Месяц: Июнь 2019

учени _____    3 класса  ______________________________________________________

1 вариант

1. Как называется наука, изучающая живую природу?

1. 
   астрономия     2) биология     3) экология           4) филология
   

2. Что относится к живой природе?

      1)  микробы           2)  ручей          3) гора                  4) снег

3. Что такое окружающая среда?

     1) неживая природа     2) живая природа     3)  все, что окружает живое существо.

4. Укажи культурное травянистое растение.

    1)  петрушка       2) крапива        3) одуванчик         4) лебеда

5. Какой газ выделяют при дыхании живые существа?

    1) кислород      2) водород      3) азот       4) углекислый газ

6.  Укажи свойства воды.

    1) прозрачна         2) бесцветна       3) не имеет запаха       4) текучая

7. Что дает растениям почва?

    1) углекислый газ    2) воду с минеральными солями      3) энергию         4) свет

8. Что относится к веществам?

     1) комета       2) муравей      3) вода         4)  гвоздь

9. Какое животное относится к группе насекомых?

     1) паук      2) дождевой червь     3) стрекоза     4) рак

10. Органом какой системы являются легкие?

   1) пищеварительной    2) дыхательной     3) кровеносной      4) опорно-двигательной

11. Как называли людей, поклонявшихся различным богам природы?

    1) бояре         2) дворяне     3) язычники       4) народ

12. Первый император России?

     1)  Петр I         2) Рюрик        3) Екатерина II              4) князь Олег

13. Что обозначает слово империя?

     1) мир        2) власть            3) война            4) государство

14. Кто является первым космонавтом?

      1) Г.С. Титов        2)   Ю.А. Гагарин       3)В.Терешкова       4) Гречко Н.Р.

15. Глава нашего государства?

      1) Царь          2) Президент        3) Губернатор          4)  Мэр

16 В каком году распался СССР?

      1) 1917            2) 1991         3) 1920             4) не распадался

17. Назовите потомков восточных славян:

   1) русские      2) поляки     3) украинцы   4) белорусы   5.немцы

18. Почему славяне стали объединяться?

1)легче жить   2)легче трудиться   3)защищать свои земли  4)легче гулять

19. 1. Что называется материком? 

    1) Большой водоём.     2) Крупный участок суши, окружённый водой.

     3) Изображённая на плоскости поверхность Земли, где объекты обозначаются условными обозначениями.

20. Вставь в предложение  числа.

   На планете Земля ____ материков и ____ океанов.

21. Модель планеты Земля – это… 

Пифагор Самосский (ок. 580 — ок. 500 до н. э.) — древнегреческий философ, религиозный и политический деятель, основатель пифагореизма, математик. Пифагору приписывается изучение свойств целых чисел и пропорций, доказательство теоремы Пифагора и др.

В VI веке до нашей эры средоточием греческой науки и искусства стала Иония — группа островов Эгейского моря, расположенных у берегов Малой Азии. Там в семье золотых дел мастера, резчика печатей и гравера Мнесарха родился сын. По преданию, в Дельфах, куда приехали Мнесарх с женой Парфенисой, — то ли по делам, то ли в свадебное путешествие — оракул предрек им рождение сына, который прославится в веках своей мудростью, делами и красотой. Бог Аполлон, устами оракула, советует им плыть в Сирию. Пророчество чудесным образом сбывается — в Сидоне Парфениса родила мальчика. И тогда по древней традиции Парфениса принимает имя Пифиада, в честь Аполлона Пифийского, а сына нарекает Пифагором, то есть предсказанным пифией.

В легенде ничего не говорится о годе рождения Пифагора, исторические исследования датируют его появление на свет приблизительно 580 годом до нашей эры. Вернувшись из путешествия, счастливый отец воздвигает алтарь Аполлону и окружает юного Пифагора заботами, которые могли бы способствовать исполнению божественного пророчества.

Возможности дать сыну хорошее воспитание и образование у Мнесарха были. Как всякий отец, Мнесарх мечтал, что сын будет продолжать его дело — ремесло золотых дел мастера. Жизнь рассудила иначе. Будущий великий математик и философ уже в детстве обнаружил большие способности к наукам. У своего первого учителя Гермодамаса Пифагор получает знания основ музыки и живописи. Для упражнения памяти Гермодамас заставлял его учить песни из «Одиссеи» и «Илиады». Первый учитель прививал юному Пифагору любовь к природе и ее тайнам. «Есть еще другая Школа, — говорил Гермодамас, — твои чувствования происходят от Природы, да будет она первым и главным предметом твоего учения».

Прошло несколько лет, и по совету своего учителя Пифагор решает продолжить образование в Египте, у жрецов. Попасть в Египет в то время было трудно, потому что страну фактически закрыли для греков. Да и властитель Самоса тиран Поликрат тоже не поощрял подобные поездки. При помощи учителя Пифагору удается покинуть остров Самое. Но пока до Египта далеко. Он живет на острове Лесбос у своего родственника Зоила. Там происходит знакомство Пифагора с философом Ферекидом — другом Фалеса Милетского. У Ферекида Пифагор учится астрологии, предсказанию затмений, тайнам чисел, медицине и другим обязательным для того времени наукам. Пифагор прожил на Лесбосе несколько лет. Оттуда путь Пифагора лежит в Милет — к знаменитому Фалесу, основателю первой в истории философской школы. От него принято вести историю греческой философии.

Пифагор внимательно слушает в Милете лекции Фалеса, тогда уже восьмидесятилетнего старца, и его более молодого коллегу и ученика Анаксимандра, выдающегося географа и астронома. Много важных знаний приобрел Пифагор за время своего пребывания в Милетской школе. Но Фалес тоже советует ему поехать в Египет, чтобы продолжить образование. И Пифагор отправляется в путь.

Перед Египтом Пифагор на некоторое время останавливается в Финикии, где, по преданию, учится у знаменитых сидонских жрецов. Пока он живет в Финикии, его друзья добиваются того, что Поликрат — властитель Самоса, не только прощает беглеца, но даже посылает ему рекомендательное письмо для Амазиса — фараона Египта. В Египте благодаря покровительству Амазиса Пифагор знакомится с мемфисскими жрецами. Ему удается проникнуть в «святая святых» — египетские храмы, куда чужестранцы не допускались. Чтобы приобщиться к тайнам египетских храмов, Пифагор, следуя традиции, принимает посвящение в сан жреца.

Учеба Пифагора в Египте способствует тому, что он сделался одним из самых образованных людей своего времени. К этому периоду относится событие, изменившее его дальнейшую жизнь Скончался фараон Амазис, а его преемник по трону не выплатил ежегодную дань Камбизу, персидскому Царю, что послужило достаточным поводом для войны. Персы не пощадили даже священные храмы. Подверглись гонениям и жрецы, их убивали или брали в плен. Так попал в персидский плен и Пифагор.

Согласно старинным легендам, в плену в Вавилоне Пифагор встречался с персидскими магами, приобщился к восточной астрологии и мистике, познакомился с учением халдейских мудрецов. Халдеи познакомили Пифагора со знаниями, накопленными восточными народами в течение многих веков: астрономией и астрологией, медициной и арифметикой. Эти науки у халдеев в значительной степени опирались на представления о магических и сверхъестественных силах, они придали определенное мистическое звучаний философии и математике Пифагора…

Двенадцать лет пробыл в вавилонском плену Пифагор, пока его не освободил персидский царь Дарий Гистасп, прослышавший о знаменитом греке. Пифагору уже шестьдесят, он решает вернуться на родину, чтобы приобщить к накопленным знаниям свой народ.

С тех пор как Пифагор покинул Грецию, там произошли большие изменения. Лучшие умы, спасаясь от персидского ига, перебрались в Южную Италию, которую тогда называли Великой Грецией, и основали там города-колонии Сиракузы, Агригент, Кротон. Здесь и задумывает Пифагор создать собственную философскую школу.

Довольно быстро он завоевывает большую популярность среди жителей. Энтузиазм населения так велик, что даже девушки и женщины нарушали закон, запрещавший им присутствовать на собраниях. Одна из таких нарушительниц, девушка по имени Теано, становится вскоре женой Пифагора.

В это время в Кротоне и других городах Великой Греции растет общественное неравенство, вошедшая в легенды роскошь сибаритов (жителей города Сибариса) бок о бок соседствует с бедностью, усиливается социальная угнетенность, заметно падает нравственность. Вот в такой обстановке Пифагор выступает с развернутой проповедью нравственного совершенствования и познания. Жители Кротона единодушно избирают мудрого старца цензором нравов, своеобразным духовным отцом города. Пифагор умело использует знания, полученные в странствиях по свету. Он объединяет лучшее из разных религий и верований, создает свою собственную систему, определяющим тезисом которой стало убеждение в нерасторжимой взаимосвязи всего сущего (природы, человека, космоса) и в равенстве всех людей перед лицом вечности и природы.

В совершенстве владея методами египетских жрецов, Пифагор «очищал души своих слушателей, изгонял пороки из сердца и наполнял умы светлой истиной». В Золотых стихах Пифагор выразил те нравственные правила, строгое исполнение которых приводит души заблудших к совершенству. Вот некоторые из них: не делай никогда того, чего ты не знаешь, но научись всему, что следует знать, и тогда ты будешь вести спокойную жизнь; переноси кротко свой жребий, каков он есть, и не ропщи на него; приучайся жить без роскоши.

Со временем Пифагор прекращает выступления в храмах и на улицах, а учит уже в своем доме. Система обучения была сложной, многолетней. Желающие приобщиться к знанию должны пройти испытательный срок от трех до пяти лет. Все это время ученики обязаны хранить молчание и только слушать Учителя, не задавая никаких вопросов. В этот период проверялись их терпение, скромность.

Пифагор учил медицине, принципам политической деятельности, астрономии, математике, музыке, этике и многому другому. Из его школы вышли выдающиеся политические и государственные деятели, историки, математики и астрономы. Это был не только учитель, но и исследователь. Исследователями становились и его ученики. Пифагор развил теорию музыки и акустики, создав знаменитую «пифагорейскую гамму» и проведя основополагающие эксперименты по изучению музыкальных тонов: найденные соотношения он выразил на языке математики. В Школе Пифагора впервые высказана догадка о шарообразности Земли. Мысль о том, что движение небесных тел подчиняется определенным математическим соотношениям, идеи «гармонии мира» и «музыки сфер», впоследствии приведшие к революции в астрономии, впервые появились именно в Школе Пифагора.

Многое сделал ученый и в геометрии. Доказанная Пифагором знаменитая теорема носит его имя. Достаточно глубоко исследовал Пифагор и математические отношения, закладывая тем самым основы теории пропорций. Особенное внимание он уделял числам и их свойствам, стремясь познать смысл и природу вещей. Посредством чисел он пытался даже осмыслить такие вечные категории бытия, как справедливость, смерть, постоянство, мужчина, женщина и прочее.

Пифагорейцы полагали, что все тела состоят из мельчайших частиц — «единиц бытия», которые в различных сочетаниях соответствуют различным геометрическим фигурам. Число для Пифагора было и материей, и формой Вселенной. Из этого представления вытекал и основной тезис пифагорейцев: «Все вещи — суть числа». Но поскольку числа выражали «сущность» всего, то и объяснять явления природы следовало только с их помощью. Пифагор и его последователи своими работами заложили основу очень важной области математики — теории чисел.

Все числа пифагорейцы разделяли на две категории — четные и нечетные, что характерно и для некоторых других древних цивилизаций. Позднее выяснилось, что пифагорейские «четное — нечетное», «правое — левое» имеют глубокие и интересные следствия в кристаллах кварца, в структуре вирусов и ДНК, в знаменитых опытах Пастера с поляризацией винной кислоты, в нарушении четности элементарных частиц и других теориях.

Не чужда была пифагорейцам и геометрическая интерпретация чисел. Они считали, что точка имеет одно измерение, линия — два, плоскость — три, объем — четыре измерения.

Десятка может быть выражена суммой первых четырех чисел (1+2+3+4=10), где единица — выражение точки, двойка — линии и одномерного образа, тройка — плоскости и двумерного образа, четверка — пирамиды, то есть трехмерного образа. Ну чем не четырехмерная Вселенная Эйнштейна?

При суммировании всех плоских геометрических фигур — точки, линии и плоскости — пифагорейцы получали совершенную, божественную шестерку.

Справедливость и равенство пифагорейцы видели в квадрате числа. Символом постоянства у них было число девять, поскольку все кратные девяти числа имеют сумму цифр опять-таки девять. Число восемь у пифагорейцев символизировало смерть, так как кратные восьми имеют уменьшающуюся сумму цифр.

Пифагорейцы считали четные числа женскими, а нечетные мужскими Нечетное число — оплодотворяющее и, если его сочетать с четным, оно возобладает; кроме того, если разлагать четное и нечетное надвое, то четное, как женщина, оставляет в промежутке пустое место, между двумя частями. Поэтому и считают, что одно число свойственно женщине, а другое мужчине. Символ брака у пифагорейцев состоял из суммы мужского, нечетного числа три и женского, четного числа два. Брак — это пятерка, равная трем плюс два. По той же причине прямоугольный треугольник со сторонами три, четыре, пять был назван ими «фигура невесты».

Четыре числа, составляющие тетраду — один, два, три, четыре —имеют прямое отношение к музыке: они задают все известные консонантные интервалы — октаву (1:2), квинту (2:3) и кварту (3:4). Иными словами, декада воплощает не только геометрически-пространственную, но и музыкально-гармоническую полноту космоса. Среди свойств десятки отметим еще и то, что в нее входит равное количество простых и составных чисел, а также столько же четных, сколько и нечетных.

Сумма чисел, входящих в тетраду, равна десяти, именно поэтому десятка считалась у пифагорейцев идеальным числом и символизировала Вселенную. Поскольку число десять — идеальное, рассуждали они, на небе должно быть ровно десять планет. Надо заметить, что тогда были известны лишь Солнце, Земля и пять планет.

Знаменитая тетрада, состоящая из четырех чисел, повлияла через пифагорейцев на Платона, который придавал особое значение четырем материальным элементам: земле, воздуху, огню и воде. Пифагорейцы знали также совершенные и дружественные числа. Совершенным называлось число, равное сумме своих делителей Дружественные — числа, каждое из которых — сумма собственных делителей другого числа. В древности числа такого рода символизировали дружбу, отсюда и название.

Кроме чисел, вызывавших восхищение и преклонение, у пифагорейцев были и так называемые нехорошие числа. Это числа, которые не обладали никакими достоинствами, а еще хуже, если такое число было окружено «хорошими» числами. Примером тому может служить знаменитое число тринадцать — чертова дюжина или число семнадцать, вызывавшее особое отвращение у пифагорейцев.

Попытку Пифагора и его школы связать реальный мир с числовыми отношениями нельзя считать неудачной, поскольку в процессе изучения природы пифагорейцы наряду с робкими, наивными и порой фантастическими представлениями выдвинули и рациональные способы познания тайн Вселенной. Сведение астрономии и музыки к числу дало возможность более поздним поколениям ученых понять мир еще глубже.

После смерти ученого в Метапонте (Южная Италия), куда Пифагор бежал по окончании восстания в Кротоне, его ученики обосновались в разных городах Великой Греции и организовали там пифагорейские общества.

В новое время, особенно благодаря бурному развитию естествознания, астрономии и математики, идеи Пифагора о мировой гармонии приобретают новых поклонников. Великие Николай Коперник и Иоганн Кеплер, знаменитый художник и геометр Дюрер, гениальный Леонардо да Винчи, английский астроном Эддингтон, экспериментально подтвердивший в 1919 году теорию относительности, и многие другие ученые и философы продолжают находить в научно-философском наследии Пифагора необходимое основание для установления закономерностей нашего мира.

Наталия Козлова

Тверской центр женской истории и гендерных исследований

Тверской государственный университет

Гендер как инструмент политологического анализа

_С

тановление гендерных исследований в политологии теоретически и практически чрезвычайно важный момент. Политическая власть, обладая ресурсами, монополией на применение силы, на издание законов, организует и контролирует жизнь общества. Благодаря гендерному подходу мы научились внимательно относиться к ”умолчаниям“, т.е. тем проблемам, которые остаются за бортом обсуждений и о которых не принято говорить. Мы привыкли к классовому, национальному пониманию политики, хотя она имеет ярко выраженный гендерный характер. Мужчины составляют большую часть политической элиты, да и политолог – в основном мужская профессия. В вышедшей в России в 1997 г. пятитомной ”Антологии мировой политической мысли“, представившей классиков политической науки, упоминается только одна женщина-исследователь – Ханна Аренд, автор трудов по тоталитарному политическому режимуⁱ. В изданиях, знакомящих с достижениями российской политологии, женщины упоминаются крайне редко.

Отечественную гендерную науку и политологию роднит их относительно молодой возраст. Кроме того, гендерные исследования и политология стали неразрывно связаны с тех пор, как гендер начал трактоваться как система властных отношений (Джоан Скотт). Академическая российская политология практически игнорирует гендерные аспекты политики. Как известно, Институт ”Открытое общество“ поддерживает публикацию статей по гендерной проблематике. Однако если такие журналы, как ”Социс“, ”Общественные науки и современность“, идут на сотрудничество в этом вопросе, то политологические журналы – ”Социально-политические науки“, ”Полис“ – отказались от опубликования гендерноориентированных статей. По свидетельству Наталии Никитичны Козловой, редактор журнала ”Полис“ в частной беседе заметил, что ”гордится почти полным отсутствием женских текстов на страницах его журнала“ⁱⁱ.

Просмотренные мною около 30 учебников по политологии, изданных в последнее время, вообще не содержат гендерной проблематики, хотя учитывается влияние классовых, национальных, территориальных, возрастных факторов. В них присутствуют абстрактные схемы, общие понятия, которые ассоциируются как правило с мужчинами. Более того, в некоторых публикациях проговариваются откровенно сексистские вещи. В частности, в одном из учебников по элитологии указано, что ”карьера политика зависит от его женитьбы“ⁱⁱⁱ, т.е. вариант замужества политика не учитывается.

Российские политологи считают, что политология должна быть гендерно-нейтральной наукой, опирающейся на общечеловеческие ценности и представляющей политику как универсальное средство, удовлетворяющее потребности как мужчин, так и женщин. Это своего рода догматический тезис, который не ставится под сомнение и не дискутируется. На первый план российские политологи выдвигают, прежде всего, проблемы кризиса, трансформации, модернизации российского общества, глобальные политические процессы. Политика понимается как самоорганизующаяся и существующая независимо от человека сфера публичной деятельности. Таким образом, в современной политологии прослеживается традиция отчуждённости от проблем конкретного человека. Это традиция, сложившаяся в классической политологии: Макиавелли, Гоббс, Руссо, Вебер и другие классики открыто признавали, что изображаемое ими политическое поведение индивидов основано на анализе поведения мужчин. Они изображали государства в виде абстрактных единиц-акторов, чье поведение объясняется обобщёнными, действующими вне времени и пространства законами. Государства, кажется, и появляются только для того, чтобы действовать в соответствии с высшей рациональностью, которая не зависит от человеческой деятельности. Все же в действительности эти описания поведения государств опираются на гендерные модели. Используя теории рационального выбора и теории игр, такие объяснения подчёркивают инструментально-рациональное поведение индивидов, поведение более типичное сегодня на Западе для мужчин, чем для женщин. Эти ограниченные модели обычно придают приоритетное значение тем сторонам поведения государств, которые ассоциируются с конфликтом, и уводят внимание в сторону от других видов деятельности государства, таких как независимая экономическая деятельность, сотрудничество и формирование союзов. Анализируя категориальный аппарат политологии, можно увидеть, что такие концепты как ”демократия“, ”гражданство“ и другие до Нового времени, а в некоторых государствах и до сих пор, основываются только на мужском социальном опыте. Таким образом, мы не можем говорить об универсальности выводов политологов, если они не учитывают фактор половых различий. Переводные термины ещё более усугубляют языковой сексизм (например, термин ”актор“).

Кроме того, причинами гендерной нечувствительности российской политологии является жесткая заданность марксистских схем, которыми латентно оперируют бывшие советские, а ныне российские исследователи.

Сложившаяся ситуация в политологии в целом отражает политическую ситуацию в стране, где существует политически ангажированное женское движение, которое игнорируется действующими политическими институтами. Идеологичность современной политологии также роднит теорию и практику. Проблемы пола если и проговариваются на уровне политической власти, то носят дискредитирующий характер. И сам агрессивный характер современной российской политики не сочетается с женскими интересами, поэтому вызывает протест различных женских организаций. Действующие российские политики не скрывают своих сексистских взглядов. В журнале ”Российская Федерация“, издаваемым нижней палатой российского парламента существует рубрика ”Политики вне политики“, которая посвящена женщинам-депутатам. Ежегодно в праздничном мартовском номере депутаты-мужчины не советуют женщинам-депутатам заниматься политикой, откровенно жалеют их и сочувствуют. Например, в мартовском номере 2000 г. редакторы журнала задают следующий вопрос: ”О, женщина, зачем ты во власть идёшь?“

Тем не менее, гендерные характеристики неосознанно применяются исследователями, например, когда речь идёт о политической культуре, в частности можно отметить устойчивые ассоциации образов матери и Родины^iv. Успешно развивающаяся прикладная политология, думается, достигает целей, используя гендерные стереотипы, но не актуализируя и не проговаривая их.

В последнее время можно заметить положительные тенденции в сфере политологии. В учебнике А.Гидденса, переведённом на русский язык, содержится три раздела, посвящённых гендерной проблематике, в том числе участию женщин в политике. В сегодняшней западной политической науке более громко заявляют о себе постмодернизм и феминизм, в рамках которых и рассматривают проблемы участия женщин в политике. Они оказались источником вдохновения при изучении так называемых новых политических движений и распада старого мирового порядка.

Голоса самих женщин все более отчётливо слышны в исследованиях по политической теории (Нельсон, Пейтман, Шанлей, Батлер). В частности Кэрол Пэйтман была избрана президентом Международной ассоциации политических наук (IPSA) с 1991 по 1994 гг. и много сделала для популяризации феминисткой теории политики, прежде всего в области международных отношений. Она считает, что поскольку женщины отодвинуты на обочину мировой политики, они могут предложить своё видение мира с позиций, выходящих за рамки традиционных государственно-центристских отношений западного типа. Поскольку феминистские подходы основаны на опыте женщин, чьи жизненные условия не принимались в расчёт при построении теории, они могут способствовать расширению эмпирической базы наших исследований^v. По мнению Сандры Хардинг, возрастает объективность политологии, когда используется взгляд с позиций женщин, являющихся аутсайдерами в обществе. Она полагает, что поскольку маргинальные группы меньше заинтересованы в сохранении статус-кво, их знание с меньшей вероятностью будет искажено желанием узаконить существующие структуры власти^vi.

Ориентируясь на западную традицию, известный российский политолог Елена Борисовна Шестопал в своих последних книгах рассматривает проблемы лидерства, избирательного процесса, учитывая фактор пола, а также включает раздел ”феминистская политическая теория“. В публикациях, посвящённых лидерству и связям с общественностью, появляются разделы, связанные с имиджем женщины^vii. В хрестоматии ”Психология и психоанализ власти“, изданной под редакцией Д.Я. Райгородского, присутствует 12 текстов женщин-политологов^viii. В политическую энциклопедию включен раздел ”Феминизм“, написанный О.Здравомысловой^ix.

В рамках российских женских/гендерных исследований существуют работы, посвящённые участию женщин в политическом процессе, о женщинах-политических лидерах, которые восполняют пробелы в академической политологии (С.Айвазовой, Г.Силласте, Е.Здравомысловой, А.Тёмкиной, В.Константиновой, В.Успенской, Е.Кочкиной, И.Жеребкиной, Н.Степановой, Н.Шведовой). Однако важен диалог между представителями гендерной теории и академической науки, чтобы гендерный дискурс из маргинального превратился в официальный.

Практически все указанные исследователи используют гендер как социальный конструкт, рассматривают большее представительство мужчин во власти как гендерную асимметрию, дискриминацию женщин, показывают негативные последствия такого неравноправия в социальной, международной и других сферах жизнедеятельности общества и в то же время демонстрируют конструктивность женского политического лидерства. Это отвечает феминистской идеологии. Я солидарна с Н.Пушкарёвой в том плане, что прежде чем акцентировать внимание на гендерных отношениях в ракурсе иерархии, стратификации, мы должны понять, как же работает механизм взаимодействия гендера и политики, а не просто констатировать наличные формы распределения власти^x.

***

Гендерный подход к исследованию – это учёт многовариантного влияния фактора пола. Начнём с того, что гендерно политика хорошо ”измеряется“, т.к. политические отношения более очевидны в силу публичности. На мой взгляд, главная задача – выявить не столько гендерное измерение политики, а её гендерный фундамент, т.е. разобраться как пол конструирует политику, как понимание мужественности и женственности влияет на разделения сфер на публичную и приватную. Например, мы можем рассматривать известное выражение ”политика – не женское дело“ не как определение женского, а как негативное определение политики, суть которой может исчезнуть, если женщины придут во власть.

Рассматривая комплексно проблему гендера как инструмента политологического анализа можно выделить несколько уровней.

Вычленение концептуальных оснований проблемы предполагает анализ трактовок власти и политики, политического пространства и места в нём женщин, рассмотрение гендерного проявления политических теорий и политической деятельности, так как гендерные представления о власти являются фактором, определяющим политические практики. Необходимо проследить традиции трактовки политики в классических теориях, а также в дискурсивных гендерных практиках постмодерна.

Процессуальный аспект может включать традиционно изучаемые темы: история маргинализации женщин, их борьба за политические, гражданские права. Пристальное внимание следует уделить гендерной окраске политической истории раннего времени (до возникновения женского вопроса и женского движения), а также анализу политической активности женщин в общественно-политической жизни в эпоху модерна, рассмотреть женский вопрос как вопрос политический, а стремление к равноправию женщин как проблему перераспределения власти, проанализировать женское движение в контексте новых социальных движений, выявить политический спектр и типология современных женских организаций в ключе специфики их идеологии и организационного устройства.

Субъектный уровень предполагает выявление скрытого воздействия на политику – лобби, женщин-политических консультантов, парного лидерства, женского политического лидерства. Необходимо проанализировать механизмы воспроизводства гендерной асимметрии в структурах государственно-муниципального управления: правовую базу, гендерные стереотипы, кадровую политику.

Культурная компонента позволяет рассматривает гендерные стереотипы как фактор распределения политической власти, а женщин как субъект и объект политической социализации, проблемы гендерного воспитания в современном обществе, формирование гендерной идентичности, сопоставление национальных, социальных и исторических образов гендерной идентичности, политическую культуру и т.д.

Таким образом, с помощью гендерных исследований в политологии можно решить проблемы равноправия и воздействовать на социокультурный пласт, который поддерживает гендерную асимметрию.

Примечания

Л.Л. РЫБАКОВСКИЙ

Демографическое Будущее России и миграционные процессы

Начало 1990-х гг. знаменуется наступлением в России периода длительной депо­пуляции, охватившей почти все ее субъекты. Явление это отнюдь не новое. Еще на стыке XIX и XX вв., например, Франция находилась в полосе затяжной депопуляции. В XX в. с естественной убылью населения столкнулись многие страны. В режиме де­популяции живут Германия, Италия, Болгария, Венгрия, Чехия, Швеция и целый ряд других государств. Россия просто оказалась аутсайдером в кругу европейских стран, а ее общество — не готовым к восприятию такой направленности демографической динамики. Из приведенных в таблице 1 данных видно, что депопуляция в России де­терминируется обоими компонентами воспроизводства населения — рождаемостью и смертностью. Другими словами, она происходит под двойным давлением, что отли­чает Россию от западноевропейских стран.

Прежде всего, в России наиболее низкие среди европейских стран показатели рождаемости, причем сейчас их уровень существенно ниже, чем в предшествующие десятилетия (таблица 2). За последнюю треть XX в. в России резко ухудшился режим воспроизводства населения, сократился суммарный коэффициент рождаемости. В 1970-е гг. каждая женщина репродуктивного возраста в среднем рожала 1,97 ре­бенка, в 1980-е гг. даже 2,04, что было близко к простому воспроизводству населе­ния. Но в 1991 г. этот показатель сократился до 1,73, а в 2000 г. — до 1,21. В послед­ние годы рождаемость несколько возросла, но все равно составляет менее 60-65% от уровня, обеспечивающего простое замещение поколений.

В настоящее время Россия по уровню рождаемости находится в группе экономиче­ски развитых стран (таких как Италия, Испания, Греция, Германия, Чехия), у которых суммарный коэффициент рождаемости устойчиво составляет 1,2-1,3. Среднеевропей­ский показатель во второй половине 1990-х гг. составлял 1,4, тогда как в России — 1,3. В Европе лишь в Албании наблюдалось расширенное воспроизводство населения. Следовательно, в 1990-е гг. перспективы воспроизводства населения в России были еще хуже, чем в странах Европы.

В 1990-е гг. в России не только суммарный коэффициент рождаемости был край­не низким, но и число родившихся было намного меньше, чем в предшествующие де­сятилетия. В абсолютных цифрах за период 1991-2000 гг. родилось детей на 9,5 млн. меньше, чем в 1981-1990 гг., и на 7,2 млн. человек меньше, чем в 1971-1980 гг. Со­кращение рождаемости в 1990-е гг. было столь значительным, что уместны аналогии с Великой Отечественной войной. Число родившихся детей в 1941-1945 гг. по сравнению с предшествующим довоенным пятилетием составило 56%. Примерно то же самое произошло и в 1996-2000 гг., когда по отношению к 1986-1990 гг. число родившихся сократилось до 55%.¹

Таблица1

Демографическое развитие России в 1990-е гг.

Таблица2

Среднегодовые числа родившихся и суммарные коэффициенты рождаемости в России

Фундаментальная причина снижения рождаемости в России — завершение к конц XX столетия демографического перехода. В отличие от большинства стран, в Россш переход от многодетности к малодетности совершался в сравнительно короткое вре мя, насыщенное экстремальными событиями — первая мировая и гражданская войны коллективизация и бурный рост индустрии и крупных городов, сопряженные с рос том занятости женщин; репрессии конца тридцатых годов; Великая Отечественна) война; и, наконец, реформы девяностых. Помимо огромных людских потерь (свьшк 13 млн. погибших в годы Великой Отечественной войны и более 0,5 млн. истреблен ных в 1937-1938 гг.), Россия претерпела радикальные изменения в возрастно-поло вой и семейной структурах населения, репродуктивном поведении послевоенных по колений.

Другая причина — меры по стимулированию рождаемости в 1980-е гг., которьк способствовали погашению демографической волны, той впадины, которая образо валась в годы войны, а, с другой стороны, привели к возникновению в мирное врем5 новой волны, гребень которой пришелся на 1983-1987 гг. Происшедшие рожденю сконцентрировались в коротком промежутке времени. В результате женщины, вы полнившие свои репродуктивные планы, в 1990-х гг. превратились в своего рода «ре продуктивный балласт». Полученная прибавка детей, рожденных в 1980-е гг. (при мерно 2,0-2,5 млн. человек), к концу 1990-х оказалась полностью «съеденной».

Третья причина заключается в характере социально-экономической трансформа ции, падении уровня благосостояния населения, с одной стороны, и росте потребности, более высоком стандарте жизни, особенно у молодежи, с другой. В результате значительная часть молодых мужчин и женщин отвлекаются от репродуктивной дея­тельности (челноки, трудовые мигранты и др.), стремясь создать для себя материаль­ный комфорт или просто выжить в рыночных условиях. В первой половине 1990-х гг. их было не менее 10-15 млн. человек или почти 30% населения в возрасте от 20 до 40 лет. Попытка заработать «хорошие» деньги растягивается на многие годы, что не способствует реализации репродуктивных планов. Сюда же относится и выезд моло­дых женщин на заработки за границу. В 1990-е гг. только в Западной Европе по грубым прикидкам примерно 3—4% российских женщин в возрасте от 18 до 24 лет оказывали платные сексуальные услуги. Ныне сохраняется не только «утечка умов» из России, ис­тощающая интеллектуальный потенциал нации, но и ухудшается «эстетический» об­лик народа. Уместно вспомнить роман А.С. Новикова-Прибоя «Капитан первого ран­га». В нём объясняется, каким образом улучшалась порода благородных господ. За любого богатого урода охотно выходили замуж красавицы из бедных. «От такой супружеской пары дети будут уже не такими уродами, как их отец. …Дети подрастут и в свою очередь женятся на красавицах. Таким вот манером и получается особая, господская порода». Выезд за границу молодых и красивых женщин из России сопро­вождается не только снижением рождаемости, но и, если придерживаться логики автора романа, приведет к ухудшению эстетического качества населения.

Четвертая причина, а она постепенно набирает силу — происходящее, в существен­ной мере под влиянием СМИ, изменение репродуктивных установок, внедрение в со­знание российской молодежи западных образцов семейного, репродуктивного и сек­суального поведения. В 1990-е гг. возросла доля не регистрируемых, так называемых гражданских браков (в 1994 г. их было 6,6%, а в 2002 г. уже 9%), увеличилось число внебрачных рождений, сократился возраст начала половой жизни. Так, в 1990 г. доля внебрачных рождений составляла 14,6%, в 1995 г. — 21,1%, а в 2002 г. достигла 29,5%. Вместе с тем, нынешняя российская молодёжь более серьезно относится к созданию «семейных гнезд» и рождению детей. Сперва — решение материальных задач (приоб­ретение жилья, его благоустройство, покупка автомашины, получение образования и профессии, и стало быть, хорошо оплачиваемой работы), а уж потом расширение семейства.

Наиболее негативным последствием системного, прежде всего экономического кризиса в России явился рост смертности населения. В 1990-е гг. число умерших пре­высило уровень 1980-х гг. на 4,9 млн. человек, а по сравнению с семидесятыми года­ми возросло на 7,4 млн. Если взять возрастные показатели смертности населения в 1980-е гг. и числа умерших в тех же возрастах в 1990-е, то можно получить изли­шек умерших в последнем десятилетии в сравнении с предшествующим. Этот изли­шек, а вернее сверхсмертность в 1991-2000 гг. составила примерно 3-3,5 млн. чело­век, а вместе с потерями, приходящимися на трехлетие XXI века — около 4 млн. чело­век. Для сравнения заметим, что сверхсмертность в годы Великой Отечественной войны, включая гибель населения в блокадном Ленинграде, составила примерно 4,2 млн. человек. Среди умерших в мирные девяностые годы возросла доля предотвра­тимых в других социально-экономических условиях смертей.

Своеобразна динамика продолжительности жизни населения России в семидеся­тые — девяностые годы. В шестидесятые по этому показателю страна находилась на уровне европейских государств. Но уже в 1971-1980 гг. ожидаемая продолжитель­ность жизни снизилась по сравнению с предшествующим десятилетием на 0,82 года. В 1980-е гг. она возросла по отношению к предшествующему десятилетию на 0,44 года, но тем не менее осталась на 0,38 года ниже, чем была в наиболее благоприятные в этом отношении шестидесятые. По сути, последние 35-^0 лет ожидаемая продол­жительность жизни находилась в застойном состоянии.

Все это происходило на фоне быстрого роста продолжительности жизни в разви­тых странах: Японии, США, Канаде, Германии, Франции, Швеции и т.д. Ожидаемая продолжительность жизни населения обоих полов в начале шестидесятых годов составляла в ФРГ, Франции, Италии, Бельгии и ряде других европейских стран 65-67 лет, тогда как в России она равнялась почти 69 лет. Но уже в 1980-е гг. ожидаемая про­должительность жизни в этих и других развитых странах превышала уровень отстав­шей к этому времени России на 5-7 лет. В девяностые годы средняя для всего перио­да ожидаемая продолжительность жизни в России снизилась по сравнению с предше­ствующим десятилетием на 2,65 года и на начало XXI в. составляла чуть больше 65 лет, т.е. была меньше, чем в основных европейских странах на 12-14 лет. От сред­неевропейского уровня этот показатель отставал на 7 лет. В 2001 г. ожидаемая про­должительность жизни для обоих полов в России была ниже, чем в Великобритании, Германии, Италии, Франции на 13-14 лет, чем в Канаде и Швеции — на 15 лет. По дан­ным ООН ныне в России по сравнению с другими странами Европы, включая стра­ны, возникшие на постсоветском пространстве, самая низкая продолжительность жизни.

Россия не только европейская страна, но и азиатская. В Азии ее место в ряду рас­пределения ожидаемой продолжительности жизни также далеко не лучшее. Среди 50 азиатских стран Россия входит в худшую треть. По уровню продолжительности жизни «соседями» России являются Индонезия, Гватемала, Монголия, Марокко, Египет, все государства Центральной Азии и т.д. В группе восточных регионов России толь­ко в Западной Сибири ожидаемая продолжительность жизни близка к её среднему уровню по всей зарубежной Азии, тогда как в Восточной Сибири она ниже на 3-4 года, на Дальнем Востоке — на 1-2 года. В 2001 г. этот показатель в России был ниже, чем в Японии, на 17 лет.

Базовой причиной роста смертности явились последствия реформ 1990-х гг. — раз­вал системы здравоохранения и санитарного надзора (появились забытые холера, ту­беркулёз, другие болезни, почти полностью устраненные в советские годы); дорого­визна эффективных и распространение поддельных лекарств; ухудшение баланса и режима питания (частичная замена мясопродуктов, животного масла, рыбы на карто­фель, крупу, мучные изделия); недоступность для большей части населения полно­ценного отдыха и проведения досуга; игнорирование норм охраны труда и техники безопасности, особенно в частном секторе; «либерализация» дорожно-транспортного движения; отсутствие действенного контроля за производимыми и ввозимыми в стра­ну товарами и насыщение потребительского рынка фальсифицированным продо­вольствием и алкоголем; стрессовые ситуации, следствием которых стали рост само­убийств и психических расстройств; ухудшение криминогенной ситуации, распростране­ние наркомании и т.д. Особенно значительным число самоубийств было в 1994—1995 гг., превысившее суммарно 120 тыс. Начав с 1995 г. снижаться, количество самоубийств в 1999 г. после очередной потери населением своих сбережений вновь возросло. В 2003 г. оно на 24% превышало число убийств, а то и другое вместе с отравлениями, гибелью от несчастных случаев и травм, в том числе дорожных, превысило 335 тыс. случаев, прочно заняв второе место среди основных причин смерти.

Интегральное влияние роста смертности и снижения рождаемости обусловило значительную по своим масштабам естественную убыль населения. В течение депо-пуляционного десятилетия (1992-2001 гг.) в стране родилось на 7,8 млн. человек меньше, чем умерло, тогда как в 1980-е и 1970-е гг. было наоборот: числа родивших­ся превышали числа умерших на 7,6 и 7,8 млн. человек соответственно. Следователь­но, если в 1971-1990 гг. население страны возрастало в течение каждого десятилетия за счет естественного прироста почти на 8 млн. человек, то за десять лет депопуля­ции оно в результате естественной убыли сократилось на те же 8 млн. человек. Об­разно говоря, в девяностые годы Россия потеряла такую же часть населения, сколько проживало в семи городах-миллионерах — Нижнем Новгороде, Самаре, Волгограде, Екатеринбурге, Казани, Красноярске и Новосибирске.

В 1999-2000 гг. население России сокращалось ежегодно на 6,5 человек в расчете на каждую тысячу жителей страны, тогда как в Белоруссии этот показатель составил 4,9—4,1%о, Болгарии — 4,7-5,1, Венгрии — 4,8-3,8, не говоря уже об Италии, где естественная убыль составила 0,7-0,8 и Швеции — 0,7-0,3%с. Относительно численности населения большая естественная убыль наблюдалась лишь в Украине (7,0-7,5%о). Таким образом, Россия отличается не только естественной убылью населения (в по­следние 5 лет по 900-950 тыс. человек в год), но и глубиной депопуляции, более зна­чительной, чем во всех остальных странах, за исключением Украины.

Дружеские, господин – слуга, супружеские, родительские (покровительственные). Между всеми объектами и субъектами мира.

Цель брака

Физическая цель – дети. Эзотерическая цель – испытать максимально наслаждение (заслуженное в прошлой жизни) и помочь друг другу в отработке нечестивой кармы. Следовательно наша цель — найти партнера, который поможет отработать по максимум и одновременно получить наслаждения, которые положены.

4 сферы жизни: материальная, социальная, интеллектуальная, духовная. Задача – найти партнера, с которым можно пройти хотя бы физическую карму.

От гармоничных взаимоотношений мужчины и женщины зависит благополучие общества.

Гражданский брак – карма на 1 жизнь.

Венчание – в следующей жизни встретятся снова, пойдут дальше. (При обряде венчания происходит чистка невесты, так как важна ее чистота. Также важна чистота священника, и его качества, как профессионала.)

Система варнашрамов и институт брака в ней призваны оградить людей от ошибок (грехов) и постепенно привести к Богу (благочестие со временем выведет).

Брак, свадьба – берут на себя обязанности, а не просто согласие.

7 свадебных обетов

Итак, семь брачных обетов символизируют семь важных вещей в браке, о чем новобрачные прямо так и говорят: Мы делаем этот шаг для…

Невеста и жених делают первый шаг давая обещание, что они будут служить процветанию своей семья, заботиться друг о друге и избегать тех, кто может помешать здоровому образу жизни и благополучию.

На втором шаге из семи кругов, невесты и жениха обещают, что они будут развивать свои физические, психические и духовные силы, чтобы вести достойный образ жизни.

В ходе третьего круга пара дает обет заработать на благополучную жизнь себе и выделять надлежащие средства на праведных людей, которые поддерживают индуистские традиции.

Принимая четвертый обет супружеской пары берет обязательства приобретать знания, счастья и гармонию, ценить и проявлять взаимную любовь, уважение, понимание и веру друг в друга.

Пятый обет принимается чтобы родить детей в браке и чтобы их род не прерывался, а умножался заслугами следующих поколений. Они молятся, о том, чтобы их дети были здоровы, честны и получили благословение Богов и хорошую карму.

В ходе шестого шага вокруг священного огня невеста и жених молятся за долговечность своих супружеских отношений.

Когда невеста и жених вступают на седьмой и последний круг, они дают обет верности друг другу и обещают, что они всегда будут искренны друг перед другом.

Брак – акт сотрудничества

Помочь друг другу подняться до уровня духовного самосознания.

5 идей, на которых основано общество (потеряно в кали-югу) – защита детей, защита стариков, защита целомудрия женщин.

Веста – Невеста

Знания о семейной жизни.

Невеста выходит замуж за Джаду – недостойного мужчину, потакающего своим желаниям, не владеет своими чувствами, самоутверждается за чужой счет.

Гендерные проблемы в антропологии Н. А. Бердяева:

идеи и философские перспективы

Как оценить степень сложности историко-философской задачи “Гендерные проблемы в русской философии”? Ссылка на относительно небольшое количество материала легко может породить иллюзию чуть ли не очевидности. В самом деле, согласно христианской традиции, признание строгой иерархии “телесное – душевное — духовное” есть в то же время утверждение духовной сущности человека как образа и подобия Божия, тогда как гендерные проблемы – это проблемы “телесно-душевной” жизни человека. Поэтому они по меньшей мере несущественны для христианской жизни и, соответственно, “выпадают” из круга (а точнее говоря, и не попадают в круг) основных проблем христианской антропологии. Например, совсем не случайно христианский идеал человека либо оказывается независимым от принадлежности к полу, либо интерпретируется исключительно как мужской. Вместе с тем “когда мы говорим об идеальном образе человека, то нельзя говорить об этом, отвлекаясь от мужчины и женщины. Идеал мужской и женский всегда будут различны. Только образ святости одинаково был мужским и женским. Все же остальные образы человека, раскрывавшиеся в истории, были по преимуществу мужскими образами”¹. Впрочем, при ближайшем рассмотрении христианские представления об идеале человека оказываются не столь простыми, особенно если обратиться к различным концепциям в области софиологии.

Вообще, как отмечает Н. А. Бердяев, “отношение к полу настолько странно и настолько не походит на все остальное, что наводит на мысли об особенной связи пола с падением человека. Пол есть как бы печать падшести человека, утери целостности человеческой природы. Только в конце XIX и начале XX века мысль, наука и литература пошли на большие разоблачения тайны пола и половой жизни… ХХ век обозначал радикальное изменение человеческого сознания в отношении к полу”².

“Христианство прикрыло пол идеей греха”³ … С ветхозаветных времен (а в книге Бытия говорится, что даже начиная от Адама и Евы) осознание половых особенностей и различий (по крайней мере, в их телесном выражении) ассоциируется со стыдом. “И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились… И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили себе смоковные листья” (Быт. 2:25, 3:7). Этот ветхозаветный фрагмент комментируют так: до грехопадения первые люди не имели нужды в одежде и не были знакомы с ощущением стыда, который есть плод греха, естественный вид телесной наготы не пробуждал в них нечистых мыслей, и если нагота служила синонимом детской невинности и чистоты первых людей, то впоследствии мучительное ощущение ее стало “победным знаком чувственности и греха”. Здесь же комментатор добавляет, как бы напоминая о непроходимой границе между духовным, внутренним, и телесным, внешним: “Внешнее око, — по глубокомысленному выражению Оригена, — открылось после того, как закрылось духовное”⁴.

В соответствии с этим В. С. Соловьев указывает на тот “основной факт антропологии и истории”, что половая стыдливость у человека имеет “коренное значение”. Это определяет “этическое отношение человека к материальной природе”. То, что “самый факт природы ощущается как постыдный”, свидетельствует, по Соловьеву, что здесь заявляет о себе “высшее человеческое достоинство”, что “человек не есть только факт природы и не должен служить страдательным орудием ее жизненных целей”⁵. Половая принадлежность человека тем самым не выводится за пределы его “животной природы”, остается “по ту сторону” его личностного бытия, которое, в свою очередь, постоянно стремится к выходу за пределы земной жизни.

В противоположность этому Н. А. Бердяев называет проблему пола “основной для антропологии”, поскольку “половая полярность характеризует человеческую природу”⁶, и ссылается на исследования З. Фрейда. Это никоим образом не означает, что Бердяев отказывается от основных принципов христианского персонализма. Напротив, он замечает, что известный “эротический философ” В. В. Розанов не прав в своих решениях (хотя и прав в проблематике, прав в своей критике, будучи “величайшим критиком христианского лицемерия по отношению к полу”⁷) вследствие “нечувствительности к человеческой личности и ее вечной судьбе”, ибо для него “подлинной первореальностью и носителем жизни является не личность, а род”⁸.

По-видимому, мы не исказим концепцию Бердяева, если представим ее в форме трехаспектного единства, а именно:

• 
  пол как проблема диалектическая,
  

• 
  пол как проблема экзистенциальная,
  

• 
  пол как проблема этическая.
  

(Возможно, не следует упускать и еще один аспект: пол как проблема религиозной метафизики. Однако подобное рассмотрение потребовало бы обращения к софиологии, но в этом случае мы слишком далеко отошли бы от текстов Бердяева, который лишь упоминает о софийности в связи с восстановлением андрогинного образа человека, а также подчеркивает, что “София есть вечная девственность, а не вечная женственность”⁹.)

«Я верю, что через 5 лет люди не будут задавать вопрос, что такое «гендерная медицина». Они будут лишь удивляться, не понимая, как можно было мыслить по-другому. Как можно было назначать лекарственные препараты мужчинам и женщинам в одинаковых дозах? Как могли проводить исследования только на мужчинах, распространяя их потом на женщин? Как могли игнорировать факторы различия полов?»

Марк Глазерман, президент

международной ассоциации гендерной медицины

Гендерная медицина является новым направлением, специализирующимся на биологических и физиологических различиях, существующих между мужчиной и женщиной, проявляющихся в течении различных заболеваний и реакции систем организма на различные виды лечения. Это новый подход в медицине – взгляд на болезнь с точки зрения пола, т.е. с точки зрения различий в проявлении заболеваний у мужчин и женщин вследствие их биологических особенностей, и с точки зрения гендера, т.е. с учетом психологических различий, различий в поведении, обусловленных социо-культуральными нормами.

* * *

Александрова, Е. Б. Хроническая сердечная недостаточность у больных гипертонической болезнью и ишемической болезнью сердца: возрастные и гендерные аспекты / Е. Б. Александрова // Кардиология. – 2013. – Т. 53, № 7. – С. 40-44.

Алиева, А. А. Ферментативная активность нейтрофилов крови у больных хроническим вирусным гепатитом С в зависимости от гендерных особенностей / А. А. Алиева // Клиническая лабораторная диагностика. – 2015. – № 2. – С. 33-36.

Антипова С. И. Гендерные проблемы онкологии в Беларуси / С. И. Антипова, В. В. Антипов, Н. Г. Шебеко // Медицинские новости. – 2013. – № 3. – С. 31-41.

Антитела к эндогенным биорегуляторам и их связь с возрастными и гендерными особенностями хронического болевого синдрома / М. А. Мягкова [и др.] // Журнал неврологии и психиатрии имени С. С. Корсакова. – 2013. – Т. 113, № 4. – С. 41-44.

Артюшкина, В. К. Предоперационный стресс: психологические особенности пациентов с учетом возрастных и гендерных различий / В. К. Артюшкина, Д. В. Сологуб // Российская оториноларингология. – 2012. – № 1. – С. 24-29.

Архиреева, Т. В. Гендерная идентичность мужчин как детерминанта мотивационно-ценностных компонентов отцовства / Т. В. Архиреева // Журнал практического психолога. – 2014. – № 3. – С. 41-57.

Ахмадуллина, А. А. Пошаговая модель в консультировании и психотерапии по гендерным вопросам / А. А. Ахмадуллина // Психотерапия. – 2014. – № 2. – С. 55-57 – № 11. – С. 79-81.

Баллюзек, М. Ф. Возрастные особенности течения фибрилляции предсердий и определяющие их факторы / М. Ф. Баллюзек, Л. Н. Александрова, И. Г. Семенова // Успехи геронтологии. – 2012. – Т. 25, № 2. – С. 311-316.

Бастриков, О. Ю. Гендерные особенности структурно-функциональных показателей сердца во взаимосвязи с психосоциальными факторами / О. Ю. Бастриков, В. В. Белов, Е. А. Григоричева // Вестник Волгоградского государственного медицинского университета. – 2013. – № 3. – С. 92-95.

Бастриков, О. Ю. Гендерные особенности структурно-функциональных показателей сосудов во взаимосвязи с психоэмоциональными факторами у практически здоровых лиц / О. Ю. Бастриков, В. В. Белов, Е. А. Григоричева // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2014. – № 3. — С. 36-40.

Бахшалиев, А. Б. Гендерные особенности факторов риска развития, возрастные и половые различия по тяжести и генезу хронической сердечной недостаточности / А. Б. Бахшалиев, Г. М. Дадашова, Г. И. Бахшалиева // Терапевтический архив. – 2015. – Т. 87, № 4. – С. 13-18.

Березанцев, А. Ю. Показания к назначению и отмене стационарного принудительного лечения больным шизофренией и органическими психическими расстройствами (клинико-социальный и гендерный аспекты) / А. Ю. Березанцев, Д. А. Кузнецов // Вестник неврологии, психиатрии и нейрохирургии. – 2013. – № 2. – С. 34-43.

Боднарь, А. Б. Современные гендерно-возрастные особенности течения хронического органического запора у детей / А. Б. Боднарь // Детская хирургия. – 2014. – № 1. – С. 22-25.

Вахабова, Н. М. Гендерные особенности острых мозговых инсультов / Н. М. Вахабова // Неврология. – 2015. – Т. 62, № 2. – С. 50.

Влияние гендерных особенностей на непосредственные результаты коронарного шунтирования / А. Н. Сумин [и др.] // Анналы хирургии. – 2014. – № 6. – С. 31-37.

Возрастные и гендерные изменения апатитов твердых тканей зуба человека / О. Л. Пихур [и др.] // Успехи геронтологии. – 2014. – Т. 27, № 4. – С. 776-779.

Воробьева, О. В. Гендерные ролевые характеристики больных паническим расстройством / О. В. Воробьева, В. В. Репина // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. – 2012. – Т. 112, № 10. – С. 4-7.

Гасюк, Н. В. Сравнительная характеристика течения процесса дифференциации буккального эпителия в гендерном аспекте / Н. В. Гасюк, Г. А. Ерошенко // Медицинский академический журнал. – 2015. – Т. 15, № 1. – С. 68-72.

Гендерная взаимосвязь «гипертензивных генов» со структурно-функциональными изменениями сердца у больных с контролируемой и неконтролируемой артериальной гипертензией / В. И. Рузов [и др.] // Вестник новых медицинских технологий. – 2012. – Т. 19, № 3. – С. 51-53.

Гендерная идентичность у девушек-подростков с нарушениями менструальной функции / Ю. В. Чебакова [и др.] // Репродуктивное здоровье детей и подростков. – 2012. – № 4. – С. 51-62.

Гендерно-возрастная оценка агрегации тромбоцитов у больных сахарным диабетом 2 типа, ассоциированного с артериальной гипертонией / В. И. Рузов [и др.] // Терапевт. – 2015. – № 3. – С. 33-38.

Гендерные аспекты метаболической характеристики здоровья детей, находящихся в условиях хронического социального стресса / Е. Г. Королюк [и др.] // Вестник новых медицинских технологий. – 2012. – Т. 19, № 1. – С. 53-54.

Гендерные и возрастные особенности и тенденции распространения ожирения среди взрослого населения России в 1994-2012 гг. / А. Н. Мартинчик [и др.] // Вопросы питания. – 2015. – Т. 84, № 3. – С. 50-57.

Гендерные и возрастные особенности клинического течения синдрома Вольфа-Паркинсона-Уайта у детей / Т. К. Кручина [и др.] // Российский вестник перинатологии и педиатрии. – 2012. – Т. 57, № 1. – С. 33-38.

Гендерные и клинико-социальные особенности инфекционного эндокардита у наркозависимых пациентов / Л. А. Бокерия [и др.] // Анналы хирургии. – 2012. – № 6. – С. 15-20.

Гендерные особенности и качество жизни больных через год после операции коронарного шунтирования / А. Н. Сумин [и др.] // Клиническая медицина. – 2015. – Т. 93, № 3. – С. 37-44.

Гендерные особенности качества жизни и состояния здоровья подростков / Л. А. Строзенко [и др.] // Российский педиатрический журнал. – 2013. – № 2. – С. 51-54.

Гендерные особенности клинических проявлений и тромбоцитарного гемостаза у пациентов пожилого возраста, перенесших некардиоэмболический ишемический инсульт / В. В. Голдобин [и др.] // Успехи геронтологии. – 2013. – Т. 26, № 1. – С. 137-142.

Гендерные особенности распределения полиморфных вариантов генов ADRB1, ADRB2, ACE, AGT, AGTR1, CYP11B2 и CMA1 у пациентов с гипертрофической кардиомиопатией / С. С. Ниязова [и др.] // Весці Нацыянальнай акадэміі навук Беларусі. Серыя медыцынскіх навук. – 2014. – № 4. – С. 44-50.

Гендерные особенности распространенности и клинических проявлений мультифокального атеросклероза / А. Н. Сумин [и др.] // Клиническая медицина. – 2014. – Т. 92, № 1. – С. 34-40.

Гендерные особенности ремоделирования супраренального и инфраренального отделов аорты при артериальной гипертензии / Е. С. Павочкина [и др.] // Регионарное кровообращение и микроциркуляция. – 2015. – Т. 14, № 3. – С. 22-26.

Гендерные особеннности, тип личности и качество жизни больных через год после операции коронарного шунтирования / А. Н. Сумин [и др.] // Вестник восстановительной медицины. – 2014. – № 6. – С. 60-68.

Гендерные особенности факторов риска сердечно-сосудистых заболеваний у лиц среднего возраста / Р. И. Стрюк [и др.] // Медицинский совет. – 2013. – № 9. – С. 106-108.

Гендерные особенности цирроза печени / Е. Н. Божко [и др.] // Журнал Гродненского государственного медицинского университета. – 2013. – № 3. – С. 36-38.

Гендерные особенности эффективности комбинированной антигипертензивной терапии у пациентов с артериальной гипертонией и ишемической болезнью сердца / В. В. Скибицкий [и др.] // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2014. – № 5. – С. 14-2.

Гендерные различия больных ишемической болезнью сердца с постинфарктным кардиосклерозом и хронической митральной регургитацией по данным регистра проведенных операций коронарной ангиографии / Е. И. Ярославская [и др.] // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2014. – № 4. – С. 15-20.

Гендерные различия в риске развития артериальной гипертензии у населения с высоким уровнем личностной тревожности в России/Сибири (программа ВОЗ «MONICA-психосоциальная») / В. В. Гафаров [и др.] // Артериальная гипертензия. – 2015. – Т. 21, № 3. – С. 276-285.

Гендерные различия в эффективности блокаторов рецепторов ангиотензина и ингибиторов ангиотензинпревращающего фермента у больных с артериальной гипертонией и хронической сердечной недостаточностью / А. Б. Бахшалиев [и др.] // Терапевт. – 2014. – № 4. – С. 36-42.

Гендерные различия полиморфизма 298DD гена эндотелиальной синтазы оксида азота и риск развития инсульта / О. Ю. Бушуева [и др.] // Клиническая медицина. – 2015. – Т. 93, № 2. – С. 34-40.

Гендерные различия потребления алкоголя студентами-медиками / М. О. Вэлком [и др.] // Здравоохранение. – 2013. – № 7. – С. 26-34.

Гендерные различия при антипсихотической терапии больных расстройствами шизофренического спектра: эндокринологические аспекты / Л. Н. Горобец [и др.] // Фарматека. – 2015. – № 7. – С. 80-86.

Гендерные различия раннего постагрессивного ответа системы гемостаза при остром деструктивном панкреатите / Г. Р. Самигулина [и др.] // Анестезиология и реаниматология. – 2015. – № 6. – С. 33-35.

Гендерные эпидемиологические особенности мочекаменной болезни у военнослужащих / А. Ю. Шестаев [и др.] // Военно-медицинский журнал. – 2014. – Т. 335, № 12. – С. 45-47.

Грошев, И. В. Гендерно-половые различия восприятия и осознания болезни у детей и особенности формирования ее внутренней картины / И. В. Грошев // Лечащий врач. – 2015. – № 10. – С. 40-43.

Грошев, И. В. Геномика психических заболеваний: исследование половозрастных и гендерных аспектов / И. В. Грошев // Российский психиатрический журнал – 2012. – № 2. – С. 68-73.

Грошев, И. В. Информационная репликация врачебной лжи: исследование гендерно-половых аспектов / И. Грошев, В. Дору-Товт // Врач. – 2014. – № 9. – С. 72-76.

Грошев И. В. Особенности речевого поведения мужчин и женщин / И. В. Грошев // Вопросы психологии. – 2013. – № 2. – С. 80-93.

Дадашова Г. М. Гендерные особенности клинико-соматического и психоэмоционального статуса у больных с хронической сердечной недостаточностью / Г. М. Дадашова // Российский медицинский журнал. – 2016. – № 1. – С. 17-22.

Дадашова, Г. М. Гендерные особенности хронической сердечной недостаточности / Г. М. Дадашова // Клиническая медицина. – 2015. – Т. 93, № 1. – С. 71-75.

Дадашова, Г. М. Гендерные различия ответа на различные варианты медикаментозной терапии у пациентов с хронической сердечной недостаточностью после перенесённого инфаркта миокарда / Г. М. Дадашова // Казанский медицинский журнал. – 2016. – Т. 97, № 1. – С. 17-25.

Дадашова, Г. М. Гендерные различия эффективности периндоприла в комплексной терапии хронической сердечной недостаточности / Г. М. Дадашова // Кардиология в Беларуси. – 2015. – № 2. – С. 128-134.

Донцов, А. Гендерные антропометрические и гормональные особенности при метаболическом синдроме / А. Донцов, Л. Васильева // Врач. – 2014. – № 7. – С. 72-74.

Донцов, А. В. Гендерные особенности метаболического синдрома в пожилом возрасте: обзор литературы / А. В. Донцов, Л. В. Васильева // Успехи геронтологии. – 2013. – Т. 26, № 1. – С. 105-110.

Донцов, А. Гендерные особенности тревожно-депрессивных расстройств при метаболическом синдроме / А. Донцов // Врач. – 2014. – № 2. – С. 72-74.

Емельянцева, Т. А. Гендерные аспекты скринингового исследования гиперкинетических расстройств в белорусской популяции детей / Т. А. Емельянцева // Социальная и клиническая психиатрия. – 2013. – Т. 23, № 3. – С. 43-47.

Жук, Е. И. История гендерного контроля в спорте: медицинские и правовые аспекты / Е. И. Жук // Медицинское право. – 2012. – № 6. – С. 28-31.

Заславская, Р. М. Гендерные различия эффективности лечения больных с гипертонической и ишемической болезнями сердца пожилого и старческого возраста блокаторами рецепторов ангиотензина II и ингибиторами ангиотензинпревращающего фермента / Р. М. Заславская, Л. В. Кривчикова // Клиническая медицина. – 2013. – Т. 91, № 10. – С. 67-68.

Захаров, Н. Б. Фармакоэпидемиологическое исследование назначения лекарственных средств пациентам с расстройствами шизофренического спектра в условиях психического стационара с учетом гендерных особенностей / Н. Б. Захаров, М. В. Злоказова, А. Г. Соловьев // Психическое здоровье. – 2014. – № 8. – С. 35-42.

Казанцев, А. В. Гендерные особенности агрегационных свойств тромбоцитов у больных с хроническим генерализованным пародонтитом / А. В. Казанцев, Д. Е. Суетенков // Пародонтология. – 2014. – Т. 19, № 1. – С. 7-12.

Казанцев, А. В. КВЧ-терапия в комплексном лечении пародонтита у пациентов с зубочелюстными аномалиями: патогенетические и гендерные аспекты / А. В. Казанцев, Д. Е. Суетенков, И. В. Фирсова // Российский стоматологический журнал. – 2015. – Т. 19, № 2. – С. 18-26.

Калинина, Т. В. Гендерные аспекты смертности населения Республики Беларусь / Т. В. Калинина // Вопросы организации и информатизации здравоохранения. – 2012. – № 2. – С. 4-8.

Камалова, Ф. М. Гендерные аспекты влияния питания на формирование болезней системы кровообращения среди сельского населения / Ф. М. Камалова, Э. Р. Валеева // Проблемы социальной гигиены, здравоохранения и истории медицины. – 2014. – № 6. – С. 32-34.

Корецкая, Н. М. Гендерные особенности впервые выявленного инфильтративного туберкулеза легких / Н. М. Корецкая, А. А. Наркевич, А. Н. Наркевич // Пульмонология. – 2014. – № 1. – С. 77-80.

Кузнецов, Д. А. Критерии назначения и отмены стационарного принудительного лечения больным шизофренией и органическими психическими расстройствами (клинико-социальный и гендерный аспекты) / Д. А. Кузнецов // Психическое здоровье. – 2014. – № 5. – С. 51-58.

Куинджи, Н. Н. Особенности адаптации детей к предметному обучению при гендерной индивидуализации и традиционной организации образовательного процесса / Н. Н. Куинджи, Е. Д. Лапонова // Российский педиатрический журнал. – 2013. – № 3. – С. 50-53.

Кульчавеня, Е. В. Гендерные и возрастные особенности больных урологическим туберкулезом / Е. В. Кульчавеня, Т. В. Алексеева, С. Ю. Шевченко // Туберкулез и болезни легких. – 2016. – № 1. – С. 18-21.

Курушина, О. В. Гендерные особенности лекарственной терапии у пациентов с болью в спине / О. В. Курушина, А. Е. Барулин // Журнал неврологии и психиатрии им. С. С. Корсакова. – 2012. – Т. 112, № 11. – С. 27–31.

Лапонова, Е. Д. Профилактические возможности гендерного подхода в образовательном процессе / Е. Д. Лапонова // Здравоохранение Российской Федерации. – 2013. – № 6. – С. 45-47.

Ливенцева, М. М. Гендерные особенности сердечно-сосудистых заболеваний / М. М. Ливенцева // Медицинские новости. – 2012. – № 9. – С. 11-14.

Мавлиев, Ф. А. Гендерные особенности реакций сердечно-сосудистой системы на гипербарическую оксигенацию / Ф. А. Мавлиев, Р. Р. Альметова // Лечебная физкультура и спортивная медицина. – 2015. – № 5. – С. 18-21.

Маковеева, Е. А. Гендерные отличия вольтажных электрокардиографических критериев гипертрофии левого желудочка при гипертонической болезни у лиц, проживающих в условиях Севера / Е. А. Маковеева, Л. П. Ефимова // Артериальная гипертензия. – 2012. – Т. 18, № 2. – С. 148-152.

Мамедбейли, А. К. Гендерные особенности возрастного риска смертности от болезней нервной системы / А. К. Мамедбейли // Казанский медицинский журнал. – 2014. – Т. 95, № 5. – С. 703-705.

Маннабов, С. А. Гендерные различия уровня тревожности у больных с никотиновой зависимостью / С. А. Маннабов // Неврология. – 2014. – № 2. – С. 115.

Медицинские, психологические, социальные и гендерные аспекты старения современной России / В. С. Мякотных [и др.] // Успехи геронтологии. – 2014. – Т. 27, № 2. – С. 302-309.

Мелько, А. Я. Сопряженность клинико-морфологических проявлений целиакии в зависимости от гендерного признака / А. Я. Мелько, А. Н. Януль // Военная медицина. – 2014. – № 3. – С. 144-145.

Морфометрическое определение гендерныхразличий в телосложении человека / С. Е. Байбаков [и др.] // Морфология. – 2014. – Т. 145, № 2. – С. 63-66.

Никитин, В. А. Комплексная гендерно-гормонопродуцирующая терапия у мужчин хронической обструктивной болезнью легких / В. А. Никитин, Л. В. Васильева, Л. А. Титова // Вестник новых медицинских технологий. – 2014. – Т. 21, № 2. – С. 77-79.

Николаев, В. Г. Гендерные различия показателей физического развития детей дошкольного возраста / В. Г. Николаев, И. И. Орлова // Морфология. – 2012. – Т. 141, № 3. – С. 114-115.

Оганов, Р. Г. Гендерные различия кардиоваскулярной патологии / Р. Г. Оганов, Г. Я. Масленникова // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2012. – № 4. – С. 101-104.

Ольховский, И. А. Особенности агрегационной активности тромбоцитов у пациентов с мутацией в гене JAK2:гендерные отличия и эффект аспирина / И. А. Ольховский, М. А. Столяр // Гематология и трансфузиология. – 2014. – Т. 59, № 1. – С. 11-14.

Особенности возрастной и гендерной структуры острых производственных отравлений химической этиологии в городских условиях / Н. В. Курдиль [и др.] // Экстренная медицина. – 2013. – № 3. – С. 50-55.

Острый инфаркт миокарда: гендерные особенности возникновения и течения в популяции средне урбанизированного города Западной Сибири / А. А. Гарганеева [и др.] // Кардиоваскулярная терапия и профилактика. – 2012. – № 3. – С. 12-15.

Паровая, О. И. Гендерные различия суицидального поведения: способы, обстоятельства, особенности социально-экономического статуса и биографических данных / О. И. Паровая, Е. В. Ласый // Медицина. – 2012. – № 3. – С. 43-50.

Парфенович, М. Б. Морфометрические характеристики почек и почечных артерий / М. Б. Парфенович, П. Г. Пивченко // Военная медицина. – 2012. – № 4. – С. 84-86.

Петлева, Ю. Гендерные различия ригидности артерий у лиц с факторами риска развития сердечнососудистых заболеваний / Ю. Петлева, Е. Докина, Л. Алексеева // Врач. – 2012. – № 8. – С. 62-64.

Подзолков, В. Гендерные особенности микроциркуляции у здоровых лиц / В. Подзолков, Л. Васильева, В. Матвеев // Врач. – 2013. – № 3. – С. 55-58.

Попова, И. П. Взаимосвязь состояния здоровья и материального благосостояния: гендерное измерение / И. П. Попова // Социология медицины. – 2014. – Т. 13, № 2. – С. 58-63.

Почекутова, И. А. Гендерные особенности продолжительности трахеальных шумов форсированного выдоха у лиц в возрасте 17- 25 лет / И. А. Почекутова, В. В. Малаева, В. И. Коренбаум // Физиология человека. – 2014. – Т. 40, № 3. – С. 125-128.

Проворотов, В. М. Гендерные аспекты ХОБЛ с синдромом анемии / В. М. Проворотов, М. И. Ульянова // Вестник новых медицинских технологий. – 2012. – Т. 19, № 2. – С. 196-197.

Радаева, О. А. Гендерные особенности системы интерлейкина 1 у женщин с эссенциальной артериальной гипертензией / О. А. Радаева, А. С. Симбирцев // Цитокины и воспаление. – 2014. – Т. 13, № 3. – С. 31-37.

Репина, В. Особенности гендерного ролевого поведения у мужчин, страдающих паническим расстройством / В. Репина, О. Воробьева // Врач. – 2013. – № 10. – С. 68-71.

Роль гендерного фактора в развитии хронической алкогольной миопатии / О. Е. Зиновьева [и др.] // Неврологический журнал. – 2015. – Т. 20, № 3. – С. 22-28.

Сапожников, С. П. Гендерная идентификация и предрасположенность к аддиктивному поведению студенток медицинского колледжа / С. П. Сапожников, Н. А. Тавинова, В. А. Кичигин // Медицинская сестра. – 2014. – № 6. – С. 19-21.

Сафарова, Г. Л. Гендерные аспекты старения населения России / Г. Л. Сафарова, А. А. Сафарова, А. И. Лисененков // Успехи геронтологии. – 2014. – Т. 27, № 2. – С. 236-240.

Сахаров, А. В. Гендерные различия лиц с алкогольной зависимостью, госпитализированных в наркологический стационар по поводу синдрома отмены / А. В. Сахаров, Н. В. Говорин // Сибирский вестник психиатрии и наркологии. – 2014. – № 1. – С. 28-32.

Скибицкий, В. В. Гендерные особенности липидкорригирующего и нефропротективного действия различных вариантов гиполипидемической терапии у пациентов с метаболическим синдромом / В. В. Скибицкий, З. Т. Сокаева, А. В. Фендрикова // Нефрология. – 2013. – Т. 17, № 5. – С. 55-61.

Солнцева, А. В. Гендерные и пубертатные различия показателей состава тела и их взаимосвязь с компонентами метаболического синдрома у детей с ожирением / А. В. Солнцева, Л. С. Вязова // Педиатрия. Восточная Европа. – 2013. – № 4. – С. 17-32.

Степанец, С. А. Гендерные особенности полиморфизма гена пероксисом пролифератор-активирующих рецепторов-гамма у пациентов с гипертонической болезнью / С. А. Степанец, В. В. Петровская, В. Н. Жебель // Журнал Гродненского государственного медицинского университета. – 2014. – № 1. – С. 26-30.

Тавлуева, Е. В. Гендерные особенности формирования и прогноз инфаркта миокарда с подъемом сегмента ST / Е. В. Тавлуева // Клиническая медицина. – 2013. – Т. 91, № 7. – С. 80.

Тарловская, Е. И. Гендерные различия эффективности гипотензивной терапии: лозартан и эналаприл / Е. И. Тарловская, Д. А. Суворова, А. А. Соболев // Системные Гипертензии. – 2012. – Т. 9, № 2. – С. 19-22.

Тювина, Н. А. Гендерные особенности депрессивных расстройств у женщин / Н. А. Тювина, В. В. Балабанова, Е. О. Воронина // Неврология, нейропсихиатрия, психосоматика. – 2015. – № 2. – С. 75-79.

Усольцева, Е. Н. Гендерные и возрастные различия концентрации мозгового натрий-уретического пептида у пациентов с инфарктом миокарда / Е. Н. Усольцева, Е. В. Тавлуева, О. Л. Барбараш // Российский кардиологический журнал. – 2014. – № 7. – С. 81-86.

Успенская, Юлия Борисовна. Гендерные аспекты профилактики и скрининга колоректального рака у женщин / Ю. Б. Успенская, И. В Кузнецова // Гинекология. – 2013. – Т. 15, № 1. – С. 80-84.

Фадеева, Е. В. Изучение распространенности интернет-зависимости и зависимости от компьютерных игр в студенческой среде / Е. В. Фадеева, О. В.

Цветкова, А. В. Макаров // Наркология. – 2013. – № 2. – С. 96-103.

Федорова, С. С. Гендерные особенности формирования алкогольной зависимости у лиц с коморбидными тревожными и депрессивными расстройствами / С. С. Федорова // Неврологический вестник. – 2014. – Т. 46, Вып. 1. – С. 38-40.

Федотова, И. В. Изучение процессов психоэмоциональной адаптации экс-спортсменов в зависимости от гендерных особенностей / И. В. Федотова, В. С. Бакулин // Вестник новых медицинских технологий. – 2012. – Т. 19, № 3. – С. 127-128.

Фетискин, Н. П. Психология гендерных различий : учеб. пособие / Н. П. Фетискин. – Москва : ФОРУМ : ИНФРА-М, 2015. – 254 с.

Филиппова, Н. В. Гендерные различия социально-коммуникативных навыков и эмоциональных реакций при расстройствах аутистического спектра / Н. В. Филиппова, Ю. Б. Барыльник, С. В. Сизов // Российский психиатрический журнал. – 2014. – № 4. – С. 38-43.

Хайруллина, С. Г. Гендерные различия эффекта ишемического прекондиционирования у пациентов с хронической сердечной недостаточностью / С. Г. Хайруллина, Р. Г. Сайфутдинов, М. В. Малеев // Казанский медицинский журнал. – 2015. – Т 96, № 3. – С. 341-348.

Хара, М. Р. Гендерные особенности изменений метаболизма ацетилхолина в сердце при его повреждении на фоне L-аргинина / М. Р. Хара, О. В. Кузив // Кардиология в Беларуси. – 2013. – № 5. – С. 107-114.

Хроническая митральная регургитация у больных постинфарктным кардиосклерозом: гендерные различия / В. А. Кузнецов [и др.] // Кардиология. – 2015. – Т. 55, № 2. – С. 60-64.

Цепов, Л. М. Гендерные и этнические особенности заболеваний пародонта у студентов медицинского вуза / Л. М. Цепов, Е. Л. Цепова, Н. А. Зайцева // Пародонтология. – 2013. – Т. 18, № 3. – С. 10-14.

Шигакова, Ф. А. Сравнительный анализ типов течения опийной наркомании с учетом гендерных различий / Ф. А. Шигакова, Ш. Х. Султанов // Наркология. – 2012. – № 10. – С. 67-71.

Составитель: Гирза Е. А.