Месяц: Февраль 2020

МОУ «Средняя общеобразовательная школа №4»

Лужского муниципального района Ленинградской области

Воспитательная система класса на основе концепции

”Формирование образа жизни, достойного Человека”

Составила:

Сафронова Инга Николаевна

учитель начальных классов

2015-2016 уч.

Глоссарий

Воспитание — целенаправленное управление процессами развития и формирования личности через создание для этого благоприятных условий (Х.И. Лейметс). Воспитание осуществляется в различных социальных системах: в семье, в детских общественных объединениях, религиозных, спортивных организациях, в системе образования.

Личность — субъект социальных отношений и сознательной деятельности.

Образовательная среда — является совокупностью социальных, культурных, а также специально организованных психолого-педагогических условий, в результате взаимодействия которой с индивидом происходит становление личности, ее мировосприятия.

Принципы воспитания — общие требования, определяющие воспитательный процесс посредством норм, правил и рекомендаций (А.В. Мудрик).

Развитие личности — процесс качественных изменений индивида в результате его социализации и воспитания. Развитие обусловлено природными факторами: внешними (климат, ландшафт и др.) и внутренними (генотип индивида). Развитие обусловлено социальными факторами: внешними (государство, этнос, культура, семья, воспитательные организации и др.) и внутренними (собственный социально-психологический опыт индивида). Естественный характер развития определяется стихийным влиянием вышеназванных факторов. Искусственный характер определяется возможностью управлять развитием через создание благоприятных условий.

Ценности — понятие, применяемое для обозначения объектов, явлений и их свойств, и также абстрактных идей, воплощающих в себе идеалы (общества, группы, личности) и выступающих благодаря этому как эталон должного.

Ценностные ориентации — устремления личности, выражающиеся в предпочтении определенных ценностей и построении на их основе способов поведения.

Человек — ключевая категория гуманитарной науки, субъект общественно-исторической деятельности и культуры. Человек — является системой, в которой физическое и психическое, генетически обусловленное и прижизненно сформированное, природное и социальное образуют нерасторжимое единство. Человек формируется и развивается не только под действием природной и социальной среды, но активно влияет на свое окружение, — изменяя окружающий мир, изменяется сам.

Содержание

1. 
   Введение (актуальность концепции в контексте программных документов, определяющих развитие образования, практическое значение)
   

2. 
   Основная часть:
   

1. Аналитическая часть (социально-педагогическая характеристика учащихся класса, материалы психологических и социологических исследований, педагогическое осмысление социального заказа, позиция автора);

2. Теоретическая часть (основные концептуальные идеи и принципы, выдвижение гипотезы, предполагаемый результат, программа диагностики реализации стратегического замысла воспитания);

3. Практическая часть /опытно- экспериментальная/ (описание решения выдвинутой проблемы, структура и организация практической работы, самоанализ эффективности реализации концепции на основе данных диагностики с указанием наиболее эффективных методик, форм работы, с приложением разработок мероприятий, отражающих систему работы классного руководителя)

4. Выводы

3. 
   Список литературы.
   

НОРМАТИВНО-ПРАВОВАЯ БАЗА

1.Конституция Р.Ф.

2. Об основных гарантиях прав ребенка в РФ (федеральный закон от 24.07.98 № 124-ФЗ).

3. Права ребенка в Российской Федерации относительно Конвенции ООН о правах ребенка.

4. Концепция Федеральной целевой программы развития образования на 2006-2010 гг. (распоряжение правительства Российской Федерации от 03.09.2005)

5. Концепция воспитания Ленинградской области.

6. Методические рекомендации о взаимодействии образовательного учреждения с семьей (письмо от 31.01.01 № 90/30-16-приложение 2).

7. О повышении воспитательного потенциала образовательного процесса в общеобразовательном учреждении (письмо от 02.04.02.№13-51-28/13)

8. Программа развития МОУ «Средняя общеобразовательная школа №4» 2015 – 2016 год.

9. Программа духовно-нравственного развития и воспитания обучающихся.

«Если ты думаешь на год вперед – посади семя, если ты думаешь на десятилетие – посади дерево, если ты думаешь на век вперед – воспитай человека». Восточная мудрость

1. 
   Введение (актуальность концепции в контексте программных документов, определяющих развитие образования, практическое значение)
   

Цель современного образования, одна из приоритетных задач общества и государства — воспитание ответственного, инициативного и компетентного гражданина России.

Всестороннее развитие личности – идеал воспитания, присущий гуманистическим педагогическим концепциям. Всестороннее развитый человек характеризуется как талантливый и разносторонне образованный человек, способный к универсальной деятельности.

Нет другого способа стать человеком, кроме одного, — быть им. Воспитание в школе — это вся школа, открытая для жизни и открывающая перед учащимся настоящую Россию в ее историческом и духовном величии, широте социальных, культурных, экономических возможностей. Педагогическое управление воспитанием должно охватывать все компоненты и сферы школьного образования, а также семейное воспитание и внешкольную социокультурную деятельность.

В концепции Ленинградской области учтена необходимость преемственности основных направлений воспитательной работы, в ней всесторонне отражены основные идеи и положения развития российского образования; социальная, культурная и экономическая специфика региона; новые направления и способы решения современных воспитательных задач, основанные на идее воспитания гражданина и патриота своей земли.

Мир, в котором живет современный человек, все более динамично и радикально изменяется. Изменения, происходящие в современном мире, затрагивают человека, его сознание и образ жизни.

Влияние современного мира на мировосприятие человека может быть обусловлено глобальными и региональными кризисами, разнообразными конфликтами, угрожающими человеку, его жизни и здоровью.

Существенная роль в разрешении противоречий отводится образованию человека, которое понимается как целостный процесс и результат обучения и воспитания.

Важной теоретико-методологической позицией современной педагогики является то, что становление и образование человека не может происходить вне окружающей социокультурной среды, вне исторического и социального контекста регионального и локально-территориального развития. Поэтому для успешного становления человека, его личности необходимы глубокая взаимосвязь и взаимозависимость с малой родиной, на которой он живет.

В Концепции духовно-нравственного воспитания российских школьников определяется и современный национальный воспитательный идеал — высоконравственный, творческий, компетентный гражданин России, принимающий судьбу Отечества как свою личную, осознающей ответственность за настоящее и будущее своей страны, укорененный в духовных и культурных традициях российского народа.

Такова ключевая идея региональной концепции воспитания и концепции духовно-нравственного воспитания школьников.

К основным задачам в воспитании следует отнести:

1. Воспитание позитивного отношения к себе, развитие позитивной

Я-концепции, развитие нравственных качеств личности, гуманистических ценностей как основы жизнедеятельности человека.

2. Воспитание уважения к родительской семье, нравственно-психологическая готовность к созданию собственной семьи.

3. Воспитание уважения к другим людям, терпимости к чужому мнению, традициям, развитие умения вести диалог, готовности к сотрудничеству.

4. Воспитание ответственности и самостоятельности, добросовестного отношения к учебной, трудовой и будущей профессиональной деятельности.

5. Воспитание бережного отношения к природе, чувства хозяина, живущего на родной земле и отвечающего за ее благополучие.

Исходя из основных задач Концепции воспитания Ленинградской области, задачи воспитания МОУ «Средняя общеобразовательная школа №4» таковы:

1. Формировать основы гражданской идентичности: чувства сопричастности и гордости за свою Родину, уважения к истории и культуре народа;

2. Воспитывать в каждом ученике трудолюбие, уважение к правам и свободам человека, любовь к окружающей природе, Родине, семье;

3. Воспитывать нравственные качества личности ребёнка,

4. Способствовать освоению ребёнком основных социальных ролей, моральных и этических норм;

5. Приобщать детей к культурным традициям своего народа, общечеловеческим ценностям в условиях многонационального государства.

В задачах и принципах воспитания мы видим преемственность концепции воспитания Ленинградской области и воспитательной системы школы.

Принципы воспитания, на которых строится воспитательная работа:

Моя программа подразумевает развитие социального партнерства с учреждениями города с целью формирования здоровой образовательной среды.

В современных концепциях образования школа рассматривается как социальный институт и поэтому важнейшей частью образовательной политики школы является развитие социального партнерства через взаимодействие с различными структурами. Социальное партнерство в самом широком смысле следует понимать как совместную коллективно распределенную деятельность различных социальных групп, которая приводит к позитивным и разделяемым всеми участниками данной деятельности эффектам.

Воспитание предусматривает добровольное и посильное включение обучающихся в решение реальных социальных, экологических, культурных, экономических и иных проблем семьи, школы, села, района, города, области, республики, России. Традиционной и хорошо зарекомендовавшей себя формой социализации являются детско-юношеские и молодежные движения, организации, сообщества.

В настоящее время общество испытывает острую нужду в таких нравственных ценностях, как доброта, уважение к человеку, терпимость, доброжелательность. Проблема человека, его духовно — нравственного мира — одна из главных проблем, которые сегодня стоят перед родителями, классными руководителями и учителями. Именно классному руководителю чаще всего приходится задумываться над тем, как воспитать маленького человека так, чтобы из него вырос Человек с большой буквы.

В идеале человек, живущий в современном обществе, должен уметь самостоятельно строить свою жизнь, неся ответственность за неё и транслируя гуманистические ценности. Это предполагает, что он:

• 
  уверен в себе, активен, не боится пробовать;
  

• 
  умеет быть терпимым к другим людям, не похожим на него;
  

• 
  способен к самообразованию;
  

• 
  умеет принимать решения и достигать результаты в соответствии с поставленной целью;
  

• 
  умеет брать на себя ответственность за свои поступки, не ущемляя права и свободы других.
  

Развитие ребенка происходит постоянно, оно не знает перерывов, каникул или выходных дней: оно осуществляется во время труда, игр, в быту, в общении с людьми. Дети развиваются в каждый момент жизни так же активно, как активно они мыслят, действуют, переживают события. Чтобы умело и целенаправленно руководить становлением ребенка, необходимо постоянное чуткое внимание к миру его мыслей, чувств, поступков, доподлинное знание всего, чем живет, о чем мечтает, знание его психологических особенностей, его окружения.

В начальной школе дети еще маленькие, но внимания к себе требуют большого. Привитое, усвоенное в первые школьные годы, сказывается на протяжении всей жизни. Заложенное с детства — прочно и устойчиво. Вот почему воспитание играет такую большую роль уже с первых школьных дней. Сегодняшние дети через несколько лет будут полновластными хозяевами жизни. Учитель должен понимать, что в его сегодняшней работе зреет Завтра, набирает силу Будущее.

Как найти контакт с детьми? Как проникнуть в их маленький мир? Уверена, что путь от сердца к сердцу можно проложить на основе искренности, взаимопонимания, взаимодоверия. Любая педагогическая концепция может быть воплощена в жизнь при одном главном условии: необходимо любить детей и принимать их такими, какие они есть! Идут дни, месяцы, годы, но дети всегда остаются детьми, и задача учителя — быть им другом и помочь раскрыться личности ребёнка.

Воспитание — процесс, начинающийся с раннего детства, когда в душу ребенка закладываются основные жизненные принципы, помогающие ему стать Человеком с большой буквы, занять достойное место в жизни, осознавая себя личностью, индивидуальностью. Этот процесс должен иметь такое содержание, благодаря которому человек адаптируется в современном ему мире, реализует свои возможности и в будущем внесет вклад в развитие этого мира.

Сегодня взят курс на демократизацию и гуманизацию школы, который должен привести к новому качеству воспитания.

Социокультурологический подход к воспитанию, разработанный Н.Е. Щурковой, рассматривает воспитание как «питание человека всеми достижениями человеческой культуры». Воспитание – это постоянное восхождение к культуре и воссоздание культуры. Цель воспитания – формирование личности, способной строить жизнь, достойную человека, не уничтожая в нем свободы проявления собственного «Я», черт индивидуальности. Таким образом, программа воспитания – это своеобразный алгоритм педагогического мышления: норма – человек – «Я» — общество – жизнь, достойная человека.

Основная часть:

1. Аналитическая часть (социально-педагогическая характеристика учащихся класса, материалы психологических и социологических исследований, педагогическое осмысление социального заказа, позиция автора);

Михайловой Марии Павловны

«КАРТИНА МИРА В ГЛЯНЦЕВЫХ ЖУРНАЛАХ»

Н. рук. – Леонтьева Галина Александровна

Кафедра периодической печати

Очно-заочная форма обучения

Глянцевая журналистика, посвященная прямо или косвенно вопросам потребления, в наше время активно развивается, все больше захватывая новую аудиторию. Журналистика обладает способностью создавать медиа-реальность посредством различных потоков информации, производимых и распространяемых средствами массовой информации, которые каждый день оказывают непосредственное влияние на каждого человека – так создается журналистская картина мира. Данная работа посвящена анализу картины мира, которую представляют нам журналы, и сравнению с существующей социальной картиной мира. Актуальность выбранной темы обосновывается тем, что глянцевые издания все больше завоевывают аудиторию, формируя ее мировоззрение и ценностные ориентиры. Научная новизна работы заключается в том, что картина мира глянцевых журналов с исследовательской точки зрения мало изучена, хотя глянцевые журналы в наше время оказывают очень большое влияние на формирование и развитие современного общества.

Целью данной работы является выявление соответствий и несоответствий наложения картины мира глянцевых изданий на реальную картину мира. Нами была предпринята попытка решить ряд задач, важнейшими из которых являются: определить методы и приемы, используемые в журналах для создания собственной картины мира; сравнить медиа-мир глянцевых изданий с существующим реальным миром, выявить влияние СМИ на мировоззрение читательской аудитории. Объект исследования данной работы: глянцевые журналы. Предмет исследования: приемы изображения в глянцевых журналах для создания картины мира.

Теоретико-методической базой нашего исследования стали труды, посвященные изучению глянцевых журналов (Шостак М.И., Дедковой Т.Ф. Шкондина М.В., Реснянской Л.Л.) и непосредственно журналов для женщин (Смеюха В.В. Свитич Л.Г., Гудова М.Ю.). При изучении картины социальной реальности мы опирались на работы по изучению понятия качества жизни (Зараковский Г.М., Савченко Т.Н., Головина Г.М.). Социальная реальность изучается в работах Саяпиной И.Ю. Рассматривается соц. реальность через исследования и социальные опросы ВЦИОМ, Росстата, Фонда Общественного Мнения. Изучение журналистской картины мира как типа социокультурной реальности представлена через работы Мансуровой В.Д.

Структура работы продиктована особенностью выбранной темы. В первой части мы дадим определение и классификацию глянцевых журналов, а также рассмотрим методы отражения реальности в СМИ. Во второй части мы исследуем реальную картину мира и сосредоточим внимание на способах репрезентации журналисткой картины мира и ее соответствие социальным реалиям.

В ходе работы мы выявили несоответствие картины мира глянцевых журналов и реального мира. С одной стороны, журналы умышленно искажают картину мира, а с другой – дают аудитории возможность мечтать и показывают новые грани существующего мира.

имени Аркадия Гайдара»

КАЛЕНДАРЬ ИНТЕРЕСНЫХ СОБЫТИЙ

И НЕОБЫЧНЫХ ПРАЗДНИКОВ

НА 2017 ГОД

(для библиотек, работающих с детьми)

Кострома, 2016

Дорогие коллеги! При составлении планов на следующий год, предлагаем Вам воспользоваться нашим «Календарём интересных событий и необычных праздников на 2017 год».

В последнее время возросла роль библиотек в организации детского досуга. Порой бывает сложно придумать что-то новое и необычное, чтобы заинтересовать ребят. Полистайте наш календарь, и, может быть, у вас возникнут интересные идеи, мысли и задумки, чем и как занять своих читателей в тот или иной день. Если наше пособие поможет Вам творчески подойти к работе с вашими маленькими читателями, будем очень рады!

КАЛЕНДАРЬ ИНТЕРЕСНЫХ СОБЫТИЙ

И НЕОБЫЧНЫХ ПРАЗДНИКОВ НА 2017 ГОД

Не напрасно люди встарь сочинили календарь.

С ним дружок удобно нам счёт вести летящим дням,

Отмечать на память даты. Он поможет и ребятам:

Ни о чём не забывать, время даром не терять.

В 2017 году отмечается:

• 
  625 лет со времени появления в Европе игральных карт.
  

• 
  265 лет со времени создания первого русского велосипеда.
  

• 
  185 лет со времени издания Указа о повсеместном и полном запрещении кулачных боев.
  

• 
  130 лет со времени ввода в эксплуатацию первых в России городских телефонных станций.
  

• 
  120лет со времени создания первой русской футбольной команды.
  

• 
  50 лет со времени обнаружения археологами самых древних коньков.
  

• 
  45 лет со времени создания русской рок-группы «Аквариум» (Ленинград)
  

• 
  35 лет со времени русской рок-группы «Кино» (Ленинград)
  

Автор (составитель)

к.э.н., доц. Васильев В.П.

___________________________________________________________________

1. 
   Характеристика учебной дисциплины
   

Стратегическое планирование социальных процессов — один из современных видов управленческого воздействия на социальную динамику, основывающейся на научных категориях социологии и практике социально-экономического развития. Дисциплина ориентирована на соответствующие профессиональные компетенции модуля «Государственное управление социальными процессами».

Социологические доминанты стратегического планирования выступают важнейшим фактором определения целей, выявления трендов основных социальных процессов и формирования социальных индикаторов среднесрочного и долгосрочного социально-экономического развития, анализа устойчивости социальных институтов и социальной структуры общества.

В рамках настоящего курса представлены механизмы и методы государственного управления, направленные на повышение эффективности управления по преодолению социального неравенства и помощи уязвимым слоям населения, реализуется практическая задача социологии по анализу и выработке решений в области социальной политики государства.

Данный курс включает в себя последовательное рассмотрение проблем управленческого структурирования и анализа социальных целей, управленческих механизмов стратегического планирования, альтернатив и научных дискуссий по интеграции социальной структуры общества, социальной политики, качества государственного управления. Представлены методы прогнозирования и оценки социально-экономической динамики на макро и региональном уровне.

2. Цели и задачи освоения дисциплины

Поделитесь с Вашими друзьями:

Основной процедурой мониторинга в педагогической технологии является тестирование. Основной вид теста, который разрабатывает преподаватель – учебные тесты или тесты достижений, предназначенные для всех видов контроля и оценки достижения целей изучения студентами каждой темы и раздела курса.

На кафедре методики преподавания математики и педагогической технологии ТГПИ им. Д.И. Менделеева разрабатываются тестовые задания по теории и методике обучения математике, которые образуют тестовый фонд кафедры и используются в учебном процессе. Ниже приведены примеры тестовых заданий, составленных в соответствии с дидактическими единицами этого курса.

«Из цикла «Философские беседы»

Л. Е. БАЛАШОВ

МОСКВА  2012

О цикле “Философские беседы”

Цикл задуман автором как своеобразная библиотечка философской литературы по широкому кругу проблем. Он рассчитан на читателя, которому интересно философствование само по себе. Таким читателем может быть и философ, и деятель науки, культуры, и учащийся, студент, аспирант.

Книги цикла относятся к разряду развивающей литературы и могут служить учебными пособиями для пополнения знаний по философии.

Балашов Л. Е. 

О любви. — 3-е издание, расширенное. М., 2012. — 148 с.

В брошюре собрано всё, что написано автором о любви в разные годы. Это и философские рассуждения, вытекающие из концепции, изложенной в книгах “Мир глазами философа” и “Жизнь, смерть, бессмертие”. Это и мысли, рожденные личным опытом или в переписке.

Автор не претендует на целостную теорию любви. Он обращает внимание читателя лишь на то, что ему самому интересно как человеку и философу.

В приложении 1 содержатся мысли-рекомендации “О культуре любви-секса”.

В приложении 2 любовь рассматривается в аспекте морального поведения, отношения к себе и к другим, анализируются понятия «эгоизм», «альтруизм», «героизм».

В приложении 3 говорится о субъектах любви, женщине и мужчине.

В приложении 4 рассматривается гомосексуализм как социальное явление.

В приложении 5 публикуются маленькие заметки на темы любви.

В приложении 6 приводятся некоторые письма «Из переписки в интернете».

В приложении 7 подобраны мысли-высказывания разных авторов о страстях, любви, браке и семье, женщинах и мужчинах.

Отзывы и предложения направлять по адресу:

Россия, 115583, Москва, Воронежская ул., 9, 110.

Телефон: 397-77-91 E-mail: lev_balashov@mail.ru

На сайте «balashov44.narod.ru» размещены электронные тексты некоторых книг автора

ISBN © Балашов Л.Е., 2012

СОДЕРЖАНИЕ

Любовь-чувство и любовь-деятельность 5

Любовь-секс 9

Любовь — солнце жизни 11

Любовь и бессмертие жизни 12

Продолжение человеческого рода 21

II. ЦЕННОСТЬ ЛЮБВИ ДЛЯ ЖИЗНИ 23

Любовь возбуждает лучшие силы человека, делает его лучше, умнее, благороднее 27

Любовь как самоценность 30

Две крайности в подходе к любви (любовь самодостаточна или лишь фактор продолжения рода?) 30

III. ЛЮБОВЬ: НОРМА, ОТКЛОНЕНИЯ, ПАТОЛОГИЯ 31

IV. ЛЮБОВЬ, БРАК, СЕМЬЯ 34

Любовь и брак 34

С кем девушке дружить, заводить постоянные отношения? 35

Семья — дом любви 36

Любовь вне брака, вне семьи всегда ущербна 37

О супружеских изменах, сторонних любовных отношениях 41

V. ЗАМЕТКИ О ЛЮБВИ 42

Лирика и эротика 42

Половая мораль 43

Любовь и мораль 43

Любовь и убийство 46

«Алешкина любовь» 47

О книге Набокова “Лолита” 49

Об отношении христианской религии к человеческому телу 50

Плотское условие размножения человека — зло? 55

Христианская религия против детей 57

Любовь: наслаждение и страдание 59

О любви-сексе в подростковом возрасте 60

Учиться любви 62

«Первый снег — не зима, первая зазноба — не невеста» 63

ПРИЛОЖЕНИЕ 1. О КУЛЬТУРЕ ЛЮБВИ-СЕКСА 65

ПРИЛОЖЕНИЕ 2. О ЛЮБВИ К СЕБЕ И К ДРУГИМ (эгоизм, альтруизм, нормальное поведение) 74

Настоящая любовь — это одновременно величайший эгоизм и величайшее самопожертвование 83

ПРИЛОЖЕНИЕ 3. Женщина и мужчина 90

ПРИЛОЖЕНИЕ 4. Наваждение гомосексуализма 105

ПРИЛОЖЕНИЕ 5. Маленькие заметки 111

Любовь-секс как спорт 111

О фильме «Красота порока» 113

О половой жизни животных 114

ПРИЛОЖЕНИЕ 6. ИЗ ПЕРЕПИСКИ 116

Любовь не рассуждает? 116

Если женщина говорит, что ненавидит тебя — значит любит, но ты козёл? 116

Умом мужчину не понять? 117

Вот тебе и высказывание великих: «Из двух друзей один всегда раб другого, хотя часто ни один из них в этом себе не признается» 117

Крик души или почему мужчины не хотят жениться 118

Переписка по поводу моей заметки «Любовь вне брака, вне семьи всегда ущербна» 120

ПРИЛОЖЕНИЕ 7. Мысли разных авторов о страстях, любви, браке и семье, женщинах и мужчинах 129

ПРИЛОЖЕНИЕ 8. Любовь глазами детей 138

(В преддверии 80-летия ученого)¹

19 июня 2010 года Борису Дмитриевичу Парыгину исполнится 80 лет. Трудно переоценить значение научного творчества профессора Б. Д. Парыгина для отечественной и мировой психологии и тот вклад, который внесли его работы в развитие научных знаний о функционировании человеческой психики. В нашей стране вряд ли найдется психолог, которому ничего не говорит имя Б. Д. Парыгина — пионера возрождения отечественной социальной психологии в 60-х годах прошлого века. Также общеизвестно, что именно этот ученый заложил те методологические и теоретические основы отечественной социальной психологии, которые и сегодня придают своеобразие и оригинальность российским социально-психологическим исследованиям. Представляется, что и в будущем социально-психологическая теория Б. Д. Парыгина, может послужить фундаментальным основанием исследований в области социальной психологии.

Последнее утверждение может показаться некоторым преувеличением. Мир изменился, в научный обиход вошли другие имена и другие теории, и, вообще, ХХI век на дворе. А сделанное ранее уже потеряло свою актуальность и значимость.

Так ли это? Или это проявление известного социально-психологического феномена «Нет пророка в своем отечестве»?

Представляется, что сегодня рефлексия методологических оснований социальной психологии весьма актуальна по ряду причин. И потому что психология в целом, и социальная психология в частности являются идеологически весьма нагруженными дисциплинами, и потому, что якобы новые методологические подходы при ближайшем рассмотрении оказываются подобны старому перелицованному пальто, и потому что закат «великих нарративов», объявленный Ж.-Ф. Лиотаром, пожалуй, преждевременен, что стало особенно очевидным при возникновении мирового экономического кризиса.

Работы Б. Д. Парыгина дают возможность такой конструктивной рефлексии. В качестве объектов анализа мы выбрали две ключевых монографических работы Б. Д. Парыгина: «Основы социально-психологической теории» (1971 г.) и «Социальная психология» (2003г.).

Первое на что обращаешь внимание при прочтении этих книг — абсолютно ясная и одновременно идеологически не ангажированная методологическая позиция. Здесь, несомненно, сказывается блестящая философская подготовка автора и его склонность к прояснению базовых оснований своей теоретической работы, которая немыслима без обращения к философско-мировоззренческим основаниям естественной науки Нового времени.

Очевидно, что в качестве философской основы социально-психологической теории Б. Д. Парыгина выступает диалектический материализм. Однако, это не вульгарный и идеологизированный диамат «красной профессуры» и партийных работников, а научно-обоснованное применение философских принципов к новому объекту социальной реальности – совокупности социально-психологических феноменов. Выражаясь современным языком, социально-психологическая теория Б. Д. Парыгина фрактальна относительно диалектического материализма (напомним, что Бенуа Мандельброт определял фрактал как «структуру, состоящую из частей, которые в каком-то смысле подобны целому»). В этом смысле Б. Д. Парыгин при построении своей теории шел тем же путем, что и Л. С. Выготский при создании культурно-исторической теории развития психики; А. Н. Леонтьев при разработке общепсихологической теории деятельности; Б. Д. Ананьев в разработке антропоцентристской методологии психологии и, несколько позже, Б. Ф. Ломов при разработке системного подхода в психологии.

Существенным отличием методологической позиции Б. Д. Парыгина является четко артикулированное различие между идеологией и общественной психологией как видами общественного сознания. Широко известна фраза А. Н. Леонтьева из предисловия к книге «Деятельность. Сознание. Личность» датированная 1974 годом: «В современном мире психология выполняет идеологическую функцию и служит классовым интересам; не считаться с этим невозможно»². Б. Д. Парыгин по этому вопросу занимает принципиально иную позицию: «Общественная психология качественно отличается от идеологии, прежде всего по способам своего функционирования. Идеология существует в виде системы взглядов и теорий, которые материализуются в форме политических программ, моральных и правовых кодексов и научных трактатов. Общественная психология же функционирует в форме настроений и действий, поступков и системы поведения, как отдельного индивида, так и различных социальных групп людей»(с. 66).³

Рассматривая позицию Б. Д. Парыгина в историческом ракурсе, следует отметить, что разделение социальной психологии и идеологии было исторически оправдано и, на тот момент, весьма актуально. Индустриальное общество, одним из вариантов которого являлось советское общество, к 70-м годам принципиально изменилось. Индустриальный прогресс, характерным признаком которого является усложнение и интеллектуализация труда, привел к появлению новых социальных и профессиональных групп (партийные работники, управленцы-хозяйственники, силовики, ученые и проч.) самоидентификация которых в социальном поле принципиально отличалась от традиционного для вульгарного истмата классового деления. Структура власти уже не соответствовала традиционно ключевой для советской идеологии идее диктатуры пролетариата. Фактически идеология перестала отражать структуру советского общества, и стала служить легитимизирующей ширмой для новых властных групп.

Перед властными группами, на мой взгляд, возник системный выбор. Первый вариант, это модификация идеологии, на основе естественнонаучной методологии и эмпирических социологических и психологических исследований. Выбор этого пути, несомненно, сделал бы идеологию более адекватной возросшей сложности общества. Но при этом, действительные носители власти должны были бы вступить в открытую борьбу за новую идеологию, т.е. за легитимизацию своей власти. Здесь мы не будем обсуждать о то, почему это не было сделано, и лишь отметим факт: этот способ разрешения возникших общественных противоречий не был принят.

Другой – принятый – вариант состоял в том, чтобы ничего не менять. Борис Дмитриевич рассказывал, как в 1972 г. состоялось специальное совещание с идеологическим активом в ЦК КПСС посвященное его теории, где ее автор был объявлен лидером международного (sic!) ревизионизма в марксизме замаскированного психологическим подходом. И только выступление ведущих ученых (в том числе и А. Н. Леонтьева) избавило его от неприятных «оргвыводов». Тем не менее, несколько позже в Ленинграде Б. Д. Парыгину было предъявлено обвинение в стремлении подменить марксистскую философию философией человека. В связи с этим, он был фактически изгнан из Педагогического института, где на тот момент им уже были созданы лаборатория социально-психологических исследований и первый в стране факультет социальной психологии.

Даже беглый взгляд на структуру книги «Основы социально-психологической теории» показывает, что автором была предложена целостная естественнонаучная концепция социальной психологии. Б. Д. Парыгин стремился выстроить здание новой науки на принципах целостности, системности и, на мой взгляд, прикладной целесообразности. Прежде всего, автор определяет методологические основы социально-психологической теории и место социальной психологии в системе общественных наук. Этому посвящен первый раздел книги.

Очевидно, что в конце 60-х годов было необходимо убедить научное сообщество и представителей власти в наличии самих социально-психологических феноменов и их значимости для развития общества. Полагаю, что именно поэтому два из трех разделов книги названы «Феноменологические основы социально-психологической теории». В них обсуждается социально-психологическая структура личности, социализация, структура и динамика общения, а также такие прикладные аспекты темы как лидерство и, способы взаимодействия и воздействия на людей, мода, социально-психологические аспекты руководства производственными коллективами. При этом возможности и направления будущих эмпирических исследований прописаны четко и последовательно, в полном соответствии с методологическими принципами приращения объективного знания. Таким образом, автор занял академическую позицию свойственную роли науки в обществе и соответствующую принципу: «Ты можешь подвести лошадь к воде, но не можешь заставить ее пить».

Обращаясь к другой работе Б. Д. Парыгина: «Социальная психология» (2003г.) следует сказать, что плодотворные идеи, сформулированные в книге «Основы социально-психологической теории» нашли свое конкретное воплощение в результатах дальнейшей теоретической и экспериментальной работы автора. Исключительно ценными являются такие научные концепты как духовно-практический потенциал личности, социально-психологические барьеры личности, феномены психологической готовности к деятельности и психологической включенности в нее, подробно описанные в данной работе и обоснованные эмпирическими исследованиями самого Б. Д. Парыгина и его учеников.

Особое место в этом ряду занимает разработанный автором концепт «общность как социально-психологический феномен». Б. Д. Парыгин справедливо отмечает, что в настоящее время в социальной психологии гипертрофирован феномен малой группы, что не позволяет социальной психологии выявить универсальные социально-психологические механизмы, «а также такие глобальные социально-психологические явления и процессы, как психология социальных движений, психология и «душа» народа, история и судьба России» (с. 260).⁴ Автор стремится к разрешению этой проблемы, предлагая принципы классификации общностей и описывая некоторые наиболее важные общности.

Еще одним концептом, обладающим большой эвристической ценностью является «состояние как социально-психологическое явление». Введение понятия «состояние» в социально-психологическую теорию позволяет по-новому взглянуть как на проблему психических состояний вообще, так и на детерминацию этих психических явлений. Исходя из этих концептуальных представлений, Б. Д. Парыгин по-новому описывает такие феномены как настроение, установка, социально-психологический климат, а также дает новое содержание понятиям «общественное настроение», «массовая культура», «гуманитарная культура».

Размышляя об актуальности социально-психологической теории Б. Д. Парыгина, следует заключить, что значимость этой теории возрастает. Действительно, сегодня наша страна стоит перед лицом многообразных глобальных вызовов. И не последнее место среди них занимают интеллектуальные и методологические вызовы.

Социальная психология сегодня переживает не лучшие времена. И первым методологическим вызовом для отечественной психологии является, казалось бы, давно признанный контрпродуктивным, радикальный позитивизм. Перелистывая современные переводные учебники по социальной психологии, которые с поистине посмодернистской иронией названы учебниками ХХI века, обнаруживаешь описание десятков локальных феноменов и результатов экспериментов абсолютно не связанных между собой и не находящих объяснений в рамках хоть какой-то общей социально-психологической теории. При этом, чем более новым является учебник, тем большее место там занимают истории, случаи из жизни, юмористические иллюстрации и картинки. И все это аргументируется необходимостью обеспечения практической направленности знаний.

В книге «Великая трансформация» Карл Поланьи обсуждая то, каким образом Германия смогла обеспечить быстрое развитие после первой мировой войны, указывает на «некое зловещее интеллектуальное превосходство» ⁵ (с. 41) тогдашних германских лидеров над государственными деятелями других стран. Как видно, уже в начале ХХ века значение знаний и способности создавать обобщенные и сложные интеллектуальные модели в целях обеспечения развития той или иной человеческой общности, было критичным. Однако сомнительно, что подобное «интеллектуальное превосходство» может развиться при освоении материала вышеупомянутых учебников.

Другим принципиальным интеллектуальным вызовом отечественной социальной психологии является социальный конструктивизм как новейшая методологическая парадигма.

В течение последних 20-ти лет нас стремятся убедить в том, что общество изменилось настолько кардинально, что можно говорить о новой эпохе – эпохе посмодерна. Многочисленные постмодернистские философы подробно объясняют, что эпоха «великих нарративов» закончилась и вместе с ней закончилась история, наука и культура Нового времени. Поскольку знание конструируется в дискурсивных практиках, то бессмысленно говорить об истине, прогрессе, законах, теориях и проч. По-сути, речь идет о том, что деятельность человеческих общностей, в прошлом или в настоящем, не может быть понята в категориях объективных законов, которые открыты или могут быть открытыми. Более того, не существует объективной основы, лежащей под тем, что люди могут думать, говорить или совершать в рамках общества, в котором они живут. Ученые могут выдвигать лишь ту или иную интерпретацию происходящего, но замена одной интерпретации на другую не выражает продвижения к чему-то объективно более истинному, чем то, что было написано ранее, так как не существует объективной истины.

Даже если не обсуждать вопрос о том, существует ли в действительности постмодернистское общество и не является ли оно «симулякром» (Ж. Бодрийар), вполне резонно задать следующие вопросы. Что по-сути может предложить данная методология для социальной психологии и в целом для общественных наук? Лингвистические игры? Постмодернистскую иронию? Нонфинальность социальной реальности, которая описывается как имманентная нестабильность ризоморфной среды (Ж. Делез)? И что такая наука может предложить обществу кроме примитивной мифологии и «шествия симулякров»? Не лишен смысла и вопрос о том, в какой степени социальный конструктивизм является философским учением, а в какой одним из идеологических компонентов так наз. «soft power», целью которого является легитимизация доминирования стран «золотого миллиарда»?

Вообще говоря, идеи социального конструктивизма отнюдь не новы. Первым кто предложил методологическую и прикладную антитезу этой мыслительной конструкции был Конфуций, который в трактате «Лунь Юй» («Беседы и высказывания») определил свой подход как «исправление имен» («чжэнмин»). Вот цитата из этого произведения: «Если имена неправильны, то слова не имеют под собой оснований. Если слова не имеют под собой оснований, то дела не могут осуществляться». Именно с «исправления имен» китайский мыслитель предлагал начинать улучшение положения дел в обществе и государстве. И полагаю, что сегодня уже пришло время для «исправления имен» в психологической науке.

В заключение следует сказать следующее. Представляется, что социально-психологическая теория Б. Д. Парыгина может быть вполне адекватным методологическим ответом отечественной психологической науки на интеллектуальные и методологические вызовы ХХI века. Во-первых, потому что она построена на прочном диалектико-материалистическом фундаменте, т.е. философском подходе, ценность которого не была опровергнута ни теоретически, ни общественной практикой. Во-вторых, теория Б. Д. Парыгина целостна и обладает достаточной степенью обобщенности, что позволяет на ее основе строить концепты, описывающие локальные психологические феномены в контексте общей теории. Иными словами, она обладает эвристической силой. И, в-третьих, рассматриваемая теория позволяет осуществить «исправление имен», т.е. избавить социальную психологию от постмодернистского субъективизма и вернуть теоретическим изысканиям прикладную направленность и связь с объективной социальной реальностью.

Информационное или справедливое общество?

Мало кто будет отрицать высокую динамику социальных процессов, идущих в мире. Финансово-экономический кризис 2008-2009 гг., последствия которого будут сказываться еще не один год, по крайней мере, нанес удар по апологетическим теориям безмятежного и плавного развития трех миров — Центра, Полупериферии и Периферии (именно так предлагают теперь именовать западные политологи то, что раньше называлось Западом, Востоком и «Третьим миром»).

Политическая надстройка общества — правовое государство, гражданское общество и демократия — признается универсальной ценностью почти повсеместно. Но форма ее осуществления везде неодинакова, ибо в каждой стране свои исторические традиции, культура, особенности социально-экономического строя.

Экономический кризис заставил многих вспомнить о том, что кроме политической надстройки нельзя забывать об экономическом базисе. Тут юристы уступают место социологам, которые на свой лад толкуют происходящие в обществе изменения.

Отличительная особенность социологической мысли в странах Запада — многообразие течений, из которых ни одно не является преобладающим. Вместе с тем усилия многих философов и социологов направлены на противопоставление марксистской концепции смены общественно-экономических формаций такой теории, которая подтвердила бы незыблемость существующего социального статус-кво, копируемого с американского образца. Западные обществоведы стремятся отделить научные представления о политике, власти и обществе от марксистских понятий «классовая борьба», «капитализм», «империализм».

«Новым словом» в западном обществоведении продолжает оставаться «информационное общество». Оно венчает многолетние поиски макросоциологической теории, которая могла бы противостоять концепции смены общественно-экономических формаций.

Научно-техническая революция, начавшаяся в середине XX столетия, дала повод целому ряду западных социологов утверждать, что новая технология меняет все экономические законы и устраняет прежний антагонизм между наемным трудом и капиталом. Научно-техническая революция подсказала некоторым западным социологам идею о том, что власть перешла к специалистам по управлению — технократам и менеджерам — и что наука-де способна решать все социальные проблемы.

У истоков технократических концепций находился американский социолог и экономист Торстин Веблен (1857-1929). В книге «Теория праздного класса» (1889) он осудил собственников капитала, стремящихся только к увеличению прибыли и к престижному, расточительному потреблению. Он впервые выдвинул тезис о возможности позитивного социального переустройства общества путем перехода власти от «бизнеса» к «индустрии», под которой понимал инженеров и администраторов, понимающих общественные интересы. Теория «рациональной бюрократии» М. Вебера была близка к такому пониманию.

Эта концепция получила дальнейшее обоснование в книге американского специалиста по менеджменту Джеймса Бернхема (1905-1987) «Революция управляющих». Как утверждал автор, новый господствующий класс — это менеджеры, главные инженеры, интеллектуалы. Они осуществляют управленческие функции, но при этом не являются собственниками фирм. Данный класс способен в будущем обеспечить успешную реализацию как экономического, так и политического руководства в интересах всего общества.

Технократические и технологические теории были приняты на вооружение социал-демократией. Тезис о второй промышленной революции как «революции социальной» вошел в программы социал-демократических партий Великобритании (1955), Австрии (1958), ФРГ (1959) и стал теоретической основой их перехода с позиций реформизма 1920-1930-х годов к новому социал-реформизму, отрицающему значение национализации средств производства.

В русле технологических концепций в 1950-1960-е годы появилась теория «индустриального общества», которая была первоначально изложена французским социологом Р. Ароном в его лекциях в Сорбонне в 1956-1959 гг. и в книге американского социолога Уолта Ростоу «Стадии экономического роста. Некоммунистический манифест» (1960).

Р. Арон называл пять главных черт «индустриального общества»: 1) научный характер организации производства; 2) достижение материального изобилия — в 60-е годы в западной социологии появился термин «общество потребления»; 3) увеличение в национальном продукте удельного веса промышленности и, соответственно, уменьшение доли сельского хозяйства; 4) ликвидация войн как средства обогащения; 5) форма собственности на средства производства в «индустриальном обществе» не имеет значения*(1).

Основной чертой «индустриального общества» французский социолог считал эволюционность, связанную с экономическим ростом. Для революций при такой системе места не находится. «Будущее всего человечества, — утверждал он, — явно подчинено закону рациональности и растущей нравственности»*(2). Вместе с тем Арон был далек от идеализации западной демократии и рыночных отношений. В своих «Мемуарах» он признавал: «Две философии (или версии) истории руководили одновременно моими размышлениями, хотя они представлялись противоречивыми: с одной стороны, вера в демократию и либерализм, убеждение в том, что либерально-демократические режимы со смешанной экономикой представляют в нашу эпоху лучшее решение, или, если хотите, наименее худшее; а с другой стороны, понимание того, что эти режимы могут порождать нечто вроде перманентной гражданской войны, поскольку их граждане становятся чистыми потребителями и поскольку множатся и парализуют государство группы давления»*(3).

Примечательно, что творцы теории «индустриального общества» изображали социалистическую систему не «ошибкой истории», а правомерной, хотя и не лишенной недостатков. Некоторые из адептов этой теории, как, например, известный русско-американский социолог П. Сорокин, говорили о «конвергенции» (сближении, слиянии) капиталистической и социалистической общественно-экономической систем.

Когда в 1960-е годы появилась теория «конвергенции», ее практическим воплощением стала доктрина «наведения мостов» с посулами экономической помощи, выдвинутая американским президентом Л. Джонсоном, но подлинным автором которой был З. Бжезинский (ее идея была изложена в январском номере журнала «Форин афферс» в 1968 г. и совпала с началом известных событий в Чехословакии в том же году).

Все последующие после Р. Арона модификации теории «индустриального общества» были направлены на развитие темы трансформации капитализма в некое новое общество, в котором преодолеваются классовые антагонизмы. Это концепции «постиндустриального общества» Д. Белла и А. Турена, «технодемократии» М. Дюверже, «тройственной революции» Р. Тиболда, «техноструктуры» Дж. Гэлбрейта, «технотронного общества» З. Бжезинского, «информационного общества».

Профессор Колумбийского университета Дэниел Белл в книге «Грядущее постиндустриальное общество» (1973) указал, что в обществе наметился переход от индустриальной стадии развития к постиндустриальной, с преобладанием в экономике не производственного сектора, а сферы услуг. Новый тип общества уже обеспечен продовольствием и товарами, и на первый план выдвигаются различные услуги, в основном связанные с накоплением и распространением знаний. В результате научно-технической революции произошло превращение науки в непосредственную производительную силу, которая стала главным фактором развития общества.

Основным источником богатства и власти становится не техника, а знание. Классовое общество уступает место профессиональному делению. Власть отныне не передается по наследству, а становится достоянием меритократии (элиты), обладающей научными знаниями. Интеллигенция как носительница знаний становится решающей силой общества и претендентом на высшую политическую власть*(4). Доступ к информации становится главным ресурсом власти.

Профессор Парижского университета Морис Дюверже в книге «Янус (Две стороны Запада)» утверждал, что на смену либеральной демократии пришла «технодемократия». Ее основное содержание он усматривал в господствующей роли в обществе не буржуазии, а крупных организаций — гигантских фирм, государственных ведомств, массовых партий, ассоциаций, «групп давления», городских общин и т.д. В этих организациях власть сосредотачивается в руках небольшой группы специалистов, образующейся путем кооптации и действующей независимо от основной массы ее членов. «Образованные таким путем различные группы, — отмечал социолог, — взаимно переплетаются и осуществляют основную власть в обществе под прикрытием формальных процедур»*(5).

От либеральной демократии «технодемократию» отличает умаление роли парламента при одновременном возвышении исполнительной власти, появление дисциплинированных массовых партий, рост государственного аппарата и его функций*(6).

Внутри государственного аппарата образуются отдельные ведомства, оказывающие значительное, а иногда и определяющее влияние на правительственную политику. Таковы ЦРУ и ФБР в Соединенных Штатах, такова государственная компания ЭНИ в Италии и т.д.*(7)

Французский профессор придумал термин «технодемократия» для того, чтобы представить основным обладателем политической власти не крупный капитал, а некий «класс посредников», состоящий из государственных служащих, политических деятелей и манипуляторов общественным мнением — писателей, журналистов, преподавателей, священников.

Еще одной макросоциологической концепцией западных социологов стала теория «информационного общества». Ее введение в научный оборот связано с именами Ф. Махлупа, Э. Тоффлера (США), Е. Масуды и Т. Умесао (Япония). Автор книг «Футуршок» и «Третья война» Элвин Тоффлер утверждал, что человечество вступило в «эру смещения власти, когда постоянно распадаются все существовавшие в мире властные структуры и зарождаются принципиально новые»*(8). Анализируя три источника власти — принуждение, богатство и знания, ученый приходил к выводу, что именно последний источник становится наиболее эффективным.

В информационном обществе, утверждал Е. Масуда, классы заменяются социально не дифференцированными сообществами. Другие поборники этой концепции утверждают, что демократия получает новые перспективы развития. Кабельная сеть Интернет обеспечивает двустороннюю связь граждан с правительством и позволяет учитывать их мнение при выработке политических решений.

Прогнозы теоретиков информационного общества оказались несостоятельны в первую очередь потому, что их авторы отождествляют информацию, в особенности ее коммуникацию, и научное знание. Информации в современном обществе много, но отсюда вовсе не следует, что в современном обществе знание — сила.

Тиражирование (не путать с созданием) интеллектуального продукта, передача сведений о нем посредством печатных изданий, телеграфа, радио, телевидения, лекций и семинаров в рамках системы всеобщего образования, а теперь еще и сети Интернет — вот что коренным образом отличает современное общество как информационное. Но за словом «информация» кроется именно коммуникация, а не знание.

В чем выразились реальные изменения современного западного общества?

Во-первых, увеличивается удельный вес коллективного капиталиста, к которому оказалась привязана и часть трудящихся, владеющих несколькими акциями. Во-вторых, интеграционные процессы снизили остроту дележа рынков, и, как следствие, экономические кризисы стали менее частыми и менее разрушительными. Наконец, в-третьих, масштабная социальная политика, известная демократизация политической системы и децентрализация государственного управления сделали западное общество более гуманным и привлекательным.

Но в чем природа капитализма осталась неизменной? Во-первых, алчность капиталистов и хищническая эксплуатация труда и природы в той мере, в какой она не встречает отпора и противодействия. Во-вторых, самой изощренной и скрытой от простого взгляда формой эксплуатации становится финансовая эксплуатация при посредничестве государственного механизма.

Уязвимость аргументов теории «индустриального общества» и ее модификаций заключалась в гипертрофировании экономического роста и роли науки и техники, которые сами по себе не в состоянии решить сложные социальные и политические проблемы.

Западные социологи абсолютизировали технический прогресс, сводили производительные силы только к технике и технологии, а производственные отношения (отношения собственности на средства производства) — к технико-организационным структурам.

Компьютерная революция лишь одно из проявлений трансформации современного общества. Технологический детерминизм, подобно экономическому детерминизму, не может объяснить всё и вся.

Западные социологи приписывали технократии и менеджерам аполитичную идеологию, в основе которой лежит-де забота о всеобщем благе и интересах государства, логика развития науки, техники и производства. Теоретики технократизма заявляли также, что эксплуатации вроде уже нет, а есть лишь большая разница между простым, неквалифицированным трудом и высококвалифицированным интеллектуальным трудом, создающим большую стоимость.

Можно ли считать, что технократия заняла место нового господствующего класса? Нет. Она лишь влилась как определенная составная часть в класс крупных собственников и высшей государственной бюрократии. Менеджер принимает решение только во вверенных ему средних и нижних звеньях управления. Право на выработку крупномасштабных государственных и политических решений остается за самой богатой и влиятельной прослойкой элиты.

В ХХI столетии в западной философии и социологии наблюдается откат к консерватизму под флагом «постмодернизма». Этот довольно неопределенный термин призывает думать, что предшествующие социально-философские теории уходят в прошлое. Постмодернизм означает отказ от общих теорий в общественных науках, отрицание всяких закономерностей в общественной жизни. Он ставит под сомнение саму возможность объективного, научного познания мира, в особенности социального.

Появление постмодернизма показывает, что если до этого западная социология имела эволюционную направленность («порядок и прогресс» у О. Конта, «закон эволюции» у Г. Спенсера), то отныне в ней берет верх сугубый прагматизм и утилитаризм («истинно то, что нам выгодно»).

Западные «постмодернисты» отбрасывают все классическое наследие в области культуры. Ими ставятся под сомнение духовные ценности, отрицается сама идея прогресса и различие между новым и старым, реабилитируется равнодушие и безразличие к делам общества, провозглашается равноценность всех форм искусства, воспевается индивидуализм, бездуховность, мещанство и гедонизм («наслаждайся настоящим»). XXI век представляется «постмодернистам» как эпоха без идеала, без будущего, без социальной ответственности.

Как сами западные политологи и социологи высказываются по поводу этой новейшей концепции?

Американский профессор Э. Хейвуд пишет: «Постмодернизм — это противоречивый и не всегда ясный термин… В социологии и политологи это понятие высвечивает происходящий переход от обществ, структура которых определилась индустриализацией и классовыми противоречиями, к более сложно структурированным и плюралистичным информационным обществам, где индивид чаще всего выступает потребителем, а не производителем, а индивидуализм пришел на смену классовому, религиозному и этническому сознанию.

В этой ситуации традиционные политические идеологии, такие, как марксизм и либерализм, теряют свою былую привлекательность, как никому уже не нужные «метаистории», некогда выросшие на почве модернизации. Теоретики постмодернизма утверждают, что ныне нет ничего определенного, а все разговоры об абсолютных и всеобщих истинах попросту претенциозны и бессмысленны»*(9).

Английский философ Эва Сигуин привела очень убедительную аргументацию в критике «постмодернизма». Если «модерн», т.е. современность, отметила она, обычно ассоциируется с господством разума, то «постмодерн» отказывается от рационалистического подхода. Это проявилось, в частности, в скептическом отношении к претензии науки быть моделью рациональности*(10).

Итак, «постмодернизм» отнюдь не блещет новизной концепций. Французский философ Ж.-Ф. Лиотар заявляет, что эта идея перекликается с американской философией прагматизма конца XIX в. В то же время великие идеи Истины, Справедливости и Прогресса теперь не в моде*(11).

Профессор Калифорнийского университета Джонатан Тёрнер очень метко определил «постмодернизм» как «разложение теории»*(12).

Философской основой западной социологии, в особенности американской, остается прагматизм — субъективно-идеалистическое направление, главными представителями которого были Уильям Джемс и Джон Дьюи. Прагматизм основывается на том, что человек совершает движение не от незнания к знанию, а колеблется между сомнением и твердым убеждением или верованием. Объективных критериев истины не существует. Значение идей и действий определяется их полезностью. Необходимо делать то, считают они, что окупается. Главным объявляется не истина и справедливость, а вера. Нравственная и политическая оценка поведения определяется успешностью решения конкретного вопроса в данной ситуации.

В последние годы западные идеологи переключились на обоснование глобализма и однополюсного мира, за которыми скрывается гегемонизм США. Всей своей силой и влиянием Вашингтон потребовал от остального мира либо присоединиться к нему в качестве сателлитов, либо попасть в число стран-«изгоев». Неслучайно во многих странах возникло движение антиглобалистов.

«Цивилизованный капитализм» там, где он есть, безусловно отличается от того, каким он был в XIX и даже в первой половине XX в. Однако капиталистическая экономическая модель не может рассматриваться как единственная и универсальная. Примечательно, что в своей цивилизованной форме она вобрала в себя и некоторые формы социализма. В Европе нет ни одной страны, где государственная промышленная собственность была бы меньше 34%, а в таких странах, как Германия, Италия и Франция, она составляет 38-40% (в России 10,3%)*(13).

В России пока нет достаточно четкой геополитической и внутриполитической стратегии. Отечественный философ А.С. Панарин считал наиболее конструктивной индоевропейскую идею, согласно которой Россия могла бы стать авангардом Евразии*(14). Отсутствие официальной государственной идеологии продолжает быть тормозом в социально-экономическом и политическом развитии страны. Признание идеологии гуманизма и социальной справедливости соответствовало бы подлинному духу русской национальной культуры.

Целостное мировоззрение не только дает силу обществу, но и укрепляет внешнеполитические позиции государства. Политологи называют это явление «мягкой силой» («soft power»). Важнейшими критериями современного общества должны быть не только информатизация и на ее основе всестороннее, гармоничное развитие, но и гуманизм, сохранение высоких идеалов справедливости, законности и нравственности.

В.Ф. Коломийцев,

доктор исторических наук, профессор

«Гражданин и право», N 12, декабрь 2009 г.

─────────────────────────────────────────────────────────────────────────────

*(1) См.: Aron R. Dix-huit leзons sur la sociйtй industrielle. Paris, 1962. P. 82, 83.

*(2) Aron R. Trois essais sur l’вge industriel. Paris, 1966. P. 10.

*(3) Aron R. Mйmoires (50 ans de rйflexion politique). Paris, 1983. P. 680.

*(4) См.: Социологическая энциклопедия. В 2-х т. Т. 1. М., 2003. С. 89.

*(5) Duverger M. Janus (Les deux faces de l’Occident). Paris, 1972. P. 250.

*(6) Ibid. P. 175.

*(7) Ibid. P. 178.

*(8) Toffler A. Powershift. Knowledge, Wealth and Violence at the Edge of 21st Century. N.Y., 1990. P. 3.

*(9) Хейвуд Э. Политология / Пер. с англ. М., 2005. С. 79.

*(10) См.: Seguin E. A Modest reason / Theory, Culture and Society. Vol. 11. Cleveland, 1994. P. 55.

*(11) Liotard J.F. Les conditions postmodernes. Paris, 1997.

*(12) См.: Должна ли социология стать инженерной наукой? // ИНИОН. РЖ Социальные и гуманитарные науки. Серия 11. Социология. 1999. С. 20.

*(13) См.: Правда. 2007. 2 июля.

*(14) См.: Панарин А.С. Глобальное политическое прогнозирование. М., 2000. С. 347.

МАДОУ «Детский сад № 396»

Тема: Игры с правилами — в формировании готовности детей

к школьному обучению.

Работа выполнена воспитателем

группы №10

Гарифуллиной А.В.

2013г.

г. Пермь

Дошкольный период — этап фактически первоначального склада

личности, период формирования основных механизмов поведения.

Психологическая наука, с точки зрения формирования ребенка, как личности весь период дошкольного возраста условно разделяет на три части: 3-4 года — период укрепления эмоциональной саморегуляции, 4-5 лет — нравственной саморегуляции, 6-7 лет — период саморегуляции поведения и поступков.

Формирование саморегуляции личности является одним из актуальных задач дошкольного воспитания.

САМОРЕГУЛЯЦИЯ — процесс управления человеком собственными психологическими и физиологическими состояниями, а также поступками.

Психологическая готовность к школьному обучению — это сложное образование, которое включает в себя личностную, мотивационную, интеллектуальную, эмоционально-волевую и коммуникативную готовности.

В связи со всеобщим возрождением интереса к гуманитарным, специфическим человеческим проблемам психологии в последние годы наблюдается повышенное внимание к воле.

Когда-то, еще в 18-19 веках, эта проблема была одной из центральных в психологических иссследованиях.

Замечательные психологи прошлого У. Джемс в США и С.Л.Рубинштейн в России продолжали заниматься проблемами воли и доказали, что воля- вполне реальное явление, обладающее своими специфическими, легко обнаруживаемыми признаками.

Еще Аристотель ввел понятие воли в систему категорий о душе для того, чтобы объяснить, каким образом поведение человека реализуется в соответствии со знанием, которое само по себе лишено побудительной силы.

Воля у Аристотеля выступала как фактор, наряду со стремлением способный изменять ход поведения: инициировать его, останавливать, менять направление и темп.

Определяя личностную готовность ребенка к школе необходимо выявить специфику развития произвольной сферы. Произвольность поведения ребенка проявляется при выполнении требований конкретных правил, задаваемых учителем при работе по образцу. Уже в дошкольном возрасте ребенок оказывается перед необходимостью преодоления возникающих трудностей и последствия своих действий поставленной цели. Это приводит к тому, что он начинает сознательно контролировать себя, управляя своими внешними и внутренними действиями, своими познавательными процессами и поведением в целом. Это дает основание полагать, что уже в дошкольном возрасте возникает воля. Конечно, волевые действия дошкольников имеют свою специфику: они сосуществуют с с действиями непреднамеренными под влиянием ситуативных чувств и желаний.

Как справедливо указывал Л.С. Выготский, ни одно из специфически человеческих психических качеств, таких как логическое мышление, творческое воображение, ВОЛЕВАЯ регуляция действий не могут возникнуть путем лишь вызревания органических задатков. Для формирования этих качеств требуются определенные социальные условия жизни и воспитания.

В современных научных исследованиях понятие волевого действия практикуется в разных аспектах. Одни психологи первоначальным звеном полагают выбор решения и постановки цели, другие- ограничивают волевые действия их исполнительской частью.

Это невозможно,»- сказала Причина.

«Это безрассудно,»- заметил Опыт.

«Это бесполезно,»- отрезала Гордость.

«Попробуй…»- шепнула Мечта…

Нам бы очень хотелось, чтобы выездные мастерские стали для всех незабываемыми и счастливыми днями. Но для этого вам, «родителям» нужно постараться.

ЗНАЙТЕ: «Всё в ваших руках»

Семь привычек счастливых людей

Привычка №1. Счастливые люди никогда не позволяют негативно настроенным людям повлиять на их самочувствие. Что бы ни говорили эти люди, все это стекает с них, как с гуся вода.

Привычка №2. Счастливые люди всегда во всем видят плюсы

Неважно, в какую ситуацию попадает такой человек, он всегда находит в ней что-то хорошее. Во всем плохом, есть что-то хорошее. Счастливые люди знают это и используют этот подход к жизни настолько часто, что он стал привычным. Даже если не удается разглядеть в ситуации положительную сторону, такой человек всегда создаст ее сам.

Привычка №3. Счастливые люди всегда дружественны.

Счастливые люди всегда ищут возможности завести новых друзей. Им не важно, как вы выглядите или откуда вы родом. Все, что им нужно, это еще один человек, рядом, с которым можно смеяться и быть счастливым. Счастливые люди дружественны по умолчанию; все хотят быть счастливыми, поэтому люди тянутся к ним.

Привычка №4. Счастливый человек улыбается так часто, что это становится привычкой. Возможно, вы даже видели, что такие люди улыбаются без причины, для них это настолько естественно. Смех – это еще одна неотъемлемая черта счастливых людей.

Если вы не смеетесь, значит, вы не ощущаете действительного счастья.

Привычка №5. Они живут в настоящем мгновении.

Действительно счастливые люди берут все, что могут, у каждой минуты и каждого дня, что у них есть. Они не собираются ожидать веселья, они создают веселье прямо сейчас.

Привычка №6. Они отталкивают неприятности.

Даже если счастливый человек не может увидеть или создать положительную сторону в ситуации, он всегда воспользуется следующим самым лучшим вариантом – он оттолкнет неприятность. Он просто забывают о ней и движется дальше, ведь все это только временно, а такой подход позволяет распрощаться с неприятностью еще быстрее.

Привычка №7. Они смеются в лицо страху.

Как и многие из нас, действительно счастливые люди испытывают страх, но в большинстве случаев они не выказывают его. Такие люди шутят, чтобы поднять настроение себе и другим, чтобы другие чувствовали себя более расслабленно, а это в свою очередь, помогает и им чувствовать себя также.»

ТОЛЬКО СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ СДЕЛАТЬ СЧАСТЛИВЫМИ ДРУГИХ!

Прочти наши советы и у тебя появятся большие шансы стать счастливым и успешным «родителем» счастливой и успешной семьи.

«Введение в состояние успеха» Всё, что вы делаете как «родитель» должно быть направлено на создание у семьи и у каждого (в идеале) ребенка ощущения собственной состоятельности и успешности.

Общий успех сплачивает коллектив, дает мотивацию для дальнейших действий и является инструментом для преодоления конфликтных ситуаций и не только.

Причем надо помнить — «успех» это не всегда победа. Важно чтобы у детей появилось ощущение «то, что мы сделали это здорово, усилия приводят к успеху, мы можем рассчитывать на справедливую оценку труда».

Подтверждение успешности». Ясно что «родитель» семьи в идеале должен быть ярок и интересен. .Но все мы люди со своими недостатками и «тараканами».Поэтому приезжая на выездные мастерские приходится меняться. Никого не интересует, что в жизни ты скучный или неудачник, которого не любят девушки и третируют родные. Здесь можно отбросить комплексы и быть тем и таким, каким ты хотел бы быть. Умным, ярким, интересным и успешным.

«Детям нужны доказательства того, что у них все в порядке». Придумайте или создайте эти доказательства. В ваших силах создавать у себя и своих подопечных то состояние, в котором у вас получается всё, за что бы вы ни взялись, состояние, при котором их все любят, при котором вы, как магнит, притягиваете ребят и приятные ситуации.

К размышлению…

ОБЯЗАННОСТЬ без любви делает человека — РАЗДРАЖИТЕЛЬНЫМ

ОТВЕТСТВЕННОСТЬ без любви делает человека — БЕСЦЕРЕМОННЫМ

СПРАВЕДЛИВОСТЬ без любви делает человека -ЖЕСТОКИМ

ПРАВДА без любви делает человека — КРИТИКАНОМ

ВОСПИТАНИЕ без любви делает человека — ДВУЛИКИМ

УМ без любви делает человека — ХИТРЫМ

ПРИВЕТЛИВОСТЬ без любви делает человека — ЛИЦЕМЕРНЫМ

КОМПЕТЕНТНОСТЬ без любви делает человека — НЕУСТУПЧИВЫМ

ВЛАСТЬ без любви делает человека — НАСИЛЬНИКОМ

ЧЕСТЬ без любви делает человека — ВЫСОКОМЕРНЫМ

БОГАТСТВО без любви делает человека — ЖАДНЫМ

ВЕРА без любви делает человека – ФАНАТИКОМ

Если хочешь стать отличным «родителем» семьи постарайся соблюдать эти

заповеди настоящего «родителя» семьи

1. 
   Приехав на выездные мастерские, оставь свой образ жизни дома, и руководствуйся идеологией и отношениями, сложившимися до тебя.
   

2. 
   Предъявляя требования к ребятам, в первую очередь, выполняй их сам.
   

3. 
   Каждый имеет право сказать другому, что, по его мнению, плохо, но только если сам знает, как сделать, чтобы стало хорошо.
   

4. 
   Не обсуждай своих товарищей в присутствии ребят, не говори плохо о своем напарнике, лучше поищи пути сработаться с ним.
   

5. 
   Не обещай ребятам того, что не можешь выполнить.
   

6. 
   Допустил ошибку — признай её. Не бойся отменить свое распоряжение, согласившись с доводами ребят.
   

7. 
   Умей удивлять и поражать ребят, а если надо — покорять, — «родитель» должен быть интереснее кино.
   

8. 
   Будь жизнерадостным человеком, и пусть ребята знают и видят это.
   

9. 
   Знай все о ребятах, но в нужный момент умей не расслышать, не заметить, не понять.
   

10. 
    Хочешь получить умный ответ — научись умно спрашивать. Высказывай свое предложение и мнение, начиная со слов: «Как вы считаете?».
    

11. 
    Не злоупотребляй приказаниями. Кто не может взять лаской, не возьмет и строгостью.
    

12. 
    Помни — человек сложен, даже если ему двенадцать лет. Не считай себя умней детей. Возможно, у тебя больше мудрости, т.е. жизненного опыта, но вот ум дается от природы.
    

13. 
    Работая с ребятами, чаще вспоминай, каким ты сам был в этом возрасте.
    

14. 
    Не только оберегай ребят от дурного, но и учи сопротивляться ему.
    

15. 
    Учись сравнивать свои дела не только с тем, что было, но и с тем, что должно было быть.
    

16. 
    Какие бы дружеские чувства и симпатии ты не испытывал к детям, помни, что ты — воспитатель, прежде всего, и поэтому всегда соблюдай дистанцию.
    

ПРОЧТИ. ЭТО ПОМОЖЕТ ИЗБЕЖАТЬ ТЕБЕ МНОГИХ ПРОБЛЕМ.

В вашей семье будут дети различных возрастов, а самое главное различных характеров. Как с ними общаться? Как с такими разными организовать или успешно провести мероприятие. Как предугадать и предотвратить конфликты в семье?

Для этого нужно: 1. узнать свою семью «изнутри».

Узнай, какие типажи в вашем коллективе и ты будешь управлять ситуацией!

• 
  ЛИДЕРЫ – это ваша опора. Важно, чтобы «лидер» не был формальным (искусственно назначенным взрослым), а был признан самими детьми и тогда любое ваше поручение будет вмиг исполнено, а при мудром подходе к «лидеру» и дисциплина в семье будет идеальной.
  

• 
  В коллективе, кроме того, всегда будет «ДУША КОМПАНИИ», человек, которому доверяют все тайны, к которому приходят за поддержкой. Ответственное дело доверенное «душе компании», обречено на успех, все ребята готовы ему помочь. Только злоупотреблять этим не стоит.
  

• 
  В детском обществе может встретиться неявный лидер, как правило, он не лидирует, но очень сильно влияет на ритмику детского коллектива – «СЕРЫЙ КАРДИНАЛ». Желательно выявить таких ребят и использовать их способность, в благих целях, в противном случае у вас в семье появится провокатор.
  

• 
  «АУТСАЙДЕР» — ребенок не принятый коллективом – самая сложная ситуация, которая может сложиться. Она потребует от Вас всей деликатности и всего профессионализма. Почаще проводите игры на сплочение, случайной жеребьевкой включайте этого ребенка в различные пары.
  

2. Создайте ля себя образ желаемой семьи и в своей работе стремитесь из мечты сделать реальность.

Не создавай себе кумира, лучше потрать время на создание идеальной семьи! Желаем без проблем пройти путь «От песчаной россыпи к горящему факелу».

Стадии развития коллектива

1 стадия ПЕСЧАНАЯ РОССЫПь

• 
  Посмотри, сколько их вместе, но в то же время заметь – никто их не соединяет между собой. Разве только, что собраны все вместе. Подует лёгкий ветерок – отнесёт часть песка. Есть группы людей очень похожие на такие россыпи. Вроде все вместе, а присмотришься – каждый сам по себе. Не находят они дела, которое бы их объединяло. Не видно организатора, вокруг которого сплотились бы ребята.
  

Группа существует формально, не принося радости и удовлетворения всем, кто в неё входит.

2. 
   Стадия МЯГКАЯ ГЛИНА
   

В руках организатора этот материал превращается в искусное изделие. Но он может остаться простым куском глины, если к нему не приложит достаточных усилий. Здесь заметны шаги по сплочению коллектива, однако нет ещё взаимоотношения. Отношения в основном доброжелательные, хотя не все внимательны друг к другу. Соединяющим звеном является требование взрослого.

3 Стадия МЕРЦАЮЩИЙ МАЯК

Маяк горит не постоянно, а периодически выбрасывает пучки света. То же происходит и с формирующимся коллективом. Здесь преобладает желание трудиться сообща, помогать друг другу, быть вместе. В группе есть организатор. Однако не во всех делах проявляется единое общественное мнение. Ребята мало проявляют инициативы.

4 Стадия АЛЫЕ ПАРУСА

Происходит укрепление, сближение ценностных ориентаций и сплочение семьи. Девиз: «Один за всех и все за одного», т.е. дружба переплетается с обязанностями, появляется чувство гордости за коллектив при победе, а при поражениях нежелание признавать свои ошибки. Начинают развиваться фаворитизм (предпочтение своей группы за сам факт ее существования; позиция ребенка: «Группу я люблю не потому, что она так хороша, а потому, что она моя») и внегрупповая враждебность (чем лучше я отношусь к своей группе, тем хуже к другой, особенно, если она сравнивается с моей).

5 Стадия ГОРЯЩИЙ ФАКЕЛ.

В семье тесная дружба, взаимопонимание, ответственность каждого не только за себя, но и за коллектив. Семья не замыкается в собственных рамках. Она видит, где нужна, и идёт на помощь, не дожидаясь призывов.

Эти образные символы дают представление об этапах развития коллектива. Узнав значение этих символов, попытайтесь определить, на каком этапе находится ваш коллектив, и решить, что необходимо делать, чтобы шагнуть на более высокую ступень.

ПОМНИ! ПОСТУПАЙ С ЛЮДЬМИ ТАК, КАК ХОЧЕШЬ, ЧТОБ ОНИ ПОСТУПАЛИ С ТОБОЙ!

Многие «родители» теряются, когда сталкиваются со случаями недостаточного к ним уважения (без каких-либо основательных на то причин), с фактами грубости и развязности. Как тут быть?

Самая большая педагогическая ошибка — на грубость отвечать грубостью, на игнорирование личности «родителя» — игнорированием личности ребёнка! Надо выявить причину срыва у ребенка. Если она лежит глубоко, в опыте оскорбленного детства, вызвана грубостью родителей, в силу частого переживания отрицательных эмоций, — в таких случаях единственно правильными оказываются выдержка, спокойное, сердечное, терпеливое разъяснение ребенку ошибок в его поведении. Иное дело, когда это явно преднамеренная грубость, серьезные нарушения распорядка дня, пренебрежение покоем окружающих, порой имеющие у некоторых подростков «философскую основу» (сорвать коллективное дело, подавить инициативу товарищей — и этими средствами утвердить свое «превосходство», поставить себя хотя бы в лице части ребят в исключительное командное положение и т. д.). Надо уметь отличать грубое нарушение дисциплины от простого озорства или дурной привычки. Здесь «родитель» может принимать решительные адекватные меры, защищающие его личное достоинство или достоинство, безопасность отдельного ребенка, оказавшегося под давлением грубости, оскорбительных действий одного или группы воспитанников.

Не забывайте: каждый ребенок имеет право на индивидуальность, право быть не как все; дружить с кем хочется; любить то, что не любят все; отказываться от навязываемых дел и иметь право на выбор, на странности поведения, на ошибки, на незнание. Он не виноват, что он такой, а не другой. Индивидуальность — это проявление личности. Индивидуальность часто вызывает раздражение. Оно кажется некоторым «родителям» опасным. Совет: вспомните себя и свои проблемы и тогда отношение к «неудобным» детям поменяется.

Если ты хочешь, чтобы твоя жизнь на выездных мастерских не превратилась в фильм ужасов, с начала смены стоит договориться с детьми о соблюдении некоторых норм поведения. Главное, чтобы это не выглядело в качестве наставления, преподнеси их в качестве законов семьи. Определите их заранее, но примите их на 1-ом Огоньке.

Возможные законы для семьи

(У нас в семье все можно, НО если это не вредит другим.)

1. Закон доброжелательности.

2. Закон 00. (Закон точности). Всё делаем вовремя и без опозданий.

3. Закон чистоты. Чистота – залог порядка.

3. Общайся спокойно и вежливо, что бы ни случилось.

4. Всегда помни — все мы люди, все мы ошибаемся. Человек — самое главное.

5..Отвергаешь – предлагай.

6.Предлагаешь — не отходи в сторону.

7.Собравшиеся в круг для обсуждения равны между собой. Каждый имеет право быть выслушанным.

8. Дело «семьи» — дело каждого.

Успешность любых выездных мастерских во многом зависит от уровня подготовки и проведения мероприятий, в которых принимают участие все дети. Именно о них ребята будут рассказывать дома родителям и друзьям. А поэтому, нелишне будет напомнить, от чего зависит успех в проведении дела.

Алгоритм организации мероприятия – подготовительный этап (заполни таблицу и мероприятие на 50% можно считать успешным)

Умным материалистам известно, что «точное представление о вселенной, о ее развитии и развитии человечества, равно как и об отражении этого развития в головах людей, может быть получено только диалектическим путем» [1. – С. 22], что постоянное движение науки (в том числе и естествознания) к объективной истине может гарантировать только применение материалистической диалектики («идя по пути Марксовой теории, мы будем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее); идя же по всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему другому, кроме путаницы и лжи» [8. – С.146]), что материалистическая диалектика уже в конце XIX века стала «абсолютной необходимостью для естествознания» [2. – С. 520]. Соответственно, всякий, кто сегодня желает действительно развивать теоретическое естествознание, «должен быть современным материалистом, сознательным сторонником того материализма, который представлен Марксом, то есть должен быть диалектическим материалистом» [9. – с.29-30]. Но чтобы стать диалектическим материалистом, нужно изучить материалистическую диалектику и научиться ее применять.

Однако сегодня, когда правящий класс тратит огромные ресурсы на то, чтобы отучить людей мыслить, не только изучить материалистическую диалектику – диалектический материализм, – но и ознакомиться с ним непросто. И в этом отношении – как пособие для предварительного знакомства с диалектическим материализмом – огромную ценность представляет ряд философских сочинений А.И. Герцена, в первую очередь – «Письма об изучении природы» [13].

«Герцен, – писал В.И. Ленин, – вплотную подошел к диалектическому материализму…» ¹  [9. – С. 256]. Причем так плотно, что по поводу «Писем об изучении природы» Г.В. Плеханов высказался так: «Легко можно подумать, что они написаны не в начале 40-х годов, а во второй половине 70-х, и притом не Герценом, а Энгельсом. До такой степени мысли первого похожи на мысли второго» [17. – С. 703]. Таким образом, читая работы Герцена, можно знакомиться с идеями диалектического материализма ². Да еще получать при этом эстетическое удовольствие. Ведь А.И. Герцен был не только глубоким мыслителем, но и замечательным русским писателем. Его «Письма об изучении природы» читаются, как художественное произведение.

Но главным в этом произведении является все-таки содержание, идеи, которые следовало бы освоить всем тем, кто занимается изучением природы, и в первую очередь – физикам.

В этих «Письмах», а также в ряде других произведений Герцена очень хорошо – возможно даже лучше, чем у других авторов – разъясняется значение философии для естествознания, даются ответы на вопросы: зачем физикам, которые не любят философствовать, которых не интересуют так называемые философские вопросы физики, нужна философия, и какая именно философия нужна?

Об отношениях философии и естествознания (естествоведения) Герцен писал так: «Друг к другу они питали ненависть ³; они выросли во взаимном недоверии; много предрассудков укоренилось с той и другой стороны; столько горьких слов пало, что при всём желании они не могут примириться до сих пор» [13. – С. 93].

«Между тем, – заявляет Герцен, – стало уясняться, что философия без естествоведения так же невозможна, как естествоведение без философии» [13. – С. 93]. Затем он подробно разъясняет эту мысль.

«Для того чтоб убедиться в последнем, взглянем на современное состояние физических наук. Оно представляется самым блестящим; о чём едва смели мечтать в конце прошлого столетия, то совершено или совершается перед нашими глазами. Органическая химия, геология, палеонтология, сравнительная анатомия распустились в наш век из небольших почек в огромные ветви, принесли плоды, превзошедшие самые смелые надежды… Сверх теоретических успехов, успехи физических наук имеют громкие доказательства вне кабинетов и академий; они окружили вместе с механикой каждый шаг нашей жизни открытиями и удобствами… Они подают средства отрешать руки человеческие от беспрерывной тяжкой работы.

Казалось бы, после этого естествоведению остаётся торжествовать свои победы и, в справедливом сознании великого совершённого, трудиться, спокойно ожидая будущих успехов; на деле не совсем так. Внимательный взгляд без большого напряжения увидит во всех областях естествоведения какую-то неловкость; им чего-то недостаёт, чего-то, не заменяемого обилием фактов; в истинах, ими раскрытых, есть недомолвка. Каждая отрасль естественных наук приводит постоянно к тяжёлому сознанию, что есть нечто неуловимое, непонятное в природе; что они, несмотря на многостороннее изучение своего предмета, узнали его почти, но не совсем, и именно в этом, недостающем чём-то, постоянно ускользающем, предвидится та отгадка, которая должна превратить в мысль и, следственно, усвоить человеку непокорную чуждость природы…» [13. – С. 93–95] ⁴.

«Ни один из великих естествоиспытателей не мог спокойно пренебрегать этой неполнотой своей науки; таинственное ignotum (неведомое (лат.). – Ред.) мучило их; они относили к одному недостатку фактических сведений неуловимость его. Мы думаем, что, сверх этого недостатка, им мешает всего более робкое и бессознательное употребление логических форм. Естествоиспытатели никак не хотят разобрать отношение знания к предмету, мышления к бытию, человека к природе; они под мышлением разумеют способность разлагать данное явление и потом сличать, наводить, располагать в порядке найденное и данное для них; критериум истины – вовсе не разум ⁵, а одна чувственная достоверность, в которую они верят; им мышление представляется действием чисто личным, совершенно внешним предмету. Они пренебрегают формой, методой, потому что знают их по схоластическим определениям. Они до того боятся систематики учения, что даже материализма не хотят как учения; им бы хотелось относиться к своему предмету совершенно эмпирически, страдательно, наблюдая его; само собой разумеется, что для мыслящего существа это так же невозможно, как организму принимать пищу, не претворяя её. Их мнимый эмпиризм всё же приводит к мышлению, но к мышлению, в котором метода произвольна и лична. Странное дело, – каждый физиолог очень хорошо знает важность формы и её развития, знает, что содержание только при известной форме оживает стройным организмом, – и ни одному не пришло в голову, что метода в науке вовсе не есть дело личного вкуса или какого-нибудь внешнего удобства, что она, сверх своих формальных значений, есть самое развитие содержания, – эмбриология истины, если хотите.

…Идеализм собственно для естествоведения ничего не сделал… Позвольте оговориться! Он разработал, он приготовил бесконечную форму для бесконечного содержания фактической науки; но она ещё не воспользовалась ею: это – дело будущего…» [13. – С. 96–97].

Изложенные в этих фрагментах основные идеи Герцена можно резюмировать так:

1) естествоиспытатели познали природу «почти, но не совсем»;

2) естествоиспытателям мешает бессознательное употребление логических форм, они пренебрегают формой, методом;

3) естествоведение невозможно без философии;

4) идеализм (а точнее, немецкая классическая (идеалистическая) философия) разработал бесконечную форму для бесконечного содержания фактической науки;

5) в будущем наука должна воспользоваться этой формой.

Эти идеи остаются актуальными и сегодня. Основной здесь является мысль о том, что истинное познание требует определенных (соответствующих, истинных) логических форм – диалектических, диалектико-материалистических.

Важность логических форм для истинного познания природы подчеркивали и основоположники марксизма-ленинизма, величайшие мыслители Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Владимир Ильич Ленин.

В.И. Ленин писал: «Познание есть отражение человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда абстракций, формирования, образования понятий, законов еtс., каковые понятия, законы еtс. (мышление, наука = «логическая идея») и охватывают условно, приблизительно универсальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы. Тут действительно, объективно три члена: 1) природа; 2) познание человека, = мозг человека (как высший продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в познании человека, эта форма и есть понятия, законы, категории еtс.» [10. – С. 163-164].

В этих словах предельно кратко изложена суть теории познания диалектического материализма, которая – в противоположность метафизическому материализму – огромное внимание уделяет формам отражения, подчеркивает, что истинное познание возможно при использовании истинных логических форм. Подчеркивая значение логических форм, Ленин назвал формы отражения природы в познании человека (понятия, законы, категории еtс.) «третьим членом познания».

Фридрих Энгельс тоже неоднократно подчеркивал значение форм мышления для истинного познания. Например, в дополнение к «Анти-Дюрингу» он написал заметку «О прообразах математического бесконечного в действительном мире», которая начинается словами: «Над всем нашим теоретическим мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышление и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они не могут противоречить друг другу в своих результатах, а должны согласоваться между собой. Факт этот является бессознательной и безусловной предпосылкой нашего теоретического мышления. Материализм XVIII века вследствие своего по существу метафизического характера исследовал эту предпосылку только со стороны ее содержания. Он ограничился доказательством того, что содержание всякого мышления и знания должно происходить из чувственного опыта… Только новейшая идеалистическая, но вместе с тем и диалектическая философия – в особенности Гегель – исследовала эту предпосылку также и со стороны формы. Несмотря на бесчисленные произвольные построения и фантастические выдумки, которые здесь выступают перед нами; несмотря на идеалистическую, на голову поставленную форму ее результата – единства мышления и бытия, – нельзя отрицать того, что эта философия доказала на множестве примеров, взятых из самых разнообразных областей, аналогию между процессами мышления и процессами природы и истории – и обратно – и господство одинаковых законов для всех этих процессов» [2. – С. 581].

«…Именно диалектика является для современного естествознания наиболее важной формой мышления, ибо только она представляет аналог и тем самым метод объяснения для происходящих в природе процессов развития, для всеобщих связей природы, для переходов от одной области исследования к другой» [2. – С. 366].

«Какую бы позу ни принимали естествоиспытатели, над ними властвует философия. Вопрос лишь в том, желают ли они, чтобы над ними властвовала какая-нибудь скверная модная философия, или же они желают руководствоваться такой формой теоретического мышления, которая основывается на знакомстве с историей мышления и ее достижениями» [2. – С. 525].

Маркс выразился так: «Какие бы ни были недостатки в моих сочинениях, у них есть то достоинство, что они представляют собой художественное целое» [4. – С. 111-112]. То есть обращал особое внимание на форму своих произведений, на их построение, на способ изложения результатов исследований. Маркс писал так по праву, поскольку разработал метод восхождения от абстрактного к конкретному ⁶ – метод, позволяющий исследовать и создавать теорию самого сложного объекта познания – человеческого общества.

Приведем простой пример, иллюстрирующий значение логических форм для создания истинных теорий. Траекторию планеты Солнечной системы можно изобразить с помощью графика на плоскости, можно описать алгебраическим уравнением, а можно – системой дифференциальных уравнений. И только последняя форма позволила сделать выводы о существовании неизвестных планет, которые были затем открыты и названы Нептуном и Плутоном.

К сожалению, на протяжении последних десятилетий физики-теоретики не только не желают использовать логические формы, исследованные в диалектическом материализме (в частности, категории диалектического материализма), но в своей науке не придают должного значения развитию логических форм, в частности понятий. Поэтому и сегодня остаются актуальными следующие замечания А.И. Герцена.

«Факт, бросающийся с первого взгляда в физических науках, состоит в том, что естествоиспытатели только говорят, что они не выходят из эмпирии, а в сущности они почти никогда не остаются в ней; они выходят из пределов опытного ведения, не давая себе отчёта, что делают; бессознательно итти в деле наук невозможно, не сбившись с дороги; для того, чтоб действительно перейти пределы какого-либо логического момента, надобно, по крайней мере, понять, в чём именно ограниченность исчерпанной формы: ничто в свете не путает так понятий, как бессознательный выход из одного момента в другой. Пока естествоведение в самом деле остаётся в пределах эмпирии, оно превосходно дагерротипирует природу, оно переводит сущее, частное, феноменальное на всеобщий язык; это – подробный и не­обходимый кадастр недвижимого имения науки, это – ма­териал, способный на дальнейшее развитие, которое, однако, может очень долго не быть.… Собрание материалов, разбор, изучение их чрезвычайно важны; но масса сведений, не пережжённых мыслью, не удовлетворяют разуму. Факты и сведения представляют необходимые документы производимого следствия, – но суд и приговор впереди; он оснуётся на документах, но произнесёт своё. Факты, это – только скопление однородного материала, а не живой рост, как бы сумма частей ни была полна. Эмпирики, понимая это инстинктуально, переходят к рассудочным отвлечениям, думая ими уловить целое по частям; таким образом, они теряют предмет, сущий на самом деле, заменяя его отвлечениями, сущими только в уме… Но зачем же они (эмпирики, – В.И.) употребляют логические действия, не давая себе отчёта в их смысле? Они воображают, что если они переходят из эмпирии к объяснениям, то весь предмет у них цел и сохранен; в то время, как отвлечённые категории не имеют силы зачерпнуть его так, как он есть, рассудок, как гальванический снаряд, или вовсе не действует или действует, разлагая на две противоположности, – который бы результат его ни взяли» [13. – С. 101–103].

«Боязнь ввериться мышлению и невозможность знать без мышления отразилась в их (естествоиспытателей, – В.И.) теориях: они личны, шатки, неудовлетворительны; каждое новое открытие грозит разрушить их; они не могут развиваться, а заменяются новыми» [13. – С.109].

И это происходит потому, что естественнонаучные теории не имеют соответствующей – пригодной для развития – логической формы. Выше цитировалось высказывание Герцена о том, что «идеализм приготовил бесконечную форму для бесконечного содержания фактической науки». Именно использование этой бесконечной формы – подвижных логических форм (диалектических категорий), построение теории методом восхождения от абстрактного к конкретному, единство логического и исторического, позволяет создавать теории, которые можно развивать по мере необходимости, по мере появления новых фактов.

Герцен не был физиком. Но, будучи мыслителем высокой философской культуры, смог высказать ряд очень интересных критических замечаний по поводу физических теорий.

«Химия занимается больше делом, её предмет конкретнее, эмпиричнее; но физика отвлечённее по своим вопросам и потому она представляет торжество гипотетических объяснительных теорий (т. е. таких, о которых вперёд знают, что они – вздор). С самого начала в физике гибнет эмпирический предмет; являются одни общие свойства: материя, силы; потом вводятся какие-то внешние агенты: электричество, магнетизм и проч. ⁷, даже бедную теплоту попробовали олицетворить в теплотворе ⁸, – греческий антропоморфизм природы, только сухой, неизящный. А теория света? Две противоположные теории света, обе опровергаемые, обе признанные, потому что есть явления, которые объясняются по одной, а другие – по другой! ⁹ И как его не определяют: и жидкостью, и силой, и невесомым! Почему он жидкость, когда невесомый, – да такая лёгкая жидкость? Отчего же гранит не считать претяжёлой жидкостью? И что за жалкое определение невесомости! Свет, сверх того, и не пахучее? Сила – тоже не лучше! Почему не сказать: свет – действие? ¹⁰ На силу всё можно свести как на достаточную причину явлений. Отчего звука никто не называет ни жидкостью, ни силой (хотя Гассенди и толковал об атомах звука)? Отчего никто не называет очертания тела невесомой формой его? На это возразят, что форма присуща телу, звук – сотрясение воздуха. А разве кто-нибудь видел всё общество imponderabilium (невесомых – ред.) вне тел, так – самих по себе? – “Да это всё одни временные определения для того, чтобы как-нибудь не растеряться; мы сами этим теориям не придаём важности”. Очень хорошо, но ведь когда-нибудь надобно же и серьёзно заняться смыслом явлений; нельзя всё шутить; принимая для практический пользы неосновательные гипотезы, наконец, совершенно собьёмся с толку ¹¹. Эта метода делает страшный вред учащимся, давая им слова вместо понятий, убивая в них вопрос ложным удовлетворением. “Что есть электричество?” – Невесомая жидкость. Не правда ли, что лучше было бы, если б ученик отвечал: – “не знаю”?..» [13. – С. 104–105].

Герцен дает хорошую характеристику особенностей мышления многих физиков, сохраняющую злободневность и сегодня:

«Цеховые учёные и философы приобретают известный круг понятий, известную рутину, из которой не могут выйти. Учениками ещё принимают они на веру основные начала и никогда не думают более об них: они уверены, что покончили с ними, что это – азбука, на которую смешно и не нужно обращать внимания. Из поколения в поколение передаются схоластические определения, разделения, термины и сбивают чистый и прямой смысл начинающего, закрывая ему надолго, – часто навсегда – возможность отделаться от них» [13. – С. 112].

Приведем два примера, подтверждающие истинность последнего утверждения.

Физики очень часто употребляют термин «энергия». Соответственно, можно предположить, что они понимают, что обозначает этот термин. Но если поспросить физика дать определение понятия «энергия», то, скорее всего, ли можно услышать примерно такое:

«Энергия… – общая количеств. мера движения и взаимодействия всех видов материи. Э. не возникает из ничего и не исчезает, она может только переходить из одной формы в другую… Понятие Э. связывает воедино все явления природы.

В соответствии с разл. формами движения материи рассматривают различные формы Э.: механич., внутр., эл.-магн., хим., ядерную и др.» [26. – С. 903].

Проанализировав эти суждения, можно обнаружить в них массу неувязок. Если энергия – общая количественная мера движения, то что должны означать выражения «энергия не возникает и не исчезает», «может только переходить из одной формы в другую», «различные формы энергии – механическая, внутренняя и т.п.». Что, общая количественная мера не исчезает, а лишь переходит из одной формы в другую? И что такое «различные формы» «общей количественной меры» – энергии?

Для философски грамотного человека вполне понятно, что в приведенном фрагменте смешивается два различных понятия – понятие движения (которое «не возникает и не исчезает», переходит (превращается) из одной формы в другую, существует в различных формах (есть механическое, химическое и др. формы движения) и понятие физической величины энергии – той меры движения, которая остается постоянной при взаимных превращений форм движения.

Когда же читаешь в том же словаре «Понятие Э. связывает воедино все явления природы» [26. – С. 903], то приходишь к выводу, что это предложение не читал ни автор, ни редактор. «Понятие связывает явления»! По-видимому, автор хотел сказать, что понятие энергии отражает всеобщую связь явлений, но не смог, т.к. в свое время не научился грамотно употреблять категории диалектического материализма.

В том же «Физическом энциклопедическом словаре» о работе сказано так: «Работа силы, мера действия силы, зависящая от численной величины и направления силы и от перемещения точки ее приложения» [26. – С. 600]. Далее описывается способ вычисления величины работы силы, приводятся соответствующие формулы. Затем утверждается: «Р. в термодинамике – обобщение понятия «Р. в механике»… Р. термодинамич. системы над внешними телами заключается в изменении состояния этих тел и определяется количеством энергии, передаваемой системой внеш. телам при изменении внеш. параметров системы» [26. – С. 600].

Вдумаемся в эти, так сказать, определения. Из первого следует, что работа силы – это мера действия силы, т.е. некая физическая величина. Тогда как понимать выражение «работа термодинамической системы над внешними телами заключается в изменении состояния этих тел»? Можно ли считать понятие «работа термодинамической системы» обобщением понятия «работа силы»? Неужели понятие термодинамической системы является обобщением понятия силы?

Но если почитать предварительно «Диалектику природы» Энгельса, в частности статью «Мера движения. – Работа» ¹², и проанализировать содержание понятия работы в физике, то можно заметить, что здесь, как и в случае определения энергии, смешиваются два понятия: работа – процесс, при котором происходит не только изменение состояния термодинамической системы или положения тела при механическом перемещении, но и превращение движения из одной формы в другую, и работа – физическая величина, характеризующая количественно превращение форм движения, величина, равная количеству движения, изменившего форму ¹³ (в механике – произведению силы на расстояние).

Герцен замечает:

«…Совершенная отрезанность естествоведения и философии часто заставляет целые годы трудиться для того, чтоб приблизительно открыть закон, давно известный в другой сфере, разрешить сомнение, давно разрешённое: труд и усилие тратятся для того, чтоб во второй раз открыть Америку, – для того, чтоб проложить тропинку там, где есть железная дорога» [13. – С.113].

Эти слова очень актуальны для ХХ века, когда физики сами стали открывать то, что философам было известно сотни лет, а открыв, гордо начали провозглашать как новые положения и принципы то, что в философии давно устарело, поучая при этом философов.

Дуализм, преодоленный уже Гегелем, затем был открыт Нильсом Бором, назван принципом дополнительности и считается одним из важнейших методологических принципов современной теоретической физики.

Со второй половины ХХ в. физики стали часто писать, что живые организмы – открытые системы, что их особенностью является обмен веществом и энергией с окружающей средой. А ведь об этом давно писал Ф. Энгельс: «Жизнь есть способ существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой» [2. – С. 616].

И.Р. Пригожин написал, что «мы приходим к новому взгляду на роль материи во Вселенной. Материя – более не пассивная субстанция.., ей также свойственна спонтанная активность» [27. – С. 50]. Если бы он изучал Энгельса, то мог бы прочитать: «Движение есть способ существования материи. Нигде и никогда не бывало и не может быть материи без движения… Материя без движения так же немыслима, как и движение без материи» [1. – С. 59], и смог бы открыть не то, что было известно Энгельсу, а что-то действительно новое.

Перечень такого рода примеров можно продолжать.

Образно и в то же время очень точно пишет Герцен о взаимоотношениях философии и естествознания: «Наука одна: двух наук нет, как нет двух вселенных; спокон века сравнивали науки с ветвящимся деревом; сходство чрезвычайно верное: каждая ветвь дерева, даже каждая почка имеет свою относительную самобытность, их можно принять за особые растения; но совокупность их принадлежит одному целому, живому растению этих растений – дереву; отнимите ветви – останется мёртвый пень, отнимите ствол – ветви распадутся. Все отрасли ведения имеют самобытность, замкнутость, но в них непременно вошло нечто данное, вперёд идущее, не ими узаконенное; они – собственно, органы, принадлежащие одному существу… Вот этого-то органического соотношения между фактическими науками и философией нет в сознании некоторых эпох, и тогда философия погрязает в абстракциях, а положительные науки теряются в бездне фактов. Такая ограниченность рано или поздно должна найти выход: эмпирия перестанет бояться мысли; мысль, в свою очередь, не будет пятиться от неподвижной чуждости мира явлений; тогда только вполне победится вне сущий предмет, ибо ни отвлечённая метафизика, ни частные науки не могут с ним совладеть: одна спекулятивная философия, выращенная на эмпирии, – страшный горн, перед огнём которого ничто не устоит» [13. – С. 100–101].

Обратим внимание на последнее высказывание: спекулятивная философия, выращенная на эмпирии, – это не что иное, как материалистическая диалектика! (Спекулятивной Гегель называл разумную философию, которая включает в себя диалектику). Русские должны гордиться: в 1844 г. А.И. Герцен независимо от Маркса и Энгельса провозгласил необходимость материалистической диалектики для естествознания! ¹⁴ 

«Наука – живой организм… Разум, действуя нормально, развивает самопознание; обогащаясь сведениями, он открывает в себе ¹⁵  то идеальное средоточие, к которому всё отнесено, ту бесконечную форму, которая всё приобретённое употребит на пластическое самовыполнение… Этот разум, эта сущая истина, это развивающееся самопознание, – назовите его философией, логикой, наукой или просто человеческим мышлением, спекулятивной эмпирией, или как хотите ¹⁶, – беспрерывно превращает данное эмпирическое в ясную, светлую мысль, усваивает себе всё сущее, раскрывая идею его. У человека для понимания нет иных категорий, кроме категорий разума; частные науки, враждуя против логики, дерутся её орудиями, даже переносят ошибки формальной логики к себе!» [13. – С. 110-111].

Последняя мысль перекликается с рассуждением Энгельса: «Естествоиспытатели воображают, что они освобождаются от философии, когда игнорируют или бранят ее. Но так как они без мышления не могут двинуться ни на шаг, для мышления же необходимы логические категории, а эти категории они некритически заимствуют либо из обыденного общего сознания так называемых образованных людей, над которым господствуют остатки давно умерших философских систем, либо из крох прослушанных в обязательном порядке университетских курсов по философии (которые представляют собой не только отрывочные взгляды, но и мешанину из воззрений людей, принадлежащих к самым различным и по большей части к самым скверным школам), либо из некритического и несистематического чтения всякого рода философских произведений, – то в итоге они все-таки оказываются в подчинении у философии, но, к сожалению, по большей части самой скверной, и те, кто больше всех ругает философию, являются рабами как раз наихудших вульгаризированных остатков наихудших философских учений» [2. – С. 524-525].

Герцен предсказывает:

«Странное положение естественных наук относительно мышления долго продолжиться не может: они до того богатеют фактами, что нехотя взгляд их делается яснее и яснее. Они неминуемо должны, наконец, будут откровенно и не шутя решить вопрос об отношении мышления к бытию, естествоведения к философии и громко высказать возможность или невозможность ведения истины, признать, что голова человека так устроена, что ей только мерещится истина, кажется такою, что она не может вполне знать или знает только субъективно, что, следственно, знание человеческое – какое-то родовое безумие, и тогда с Секстом-эмпириком должно сложить руки и, хладнокровно улыбаясь, сказать: “какой вздор всё это!” – или понять всё отталкивающее такого взгляда, понять, что разумение человека – не вне природы, а есть разумение природы о себе, что его разум есть разум в самом деле единый, истинный, так, как всё в природе истинно и действительно в разных степенях, и что, наконец, законы мышления – сознанные законы бытия, что, следственно, мысль нисколько не теснит бытия, а освобождает его; что человек не потому раскрывает во всём свой разум, что он умен и вносит свой ум всюду, а напротив, умен оттого, что всё умно; сознав это, придётся отбросить нелепый антагонизм с философией» [13. – С. 111].

Обратите внимание на выражение «вопрос об отношении мышления к бытию».

Вопрос об отношении мышления к бытию в марксизме называется основным вопросом философии.

“Великий основной вопрос всей, в особенности новейшей, философии есть вопрос об отношении мышления к бытию” [3. – С. 282], «о том, чтó является первичным: дух или природа» [там же. – С. 283]. “Философы разделились на два больших лагеря сообразно тому, как отвечали они на этот вопрос. Те, которые утверждали, что дух существовал прежде природы, и которые, следовательно, в конечном счете, так или иначе признавали сотворение мира, – а у философов, например у Гегеля, сотворение мира принимает нередко еще более запутанный и нелепый вид, чем в христианстве, – составили идеалистический лагерь. Те же, которые основным началом считали природу, примкнули к различным школам материализма” [там же].

Разного рода позитивисты, которых среди физиков в ХХ в. развелось предостаточно, отрицают существование основного вопроса философии. Когда в СССР началась подготовка реставрации капитализма (так называемая перестройка) в новом учебнике философии, где начался переход от марксистской философии к антимарксистской, сказано: «Изучающим философию, а порой и тем, кто профессионально работает в данной области, бывает нелегко понять, почему и в каком именно смысле вопрос о соотношении материального и духовного является для философии основным и так ли это на самом деле. Философия существует более двух с половиной тысяч лет, и в течение долгого времени этот вопрос ни прямо, ни косвенно, как правило, не ставился философами» [28. – С. 43].

Почитали бы Герцена, который до Энгельса написал «вопрос об отношении мышления к бытию» и высказал материалистическое решение этого вопроса!

Замечательное рассуждение об отношении мышления и бытия Герцен записал в дневнике 29 июня 1844 года.

«Дух, мысль – результаты материи и истории. Полагая началом чистое мышление, фил. впадает в абстракции, восполняемые невозможностью держаться в них; конкретное представление беспрерывно присуще; нам мучительно и тоскливо в сфере абстракций, – и срываемся беспрерывно в другую. Фил. хочет быть отдельной наукой мышления und darum zugleich Wissenschaft der Welt, weil die Gesetze des Denkens dieselben seien mit den Weltgesetzen; dies muss zunächst umgekehrt werden: das Denken ist nicht Anderes als die Welt selbst, wie sie von sich weiss, das Denken ist die Welt, die als Mensch sich selbst klar wird. (И потому в то же время – наукой о мире, ибо законы мышления тожественны с законами мира. Это нужно, собственно говоря, выразить обратно: мышление есть не что иное, как самый мир, как он сам себя сознаёт, мышление есть мир, который в человеке выясняется самому себе ¹⁷ (нем.). – Ред.) А потому нельзя наукою мышления начинать и из неё выводить природу. Фил. не отдельная наука: на место её должно быть соединение всех ныне разрозненных наук» [15. – С. 301].

«Но вопрос об отношении мышления к бытию имеет еще и другую сторону: как относятся наши мысли об окружающем нас мире к самому этому миру? В состоянии ли наше мышление познавать действительный мир, можем ли мы в наших представлениях и понятиях о действительном мире составлять верное отражение действительности?» [3. – С. 283].

Материалистическое решение основного вопроса философии утверждает познаваемость мира и отрицает агностицизм. Герцен тоже критикует агностицизм.

«Откуда и как могло бы явиться сознание внешнее природе и, следственно, чуждое предмету? Человек – не вне природы и только относительно противоположен ей, а не в самом деле; если бы природа действительно противоречила разуму, всё материальное было бы нелепо, нецелесообразно. Мы привыкли человеческий мир отделять каменной стеной от мира природы; это несправедливо» [13. – С. 127].

И чуть ниже: «Все стремления и усилия природы завершаются человеком; к нему они стремятся, в него впадают они, как в океан. Что может быть смелее предположения, что последний вывод, венчающий всё развитие природы, – человеческое сознание – в разногласии с ней? Всё в мире стройно, согласно, целесообразно, – одна мысль наша сама по себе, какая-то блуждающая комета, ни к чему не отнесённая болезнь мозга!» [13. – С. 127].

В полном соответствии с принципами диалектико-материалистической теории познания, Герцен утверждал: «…для того, чтобы понять современное состояние мысли, вернейший путь – вспомнить, как человечество дошло до него…» [13. – С. 130]. А также категорически заявлял: «Ничего не может быть ошибочнее, как отбрасывать прошедшее, служившее для достижения настоящего, будто это развитие – внешняя подмостка, лишённая всякого внутреннего достоинства» [13. – С. 129].

Между тем, такого рода отбрасывание – обычное дело в современных курсах физики. Например, в самом начале первого параграфа первой главы книги «Теория поля» Ландау и Лившица провозглашается: «Опыт показывает, что имеет место так называемый принцип относительности. Согласно этому принципу все законы природы одинаковы во всех инерциальных системах отсчета» [29. – С. 9]. Неудивительно, что среди изучавших такого рода курсы имеется масса тех (Герцен называл их «мухаметдане в науке ¹⁸» [14. – С.13]), кто при каждом удобном случае провозглашают: «Разумеется, никто и ничто не только не опровергнет, но и не поколеблет теорию относительности и квантовую механику – эти основы современной физики» [30. – С. 340]. И не только провозглашают, но и делают все возможное для того, чтобы никто не посмел поколебать их любимые теории, чем существенно замедляют развитие науки.

Известно, что В.И. Ленин назвал немецкую классическую философию одним из источников марксизма (т.е. диалектического материализма) [12]. Высокие оценки гегелевской философии давали Маркс и Энгельс. Герцен тоже по достоинству оценивал гегелевскую философию.

«Первый пример наукообразного изложения естествоведения представляет гегелева “Энциклопедия”» [13. – С. 119]. Обратим внимание на два момента. По мнению Герцена, в гегелевской «Энциклопедии» изложена не философия естествознания (естествоведения), как могли бы написать сегодня, не философские вопросы естествознания, как писали лет 20–40 назад, а естествознание (естествоведение). Кстати, Энгельс тоже заметил, что у Гегеля «синтез наук о природе и их рациональная группировка представляют собой большее дело, чем все материалистические глупости, вместе взятые ¹⁹» [2. – С. 520].

Герцен также указывал на ограниченность философии Гегеля.

«Гегель начинает с отвлечённых сфер для того, чтобы дойти до конкретных; но отвлечённые сферы предполагают конкретное, от которого они отвлечены. Он развивает безусловную идею и, развив её до самопознания, заставляет её раскрыться временным бытием; но оно уже сделалось ненужным, ибо помимо его совершён тот подвиг, к которому временное назначалось. Он раскрыл, что природа, что жизнь развивается по законам логики; он фаза в фазу проследил этот параллелизм ²⁰, – и это уж не шеллинговы общие замечания, рапсодические, не связанные, а целая система, стройная, глубокомысленная, резанная на меди, где в каждом ударе отпечатлелась гигантская сила. Но Гегель хотел природу и историю как прикладную логику, а не логику как отвлечённую разумность природы и истории. Вот причины, почему эмпирическая наука осталась так же хладнокровно глуха к энциклопедии Гегеля, как к диссертациям Шеллинга» [13. – С. 120].

Вызывает восхищение, как точно Герцен определил место философии Гегеля в истории человеческой мысли. «Гегель поставил мышление на той высоте, что нет возможности после него сделать шаг, не оставив совершенно за собой идеализма; но этот шаг не сделан…» [13. – С. 121]. В этих словах содержится и предвидение: в том же 1844 году, когда писались эти слова, этот шаг от Гегеля к материализму – создавая диалектический материализм – делали Маркс и Энгельс.

Интересно, что Герцен задолго до Энгельса употребил понятие «диалектика физического мира», эквивалентное понятию «диалектика природы».

«Жизнь природы – беспрерывное развитие, развитие отвлечённого простого, неполного, стихийного в конкретное полное, сложное, развитие зародыша расчленением всего заключающегося в его понятии ²¹, и всегдашнее домогательство вести это развитие до возможно полного соответствия формы содержанию, это – диалектика физического мира» [13. – С. 127].

Идеалист Н.А. Бердяев почти сто лет спустя написал: «Диалектический материализм есть нелепое словосочетание. …Диалектика может быть присуща лишь мысли и духу, а не материи» [31. – С. 122], (см. там же с.96). Сопоставляя эти декларации с высказываниями Герцена, можно получить представление о мере невежества и философской невинности одного из столпов современной русской философии.

Но высказывание Бердяева – не предел глупости и самонадеянности, присущих антимарксистам. В 1950-е гг. известный югославский ревизионист М. Джилас напишет в книге «Несовершенное общество»: «…В истории человеческой мысли трудно найти большую бессмысленность, чем марксистское учение о диалектике природы…» [32. – С. 417], что, в общем, неудивительно, поскольку в этой же книге он очень уважительно цитирует буржуазных философов Ж.П. Сартра и Б. Рассела.

А вот замечательные высказывания Герцена, над которыми следовало бы серьезно поразмыслить представителям различных наук.

ПРИВОД ОТКАТНЫХ ВОРОТ

НСТРУКЦИЯ

Пожалуйста, внимательно прочтите

перед установкой и использованием

Обязательные для соблюдения

общие требования безопасности.

1. 
   ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ! Для личной безопасности важно тщательно соблюдать все инструкции. Неправильная установка или неправильное употребление продукта могут нанести серьезный ущерб людям.
   

2. 
   Храните инструкции – они могут потребоваться в будущем.
   

3. 
   Этот продукт был разработан и произведен исключительно для использования, обозначенного в этом документе. Любое другое использование явно не описанное в этом Документе, может повредить продукт и/или быть источником опасности.
   

4. 
   Производитель не несет ответственности за неправильное использование привода или за использование его не по назначению.
   

5. 
   Не устанавливайте привод во взрывоопасной области. Воспламеняющиеся газы или пары — серьезная угроза безопасности.
   

6. 
   Производитель не будет нести ответственность, если не соблюдаются правила установки. По установке недопустимы механические повреждения, а также повреждения при использовании крепежных элементов.
   

7. 
   Перед выполнением любых работ, выключите питание.
   

8. 
   Чтобы предотвратить любой потенциальный риск, в опасных областях, где расположен движущийся механизм, должны использоваться устройства безопасности (т.е. фотодатчики, чувствительные кромки, и т.д.).
   

9. 
   Производитель не несет ответственности относительно безопасности и правильной работы привода, если используются неоригинальные детали.
   

10. 
    Не делайте изменения к конструкции привода и аксессуаров.
    

11. 
    Установщик должен предоставить информацию относительно использования привода, особенно в случае чрезвычайной ситуации и предоставить пользователю системы «ИНСТРУКЦИЮ», поставляемую с приводом.
    

12. 
    Не позволяйте детям или кому-либо стоять около любой движущейся части привода или ворот в то время работы мотора.
    

13. 
    Храните пульты в недоступном для детей месте, чтобы не допустить, случайного включения привода.
    

14. 
    Пользователь не должен ремонтировать или модернизировать систему лично, а должен связаться с квалифицированным персоналом.
    

15. 
    Все, что явно не предусмотрено в этих инструкциях, не разрешено.
    

16. 
    Этот привод не предназначен для использования людьми (включая детей) со слабыми физическими, сенсорными или умственными способностями, не обладающих необходимым опытом и достаточными знаниями. Они могут пользоваться приводом только под наблюдением ответственного за их безопасность человека или под его руководством.
    

17. 
    Если шнур питания поврежден, он должен быть заменен изготовителем, его дилером или отремонтирован компетентным персоналом, чтобы избежать опасности.
    

18. 
    Когда включена функция авто-закрывания, должны быть установлены фотодатчики безопасности.
    

19. 
    Следует следить за детьми, чтобы гарантировать, что они не играют с приводом.
    

Проф. Гиренок Ф.И.

I. Наименование дисциплины: «Введение в философскую антропологию»

II. Шифр дисциплины:

III. Цели и задачи освоения дисциплины:

А. Цели дисциплины:

— сформировать у слушателей целостное представление о философской антропологии как самостоятельной области философского знания;

Б. Задачи дисциплины:

— определить специфику философско-антропологического дискурса;

— раскрыть смысл основных понятий философской антропологии;

-проанализировать ключевые проблемы философской антропологии.

IV. Место дисциплины в ООП:

А. Дисциплина «Введение в философскую антропологию» включена в стандарт ИБ — интегрированного магистра МГУ, учебный план бакалавриата; Может быть использована для стандарта ММ — магистра МГУ.

Б. Дисциплина «Введение в философскую антропологию» входит в вариативную часть профессионального цикла ООП по направлению подготовки «Философия», является обязательной для изучения дисциплиной, находится в учебном плане на 2-м курсе бакалавриата.

В. Для изучения дисциплины «Введение в философскую антропологию» рекомендуется освоить следующие дисциплины базовой части общепрофессионального цикла: онтология и теория познания, история зарубежной философии.