующей сферой, деятельность по оказанию услуг – доминирующим видом деятельности, субъект-субъектное взаимодействие – доминирующей формой взаимодействия.

Экономика постиндустриального общества, как и общество в целом, все в большей степени выступает как сфера непосредственных взаимодействий субъектов. Лидирующая в мире экономика США к началу двадцать первого века сформировалась и функционирует как экономика услуг. На долю соответствующих отраслей и функций приходится 80 % валового внутреннего продукта страны и примерно такая же часть общей численности занятых¹. Аналогичные изменения происходят в большинстве стран мира, в том числе, в России и Украине. Изменение структуры экономики развитых стран в последней четверти ХХ века показано в таблице 1².

Таблица 1

Изменение структуры экономики развитых стран в 1975-2001 гг. (%)

Из приведенных данных следует, что в развитых странах за рассматриваемый период удельный вес сельского хозяйства и промышленности существенно сократился, доля же сферы услуг возросла и составила от 68,0 до 74,8 %.

В тех же направлениях происходит изменение численности занятых. В таблице 2 представлена структура численности занятых в экономике развитых стран по состоянию на 2010 г.

Таблица 2

Структура численности занятых в экономике некоторых зарубежных стран по видам экономической деятельности (2010 г., в процентах к итогу)

Экономика с такой структурой вполне обоснованно определяется как экономика услуг или сервисная экономика. Однако только этим не исчерпываются изменения. Экономику постиндустриального общества принято определять как информационную, сетевую, экономику постиндустриального капитализма, экономику со специфицированными правами собственности, экономику с преобладанием инновационного типа экономического роста, глобализирующуюся экономику. В научных исследованиях отмечаются другие существенные сдвиги в экономической системе общества при переходе к новому состоянию: усиление неравномерности развития стран, регионов, территорий; интеллектуализация экономики (рост значения умственной человеческой деятельности, повышение роли интеллектуального капитала); изменение характера доходообразования, в результате чего основными доходами становятся разновидности процента и ренты (в том числе, глобальной интеллектуальной и финансовой ренты); упрочение определяющей роли финансовых факторов среди внешних факторов экономического развития; повышение управляемости экономики, возрастание роли менеджеров-управленцев; виртуализация экономики, сопровождающаяся появлением виртуальных экономических благ, производств, денег, капитала, валюты, корпораций, банков. Выявляется изменение содержания основных экономических понятий (продукта, труда, капитала, богатства, источника ценности, потребности, благосостояния, денег, формы социального взаимодействия, модели человека). По нашему мнению, эти сдвиги и изменения нельзя рассматривать разрозненно, применительно к одному или нескольким процессам или понятиям. Эти изменения внутренне связаны, поэтому должны изучаться в комплексе. Кроме того, их не следует представлять в форме линейных зависимостей, потому что обретение нового содержания экономическими процессами и явлениями не всегда сопровождается полным устранением элементов старого содержания Чаще происходят более сложные процессы, допускающие сосуществование и взаимодействие старых и новых элементов.

Инновационное развитие организаций любой сферы, в том числе, сферы услуг, необходимо исследовать с учетом отмеченных обстоятельств.

Различные направления изучения сферы услуг и сервисной деятельности в последние десятилетия активно развиваются в мире и в стране. При этом получают признание и широко используются концепции, отражающие возрастающее значение услуг в обществе и отводящие сфере услуг ведущую роль в совершенствовании общей социально-экономической структуры.

Роль сферы услуг в обществе определяется ее экономическими и социальными функциями, которые, по нашему мнению, не остаются неизменными, а претерпевают существенные изменения.

Так, основными экономическими и социальными функциям сферы услуг на стадии индустриального развития являются: обслуживание сферы материального производства (предоставление услуг транспорта и связи, правовых консультаций, технического обслуживания, рекламы), воспроизводство рабочей силы (предоставление услуг, оказываемых населению образовательными, спортивными, оздоровительными и культурно-зрелищными учреждениями), создание дополнительных материальных благ (производство на заказ предметов длительного пользования или восстановление ранее утраченных подобными предметами потребительских свойств, выполняемое предприятиями и организациями службы быта), удовлетворение потребностей населения в различных видах услуг (эта функция осуществляется организациями, обслуживающими население), снижение затрат и улучшение условий труда в домашних хозяйствах (эту функцию выполняют организации жилищно-коммунального и бытового обслуживания), рациональное использование высвобождающегося свободного времени населения (этим занимаются различные культурно-зрелищные учреждения), обеспечение безопасности государства и охрана общественного порядка (эти услуги предоставляют населению государственные структуры)¹.

На стадии же постиндустриального экономического развития роль сферы услуг возрастает, и содержание ее функций расширяется. Это отражено в ряде публикаций отечественных авторов. В них отмечается повышение роли сферы услуг, явдяющейся в современных условиях важной частью национального и мирового хозяйства, обеспечивающей развитие человеческого капитала, оказывающей все возрастающее влияние на функционирование и развитие материального производства, способствующей увеличению свободного времени, создающей возможности для более полного удовлетворения и развития потребностей людей и общества, выступающей важнейшим элементом формирования современного качества жизни, обеспечивающей современное качество экономического роста и повышение конкурентоспособности страны¹.

Однако и в этой оценке роли сферы услуг имеются неточности. В современных условиях важнейшей функцией сферы услуг, по нашему мнению, становится создание и подготовка к использованию разнообразных новых невещественных форм капитала (интеллектуального, а в его составе не только человеческого, но также организационного и потребительского капитала). Одновременно для самих предпринимателей и бизнесменов сфера услуг превращается в пространство эффективного применения традиционных и новых форм капитала. Кроме того, сфера услуг становится пространством проявления и закрепления важнейших характеристик экономики постиндустриального общества (не только сервисной, но также информационной, сетевой, смешанной, инновационной, глобализирующейся, экономики постиндустриального капитализма, экономики интеллектуального предпринимательства). Соответствующим образом изменяются экономические и социальные функции сферы услуг.

Происходят изменения в сущности и содержании услуг. Многогранность и продолжающееся развитие объекта изучения приводят к тому, что разные исследователи под услугой понимают деятельность, действие, благо, товар, результат деятельности, процесс, явление. В таких условиях, по нашему мнению, в познании услуг (как и других экономических явлений и процессов) следует применять интегративно-конвергенциальный подход, позволяющий не отвергать, а принимать во внимание выявленные в рамках различных подходов характеристики исследуемого объекта. В рамках этого подхода под услугой как процессом следует понимать сопровождающуюся возникновением или переходом частичных правомочий собственности трудовую или производственную деятельность (действие, процесс) по созданию специфического экономического блага. Услуга как явление – это результат деятельности, благо, непосредственно и прямо удовлетворяющее личные и/или производственные потребности, повышающее качество и уровень жизни людей, обеспечивающее создание или развитие различных форм интеллектуального капитала.

В организациях сферы услуг в процессе развития изменяются цели, стратегии, технологии, производимые блага, люди и культура.

Изменения в сфере услуг осуществляются на разных структурных уровнях. В области технологии существенные сдвиги происходят по двум направлениям, к которым непосредственное отношение имеют предпринимательские структуры: 1) упрочивается пятый технологический уклад и осуществляется переход к шестому технологическому укладу, основанному на использовании нанотехнологий (определяющими становятся наукоемкие технологии, среди производственных ресурсов на ведущие позиции выдвигаются интеллектуальные ресурсы; расширяются процессы оказания услуг в форме обмена научными знаниями, интенсифицируется применение информационных ресурсов, усиливается ориентация предпринимателей на создание и использование соответствующих форм интеллектуального капитала); 2) при применении традиционных технологий, устоявшихся форм, методов и средств деятельности обязательным элементом их совершенствования становится прямой обмен деятельностью отдельных работников, подразделений, организаций, то есть, оказание услуг производственного характера, перерастающее во внутрифирменное предпринимательство и приводящее к увеличению интеллектуального капитала организации; в экономике постиндустриального общества деятельность по оказанию услуг становится обязательным элементом любой эффективной технологии.

Происходят кардинальные изменения в производстве услуг. Усиливается кастомизация, ориентация на индивидуального потребителя. Цель производства при оказании услуг состоит в создании экономического блага и извлечении дохода. Но для этого в самом производстве необходимо полнее удовлетворить потребность, добиться повышения реального полезного эффекта. Доминирующим видом взаимодействия в процессе производства становится непосредственное взаимодействие человека с человеком без каких-либо посредников.

В организациях сферы услуг, реализующих перспективные стратегии, часть полученного дохода капитализируется, как правило, в самой же сфере услуг с целью расширенного воспроизводства интеллектуально-культурного потенциала организации, увеличения ее интеллектуального капитала. Результатом являются услуги высокой добавленной стоимости.

Выход услуг на ведущие позиции в постиндустриальной экономике связан также с разрешением проблемы трансакционных издержек. Как известно, в общих издержках на производство и реализацию экономических благ доля трансакционных издержек возрастает, а доля трансформационных издержек уменьшается. Развитие деятельности по оказанию услуг способствует снижению размера трансакционных издержек хозяйствующих субъектов при выполнении ими определенных социальных и экономических функций, так как качественные услуги значительно уменьшают соответствующие затраты и тем самым облегчают и ускоряют взаимодействие экономических субъектов. А это приводит к расширению потока инвестиций во все сферы национального хозяйства и к повышению уровня отдачи от них. При этом изменяется не только структура стоимости, но и потребительная стоимость экономических благ: после прохождения сферы услуг экономические блага оказываются более приспособленными к удовлетворению производственных и личных потребностей.

В работах специалистов отмечается, что превращение деятельности по оказанию услуг в решающий фактор социально-экономического развития имеет ряд положительных последствий для производства и потребления¹. Последствия для производства следующие: 1) снижаются издержки, что приводит к уменьшению стоимости товаров (снижение составляет в среднем 12–17 %) (происходит это в результате сокращения затрат материальных ресурсов и сырья, уменьшения расходования технических средств и орудий труда, сокращения масштабов использования физического труда и механических операций при одновременном, но более медленном, росте расходов по кредитам, торговым и коммерческим операциям, транспортировке готовой продукции); 2) ускоряется процесс появления новых товаров с особыми потребительскими свойствами; 3) происходят изменения в жизненном цикле товаров, увеличиваются сроки их службы и эксплуатации; 4) снижаются трансакционные издержки в стоимости товаров. Имеются положительные последствии и для потребления: 1) покупатель уже на рынке становится потребителем, а продавец выступает производителем, что существенно изменяет поведение этих экономических субъектов; 2) возрастает объем потребления промежуточных и конечных товаров и услуг (при этом доля промежуточных продаж растет более высокими темпами, чем доля конечных продаж); 3) изменяется структура потребления – происходит качественный и количественный рост потребления услуг и сокращение потребления товаров; 4) соответствующим образом изменяется структура расходов населения.

Зарубежные специалисты объясняют развитие сферы услуг в экономике постиндустриального общества действием следующих основных факторов: политикой государства, тенденциями бизнеса, развитием информационных технологий, социальными изменениями, интернационализацией деятельности по оказанию услуг².

Отечественные исследователи к факторам, способствующим прогрессу сферы услуг и становлению сервисной экономики, в одних случаях также относят политические, экономические, социально-демографические и научно-технические факторы, бизнес-факторы, интернационализацию и глобализацию¹. В других же случаях такими факторами считают: расширение и усложнение потребностей; научно-технический прогресс; действие совокупности экономических факторов; рост спроса на различного рода потребительские услуги, развитие систем сервисного сопровождения товаров; гармонизацию интересов потребителей и производителей; действие социально-демографических факторов; реализацию политико-правовых факторов; развитие инфраструктуры рынка; действие социально-культурных факторов; природную среду².

По нашему мнению, доминирование сферы услуг в экономике постиндустриального общества имеет более глубокие основы, чем те, которые традиционно выделяются зарубежными и отечественными исследователями. Глубинные основы этого процесса, как и в целом процесса становления новой экономики, определяются движущими силами развития общества и экономики – предпринимательством, конкуренцией и социальным динамизмом. Системное взаимодействие этих движущих сил приводит к появлению в экономике новых черт, каждая из которых усиливает процесс доминирования сферы услуг. Объяснение доминированию сферы услуг в экономике постиндустриального общества дает теория расширяющихся рынков и все более полно проявляющаяся закономерность расширения источников создания и сфер применения нового капитала (закономерность капитализации элементов хозяйственной деятельности).

Деятельность по оказанию услуг охватывает все секторы, сферы и комплексы экономики. Осуществляющие такую деятельность экономические субъекты имеют разнокачественные характеристики, различные целевые установки и неодинаковые поведенческие мотивы. Среди экономических субъектов выделяются предпринимательские формирования. Внутренним источником, стратегическим ресурсом, фактором развития, содержанием и формой деятельности подавляющей части организаций сферы услуг на стадии постиндустриального развития становится предпринимательство, под которым предлагается понимать активность субъектов экономики, направленную на получение предпринимательского дохода посредством создания нового капитала в ходе преобразования ресурсов, факторов, условий, форм, методов, средств и результатов экономической деятельности, а также посредством трансформации или иного повышения продуктивности ранее созданного капитала. Предпринимательство в таком понимании – это наиболее полноценная форма инновационного развития.

Так, услуги, предоставляемые в форме частных благ, являются предметом функционирования рынка платных услуг, на котором превалируют предпринимательские системы. Услуги, потребляемые населением в форме общественных благ, являются предметом функционирования государственных организаций социальной сферы. Такие услуги не могут быть объектом купли-продажи. Однако предпринимательские системы в виде инфраструктурных образований (сервисных организаций) проникают и в этот сектор, повышая эффективность соответствующей деятельности. Активно развивается рынок платных услуг, представляющий собой сферу экономики, в которой частные и клубные блага (услуги) реализуются по ценам, покрывающим издержки производителя и приносящим ему прибыль. Рынок платных услуг имеет специфические особенности, отличающие его от современного рынка товаров. Это рынок, близкий по своим признакам к рынку совершенной конкуренции, характеризующийся значительной конъюнктурностью, непредсказуемостью, сегментацией, динамизмом, гибкостью, локализацией, неравновесностью. И этот рынок непрерывно расширяется за счет перехода ряда услуг из категории нерыночных в разряд рыночных услуг.

Предпринимательство обеспечивает поступление в сферу услуг и использование в этой сфере различных видов производственных ресурсов (вещественных и невещественных) – капитальных, трудовых, денежных (финансовых), природных, технологических, информационных.

Предпринимательство изменяет процесс оказания услуг (делает его более технологичным) и обогащает содержание оказываемых услуг.

Предпринимательство само изменяется в результате потребления услуг в ходе развития элементов нового интеллектуального капитала.

Предпринимательский сектор (коммерческие организации, предприниматели без образования юридического лица) укрепляет свои позиции в сфере услуг, предпринимательство становится главным субъектом оказания услуг.

Предпринимательство становится ведущим внутренним ресурсом и фактором развития постиндустриального общества и постиндустриальной экономики.

+79226121798, cfuffy@mail.ru

Трансцендентализм Канта как вариант онтологического обоснования динамики в семантике возможных миров.

Abstract: Possible world’s semantics is an instrument of logic that can be used to analyze philosophical problems related with ontology and epistemology. However, based on possible world’s semantics modal systems have their own ontological difficulties. After searching for ontological base using the example of Tractatus Logico-Philosophicus researchers can reveal that connection between Analytic tradition in philosophy and Transcendental philosophy still can be interesting from the pragmatic point of view both for an object of research and as a method.

Аналитическая традиция в философии представлена широким разнообразием концепций. Одной из хорошо известных черт аналитической философии может считатьсч разрыв с метафизикой. Однако этот разрыв не привел к отказу от метафизики вообще, в качестве примеров обратного можно указать на построения Б. Рассела и У. Куайна [3]. Но несмотря на то, что это были разработки метафизики, они имели характерные отличия от той метафизической традиции, с которой порывали. В их основе, если допустить предельное обобщение, лежало стремление через анализ языка избавиться от надуманных проблем, и, опять же, опираясь на анализ языка, прийти к пониманию того, какова структура реальности и её содержание.

Другой важной особенностью аналитической традиции, во многом следующей из обозначенного выше, является примение аппарата формальной логики для рассмотрения философских проблем. Если основной метод — анализ языка, то для этого нужны особые инструменты. Логические исследования уже названных Б.Рассела и У.Куайна оказали значительное влияние на развитие логики как области знания и не отделимы от их философских концепций.

Трансцендентальная философия И. Канта может рассматриваться как одна из наиболее повлиявших на аналитическую традицию. Речь, конечно, не идет о прямом заимствовании тех или иных положений или о том, что аналитическая традиция исключительно критиковала кантианские представления, скорее верным будет утверждать, что тот поворот, который совершил Кант в отношении представления о эпистемологическом соотношении познающего и познаваемого, оказался всплеском, развернувшим огромный потенциал для самых различных построений. И определенным откликом на него в значительной части своей и стала аналитическая традиция.

Если вернуться к тому, что обозначалось, как отличительная черта аналитической философии — а именно исследование структуры реальности через анализ языка — то здесь связь с идеей Канта видна напрямую: прямого выхода к реальности у познающего нет, поэтому задачей оказывается исследование того, как реальность мыслится познающим, в виде наиболее общих черт мышления и знания. При этом важно отметить еще раз, это очень серьезное обобщние неоднородной по составу и представлениям о языке, реальности, мышлении, аналитической традиции.

Но в том, что касается использования формальной логики, расхождения оказываются принципиальными. Кант считал современную ему логику законченной дисциплиной, при этом история развития логики показала, что завершенностью формальной логика не обладает [4]. При этом современная аналитическая философия для анализа философских проблем может применять значительный арсенал логических средств.

Одним из примеров таких инструментов может служить семантика возможных миров, представляющая собой способ формализации отношений между точками соотнесения, каждая из которых наполняется определенным содержанием. Существуют различные случаи применения семантики возможных миров для решения философских задач, ее создатель С. Крипке воспользовался ей для разработки понятий жесткого десигнатора, тождества, индивидуации.

Несмотря на то, что семантика возможных миров может считаться в первую очередь инструментом для анализа, т.е. у нее есть потенциал настройки под различные постановки проблем (эпистемическая логика, логика времени, динамическая логика, семантика задается по-разному в зависимости от специфики предмета), у этой настроки обнаруживаются границы [5]. Можно поставить вопрос о том, насколько данный способ формализации подходит для анализа алетических модальностей, что имеет тесную связь разработкой метафизики вообще. Возникает представление, что как способ анализа онтологических категорий, семантика возможных миров сама должна базироваться на какой-то онтологии [1, 6].

Существуют различные версии онтологического базиса для семантики возможных миров, и эта проблема оказывается тесно связана с тем, какой функционал должен в итоге быть у системы. Одним из самых известных проектов онтологии, который можно использовать в данном контексте, является онтология логико-философского трактата Л. Витгенштейна. Подробно остановливаться на рассмотрении этого варианта не представляется возможным, в виду обширности проблематики. Будет достаточным отметить, что этот вариант не лишен трудностей, на многие из которых указал сам Витгенштейн.

Важным оказывается принцип, точки соотнесения, возможные миры, их наполнением оказываются атомарные факты языка, по каким-либо правилам (логическим, например использование модельного множества Хинтикки) занесенные туда и по правилам объединенные в события. Но подобную точку зрения можно расширить, добавляя, что всегда существует соответствующая этим процедурам индивидная область, объекты, со своими «мировыми линиями» [6]. Но это соответствие не обязательно должно быть полным. В зависимости от того, какие ответы мы дадим на возникающие здесь вопросы (как возможно такое соответствие, как происходит переход между точками соотнесения, как задан темпоральный характер, необходим ли внешний оценщик и другие), система будет работать или не работать соответствующим образом.

Но главное и наиболее важное следствие из такого методологического хода — обозначенный Хинтиккой в [5] выход на понятие трансцендентальности, т.е. в целом на проблематику, развернутую философией Канта. Это понятие сложное, имеющее множество значений и трактовок [2], но в итоге оказывается, что даже небольшой ход, от поиска онтологии для семантики возможных миров через не совпадающую во многом — но представимую в духе кантиантсва онтологию трактата — позволяет продемонстрировать, что трансцендентальная философия Канта может, хотя бы локально, стать предметом и основанием современных логических построений.

Литература:

1. 
   Горбатова Ю.В. Онтологический аргумент Стивена Мейкина: понятие, обеспечивающее необходимое существование Бога// Кантовский сборник : научный журнал. 2015. № 1 (51). [Электронный ресурс]. URL: http:// http://kant-online.ru/wp-content/uploads/2015/06/KSb52.pdf (дата обращения: 7 апреля 2016 г.)
   

2. 
   Катречко С. Л. О понимании термина «трансцендентальный» в кантовской философии (Ч.2) // Возможна ли современная трансцендентальная философия: Материалы круглого стола VIIРоссийского философского конгресса, г. Уфа, 9 октября 2015 г. Отв. ред. С. Л. Катречко. [Электронный ресурс]. URL: http:// www.kantiana.ru/upload/iblock/dbf/materialy—kr_st—po—transtsendentalizmu—dlya—ratsio1.pdf (дата обращения: 6 апреля 2016 г.)
   

3. 
   Макеева Л.Б., Язык, онтология и реализм. – М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2011. – 310 с.
   

4. 
   Родин А. В. Кант и новая математика сто лет спустя // Кантовский сборник : научный журнал. 2015. № 1 (51). — [Электронный ресурс]. URL: http:// http://kant-online.ru/wp-content/uploads/2015/06/KSb52.pdf (дата обращения: 7 апреля 2016 г.)
   

5. 
   Хинтикка Я., Возможна ли алетическая модальная логика? // Модальные и интенсиональные логики и их примение к проблемам методологии науки. М., 1984. С. 31-49.
   

6. 
   Хинтикка Я., Логико-эпистемологическое исследования. – М.: Прогресс, 1980. – 448 с.
   

Модель наглядно демонстрирует профессиональную взаимосвязь всех специалистов ДО в работе с ребенком с особыми образовательными потребностями, а так же функциональные обязанности каждого специалиста ДО (учителя-дефектолога, психолога, логопеда, воспитателя, музыкального руководителя, инструктора физического воспитания) по отношению к воспитаннику.

Все специалисты при создании модели работают в рамках психолого-педагогического консилиума учреждения под руководством психолога, который является организатором и координатором всей коррекционно-развивающей работы, составляет совместно с коллегами блочный интегрированный календарно-тематический план.

Дефектолог

1. Диагностирует: уровень сформированности психических процессов воспитанников учреждения, особенности познавательной деятельности, определяет уровень сформированности представлений о себе и окружающем мире, элементарных математических представлений.

2. Составляет индивидуальные планы развития, планы специально организованных занятий.

3. Развивает психические процессы, формирует элементарные математические представления, расширяет представления об окружающем мире, обогащает словарный запас, обеспечивает сенсорное развитие, развитие мелкой моторики.

4. Проводит подгрупповые и индивидуальные занятия в первой половине дня. Формирует подвижные подгруппы с учетом актуального уровня развития детей.

5. Консультирует педагогических работников и родителей о применении специальных методов и технологий коррекционно-развивающей работы. Знакомит родителей с результатами диагностики, с планом индивидуального развития.

6. Участвует в методических объединениях, и является активным членом психолого-педагогического консилиума.

7. Организует коррекционно-развивающее пространство с учетом возрастных и индивидуальных особенностей детей.

Логопед

1. Диагностирует: уровень импрессивной и экспрессивной речи (лексический, грамматический, слоговой, фонематический, звукопроизносительный строй речи).

2. Составляет индивидуальные планы развития, планы специально-организованных занятий.

3. Осуществляет на индивидуальных занятиях постановку диафрагмально-речевого дыхания, коррекцию дефектных звуков, их автоматизацию, дифференциацию, введение в самостоятельную речь.

4. Проводит подгрупповые занятия по формированию фонематического восприятия (1 год обучения), подготовке к обучению грамоте (2 год обучения).

5. Вводит в режимные моменты игры и упражнения, направленные на практическое овладение навыками словообразования и словоизменения, связной речи.

6. Консультирует педагогических работников и родителей о применении логопедических методов и технологий коррекционно-развивающей работы. Информирует родителей о результатах диагностики, о плане индивидуального развития.

7. Участвует в методических объединениях, является активным членом психолого-педагогического консилиума.

8. Организует коррекционно-развивающее и речевое пространство с учетом возрастных и индивидуальных особенностей детей.

Воспитатель

1. Проведение специально — организованных занятий по продуктивным видам деятельности по подгруппам и индивидуально, организация совместной и самостоятельной деятельности детей.

2. Воспитание культурно-гигиенических навыков, развитие мелкой моторики рук через ручной труд и конструирование. Развитие общей моторики через подвижные игры и игровые упражнения.

3. Организация индивидуальной работы с детьми, выполнение рекомендаций специалистов.

4. Применение здоровьесберегающих технологий, создание благоприятного климата в группе с помощью родителей.

5. Консультирование родителей о формировании культурно – гигиенических навыков, об индивидуальных особенностях детей, уровне развития мелкой моторики.

6. Воспитатель совместно с логопедом и дефектологом участвует в исправлении у детей речевого нарушения, а также развитии психических процессов, кроме того, осуществляет ряд общеобразовательных мероприятий, предусмотренных программой дошкольного отделения.

Психолог

1. Организация взаимодействия педагогов;

2. Психопрофилактическая работа.

3. Психодиагностическая работа с детьми.

4. Выявление и преодоление отклонений в становлении отдельных сторон личности детей дошкольного возраста.

5. Специально – коррекционная работа с детьми, входящими в группу «риска».

6. Повышение уровня психологической компетентности работников детского учреждения.

7. Работа с педагогическим коллективом.

8. Повышение уровня психологической грамотности родителей.

9. Консультативная работа с родителями.

10. Коррекционная работа с родителями.

11. Оказывает методическую помощь дефектологам и воспитателям в разработке коррекционных программ индивидуального развития.

Музыкальный руководитель

1. Осуществление музыкального и эстетического воспитания детей.

2. Учет психоречевого и физического развития детей при подборе музыкального, песенного репертуара.

3. Использование на занятиях элементов психогимнастики, музыкотерапии, коррекционной ритмики, пластических этюдов и двигательных импровизаций детей.

Инструктор по физической культуре

1. Укрепление здоровья детей: формирование правильной осанки, физическое развитие, совершенствование психомоторных способностей дошкольников.

2. Проведение танцевально-игровой гимнастики, самомассажа, ритмики.

Формы взаимодействия специалистов:

• психолого-педагогические консилиумы

• педсоветы

• консультации

• тренинги

• семинары-практикумы

• деловые игры

• круглые столы

• анкетирование

• просмотр и анализ открытых занятий и др.

Тесная взаимосвязь логопеда, учителя-дефектолога, воспитателей, музыкального руководителя возможна при соблюдении условий:

— совместного планирования работы: выбора темы и разработки занятий, определения последовательности занятий и задач. В результате совместного обсуждения составляются планы фронтальных, подгрупповых и индивидуальных занятий.

— одновременного решения коррекционно-образовательных задач, логопеда, учителя-дефектолога, воспитателя. В этом случае коррекция недостатков у дошкольников с отклонениями в развитии будет осуществляться системно.

— успешное преодоление недоразвития у дошкольников с особыми образовательными потребностями возможно при условии тесной взаимосвязи и преемственности в работе всего педагогического коллектива и единства требований, предъявляемых детям.

(г. Красноярск, Красноярский государственный педагогический университет им. В.П. Астафьева)

Миграция населения Красноярского края в 1960-1980-х гг.: историографический аспект

В историческом развитии человечества миграции населения играли выдающуюся, в целом положительную роль. Как справедливо отмечал известный отечественный географ В.В. Покшишевский, «Сам процесс формирования ойкумены, ныне охватившей всю геосферу, кроме ледяных щитов Антарктиды и Гренландии, неотделим от миграционного проникновения людей в самые дальние ее участки»¹. Действительно, роль миграции населения в развитии человеческого общества переоценить трудно. Ведь в известной мере всю историю человечества можно представить как историю миграций.

Территория Красноярского края всегда характеризовалась активными миграционными процессами. В послевоенный период наиболее интенсивно население края мигрировало в 1960-1980-х годах; затем миграционная ситуация во всей стране принципиально изменилась, а объем переселений в целом значительно сократился².

Современная миграция населения Красноярского края не может быть признана оптимальной. Убедительно доказано, что современные проблемы сокращения населения края и всей Восточной Сибири в известной степени обусловлены нерациональной миграцией, корни которой во многом были заложены в 1960-1980-х годах³.

Таким образом, актуальность проблемы обусловлена масштабностью рассматриваемого явления, а также необходимостью анализа социальных аспектов экономического развития региона, достигнутого в данный период.

В историографии рассматриваемой темы можно выделить три группы работ. К первой следует отнести общетеоретические исследования, которые позволяют выявить и использовать в дальнейшем методические приемы изучения миграции населения. Среди них работы В.И. Переведенцева, Л.Л. Рыбаковского, Ж.А. Зайончковской и коллектива новосибирских исследователей под руководством Т.И. Заславской, основанные на многочисленных исследованиях авторов в 1960-1980-е годы. Так, важнейшая методическая работа крупнейшего отечественного исследователя миграции восточных районов РСФСР В.И. Переведенцева, посвященная методам изучения миграции населения, и по сей день не утратила своей актуальности⁴, а методические труды Л.Л. Рыбаковского, в которых он также подводит некий промежуточный итог своей деятельности, хотя и являются, на наш взгляд, достаточно спорными в некоторых вопросах, все же позволяют по-новому взглянуть на некоторые сложившиеся приемы исследований⁵. Ж.А. Зайончковской принадлежит разработка методики и первых исследований в области приживаемости новоселов⁶. В свою очередь, коллектив исследователей Института экономики и организации промышленного производства СО АН СССР начал исследование миграции сельского населения при одновременном использовании статистической и социологической информации, что позволило им сопоставить влияние на миграцию объективных и субъективных факторов, а в итоге придти к выводу о том, что причиной интенсивной миграции из сел в города служил исторически сложившийся разрыв в уровнях социального развития города и села⁷.

Вторую группу работ составляют комплексные исследования населения и его миграции, куда следует помимо ряда работ уже упомянутых В.В. Переведенцева, Л.Л. Рыбаковского и Ж.А. Зайончковской, также отнести и труды В.В. Покшишевского, В.В. Воробьева, Л.В. Корель, С.В. Соболевой и других⁸. Так, например, В.И. Переведенцеву принадлежит значительный вклад в изучение миграционных процессов в связи с анализом обеспеченности развивающейся экономики Сибири трудовыми ресурсами⁹; а их совместная работа с Ж.А. Зайончковской внесла большой вклад в изучение миграции населения Красноярского края¹⁰. Сформировавшийся в СО АН СССР в 1960-е гг. большой коллектив ученых под руководством Т.И. Заславской осуществил широкомасштабные исследования проблем социального развития деревни и миграции сельского населения, а также положил начало исследованию миграционного поведения¹¹. Ученые Института географии Сибири и Дальнего Востока издали несколько монографий, посвященных формированию населения Восточной Сибири, важнейшим источником которого была миграция¹².

В

ХОЗЕ АРГУЭЛЬЕС

   ФАКТОР МАЙЯ

   (МАЙЯНСКИЙ ФАКТОР)

   ВНЕТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ПУТЬ

http://www.e-puzzle.ru/page.php?id=3211

ИД «Гелиос» 2002

ISBN 5-344-00281-5

©Jose Arguelles «The Mayan Factor»

ОГЛАВЛЕНИЕ

ОБ АВТОРЕ

БЛАГОДАРНОСТИ

ПРЕДИСЛОВИЕ БРАЙАНА СВИММИ

ВВЕДЕНИЕ.

ЗАГАДКА МАЙЯ: ЗА ПРЕДЕЛАМИ НАУКИ

ГЛАВА 1

ТРИДЦАТЬ ТРИ ГОДА В ПОИСКАХ МАЙЯ

ГЛАВА 2

МАЙЯ — ПРОРИЦАТЕЛИ ГАРМОНИИ

ГЛАВА 3

ГАЛАКТИЧЕСКИЕ НАСТАВНИКИ И ЧИСЛА СУДЬБЫ

ГЛАВА 4

ТКАЦКИЙ СТАНОК МАЙЯ. СЕКРЕТ ГАРМОНИЧЕСКОГО МОДУЛЯ

ГЛАВА 5

ИСТОРИЯ И СОЛНЕЧНАЯ СИСТЕМА ВЗГЛЯД ИЗ ГАЛАКТИКИ

ГЛАВА 6

КОНЕЦ ЦИКЛА. СИНХРОНИЗАЦИЯ С ЗАПРЕДЕЛЬНЫМ

ГЛАВА 7

ТЕХНОЛОГИЯ И ПРЕОБРАЗОВАНИЕ

ГЛАВА 8

ГРЯДУЩАЯ СОЛНЕЧНАЯ ЭРА

СЛОВАРЬ РЕЗОНАНСНОЙ МОДЕЛИ

(глоссарий понятий и концепций Майя)

ГАРМОНИЧЕСКАЯ СИСТЕМА СЧИСЛЕНИЯ МАЙЯ

Пермский государственный

университет

Проблема идеального в философии Гегеля

Тенденция Канта оторвать сознание от реальности была доведена до предела в философии субъективного идеализма И.Г.Фихте. Фихте подхватил идею Канта об активности сознания. Из «Я» выводится вся реальность, «Я» творит из себя «не-Я», таким образом, объективный мир является продуктом деятельности индивидуального «Я». Согласно Фихте, деятельности субъекта ничто не предшествует. С философии Шеллинга начинается возврат к объективному идеализму. Тот факт, что внешне совокупность культуры человечества выглядит независимой от материальной деятельности человека, послужил почвой, на которой выросли классические системы объективного идеализма. В философии Шеллинга в основе мира лежит объективное разумное начало. Это начало абсолютно, так как оно является носителем тождества реального и идеального, тождества мышления и бытия. Вершиной объективного идеализма является система Гегеля. Отношение к гегелевской философии неоднозначно. Неклассические направления западной философской мысли либо совсем игнорируют философию Гегеля, либо относятся к ней критически. Например, Б.Рассел считает, что «почти все учение Гегеля ложно» (1). Неопозитивисты К.Поппер, Г.Рейхенбах, прагматист С.Хук и др. также критически оценивают философию Гегеля. Прямо противоположное отношение к Гегелю в философии марксизма. Классики марксизма, учитывая достижения современного им естествознания и используя исторический опыт общественного развития, творчески переработали его философию, очистив от идеалистической шелухи, взяли рациональное зерно его диалектики.

Философия Гегеля заслуживает, на наш взгляд, пристального внимания. Во-первых, он сам определял философию как эпоху, схваченную в мысли. В его философии выражены тенденции того времени. Во-вторых, Гегель стремился сделать философию научной. Для этого, по его мнению, философия должна быть доказательной и способной схватить бесконечность. Философия, в отличие от конкретных наук, которые имеют дело с конкретными фактами, оперирует категориями. В них фиксируется глубинная сущность предметов и явлений. Философия оказывается единственной наукой, которая постигает сущности. С точки зрения Гегеля, научным может быть только учение о чистой мысли, т.е. логика. Доказательством у него служит система категорий, которая развернется в последующем. В-третьих, философская система Гегеля до сих пор остается по-своему самой развернутой категориальной системой.

Для анализа проблемы идеального в философии Гегеля можно выделить три уровня. На первом, самом общем уровне необходимо выяснить, что Гегель понимает под саморазвивающейся логической идеей, лежащей в основе всей его грандиозной системы, каковы ее характеристики. Второй уровень должен содержать анализ собственно категории идеального: какой смысл Гегель вкладывает в понятие идеального, на каком уровне его системы оно появляется, как наращивается богатство содержания этого понятия на последующих ступенях системы. Третий уровень – анализ гегелевского понимания человека и человеческого сознания.

Философия Гегеля – это философия развития абсолютной логической идеи. Понятие «абсолютной идеи» является исходным для всей его философской системы. В этом понятии Гегель стремится охватить весь универсум, весь многообразный мир, как материальный, так и духовный. Абсолютная идея – это прежде всего разумное, мыслящее начало. «Мир есть разум, разум есть душа мира, есть имманентная сущность, его подлиннейшая внутренняя природа, его всеобщее» (2). Идея есть идеальная субстанция мира и первооснова всех вещей. «Мысль, – пишет Гегель, – поскольку мысль, есть также и вещь сама по себе, или содержит вещь самое по себе, поскольку вещь есть также и чистая мысль» (3). Идея, таким образом, присутствует в каждой вещи. Гегель часто ссылается на Платона, видя в нем своего предшественника. У Платона идея имеет признак всеобщности и является сущностью чувственной материальной вещи. В Анаксагоре Гегель справедливо видит основателя того воззрения, что сущностью мира является мысль, нус. Абсолютная идея есть мышление, а мышление, как подметил еще Декарт, существует лишь тогда, когда оно функционирует. Отсюда и активный, деятельный характер абсолютной идеи. «Мышление как деятельность есть, следовательно, деятельное всеобщее – деятельность производящая именно себя, как деяние, то, что произведено, есть всеобщее» (4). Деятельность абсолютной идеи заключается в развитии. Развитие, по Гегелю, – это процесс саморазвития идеи, мысли из самой себя. Это развитие абсолютной идеи направлено на достижение истины. Смысл абсолютной логической идеи, мировой мысли в движении к истине, которая достигается в понятии. Абсолютный разум охватывает все богатство действительности, и вся действительность есть его реализация. В своем поступательном развитии идея порождает из себя все многообразие. В связи с этим Гегель пишет, что абсолютная идея есть «не только как субстанция, но в такой же мере как субъект» (5). Субъектом диалектического процесса у Гегеля является абсолютная идея, «поэтому процесс диалектического движения, имеющий такого носителя, мог быть лишь процессом самопознания, оторванного от материального, практического действия» (6).

Объективность абсолютной идеи состоит в том, что она как субстанция ни от чего не зависит, является причиной самой себя. Под субъективностью Гегель понимает высшую активность этой абсолютной идеи. Таким образом, субъективность здесь у Гегеля выступает как момент абсолютной объективности. У предшественника Гегеля Фихте индивидуальное «Я» творит из себя «не-Я». У самого Гегеля надындивидуальное, сверхчеловеческое разумное начало творит из себя весь мир.

К. Маркс в работе «Святое семейство» точно выделил и оценил особенности структуры философии Гегеля в плане ее связи с непосредственными предшественниками Гегеля: «В системе Гегеля существуют три элемента: спинозовская субстанция, фихтевское самосознание и гегелевское необходимо-противоречивое единство обоих элементов – абсолютный дух. Первый элемент есть метафизически переряженная природа в ее оторванности от человека, второй – метафизически переряженный дух в его оторванности от природы, третий – метафизически переряженное единство обоих факторов, действительный человек и действительный человеческий род» (7).

В итоге у Гегеля сущностью мира выступает мысль. Гегель по сути дела постулирует первичность идеального, полагая абсолютную идею первоосновой всего существующего. Соотношение идеальной субстанции и чувственной реальности в философии Гегеля выступает фактически как отношение между сущностью и явлением. Сущность должна являться. Во всех своих работах Гегель последовательно проводит идею производности материального от идеального.

Гегель не представил никаких доказательств о духовной, идеальной сущности мира. «Сведение мира к мысли, а мысли – к логике вводится Гегелем без каких-либо доказательств» (8). Маркс отметил эту особенность гегелевской философии и показал коренное отличие своего метода от метода Гегеля: «Для Гегеля процесс мышления, который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» (9). С оценкой Маркса соглашаются и отечественные исследователи: в конечном итоге абсолютная идея Гегеля «есть ничто иное, как гипертрофированная мысль человека, отчужденная от него, от его реального бытия и возведенная в ранг нового божества, которому нужно поклоняться. Все его попытки доказать приоритет духовного, идеального начала и на его основе разработать строгую монистическую концепцию оказались тщетными» (10). Гегелевская система – это, прежде всего, система категорий по степени разработанности которой до сих пор нет равных. Гегель последовательно выводит одну категорию из другой, однако часто испытывает значительные затруднения. Он не может логически обосновать цепь категорий в основном тексте, поэтому вынужден ввести дополнительную цепь категорий, которые помещены в «примечаниях» и «прибавлениях», причем их объем значительно больше основного текста. В них он вынужден пользоваться категориями, которые в основном тексте будут введены гораздо позже. С каждой новой вводимой категорией ко всем предыдущим добавляется новое содержание, которое раньше содержалось в них, с его позиции, в скрытом виде. Таким образом, на каждой ступени развития идея все больше познает себя и становится все более определенной.

Ошибка Гегеля состояла в том, что движение мысли от абстрактного к конкретному он принял за реальный путь рождения и развития предметов реальной действительности. Категории представляют собой лишь мысленное отражение реальных вещей. Гегель же придает категориям онтологический статус, он считает их реальностью, по сравнению с которой чувственный материальный мир вещей есть нечто призрачное и жалкое. Это свойство гегелевских категорий очень точно подметил Энгельс: «Категории выступают у него как что-то предшествующее, а диалектика реального мира – как их простой отблеск. В действительности наоборот: диалектика головы – только отражение форм движения реального мира, как природы, так и истории» (11). Еще раньше коренной порок гегелевской философии Маркс раскрывает в параграфе «Тайна спекулятивной конструкции»: «Спекулятивное мышление, сделавшее из различных действительных плодов один «плод» абстракции – «плод вообще», вынуждено попытаться тем или иным образом вернуться от «плода», от субстанции, к действительным разнообразным, плодам. Но насколько легко из действительных плодов создать абстрактное представление «плод», настолько же трудно из абстрактного представления «плод» создать действительные плоды. И всякий раз, когда спекулятивный философ заявляет о существовании тех или иных предметов, он совершает акт творения. Он совершил чудо: из недействительной рассудочной сущности «плод вообще» он произвел действительные предметы природы, то есть он из своего собственного абстрактного рассудка создал эти плоды. На спекулятивном языке операция эта обозначается словами: понимать субстанцию как субъект, как внутренний процесс, как абсолютную личность. Такой, способ понимания составляет существенную особенность гегелевского метода» (12). По сути дела Маркс вскрыл основной «секрет» философии Гегеля. Гегель искусственно пытается вывести действительное многообразие из всеобщего, т.е. получить конкретные вещи из абстрактных понятий. Принцип идеалистически понятого тождества мышления и бытия является исходной предпосылкой всех искусственных конструкций Гегеля.

Необходимо отметить еще один недостаток философии Гегеля. Гегелевская система содержит в себе противоречие между революционным диалектическим методом и консервативной системой, которая в конечном итоге оказывается замкнутой, т.е. метафизической. Выдвигая критерием научности философии ее способность схватить бесконечность, Гегель не смог построить такой системы. В системе Гегеля конечно число основных ступеней развития идеи. На ступени абсолютного духа идея приходит к осознанию самой себя, описав круг, она вернулась к себе, развитие закончилось. Познавая себя, идея проходит три ступени. На ступени логики идея находится в себе и для себя, ступень природы – это инобытие идеи, ступень духа – идея, возвратившаяся к себе из своего инобытия. Последняя ступень абсолютного духа – философия. Абсолютная идея познает себя в философской системе Гегеля. Это молчаливое указание на то, что собственная гегелевская философия является вершиной развития философии вообще. В гегелевской системе абсолютная идея познала абсолютную истину. Это положение противоречит диалектическому методу, который отрицает все абсолютное, догматическое.

Анализ собственно категории идеального мы будем осуществлять в основном по тексту «Энциклопедии философских наук», чтобы последовательно проследить, как категория идеального по ходу развития идеи наполняется новым содержанием. Попутно необходимо заметить, что у Аристотеля и у Канта, обсуждавших проблему категорий, категории идеального как таковой нет. Логика в системе Гегеля, как известно, занимает центральное место. Логика – учение о развитии «чистой мысли». Философия природы и философия духа выступают у Гегеля как прикладная логика. В логике исследуются чистые сущности, чистые мысли, освобожденные от всякой чувственной конкретности, от всякой связи с предметным миром. Гегель выделяет три ступени диалектического развития мысли: определение (рассудочная ступень) – противополагание (отрицатель­но-разумная ступень) – соединение (положительно-разумная ступень).

Идеальность Гегель связывает прежде всего с понятием «снятие». Эти категории (снятое и идеальное) часто употребляются им через запятую, как синонимы. В «Большой логике» Гегель поясняет, как он понимает снятость: «Снятое и в то же время и сохраненное, которое лишь потеряло свою непосредственность, но от этого не уничтожено. Снятое – идеальное (ideelle) (курсив мой. – В.З.)» (13). Снятость – первая характеристика природы идеального, которую мы найдем у Гегеля. Его трактовка идеального как снятого, как связи была воспринята отечественными исследователями – Э.В.Ильенковым и А.И. Лисиным. Понятие снятия играет важную роль во всей философии Гегеля. Каждая последующая ступень системы содержит в себе предыдущую в снятом виде, каждая новая ступень – истина предыдущей. С помощью категорий снятия и идеальности Гегель пытается решить проблему бесконечности.

Понимание бесконечного как отрицания всякого конечного Гегель счел недостаточным и назвал такую бесконечность дурной. Истинную бесконечность Гегель определяет как отрицание всего конечного, но одновременно и включение всего конечного, «конечное снимается в бесконечном» (14). По сути дела Гегель определил способ существования конечного в бесконечном: «в бесконечном конечное существует в снятом виде, то есть идеально» (15). Истина конечного состоит в том, что в бесконечном оно существует идеально. Саму идеальность Гегель называет качеством бесконечности. «В отношении реальности и идеальности противоположность между конечным и бесконечным понимается так, что конечное считается реальным, а бесконечное идеальным» (16). Бесконечным Гегель считает прежде всего мышление в себе. Чистое мышление в своей сущности не имеет предела. Бесконечность – вторая характеристика природы идеального в гегелевской философии.

Давая наиболее полное определение идеального в учении о бытии, в разделе о качестве, для-себя-бытии, Гегель поясняет свое понимание соотношения идеального и реального. Наличное бытие, согласно Гегелю, обладает реальностью. Оно снимается в для-себя-бытии. «Мы вообще должны понимать для-себя-бытие как идеальность в противоположность наличному бытию, которое мы обозначили выше как реальность. Реальность и идеальность обычно рассматриваются как определения, противостоящие друг другу… Но идеальность не есть нечто, имеющееся вне и наряду с реальностью, а понятие идеальности состоит в том, что она есть истина реальности, то есть что реальность, положенная как то, что она есть в себе, сама оказывается идеальностью» (17).

В учении о бытии способ развития понятия – переход из одного в другое. В учении о сущности категория идеального приобретает дополнительное содержание. Здесь появляется категория рефлексии. В сущности все относительно, все находится в отношении рефлексии. Гегель определяет рефлексию как существование в другом, видимость в другом, удвоенное существование. В качестве образа рефлексии Гегель приводит свет, который отражается в зеркале. Положительное отражено, рефлектировано в отрицательном, ибо определенным способом содержит в себе отрицательное. Истина заключатся в том, что бытие содержит в себе, предполагает небытие, и наоборот. Рефлексия означает противоречие во всем. Переход противоположностей друг в друга, взаимная рефлексия как внутреннее противоречие является у Гегеля источником движения и развития. Гегель обнаружил, что мысль противоречива. Мы не можем мыслить положительное, не мысля при этом отрицательное. Существование в другом, мышление противоречиями – новая форма мысли, открытая Гегелем. На уровне сущности понятие идеального более содержательно, чем в учении о бытии, благодаря понятию рефлексии. Рефлексия, согласно Гегелю, может быть двух видов: рефлексия-в-самое-себя и рефлексия-в-другое.

На уровне сущности он определяет категории материи и формы. Материя – абстрактная или неопределенная рефлексия-в-другое, то, чья самость вне ее самой, внеположена, т.е. материя не имеет своей сущности в себе. Определенность материи придает форма. «Сама материя есть абстракция, которая как таковая не может быть воспринята нами. Можно поэтому сказать, что не существует вообще материи, ибо она существует как нечто определенное, конкретное» (18). В своей трактовке материи и формы Гегель в целом не выходит за пределы традиции, ведущей свое начало от Платона и Аристотеля. Вещь распадается на материю и форму, которая играет ведущую роль. «Мы нигде не встречаем существование бесформенной материи. Форма не привходит в материю извне, а как тотальность носит принцип материи в самой себе» (19). Очевидно, что Гегель в своей системе везде предпочитает форму содержанию. Здесь он в очень сжатом виде представил свою философскую позицию.

На уровне понятия развитие – это уже не переход из одного в другое, не рефлексия, а развертывание того, что уже содержалось «в себе», т.е. в снятом виде, идеально. Раскрывшееся понятие есть идея. Идея присутствует везде: и в сознании, и в каждой вещи. Ступени бытия, сущности, понятия «суть моменты идеи» (20), поэтому идею можно определить как субъект-объект, как единство реальности и идеальности, конечного и бесконечного, души и тела. Говоря о единстве, Гегель имеет в виду их диалектическое единство (21).

Природа – следующая ступень развития абсолютной логической идеи. Природа – это инобытие идеи. Идея свободно отпускает от себя свою некоторую часть в качестве природы. Важно отметить, что происхождение природы из идеи, материального из идеального выводится Гегелем искусственно, без доказательств. Природа не развивается во времени, она лишь распространяет в пространстве свое разнообразие. Материальная природа статична, «принцип развития, стало быть, распространяется Гегелем лишь на духовные явления» (22), активной может быть только мысль. В философии природы Гегель добавляет новый содержательный момент к трактовке идеального. На уровне сущности свет использовался в качестве примера рефлексии, существования в другом. На ступени природы свет и звук служат выражением ее идеальной основы, идеи в ее инобытии. Свет – это идеальность, которая проявляется только в реакции на другое, это идеальность в себе. Однако это особая идеальность. «Свет, – пишет Гегель, – физическая идеальность в противоположность реальности тяжелой материи» (23). Тяжесть, согласно Гегелю, является сущностью материи, она «составляет ее субстанциальное свойство» (24).

В своих представлениях о материи Гегель остается в рамках метафизической традиции, отождествляющей материю с массой и веществом. Свет же является абсолютно легким, т.е. не имеющим массы, он не осязаем. Именно поэтому свет и звук у Гегеля есть идеальное. «Звук – это жалоба идеального, находящегося во власти другого» (25), материального. Говоря о свете и звуке как идеальном, Гегель фактически имеет в виду их невещественность, бестелесность. Этот признак идеального был выделен еще в античности. Однако остается непонятным, почему Гегель называет свет физической идеальностью. Можно только предположить, что он понимает, что свет – это все-таки физическое явление, но, скорее всего, имеется в виду, что идеальное – это свойство природы как инобытия идеи.

Подобные трактовки идеального появились в последнее время в отечественной литературе. Ряд авторов придерживаются мнения, что всеобщее, фундаментальное свойство материи – идеальность. В другом варианте эта идея имеет выражение, что все уровни материи обладают свойством сознания (26). В противоположность этой точке зрения существует представление о материальности сознания. В разных формах некоторые исследователи придерживаются убеждения, что сознание – это физическая реальность (27).

Но вернемся к Гегелю. По его мнению, идеальность способна переходить в реальность и наоборот. Он приводит пример, как это случается в механических явлениях: в рычаге расстояние может заменить массу и наоборот. Очевидно, что расстояние Гегель считает идеальным в силу его бестелесности, невещественности. Однако, почему идеальное способно переходить в материальное, а материальное в идеальное, ему не удается объяснить: «Переход от идеальности к реальности, от абстракции к конкретному наличному бытию, непостижим для рассудка» (28).

Философия духа – заключительная часть гегелевской системы. В философии духа дано учение о человеческом сознании, о различных видах деятельности человека. Дух – это идея, вернувшаяся к себе. На ступени духа идеальное выступает как его главная характеристика. «Отличительной определенностью понятия духа следует указать на его идеальность, то есть снятия инобытия идеи, возвращения и возвращенность ее к себе из своего снятия» (29). Идеальность духа означает, что он противоположен материальному миру, возвращается к себе из своего инобытия. Происхождение духа из природы не надо понимать буквально, что идеальное у Гегеля возникает из материального. Дух приходит из природы потому, что сама природа приходит из духа – таков парадокс гегелевского идеализма. Дух, хотя он и происходит из природы, вместе с тем первоначален по отношению к природе, а также и к телесности самого человека, «природа полагается духом, а дух есть абсолютно первое. Дух не голый результат природы, но поистине свой собственный результат» (30). Дух никогда не возникал, но только познавал себя, сам порождал себя. Эта идея сильно напоминает идею бога как «неподвижного перводвигателя» в философии Платона и Аристотеля.

Философию духа Гегель делит на три части: субъективный дух, объективный дух, абсолютный дух. Субъективный дух в свою очередь тоже делится на три части: антропологию, феноменологию, психологию. Предметом антропологии служит душа, которая не есть результат материального, наоборот, телесное – результат духовного начала. В соотношении души и тела Гегель верен своим исходным идеалистическим принципам. Завершающий член триады природной души – ощущение. Трактовка Гегелем ощущения представляет для нас особый интерес. Гегель определяет ощущение как «форму смутной деятельности духа в его бессознательной и чуждой рассудка индивидуальности» (31). Ощущение он связывает с единичным, случайным, субъективным. Субъективность ощущений следует понимать как то, что человек полагает нечто в своей природной, непосредственной, единичной субъективности. Здесь может возникнуть вопрос, кем является Гегель в своей трактовке ощущения: сенсуалистом или рационалистом. «Все содержится в ощущении, и, если угодно все выступающее в сознании духа и в разуме имеет место в ощущении свой источник и свое первоначало» (32). Эта цитата может навести на мысль, что Гегель – сенсуалист, так как придерживается убеждения, что в разуме нет ничего такого, чего раньше не было бы в ощущении. Однако не стоит забывать, что ощущения у Гегеля выступают как ступени и формы саморазвивающегося мышления, а не его основой. В этом же ключе Гегель критикует Кондильяка, который, по словам Гегеля, считая ощущения основой, тем самым уничтожает цель развития духа. Таким образом, «Гегель обосновывает рационализм» (33). Гегель в принципе соглашается с основным тезисом сенсуализма, однако всячески подчеркивает, что субстанциальной основой познания служит не ощущение, а мышление, что ощущение есть всего лишь первоначальная, примитивная форма мышления. Напомним, что понимание субъекта познания у Гегеля абстрактно. Индивид осуществляет познавательную деятельность лишь по видимости. На самом деле его познание есть процесс самопознания абсолютной идеи. Реальный субъект растворяется в (идеалистически понятом) объекте.

Следующий этап развития субъективного духа – феноменология. Феноменология Гегеля имеет, разумеется, иной смысл, чем та феноменология, которую позже разработает Гуссерль. Гегель понимал феноменологию как историю отдельных и последовательных этапов освобождения мышления от всевозможных притязаний чувственности. Гуссерль говорит о феноменах как интенциональных объектах сознания, тогда как Гегель ведет речь о формообразованиях самого сознания, т.е. феноменах духа. Раздел феноменологии духа в «Философии духа» представляет собой краткое переложение большого отдельного труда Гегеля «Феноменологии духа», вышедшего в 1807 г., намного раньше, чем «Энциклопедия философских наук» (1817). Маркс назвал феноменологию духа «истоком и тайной гегелевской философии». Феноменология дает анализ самой сущности сознания как явления духа. Впервые определение сознания Гегель дает в своей работе «Философская пропедевтика»: «Субъект мыслящий более определенно есть дух. Дух проявляет себя, существенно соотносясь с каким-либо существующим предметом, в этом смысле он есть сознание. Учение о сознании есть, поэтому феноменология духа» (34). В сознании мы имеем лишь явление духа, дух как сознание есть только явление духа. Сознание лишь ступень развития духа, самосознающей реальности. Сознание в философии субъективного духа – опосредующее звено между душой (антропологией) и духом (психологией). Сознание рассматривается Гегелем лишь как момент, а не как вершина мирового развития. Чувственные и материальные основы сознания человека остаются вне поля зрения Гегеля. Гегель не ставит проблемы сознания и мозга. На ступени психологии дух рассматривается в полном отрыве от материального. Таким образом, материально-физическая основа психики Гегелем полностью игнорируется.

В сознании Я противопоставляет себя внешним предметам, тем самым утверждая свою идеальную природу. Гегель выделяет три ступени сознания. Чувственное сознание – это непосредственное сознание. Предмет определен здесь как сущий, как нечто, как единичное. Это простая непосредственная достоверность. Если сущность вещей становится предметом сознания, то это уже воспринимающее сознание. Единичные вещи становятся в отношении к всеобщему. Восприятие постигает связь вещей. В рассудочном же сознании предмет низводится или возвышается до явления некоторого для себя сущего внутреннего. Таким образом, появляется самосознание. Выражение самосознания Я=Я. «Я знаю о предмете, что он мой (он – мое представление), поэтому в знании о нем я имею знание о себе… Я все познаю как принадлежащее мне, как «я», что каждый объект я постигаю как звено в системе того, что есть я сам, – коротко говоря, что в одном и том же сознании я имею и «Я», и мир» (35). У Гегеля Я и мир находятся в сознании, мир можно познать, так как он есть проявление самого духа. Здесь мы снова встречаем формулу гегелевского идеализма – тождества мышления и бытия. У Канта мир находится за пределами сознания, но его невозможно познать, так как наше сознание не способно проникать в сущность вещи, вещь закрыта для нас. Гегель резко критикует кантовский агностицизм. С его точки зрения, «разговоры о пределах разума еще более нелепы, чем разговоры о деревянном железе» (36).