Месяц: Февраль 2020

1. Методологические подходы к анализу ценностей и ценностных ориентаций

1.1 Понятие ценности в классической социологии

Понятие «ценность» было введено в научный оборот в середине XIX столетия. Оно весьма широко используется в философской и другой специальной литературе для указания на человеческое, социальное и культурное значение определенных явлений действительности. В социологии – это проблема общесоциальных регулятивных механизмов, где ценности рассматриваются как элементы общественного сознания и культуры, выполняющие по отношению к личности нормативные функции.

В философско-социологической литературе можно найти огромное количество самых разнообразных дефиниций ценностей. Однако, для того, чтобы разобраться с данным понятием, необходимо обратиться к его истории.

Это в первую очередь относится к работам М. Вебера. Немецкий социолог понимал под ценностями обобщенные цели и средства их достижения, обеспечивающие интеграцию общества и помогающие индивидам осуществлять социально одобряемый выбор своего поведения в жизненно значимых ситуациях. М. Вебер полагал, что именно система ценностей образует внутренний стержень культуры, духовную квинтэссенцию потребностей и интересов индивидов и социальных общностей. Она оказывает и «обратное» влияние на социальные интересы и потребности, выступая одним из важнейших мотиваторов социального действия, поведения индивидов. Таким образом, подчеркивает ученый, каждая ценность и системы ценностей имеют двуединое основание: в индивиде как самоценном субъекте и в обществе как социокультурной системе.

Если не считать работ М. Вебера и Э. Дюркгейма, в которых понятие ценности используется без строгого определения, широко, неоднозначно, то первую в социологии дефиницию ценности мы находим в пятитомной книге американских социологов У. Томаса и Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке».

Ценности американские авторы трактуют как предметы, которые детерминируют определенные психологические переживания и действия людей – членов социальной группы. Они пишут: «Под социальной ценностью мы понимаем любой предмет, обладающий эмпирическим содержанием, доступным членам социальной группы, а также значением, вследствие которого он является или может быть объектом действия» [32, с.109]. В такой трактовке социальными ценностями являются пища, инструмент, мифы, книги, университеты, научные теории. Каждая из перечисленных ценностей обладает эмпирическим содержанием, которое можно увидеть, услышать или ощутить. Их значение становится очевидным, если связать эти ценности с действиями людей.

Американские авторы подчеркивают, что в их рассуждениях социальная ценность противопоставлена «натуральному предмету», который также имеет эмпирическое содержание. Но сам по себе, в отрыве от человека «натуральный предмет» не имеет значения для человеческой деятельности.

Теоретико-методологические основания социологической концепции ценности американских социологов во многом определяются неокантианской позицией раннего Ф. Знанецкого. Иллюстрацией этого обстоятельства является трактовка Ф. Знанецким, вслед за Риккерцией, своеобразия культуры как мира ценностей, который противостоит природным явлениям.

В ранних работах Ф. Знанецкого заметно влияние прагматизма, который, как известно, признавал примат действия по отношению к познанию, отрицал жесткое противопоставление субъекта и объекта, дуализм фактов и ценностей.

Дефиниция ценности являлась своеобразной реакцией на широко обсуждавшуюся в те годы альтернативу: психологизм или социологизм в качестве методологии исследования культурной действительности? Своей концепцией ценности Ф. Знанецкий выступил как против психологизма Г. Тарда, так и против социологизма Э. Дюркгейма. Вопреки постулатам психологизма Ф. Знанецкий полагал, что ценности существуют реально и не сводимы к психике индивидов. Вместе с тем Ф. Знанецкий считал, вопреки Э. Дюркгейму, что ценностям нельзя приписывать свойства абсолютного объектного существования наподобие свойств природных явлений. Культурные явления не могут существовать совершенно независимо от действующих субъектов. По сути ценности не могут быть объективными, как процессы природы они объективированы. Иначе говоря, ценности не существуют «сами в себе», а проявляются как элементы действий индивидов и социальных групп.

Концепция ценности Ф. Знанецкого, основанная на кантианско-прагматических представлениях о природе социальной действительности, позже становится основой социологической концепции ценности У.Томаса и Ф. Знанецкого. В этой концепции, следует отметить, ценность противопоставляется «натуральному предмету», который обладает эмпирическим содержанием как элемент природы, но вне опыта людей не обладает значением для человеческой деятельности.

Социальные ценности американские авторы соединяют с установками индивидов, обозначая их как индивидуальные эквиваленты социальных ценностей. Посредником между ценностями и установками объявляется социальное действие. Учитывая данное обстоятельство, У. Томас и Ф. Знанецкий считали, что к социальным явлениям применимы исследовательские подходы, как установок, так и ценностей. Характерным предметом социологических исследований являются определенные, особого рода социальные ценности, а именно: 1) общественно устанавливаемые и соблюдаемые правила поведения (социальные нормы); 2) социальные действия, 3) индивиды и группы как объекты, на которые направляются действия других индивидов и групп. Вместе с тем американские социологии подчеркивали, что при исследовании социальных явлений не следует забывать, что их причины всегда носят комплексный характер. Поэтому, исследуя установки, необходимо всегда учитывать социальные ценности, а исследуя ценности, не следует абстрагироваться от связанных с ними установок [37, с. 109].

По мнению американского теоретика У. Колба, который опубликовал одно из первых обобщений на тему понятия ценности в зарубежной социологии, именно с работы У. Томаса и Ф. Знанецкого началось смещение акцентов в определении понятия ценность. «От определения ценностей, — пишет американский автор, — как предметов, обладающих значением для субъектов с подчеркиванием правил в качестве ценностей, важным для социолога, произошло постепенное изменение понятий ценностей так, что элемент нормативности превратился скорее в критерий определения, чем в элемент объективности» [32, с.113]. Отнесение понятия ценности к области нормативного привело, по мнению У. Колба, американскую социологию «к отождествлению ценностей с нормами и нормативными убеждениями».

В американской социологии начала ХХ в. возобладало отнесение ценностей к области нормативного, что указывало близость такой трактовки природы ценностей к аксиологическим идеям И. Канта. Вместе с тем в американской социологической литературе сильные позиции занимала и психологическая трактовка природы ценностей, берущая начало в аксиологии Р. Перри. Понятие ценности истолковывается, согласно Р. Перри, чисто психологически, оно возникает исключительно в связи с интересом или потребностью человека в чем-либо. Будет ли это «швейцарский сыр», благосостояние, нищета, тайная гордость, дорогая машина или нечто другое – неважно, главное, что все это является предметами потребности или интересов человека, а значит, и его ценностями.

При таком решении вопроса грани между важным и неважным, существенным и несущественным стираются. Психологическое истолкование природы потребностей и интересов не может привести к научному пониманию социальной природы ценностей.

В целом классический период развития социальной науки характеризуется разнообразными подходами к трактовке ценностей

Продолжает традицию исследования ценностей Ч. Моррис. Он связывает ценности с предпочитаемым поведением и считает, что все живые организмы стремятся к приобретению определенных вещей независимо от того, являются ли эти вещи предметами, знаками, состояниями или другими организмами. Всякая ситуация, в которой осуществляется предпочитаемое поведение, является оценочной ситуацией. Следует различать три различных аспекта этой ситуации, связанных с проявлением трех родов ценности. Ч. Моррис выделяет в этой связи так называемые оперативные ценности, которые, по его мнению, представлены в поведении видимыми предпочтениями относительно различных аспектов ситуации. Проявляются в оценочной ситуации и скрытые ценности, которые представлены в поведении предпочтениям символических, знаковых объектов. Наконец, в оценочной ситуации, по Ч.Моррису, представлены и объективные ценности, тесно связанные с предпочитаемым поведением [32, с. 115].

Ч. Моррис склоняется к бихевиористскому истолкованию ценности. Он полгал, что именно на основе бихевиористских постулатов только и возможно ее эмпирическое исследование. Ч. Моррис не пользуется теоретической дефиницией ценности, а применяет сразу три ее эквивалента.

Еще один исследователь К. Клакхон считает, что ценность — есть эксплицитная или имплицитная концепция того, что желательно, характерная для индивида или группы и оказывающая влияние на выбор доступных способов, средств и целей действия. Согласно К. Клакхону, его дефиниция содержит три существенных для понимания природы ценности элемента: когнитивный («концепция»), аффективный («то, что желательно», достойно желания) и волютативный («выбор»). Каждый из этих элементов К. Клакхон характеризует таким образом. Термин «концепция» в дефиниции означает, что ценность подобно таким явлениям, как культура или социальная культура – непосредственно не наблюдается на уровне вербального и невербального поведения, а является логическим конструктом, абстракцией, выведенной из того, что люди говорят и делают. Из этого следует, что такое суждение, как «люди должны помогать друг другу», не является собственно ценностью, а только одной из ее манифестаций.

Термин «концепция» характеризует, по К. Клакхону, ценность с познавательной стороны. В этом плане она выступает не непосредственным предпочтением чего-то конкретного, а предпочтением, которое ощущается и считается справедливым, должным в перспективе определенных моральных, рациональных и эстетических критериев.

По мнению К. Клакхона, ценности играют существенную роль в интеграции системы личности и социокультурной системы, обеспечивая необходимую между ними адекватность. В этом плане как личная, так и общественная жизнь с необходимостью требуют ценностных стандартов, в отношении которых должно доминировать всеобщее согласие. «Если кто-нибудь, — пишет К. Клакхон,- спросит, почему существуют ценности, то ответ должен быть таков: ибо общественная жизнь была бы без них невозможна, функционирование общественной системы не могло бы устойчиво реализовать групповые цели, индивиды не могли бы получать то, что они желают… Но, прежде всего ценности придают общественной жизни элемент предугадываемости» [32, c.116].

Ценности, по К. Клакхону, проявляются тогда, когда индивид или группа производят выбор между линиями мышления и поведения. При этом следует принимать во внимание не простые импульсы или рациональные калькуляции сиюминутных выгод, а обобщенный кодекс индивидуальной и общественной жизни. Именно эти кодексы обуславливают, прежде всего, убеждения индивидов и групп относительно того, что является для них желательным, достойным их желания. И хотя с точки зрения индивидов, групп и наблюдателя кодексы в качестве обоснования выбора могут быть различными, исследователь обязан интересоваться ими в первую очередь.

Одним из первых, кто выступил в зарубежной социологической литературе с критикой концепции ценности К. Клакхона, был Адлер. Он полагал, что нельзя говорить о ценности как об абстракции исследователя и в то же время как об имплицитной концепции индивида или группы. По мнению Адлера, проблематичной является также способность ценности оказывать влияние на поведение людей. Представления о желательном, утверждал американский социолог, могут вообще не оказывать никакого влияния на решения или действия индивидов.

Концепции ценности К. Клакхона расценивается как субъективно-идеалистическая. Если бихевиористские концепции Адлера или Ч. Морриса отождествляют ценности с внешне наблюдаемым поведением, то субъективистская концепция ценности К. Клакхона сводит их исключительно к субъектной реальности, к определенным компонентам сознания.

Субъективистский характер имеет и концепция ценности Т. Парсонса. Согласно ему, главная дифференциация ценностей связывается с классами объектов, от которых человеческие действия неотделимы. Эта дифференциация относится, с одной стороны, к оценке самих культурных образцов и их «неэмпирических» систем отнесения, а с другой, — к четырем крупным категориям эмпирических объектов, с которыми человек всегда имеет дело, а именно к социальной системе, системам личности, организмов и физического мира.

Сходство дефиниций ценности К. Клакхона и Т. Парсонса очевидно. Их суть — в концептуализации определенного субъективного качества – представлений индивидов о том, что для них является желательным. Правда, Т. Парсонс в отличие от К. Клакхона подчеркивает, что ценность конституируется лишь на основе общепринятых представлений о том, что желательно. Поэтому социальные ценности – это «общепринятые представления о желательном типе социальной системы – прежде всего об обществе в представлении его собственных членов» [32, с. 119].

Опираясь на субъективистскую концепцию ценности, Т. Парсонс постулирует ценностный консенсус членов общества в отношении того, что достойно желания. Основной недостаток парсонсовской концепции ценности заключается в игнорировании общественно-исторического бытия ценностей, их взаимосвязи с действительными условиями жизни людей, которые реально существуют как члены тех или иных общественных классов и социальных групп. Интеграция людей в сложную сеть экономических, политических, социальных и других отношений формирует их определенные интересы и потребности. Социальные ценности как раз и являются выражением этих интересов и потребностей.

В ранних работах, таких как «Место предельной ценности в социологической теории» (1935), «Структура социального действия» (1937), Т. Парсонс всячески подчеркивал, что социология особое внимание должна обращать на сферу ценности, которая проявляется в определенных отношениях к аспектам реальности совсем не так, как это делает наука. По Парсонсу, ценностный компонент действия в известной мере «нелогичен», представляет собой своего рода необъяснимый, псевдонаучный критерий, который невозможно редуцировать к рациональному истолкованию. Это означает одно: действие, которое руководствуется предельными целями объяснить уже невозможно, ибо они непознаваемы. Поэтому предельным целям (ценностям) нет места в научной теории.

Т. Парсонс считает ценностный компонент действия уникальным по отношению к другим его детерминантам. Поэтому у него ценностная сфера не сводится к эмпирическому или фактическому элементу. Тем самым Парсонс постулирует известные позитивистские оппозиции «эмпирического» и «неэмпирического», «фактического» и «нормативного». Важнейшей «неэмпирической» реальностью является, по Парсонсу, религиозные идеи, которые находятся вне научной компетенции.

Субъективная концепция ценности в интерпретации Парсонса исходит из иррациональной природы человеческих ценностей, из их неэмпирической и непознаваемой сущности, то есть из религиозных догматов и абсолютов, что передает ей, по мнению ученных, идеалистический характер.

Американский социолог-позитивист Адлер считал, что большинство дефиниций ценности, используемых в зарубежной социологической литературе, можно редуцировать к четырем основным типам, в зависимости от рода явлений, с которыми идентифицируются ценности: 1) ценности являются абсолютами в виде бога, вечных идей, автономных принципов справедливости; 2) ценности заключаются в виде материальных и нематериальных предметов либо в неразрывно связанных с ними качествах, или их атрибутах, которые ценятся, желаются, способны удовлетворить потребности; 3) ценности заключаются в самом человеке, в его биологических потребностях и разуме; 4) ценности отождествляются с действиями, вербальным или невербальным поведением и не существуют нигде в действительности, кроме действий [32,с. 114].

По мнению Адлера, дефиниции трех первых типов не соответствуют назначению социальной науки, ибо они обозначают предметы или явления, которые внешне не наблюдаемы. Только внешнее наблюдение является, по Адлеру, правомерным способом научного исследования. Но внешне наблюдать можно лишь вербальное или невербальное поведение. Поэтому ценности могут быть познаваемы только посредством действий. В этом смысле познание действий является тем же самым, что и познание ценностей. На этом основании он делает вывод, что социология, изучая внешне наблюдаемое поведение, может обойтись без понятия ценности, оно в социальной науке излишне.

Итак, социолог-позитивист предлагает исключить понятие ценности из категориального аппарата социологии. Это предложение соответствовало постулатам позитивизма, который старался ограничить сферу науки сущим, возможным, наблюдаемым и исключить из нее любые ценностные привнесения.

Однако данная позиция не нашла широкой поддержки. Сегодня признано, что ценность не существует «сама по себе», а проявляется как элементы действия индивида и социальной группы. Ценности могут являться абсолютными, в виде материальных и нематериальных предметов, либо заключаются в самом человеке, в его биологических потребностях.

Таким образом, развитие теоретического осмысления ценностей в классической социологии позволило сформулировать как его сущность, так и соотношение с другими понятиями и категориями, показало многовекторность данного направления анализа. Следует отметить, что ценностная проблематика является достаточно разрабатываемой и в современной науке.

1.2 Ценности и ценностные ориентации как социологические категории: современная интерпретация

Следует рассмотреть, как современная нам наука определяет понятие «ценность», столь широко используемое в социогуманитарных областях знания. Прежде всего, отметим существование огромного количества дефиниций понятия «ценность», которые существенно отличаются друг от друга не только благодаря различным подходам (философскому, психологическому, культурологическому, социологическому), но порой и внутри одной и той же науки. В то же время именно внимание к аксиологическим проблемам объединяет сегодня представителей различных отраслей социогуманитарного знания.

Обращаясь к анализу интерпретации ценностей в отечественной социологической литературе, прежде всего, следует подчеркнуть, что первые публикации, посвященные проблемам ценностей появились в СССР (как и в других социалистических странах) в конце 50-х — начале 60-х годов прошлого века, то есть в период «хрущевской оттепели».

Таким образом, около полувека ценностная проблематика находится в центре внимания отечественных социологов. Естественно, все они, как и обществоведы социалистических стран Восточной Европы, вплоть до начала 1990-х годов артикулировали свою приверженность марксистскому видению ценностных феноменов. Однако, отечественная аксиологическая традиция, эмпирические и, главное, теоретические изыскания советских социологов в 1970-е — 1980-е годы представляли собой своеобразный синтез теоретико-методологических посылок марксизма и структурного функционализма. В последние годы изучение ценностной динамики приобретает особую значимость и актуальность, поскольку имеет самое непосредственное отношение к процессам социокультурной трансформации постсоветских обществ.

Конечно, такое изучение основывается сегодня не только на марксистском подходе. Отечественные социологи активно осваивают иные теоретико-методологические основания анализа ценностной трансформации современного общества. Тем не менее, марксистская традиция в интерпретации ценностей все еще достаточно сильна. Правда, достаточно часто эта позиция не артикулируется.

Понимание ценности как феномена, отражающего весь спектр жизненных значимостей (как положительных, так и отрицательных), характерно для таких отечественных и зарубежных исследователей-марксистов, как С. Ангелов, Л.М. Архангельский, В. Брожик, В.А. Василеню, В. Вичев, Н. Генов, В.В. Гречаный, М.В. Демин, О.Г. Дробницкий, М.С. Каган, Л.В. Лармин, В. Проданов, Л. Н. Столович, И. И. Чангли и др. Такая трактовка ценностей предполагает правомерным их деление на позитивные и негативные. Некоторые авторы не разделяют подобную позицию и скорее согласны с теми авторами, которые полагают, что понятие ценность отражает лишь одну сторону значимости — позитивную. «Мир ценностей», с точки зрения этих авторов, не тождественен «миру значимостей», последний гораздо шире первого. Как пишет А. М. Коршунов, «в обществе любые события так или иначе значимы, любое явление выполняет ту или иную роль. Но только некоторые из них — положительно значимые — составляют ценность». В связи с этим он дает такое определение ценности. «Ценность — это не всякая значимость, а лишь та, которая играет положительную роль в развитии общества: она, в конечном счете, связана с социальным прогрессом» [37, с. 112].

Думается, что точно так же можно говорить о ценностях таких социальных субъектов, как личность и социальная группа. Лишь то, что желаемо, привлекательно, полезно, необходимо этим субъектам и выступает ценностью. Другое дело, что одна и та же вещь, явление, процесс и т.д. для одних субъектов будет иметь положительную, для других — отрицательную значимость, для первых будет ценностью, для вторых нет. Так, например, демократические преобразования на постсоветском пространстве для многих советских людей представляются полезными, желанными (несмотря на всю противоречивость их развития и непредсказуемость результатов), т.е. являются ценностью, в то же время достаточно значительная часть современного украинского общества эти преобразования оценивает отрицательно, не воспринимает их как ценность. Они представляются ею как вредные, отбрасывающие назад. Таким образом, и для первых, и для вторых демократические преобразования имеют значение. Однако «иметь значение» и «быть ценностью», вовсе не одно и то же. Думается, что первое, прежде всего, связано с такими феноменами, как оценочные представления. Как полагает В. С. Бакиров, оценочные представления дифференцируют практически все условия и обстоятельства жизни человека по степени их значимости для удовлетворения его потребностей и интересов, однако только некоторые из них (условий и обстоятельств) превращаются в ценность, «т.е. в предметы стремления и влечения, в цели и мотивы соответствующего поведения» [37, с. 113].

Ценность, по определению М.С. Кагана, необходимо рассматривать как феномен, возникающий в «объектно-субъектном отношении». Ценность – это «значение объекта для субъекта», а оценка — «эмоционально-интеллектуальное выявление этого значения субъектом». Субъектом в данном случае может выступать отдельный индивид, личность, небольшая контактная группа (семья, коллектив), большая неконтактная социокультурная группа (нация, профессиональная группа, поколение) и, наконец, человечество в целом. При этом конкретный человек всегда выступает носителем всей «пирамиды» ценностей, которая выражает интересы и идеалы этой «пирамидальной» структуры субъекта [24, с. 5].

Новейшие исследования ценностей украинских и российских социологов свидетельствуют о плюрализации методологических подходов в аксиологической проблематике, что, несомненно, отражает не только логику развития социологической науки, в том числе отечественной, но и тот ценностный сдвиг, который происходит как в украинском, так и в других постсоветских обществах. Естественно, это не могло не повлиять на содержание дефиниций понятия «ценность». Тенденция интеграции различных направлений социологического знания нашла свое отражение и в сближении позиций представителей различных парадигм, определяющих постановку проблемы ценностей в социологии. Украинские и российские социологи, в недалеком прошлом придерживавшиеся марксистского подхода к ценностной проблематике, стали активно использовать положения западных (немарксистских) аксиологических теорий. Так, например, в основе мониторинговых эмпирических исследований базовых ценностей различных групп российского населения, проводившихся в 1980-х— 1990-х г.г. коллективом ученых под руководством Н. И. Лапина, лежат несколько различных парадигм, в том числе, социологические концепции Э. Дюркгейма и М. Вебера. Синтезируя различные теоретико-методологические концепты аксиологических феноменов, Н. И. Лапин приходит к выводу о том, что ценности не являются вспомогательной пристройкой к экономике и политике. С его точки зрения, ценности — это «обобщенные представления людей о целях и нормах своего поведения, воплощающие исторический опыт и концентрированно выражающие смысл культуры отдельного этноса и всего человечества. Это существующие в сознании каждого человека ориентиры, с которыми индивиды и социальные группы и соотносят свои действия. На основе этих ориентиров складываются конкретные типы поведения, в том числе социокультурные типы отношений … к политической и экономической трансформации…» [37, с. 114].

Другой современный исследователь ценностных изменений посткоммунистических обществ директор института общественных наук Белградского университета Драгомир Пантич считает ценности «относительно стабильными, общими и иерархически организованными характеристиками индивида (предрасположенности) и группы (элементы общественного сознания), сформировавшиеся во взаимодействии исторических, актуально-социальных и индивидуальных факторов которые из-за таким образом объясненной желательности направляют поведение своих носителей к определенным целям» [37, с. 115].

При этом Д. Пантич подчеркивает, что в такой интерпретации ценности представляют собой реляционные (субъективные и объективные) индивидуальные (личный выбор) и социальные явления. Они исторически определены (не являются универсальными абсолютами и культурно не вполне относительны); наконец, считает ученый, ценности — преимущественно рациональный феномен.

Анализируя ценностную трансформацию на поскоммунистическом пространстве, Д. Пантич, как и многие другие современные исследователи, считает необходимым теоретический синтез противоположных выводов («марксистов» и «веберовцев»).

Изменения практически всех социалистических стран в конце 1980-х годов охватили не только область политической системы, но и глобальную общественную систему, включая и имущественные отношения, социальную структуру, политическую жизнь в целом, способ экономического воспроизводства, и все это отразилось на характеристиках сознания населения во всех отношениях, в том числе и на некоторых господствующих ценностных ориентациях, когда изменения происходили с некоторой задержкой, отчасти из-за инерции общественного сознания, но и в силу свойств ценностей… (устойчивость, обобщенность, иерархическая структура). В то же время, полагает Пантич, «изменения некоторых ценностей предшествовали более масштабным общественным изменениям, и уже сегодня можно сделать вывод, что первые способствовали появлению вторых». Более того, автор убежден в том, что «определенные изменения в области культуры — особенно феномен глобализации массовой культуры, образ жизни интеллектуальных групп и молодежи, сдвиг ценностных акцентов, предсказанные еще О. Тоффлером (1970), оказали значительное влияние на самые основания социалистических обществ» [37, с. 116].

Социокультурная трансформация современных обществ изменила социологические интерпретации сущности и природы ценностей. Так, неофункционалистский подход к анализу ценностей отличается тем, что они уже не рассматриваются как интеграторы общества. В ценностях видят лишь интенции, возможности, цели стать таковыми. Особую значимость имеют взгляды неофункционалистов относительно аксиологических источников социокультурной динамики. Это обусловлено тем, что представители данного направления в современной социологии рассматривают ценность не только как факторы устойчивости и предсказуемости социальной жизни, но и как факторы социальных изменений.

Среди дефиниций ценности, распространенных в современной социологической литературе и также отражающих ценностные изменения (прежде всего на индивидуальном уровне), чаще всего встречаются определения данного понятия, в которых ценностями называются как осознанные, так и неосознанные представления о желаемом, проявляющиеся в ситуации выбора (критерии предпочтений и собственно выбора, масштабы предпочитаемых предметов, стандарты оценки объектов, их выбора и т.п.). Дефинируемая таким образом ценность воспринимается как внутриличностная характеристика человека, продукт индивидуального ценностного сознания, имеющий субъективную природу.

Следующим образом определяет понятие ценность известный американский социолог Н. Смелзер. Он полагает, что «ценности — это общепринятые убеждения относительно целей, к которым человек должен стремиться» [37, c.110]. При этом ученый подчеркивает, что именно ценности являются основой нравственных принципов человека, обосновывая «нормы или ожидания и стандарты, реализующиеся в ходе взаимодействия между людьми».

Ценность (по П. Мецнеру) – это то, что чувства людей диктуют признать стоящим над всем и к чему можно стремиться, созерцать и относиться с уважением, признанием, почтением [9, c.69].

Ценности – это суть и свойства предмета, явления. Это также определенные идеи, воззрения, посредством которых люди удовлетворяют свои потребности и интересы. Ценности – это интересы, обособившиеся в ходе развития самой истории, благодаря разделению труда в сфере духовного производства. Но объектом этих обособившихся интересов, предметами стремления человека в данном случае выступает некое духовное содержание, состоящее в особой концепции чувств и мыслей, воплотившееся в образцах прекрасного, истинного, доброго, благородного [18, c. 166].

Таким образом, в понимании сущности ценности важным видится ее субъектно-объектное происхождение, определенная значимость для субъекта и детерминационная роль в его жизни и деятельности. Данные характеристики позволяют анализировать объективную реальность с одной стороны, как среду формирования системы ценностей личности, а с другой — как сферу приложения и проявления имеющихся ценностей. При этом можно отметить, что система ценностей личности формируется в результате ценностного отношения реализуемого в акте оценки, в результате добровольного и свободного выбора. Это сфера самотворчества и самоопределения личности.

Способы и критерии оценивания явлений, закрепляются в общественном сознании и культуре, как и субъективные ценности. Таким образом, предметные и субъектные ценности представляют собой два полюса ценностного отношения человека к окружающему его миру. То, что для одного человека может быть ценностью, другой может недооценить, а то и вовсе не считать ценностью, т.е. ценность всегда субъективна.

Рассматривая сущность и особенности понятия «ценности», ученые пользуются и такими понятиями, как «этика ценностей», «философия ценностей». Первое связано с работами Н. Гартмана, второе – Ф. Ницше, пытавшимся осуществить переоценку всех ценностей, «упорядочить их по рангам» [9, c. 70].

Любая историческая общественная форма жизнеустройства, жизнедеятельности людей имеет не просто отдельные ценности, но их систему, определенную иерархию ценностей. Без усвоения личностью такой системы ценностей, без определения собственного отношения к ним невозможен не только успешный процесс социализации личности, но и соответствующее поддержание нормативного порядка в обществе вообще.

Когда говорят о системе ценностей, то имеют в виду не просто некую совокупность идеальных средств человеческой деятельности, а специфический культурный феномен, своеобразную «пирамидную призму», в которой и по средствам которой преломляется вся система реальных жизненных отношений между субъектом и окружающим его миром.

Приоритетное значение имеют индивидуальные ценности людей (личностей), ибо только некая их сумма может предоставлять собой ценности социальные, ценности всего общества.

Иерархия индивидуальных (личностных) ценностей является своеобразным связующим звеном между отдельным человеком (индивидом) и обществом, его культурой в целом. Иными словами, есть духовный мир самого человека и определенная культура общества, которые взаимосвязаны и взаимодействуют посредством ценностей определенного человека.

Не все потребности и ценности человеком ясно осознаются и познаются. При этом важно учитывать то обстоятельство, что для подавляющего большинства людей суперценностью являются они сами, т.е. » Я – ценность!». В определенной мере это – объективное явление, ибо высочайшей целью человека является его самореализация, саморазвитие и самосовершенствование.

Наряду с этим, среди всей иерархии ценностей можно выделить те, которые являются общечеловеческими, или глобальными, т.е. присущи максимальному количеству людей, например Свобода, Труд, Творчество, Гуманизм, Солидарность, Человеколюбие, Семья, Нация, Народ, Дети и др.

Наличие и развитие отдельных ценностей в глобальном масштабе далеко не всегда приносит желаемые результаты, прежде всего, из-за их несоответствия местным реалиям. Так, ценности «общества потребления» не совместимы с потребностями развивающихся стран, ибо они попросту не могут быть удовлетворены. Гражданам таких стран, особенно молодежи, ничего, кроме разочарования, пропаганда и культивирование таких ценностей попросту не дадут.

Отдельный человек может признавать много ценностей реально существующими, влияющими на его жизнь, но далеко не все из них он выбирает и признает в качестве своих личных целей и задач жизнедеятельности. Так или иначе, большинство осознанных, признанных как собственные ценности, стремление руководствоваться ими позволяют человеку взаимодействовать с другими людьми, вносить свой вклад в развитие общества, как в материальном, так и в духовном отношении.

С точки зрения исследователей проблем ценности, особое значение имеет понятие ценностные ориентации, которое наиболее глубокую теоретическую и эмпирическую интерпретацию получило в работах В. А. Ядова. Понимая под ценностными ориентациями «разделяемые личностью социальные ценности, выступающие в качестве целей жизни и основных средств их достижения», российский ученый видит в них важнейшие регуляторы социального поведения индивидов. В своей теории диспозиционной структуры личности В. А. Ядов подчеркивает, что ценностные ориентации образуют высший уровень иерархии предрасположенностей человека к определенному восприятию условий своей жизнедеятельности и к поведению в долгосрочной перспективе. Именно ценностные ориентации, считает В. А. Ядов, выступают критериями принятия жизненно важных решений в ситуациях морального выбора [37, c. 119].

Однако заметим, что в такой интерпретации ценностные ориентации практически отождествляются с ценностями: те же функции (регуляция поведения личности или социальной группы), тот же механизм формирования (процесс социализации), те же критерии классификации и типологии (по субъекту; по сферам жизнедеятельности; по соотнесенности с потребностями и т.д.).

Сегодня ценностные ориентации (или реже – предпочтения) рассматривают как определенную совокупность иерархически связанных между собой ценностей, которая задает человеку направленность его жизнедеятельности [9, c. 72].

Специалисты обозначают, также, понятием «ценностные ориентации» элементы мотивационной структуры личности, на основе которой последняя осуществляет выбор цели, мотива конкретной деятельности с учетом особенностей сложившейся ситуации.

Включение ценностных ориентаций в структуру личности позволяет установить общие социальные детерминанты, мотивирующие поведение, истоки которых следует искать в социально-экономической природе общества, его морали, идеологии, культуре, в особенностях социально-группового сознания той среды, в которой шел процесс формирования социальной индивидуальности и где проходит повседневная жизнедеятельность человека.

В целом, ценностные ориентации – это понятие, отражающее положительную или отрицательную значимость для личности предметов или явлений социальной действительности.

Ценностные ориентации – это важнейшие элементы внутренней структуры личности, закрепленные личностным опытом индивида, всей совокупностью его переживаний и ограничивающие значимое, существенное для данного человека от незначимого, несущественного.

Система ценностей личности составляет основу ее ценностных ориентаций и ценностных установок, которые, в свою очередь, выступают в качестве критерия выбора вариантов деятельности, поведения, принятия решений. Целостная, устойчивая система ценностных ориентаций личности делает ее способной определить свое отношение к миру, к культуре своего народа, к своей собственной жизни, сориентироваться в системе координат социального пространства.

Ценностные ориентации личности образуют высший уровень иерархии предрасположенностей к определенному восприятию условий жизни и деятельности, а также поведению в долгосрочной перспективе, а в ситуациях нравственного выбора они служат опорными критериями принятия жизненно важных решений.

Непротиворечивость ценностных ориентаций личности – показатель ее устойчивости: зрелости, целостности и т.д. Хотя устойчивость ценностных ориентаций достаточно важна для любого социального субъекта, противоречивость ценностных ориентаций – одно из свидетельств необходимости пристального внимания к личности, активного включения воздействующего механизмов, способных стабилизировать систему ценностных ориентаций. Доминирование противоречивых систем ценностных ориентаций может привести не только к негативным последствиям для личности, но и оказать аналогичное воздействие на социальное окружение индивида.

Ценностные ориентации человека складываются в определенную систему, имеющую (в виде подсистем) три основных направления: социально – структурные ориентации и планы; планы и ориентации на определенный образ жизни; деятельность и общение человека в сфере различных социальных институтов.

Таким образом, ценностные ориентации – это:

• 
  Идеологические, политические, моральные, эстетические и другие оценивания конкретным субъектом окружающей действительности и ориентация в ней;
  

• 
  Способ определенной дифференциации индивидом объектов по их значимости.
  

Не представляется правомерным отождествление понятия «ценностные ориентации» с понятием «установка». В связи с этим абсолютно справедливо замечание Г. Я. Головных по поводу понятийной основы исследования ценностных ориентаций. Говоря о ценностных ориентациях как о явлениях не только индивидуально-психологических, но, в первую очередь, социальных, он подчеркивает, что исследовательский акцент должен быть сделан не на понятии «установка», а на понятии «ориентация». Хотя и первое, и второе понятие отражают устойчивое отношение субъекта к объекту, ориентация, в отличие от установки, считает Г. Я. Головных, формируется в процессе сознательного выбора субъектом жизненно значимых для него объектов [37, c. 119].

Говоря о нетождественности понятий и феноменов «ориентация» и «установка», следует отметить, что под установкой, прежде всего, понимают готовность индивида (группы) к совершению определенной деятельности. При этом такая готовность может носить неосознанный характер, но тем не менее реализовываться в конкретных действиях. Ориентация — это результат осознанного выбора того или иного варианта действия.

Другое дело, что ориентация и установка тесно связаны между собой. Формируясь на основе интериоризованных личностью (группой) ценностей, ценностные ориентации могут способствовать возникновению установки на ту или иную деятельность. Но такое происходит отнюдь не всегда: ориентации формируются, а установка не возникает (это еще раз подтверждает их нетождественность). Как правило, это зависит от ситуации, в которую попадает тот или иной действующий субъект.

Ценности и ценностные ориентации не обладают динамическими характеристиками. Более того, именно динамика ценностей является сегодня предметом многочисленных исследований. Необходимо сделать несколько уточняющих моментов относительно возможности социологического измерения ценностей и ценностных ориентаций. Необходимость таких уточнений обусловлена тем, что достаточно часто можно услышать (прочитать) рассуждения по поводу того, что о ценностях личности, подлинных мотивах ее поведения можно судить лишь по конкретным поступкам человека, его деятельности. Данные массовых опросов, да и результаты, полученные с помощью качественных методов, т.е. вербальное поведение не отражает ценностные ориентации личности (группы). Однако в ответ на подобные утверждения, вслед за Б.А. Грушиным, можем сказать, что вербальное поведение подчас говорит о личности больше, чем ее реальные поступки, действия. Ибо ценности индивида, его ценностные ориентации в силу сложившихся обстоятельств не всегда проявляются в его деятельности.

С учетом проведенного анализа понятий «ценности» и «ценностных ориентаций» следует отметить, что если первое из них (ценности) принадлежит категориальному аппарату социологии, то второе (ценностные ориентации) социологии и социальной психологии. То есть ценностные ориентации в большей степени являются собственно социологическим понятием, поэтому именно его феномены, прежде всего, подлежат изучению в социологии. Социолог исследует не столько ценности, сколько ценностные ориентации как процесс и результат интериоризации личностью (группой) этих концептов, поскольку именно они, как подчеркивает М. Х. Титма, выступают «связующим звеном между индивидом и обществом».

Такой подход предопределяет содержание различных элементов ценностного сознания личности (или социальной группы). К ним, например, относят три составляющих ценностных феноменов: когнитивную, аффективную и волютивную.

Когнитивный компонент ценностей и других ценностных феноменов дает возможность личности или социальной группе не только осмысливать социальную реальность, концептуализировать свои собственные состояния, но и перестраивать их, видеть новые основания своей деятельности и поведения. Проявление данного элемента ценностного сознания осуществляется благодаря механизмам саморефлексии, что, несомненно, способствует развитию такой характеристики личности, как субъективность.

Анализ аффективной составляющей ценностных феноменов особенно важен при исследовании социальной субъектности молодежи, чья эмоциональная избыточность играет не последнюю роль в процессе построения оценочных моделей окружающей действительности.

Волютивный компонент ценностного отношения к миру проявляется в том воздействии, которое оказывает система ценностей на выбор конкретных средств и способов реализации жизненной стратегии личности.

Социальный характер ценностей, динамичность ценностного сознания детерминируют эмерджентность аксиологических феноменов, что проявляется в их способности создавать качественно новые состояния и элементы, в том числе социальную субъектность. В то же время исследователи полагают, что важнейшей, сущностной характеристикой ценностей является их консерватизм.

Итак, исследователи определяют ценности как концепции жизненных предпочтений личности (или социальной группы,), отражающие ее способности осмысления окружающей реальности, оценочного отношения к ней, а также ее эмоциональное (аффективное) состояние, волютивные интенции и выступающие главными мотиваторами поведения и деятельности того или иного социального субъекта. Ценностные ориентации личности образуют высший уровень иерархии предрасположенностей к определенному восприятию условий жизни и деятельности, а также поведению в долгосрочной перспективе, а в ситуациях нравственного выбора они служат опорными критериями принятия жизненно важных решений. Ценностные ориентации человека складываются в определенную систему, имеющую (в виде подсистем) три основных направления: социально – структурные ориентации и планы; планы и ориентации на определенный образ жизни; деятельность и общение человека в сфере различных социальных институтов.

1.3 Типологии ценностей: теоретико-методологические подходы

Мир человеческих ценностей невероятно многообразен. Научный анализ этого многообразия непременно предполагает его систематизацию. Классифицировать ценности возможно по многим основаниям. Критерием их классификации могут быть объективные характеристики явлений, выступающих ценностями (на этом основании ценности делят на материальные и духовные). Дифференцируя ценности по субъектам и носителям, выделяют ценности общества в целом, социальной группы (например, молодежи), коллектива, индивида. По сферам жизнедеятельности ценности можно объединить в такие группы, как моральные ценности, экономические, политические, религиозные, гражданские и т.д.

Ценности с формальной точки зрения разделяют на позитивные и негативные (среди них можно выделить и малоценность), абсолютные и относительные, субъективные и объективные. По содержанию различают вещные ценности, логические и эстетические.

Следует обратить внимание на те ценности, которые социологи называют базовыми. Они составляют стержень ценностного сознания личности, предопределяя ее поступки в различных сферах жизнедеятельности. Если соотнести их с потребностями, как это делали и продолжают делать многие исследователи, то число ценностей может быть весьма небольшим. Как известно, З. Фрейд свел их к двум, а А. Маслоу — к пяти потребностям-ценностям. Муррей составил список из 28 ценностей. М. Рокич насчитал 18 терминальных и около сотни инструментальных ценностей. Таким образом, базовых ценностей личности (или социальной группы) оказывается не так уж много. Тем не менее, их типологизация является необходимым элементом научного анализа.

Типологизация, т.е. построение идеальных моделей как средства группировки схожих между собой, однородных в содержательном плане объектов, в конечном счете, в «идеале» должна отражать структуру исследуемого множества этих самых объектов. Как уже подчеркивалось выше, процедура типологизации является неотъемлемым компонентом, необходимым этапом любого теоретического, в том числе социологического анализа конкретных социальных феноменов.

Типологизация ценностей детерминируется не только целями, задачами, проблематикой конкретного исследования, но и тем, как понимает данные феномены (ценности) тот или иной исследователь, какое содержание он вкладывает в эту категорию.

Одной из самых распространенных и обобщающих типологий ценностей является их разделение на ценности-цели и ценности-средства. Фундамент этой типологии заложен этической концепцией немецкого ученого М. Шелера, который по праву считается одним из основоположников аксиологии.

В своей типологии ценностей М. Шелер исходит из того, что все человеческие ценности можно представить в виде двух наслаивающихся друг на друга порядков. Один из них выстраивает ценностную иерархию по критерию моральности, имеющей объективный характер. По восходящей этот порядок представлен, по М. Шелеру, следующим образом: ценности ощущений; витальные ценности; духовные и религиозные ценности [37, c. 125].

Другой порядок отражает отношение между «высотой» ценности и ее «сущностным» носителем. Здесь М. Шелер выделяет восемь групп ценностей. Их иерархия (от более высоких к более низким) следующая: личностные и предметные ценности; собственные и чужие ценности, обладающие одинаковым статусом; ценности актов, функций, реакций; ценности убеждения, действия, успеха; ценности интенции и ценности состояния; ценности оснований, форм, отношений; индивидуальные и коллективные ценности; наконец, самостоятельные и производные.

В рамках собственно социологического анализа ценностей их разделение на ценности-цели и ценности-средства предпринял М. Рокич. Теоретические посылки, на которых М. Рокич строил свой эмпирический анализ, сводились к следующему: 1) общее количество действительно значимых и поэтому мотивирующих человеческое поведение ценностей невелико; 2) схожие ценности, носителями которых выступают люди, обладают для каждого из них различной значимостью; 3) все ценности организованы в системы; 4) корни ценностей конкретного человека мы обнаруживаем в культуре тех или иных социальных общностей, социальных институтов, в структуре сознания личности; 5) ценности воздействуют на функционирование целого ряда социальных феноменов, находящихся в фокусе внимания различных социогуманитарных наук [37, c. 126].

Исходя из этого, Рокич делит человеческие ценности на терминальные (для него это главные ориентиры поведения личности, ее цели и идеалы) и инструментальные (средства достижения поставленных целей и реализации идеалов). Терминальные ценности М. Рокич, в свою очередь, подразделяет на личностные и социальные, а инструментальные — на ценности морали и ценности компетентности.

Тем не менее, следует полагать, что разделение ценностей на два основных типа весьма относительно, как и любая другая типология. В данном случае относительность детерминирована тесной функциональной зависимостью, существующей между терминальными и инструментальными ценностями. Прежде всего, эта зависимость проявляется в возможности их взаимозамещения. Речь идет о том, что в определенной ситуации терминальная ценность может стать инструментальной и наоборот. Более того, одна и та же ценность может быть и терминальной, и инструментальной одновременно. И это зависит не только от ее носителей (для кого-то ценность, например, образования, может быть терминальной, для кого-то — только инструментальной). Возможны варианты, когда один и тот же человек воспринимает ту или иную ценность и как цель, и как средство.

Многие исследователи ХХ века основывали свою типологию ценностей, исходя из человеческих потребностей, рассматривая их как наиболее глубинные образования в структуре человеческого сознания.

Так, Э. Фромм классифицирует ценности в соответствии с пятью выделенными им группами потребностей. Это потребность в общении (межличностные связи, любовь, дружба); потребность в творчестве; потребность в безопасности; потребность в самоидентификации и, наконец, потребность в познании окружающего мира. Данная классификация базисных потребностей личности оказалась весьма продуктивной, равно как и типология потребностей, представленная известным американским психологом А. Маслоу. Фактически отождествляя потребности и ценность, А. Маслоу в своей иерархической типологии потребностей от физиологических потребностей (в пище, одежде, жилище, репродуктивная потребность и т.д.), которые он называет первичными элементами в мотивации поведения личности, восходит к потребностям экзистенциональным (потребность в безопасности, уверенность в завтрашнем дне, стабильности условий жизнедеятельности и др.), социальным (потребность в общении, заботе о других людях, привязанность к определенному коллективу и т.д.), потребностям престижа (потребность в уважении, признании, высокой оценке со стороны других людей в профессиональной карьере, повышении социального статуса и т.д.) и, наконец, к потребностям самовыражения, реализации духовных потребностей, что, прежде всего, актуализируется в творчестве. При этом А. Маслоу полагает, что активизация потребностей более высокого ранга происходит лишь при условии удовлетворения потребностей, находящихся в основании представленной иерархии.

Необходимо подчеркнуть, что типологию А. Маслоу нельзя назвать универсальной, описывающей все без исключения ценностные феномены. И не только потому, что универсальной типологии вообще не может быть, но и, главным образом, от того, что социальная практика и специальные исследования, в том числе социологические, свидетельствуют о том, что далеко не все люди, удовлетворив потребности «низшего» уровня, анализируют потребности более высокого ранга. С другой стороны, история, в том числе советская, знает немало примеров того, как люди, лишенные возможности удовлетворения элементарных жизненных потребностей, достаточно активно реализуют свои духовные потребности, креативные способности.

Еще один подход к рассмотрению ценностей представлен в работах Е. Вишневского. В ценностной иерархии Е. Вишневского особое место занимают такие универсальные, вечные ценности, как доброта, правда, любовь, честность, достоинство, красота, мудрость, справедливость и т.д. Исходя из примата этих ценностей, необходимо, по мнению исследователя, разрабатывать концепцию национального воспитания молодежи. Вслед за общечеловеческими ценностями в иерархии Е. Вишневского идут идеи, характерные для того или иного народа и поэтому обладающие специфически конкретным содержанием.

Работы Е. Вишневского принадлежат к тем немногим публикациям, в которых артикулируется проблема гражданских ценностей. При этом автор подчеркивает, что последние основываются на признании равенства между людьми и обнаруживают себя, главным образом, в условиях доминирования принципов демократии, в условиях гражданского общества. Заметим, что к гражданским ценностям Е. Вишневский относит такие, как признание прав и свобод человека, уважение к закону, идея социальной гармонии и т.д. Следующие позиции в ценной иерархии Е. Вишневского занимают ценности семейной в личной жизни.

Гармоничность функционирования и сбалансированность отношений между различными элементами ценностной системы достигается, по мнению Е. Вишневского, «заданностью свыше», т.е. приматом универсальных общечеловеческих ценностей. Однако исследователь подчеркивает, что при определенных условиях тот или иной элемент системы может стать автономным, самодовлеющим. В одном случае это может привести к самоизоляции человека, в другом (при доминировании ориентаций на национальные ценности) — к национальному чванству и даже к шовинизму, в третьем (когда артикулируются, прежде всего, семейные или индивидуальные ценности) — к замкнутости, индивидуализму.

В контексте трансформационных процессов особое значение приобретает вопрос о вершине ценностной иерархии. Какие ценности будут доминировать в общественном сознании. Некоторые исследователи, в том числе обращающиеся к проблеме ценностной трансформации, полагают, что одним аз способов выявления динамики ценностей является их типология по критерию одобрения и отрицания.

Однако все не могут согласиться с таким подходом, ибо полагают, что «отрицаемая» ценность по определению не может быть таковой (т.е. ценностью). Ибо ценность — это то, чего человек желает, к чему стремится, чего хочет добиться в своей жизни, а также то, что ему помогает достичь поставленной цели. Другое дело, что при определенных условиях та или иная ценность перестает быть таковой для человека. При этом она не становится «отрицаемой» ценностью, она просто для него не — ценность.

Представляется, что динамические, как и консервативные характеристики ценностей, в том числе, помогают выявить их типологию по критерию распространенности. Имеется в виду типология, разработанная и активно используемая в исследовательской практике такими российскими и украинскими социологами, как В. А. Ядов, Н. И Лапин, Н. Ф. Наумова, И. М. Попова и др. Применяя критерий распространенности, названные выше и многие другие ученые-социологи делят систему ценностей и ценностных ориентаций на общепринятые; доминирующие; ценностную «периферию» или суждения влиятельной оппозиции [37, c. 129].

Исходя из такой сущностной характеристики ценностей, как их консервативность, можно предположить, в контексте изложенной выше типологии в наибольшей степени это свойство аксиологических феноменов проявляется на уровне общепринятых ценностей. Прекрасной иллюстрацией этому служит состояние ценностного сознания старшего поколения постсоветских обществ, которому так тяжело расстаться (если вообще возможно) с коммунистическими ценностями и идеалами.

С другой стороны, ценностный консерватизм проявляется в ориентациях современной молодежи на такие традиционные ценности, как семья, дети, семейное благополучие, что фиксируется практически во всех исследованиях отечественных и зарубежных социологов, проведенных в последние годы.

Анализируя ценностную динамику, многие исследователи, в том числе и прежде всего названные выше, полагают, что значительной динамичностью обладают доминирующие ценности, которые иногда называют «структурным резервом» в силу их способностей перемещаться как в «ядро», так и на «периферию» ценностной структуры. Однако наибольшим трансформационным потенциалом обладают оппозиционные ценности, которые могут перемещаться (особенно в периоды кардинальных социокультурных изменений) не только на уровне доминирующих, но даже «ядерных!» ценностей.

Согласно российским социологам, которые полагают, что достаточно высокой степенью стабильности консервативности обладают также ценности низшего статуса (или «хвост» ценностной структуры), поскольку источником воспроизводства этих ценностей выступают традиционные пласты культуры. Следует отметить, что в условиях посткоммунистической социокультурной трансформации ценности той или иной национальной культуры, находившиеся ранее (в Советском прошлом) ценностном «хвосте» начинают приобретать более высокий статус, перемещаясь в «периферийные», а порой и в доминирующие ценности.

В связи с этим необходимо остановиться на еще одной ценностной типологии, с помощью которой ценности можно было бы разделить на декларируемые и итериоризированые и реализуемые в условиях любой общественной системы такая типология является актуальной. Однако особое значение она имеет для постсоветского общества. Дело в том, что в рамках тоталитарной социальной системы, выделенные выше типы ценностей (декларируемые и итериоризированые и реализуемые) на уровне одного и того же социального субъекта (социальной группы, отдельной личности) зачастую не совпадали, а порой были и диаметрально противоположными. Так, например, для некоторых представителей национальной элиты в республиках бывшего Советского Союза национальный язык, обычаи, традиции и т.д. были на периферии (или даже в «хвосте») декларируемых и реализуемых ценностей. В тоже время среди интериоризированных ценностей названные выше феномены были доминирующими, если не общепринятыми. Именно этим обстоятельством, как представляется, можно объяснить «взрыв» национального самосознания в республиках бывшего Советского Союза в первые же годы перестройки.

В условиях постсоветского общества одним из самых важных критериев типологизации ценностей становится такой, как их роль в функционировании и развитии кризисного социума. Исходя из этого, если можно так сказать, функционального основания типологии ценностей, их можно разделить на интегрирующие и диференцирующие. При этом заметим, что на этапе кардинальных изменений социокультурной системы функциональная роль конкретных ценностей может измениться с точностью до наоборот: некоторые интегрирующие могут стать дифференцирующими, последние – объединяющими.

Следует обратиться еще к одной типологии ценностей, а именно: к типологии, построенной по социокультукному основанию, т.е. в соответствии с «цивилизационным» критерием. Согласно такому, подходу обычно выделяют традиционные ценности, то есть ценности, сформировавшиеся в недрах традиционного общества, и современные ценности, возникшие в обществах типа modernity. Зарождающиеся в условиях третьей «волны» цивилизации (назовем ее, по О. Тоффлеру, информационной) постмодерное общество провоцирует становление нового типа ценностей — постмодернистских.

Культурная генетика ценностей является невероятно важной при изучении как их динамических, так и консервативных характеристик. Она позволяет понять, какие элементы этноса конкретного социума (например, современного украинского общества, или социальной общности, например, молодежи) ориентированы в воспроизводстве давно сложившихся норм, целей жизни и средств их достижения, т.е. восходят к традиционным ценностям; что относится к модернистским аксиофеноменам (ориентации на инновации в достижении рациональных целей «достижительские» ценности; что можно охарактеризовать как признаки посмодернистских ориентаций (стремление к самореализации и «качеству жизни»).

Постмодернистский ценностный дискурс, по мнению Р. Инглехарта, можно обозначить как результат перехода от материалистических и посматериалистическим ценностям. При этом под ценностями «модернизма» (материалистическими ценностями) Р. Инглехарта, понимает предпочтение физической, экономической и психологической безопасности и благополучия. Под постматериалистическими ценностями – приоритетное значение принадлежности к группе, самовыражения и качества жизни. В материалистический блок ценностей входят такие, как экономический рост, экономическая стабильность, авторитаризм и конформизм; в постматериалистический — ценности идеологии «зеленых», большая значимость идей, а не денег, а также такие либеральные ценности, как широкое и непосредственное участие граждан в управлении.

По Инглехарту, изменения в данной плоскости ценностного сознания, а именно движение от материализма к постматериализму и предопределяют сегодня глобальные ценностные перспективы [37, c. 132].

В современной социологической литературе, в том числе обращающейся к проблемам постмодернизма как социально-философской теории и постмодерна как состояния общественной системы, существует расхожее мнение о том, что все, чему исследователь не может найти названия, можно обозначить, используя слово-приставку пост (постсоветский, посткоммунистический, постмодерный и т.д.). Однако, как представляется, подобного рода понятия возникают не только по названной выше причине, дело в том, что они, как правило, отражают феномены, характерные для переломных этапов социальных изменений, т.е. собственно социокультурной трансформации. Реформирующееся общество, как бы далеко оно не ушло по этому пути, всегда содержит как новые, так и старые, оставшиеся от прежней системы социокультурные элементы. Наличие последних (непосредственное или в снятом виде), преемственность социокультурных форм и отражается, на наш взгляд, в понятиях, содержащих такой вербальный элемент, как пост. Таким образом, постсоветские, постсоветские и т.д. Феномены — это не абсолютно другие, отличные от советских, модерных и т.д. феноменов. В первых обязательно (в явной или латентной форме) содержатся элементы последних, без чего они просто не могут быть таковыми.

Следует отметить, что более корректным использовать понятие смысложизненные ценности. Эти ценности свойственны любому типу общества, хотя, естественно, большинство из них возникло в условиях традиционного общества как исторически более раннего.

В связи с этим еще раз следует подчеркнуть, что смысложизненные ценности европейской культуры, несомненно, отличаются от смысложизненных ценностей азиатской и т.д. культур. Естественно, исследователей интересуют те ценности, на базе которых происходило социокультурное развитие украинского общества.

Подытоживая все, что выше сказано можно сделать вывод о том, что существует большое множество концепций и теорий по определению ценностей и ценностных ориентаций. Но, главным является, то, что ценность не существует «сама по себе», а проявляется как элемент действия индивида и социальной группы. Ценности могут являться как абсолютными в виде бога, могут заключаться в виде материальных и нематериальных предметах, либо в самом человеке, в его биологических потребностях.

Ценности играют существенную роль в интеграции системы личности и социокультурной системы, обеспечивая необходимую между ними адекватность. В этом плане как личная, так и общественная жизнь с необходимостью требуют ценностных стандартов, в отношении которых должно доминировать всеобщее согласие.

Проанализировав понятия «ценности» и «ценностных ориентаций» следует отметить, что если первое из них (ценности) принадлежит категориальному аппарату социологии, то второе (ценностные ориентации) — социологии и социальной психологии. То есть ценностные ориентации в большей степени являются собственно социологическим понятием, поэтому именно его феномены, прежде всего, подлежат изучению в социологии. Социолог исследует не столько ценности, сколько ценностные ориентации как процесс и результат интериоризации личностью (группой) этих концептов, поскольку именно они выступают «связующим звеном между индивидом и обществом».

Следует отметить, что новая ценностная система украинского общества только начинает свое становление. Процесс этот носит противоречивый характер. Ценностная амбивалентность, конфликт ценностей нередко провоцируют социальную и социально-психологическую напряженность в обществе. Однако, именно противоречивость придает ценностным феноменам динамичный характер, что позволяет их субъектам и носителям быстрее адаптироваться а сложным условиям изменяющегося социума.

2. Молодежь в ценностном измерении

2.1 Молодежь как особая социально-демографическая группа

Термин «молодежь» является многоаспектным в своем толковании. Это и подростки, уже считающие себя вышедшими из этого возраста, а посему не признающие ни внешних регуляторов, ни, тем более, внутренних запретов; и уже обремененные семейными заботами молодые родители.

Одно из первых определений понятия «молодежь» было дано в 1968 г. В.Т.Лисовским: «Молодежь — поколение людей, проходящих стадию социализации, усваивающих, а в более зрелом возрасте уже усвоивших, образовательные, профессиональные, культурные и другие социальные функции; в зависимости от конкретных исторических условий возрастные критерии молодежи могут колебаться от 16 до 30 лет» [21].

Согласно определению толкового словаря, молодежь – это социально-демографическая группа, выделяемая на основе совокупности возрастных характеристик, особенностей социального положения и обусловленных теми и другими социально-психологическими свойствами, которые определяются общественным строем, культурой, закономерностями социализации, воспитания данного общества. Демографический стандарт Украины рассматривает молодёжь как группу людей от 14 до 35 лет. («Про сприяння соціальному становленню та розвитку молоді в Україні» від 05.021993.№2998-XII)

Находясь на переходной стадии от мира детства к миру взрослых, молодое поколение переживает важнейший этап в своей жизни – семейной и несемейной социализации.

Социализация – это процесс интеграции индивида в общество, в различные типы социальных групп и социальных структур, в различные действия социальных норм посредством усвоения им элементов культуры, социальных норм и ценностей, на основе которых формируются социально значимые черты личности [6].

Социализация охватывает все процессы приобщения к культуре, коммуникации и научения, с помощью которых человек приобретает социальную природу и способность участвовать в социальной жизни. Социализация охватывает процесс и результаты взаимодействия индивида со всей совокупностью социальных влияний. Особо хочется выделить мысль авторов о социализации как о процессе взаимодействия индивида с социальным окружением (например, И.С. Кон, В.Б. Ольшанский). В этом видится начало отхода от понимания пассивной роли индивида в социализации.

Социализация по своей сути является процессом взаимо- и самореализации личности в ходе ее активно-трудовой деятельности. Здесь важно также указать, что социализация личности – не просто однонаправленный процесс обучения индивида социальным ролям, но и процесс взаимовлияния. Возможность такого влияния заложена в наличии определенной свободы для активности личности, реализующей в огромном многообразии вариантов интеракции личности в ходе социализации. Разнообразно и сочетание основных сил, влияющих на этот процесс. Это и физические, и психические, и социальные особенности человека. Под влиянием разнообразия и многогранности каждого индивида в конкретных вариантах взаимодействия формируются уникальные личности с индивидуальными особенностями реализации моделей социализации.

Социологические, экономические и культурные характеристики молодёжи претерпели значительные изменения в результате демографических изменений и изменений в социальной окружающей среде, индивидуальном и коллективном поведении, отношениях внутри семьи и условий на рынке труда.

Общественные проблемы, по сути, во многом ведут свое начало от молодежи и в этом смысле являются молодежными. Это означает, что исследования молодежи вне общества в целом абстрактны, неполны. На этом основании строится широко распространенная ошибка, что никаких особых проблем молодежи не существует, есть проблемы общества, и их надо решать. Если решить проблемы общества — решатся и проблемы молодежи.

В книге «Социология молодёжи» под редакцией В.Т. Лисовского молодежные проблемы подразделяются на две группы. К первой относятся специфические молодежные социальные проблемы: определение сущности молодежи как общественной группы, ее роли и места в воспроизводстве общества; установление критериев ее возрастных границ; изучение запросов, потребностей, интересов и способов деятельности молодого поколения; исследование специфики процесса социализации молодых людей, их социально-профессиональной ориентации и адаптации в коллективе, анализ социальных аспектов деятельности неформальных объединений и движений молодежи. Другую важную область социологического анализа составляют такие проблемы, которые являются общесоциологическими и в то же время либо преимущественно касаются молодежи (проблемы образования, семьи, брака), либо находят специфическое проявление в молодежной среде (особенности воспитания молодежи, эффективность его различных форм, средств и методов, развитие социальной и политической активности молодежи и т. д.).

Молодежь, как особая социально-демографическая группа постоянно находится в фокусе исследований социологов, поскольку именно она является чутким индикатором изменений, которые происходят, и определяет в целом потенциал развития общества. От того, насколько изучен мир ценностей современной молодежи, ее установки, жизненные планы, во многом зависит эффективность мероприятий, которые разрабатываются в области образования, в сфере работы и занятости. Не поняв общества, в котором живет молодежь, не понять самой молодежи и ее специфических проблем. Не поняв молодежи данного общества, не понять всех его, в частности общих, разногласий и проблем, а тем более, не раскрыть будущего этого общества.

Современное состояние украинского общества отображает объективную необходимость рассматривать молодежь, как неотъемлемую часть социальной системы, которая выполняет особую роль в процессе развития человечества. Молодежь, как органическая часть общества на каждом этапе его развития выполняет интеграционные функции, объединяя и развивая опыт предыдущих поколений, содействуя социальному прогрессу. При этом важной функцией молодежи является трансформация из прошлого в будущее культурного и исторического наследия всего человечества в условиях естественного развития социальной системы. Таким образом, молодежь — движущая сила процесса развития общества, требующая участия всех элементов социальной системы в его формировании и направлении процесса развития по пути прогресса.

Молодежь необходимо рассматривать как самостоятельную систему внутри общей социальной системы, определяя внутренние и внешние взаимосвязи элементов этих систем в зависимости от конкретных функций. Оптимальное взаимодействие всех элементов социальных систем общества в целом неизбежно служит целям положительного развития человечества и прогресса.

На пороге XXІ в. человечество столкнулось с тем, что мир стал очень сложным, сложность очень быстро нарастает. Сбывается прогноз О. Тоффлера, высказанный еще в начале 1970-х годов: «Выпустив на свободу силы новизны, мы толкаем людей в объятия непривычного, непредусмотренного. Тем самым поднимаем проблемы адаптации на новый и опасный уровень, так как недолговечность и новизна образовывают взрывную смесь. Жить в ускоренном темпе означает подвергать испытанию на себе действие беспрерывных изменений. Неконтролируемое ускорение изменений в науке, технике и социальной жизни подрывает силы индивида, необходимые для принятия умных, компетентных решений, которые касаются его собственной судьбы» [19]. Сказываются границы человеческих возможностей. Поэтому проблемы устойчивого развития невозможно рассматривать никак иначе, как только исходя из всех процессов, которые происходят с человеком, поколением, конкретным обществом и всем человечеством. На острие этих проблем — молодежь — особая часть общества.

В целом, молодежь — это социальный феномен, выступающий всегда как большая специфическая возрастная подгруппа. Ключом к познанию природы молодежи есть диалектика целого и частного. Молодежь — зеркало, в котором отображается та социальная действительность, в условиях которой она живет. С молодежью может произойти только то, что уже произошло с обществом; молодежь такая, какое общество, которое вырастило ее.

Молодежь — часть разных классов и социальных слоев, наций, она их продукт и средство их воспроизведения, которое предполагает социологический подход, то есть рассмотрение молодежи, как части общества и, значит, изучение их во взаимосвязи, взаимозависимости, взаимодействии; исследование молодежи в статике (состояние в данный, конкретный исторический момент), в динамике (развитие во времени, в ходе истории, в сравнении с предыдущими молодыми поколениями). При этом изучаются, во-первых, психическое, физическое и социальное развитие молодежи, во-вторых, ее положение (статус) и роль в обществе с точки зрения экономических, политических, социальных и духовных условий ее обучения, работы, быта, отдыха, досуг, социального продвижения и т.п., а также стимулов для ее саморазвития.

Молодежь — явление конкретно-историческое, то есть продукт истории и определенной культуры и в то же время их движущая сила и фактор изменений. Современная жизнь требует кардинального изменения векового самосознания общества как следствия кардинальных изменений в экономике и производстве под влиянием научно-технической революции, изменения стиля и характера во всех сферах общественной жизни. Необходимо новое понимание молодежи как группы, находящейся на определенной стадии возрастного духовного и социального развития. Молодость — не служебно-подготовительная фаза возрастного развития, как считалось столетиями, а главный источник сегодняшних изменений. Правильное понимание сути молодежи, грамотная молодежная политика — это условие прорыва общества в будущее. Где молодежь и грамотная работа с ней — там успех. «Наоборот, «взрослость» сегодня нередко более убыточна, нежели молодость, поскольку отягощена догмами вчерашнего дня, устаревшим опытом, потерей к восприимчивости нового» [9].

Молодежь — своего рода социальный аккумулятор тех трансформаций, которые всегда постепенно (день за днем, год за годом) и потому незаметно для общего взгляда происходят в глубинах общественной жизни, ускальзывая от внимания большинства. Это критические взгляды и расположение духа относительно существующей действительности, новые идеи и энергия, которые в особенности нужны в момент коренных реформ. Как носитель огромного интеллектуального потенциала, особых способностей к творчеству (повышенные чувственность, восприятие, образность мышления, и т.п.), молодежь — ускоритель внедрения в практику новых идей, инициатив, новых форм жизни, так как по природе она неприятель консерватизма и застоя. Ценность молодости в современном мире увеличивается и в связи с расширением сроков образования, профессиональной подготовки, необходимой в условиях научно-технической революции. В молодости человек легко приобретает основные знания, умения и навыки.

Молодежь — эта наиболее здоровая физически часть населения, это жизненная сила общества, сгусток энергии, концентрации интеллектуальных и физических сил, которые требуют выхода. За счет этих сил жизни общество может быть сильнее. Нельзя не отдавать себе отчета и в том, что принципиально новые типы машин и оборудования, новейшие технологии, системы управления, которые составляют основные факторы интенсификации экономики, могут быть созданы только людьми нового, нетрадиционного типа мышления.

Процесс жизнедеятельности молодёжи происходит во всех основных сферах жизнедеятельности личности, реализуясь посредством обучения и воспитания, усвоения и преобразования опыта старших поколений. Основными социально-психологическими регуляторами этого процесса и одновременно показателями положения молодёжи в обществе и в структуре исторического процесса развития выступают ценностные ориентации, социальные нормы и установки. Они определяют тип сознания, характер деятельности, специфику проблем, потребностей, интересов, ожиданий молодёжи, типичные образцы поведения. Молодость — это путь в будущее, который выбирает сам человек. Выбор будущего, его планирование — характерная черта молодого возраста; он не был бы таким притягательным, если бы человек заранее знал, что с ним будет завтра, через месяц, через год.

2.2 Базовые ценности современной молодежи

На всех исторических этапах существования человечества важную роль в его развитии играла молодежь. На глазах современного поколения молодежи происходят колоссальные перемены, затрагивающие все сферы жизнедеятельности общества, влияющие на весь уклад жизни современного человека. Она осуществляет свою жизнедеятельность на основе базовых ценностей и ценностных ориентаций.

Под базовыми ценностями понимаются основные жизненные смыслы, которыми индивиды, включенные в различные формы социальной активности, руководствуются в своей повседневной жизни, смыслы, которые в значительной степени определяют отношение индивидов к окружающей их действительности и детерминируют основные модели социального поведения.

Ценностно-нормативная система стабильного общества регулирует социальное поведение членов общества как непосредственно через ролевые экспектации к поведению людей, занимающих тот или иной социальный статус, так и опосредованно, — формируя сознание (ценностные ориентации, установки, жизненные цели), которые позволяют мысленно подготовиться к успешному выполнению социальных ролей.

Психологическое состояние человека в стабильном обществе в основном зависит от того, насколько его поведение соответствует социальным требованиям.

Нестабильное общество характеризуется тем, что разрушается ценностно-нормативная система как всеобщая основа социальной интеграции. Такое состояние общества называется аномией.

Для эмпирической оценки тенденций развития украинского общества на основе анализа динамики морально-психологического состояния молодежи как основы формирования новой ценностно-нормативной системы Институт социологии НАН Украины проводит ежегодный опрос.

Результаты исследования показывают, что у молодежи Украины актуальность потребности и ее напряженность не всегда совпадают. Так, например, потребность в сфере межличностных отношений, личностных социальных качеств и здоровья среди молодежи достаточно распространены в качестве актуальных ценностей, в тоже время напряженность этих потребностей относительно невысока. Наиболее высокий уровень напряженности вызывает недостаточность в обеспечении таких ценностей, как «государственная защита от снижения уровня жизни» (81%), «стабильность в государстве и обществе» (75%), «экологическая безопасность» (74%), «подходящая работа» (68%), «социальный оптимизм» (67%). Недостаточность обеспечения этих потребностей отметили более двух третей молодежи страны. Более половины указали на нехватку таких социальных благ, как «возможность полноценно проводить отпуск» (65%), «соблюдение в стане прав человека» (65%), «руководители способные управлять государством» (63%), «автомобиль» (61%), «возможность подрабатывать» (60%), «возможность питаться со своими вкусами» (59%), «защита от преступности» (52%), «модная и красивая одежда» (52%) [29]. Напряженность именно этих ценностей приводит к существенному снижению общего уровня социального самочувствия молодежи.

Что касается картины морально-психологического состояния украинской молодежи, то следует отметить неблагоприятные показатели морального здоровья, тогда как психологическое и психическое здоровье находится на относительно приемлемом уровне.

Следует подчеркнуть, что в условиях отказа от старой ценностно-нормативной системы (социалистической) и декларирования новой (демократической) в обществе необходимо было последовательное создание соответствующей законодательной базы и государственной политики. Поскольку этот процесс затянулся, общество оказалось в состоянии тотальной аномии. Аномия приводит к ухудшению морального состояния молодежи, тогда как именно моральное состояние является психологической основой формирования ценностно-нормативной системы.

Украинская молодежь подвержена аномической деморализованности, авторитаризму и социальному цинизму. В результате аномической деморализованности у молодежи не формируется устойчивая система ценностей, отвечающая перспективе демократического развития общества.

Также, хотелось обратить внимание на динамику базовых ценностей молодежи Беларуси. Анализ динамики базовых ценностей молодежи Беларуси проводился на основе данных двух общенациональных социологических опросов. В иерархии ценностных приоритетов у белорусской молодежи традиционно доминирует семья. Кроме того, число молодых людей, считающих, что семья занимает очень важное место в их жизни, увеличилось с 76% (2000) до 84% (2006). Как показало социологическое исследование 2000 года, молодые люди считают, что для счастливой семейной жизни необходимо, прежде всего, взаимное уважение (82%), взаимопонимание и терпение (78%), а также наличие детей (75%). При этом большинство респондентов считают, что и женщине (61% в 2000-м, 78% в 2006-м), и мужчине (58% в 2000-м, 73% в 2006-м) необходимо иметь детей, чтобы выполнить свое предназначение. Следующую по значимости группу ценностей (63-67%) образуют такие, как супружеская верность, гармоничные сексуальные отношения, готовность обсуждать вместе возникающие проблемы. Третью группу составляют ценности, которые самыми важными называют 34-49% молодых людей Беларуси: наличие хорошего жилья и возможность жить отдельно от родителей, высокий доход, совместное ведение домашнего хозяйства, наличие общих интересов и возможность проводить много времени вместе. Малозначительными (менее 10%) для семейной жизни считаются единство социального и этнического происхождения, а также единство религиозной веры и политических взглядовх [10, c. 100].

Одной из главных функций семьи является социализация ее членов, их воспитание в соответствии с принятыми в обществе нормами. Как показало социологическое исследование 2000 года основными качествами, развитие которых у детей обязательно должно поощряться дома, являются трудолюбие (85%), чувство ответственности (75%), терпимость и уважение к другим людям (68%). Около половины молодых людей Беларуси, в первую очередь, хотят видеть своих детей хорошо воспитанными (67%), решительными и настойчивыми (54%); третья часть — независимыми (39%) и примерно столько же — послушными (31%), а также бережливыми и экономными (39%). Наименее популярными качествами оказались такие, как бескорыстие (19%), воображение (16%) и религиозность (6%) [10, c. 100].

В жизненном самоопределении молодежи важную роль играет ее включенность в трудовую деятельность, поэтому для определения особенностей ценностных ориентации в трудовой сфере существенное значение приобретает мотивация выбора места работы. В связи с этим система ценностных ориентации молодежи Беларуси в мотивации трудовой деятельности сочетает в себе черты, свойственные национальной ментальности белорусов (коллективизм); характеристики, обусловленные современной экономической ситуацией в стране (когда на первый план выдвигается ценность высокой заработной платы); демократические ценности (приоритет интересной, престижной работы с возможностями карьерного роста, самореализации, проявления инициативы).

Потребность в общении, дружбе — одна из базовых потребностей каждого человека, о чем свидетельствует увеличение ее значимости: число молодых людей, считающих, что друзья занимают очень важное место в их жизни, увеличилось за период наблюдений с 40% (2000) до 56% (2006). Возрастает также роль досуга как своеобразной формы воплощения свободы. Это связано, с одной стороны, с возможностью уйти от социальной регламентации, обязанностей и ответственности, а с другой — со стремлением найти нишу для свободной самореализации и самоидентификации [10, c. 102].

Политика как одна из базовых ценностей занимает далеко не лидирующее место в системе аксиологических приоритетов молодых белорусов. Однако значимость данной ценности возрастает: в 2000 году примерно треть (28%) молодых людей, имеющих право участия в выборах, отмечали, что политические проблемы занимают важное место в их жизни, а в 2006-м — уже 47% [10, c. 104].

Сохранение и укрепление здоровья является важной составляющей (86% в 2006-м) системы базовых ценностей молодежи. Малоподвижный образ жизни, большая информационная нагрузка, распространение вредных привычек, неправильное питание негативно сказываются на здоровье молодого поколения. Несмотря на то, что молодые люди отмечают здоровье в качестве приоритетной ценности, сами они не проявляют должной активности в этом отношении, в частности, совсем незначительная часть молодежи (3% в 2000 году) состояла в спортивных обществах; только треть из них регулярно занималась физической культурой и спортом, большинство — от случая к случаю, а 14% молодых людей не занимались спортом вообще.

Как показали данные социологических исследований, примерно четвертая часть молодых людей считают, что, только меняя свою жизнь кардинальным образом, можно достичь многого, и среди возможных перемен наиболее положительно оцениваются следующие: «уделять все больше внимания развитию личности» (87% — 2000.90% — 2006), «развитие новых технологий» (83% — 2000. 87% — 2006), «рост доверия к власти» (64% — 2000, 71% — 2006), «образ жизни должен становиться более простым и естественным» (67% — 2000, 79% — 2006) [10, c. 106].

Таким образом, анализ данных социологических исследований показал, что ранговая структура базовых ценностей молодежи не изменилась, однако значимость базовых ценностей в целом увеличилась.

Сегодня со всех сторон доносятся упреки молодежи в аморальности, в отказе от традиционных для россиян ценностей, в меркантилизме и т.п. Насколько справедливы эти упреки? Как показывает проведенное российскими социологами исследование, они справедливы.

Прежде всего, следует отметить, что у подавляющего большинства молодежи (70%) есть главная цель жизни. Нет её только у 9,0% молодых людей (21,0% над этим не задумывались) [42]. На поставленный в открытой форме вопрос, в чем заключается эта главная цель, мечта жизни, были получены ответы, приведенные в таблице 1.