Рубрика: Отчет

АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОТЧЕТ

ОБ ОБРАБОТКЕ И ОБОБЩЕНИИ

СВЕДЕНИЙ О ПОТРЕБНОСТИ РАБОТОДАТЕЛЕЙ ГОРОДА МОСКВЫ

В ПРОФЕССИОНАЛЬНЫХ КАДРАХ

НА СРЕДНЕСРОЧНЫЙ ПЕРИОД

МОСКВА

2016 год

СОДЕРЖАНИЕ

Приложение 1 «Образец опросного листа (анкета)» 84

Приложение 2 «Результаты сценарных расчетов потребности экономики города Москвы в профессиональных кадрах» 95

ВВЕДЕНИЕ

В процессе перехода экономики к инновационному типу развития наличие подготовленных квалифицированных кадров становится одним из базовых условий устойчивого экономического роста. При этом прогнозирование перспективной кадровой потребности экономики является важной задачей государственного уровня и основным компонентом механизма управления трудовым потенциалом региона. Сформированные прогнозы являются основой для определения объемов и профилей подготовки кадров в системе среднего профессионального и высшего образования, определения приоритетных профессий для дополнительного профессионального образования и профобучения, принятия управленческих решений в сфере рынка труда и занятости населения.

В соответствии с Планом мероприятий на 2016-2018 годы по повышению качества и доступности государственных услуг в области содействия занятости населения (№ ОГ-П12-3442 от 09.06.2016) необходима разработка ежегодно обновляемого пятилетнего плана потребности в кадрах предприятий приоритетных отраслей экономики субъекта Российской Федерации с учетом реализации крупных инвестиционных проектов, предполагающих создание новых рабочих мест, и организация ежегодного прогнозирования потребности в кадрах на среднесрочный период.

Оценка перспективной потребности экономики города Москвы в профессиональных кадрах имеет ряд особенностей, которые необходимо учитывать для получения достоверного прогноза. Это и столичный статус, и особенности функционирования экономики по отраслевому признаку, и характеристики кадрового потенциала по количественному и качественному составу. В 2014 году по заказу Департамента труда и занятости г. Москвы была разработана соответствующая методика экономико-математического моделирования потребности экономики и проведены детализированные расчеты потребности экономики г. Москвы в профессиональных кадрах (ГК № ОУЗ/05.2-04/14 12 августа 2014 г.).

В 2014-2015 гг. на экономику г. Москвы существенное влияние оказали следующие негативные тенденции: ухудшение внешнеэкономической конъюнктуры, девальвация рубля, общее замедление российской экономики. Современый этап развития г. Москвы в 2016 г. характеризуется восстановлением экономической активности, связанным с переориентацией экономики г. Москвы на инвестиционную модель развития, ростом реального сектора экономики (обрабатывающая промышленность, связь, IT, сектор науки и исследований), реализацией проектов в сфере локализации и импортозамещения.

В связи с изложенным ставится задача обновления прогноза потребности экономики г. Москвы в профессиональных кадрах на среднесрочный период с учетом текущих и перспективных тендценций социально-экономического развития г. Москвы, обновленных статистических данных и результатов опроса работодателей.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Изучение особенностей головного мозга — соотношение возбудительных и тормозных процессов, быстроты их течения, их силы — позволило выделить четыре основных типа нервной деятельности, четыре темперамента, которые присущи людям при рождении. Впоследствии под влиянием окружающей среды темпераменты могут видоизменяться, но в раннем детстве они отчетливо проявляются в поведении ребенка и должны обязательно учитываться родителями.

Слабый тип нервной системы отличается слабыми процессами, как торможения, так и возбуждения. Люди данного типа не могут выдерживать сильные, длительные раздражители. Это меланхолики. Дети со слабым типом нервной деятельности нуждаются в особо вдумчивом и осторожном отношении. Повышенная возбудимость, раздражительность, иногда плаксивость, высокая чувствительность еще более усугубляются при неправильном воспитании и могут привести к возникновению неврозов. Дети этого типа часто инертны. Отличаются робостью, стеснительностью, неспособностью выдерживать более или менее сильные нервные напряжения. Их надо больше включать в коллективные детские игры. Поддерживать и поощрять малейшую попытку проявить инициативу, самостоятельность. Гимнастические занятия, водные процедуры необходимы таким детям как закаливающее оздоровительное средство, укрепляющее нервную систему, повышающее жизненный тонус. Такую же роль выполняют физические упражнения и в отношении детей, обладающих другими темпераментами. Но дети слабого типа труднее усваивают точный распорядок жизни. Стараются избегать обязанностей, которые кажутся им обременительными. Правильный подход, обоснованные и продуманные меры воспитания дают в этих случаях положительные результаты. И. П. Павлов особо подчеркивал, что слабость нервной системы не является отрицательным качеством. Сильная нервная система более успешно справляется с одними жизненными задачами, слабая — с другими. Так, слабая нервная система дарует высокую чувствительность. Сильная — более устойчива к интенсивным и продолжительным стимулам. Люди подобного типа могут долго и плодотворно работать при шуме.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Отчет о проделанной работе рабочей группы по гармонизации межнациональных отношений на территории муниципального образования Новомаякского сельсовета Новоселицкого района Ставропольского края, по оказанию адресного профилактического воздействия на лиц, наиболее подверженных или уже попавших под воздействие идеологии терроризма экстремизма за 2 квартал 2017год.

Во 2 квартале 2017 года рабочей группой по гармонизации межнациональных отношений на территории муниципального образования Новомаякского сельсовета Новоселицкого района Ставропольского края на основании Федерального закона №114 – ФЗ «О противодействии экстремисткой деятельности»

В целях выполнения требований вышеуказанного закона администрацией муниципального образования Новомаякского сельсовета Новоселицкого района Ставропольского края, был приобретен информационный баннер «Мы против экстремизма и терроризма», совместно с сотрудниками ОМВД России по Новоселицкому району, при участии ДНД п. Новый маяк проводились профилактические мероприятия осуществлялась охрана общественного порядка при проведении массовых гуляний посвященных празднованию «Майских праздников , в результате чего нарушений общественного порядка на межнациональной почве допущено не было, проводились профилактические беседы с молодежью, на темы: «Проблемы Межнациональных отношений», «Нации и межнациональные отношения», с учащимся старших классов МОУ СОШ №10 п.Новый маяк была проведена профилактическая беседа «Об угрозе распространения экстремизма через социальные сети», с руководителями этнических диаспор были на постоянной основе проводились рабочие встречи с целью координации и осуществления взаимодействия по предупреждению экстремистских проявлениям и проведении совместных профилактических мероприятий. В результате проведенных мероприятий во втором квартале 2017 года, экстремисткой деятельности и терроризма зафиксировано не было.

Отчет о проделанной работе рабочей группы по гармонизации межнациональных отношений на территории муниципального образования Новомаякского сельсовета Новоселицкого района Ставропольского края, по оказанию адресного профилактического воздействия на лиц, наиболее подверженных или уже попавших под воздействие идеологии терроризма экстремизма за 2 квартал 2017 года

п/п

Ю.М. Плюснин

Теоретико-методологический статус

современной социальной биологии

Современная социальная биология — один из тех любопытных феноменов науки, которые не имеют дисциплинарного статуса, и при этом их теоретические и методологические позиции весьма неотчетливы. У нас нет оснований говорить ни о социобиологической методологии и методе, ни вообще о теоретической социальной биологии [1]. Что же собой представляет в настоящий момент эта наука?

Своеобразие социальной биологии заключено в ее исторических корнях. Во многом биология она — только по названию, поскольку процесс формирования, складывания социальной биологии как науки происходил не в лоне собственно биологии, но в лоне социологии. Это — плод экспансии эволюционной социологии, дитя, появившееся при соединении зрелой биологии XIX века с юной социологией. Это дитя никогда, вплоть до последнего времени, не порывало связей ни с той ни с другой родительницами, оно никогда не было вполне самостоятельным.

Социальная биология — это место, где встречаются генетики и социологи, экологи и психологи, этологи и этнографы. Это что-то вроде клуба, в котором из-за большого числа разнородной публики все еще не выработаны строгие правила этикета и всякий неофит предлагает свои.

Следовательно, моей задачей является попытка хотя бы немного разобраться в теоретических позициях и методологических подходах, реализуемых в социальной биологии.

Наука наша имеет в основании три части, “трех китов”. Но это не те “киты”, что придают солидную незыблемость. Напротив, это “киты”, плывущие в разные стороны. Три части, из которых строится социальная биология, разнородны по своей природе и предполагают поэтому разные концептуальные основания, и, следовательно, разные теоретические позиции, разную методологию. Важно также то, что разнородность частей усугубляется разным их значением для проблематики, теории и методологии социальной биологии. Более того, как показывает анализ, современная социобиология, строя свою теорию по образцу классической эволюционной теории (т.е. заимствуя трехчастную схему: постулируемое положение (эволюция) — ведущий фактор, являющийся теоретическим стержнем (борьба за существование) — механизм, обеспечивающий описываемый процесс (естественный отбор); см.: [2]), привлекает в качестве “строительного материала” каждой части разные по природе составляющие.

“Три кита”, три компонента, образующие тело социальной биологии — биологический, психологический и социологический. Определяющим среди них является биологический компонент — но только вследствие естественнонаучной ориентации, заданной социальной биологии уже в наше время, но не вследствие действительной значимости его относительно двух других компонентов. Хотя менталитет социобиологического сообщества и сформирован на причислении себя к кругу естественнонаучных биологических дисциплин, особенности исторического развития социальной биологии дают иную картину распределения “влияний” на структуру ее научного знания со стороны социологии, биологии и психологии.

Социология, появившаяся в первой половине прошлого века в качестве новой науки, прорастала, как это и свойственно молодой поросли, сразу из нескольких точек и в разных направлениях. Стремление ее воспроизвести в собственном лице позитивный идеал естествознания неизбежно притягивал социологию к биологии, как к наиболее близкому отделу естествознания. И недаром поэтому биологизаторские течения в социологии столь пышно расцвели и перекрыли все отстальные тенденции.

Этому расцвету способствовал также такой важный момент как проникновение в естествознание — и опять в первую очередь через биологию — идеи социального прогресса в форме идеи прогрессивной эволюции. Складывающаяся на этом основании эволюционная биология, особенно в лице французского и английского эволюционизма, сама нуждалась в определенных внешних опорах для новой идеи. И опоры она, в свою очередь, искала в молодой социологии (точнее, через посредство последней в социальной философии).

Так что процесс соединения биологии и социологии, инициированный проникновением в естествознание из социальной философии и социально-политической практики идеи прогрессивной эволюции, носил характер взаимного притяжения. А из взаимной любви, как известно, порождается много чего примечательного.

И наиболее примечательной была, по моему мнению, мысль о естественном статусе человеческого общества. Мысль, достаточно тривиальная на Востоке, но революционная на Западе, поскольку это была тема, оппозиционная теме общества как конвенции. Соответственно, идея естественного (природно обусловленного) устройства общества нуждалась в позитивном обосновании. А таковое может дать только естествознание, а среди его отделов — прежде всего биология.

Так сформировался тот любопытнейший circulum vitiosus, который свойственен истории идеи прогрессивной эволюции. Этот круг — “корень зла” и источник рождения для социальной биологии. Сложившаяся к концу Старого порядка в Европе идея прогресса общественного развития (одним из важных источников которой были, вероятно, археографические разыскания), окольными путями, путями скорее психологическими, чем логическими, стала проникать в среду естествоиспытателей. Усвоенная здесь и в течение одного-полутора веков развитая до идеи эволюции Природы, она вернулась в социальную философию и социологию под видом естественнонаучной теории эволюции, объясняющей, в частности, и разнообразие человеческих обществ. А вель именно тогда это разнообразие стало наиболее очевидным для ученых-естественников, поскольку в круг их внимания попали многочисленные данные молодых наук — археологии и этнографии.

Идея прогресса человеческого общества вновь, как и во времена античной науки, оказалась связанной в сознании естествоиспытателя XIX века с идеей прогресса форм животной жизни. Сложились концептуальные условия для возникновения зоо-социологии, которая и не замедлила появиться. А появилась она именно в виде эволюционной социологии, т.е. социологии различных форм животной жизни, выстраиваемых в лестницу прогрессивно усложняющейся организации. Лестницу, конечно же, дублирующую “scala naturae” Кювье.

Эти научно-исторические условия формирования социальной биологии определили ее образ, который и составляет до сих пор основу этой науки. В прошлом веке и в первой трети нашего эта основа, логический каркас науки, была вполне очевидна исследователям, теперь же она оказалась затененной множеством разнородных теоретических схем, заимствованных из популяционной генетики и экологии, разработанных в этологии и психологии (скорее как прикрытия от наготы, нежели для цельности образа). Таким образом, основания социальной биологии оказались покрыты более поздними теоретическими напластованиями.

Но основания, даже если они неявны, определяют исходную проблематику науки. Соответственно, социальная биология имеет проблематику, определенную внешними для ее природы и путей развития факторами. Парадоксально специфичным для социальной биологии является то, что центральными проблемами в ней остаются проблемы, по-прежнему важнейшие и для современной социологии. Это, собственно говоря, проблемы социологические. Поставленные еще Контом и Спенсером в качестве центральных проблем социологии это: 1) проблема социального прогресса в форме прогрессивной эволюции животной жизни от одиночного к социальному существованию и 2) проблема социальной организации в форме уровней организации животной жизни.

Социальная биология во всех своих традиционных и современных ипостасях — в качестве социологии животных, эволюционной социологии, сравнительной психологии, социальной экологии, этологии и социобиологии — сохранила верность этим, по-видимому, неразрешимым проблемам [3, 4, 5]. Каких бы теоретических позиций не придерживался исследователь, описывающий “социальную жизнь животных”, он исходит и возвращается к обсуждению именно этих двух проблем. Примечательно перекликаются между собой заключительные тезисы фундаментальных исследований, отстоящих друг от друга на век и провозгласивших каждое появление новой дисциплины — социологии животных у А. Эспинаса и социобиологии у Э. Вильсона [4, 6]. Несмотря на различные по существу теоретические установки — социологические у одного и биологические у другого — авторы считают необходимым завершить исследование построением филогенетического древа социальных форм в ряду от самых низших (зоологически — простейших, а социально — одиночных) до высших (исключительно человеческих). Но если у Эспинаса ряд этот логически обоснован всей структурой изложения, то у Вильсона это особняком стоящая схема (даже две, поскольку одна схема выстраивает эволюционный ряд социальности для всех животных и человека, а другая — только внутри человеческих обществ), которая не поддается обоснованию биологическими аргументами (преимущественно популяционно-генетическими, экологическими и эволюционно-биологическими).

Таким образом, если бы мы говорили о социально-биологической теории и методологии, мы должны были бы указать, что гипотетико-дедуктивными основаниями здесь являются основания социологии в собственном — классическом и современном — смысле (недаром поэтому некоторые философы и биологи предлагают название биосоциологии для социальной биологии как более корректное, нежели социобиология). Проблема эволюции социальной жизни (в форме социогенеза по аналогии с филогенезом) и проблема социальной организации (в форме уровней социальной организации по аналогии с уровнями биологической организации) — есть исходные теоретические постулаты социальной биологии на протяжении всего времени ее развития.

Установив теоретические основания, мы (я имею в виду позицию классического социобиолога) должны найти для них ведущий фактор, или в лучшем случае группу факторов, которые позволяли бы создать теоретическую конструкцию. И здесь социальная биология обращается уже к своему другому “киту”: психологии.

Если раньше, во времена становления и расцвета дарвинизма, таковым признавалась борьба за существование, то после периода кризиса начала формироваться иная, более гибкая теоретическая позиция, основаниями которой стали служить уже не просто эволюционные гипотезы, но положения, развитые к этому времени в генетике, популяционной биологии и психологии. Поэтому и содержательные теоретические построения социальной биологии строятся уже на базе популяционной генетики и популяционной экологии. Сам по себе популяционистский подход в биологии, определивший уровень и стиль полевых исследований начиная со средины века, наложил отпечаток не только на выбор ведущих факторов в теориях социальной биологии, но и на самый вид представления данных; более того, даже определение животного сообщества стало формулироваться в популяцонно-биологическом ключе (как социодемографическая система). Но при этом, постоянно апеллируя к популяционной биологии как к своему эмпирическому основанию, социальная биология постоянно спотоны поведенческих наук. Психология в лице этологии и экспериментальной биологии — чем-то вроде темной лошадки социобиологии. За десятилетия сложилась причудливая смесь популяционной биологии с “полевой” психологией, благодаря которой социобиология предложила специфический ведущий фактор, объясняющий процесс социальной организации и эволюции (обращу внимание читателя на то, что ведь и эволюционная биология свой ведущий фактор — борьбу за существование — заимствовала из политической экономии).

Сформировалось представление о популяционно-экологических и популяционно-генетических факторах социальной эволюции, а наряду с ними — о ведущем факторе специфически-поведенческом по природе. В первом случае это экологическое давление и филогенетическая инерция [6, 7, 8, 9], во втором же — альтруизм.

Альтруизм давно, еще до Дарвина, рассматривался как первый претендент на такую роль. Но эпоха эволюционизма заместила это место его противоположностью — индивидуальной борьбой за существование. Поэтому альтруизм вплоть до самого последнего времени оставался хотя и в поле зрения теоретиков, но на далекой периферии их внимания. Достижение У.Гамильтона заключается больше всего в том, что он сумел построить модель, в которой альтруизм оказался функцией, производной от борьбы за существование. Подобная хитрость (хотя в основе ее и присутствовала логическая и содержательная ошибка, как выяснилось достаточно скоро), позволила реанимировать интерес научного сообщества и философов к проблематике социальной биологии. Возможно, что это последнее имеет много большее значение для науки, чем хитроумная модель Гамильтона. Альтруизм воспринят в качестве ведущего фактора эволюции социальной жизни животных, хотя он и не выводим из борьбы за существование. Но дело сделано и потому всегда могут быть придуманы все новые обоснования ad hoc, чтобы сохранить ценное приобретение.

К тому же, социальная биология по специфике своего предмета тяготеет к психологии более, чем к чему-либо другому. Предмет социальной биологии — это поведенческая система животного сообщества. Такая специфика предмета накладывала и продолжает накладывать совершенно определенный отпечаток на самый процесс получения научного знания и его структуру. В социальной биологии воспроизводятся методические приемы по преимуществу экспериментальной и сравнительной психологии. Этология — часть психологии, но она же на наших глазах необратимо трансформируется в социоэтологию, тесно связанную с популяционной экологией. Специфическое содержание социальной биологии определяется ее психологическим компонентом. Поэтому в глазах многих естественников предмет социальной биологии и не был достаточно отчетлив, а появление социобиологии быстро было признано в качестве особой дисциплины, поскольку определило ракурс анализа и специфически-биологический предмет исследований, отграничивающий социобиологию от поведенческих наук (иное дело, что этот предмет относится к компетенции генетики). Составляя эмпирическую основу социальной биологии, поведенческие науки образуют как бы ее индуктивную базу. Но на протяжении всей своей истории социальная биология пытается разграничиться с поведенческими науками и определить относительно их свой собственный теоретико-методологический статус. Эта проблема занимала и занимает всех теоретиков. В свое время еще Эспинас проводил разграничение с социологией и со сравнительной психологией, формулируя основные положения социологии животных [4]. Те же действия предприняли позже Винн-Эдвартс и Крук, стремясь специфицировать социальную экологию, предшественницу социобиологии [7,9]. С большим успехом это осуществил Вильсон, отчетливо осознавая необходимость такой деятельности для установления статуса социобиологии как особой новой дисциплины [6].

Для построения законченной теории необходимо привести в соответствие ведущему фактору движущие механизмы. Только найдя механизмы, обеспечивающие реализацию ведущего фактора, мы можем создать непротиворечивую модель, которую с известной долей уверенности можем принять за “общую теорию” социальной биологии. В рамках тех вариантов подходов, которые развиваются социобиологией и социоэтологией, в роли этого механизма выступает отбор родственников (kin-selection по терминологии У.Гамильтона [10]) и групповой (демовый или междемовый отбор социально связанных групп животных внутри сообщества или сообществ внутри популяции [6]).

Здесь мы тоже встречаемся с полной аналогией эволюционной теории Дарвина. Место индивидуального отбора как механизма эволюции заступает родственный и групповой отборы. Хитрости в такой процедуре двойной замены, конечно, немного, но какие выгодные последствия она приносит социальной биологии. Этот прием позволяет ей перейти с зыбкой почвы психологии и социологии на прочный грунт формально-логических построений популяционной генетики.

Методология генетики в силу своей почти аксиоматической строгости [11] очень привлекательна для большинства биологов-теоретиков. Социобиологи не остались в этом случае в стороне. Сама логическая схема, по которой У. Гамильтон из простого индивидуального отбора вывел отбор родичей и обусловленный им альтруизм родственников, а затем его последователи — групповой отбор и реципрокный альтруизм и непотизм (Э.Вильсон, Р. Трайверс) весьма привлекательна с точки зрения уменьшения “числа сущностей”, что составляет заботу практически каждого естествоиспытателя-теоретика.

Соответственно, установленные в качестве механизма социальной эволюции и процессов самоорганизации животных обществ родственный и групповой отборы, “полноправные заместители” естественного (индивидуального) отбора, решают, по мнению социальных биологов, проблему теоретической стройности и непротиворечивости логических конструкций, в которых социальная жизнь во всей ее структурной сложности и многоцветности может быть разложена на очень простые, в пределе — на уровне химических соединений, — линейно упорядоченные компоненты, позволяющие осуществлять логико-математические, линейные же, преобразования (см.: [10, 12]).

Методология популяционной генетики и экологии задает поэтому соответствующие эмпирические экспериментальные программы, приобретающие характер математических моделей. Тем самым биологическая ориентация в социобиологии способствует редукции ее основной проблематики: сведению феноменов социальной жизни к популяционно-демографическим процессам или взаимодействию генных комплексов. Социальная биология, опираясь на плечи этих “математизированных” дисциплин, стремится превратить свое знание в точное и формализуемое, т.е. свести его к идеалам физичности. Сколь сильна сила привычки, если она спустя даже столетие по-прежнему вдохновляет ученых!

Таким образом, в теоретическом отношении современная социальная биология пестра и многолика: основу ее проблематики составляет социально-философская (и социологическая) проблематика, объяснительные модели — популяционно-биологические и психологические, а описательные модели и эмпирическая база — экологическая, популяционно-негетическая и поведенческая.

Хотя социальная биология отгородилась от социологии барьерами естественнонаучной методологии и теории познания, нередко при этом совсем не замечает своей прародительницы, проблемное поле, общее для той и другой, не только сближает их предметы (а в некотором пределе делает неразличимыми), но и заставляет социальную биологию делать все больший акцент на объяснения, основанные не на естественнонаучных моделях, а на моделях, по природе социологических и даже гуманитарных [13, 14]. Придерживаясь разных теоретических схем и разных по природе методологий естествознания и социогуманитарных наук, нельзя достичь теоретического единства.

“Гибридность” происхождения социальной биологии заставляет ее соединять несоединимое, поэтому теоретико-методологические основания социальной биологии — настолько переплетенный узел, что развязать его невозможно, а можно только рубить. Важно то, что соединение разнородных частей с течением времени стало привычным для исследователей, они “сжились” с таким положением дел и, как показывает практика научной деятельности, не намерены искать альтернативы имеющемуся варианту.

Есть, однако, простой выход в виде радикальной перестройки всей теоретико-методологической базы социальной биологии. Как я уже указывал ранее [1], в лице основателя социологии мы имеем пример именно такого радикального шага, результатом которого было прерывание неуверенного и противоречивого взаимодействия трех наук — истории, биологии и политической экономии, — направленного на создание “интегральной” науки о человеческом обществе, и появление сразу и в определенном виде (в предмете и методе) новой позитивной науки. Следовательно, можно предположить, что социальная биология в своем современном виде нуждается в новом Конте. Но это путь, требующий новой парадигмы и новых философских оснований.

Поделитесь с Вашими друзьями:

(для организаций Министерства образования МО)

1. 
   Вход в систему. Через портал svodonline.ru войдите в ПП «Парус. Сведение отчетности» под своей учетной записью. (Если у вас возникли проблемы при входе в систему, обращайтесь в службу технической поддержки на почту svodonline@mail.ru или через форму обратной связи).
   

2. 
   Подготовка отчетов к выгрузке. В разделе Первичные отчеты в окне Каталоги (слева) выберите папку (каталог) вашей организации. После этого в окне Первичные отчеты (справа вверху) отобразятся ваши отчеты. С помощью пункта контекстного меню Отобрать (прим. Контекстное меню вызывается в системе нажатием правой кнопкой мыши или нажатием кнопки Действия в соответствующем окне) вы можете установить/снять ранее установленные параметры отображения первичных отчетов.
   

3. 
   Выгрузка отчетов. В окне Первичные отчеты вызовите контекстное меню и выберите пункт Загрузка/выгрузка в пользовательском формате-Выгрузить отчеты
   

В появившемся окне Выгрузка в пользовательском формате

установите следующие параметры:

— Дата отчета (из выпадающего календаря выберите отчетную дату);

— Контрагент (из словаря выберите свой мнемокод/наименование);

— Формат выгрузки (из словаря выберите формат, соответствующий выгружаемому отчету);

— Протокол выгрузки (установите Не показывать);

— Отчет (Имя файла.txt; Порядок формирования имени файла указан в требованиях к форматам файлов http://www.roskazna.ru/informatsionnye-tekhnologii/; На 1 июня 2014 года актуальный формат – 4.3; пример: 487M01.TXT – имя файла месячного отчета по форме 0503387);

— Архив (не ставьте ничего);

— Кодировка (установите Windows – 1251 (WIN)).

И нажмите ОК.

Отобразится окно (В разных браузерах отображения окна могут отличаться)

Откройте сохранившийся файл (по умолчанию он сохраняется в Загрузках) и сохраните его в удобном для вас месте (рабочий стол или специально созданная папка для отчетности).

4. 
   Создание архива для загрузки в ПП «WEB-консолидация». Откройте папку с выгруженными из ПП «Парус. Сведение отчетности» отчетами. С помощью установленного на вашем компьютере архиватора создайте архивы с отчетами (Если у вас не установлен архиватор на компьютере или вы не знаете, как им пользоваться, обратитесь к своему системному администратору).
   

Порядок формирования имени архива описан в Требованиях к форматам файлов (http://www.roskazna.ru/informatsionnye-tekhnologii/; На 1 июня 2014 года актуальный формат – 4.3).

Нажимаете ОК и в папке появляется архив с отчетом

5. 
   Вход в систему. Через портал http://50.report.krista.ru/application/# войдите в ПП «WEB-консолидация» под своей учетной записью
   

И загрузите полученные архивы в систему. Порядок работы в ПП «WEB-консолидация» подробно описан в инструкциях и методических материалах, которые вы можете скачать по адресу ftp://ftp.krista.ru/tutorial/

Если после прочтения данной инструкции у вас появились вопросы, пишите их на svodonline@mail.ru (в теме письма указывайте своего ГРБС – Минобразования МО).

Поделитесь с Вашими друзьями:

«Самоопределение русского народа – это полиэтническая цивилизация, скрепленная русским культурным ядром»

Для России – с ее многообразием языков, традиций, этносов и культур – национальный вопрос, без всякого преувеличения, носит фундаментальный характер. Любой ответственный политик, общественный деятель должен отдавать себе отчет в том, что одним из главных условий самого существования нашей страны является гражданское и межнациональное согласие.

Мы видим, что происходит в мире, какие здесь копятся серьезнейшие риски. Реальность сегодняшнего дня – рост межэтнической и межконфессиональной напряженности. Национализм, религиозная нетерпимость становятся идеологической базой для самых радикальных группировок и течений. Разрушают, подтачивают государства и разделяют общества.

Колоссальные миграционные потоки – а есть все основания полагать, что они будут усиливаться, – уже называют новым «великим переселением народов», способным изменить привычный уклад и облик целых континентов. Миллионы людей в поисках лучшей жизни покидают регионы, страдающие от голода и хронических конфликтов, бедности и социальной неустроенности.

С «обострением национального вопроса» вплотную столкнулись самые развитые и благополучные страны, которые прежде гордились своей толерантностью. А сегодня – друг за другом объявляют о провале попыток интегрировать в общество инокультурный элемент, обеспечить неконфликтное, гармоничное взаимодействие различных культур, религий, этнических групп.

Партстроительство на правом фланге начинается еще до появления закона об упрощенном порядке регистрации политструктур

«Плавильный котел» ассимиляции барахлит и чадит – и не способен «переварить» все возрастающий масштабный миграционный поток. Отражением этого в политике стал «мультикультурализм», отрицающий интеграцию через ассимиляцию. Он возводит в абсолют «право меньшинства на отличие» и при этом недостаточно уравновешивает это право – гражданскими, поведенческими и культурными обязанностями по отношению к коренному населению и обществу в целом.

Во многих странах складываются замкнутые национально-религиозные общины, которые не только ассимилироваться, но даже и адаптироваться отказываются. Известны кварталы и целые города, где уже поколения приезжих живут на социальные пособия и не говорят на языке страны пребывания. Ответная реакция на такую модель поведения – рост ксенофобии среди местного коренного населения, попытка жестко защитить свои интересы, рабочие места, социальные блага – от «чужеродных конкурентов». Люди шокированы агрессивным давлением на свои традиции, привычный жизненный уклад и всерьез опасаются угрозы утратить национально-государственную идентичность.

Вполне респектабельные европейские политики начинают говорить о провале «мультикультурного проекта». Чтобы сохранить свои позиции, эксплуатируют «национальную карту» – переходят на поле тех, кого ранее сами считали маргиналами и радикалами. Крайние силы, в свою очередь, резко набирают вес, всерьез претендуя на государственную власть. По сути, предлагается вести речь о принуждении к ассимиляции – на фоне «закрытости» и резкого ужесточения миграционных режимов. Носители другой культуры должны либо «раствориться в большинстве», либо остаться обособленным национальным меньшинством – пусть даже обеспеченным разнообразными правами и гарантиями. А фактически – оказаться отлученным от возможности успешной карьеры. Прямо скажу – от гражданина, поставленного в такие условия, трудно ожидать лояльности по отношению к своей стране.

За «провалом мультикультурного проекта» стоит кризис самой модели «национального государства» – государства, исторически строившегося исключительно на основе этнической идентичности. И это – серьезный вызов, с которым придется столкнуться и Европе, и многим другим регионам мира.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Проблема экспертной оценки знания

в социологии и философии науки

История науки, подобно истории всех человеческих идей, есть история безотчетных грез, упрямства и ошибок. Однако наука представляет собой один из немногих видов человеческой деятельности, возможно, единственный, в котором ошибки подвергаются критике и со временем довольно часто исправляются… В большинстве других областей человеческой деятельности существует изменение, но редко встречается прогресс.

Карл Поппер

Наука никогда не была удобным объектом для исследования. Если между биологом и лягушкой можно провести четкую субъект — объектную грань на основании некоторого родового размежевания форм жизни, то ученые, исследующие себе подобных, всегда вызывали подозрение.

Эпистемологически же проблема в том, что науку никто не видел. «Наука» как предмет изучения представляет собой абстрактный теоретический конструкт, имеющий огромное число значений под стать огромному числу индивидуальных научных практик и кроме того содержит, что очень осложняет дело, огромное число рациональных реконструкций этих практик. Трудность измерения состоит в том, что продукт научной деятельности (научное открытие или теория) так же важен, как и собственно процесс производства знания, но не может быть целиком сведен только к деятельности ученого.

Постоянство и изменчивость развития науки: формирование норм и ценностей воспроизводства знания

Современная философия науки предлагает несколько концепций для объяснения науки как развивающегося явления. Все зависит от того, какие два состояния развития науки рассматривать: постоянство науки или ее изменчивость во времени.

Вот как выстраивается традиция изучения этих двух контекстов в философии и социологии науки:

Философия науки

Ставропольский государственный университет

ЛИРИЧЕСКАЯ МЕТАПОЭТИКА А. Х. ВОСТОКОВА

Поэтов всегда волновали проблемы творчества: проблема сущности поэзии, назначения поэта, его роли в обществе. Размышления поэта о творчестве можно найти в любой поэтической системе. При анализе поэтических произведений отчетливо обнаруживаются метапоэтические данные, которые дают представления о точке зрения автора на творчество, его место в культурной традиции, отношение к предшественникам и современникам. Тексты поэтов о поэзии со времен Симеона Полоцкого до наших дней выстраиваются в особую метапоэтическую парадигму, то есть систему изменяющихся взглядов самих поэтов на поэзию.

В творчестве художников XVIII века «особой выделенности метапоэтический дискурс еще не имел», (3, с. 12) «осмысление поэтами собственного творчества еще находилось в русле самого творчества.» (3, с. 13) То есть информация о творчестве имплицитно содержалась в поэзии «в системе тропов, фигур, эмблем, символов». (3, с. 20) Поэтические произведения А. Х. Востокова, одного из ярких деятелей культуры и науки XIX века, заключают в себе ряд метапоэтических идей, которые обнаруживаются при анализе его стихотворений:

1. Осмысление различных аспектов творчества:

— содержания поэзии. Чаще всего источником изображения является красота природы.

Примером может служить стихотворение «Парнас, или гора изящности» (1801). Оно начинается с изображения пейзажа (с помощью образов античной мифологии: «огнекрылаты кони Феба», Зефир). Лирический герой-поэт, наблюдающий картину природы, восхищен:

Я, в размышлении глубоком

Вступив на моря брег крутой,

Носился восхищенным оком

По рдяной влаге золотой.

Поэт должен воспевать красоту природы:

Досуг божественный! питаешь

В пиитах жар…. и открываешь

Всегда им нову прелесть ты! (2, с. 233)

Природа – это не просто прекрасные пейзажи. Это первозданная и чистая стихия, которой чужды человеческие пороки, это «изящное» и должно быть содержанием поэзии:

Блажен, в ком сердце не хладеет

Ко ощущенью сих красот;

Предохранять себя умеет

От скуки и разврата тот.

Коль дух в изящное вперяет,

Он истинную жизнь вкушает

И живо чувствует себя;

Он презрит злато, пышность, чести,

Не будет он поэтом лести,

Прямую красоту любя. (2, с. 234)

В стихотворении «Похвала баснословию» (1802), которое является подражанием Вольтеру, поднимается проблема содержания истинной поэзии. Первая строфа представляет собой обращение к абстрактному образу древности. Древность, по мнению поэта, – источник вдохновения, «памятник изящного ума», эллинские музы для него всего дороже. Стихотворение насыщено античными персонажами (Актеон, Гиацинт, Венера, Персей, Андромеда). В противовес некоему Пустосвяту, который считает античное наследие «диавольскими книгами», источниками язычества и богохульства», лирический герой восхищается талантом античных поэтов (Гезиода), это неиссякаемый источник образов, идей.

В стихотворении «Пиитическое созерцание природы» (1805) рисуется условная картина природы («светло-синий свод», «злато жатв», «звезд бесчисленных сверканье») Образ природы появляется снова, уже не в виде богини, а как всеобъемлющего бесконечного пространства:

Природа! сколько удивляешь

   Меня в величии своем,

   Когда громами ты вещаешь

   И молнийным дождишь огнем!

   В благоговенье созерцаю,

   В восторге выше бурь взлетаю,

   Пою светил теченье, блеск,

   Живописую черны тучи,

   Глашу шум волн и ветр ревучий,

   Стихий мятежных грохот, треск. (1)

И снова природа становится объектом изображения и источником вдохновения истинного поэта:

Так живописец нас пленяет,

   Когда природе подражает

   В ее изяществах для нас,

   И стихотворец вдохновенный

   Со звуком лютни сладкопевной

   Спрягает свой высокий глас.(1)

— назначения и качеств поэта.

В стихотворении «Парнас, или гора изящности» автор устами лирического героя выражает мысли о назначении поэта. Поэт должен любить и воспевать «прямую красоту»:

Блажен, в ком сердце не хладеет

Ко ощущенью сих красот;

Предохранять себя умеет

От скуки и разврата тот. (2, с. 233)

В стихотворении «История и Баснь» (1802 или 1803) Востоков высказал свое мнение на высокое назначение поэта. Показывая человеку «достойные его предметы», он ведет его сперва в «храм Басни» — в область чудесных мифологических вымыслов и «неисчерпаемых красот» искусства. Но перед истинным художником открывается другой, более ответственный, но и более достойный его призвания путь – в «в храм Истории». Этот храм «прост и важен», в нем

…строга критика имеет свой престол

И лже и истине границу полагает. (2, с. 262)

Это – область реальной истории мира с его контрастами, — мира, в котором борются силы добра и зла, свирепствуют тираны и жертвуют собою «страдальцы истины». Если в первом храме можно оставаться только художником, только поэтом, то, войдя в храм истории, художник превращается в философа. Перед таким художником возникают задачи:

Ты был поэтом, — будь философом теперь!

   На сих висящих дсках добро и зло читая,

   Предметы избирать из них себе умей.

   Великих и святых изобрази людей,

   Которых победить не может участь злая. (2, с. 262)

— процесса творчества. Для лирического героя это внутренний процесс, вызываемый каким-либо переживанием («жар»):

Досуг божественный! питаешь

В пиитах жар…. и открываешь

Всегда им нову прелесть ты!

(«Парнас, или гора изящности») (1, с. 234)

В стихотворении «К Гарпократу» (1811) дар слова назван «божественным даром». Лирический герой его лишен, и потому несчастлив. Но в то же время лирический герой «не менее счастлив»: он погружен в себя, смирен и терпелив, ведь Язык – это и дар, и «обоюдуострый опасный меч». Лирический герой задается вопросом: не дар ли молчания позволил ему посвятить себя «служению чистых муз», то есть поэтическому творчеству?

В стихотворении «Откровение музы» (1804) дар творчества назван «чувств сердечным жаром», который является благословлением богов.

В стихотворении «Услаждение зимнего вечера» (1803) описан процесс творчества. Это неизъяснимое блаженство, вызываемое появлением музы:

Изолью ли на бумагу

   То, что чувствует мой дух!

   Я блажен неизъяснимо,

О мой милый друг! (1, с. 266)

2. Метапоэтические идеи в стихотворениях тесно связаны с просветительскими, философскими, морально-дидактическими идеями. Эта особенность характерна для лирики поэтов-радищевцев (Востоков принадлежал к их числу), которые восприняли и продолжили традиции русского просветительства XVIII в. Одной из черт русского просветительства была пропаганда философского материализма и разоблачение религиозной схоластики и суеверия. В ряде стихотворений Востоков излагает материалистическую точку зрения на устройство мира, вселенной:

Моим восторгом оживися,

Внуши мой вдохновенный глас!

На крыльях гения взнесенный,

Окинь очами круг вселенный

И виждь порядок чудный сей:

Сии огни, шары блудящи,

Миры, друг друга содержащи

Взаимной силою своей. (1)

(«Пиитическое созерцание природы»)

«Социальные проблемы они [поэты-радищевцы] истолковывали в просветительском духе, полагая, … что усовершенствование общественных отношений зависит единственно от успехов разума.» (2, с. 22). В произведениях Востокова отчетливо выражена вера в окончательную победу разума и добродетели над невежеством и злом. Поэтому часто в произведениях возникал образ счастливого и светлого будущего. «Царь мира», человек познал весь мир, «к началам всех вещей востек» и даже искоренил все пороки. Люди стали ангелами:

Все плевелы искоренились

В соседстве с пользой нет вреда;

С рассудком страсти примирились,

Легла их древняя вражда.

(«Фантазия», 1798) (2, с. 210)

Пропаганда просвещения – еще одна черта лирики радищевцев. В стихотворении «Фантазия» герой обращается к роду смертных и призывает их стремиться к любви, к миру, к просвещению. Фантазия заставляет чтить добродетель, поэтому герой просит ее быть для него «ангелом-благодетелем».

Поделитесь с Вашими друзьями:

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ОТЧЕТ О РЕФОРМАХ В СФЕРЕ ВЫСШЕГО И ГЕНДЕРНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В УЗБЕКИСТАНЕ

Ташкент — 2005

1. Общая характеристика реформ системы высшей школы в Узбекистане

Высшее образование на базе общего среднего, среднего специального, профессионального образования является самостоятельным видом системы непрерывного образования и осуществляется в соответствии с законом Республики Узбекистан «Об образовании» и Национальной программой по подготовке кадров.

В соответствии с Национальной программой по подготовке кадров определены основные задачи высшего образования.

Национальная программа по подготовке кадров (НППК) представляет собой долгосрочную программу совершенствования образования и развития системы непрерывного образования в республике. Программа состоит из трех этапов реализации.

Первый этап (1997-2001) заложил правовую, кадровую, научно-методическую и финансовую базу для реформирования и развития системы образования; реализация программы стала неотъемлемой частью деятельности всех государственных, научных, промышленных и неправительственных структур; начала действовать новая система непрерывного образования, включая новые виды средних специальных учебных заведений (профессиональных колледжей и академических лицеев), а также двухуровневую систему высшего образования.

Второй этап (2001-2005) — направлен на полномасштабную реализацию НППК с опорой на результаты мониторинга предыдущего этапа: особое значение на этой стадии уделено улучшению качества образования и повышению квалификации преподавателей.

Третий этап (2005 и далее) — усовершенствование и дальнейшее развитие программы.

Расширение международного сотрудничества рассматривается в качестве одного из механизмов достижения целей национальной программы.

Образовательный процесс в высшей школе республики организуется на основе государственных стандартов и учебных планов. Формы и методы организации обучения в высшей школе направлены на решение задачи активизации познавательной деятельности студентов.

Основными задачами Национальной программы по подготовке кадров и Закона Республики Узбекистан «Об образовании» являются повышение качества всех ступеней образования и переход к обязательному бесплатному двенадцатилетнему образованию.

Главными задачами принятых программ являются обеспечение государственных гарантий доступности и равных возможностей в получении образования на всех уровнях и повышение его качества.

В сфере образования, для достижения решения поставленных задач правительством были приняты следующие документы:

• 
  «О Государственной общенациональной Программе развития школьного образования на 2004-2009 годы» (Указ Президента Республики Узбекистан №УП-3431 от 21.05.2004 года);
  

• 
  «О мерах по совершенствованию системы подготовки педагогических кадров для средних специальных профессиональных образовательных учреждений» (Постановление Кабинета Министров №400 от 04.10.2004 года);
  

• 
  «О Программе оснащения общеобразовательных школ мебелью, современным учебно-лабораторным оборудованием, компьютерной техникой и спортивным инвентарем на 2005-2009 годы» (Постановление Кабинета Министров №493 от 21.10.2004 года);
  

• 
  «О Программе издания учебников и учебно-методических пособий для общеобразовательных школ на 2005-2009 годы» (Постановление Кабинета Министров №548 от 22.11.2004 года).
  

По оценкам ООН, уровень грамотности взрослого населения — совокупный показатель числа поступивших в учебные заведения всех уровней — в Узбекистане выше средних значений этого показателя не только для стран со средним уровнем развития человеческого потенциала, но и для высокоразвитых стран. За годы независимости и экономических преобразований уровень грамотности населения Узбекистана повысился с 97,7% (1991 год) до 99,3% в 2003 году. Доля взрослого населения, имеющего среднее специальное, профессиональное и высшее образование, превышает 75%. Практически решена проблема охвата населения возрастной группы 7-15 лет обучением в общеобразовательных школах. Показатель охвата начальным школьным образованием мальчиков и девочек этого возраста практически не отличается (90,9% для мальчиков и 90,5% – для девочек¹.

Наряду с определенными успехами в системе образования имеется ряд проблем, отраженных в материалах Cтратегии повышения благосостояния населения (или Welfare Improvement Strategy Paper), разработанной Правительством Узбекистана, в которой использованы аналитические материалы и оценки Всемирного банка, Программ Развития ООН и Азиатского Банка Развития, государственные статистические и ведомственные материалы, результаты разработок государственных и независимых исследовательских центров. Были определены следующие проблемы²:

• 
  недостаточным остается качество образования на всех ступенях, что приводит к негативным последствиям в сфере занятости;
  

• 
  неравный доступ к качественному образованию в разных регионах, городской и сельской местности (где проживает основная часть малообеспеченного населения);
  

• 
  наиболее слабым звеном в единой цепи непрерывного образования является недостаточно эффективное школьное образование, его слабая материально-техническая база, недостаточность ресурсов на финансирование сферы образования;
  

• 
  низкий уровень материального вознаграждения за труд учителя приводит к снижению трудовой мотивации, текучести профессиональных кадров и снижению качества образования;
  

• 
  низким остается охват дошкольным образованием, особенно в сельской местности (19,2% от количества детей в соответствующем возрасте);
  

• 
  низкая эффективность системы профессиональной ориентации обучающихся. Значительная часть абитуриентов поступает в профессиональные колледжи без соответствующих положительных установок на выбор профессии, под влиянием ситуативных факторов;
  

• 
  слабая взаимосвязь, кооперация и интеграция учебно-производственных баз

  профессиональных колледжей, ВУЗов и предприятий снижает целенаправленность подготовки кадров.

  Согласно упомянутой Стратегии имеется прямая связь между уровнем образования, занятостью и малообеспеченностью. На основе данных Обследования бюджетов домашних хозяйств за 2003 год, проведенного Всемирным Банком, расчетный уровень бедности в Узбекистане составил 26,2%. Данная ситуация естественным образом ведет к определенным различиям в доступе к высшему образованию. В связи с сокращением бесплатного приема в ВУЗы на грантовой основе и внедрением платных форм получения высшего образования (в 2005 г. 60% мест в ВУЗах предоставлялось на контрактной основе и только 40% на бюджетной), доля лиц, поступающих в ВУЗы, за последние годы снизилась. При этом, учитывая достаточно высокий уровень платы за обучение, малообеспеченные слои населения имеют меньший доступ к высшему образованию, чем обеспеченные.
  

В целом, если сравнивать количество студентов на 10 тысяч населения, то в Узбекистане их чуть более 90, тогда как в соседней Киргизии — 410, на Тайване — 572, в Канаде — 322.

Значение реформирования системы образования, на наш взгляд, необходимо рассматривать, учитывая демографическую специфику Узбекистана: согласно Мониторинговому отчету ЮНИСЕФ за 2003 год, 11 миллионов из 26 миллионов населения — это молодежь в возрасте до 17 лет, что составляет 42% от всего населения республики.

Но при этом лишь около 10% выпускников школ, жителей Узбекистана, продолжают учебу в высших учебных заведениях. Количество желающих поступить в узбекистанские вузы в несколько раз превышает количество принятых. Так, в 2003 году только около 30% из подавших заявления на дневные отделения выпускников школ стали студентами, тогда как в США этот показатель составляет 60-65%, в Японии — около 60%.

Национальная программа предусматривала создание в сфере образовательных услуг «конкурентной среды», то есть появление негосударственных высших учебных заведений. Это положение закреплено и детализировано Законом республики «Об образовании». Тем не менее, за несколько лет проведения реформы в стране не появилось ни одного коммерческого вуза. Министерство высшего и среднего специального образования объясняет это стремлением повысить качество обучения, а этого легче добиваться в государственных вузах.

Существенной проблемой стала слабая подготовленность большей части преподавателей, педагогов и воспитателей, их низкий образовательный и профессиональный уровень. Происходит «старение» научных и научно-педагогических кадров. В Высших образовательных учреждениях количество докторов наук до 40 лет составляет всего 0,9 процента от общей численности, а в возрасте от 50 лет и выше — 79 процентов. Остры, как и везде, финансовые проблемы. Средняя зарплата доцента или старшего преподавателя в вузе составляет около 40 тысяч сумов (40 долларов США) в месяц. Разница между зарплатами доцента и профессора — всего 3-4 тысячи сумов. До 1 апреля 2003 года преподаватели пользовались льготами на оплату коммунальных услуг. Сегодня они ликвидированы, а вместо них государство выплачивает ежемесячную компенсацию в размере, эквивалентном двум долларам.

Те преподаватели, которые не берут взяток, вынуждены подрабатывать, в том числе в других вузах, заниматься репетиторством. И все равно немало тех, кто уходит из высшего образования в другие, более прибыльные сферы. В результате этого страдает и качество обучения.

Согласно проведенному сотрудниками Женского Ресурсного Центра в 2003 году опросу среди студентов вузов из различных городов страны, многие считают взятку обыденным фактором, некоторые даже оправдывают увеличение взяточничества в вузе низкой зарплатой преподавателей. «Коррупция сводит на нет реформу образования», — считают студенты. По мнению студентов из разных вузов, последствиями коррупции в системе образования является не только снижение качества образования, но и пренебрежительное отношение к приобретению знаний, студент лишается стимулов, и доверие к образованию падает, а это приводит к цинизму и культу денег. Студенты считают, что реформа образования не доведена до конца. Если за образец была взята американская модель, то следовало бы взять и другие ее компоненты, а именно: возможность выбирать преподавателя и дисциплины, которые студент хочет изучать. Ведь основные взяточники – это преподаватели тех предметов, которые студент не желает изучать, потому что они, скорее всего, не понадобятся в его будущей профессии.

Согласно опросу, проведенному тем же центром, некоторые студенты считают, что «…для борьбы со взяточничеством нужен комплекс мер, главное, последовательность реформы образования. Преподаватель, если он недоволен своей зарплатой, должен находить другой способ зарабатывать деньги, а не брать взятки. Ему позволяет это делать существующая система, где нет ответственности преподавателя за знания студентов. У студента нет выбора отказаться от обучения у бездарного специалиста, дайте ему выбор, и тогда такие преподаватели уйдут сами по себе. Есть еще один момент: поступившие в вуз с помощью денег обречены давать взятки в течение всего обучения. Им нужен диплом, а не образование»³.

Согласно результатам исследовательского проекта «Первоначальное базовое исследование по Целям РТ» проводимого ПРООН при участии национальных экспертов из различных государственных ведомств и ННО, в Узбекистане, на фоне международных стандартов, достаточно высок уровень образования и доступность начального и среднего образования, что позволяет в том числе определить следующие приоритетные направления в достижении Целей Развития Тысячелетия в Узбекистане к 2015 году⁴:

— повышение качества образования в начальных и общих средних школах. В рамках этой цели определена следующая задача: улучшение качества начального и общего среднего образования к 2015 г. при сохранении предоставления всеобщего доступа;

— поощрение равенства женщин и мужчин и расширение прав и возможностей женщин. Основная задача заключается в: достижении 100% гендерного равенства в общем среднем (включая начальное образование) и среднем специальном, профессиональном образовании к 2005 году; и улучшить гендерное равновесие в высшем образовании к 2015 году.

То, что данные направления определены как приоритетные, говорит о том, что государство признает существование проблем и необходимость улучшения ситуации в данном направлении.

Гендерная асимметрия является немаловажным фактором существующих проблем системы образования, она оказывает ощутимое влияние на обеспечение устойчивого прогресса в республике. Согласно результатам ряда исследований и мнению специалистов, в системе среднего образования гендерное различие не наблюдается. Гендерное различие просматривается на уровне академических лицеев (31,6% девочек и 68,4% мальчиков), профессиональных колледжей (37,5% девочек, 62,5% мальчиков) и высшего образования, где женщины составили в 2000-2001 учебном году 37,8%, а мужчины 62,2%⁵.

Существующие проблемы бедности и гендерного различия приводят к отсутствию равноправия между мужчинами и женщинами. Число женщин, имеющих возможность получить образование, особенно в престижных институтах, сокращается.

Согласно Статистическому сборнику, подготовленному Государственным статистическим управлением Министерства макроэкономики и статистки, Комитетом женщин РУз при финансовой поддержке АБР и ПРООН «Мужчины и женщины Узбекистана», в 2002 в Узбекистане существовал 61 ВУЗ и 183,6 тыс. студентов, из которых, как указано было выше, 37,8% составляли женщины, а 62,2% мужчины. В магистратуру было принято 35% женщин и 65% мужчин⁶. Девушки и юноши в Узбекистане традиционно выбирают «женские» и «мужские специальности по образованию, вследствие чего их профессиональные перспективы имеют явно выраженную гендерную окраску. Это, безусловно, оказывает влияние на состояние рынка труда, который продолжает оставаться сегрегированным по признаку пола.

При поступлении в высшие учебные заведения по-прежнему мало девушек выбирают «мужские» специальности: студенток в сфере промышленности — 22%, строительства — 19,7%, транспорта – 17,3%, связи – 15,2%, сельского хозяйства – 14,1%. Зато их много в вузах, готовящих будущих специалистов по просвещению – 60,2%, и здравоохранению — 54,3%⁷.

По статистическим данным, в 2000 году среди обучающихся в аспирантуре 41% составили женщины. Здесь также наблюдается гендерная асимметрия, что можно проиллюстрировать по отраслям наук. Так, если на конец 2000 года аспирантов-женщин в филологической сфере было 62,5%, мужчин — 37,5%; то в педагогической, соответственно, — 60,9% и 39,1%; в психологической — 69,1% и 30,9%; фармацевтической — 60,9% и 39,1%; в сельскохозяйственной женщины составили 20,8% против 79,2 мужчин; в ветеринарной — соответственно 17,6% и 82,4%; геолого-минералогичекой — 34,2% и 65,8%; юридической — 18,7% и 81,3%; технической — 25,1% и 74,9%. Паритет наблюдался по медицинским, биологическим, философским и архитектурным специальностям⁸.

Женщины по-прежнему составляют 90% студентов, обучающихся в медицинских институтах, несмотря на переизбыток рабочей силы в данной сфере и низкую зарплату. Кроме того, существенную роль играет недоступность высшего образования для сельских женщин. Так как 63,5% населения живут в сельских районах и заняты сельскохозяйственным трудом, их образ жизни, традиции и обряды влияют на развитие гендерных отношений. Демографические, социально-экономические особенности в сельской местности не позволяют родителям создать условия для получения образования детьми. Девушки, особенно сельские, из малообеспеченных многодетных семей, сталкиваются как с общими, так и со специфическими проблемами, когда встает вопрос о продолжении учёбы в вузе. В случае ограничения материальных средств у родителей предпочтение делается в пользу сына. Так, девушки больше ограничены в передвижении, чем юноши: согласно материалам исследования, уехать на учебу в другой город дочери разрешили бы только 61,6% родителей (63,5% женщин, 57,5% мужчин), a сыну — 90,7% (89% женщин, 93,3% мужчин) и не разрешили бы: дочерям — 35,8 % родителей (34,5% женщин, 37,8% мужчин), а сыновьям 7,2% (8,3% женщин, 5,5% мужчин)⁹. Средний возраст обучающихся в ВУЗе составляет 17-23 года. По национальным традициям, этот возраст является для девушек временем замужества. Несмотря на ряд позитивных реформ системы образования (как, например, введение обязательного двенадцатилетнего образования) общее снижение объема государственного финансирования и постепенное увеличение числа студентов, которые должны платить за обучение, сделали высшее образование для многих недоступным. Все возрастающая стоимость обучения в высших учебных заведениях (включая взятки за возможность поступления в университет) и ослабление взаимосвязи между образованием и занятостью (как результат низкой заработной платы и условий, сложившихся во многих сферах) приводят к нежеланию вкладывать инвестиции в высшее образование женщин.

Налицо также признаки того, что по мере увеличения числа мужчин, обучающихся наиболее востребованным на рынке труда специальностям, количество женщин в этих образовательных институтах сокращается. Такая ситуация объясняется влиянием сложившихся стереотипов в обществе и является прямым следствием экономических условий переходного периода.

Наряду с возрастающей стоимостью обучения есть и другие факторы, ограничивающие доступ молодых женщин в высшие учебные заведения. К ним относятся восстановление традиционного отношения к женщинам и уменьшение нижнего возрастного предела для вступления в брак, установленного Семейным Кодексом и фактически противоречащим положению об обязательном двенадцатилетнем образовании: девушкам разрешается вступать в брак в возрасте 17, а в некоторых случаях и 16 лет.

Существуют явно выраженные гендерные проблемы, которые препятствуют изменению положения дел в сфере образования. Так, значительная гендерная диспропорция наблюдается и среди преподавателей: из них женщины составляют 39,2%, а мужчины — 60,8%. Женщин, занимающихся научной деятельностью, на конец 2000 года было 9938 человек, из них 263 докторов наук и 2284 кандидатов наук Процентное соотношение с мужчинами выглядит так: 13% женщин и 87% мужчин докторов наук, 28% женщин и 72 % мужчин кандидатов наук.

Хорошо известно, что всякая реформа подразумевает не только новые методы и подходы, но и плодотворное использование накопленного опыта. За годы реформ, по мнению специалистов, был допущен ряд опрометчивых экспериментов.

Некоторые нововведения в образовании были не до конца продуманы, или же идеи их создания созрели в головах неспециалистов. Некоторые элементы без излишних размышлений были скопированы из систем образования других стран и преподнесены как панацея от коррупции при поступлении в вуз и сдаче экзаменов и т. д.

Необходимо уяснить, что реформу делают не чиновники, сидящие в министерствах и ведомствах, а обычные преподаватели. Какой толк от всех усилий вышестоящих организаций, если исполнитель на местах не понимает, не поддерживает, прохладно относится к спускаемым сверху декларативным документам? Таким образом, реформа фактически тормозится.

Как результат, в институты пришли безграмотные студенты. Они не умеют работать с источниками и литературой по предметам, не расширяют свой кругозор, лексику; не анализируют, не могут излагать свои мысли. Встает вопрос: какие из них в будущем получатся специалисты, если у них хромает логика в устном, не говоря уже о письменном изложении? По мнению преподавателей вузов, это результат отмены письменных выпускных и вступительных экзаменов.

Люди приспосабливаются ко всему, и вчерашние непреодолимые препятствия сегодня уже решаются с помощью денег. В итоге на основе вызубренных тестов в вузы поступают опять же дети имущих граждан. Покупка всех номеров тестов, привлечение репетиторов по одному-трем предметам по карману лишь состоятельным родителям.

Согласно мнению экспертов, необходимо прислушаться к мировому опыту, когда предпочтение отдается не дисциплинарному формированию (нормативные акты, приказы, декларации и прочие), а созидательной инновационной, научной и практической деятельности научной и преподавательской общественности, разработке теоретических, концептуальных основ новых тенденций в образовании и их реализации на практике.

Поделитесь с Вашими друзьями:

Поделитесь с Вашими друзьями: