Месяц: Ноябрь 2018

Ф. Ницше «Воля к власти»

С О Д Е Р Ж А Н И Е

§ 1. Постановка проблемы…………………………………………………… 3

§ 2. Анализ книги Ф. Ницше «Воля к власти»……………………………… 4

§ 3. Выводы…………………………………………………………………. 11

§ 4. Источники……………………………………………………………… 12

§ 1. Постановка проблемы

Интерес к Ницше не ослабевает уже второе столетие. И если для своих совре­менников он скорее был пророком на­чавшегося духовного кризиса и грядущих социальных катастроф, потрясших за­падную цивилизацию в XX веке, то для нас, живущих в глобализованном мире, который строится по западному образцу, Ницше, возможно, выразитель волево­го начала цивилизации, внешне успеш­ной и доминирующей, но изнутри пора­женной безверием и нигилизмом, а зна­чит, ослаблением воли. Философия Ниц­ше неоднозначна и усиливает кристалли­зацию понятий и ценностей. Цивилиза­ция, на данный исторический момент за­дающая тон развитию всего мира, пыта­ется осознать себя. И в этом отношении страстно и странно написанная книга Фридриха Ницше «Воля к власти» не ут­ратила своей остроты.

Российскому читателю она тем более интересна, что впервые на русском без цензуры работа была издана в 2005 году. Этот «незавершенный трактат» Ницше существовал лишь в набросках и вышел в свет после его смерти в реконструкции его сестры Элизабет Ферстер-Ницше и его друга Петера Гаста¹.

Ницше задумал эту книгу жизни в 1883 году и активно работал над ней до своей трагической болезни — безумия, начав­шегося шесть лет спустя, и кончины в 1900 году.

Материал «Воли к власти», согласно плану самого философа (1887 года), разделен на четыре книги, а вер­нее, части: «Европейский нигилизм» (I), «Критика прежних высших ценностей» (II), «Принцип новой оценки» (III), «По­рода и взращивание» (IV). Вся книга со­держит 1067 фрагментов (хотя случались издания, содержавшие почти 9000 отрывков, например немецкое академичес­кое издание, 1967). Но через мозаику набросков и суждений проступает стро­гая концепция, «система в афоризмах».

Мозырева Карина

Тюм ГНГУ Гуманитарный институт

отделение СПО г. Тюмень

Руководитель Бумагина М.С.

Прически стиля ретро в наши дни являются своеобразной основой для популярных модных тенденций. Они наполнены трогательными, чувственными и нежными нотками из далекого ностальгического прошлого, поэтому находят свое отражение в творчестве современных модных стилистов.

Актуальность современного ретро, его востребованность в области Индустрии красоты прослеживается в модных тенденциях весна-лето 2014-2015г.

Цель работы: доказать актуальность стиля ретро в современной моде.

Задачи: 1. Изучить историю стиля Ретро

2. Рассмотреть возвращение стиля Ретро в современную моду

Ре́тро (также ретро; ретро-стиль лат. Retro «назад», «обращённый к прошлому», «ретроспективный») – достаточно абстрактный художественно-исторический термин, применяемый для описания различных категорий старинных вещей, имеющих некую культурную и/или материальную ценность, и, как правило, нечасто встречающихся в современной повседневной жизни с её нарочитой практичностью и стремлением к избавлению от «лишних» деталей.

Предлагаю окунуться в историю возникновения моды и развития ретро стиля.

Рубеж XIX века. Идеалом красоты являлось стройное вытянутое тело, главным приобретением женского костюма стал – тюрбан (подъюбник, который образовывал заднюю часть костюма), все платья были с корсетом. Прически были высокими и сложными, в моде оставались парики и воздушные локоны. Ведущим Кутюрье этого времени стал Поль Пуаре, он освободил женщину от корсета, ввел в моду более свободные платья, в своих эскизах стал использовать подобие японского кимоно.

Начало XX века (20-е ─ 30-е годы). Мода стала разнообразной, платья — открытыми, обнажились спина и руки. Женщины начали носить одежду в мужском стиле, появилась спортивная одежда. Большой популярностью стала пользоваться короткая стрижка, прической десятилетия считалась стрижка «Гарсон». Вошла в моду холодная волна, классический пучок, тугие узлы и объемные локоны и валики. Стал появляться макияж, темные тени, черная подводка и темно-красная помада. Выдающимся дизайнером этого периода считается Коко Шанель. Она создала маленькое черное платье, которое покорило сердца модниц, появилась парфюмерная линия, названная в честь Коко Шанель.

Середина XX века(50-е ─ 60-е годы). Появился стиль унисекс, первый кто начал работать в этом стиле был Пьер Карден. Одежда и макияж остался практически неизменным с 20-х годов, но появился новый силуэт платья – песочные часы. Волосы стали собирать в тугой хвост и делать маленькую прическу, возобновилась мода на короткие стрижки, появилась стрижка «Сессун»

Конец XX века (70-е ─ 90-е). Начинается эпоха смешения стилей: хиппи, панк, диско, классическая мода. В прическах стали актуальны длинные волосы, появилась химическая завивка, стрижка «Каскад», яркое окрашивание. Макияж стал более естественным, используются природные цвета.

Изучив историю индустрии красоты прошлого столетия можно сделать вывод, что мода возвращается. В современных тенденциях в прическах прослеживается два направления. Первый — длинные распущенные волосы, укладка не требует особых усилий, можно высушить волосы головой вниз, что даст хороший объем. Второй — ретро стиль – объемные волны и локоны, букли и валики, бабетты, всевозможное плетение волос.

Для создания объемных и красивых причесок современные парикмахеры стали использовать новые технологии и инструменты – это цилиндрические электро-щипцы, для создания горячих волн, без применения геля, что делает прическу более аккуратной и естественной. Для создания объема применяется утюжок «Volume Styler» , он создает текстуру гофре.

В заключение хочется сказать, что ретро-стиль — это тяга к моде прошлых лет, к нарядам, причёскам и аксессуарам того времени. Ретро-стиль сегодня — это особое направление, в котором различные элементы прошлого используются в современном костюме и прическе. Дизайнеры и модные критики говорят, что ретро-стиль всегда будет в моде, потому, что он взял всё самое лучшее и выдающееся из каждой эпохи.

Ретро-стиль представляет собой закономерное связующее звено нескольких поколений. Наследование стиля ретро демонстрирует художественное мышление, которое всегда оглядывается на прошлые времена.

Стиль ретро обладает демоническим притягательным шармом и обаянием прошлых лет, именно поэтому ретро всегда остается в моде.

Список использованной литературы

1. 
   Блохина И.В., Всемирная история костюма, моды и стиля, Изд-во: Харвест, 2013. – 400 с.
   

2. 
   Буксбаум Г. Иконы стиля. История моды XX века. Изд-во: Амфора, 2012. -192 с.
   

3. 
   Попова С. Н. История моды, костюма и стиля. Изд.: АСТ: Астрель 2009. -271 с.
   

4. 
   Одинокова И. Ю., Черниченко Т. А. — Технология парикмахерских работ: Учеб. Пособие для нач. проф. Образования — М.: Издательский центр «Академия», 2012. — 176 с.
   

Вставай, Проклятьем заклейменный

Весь Мир Голодных и Рабов!

Кипит наш Разум возмущенный

И Смертный Бой принять готов!

Это есть наш последний

И решительный Бой!

С Интернационалом

Восстанет Род Людской!

Прометей Восставший против «богов» от Жизни отставших.

Светопредставление Создания Мира.

«Мы ниспослали тебе [Мухаммад] это писание [Коран] как истину для подтверждения того, что было [передано] прежде в писаниях, чтобы предохранить от [искажения]» (Сура 5:48). «Если ты сомневаешься в том, что мы ниспослали тебе, то спроси тех, которые читают прежние писания. Ведь к тебе явилась истина от твоего Господа, так не будь же сомневающимся» (Сура 10:94).

Пахана: Как реинкарнутые «боги» расклевали печень Коммунизму.

Коммунизм, как Прометей Восставший.Начало по ссылке:

http://www.firebook.narod.ru/zavet.docx

Без Понимания И-Цзина, -нет познания Цолькина! Точка Джокерной Бифуркации Разумного Света и Чувственной Тьмы в Новое Время на Матрице Цолькина.

Проблески Истины Сефирного Сонцеализма Сварги: Сокрытое Пятимерие в Боговедомой Науке.

Тайные протоколы пророка Иоганна Иерусалимского

Транспсихология Калина Завета Брахмана Сварги

ОГЛАВЛЕНИЕ

Благодарности

Важнейшее уточнение увлеченных Прометеем: Авторский Прометей есть Коммунизм, как Инноватор Прогресса в Разбойно – воровской среде на пороге Райской Жизни.

От издателя

Предисловие ко второму изданию

Введение

Исра и Мирадж в Америке — Как же это, родимые, вышло??- 

Заячья рационализация десятого Закона Восставшего Прометея Уилсона в Огненной Библии.

Зачем Творец Коран послал на Землю?

СЕМЕРИЧНАЯ ПРИРОДА ЧЕЛОВЕКА

История западной философии

Часть I.

АНТИЧНОСТЬ

СРЕДНЕВЕКОВЬЕ

ВОЗРОЖДЕНИЕ

ПСТГУ

Москва

2014

Нет ничего более ценного, чем познание, ибо познание есть свет разумной души.

Прп. Иоанн Дамаскин. «Источник знания»

Введение

Задачи изучения философии

Философия всегда была одной из необходимых дисциплин при подготовке будущих специалистов в системе высшего образования. Целью ее преподавания в каждом высшем учебном заведении является лучшее понимание студентом той науки, которую он изучает. Специалист с высшим образованием не должен уподобляться ремесленнику, способному лишь повторять заученные навыки своей профессии. Он должен уметь оценить свое место в жизни как специалиста, должен уметь понимать смысл и значение своей специальности, а также понимать фундаментальные основы изучаемой им науки. Для этого необходимо иметь целостное мировоззрение, объединяющее как знания о своей будущей специальности, так и понимание связи ее с другими видами знания — этическими, эстетическими, религиозными и др. Выработкой такого целостного мировоззрения и занимается философия.

Основной целью и задачей изучения философии в православном вузе является формирование у студента целостного и непротиворечивого христианского мировоззрения. Философия должна помочь будущему священнику и богослову, миссионеру и церковному историку понять суть христианской веры, уметь связать религиозные знания с другими видами знаний, суметь доказать истинность христианства. Поэтому логическим продолжением и завершением курса философии в духовном учебном заведении является курс основного богословия, главной задачей которого, по словам Н. П. Рождественского, «должно быть надлежащее уяснение истины, чтобы светлый образ ее представлялся в его целостном виде»¹.

В духовных семинариях и академиях философия преподавалась даже тогда, когда в 1850 г. император Николай I ограничил ее преподавание в светских учебных заведениях, ибо, по словам министра народного просвещения князя П. А. Ширинского-Шихматова, «польза от философии весьма сомнительна, а вред очевиден». А в Казанской духовной академии, имевшей ярко выраженную миссионерскую направленность, отдельно существовал даже целый философский факультет.

Но это и неудивительно. Как сказал митр. Минский и Слуцкий Филарет на семинаре «Наука и богословие: от конфронтации к диалогу?», «богословие и философия — родственники. Философия обращается к фундаментальному вопросу о бытии как таковом. Соответственно философия видит в человеке того, кто не просто живет в природном и социальном мире, но приобщен к бытию и укоренен в нем. Богословие тоже в свою очередь говорит о бытии, источником которого является Бог, сотворивший мир и человека».

Основание такому подходу можно найти и в Новом Завете, и в творениях отцов Церкви. В Послании к колоссянам апостол Павел сказал: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философиею и пустым обольщением, по преданию человеческому, по стихиям мира, а не по Христу» (Кол. 2, 8). То есть, по словам апостола, опасна не философия сама по себе, а лишь философия мирская, нехристианская. В Деяниях святых апостолов описывается эпизод проповеди апостола Павла в Афинском ареопаге, где присутствовали среди прочих и философы — стоики и эпикурейцы. Апостол Павел обращается к ним и говорит, проповедуя распятого Христа: «Сего-то, Которого вы, не зная, чтите, я проповедую вам» (Деян. 17, 23). И после проповеди апостола Павла некоторые из слушающих, в числе которых, возможно, были и стоики и эпикурейцы, уверовали (Деян. 17, 34). Таким образом, Новый Завет указывает, что философия может как привести человека ко Христу, так и увести от Него. Поэтому необходимо изучение философии: христианской — для лучшего понимания истины Божественного откровения, а атеистической и материалистической — чтобы увидеть ее ошибочность и опасность.

Именно так понимали значение философии отцы Церкви, которые широко использовали философские идеи и понятия в своих трудах. Хорошо известно, что активно использовал аристотелевские положения прп. Иоанн Дамаскин и платоновские — блж. Августин. Августин еще юношей полюбил философию после прочтения работ Цицерона. И затем, через много лет сомнений и поисков, он приходит в Церковь благодаря чтению работ античных философов Платона и Плотина. О Платоне блж. Августин говорит как о философе, наиболее близко подошедшем к истинам христианства¹. О влиянии чтения работ Плотина на свое обращение он пишет следующее: «Я прочитал там не в тех же, правда, словах, но то же самое со множеством разнообразных доказательств, убеждающих в том же самом, а именно: “В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…”»².

Прп. Иоанн Дамаскин в работе «Источник знания», прежде чем перейти к изложению христианского догматического учения в «Точном изложении православной веры», дает краткое изложение философии как науки о правильном мышлении. При этом прп. Иоанн дает такое определение философии: «Философия есть познание сущего как такового, т. е. познание природы сущего. И снова: философия есть познание божественных и человеческих вещей, т. е. видимого и невидимого. Философия опять-таки есть помышление о смерти произвольной и естественной… Двойственна и смерть: естественная, которая есть отделение души от тела, и произвольная, в которой мы, пренебрегая настоящей жизнью, стремимся к будущей. Затем, философия есть уподобление Богу. Уподобляемся же мы Богу через мудрость, т. е. истинное познание добра, а также через справедливость, которая каждому воздает свое и нелицеприятно судит; наконец, через святость, которая выше справедливости, т. е. через добро и благодеяния обидчикам. Философия есть искусство искусств и наука наук. Ибо философия есть начало всякого искусства; благодаря ей изобретено всякое искусство и всякая наука… Опять-таки философия есть любовь к мудрости; Бог же есть истинная мудрость. Посему истинная философия есть любовь к Богу»³. Подобный же подход можно обнаружить и в Словах о богословии свт. Григория Богослова, который решительно восстает против пренебрежения светской ученостью: «…всякий, имеющий ум, признаёт первым для нас благом ученость… Посему не должно унижать ученость, как рассуждают о сем некоторые; а напротив того, надобно признать глупыми и невеждами тех, которые, держась такого мнения, желали бы всех видеть подобными себе, чтобы в общем недостатке скрыть свой собственный недостаток и избежать обличения в невежестве»⁴. Да и сам термин «философия» очень часто использовался отцами Церкви, только в русском переводе их творений это не всегда легко заметить, ибо переводчики в XIX — начале XX в. обычно предпочитали давать перевод этого греческого слова — «любомудрие». Так, свт. Григорий Богослов в Первом слове о богословии пишет: «О чем же можно любомудрствовать (т. е. философствовать. — В. Л.) и в какой мере? О том, что доступно для нас, и в такой мере, до какой простираются состояние и способность разумения в слушателе»⁵. И далее: «Любомудрствуй о мире или мирах, о веществе, о душе, о разумных — добрых и злых природах, о воскресении, суде, мздовоздаянии, Христовых страданиях. Касательно этого и успеть в своих исследованиях не бесполезно, и не получить успеха не опасно»⁶. Таким образом, изучать философию нам надо именно для того, чтобы кто-нибудь не увлек нас какой-нибудь философией и пустым обольщением по преданию человеческому, а не по Иисусу Христу. Именно для этого. Ведь любой человек всегда ищет ответы на некоторые волнующие его мировоззренческие вопросы, и, не разбираясь в философии, он обязательно подпадет под влияние какого-нибудь случайно подвернувшегося учения, будет увлечен каким-нибудь обольщением.

Но также хорошо известна и опасность философии — в частности то, что некоторые философские идеи повлияли на формирование ересей оригенизма, пелагианства, манихейства и др., а некоторые впоследствии стали основой атеистических учений.

Таким образом, изучать философию надо как для того, чтобы в своих поисках ответа на жгучие вопросы человеческого бытия не увлечься какой-нибудь атеистической и материалистической философией, так и для того, чтобы лучше понять всю глубину истины христианского учения.

Метод изучения философии

Как лучше изучать философию? Есть два способа: изучение систематического курса философии и изучение истории философии. В духовных учебных заведениях традиционно читается именно история философии. И это правильно. Во-первых, преподавание философии в богословском учебном заведении обязательно скорректировано с преподаванием других дисциплин. История Церкви, патрология, история человечества, история западных вероисповеданий и другие предметы будут усваиваться студентами гораздо лучше, если они будут знать соответствующие философские идеи. Например, знание античной и средневековой философии позволит студентам лучше понять многие положения, высказанные отцами Церкви, а знание западной средневековой философии к тому же позволит глубже понять особенности католического способа мышления. Понять глубинные причины и особенности Реформации невозможно без знания философии ренессансной, а многочисленные современные богословские идеи — как в православии, так и в других деноминациях — нельзя понять без знания идей, высказанных в Новое время и в современных философских школах. Во-вторых, известно, что не существует одной-единственной философии, которую можно было бы считать абсолютно истинной. Философия всегда представлена совокупностью различных систем философии. И свободное отношение отцов Церкви к античным философским школам подтверждает этот факт: одни тяготели к философии Платона (блж. Августин), другие — к учению Аристотеля (свт. Василий Великий, прп. Иоанн Дамаскин), третьи брали из различных систем то, что в большей степени помогало развитию христианского богословия (прп. Максим Исповедник). В-третьих, изучение любого предмета лучше строить на историческом восхождении от простого к сложному. Так строятся курсы школьной и вузовской математики (от Пифагора и Евклида к Декарту, Лейбницу и Коши), физики (от Архимеда и Ньютона к Фарадею и Эйнштейну) и т. п. Последовательное изучение философских идей так, как они открывались человечеством, гармонично введет студента в круг проблем философии.

Можно задать вопрос: а зачем нужно изучать историю философии? Зачем знакомиться с еретическими и атеистическими учениями? Зачем повторять чужие ошибки? Можно взять учебник православной философии (скажем, «Основы христианской философии» прот. В. Зеньковского или какой-нибудь другой) и изучать его. Лучше сразу ознакомиться с истинной философией, оставив в стороне историю развития с ее заблуждениями. И все же, изучая даже самый лучший учебник, нельзя научиться философствовать, мыслить, этому может научить лишь совместное мышление с гениями философии — Платоном, Аристотелем, Плотином, Спинозой, Кантом, Соловьевым. К тому же нет философии «вообще». Нет единственно истинной философии, есть множество философий. И нет фактически развития философии. В этом одно из отличий философии от науки. Наука всегда развивается. Если сравнить, скажем, Гейзенберга и Фарадея, то ясно, что Гейзенберг, живя позднее, развил дальше физику, открыл новые законы, которые не отменяют фарадеевские, но, наоборот, расширяют область их применения и уточняют их. Теория Коперника отменяет теорию Птолемея, потому что та была ошибочной. В философии этого нет. Мы не можем сказать, что Кант опроверг и отменил Платона, хотя Кант так и считал, полагая, что произвел «коперниканский» переворот в философии. Правда, потом этот «коперниканский» переворот производил Гегель, потом Маркс, и еще много кто производил «перевороты» в философии, а Платон и Сократ как были гениальными философами, так и остались. Философия никогда не отменяет сама себя. Поэтому, чтобы изучать философию, нужно изучать философию в ее развитии, читать самих философов, и, читая их, мы интуитивно, сердцем, душой поймем, что такое философия, и сами научимся правильно мыслить. Мы увидим, как аргументируют и отвечают на вопросы гении, и после этого будем более критично относиться и к своим первоначальным взглядам.

Исторический метод изучения философии более правилен еще и потому, что такой метод используется при изучении любых наук. Нельзя изучить математический анализ, созданный в XVII в., не изучив предварительно алгебру, возникшую ранее; невозможно понять законы электродинамики, открытые в XIX в., не разобравшись в законах механики (XVII в.); нельзя по-настоящему понять Достоевского, не прочитав Гоголя, и т. д. Что будет, если в первом классе школы будут изучать «математику вообще», включая математический анализ, алгебру, дифференциальные уравнения и др., нетрудно представить: дети ничего не поймут и возненавидят этот предмет. Все должно изучаться в развитии. Философию же обычно изучают статично, как нечто состоявшееся, готовое, как набор различных мнений и определений. В результате из философии исчезает ее проблематика, ее способность удивляться, видеть проблемы там, где для обычного человека все кажется понятным. Ведь еще Аристотель говорил: «Ибо и теперь и прежде удивление побуждает людей философствовать» (Метафизика, I, 2). В результате студенты не понимают философии, недоумевают, зачем она нужна. А понять ее можно, лишь проходя ее путь вместе со всем человечеством. Тогда и ее категории и понятия предстанут наполненными жизнью. Кроме того, изучая историю философии, а не просто конкретную философию, мы лучше поймем и специфику различных систем, и язык, на котором ведутся философские диспуты. Мы лучше поймем и проблемы, которые волнуют философов.

Кроме того, изучение каждого этапа истории философии имеет свою специфику и задачи. Так, очевидно, что полноценно понять творения отцов Церкви невозможно без знания античной философии. Курс средневековой философии есть фактически изучение философских идей христианских богословов и отцов Церкви. Изучая философию Нового времени, студент узнает, как формировалась современная естественнонаучная картина мира, каково было отношение к религиозным вопросам великих ученых и философов XVII–XVIII вв. Без знания современной западной философии невозможна действенная проповедь христианства в нынешнем мире, ведь любой человек, даже не осознавая этого, исповедует те или иные идеи современных философов: позитивизма, экзистенциализма, марксизма, психоанализа и др.

Предмет философии

Прежде чем приступить к изучению философии, необходимо выяснить значение и смысл изучаемого предмета. Поэтому следует определить, что такое философия. Собственно говоря, определение любой науки, даже не только науки, а практически любой сферы деятельности, как правило, заложено в самом ее названии. Когда мы говорим «физика», то понимаем, что это наука о природе. Когда говорим «биология», то знаем, что в переводе с греческого это наука о жизни. Социология — наука об обществе. Богословие — тоже ясно. Слово же «философия» нам ничего не прояснит. В переводе с древнегреческого оно означает «любовь к мудрости» (φιλέω — любить, σοφία — мудрость). И поэтому возникает вопрос: почему именно философ называет себя любителем мудрости? Разве физик, биолог или просто человек, любящий поразмышлять, не любит мудрость? Почему философ противопоставляет себя физику, говоря: вот я, философ, люблю мудрость, а ты, физик, ее не любишь. Таким образом, исходя из самого понятия, названия дисциплины, мы не можем сказать, что означает эта область человеческого знания.

Несколько слов об истории самого термина «философия». Впервые это слово, по свидетельству Диогена Лаэртского¹ и Цицерона², употребил Пифагор, один из первых древнегреческих философов: мудрецом (σόφος), по мнению Пифагора, может быть только Бог, человек же может испытывать влечение к мудрости. Проверить справедливость этих свидетельств мы не можем, поскольку Пифагор не оставил после себя никаких записей. Самое первое «авторизованное» упоминание слова «философия» встречается у Геродота, который приводит письмо Креза к Солону: «…ты, стремясь к мудрости (φιλοσοφέον) и желая повидать свет, объездил много стран»³. Древнегреческий философ Платон считал, что впервые придал истинный смысл слову «философия» Сократ. Сократ жил во времена, когда активно действовали так называемые «софисты». Сейчас термин «софист» стал нарицательным и облекся негативным смыслом, а во времена Сократа этим словом обозначали мудрецов, умных людей, которые обучали всех желающих различного рода наукам. Сократ же утверждал, что подлинным софистом, мудрецом, является один лишь Бог. Человек не может быть мудрецом, он может быть только любителем мудрости, философом. Таким образом, Сократ противопоставлял себя софистам, и в этом противопоставлении и появились впервые термины «философия», «философ». Ученик Платона Аристотель еще более способствовал утверждению термина «философия», противопоставив ее другим наукам и введя классификацию наук, в которой первое место занимала именно философия, которую Аристотель называл также теологией, учением о Боге⁴. После Аристотеля термин «философия» уже прочно утвердился в древнегреческом языке. Однако, наблюдая развитие философии, мы видим еще одну ее удивительную особенность. Мыслители до Аристотеля, даже до Сократа занимались не только философией в том смысле, как мы понимаем ее сейчас, но и учением о природе, тем, что мы назвали бы физикой, и учением о жизни, что мы назвали бы биологией. Да и сам Аристотель физику называл второй философией. Биология у него была также частью философии, так же как и психология. И после Аристотеля многие философы занимались и физикой, и биологией, и астрономией, и другими естественными науками.

Со временем от философии начинают отделяться другие науки. Отделяется с самого начала, уже после Пифагора, математика. В дальнейшем — геометрия и астрономия. После Гиппократа, Аристотеля и Галена — медицина. В эпоху Возрождения отделяется физика, в дальнейшем появляется химия. В XIX в. отделяются психология, социология и т. д. Науки отделялись, а философия как была, так и осталась.

Таким образом, анализ термина «философия» не позволяет нам полно понять суть этого учения. Может быть, на вопрос, что такое философия, нам могли бы ответить сами философы. Но все они предлагают самые различные определения философии. Согласно Сократу, философия есть исследование самого себя. Платон утверждал, что философия — это учение о вечно сущем и неизменном, т. е. наука об идеях. По Аристотелю, философия есть наука, исследующая все сущее как таковое, первое начало всего существующего. Эпикур считал философией основанное на разуме стремление к счастливой жизни. Средневековые западные схоласты философией считали основанное на христианской вере познание Бога, мира и человека и их отношений. Даже по этому не столь большому перечню видно, что полного согласия в понимании предмета философии не было уже с самого начала. И тем не менее, несмотря на такой разнобой в определениях, никто из философов не будет спорить, является ли тот или иной мыслитель философом. Можно легко определить, кто философ, а кто нет — не философ, а, скажем, физик или математик. То есть мы отличаем философа от нефилософа интуитивно. И это проявляется часто и в наших обиходных высказываниях, например когда говорим: «Хватит философствовать» или что-нибудь в таком же духе.

Посмотрим в энциклопедии. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона приводится определение Э. Радлова: «Философия есть свободное исследование основных проблем бытия, человеческого познания, деятельности и красоты»¹. А.Спиркин в Философском энциклопедическом словаре пишет, что философия — это «наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления»².

Сравнивая эти определения, мы сразу же видим разнобой, если не сказать противоречие. По Платону, философия есть наука только о вечном, по Аристотелю — учение о всем существующем. Радлов утверждает, что философия есть свободное исследование, а Спиркин — что это наука о законах.

Далее, возьмем любое определение, например в Философском словаре: «Наука о всеобщих законах развития природы, общества и мышления». Может ли определение включать в себя понятия, которые сами надо определять в рамках определяемого учения? Если может, то это плохое определение. В философии же ситуация уникальная. В определении философии используются понятия «бытие», «общество», «мышление», «свобода», которые, таким образом, предполагаются уже понятными, однако именно они и составляют главный предмет изучения в философии. Мы строим определение на понятиях, которые определяются данной же областью знаний. Любая наука всегда будет стремиться строить определения, стараясь избежать замкнутого круга. Если, например, мы говорим, что физика — это наука о природе, то понимаем, что на вопрос, что такое природа, отвечает не физика, а иная область знания — философия. Физик исследует природу, а существует она или не существует, познаваема или непознаваема — это философские вопросы. Так же и с другими науками. Возможно, одним из основных критериев философии как раз и может служить это наличие замкнутого круга в определении.

Может быть, философия отличается от других областей знания своим методом? Действительно, у философии есть свой метод. Обычно считается, что философия всегда непрактична и умозрительна. Но сразу же вспоминаются такие мыслители XIX в., как Конт, Маркс, Ницше, которые упрекали философию именно в ее умозрительности. Маркс, а вслед за ним Ленин утверждали, что критерием истины является практика, что философия, оторванная от практики, всегда будет ошибочной. Недостаток всех предыдущих философий Маркс видел именно в том, что они объяснили мир, и своей задачей считал изменить его. Конт утверждал критерием истины философии не практику, а научность, т. е. философия должна быть ориентирована на науку, иначе философия — это бесполезное мудрствование. Ницше считал критерием философии жизнь, саму жизнь. ХХ в. как раз оказался веком проверки на практике этих трех основных учений, — и в действительности все увидели, что философия отнюдь не теоретическая дисциплина.

Но, с другой стороны, и теоретических наук сколько угодно. Математика даже еще более теоретическая наука, чем философия. Отличие, быть может, в ее формализуемости? Но в философии также можно найти примеры формализации — у Аристотеля, Спинозы. А в современной западной аналитической философии даже не найдешь границы, где кончается математика и начинается философия. Да, собственно, и сам Ньютон свою знаменитую диссертацию назвал «Математические начала натуральной философии», а ведь это работа по математической механике. Так что и по методу мы, скорее всего, не сможем однозначно отличить философию от других наук.

Может быть, стоит пойти по другому пути, отталкиваясь от того, что мы знаем. Что такое наука, мы знаем. Что такое искусство, мы тоже знаем. Поэтому надо выяснить, как относится философия к науке и искусству, и, таким образом, точнее понять суть философии.

Есть ли что-то общее между философией и наукой? Очень многие считают, что философия есть наука. Такого мнения придерживался и Аристотель, и Декарт, и Спиноза, и Гегель. Советская марксистско-ленинская философия тоже утверждала, что философия есть наука о наиболее общих законах бытия, общества и мышления. Согласно такой точке зрения, философия есть наука, и отличие советского общества в том, что оно построено на научной философии, а вся остальная философия была ошибочной, т. е. ненаучной. Поэтому, говорили с высоких трибун и на страницах партийной печати, мы будем строить правильное общество, ибо оно основано на научной философии.

Попробуем посмотреть на философию с этой точки зрения. Что такое наука? Определение давать не будем, так как это вопрос сам по себе уже философский, но некоторые основные черты науки мы знаем. Первое — это общезначимость и объективность ее положений. Если Ньютон открыл свой закон, то это не значит, что он его создал, — он его именно открыл. Законы Ньютона истинны всегда и везде. Если мы говорим, что Эйнштейн создал теорию относительности, то он создал теорию, а не законы. Он не отменил законы Ньютона, а определил границы их применения, т. е. область малых скоростей и малых гравитационных сил. Законы Эйнштейна и Ньютона, как и множество других законов природы, действуют всегда и везде. И это является одним из основных принципов для определения, является то или иное открытие истинным или нет. Если эксперимент был проведен, скажем, в Калифорнии, то он точно такие же результаты должен дать и в Москве, и где-нибудь в Гайане. Поэтому принцип верифицируемости, проверяемости также является основным для определения научности знания. Отвечает ли этим принципам философия? Скорее всего, нет. Например, Платон создал свое собственное философское учение. Аристотель, его ученик, подверг теорию Платона разрушительной критике. Тем не менее мы считаем и Платона и Аристотеля величайшими философами. Существует множество философских систем: система Декарта, система Лейбница, система Фихте, учение Гегеля, Маркса, Бергсона, Сартра, Хайдеггера, Фомы Аквинского. Их положения не являются общезначимыми, их невозможно проверить при помощи эксперимента. Можно назвать массу имен тех, кто создавал философские системы или учения. Философы часто не признавали друг друга, до такой степени они были противоположны в своих оценках.

Может ли быть наукой такое учение, которое позволяет и допускает столь разительное многообразие внутри себя? Можно ли сказать, что существует биология Линнея, биология Ламарка, биология Дарвина, Лысенко, Мичурина и т. п.? Нет. Существует или биология, или лжебиология. Не может быть различных противоположных систем в науке. Философия же позволяет себе это. Более того, разве можем мы сказать, что существует русская или немецкая физика? А русская и немецкая философия существуют. И существует английская философия, которая отличается от французской. Человек, который разбирается в философии, зачастую по стилю может отличить книгу немецкого философа от французского, от американского, от английского, от русского. Но говорить о национальной науке бессмысленно. Таким образом, и наукой мы не можем назвать философию, ибо она и необщезначима, и тем более неверифицируема.

Может быть, философия в таком случае есть искусство? Действительно, существует множество философий, и каждый выбирает ту, какая ему больше нравится. Возможно, к примеру, и Платон прав, и Аристотель прав, зачем спорить, кому что нравится. Как в области искусства: одному нравится Бетховен, а другому Рахманинов — нельзя говорить, чья музыка истиннее. Кому-то нравится Толстой, кому-то нравится Золя; значит ли это, что чья-то литература истиннее? Это искусство, это выражение внутреннего мира человека, его взгляда на мир. Многие философы — Платон, Ницше, Камю и др. — писали свои произведения в художественной форме. К тому же каким философским системам часто отдается предпочтение? Да тем, которые написаны хорошим языком. Жан-Поль Сартр и Анри Бергсон были даже лауреатами Нобелевской премии по литературе.

Может быть, философия есть форма искусства, форма самовыражения? Между прочим, некоторые философы (например, Бердяев) так и считали. В 1960-х гг. во Франции даже возникла школа, которая утверждала, что философия есть искусство. Зачем спорить, какая система истиннее, — все системы истинны, у каждой есть своя логичность, своя стройность. Будет ли спорить Скрябин, скажем, с Чайковским о том, чья музыка более истинна? Вопрос риторический.

Но споры между философами — это естественное дело, и философия всегда строится как доказательная система. Философ никогда не будет писать просто так, он всегда будет доказывать свою истину. Если какой-нибудь композитор, или писатель, или художник будет доказывать, что его взгляд на мир является более истинным, то это уже не его искусство, а его философские, искусствоведческие мысли.

Получается, что философия не является ни наукой, ибо в ней есть нечто от искусства, ни искусством, ибо похожа на науку. И именно в этом своеобразие философии. Имея общие черты с наукой, философия предлагает объективный взгляд на интересующие вопросы, но при этом, разделяя некоторые черты искусства, философия не навязывает себя человеку, оставляя за ним право выбора. Поэтому философия всегда имеет мировоззренческий характер. И это роднит философию с религией. Существуют разные религии, и каждая считает, что именно она является единственно истинной, однако оставляя при этом право выбора веры за каждым человеком. Но многие верующие, и в том числе христиане, являются в той или иной мере противниками философии. Что значит искать истину, любить истину? Господь сказал: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Ин. 14, 6). Что еще, о чем спорить? Изучайте Писание, а не Платона или Канта, если вы надеетесь обрести жизнь вечную.

Однако обратим внимание на тот факт, что философия, зародившись в Древней Греции, существует в последние 10–20 веков лишь в христианских странах. Говорить о мусульманской философии можно лишь в отношении ее средневекового периода. В буддизме другое положение, там мы просто не найдем границы между философией и религией. Поэтому и следует изучать прежде всего историю западной философии. Курс истории восточной философии излишен, потому что те же вопросы поднимаются в рамках курса истории религий. В чем отличие философии буддизма или философии даосизма от религии буддизма или даосизма? Да ни в чем. Это европеец может выделить некие философские элементы в этих религиях.

Таким образом, сказать, что такое философия, крайне сложно. К какой сфере человеческого познания она относится — тоже сказать с определенностью невозможно. Единственное, что можно сказать с полной уверенностью, — это что философия не наука, не искусство и не религия, это философия.

ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В РУССКОЙ ФИЛОСОФИИ XIX ВЕКА:

СМЕНА ИДЕАЛА

«Русская философия… больше всего занята темой о человеке, о его судьбе и путях, о смысле и целях истории»

Зеньковский В. В.

Тезис об антропоцентричности русской философской традиции в общем и русской философии XIX в. в частности, является классическим и устоявшимся. Тема человека, оснований его деятельности и движений души является центральной не только для философии XIX в., но и для литературы, искусства, общественно-политической мысли данного периода. Задача данной статьи – анализ трансформации идеала человека на материале русской философии XIX века. В контексте данной проблематики наибольший интерес представляет не смена образа как такового, понимаемого как набор определенных качеств и черт, но изменение его глубины и способа конструирования. Только к концу XIX века личность становится действительной философской проблемой, которая анализируется с позиции философской рефлексии. На протяжении XIX в. смена идеала предстает как движение от образа человека, рассматриваемого в контексте его социальных функций, к идеалу, лежащего в области философской рефлексии.

«Естественный человек» и «гражданин» — идеал Русского Просвещения

В основе теории русского Просвещения лежало натуралистическое представление о человеке: он есть творение природы, сходный другим ее созданиям и отличающийся лишь по организации. Эта теория также утверждала примат общественного над личным, концепция человека-гражданина была призвана объяснить и обосновать, каким образом «естественный человек» может сосуществовать с другими индивидами в обществе¹.

Входя в общество он, сохраняя естественные порывы и природную основу инстинктов, приобретает права и обязанности, становится гражданином. Основные черты идеала «человека-гражданина» определяются как просвещенность, патриотизм и «любовь к отечеству», доходящая до самопожертвования, ибо он печется «не столько о своему сохранении, сколько о сохранении своего отечества» и готов в любую минуту ради этого пожертвовать собой². Противоречие между природной силой инстинктов и желаний и необходимостью их ограничивать снималось при помощи рационалистического представления о силе человеческого разума, благодаря которому человек способен соизмерять свои желания с условиями и в силу этой способности является свободным.

Все эти построения являлись, прежде всего, теоретическим фундаментом и обоснованием социально-политической программы Русского Просвещения: требование твердого законодательства, отмены крепостного права, равных прав и свобод всех граждан.

Таким образом, идеал просветительства конструировался в области социальной практики и являлся ответом на вопрос: «как примирить естественную природу человека с необходимостью ее ограничения в обществе». Данный образ является в основе своей «функциональным», значение человеческой личности определялось в соотношении с социумом. Отход от данной парадигмы происходит на следующем этапе развития русской философской мысли – в школе русского шеллингианства.

Carl & Stephanie Simonton

Возвращение к здоровью

(новый взгляд на тяжёлые болезни)

Часть первая

Рак и психика

1

ОТНОШЕНИЯ ПСИХИКИ И ТЕЛА:

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ПОДХОД К ЛЕЧЕНИЮ

РАКОВЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

Каждый человек воздействует как на свое здоровье, так и на свою болезнь. Цель этой книги — показать больным раком или другими серьезными заболеваниями людям, как они могут способствовать своему выздоровлению, а здоровым — как участвовать в сохранении здоровья.

Мы специально используем выражения «воздействовать», «способствовать» и т. п., чтобы подчеркнуть ту роль, которую каждый из нас играет в поддержании собственного здоровья. Большинство людей считает, что исцеление — это нечто, что делают с нами, что если у нас возникают какие-то проблемы со здоровьем, мы ответственны только за то, чтобы обратиться к врачу, который нас и будет лечить. В какой-то степени так оно и есть. Но лишь в какой-то степени.

Мы все воздействуем на свое здоровье не только непосредственно, с помощью физических упражнений и определенного питания, но и через свои представления, чувства, отношение к жизни. Кроме того, реакция человеческого организма на медицинское лечение зависит от нашей веры в эффективность лечения и доверия к врачам.

В этой книге мы ни в коей мере не стремимся умалить значение врачей и других специалистов-медиков. Скорее, мы бы хотели рассказать о том, что способен сделать каждый из вас, чтобы помочь медицине и обрести желанное здоровье.

Понять, насколько сильно вы можете воздействовать на свое здоровье и на свою болезнь — первый и главный шаг к выздоровлению. Для многих наших пациентов он оказался решающим. Возможно, он станет таким и для вас.

Мы — это Карл и Стефани Саймонтон, руководители Далласского центра онкологических исследований и консультаций (штат Техас). Карл — медицинский директор этого центра. По образованию он радиоонколог, врач, специализирующийся на лечении раковых заболеваний. Стефани — психолог. Она отвечает за программы по психологическому консультированию и обучению.

К нам обращаются люди, которым медики сообщили, что их болезнь неизлечима. По американской статистике раковых заболеваний это означает, что им в среднем осталось жить не более года. Когда эти люди надеются, что им может помочь только медицина, а врачи сообщают им, что они бессильны и им осталось жить всего несколько месяцев, то пациенты начинают чувствовать себя обреченными, загнанными в ловушку, беспомощными и обычно не обманывают предсказаний своих врачей. Но когда пациенты мобилизуют все свои ресурсы и активно участвуют в борьбе за свое выздоровление, они способны намного продлить отведенный им срок и сильно изменить свою жизнь.

Общие идеи и приемы, описанные в этой книге, отражают подход, применяемый в нашем онкологическом центре для того, чтобы показать больным, как они могут воздействовать на собственное здоровье, чтобы жить полной жизнью.

Главное — «воля к жизни»

Почему, имея один и тот же диагноз, некоторые больные выздоравливают, а некоторые — умирают? Этот вопрос заинтересовал Карла, еще, когда он работал в Медицинском колледже при Орегонском университете. Тогда же он обратил внимание, что иногда пациенты, утверждавшие, что хотят жить, вели себя так, словно жизнь им была в тягость. Больные раком легких, например, не бросали курить, а те, у кого был рак печени, продолжали пить. Были и такие, кто своевременно не приходил на назначенное лечение.

Медицинский прогноз развития заболевания многих из этих пациентов свидетельствовал о том, что если они будут лечиться, то у них впереди еще много лет жизни. Но снова и снова утверждая, что у них есть бесконечное количество причин, чтобы жить, эти пациенты находились в состоянии большей апатии, подавленности и готовности отказаться от борьбы, чем некоторые смертельно больные.

Среди последних были люди, которых выписывали из больницы после минимального лечения, не надеясь, что они доживут до следующей назначенной встречи, но они еще многие годы являлись раз в полгода или в год на очередное обследование и, вопреки всякой статистике, оставались в достаточно хорошей физической форме.

Когда Карл спрашивал их, чем они объясняют свое хорошее самочувствие, они отвечали что-то вроде: «Я не могу умереть, пока мой сын не закончит колледж», «Без меня вся работа остановится», или «Я не могу умереть, пока не разрешу все проблемы с дочерью». В этих объяснениях красной нитью проходила вера, что они имеют какое-то влияние на течение болезни. Основная разница между ними и теми пациентами, которые не хотели сотрудничать с врачами, состояла в их отношении к своей болезни, к жизни вообще. По тем или иным причинам пациенты, у которых все шло хорошо, имели более сильную «волю к жизни». Это открытие нас просто поразило.

Стефани специализировалась по вопросам мотивации и занималась людьми, добивающимся успеха в своем деле — теми, кому, казалось, самой судьбой предопределено достичь наибольших высот. Она изучала поведение наиболее известных людей такого типа и затем обучала людей с обычными способностями принципам такого поведения. Нам показалось логичным применить подобный подход и к исследованию онкологических больных: изучить то, что было общего у тех, чьи дела шли хорошо и чем они отличались от пациентов, у которых дела шли неважно.

Если разница между выздоровевшими пациентами и теми, кому не удалось этого сделать, частично состоит в их отношении к болезни, а также в вере, что они могут как-то на нее воздействовать, то каким образом, рассуждали мы, можно повлиять на формирование в наших пациентов такой положительной установки? Нельзя ли использовать приемы мотивационной психологии, чтобы выработать и укрепить у них «волю к жизни»? Примерно с 1969 года мы стали интересоваться всеми существующими для этого методами и изучили применение таких разных психологических методик, как дискуссионные группы, групповая психотерапия, медитация, работа по усилению воображения и позитивного мышления, различные методы усиления мотивации, биологическую обратную связь и курсы по «развитию мышления» и «мыслительной динамики» вроде метода Хозе Сильвы.

Изучая биологическую обратную связь (БОС), мы узнали, что существуют приемы, позволяющие людям воздействовать на происходящие в их организме внутренние процессы, например, частоту пульса и кровяное давление. Один из основных аспектов БОС — работа со зрительными образами — являлась одновременно составной частью других изучавшихся нами приемов, и чем больше мы узнавали обо всем этом, тем больше росло наше любопытство.

Вкратце работа со зрительными образами сводится к тому, что человек в состоянии релаксации должен мысленно представить себе желаемую цель или результат. В случае с онкологическими заболеваниями это означает, что больным нужно зрительно представить себе сам рак, то, как лечение разрушает его и, самое главное, как естественный защитный механизм помогает организму выздороветь. Посоветовавшись с двумя ведущими специалистами по БОС — Джо Камиа и Элмером Грином из клиники Менненджера, мы решили применить методику БОС для работы с онкологическими больными.

Первый пациент: удивительный пример

Первому пациенту, на котором мы опробовали наши новые идеи, был шестьдесят один год. Он поступил в клинику при медицинском институте в 1971 году с одной из форм рака горла, которая обычно не поддается лечению. Пациент был очень слаб, его вес уменьшился с 60 кг до 45, ему было трудно глотать слюну и дышать. Его шансы прожить больше пяти лет оценивались менее чем в 5%. Врачи клиники сомневались, стоит ли вообще его как-то лечить, поскольку это доставило бы ему новые страдания, не повлияв сколько-нибудь значительно на саму опухоль

Отправляясь на первую встречу с этим больным. Карл был твердо намерен постараться привлечь его к участию в лечении. Это был как раз тот случай, когда были оправданы чрезвычайные меры. Карл начал с того, что объяснил пациенту, каким образом тот может сам повлиять на течение заболевания. Затем, основываясь на уже собранных нами к тому времени сведениях, он наметил программу релаксации и работы с воображением. Больному предстояло выделить время, чтобы трижды в день — утром, как только проснется, днем, после обеда, и вечером, перед сном — посвящать от пяти до пятнадцати минут определенным упражнениям, во время которых он должен был, сидя в удобном положении, сосредоточиться на мышцах своего тела и, начиная с головы и постепенно опускаясь вниз до самых ступней, мысленно отдавать приказ каждой группе мышц расслабиться. Затем, в уже расслабленном состоянии, он должен был представить себя сидящим в каком-то тихом, приятном месте — под деревом, у ручья или в любой другой подходящей обстановке — и оставаясь там столько, сколько ему покажется необходимым, он должен был постараться как можно отчетливее представить свою опухоль — в любой форме, какую она примет в его воображении.

Затем Карл просил его представить себе, что его лечение радиотерапия — заключается в потоках из миллионов крохотных зарядов энергии, которые на своем пути поражают все клетки организма — и нормальные, и раковые. Но, продолжал Карл, раковые клетки слабее и менее организованны, чем нормальные и, в отличие от последних, не могут восстановиться после нанесенного им ущерба. Поэтому нормальные клетки остаются здоровыми, а раковые погибают.

После этого Карл просил пациента нарисовать в своем воображении последний и самый важный этап: к раковым клеткам устремляются белые кровяные тельца. Они подбирают погибшие и умирающие раковые клетки и через печень и почки выводят их из организма. Пациент должен был мысленно представить себе, как раковая опухоль уменьшается в размере и к нему возвращается здоровье. Выполнив такое упражнение, он мог снова заниматься обычными делами

То, что происходило с этим пациентом, не поддавалось никакому сравнению с тем, что обычно наблюдалось при использовании только традиционных методов лечения. Радиотерапия проходила на редкость успешно, у больного почти не было побочных реакций ни на коже, ни на слизистых рта и горла. Уже к середине курса он снова смог есть, окреп и набрал вес. Раковая опухоль становилась все меньше.

Больной говорил, что на протяжении всего курса лечения — радиотерапии, совмещенной с работой с воображением — он только однажды пропустил сеанс работы со зрительными образами. Это случилось в тот день, когда он отправился с другом покататься на машине, и они застряли в дорожной пробке. Он тогда очень рассердился и на себя, и на друга, потому что чувствовал, что, пропуская даже один сеанс, теряет контроль за своим состоянием.

Хотя работа с этим пациентом нас воодушевляла, одновременно мы испытывали и страх. Возможности, которые, казалось, открывал перед нами новый метод лечения, намного превосходили все, к чему подготовило Карла его медицинское образование.

Дела у нашего пациента шли хорошо, и, наконец, спустя два месяца у него исчезли все признаки рака. Он был уверен, что может повлиять на течение болезни, и мы убедились в этом, когда уже ближе к концу курса он сказал: «Доктор, в самом начале я не мог бы обойтись без вас. Теперь же я думаю, что даже если бы вас вдруг не стало, я все равно бы смог справиться сам».

После того, как он избавился от рака, этот пациент решил попробовать таким же образом избавиться от своего артрита, который мучил его в течение многих лет. Он представлял себе, как белые кровяные тельца разглаживают поверхности его суставов на руках и ногах, шлифуя все неровности и шероховатости до тех пор, пока поверхности снова не становились гладкими и блестящими. Симптомы артрита стали заметно ослабевать, и, хотя время от времени он все-таки давал о себе знать, наш пациент стал чувствовать себя настолько лучше, что смог регулярно ловить рыбу, стоя в ручье, на что не каждый человек может решиться даже без артрита.

Кроме того, он решил использовать релаксацию и работу с воображением для того, чтобы повлиять на свою сексуальную жизнь. Несмотря на то, что уже двадцать лет он страдал импотенцией, через несколько недель после начала упражнений ему удалось полностью возобновить сексуальную активность, и эта способность сохранялась у него в течение еще шести лет.

Нам очень повезло, что результаты этого первого случая были настолько убедительны: когда мы стали открыто говорить в медицинских кругах о своем опыте и о том, что пациенты в состоянии воздействовать на течение заболевания гораздо сильнее, чем мы думали раньше, реакция медиков оказалась резко отрицательной. Нередко мы и сами начинали сомневаться в собственных выводах — ведь, как и все остальные люди, особенно те, кто получил медицинское образование, мы привыкли думать, что болезнь — это нечто, что «случается» с человеком, и он не в состоянии психологически управлять ее течением; что едва ли можно говорить о каких-то значительных причинно-следственных связях между заболеванием и тем, что происходит в остальных сферах жизни человека.

Как бы то ни было, мы продолжали использовать наш новый подход к лечению онкологических заболеваний. И хотя не всегда это приводило к существенным изменениям в течении самой болезни, это всегда сильно меняло реакцию пациентов на лечение. Сегодня, спустя семь лет после первого пациента Карла, помимо работы с воображением мы используем ряд дополнительных приемов, опробованных в госпитале военно-морской базы в Трависе, где Карл возглавлял отделение радиотерапии, а позже — в нашем центре в Форт-Уорте. Эти приемы описываются во второй части настоящей книги.

Целостный подход к лечению рака

В людях живет такой сильный страх перед раком, что как только они узнают, что у кого-то болезнь онкологического характера, очень часто это становится главной характеристикой данного человека. Он может выполнять в жизни огромное число других ролей: быть родителем, начальником, возлюбленным, может обладать какими угодно качествами — умом, обаянием, чувством юмора, но с этой минуты он становится «раковым больным». Вся его человеческая сущность вдруг заменяется одним свойством — болезнью. Все окружающие, часто включая и лечащего врача, замечают только одно — физический факт онкологического заболевания, и все лечение адресуется исключительно телу человека, но не его личности.

В центре нашей теории лежит представление о том, что болезнь — это не чисто физическая проблема, это проблема всей личности человека, состоящей не только из его тела, но и разума и эмоций. Мы полагаем, что эмоциональное и интеллектуальное состояние играет существенную роль как в восприимчивости всех болезней, включая рак, так и в избавлении от них. Мы считаем, что часто рак свидетельствует о том, что где-то в жизни человека имелись нерешенные проблемы, которые усилились или осложнились из-за серии стрессовых ситуаций, произошедших в период от полугода до полутора лет до возникновения рака. Типичная реакция онкологического больного на эти проблемы и стрессы заключается в ощущении своей беспомощности, отказа от борьбы. Мы полагаем, что эта эмоциональная реакция приводит в действие ряд физиологических процессов, которые подавляют естественные защитные механизмы организма и создают условия, способствующие производству атипичных клеток.

В семи последующих главах мы постараемся показать, почему мы с такой уверенностью придерживаемся этих представлений. Если они верны, то тогда в борьбе с болезнью и врачи, и пациенты должны учитывать не только то, что происходит на физическом уровне, но и, что особенно важно, все, происходящее в остальной жизни человека. Одно только физическое воздействие может не привести к успешному результату. Эффективная программа лечения должна обращаться к человеку в целом, а не сосредотачиваться только на болезни. В противном случае это будет напоминать попытки справиться с эпидемией малярии только при помощи хины, не осушая канав, в которых размножаются малярийные комары.

Результаты нового подхода

После трех лет, в течение которых мы обучали своих пациентов использовать разум и чувства для изменения характера течения злокачественных заболеваний, мы решили проанализировать результаты применения нашего метода и научно оценить его эффективность, доказав тем самым, что подобное эмоциональное воздействие действительно влияет на результаты лечения.

Мы начали с группы пациентов, которые традиционной медициной были признаны неизлечимыми. Считается, что такие больные живут в среднем не более года.

В последние четыре года мы работали со 159 пациентами, у которых диагноз свидетельствовал о неизлечимом онкологическом заболевании. Шестьдесят три из них живы и по сей день. В среднем они прожили 24,4 месяца после того, как был поставлен указанный диагноз. По американским стандартам среднестатистическая продолжительность жизни для этой группы больных составляет 12 месяцев. В контрольной группе больных со сходными заболеваниями продолжительность жизни в среднем соответствует общенациональным цифрам, то есть она в два раза меньше, чем у наших пациентов. У тех из наших больных, которые все-таки умерли, продолжительность жизни составила 20,3 месяца. Другими словами, пациенты нашей группы, которые до сих пор живы, уже прожили в два раза дольше, чем те, кто лечился только традиционными методами. Даже умершие жили все же в полтора раза дольше представителей контрольной группы.

К январю 1978 года у оставшихся в живых пациентов наблюдалась следующая картина заболевания:

При этом не следует забывать, что все сто процентов этих больных считались неизлечимыми.

Конечно, продолжительность жизни после постановки диагноза является лишь одной стороной дела. Не менее, а может быть, и более важным является качество этой жизни. Существуют несколько объективных показателей качества жизни, но мы выбрали один из них, свидетельствующий об уровне ежедневной активности пациента во время или после лечения по сравнению с тем уровнем, который наблюдался у него до заболевания. В настоящее время 51% наших пациентов сохраняют такой же уровень активности, как и до заболевания, а у 76% активность составляет, по крайней мере три четверти от прежнего уровня. Основываясь на своем клиническом опыте, мы можем сказать, что такой уровень активности у «приговоренных к смерти» людей, по крайней мере, поразителен.

Все эти данные подтверждают верность наших выводов: активное и позитивное участие пациентов может повлиять на ход болезни, результаты лечения и качество их жизни.

Кто-то сочтет, что мы вселяем в больных «неоправданную надежду», а, утверждая, что человек способен повлиять на ход своего заболевания, внушаем ему веру в нереалистичные перспективы. Действительно, течение рака настолько отличается у разных людей, что мы никогда не осмелились бы давать какие-то гарантии. Здесь всегда существует некоторая неопределенность, впрочем, как и при традиционном лечении. Однако мы считаем, что относиться к неопределенности с надеждой было бы вполне оправданно.

Как будет подробно показано в следующих главах, само ожидание, как со знаком «плюс», так и «минус», может значительно влиять на исход болезни. Отрицательное ожидание, конечно, избавит человека от разочарования, но может и содействовать негативному исходу, которого можно избежать.

Сейчас мы не можем гарантировать, что положительные ожидания выздоровления обязательно сбудутся. Но если у человека нет надежды вообще, он остается один на один с ощущением безысходности, а это чувство, как будет показано ниже, и так играет слишком большую роль в жизни онкологических больных. Мы не отрицаем возможности летального исхода и работаем со своими пациентами, помогая им принять смерть как одну из возможностей. Но одновременно с этим мы стараемся показать, что они могут повлиять на собственное состояние, что разум, тело и эмоции способны бороться за их здоровье.

Претворение теории в практику

Наша книга «Возвращение к здоровью» состоит из двух главных частей. В первой описывается теория, на которой основан наш психологический подход к лечению рака; вторая представляет собой программу выздоровления, предназначенную для пациентов и членов их семей. В первой части — «Рак и психика» — мы не ставили перед собой задачи доказать научному миру правильность нашего подхода. Это, скорее, попытка просто и понятно изложить нашу теорию, так, чтобы каждый мог сам решить, есть ли смысл в этом подходе, и стоит ли его использовать.

Вторая часть начинается с «Путей к здоровью». Это программа, которую мы используем с нашими пациентами в Центре онкологических исследований и консультирования в Форт-Уорте. Мы бы хотели, чтобы вы попробовали применить предлагаемые приемы, поскольку просто прочитать о них, но не использовать на практике — все равно, что выписать лекарство у врача, но не принимать его. Приняв участие в предлагаемой программе, вы тем самым будете активно воздействовать на свое здоровье.

В последней главе мы обращаемся к проблемам, с которыми приходится сталкиваться близким больного. Мы останавливаемся на возникающих в подобных ситуациях трудностях общения, на калейдоскопе чувств, обычно переживаемых родственниками больного, и на возможности большей близости и любви, которая возникает в результате такого общения. Если вы больны раком, мы советуем вам не только прочитать эту главу, но и дать ее своему мужу или жене, детям, другим членам семьи и друзьям.

Мы приглашаем читателя, вместе с нами отправиться на поиски новых методов избавления от болезней и поддержания здоровья.

2

Рабочая группа по типологиям

Легализация (отмывание) доходов, полученных в результате хищения бюджетных средств и злоупотребления должностными полномочиями руководителями организаций с государственной долей участия

Оглавление

ГЛАВА 1:

Вступление

Нет необходимости подчеркивать актуальность исследуемой темы. Преступления, связанные с хищением государственных средств и их последующей легализацией существуют во всех странах мира, в том числе и самых благополучных.

Причины совершения таких преступлений тривиальны. Это корыстные интересы коррумпированных должностных лиц и организованных преступных групп, желающих обогатиться за счет государственных средств, в значительной степени формируемых за счет налогоплательщиков.

Глобальный финансовый кризис и борьба с его последствиями, привели к повышению финансовой активности со стороны многих государств. В то время как на борьбу с кризисом из бюджета государства выделяются колоссальные финансовые ресурсы, организованные преступные группы и коррумпированные чиновники стараются этим воспользоваться. Как известно, чем меньше частица незаконных средств в легальных финансовых потоках, тем сложнее ее обнаружить. Этим и пользуются преступники. В связи с чем, возникает необходимость усиления контроля над финансовыми потоками.

Следует отметить, что до настоящего времени отдельных типологических исследований по проблеме хищения и последующего отмывания государственных средств ни в рамках РГТИП ЕАГ, ни в рамках РГТИП ФАТФ не проводилось. Анализ осуществленных ранее типологических исследований ФАТФ, говорит о том, что проблеме хищения госсредств, (в особенности в сфере государственных закупок и подрядов) как предикатного преступления отмыванию денежных средств, уделялось незначительное внимание. Исследования преимущественно касались таких предикатных преступлений как незаконный оборот наркотиков, мошенничество в корпоративном секторе и на рынке ценных бумаг, контрабанда товаров, незаконное возмещение НДС, и др.

Вместе с тем, сектор государственного финансирования, абсорбируя огромные финансовые потоки, является привлекательной сферой бизнеса и представляет собой широкое поле деятельности для преступников всех мастей. По оценке международной организации по борьбе с коррупцией Transparency International¹, вследствие системной коррупции завышение стоимости государственных контрактов может составлять до 20-25%. Полученные таким образом незаконные доходы расхищаются, а государство ежегодно теряет колоссальные объемы денежных средств.

Данное исследование является попыткой взглянуть на проблему легализации доходов, полученных в результате хищения государственных средств², с точки зрения типологических особенностей совершения такого рода преступлений. Безусловно, данное исследование не является полным, так как рассматриваемая проблематика очень сложна и многогранна и требует проведения дополнительного анализа, возможно в рамках последующих типологических исследований.

Настоящий отчет является результатом исследования, проведенного Россией совместно с Республикой Беларусь, Китаем, Киргизской Республикой, Республикой Казахстан, Арменией, Украиной, Польшей, США и Италией.

Направления исследования

Основными направлениями данного исследования являются:

• 
  Определение уязвимых мест государственного финансирования, с точки зрения существования рисков связанных с хищением госсредств;
  

• 
  Определение наиболее распространенных видов мошенничества с государственными средствами, как предикатного преступления;
  

• 
  Определение типологий отмывания госсредств (используемые методы, инструменты, механизмы);
  

• 
  Определение индикаторов подозрительных операций с госсредствами;
  

• 
  Оценка возможных методик выявления подозрительных операций с госсредствами;
  

• 
  Выработка рекомендаций и мер, направленных на предотвращение преступлений связанных с хищением и отмыванием госсредств;
  

Конечная цель настоящего исследования направлена на достижение двух первостепенных задач: первое, это повышение общего понимания среди сотрудников ПФР, правоохранительных органов и работников финансовых учреждений условий и процессов хищения и последующего отмывания госсредств, а также связанных с ними рисков. Второе, это выработка рекомендаций и дополнительных мер, необходимых для эффективного выявления и предупреждения преступлений, связанных с легализацией доходов, полученных в результате хищения государственных средств.

Информационная база

Данное исследование основывается на четырех основных источниках информации. Во-первых, это федеральная база данных Росфинмониторинга, содержащая сведения об операциях. Федеральная база данных использовалась как собственный источник информации для данного исследования. Во-вторых, это обзор существующей литературы по данной проблематике, СМИ, публикаций международных организаций³, научных статей, отчетов и статистики правоохранительных органов и др. В-третьих, это сбор и анализ ответов на вопросник, разосланный Секретариатом ЕАГ в апреле 2009 года. И, в-четвертых, это комментарии и дополнительная информация, полученная по итогам работы межсессионного семинара РГТИП ЕАГ.