Месяц: Февраль 2020

Г. Макдональд

Как упорядочить свой внутренний мир

О книге

Существует ли такое понятие, как внутренняя жизнь человека — неповторимый мир, таинственный сад, цветущий в душе каждого из нас?

Священное Писание, опыт великих святых и произведения выдающихся умов современности говорят нам, что человек наделен неповторимой внутренней жизнью, что ее можно привести в порядок и управлять ею. Когда в душе человека творится хаос и беспокойство, то его внутренние силы пропадают в пустую и он лишен возможности полноценно духовно расти. Но если происходит постоянная «настройка» внутреннего мира и состояние его регулируется, то душа раскрывается и растет, человек возрастает во Христе сам и помогает это делать другим.

Предисловие

В этой книге поднята весьма непростая тема, она касается той стороны жизни человека, о которой трудно говорить даже с очень близкими людьми. Г. Макдональд называет это внутренним миром. Что же это такое — внутренний мир? По определению автора, это то место, откуда исходит духовная энергия, способная обновить человека и изменить его жизнь. Это место, где мы общаемся с Богом. Кто-то называет это место сердцем, кто-то духовным центром, сам Г. Макдональд счел уместным сравнить его с садом, и, говоря о его идеальном состоянии, он употребляет слово «порядок». По аналогии, вся остальная часть жизни называется внешним миром — это и наша работа, и общение с близкими, друзьями, знакомыми, наши интересы, и многое другое, чему мы придаем столь большое значение.

Раскрывая эту тему, Г. Макдональд делит людей на призванных и загнанных. Загнанные люди действуют по принуждению обстоятельств, они направляют все свои силы, способности на то, чтобы достичь как можно больших успехов во внешнем мире. У этих людей никогда нет времени остановиться и осмыслить происходящее, и большинство из них плохо представляет себе, что такое внутренний мир и какое воздействие он оказывает на их жизнь. Таких людей можно встретить в разных слоях общества: их много среди руководителей различных рангов, среди рядовых служащих, это могут быть ученые, спортсмены, домохозяйки, служители церкви и т. д.

Заметьте, верующие не являются исключением! И хотя их действия обусловлены благими намерениями, такие христиане все свои усилия направляют во внешний мир, стремясь достичь как можно больших успехов на своем поприще. И неудивительно, ведь внешний мир так реален, он требует от нас наше время, способности, силы, а внутренний мир не умеет громко кричать о себе, эта тонкая духовная субстанция может долгое время находиться в небрежении, что в конечном итоге способно привести человека к истощению физических и моральных сил.

В отличие от загнанных, призванные люди в состоянии правильно ориентироваться в происходящем, потому что на первое место они поставили свой внутренний мир. Отсюда они черпают духовную энергию, здесь они отдыхают и, главное, — общаются с Богом.

Загнанные люди, как их описывает Г. Макдональд, представляют собой весьма непривлекательное зрелище, но и для них еще не все потеряно — им нужно лишь, разобравшись в себе, начать приводить в порядок свой внутренний мир. И процесс этот не из легких. На это может уйти большая часть жизни. Г. Макдональд называет внутренний мир «одним из величайших полей сражений нашего века». Другими словами, предстоит борьба — борьба с самим собой, своими привычками, устоявшимися взглядами на жизнь, на свое окружение, на веру и многое другое. И справиться с такой борьбой можно лишь с помощью Бога.

Таким образом, для верующих загнанных людей путь к победе будет гораздо короче, ведь неверующим предстоит еще совершить шаг огромной важности — принять Бога, Его любовь, познать Его милость, и тогда — только тогда! — можно рассчитывать на победу.

Сам автор книги уже долгие годы идет этим путем, ему многое удалось, он многое понял и теперь в состоянии поделиться с нами своими мыслями по этому поводу и дать практические советы.

Да, путь труден, но жизнь в непосредственном контакте с Богом — это такая прекрасная перспектива, что никакие усилия не кажутся слишком большими. Для достижения этой цели стоит пожертвовать и нашим престижем во внешнем мире, и нашими ложными критериями, и мнимым успехом.

На правах рукописи

Бородкина Ольга Ивановна

ИНСТИТУЦИОНАЛИЗАЦИЯ СОЦИАЛЬНОЙ ПРОФИЛАКТИКИ

ОБЩЕСТВЕННО-ОПАСНЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ

В РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Специальность 22.00.04 – Социальная структура,

социальные институты и процессы

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора социологических наук

Санкт-Петербург

2008

Работа выполнена на кафедре теории и практики социальной работы факультета социологии Санкт-Петербургского государственного университета.

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор Келасьев Вячеслав Николаевич

Официальные оппоненты:

доктор социологических наук, профессор Захаров Николай Львович

доктор философских наук, профессор Чечулин Алексей Викторович

доктор социологических наук, профессор Курлов Валентин Федорович

Ведущая организация:

Российская академия государственной службы при

Президенте Российской Федерации

Защита состоится 31 октября 2008 года в 12 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.199.15 при ФГУ «Российский государственный педагогический университет им. А.И.Герцена» по адресу г. Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, д. 48, корп. 20, ауд. № 212.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГУ «Российский государственный педагогический университет» по адресу:

г. Санкт-Петербург, наб. р. Мойки, д. 48.

Автореферат разослан «___» сентября 2008 года

Ученый секретарь

Диссертационного совета Косицын В.Б.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

(г. Йошкар-Ола)

Социокультурные аспекты представлений о бессмертии человека как фактор культурной динамики современного общества

Проблематика, связанная с выявлением социокультурных и гносеогенных условий возникновения иммортологических практик, является составной частью различного рода исследований, посвященных идеям смерти и бессмертия. Интерес к ним выделился в самостоятельную и с каждым годом расширяющуюся исследовательскую отрасль. За это время выяснены многие стороны представлений о феноменах жизни, смерти и бессмертия. Теоретическая культурология выработала определенный набор аксиоматических предпосылок и базовых оценок, соответствующих современным требованиям теории социокультурного процесса.

Осознание человеком своей смертности и стремление к бессмертию — это не только его антропогенное свойство, но и тот принципиальный источник активности, который создает культурный механизм, идеологию конституирования всего социокультурного процесса. О.М. Борецкий подчеркивает: «Если предельным основанием смысла жизни является борьба со смертью, то культура как смыслообразующий центр человеческого существования призвана решать проблему бессмертия. Смысл общества и культуры в трансцендировании, преодолении смерти» [4, 34].

В своих поисках смысла жизни и смерти человек опирается на матрицы, предоставленные ему данной культурой. О.С. Суворова отмечает, что при осуществлении любой смыслосозидающей деятельности «человек опирается на ранее расшифрованные им смыслы (мира, «другого», самого себя), по-новому интерпретирует их, что и ведет к порождению новых смыслов, иными словами, определение смыслов носит творческий характер» [16, 56]. Но если биологический и социальный смысл она обретает применительно к надиндивидуальным образованиям (выживание биологического вида homo sapiens или бесконечность существования и прогрессивного развития человечества), то в плане культуры данные смыслы раскрываются путем трансляции культурного опыта, приращением новыми смыслами.

Позиция, достаточно характерная для социокультурной практики наших дней, получила своеобразную интерпретацию в экзистенциалистской философии. Согласно взглядам Э. Фромма, В. Франкла и др., вся жизнь человека предстает как процесс саморождения, осознание неизбежности конца стимулирует стремление к самосовершенствованию. Тем самым смерть оказывается фактором, способствующим внутреннему развитию человека, а следовательно, и созиданию культурного, исторического мира. «Смерть, ограничивая жизнь во времени, не лишает ее смысла, а скорее является тем самым, что составляет смысл жизни» [17, 197].

Утрата же смертью ее традиционного места в общественном сознании оказывает огромное влияние на всю современную культуру. Происходит трансформация социальной памяти. Здесь кстати прозвучат слова Н.А. Бердяева, который справедливо утверждал: «Проблема бессмертия – основная, самая главная проблема человеческой жизни, и лишь по поверхности и легкомыслию человек об этом забывает…» [9, 118].

Как уже отмечалось, образы смерти и бессмертия заимствуются человеком из сферы культуры. С этой точки зрения культура современного постиндустриального общества не только не утратила интереса к данной проблематике, но и разными путями шла к решению кардинальных вопросов мироздания. С одной стороны, происходит вытеснение смерти из сознания современного человека, ее деперсонализация. С другой – растет ощущение трагизма в ощущении смертности, увеличение разного рода фобий и истерий. Но эти процессы в культуре и обществе – амбивалентны, они идут рука об руку с осмыслением человеком своей сущности, человеческого «Я».

Об амбивалентности данных представлений и пишет О.С. Суворова. Она отмечает, что «вместе с тем оборотной стороной деперсонализации смерти становится увеличение трагизма в ее восприятии. Именно этим, видимо, объясняется характерный для нашего времени синкретизм в способах защиты от страха смерти, возрождение всех ее форм, созданных в истории культуры – как западной, так и восточной. Сложившаяся ситуация стимулирует возобновление интереса к феномену смерти – интереса, все в большей степени проявляющегося и в массовом сознании, и в искусстве, и в философии» [16, 59].

А в последнее время, еще и в науке. Не случайно, конец прошлого столетия стал веком рождения целого ряда наук так называемой «смертнической» проблематики. «Танатология» — наука об умирании, «иммортология» — наука о бессмертии, «геронтология» — наука о старении и поиске методов продления жизни, «ювенология» — наука о сохранении молодости и поиске подходов к ее продлению, «лонгевистика» — наука о продлении жизни животных и человека. Человечество реально замахнулось на решение тех вопросов бытия, которые ранее полагались лишь областью трансцендентного. М.В. Соловьев считает, что в скором времени (возможно, уже в середине XXI в.) появится Homo longevus (или Homo immortalis), т.е. человек, для которого потенциально бесконечная жизнь будет нормой [14]. Возникает вопрос, как результаты этих наук скажутся на современной социальной и культурной парадигме.

Страх смерти – вторая натура человека, которая эксплуатируется социальными институтами и является самой глубокой формой господства над личностью. Опасность лишения жизни, ее умаление – эффективный инструмент угнетения человека в современном обществе.

Рассуждая о мировоззренческом смысле идеи бессмертия, о разных подходах и способах исследования этих вопросов методами различных наук, становится очевидным, что выявляется сквозной, системообразующий характер рассматриваемой проблемы. По словам С.Г. Спасибенко, «По-существу, она затрагивает все стороны существования культуры и человека и является выражением основного культурного противоречия между обществом и личностью, а соответственно и основного противоречия культурологической науки с ее ценностно-мировоззренческим отношением культурных реалий» [15, 174].

Хотелось бы подчеркнуть, что развернувшийся в этом тематическом поле дискурс начала XXI века радикально отличается от прежних представлений человека, поэтому необходимо очертить структуру современных взглядов, а также понять особенности отношения нынешнего человека к проблемам смерти и бессмертия.

Современные интенции данной проблематики не столь однозначны. В.А. Кутырев пишет, что «при первом восприятии идеи бессмертия она предстает выражением полного и окончательного торжества жизни. Как апофеоз бытия. В этом качестве ее можно считать высшей ценностью, самой заветной утопией человечества.

Действительно, мечты о бессмертии родились вместе с человеком, с его культурой и осознанием смертности. «Кто не боялся смерти, не думает о бессмертии. В самых древних мифах о будущем так или иначе присутствуют надежды на продолжение жизни. Главное достоинство рая – статус вечности» [11, 77].

Рассуждая о современном состоянии развития иммортологии, В.А. Кутырев отмечает, что «живому, смертному, чувствующему человеку, разум которого служит жизни, противостоит абиотический бессмертный, саморазвивающийся интеллект. Именно этот процесс абиотизации бытия продуцирует надежды на «бессмертие по-научному», наиболее эффективно маскирующее процесс вытеснения живых людей техникой. Попутно «решается» и экологическая проблема: автотрофному, бессмертному, бесполому существу земная природа не нужна – ни внешняя, ни внутренняя. Искусственный интеллект действительно космичен и может функционировать на любой основе. Благодаря замене разумной жизни абиотическим разумом снимается также вопрос об индивидуальности существования. Ведь главная причина осознания себя чем-то отдельным, личностью является факт возникновения и исчезновения, рождения и смерти. С его устранением исчезают временные границы вычленения элементов внутри целого, чем и объясняется мода на трансперсональную, т.е. безличную, психологию и совокупный интеллект» [11, 80].

Современная иммортология ставит перед собой задачу продолжать поиск путей и средств радикального продления человеческой жизни с целью устранить, в конечном счете, ее видовые границы с непременным сохранением оптимальных параметров телесной и духовной жизнедеятельности. Именно данное направление научного поиска видится сегодня представителям этого направления наиболее реалистичным и перспективным. Однако обращение к истории культуры убедительно свидетельствует, что эти благие идеи несут в себе массу неразрешимых противоречий. Если человек будет жить вечно, кто будет в ответе за будущие не родившиеся поколения людей. Ведь природа, как известно, мстит людям очень жестоко за вмешательство в ее первозданный мир. Е.Ю. Сиверцев отмечает, что «человек не может жить вечно. Смерть есть необходимое биологическое условие сменяемости индивидов, без которой человеческий род превратится в огромный, инертный монолит» [13, 167].

Л.Е. Балашов считает, что «жизнь не является в отдельности ни смертной, ни бессмертной. Она борется со смертью за бессмертие. Жизнь соединяет и разделяет их, т.е. создает и разрешает противоречие между смертностью и бессмертием. Стрела жизни направлена от смертности к бессмертию». Он также считает, что абсолютное индивидуальное бессмертие невозможно, но возможно и реализуемо бесконечное приближение к идеалу абсолютного бессмертия. Это бесконечное приближение Л.Е. Балашов называет «деланием» бессмертия» [1].

В последнее время вновь поднимаются вопросы социального бессмертия. В частности, они подробно исследуются С.Г. Спасибенко. Большое внимание социальному бессмертию уделял и В.М. Бехтерев. Он считал, что «это бессмертие необходимо и неизбежно вытекает из положения о неисчезании энергии во внешнем мире» [3, 237].

По мнению В.М. Бехтерева, влияние личности продолжается и после ее смерти. «При этом речь идет не о бессмертии индивидуальной человеческой личности в ее целом, которая при наступившей смерти прекращает свое существование как личность, как особь, как индивид, а о социальном бессмертии ввиду неуничтожаемости той нервно-психической энергии, которая составляет основу человеческой личности, или, говоря философским языком, речь идет о бессмертии духа, который в течение всей индивидуальной жизни путем взаимовлияния как бы переходит в тысячи окружающих человеческих личностей, путем же особых культурных приобретений распространяет свое влияние далеко за пределы непосредственных отношений одной личности к другой, и притом не только при одновременности их существования, но и при существовании их в различное время, то есть при отношении старших поколений к младшим. Можно сказать, что личность всеми своими сторонами и индивидуальными особенностями как бы переливается в целый ряд других личностей, с ней сосуществующих и за ней следующих» [3, 238].

Таким образом, проблемы бессмертия не носят академический характер, они являются проявлением специфики отношения человека к миру. Корректность научного дискурса требует, прежде всего, определения категориального статуса понятий, которыми обозначаются рассматриваемые нами явления.

По мнению Г.Д. Бердышева [2, 7-8], в проблеме бессмертия человека выделяют, наряду с естественно-научным, биологическим и социально-мировоззренческим, также социально-творческий аспект, который обычно связывают с бессмертием личности человека, продолжающей жить в созданных им творениях ума и духа, в результатах его труда и борьбы. Человек как индивид умирает, но созданные им творения, характеризующие его личность, продолжают жить в веках.

Для того чтобы систематизировать огромный материал, накопленный человеческой мыслью и культурой, можно выделить два основных, альтернативных по своей сути подхода к рассмотрению и практическому решению проблем смерти и бессмертия в современном трансформирующемся обществе.

Первый подход можно назвать, по определению С.Г. Спасибенко [15, 72], пессимистическим (Л.Е. Балашов называет его смертническим [1, 14]). В центре внимания этого подхода – вера в бессмертие в потустороннем загробном мире. Причем качество этой загробной жизни определяется качеством жизни земной. Второй подход можно назвать, в противовес первому, оптимистическим. Бессмертие видится в социальном, духовном плане, и как итог – в личностно-индивидуальном. Оптимистический подход к пониманию бессмертия отстаивается учеными, представителями различных областей знания. Это и зарубежные и отечественные философы-гуманитарии [6], и исследования естествоиспытателей [7-8], и научные изыскания русских космистов.

Оба подхода имеют глубокие исторические, философские, социальные и культурные корни. От выбора подхода, в данном случае, во многом зависят социальные смыслы деятельности.

И.В. Вишев подчеркивает, что «ни одна из известных альтернатив современной концепции практического бессмертия человека не выдерживает сколько-нибудь серьезной научной критики, любая из них не устраняет факта фатальности смерти и неизбежно связанных с ней трагедий» [5].

Хотелось бы отметить, что, собственно говоря, и современная концепция практического бессмертия не выдерживает критики не только с точки зрения морально-этических норм, но и социальных, экологических и, самое главное – культурных. Речь идет не только о культурном кризисе. Проблема здесь намного серьезнее и глубже, поскольку затрагивает процесс превращения человека в «иного». Поскольку постчеловек уже не является человеком как таковым, культура как сфера человеческой деятельности прекратит свое существование.

Поскольку одна из главнейших функций культуры – трансляции культурного опыта, то один из важнейших вопросов здесь — проблема взаимоотношения поколений, проблема социальной памяти. Через взаимоотношение поколений можно ответить и на один из смысложизненных вопросов: Как научиться жить здесь и сейчас, принимая очевидность границ земного существования?

Поскольку проблема в любом случае остается, следует настойчиво продолжать поиск путей выхода из мировоззренческого тупика, связанного с превалированием научных подходов к проблеме бессмертия человека.

Все это говорит о том, что наука уверенно приближается к решению заветной мечты человечества – мечты о бессмертии. Но мы не можем согласиться с тем, что главная проблема и трудность в осуществлении этой задачи – опасение, что биологическое бессмертие обострит и без того крайне напряженную проблему перенаселения нашей планеты. Действительно, ситуация, при которой жизнь человека может продолжаться бесконечно долго, немыслима. Но отнюдь не по этой причине. Ибо бессмертные люди, по определению В.А. Кутырева, «автотрофны и бесполы» [11, 80]. Мало того, «меняется и вся культура, содержание эмоциональной и духовной сферы, меняются ценности и моральные нормы. Так пролагает себе дорогу «новый человек» [11, 80].

Часть имморталистов осознает, что личностного бессмертия быть не может. В частности, Б.М. Полосухин писал, что «при единственности земной жизни, в отсутствие тривиально понимаемого бессмертия – это на самом деле единственный логически обоснованный выбор. Можно говорить о нравственности, об ответственности перед будущими поколениями, но в лучшем случае – это предначертанная декларация, к реализации которой следует стремиться, а в худшем случае – пустая риторика, к которой никто не прислушивается. Ни нравственность, ни ответственность не падают с неба, они обусловлены, в конечном счете тем, как человек понимает и принимает жизнь, как он понимает и принимает смерть» [12, 103].

Другая часть имморталистов считает, что продление жизни на неопределенно долгий срок является лишь естественным путем человечества к эволюции и прогрессу. Социальные же системы должны постепенно приспособиться к тем изменениям, которые принесет с собой продление жизни.

Совершенно очевидно, что услуги по продлению жизни будут стоить колоссальных средств, и позволить себе такое удовольствие смогут далеко не все. А лишение большей части населения возможности получить бессмертие и приведет к появлению самой значимой, с моральной точки зрения, социальной несправедливости.

С точки зрения рассмотрения научного варианта бессмертия возникает и онтологическая проблема – потеря интереса к жизни. Ее достаточно четко сформулировала героиня произведения К. Чапека «Средство Макропулоса». Да, действительно, можно согласиться с положением, что большинство людей живет, совершенно не задумываясь о смысле жизни. Однако именно конечность существования заставляет человека рано или поздно ставить перед собой такой вопрос.

Аргумент о том, что многие выдающиеся мыслители, ученые, писатели уходят из жизни, не успев до конца реализовать своего творческого потенциала, из-за чего человечество несет колоссальные потери, не выдерживает, на наш взгляд, никакой критики. Возникнет ли стимул к этому потенциалу – успеть как можно больше за такой короткий и срок и сделать жизнь яркой и насыщенной, если человек будет уверен, что его жизнь будет продолжаться вечно, и ему незачем доказывать свое превосходство над природой и над другими людьми, не нужно «обессмерчивать» свое имя в веках, не нужно ничего оставлять в назидание своим потомкам, так как их просто не будет как таковых? Ему не нужно будет утверждать свое «Я», искать свое место в социуме, мечтать и бороться? Ответ очевиден – нет причин для такого стимула. Лишь абсолютизированный эгоизм. А для подлинно нравственной личности бессмертие приемлемо лишь как всеобщее, универсальное бессмертие.

Таким образом, в науке важно заложить основы нового дискурса, сформировать проблемное поле, куда могут приходить исследователи [10, 35]. Важно также, чтобы это проблемное поле было сформировано представителями разных направлений, что позволит выработать адекватные концепции для анализа культурной и социальной реальностей современного мира.

Пермский государственный университет

Научная философия как основа интеллектуального потенциала общества^

Кризис цивилизации. – Экологическая катастрофа. – «Дьявол рынка». – «Индекс гуманности». – Перспективы России. – Реалистическая и антропоморфическая парадигма. – Критерии научности. – Научность в философии. – Аналитическая философия. – Экзистенциализм. – Диалектический материализм. – Научная философия и интеллектуальный потенциал общества.

Канувший в Лету двадцатый век явственно поставил перед человечеством проблему возможного конца человеческой цивилизации либо коренного изменения ее сущности, самого способа человеческого существования. Современная цивилизация, основанная на «рыночной экономике» и «рыночной демократии», оказалась неспособной обеспечить достойное существование всему человечеству, обществу и личности, устранить вопиющее социальное неравенство людей и, следовательно, обеспечить действительные права человека, ликвидировать несправедливое деление на богатство и чудовищную нищету, устранить голод и войны из жизни человечества, обеспечить каждому индивиду достойное существование в соответствии с его действительными достоинствами и способностями, а не стяжательством и хищническими инстинктами.

Современная «рыночная цивилизация» со всей остротой поставила вопрос о «лишнем» большинстве человеческого рода, которому нет достойного места в современном мире, поскольку по стандартам «цивилизованных» стран на Земле может существовать (какое-то, впрочем, тоже ограниченное время) только один, так называемый «золотой» миллиард населения из шести ныне существующих. Какова будущая судьба «лишних» с «цивилизованной точки зрения» 5, 10 и более миллиардов людей? Какая судьба в этих условиях ждет Россию, русских, украинцев, белорусов, татар и других народов бывшего СССР?

Тотальный кризис человеческой цивилизации усугубляется вторым неоспоримым фактом реальности начала третьего тысячелетия – надвигающейся экологической катастрофой. Когда в 1970-72 гг. Медоузами и Форрестером по заданию Римского клуба была разработана глобальная модель «нулевого роста» цивилизации, опиравшаяся на предсказание регресса человеческой цивилизации с 20-30-х гг. XXI в. в силу избыточности населения, истощения ресурсов и загрязнения Земли, это мрачное пророчество не было достаточно серьезно воспринято общественным мнением. Были разработаны новые, более оптимистические глобальные модели, которые, однако, фактически отодвигала сроки «начала конца» на сотню-другую лет. Но когда в последние годы экологи высказали достаточно обоснованную мысль о том, что необратимые процессы в биосфере начнутся в ближайшие три десятилетия, что поразительно совпало с предсказаниями Медоузов и Форрестера, близость «начала конца» стала восприниматься более серьезно.

Принципы рыночной экономики и частной собственности, как основа «современной цивилизации», помноженные на факт неуклонно приближающейся экологической катастрофы, заставляют со всей серьезностью ставить вопрос «быть или не быть» как главный вопрос человечества начала XXI в.

Если ввести своего рода «индекс гуманности» как интегральный показатель цивилизаций, или точнее, общественно-экономических формаций, то современная западная цивилизация «рыночного типа» оказывается, очевидно, с наихудшим индексом в ряду исторически сменявшихся цивилизаций. Конечно, современное основанное на рыночной экономике общество многократно улучшило благосостояние человечества, уровень его медицинского обеспечения, среднюю продолжительность жизни (с 20–25 лет в античный период до 60–70 в современных развитых странах), резко сократило детскую смертность и т.д. Однако на протяжении всей истории человеческие общества в принципе всегда стремились к возрастанию своей численности, современная же «рыночная цивилизация» фактически поставила большинство человечества – в настоящее время порядка пяти миллиардов людей — в положение лишнего, в противоположность «избранному» миллиарду.

В публицистической и научной литературе последних лет появилась манера сетовать или даже выражать надежду (а иногда и молиться об этом) на приближение более гуманного века. Однако реалистический подход к оценке достижений и наследия XX «рыночного» века заставляет задуматься о весьма вероятном более жестоком и кровавом XXI веке, если человечество не найдет принципиально иной и более совершенный, чем «рыночный», способ существования.

Действительно, каким способом человечество «устранит» лишние пять, десять и более миллиардов населения при господстве «рыночных принципов» в экономике и морали? Представляются совершенно неизбежными новые войны (не обязательно в прежнем виде), использование ядерного и бактериологического оружия, распространения СПИДа (которому достаточно не препятствовать в условиях вынужденной нищеты и неграмотности части населения), наркомании. Известно, что современная Россия в разгар «безмозглых реформ» по темпам роста наркомании и распространению СПИДа идет впереди всех стран.

Весьма важно учесть, что рыночная экономика по своей природе неспособна решать глобальные проблемы человечества. В основе рыночной экономики и частной собственности лежит принцип отбора, являющийся продолжением (как это давно подмечено в научной философии) принципа биологического отбора в борьбе за отдельное существование. Именно поэтому еще в XIX в. марксистская теория общества рассматривала капитализм, как высшую форму рыночного общества, в качества завершающего этапа предыстории человечества.

Весьма интересно, что понимание радикальной ограниченности рыночной капиталистической экономики, во многом, очевидно, интуитивное, было в своеобразной форме высказано Иоанном-Павлом II в энциклике «Накануне XXI века» (1994), в которой он заявил, что рыночная экономика неспособна решить человеческие проблемы и что в коммунизме есть «зерно истины». Нельзя не отметить определенную проницательность Папы Римского – в отличие от авторов «безмозглых реформ» в России, не говоря уж о «поэтах рынка» в среде сообщества бывших марксистов-философов.

Обнаруживая наименьший «индекс гуманности» перед лицом надвигающейся катастрофы, «рыночная цивилизация» с ее «рыночной демократией» скрывает в своих недрах тенденции, социальные силы и идеи, которые способны предотвратить человеческий апокалипсис, создать новую, более высокую цивилизацию. Трагизм ситуации заключается, однако, в том, успеют ли эти силы, опирающиеся на объективные тенденции и обладающие новыми идеями, одержать верх над «рыночным дьяволом», укорененном в частной собственности и частном интересе, достигших в определенных социальных слоях состояния самоподдерживающегося коллапса, в условиях, когда шагреневая кожа исторического времени, оставшегося до экологической катастрофы, непрерывно сокращается. Бессмысленный и самоуничтожающийся коллапс частнособственнического интереса с полной очевидностью проявился в России последних 10–15 лет, где известные силы упорно «движут реформы», не обращая внимания ни на вымирание России, потерявшей уже порядка восьми миллионов населения, ни на утрату независимости, ни на деградацию культуры, науки, рост проституции, наркомании и СПИДа в недавно великой стране с передовой и уникальной культурой.

В критический период мировой истории решающее значение приобретает формирование предельно реалистического взгляда на мир, человеческую историю, сложившуюся в обществе ситуацию. Ранее нами было предложено представление о двух основных парадигмах человеческого интеллекта – реалистической и антропоморфической (фантастической) (1). Первая, которой человечество обязано самим своим существованием, заключается в объяснении мира таким, каким он является на самом деле, без всяких посторонних прибавлений. Вторая состоит фактически в объяснении мира по образцу и подобию человеческой деятельности, обусловленной сознанием. На реалистической парадигме основана вся наука, человеческий «здравый смысл», жизненный опыт. Высшей формой первого способа мышления выступает материализм, обогащенный диалектикой – диалектический материализм с его предельно широким понятием о мире как объективной реальности, находящейся в процессе развития.

Антропоморфическая парадигма выражена прежде всего в мифах и религии. Концентрированным выражением этой парадигмы выступают два полярных понятия – бога и аморфной, сотворенной материи, которые в конечном счете оказываются понятиями-фантомами, лишенными смысла (2). «Аморфная материя», лишенная какой-либо структуры (формы) фактически тождественна ничто. Понятие бога как «неподвижного перводвигателя» оказывается соединением двух несовместимых понятий, т.е. бессмыслицей. Мы уже отмечали, что единственную попытку преодоления бессмыслицы «неподвижного перводвигателя» предпринял Гегель, выдвинувший трактовку идеи как единства противоположностей и «жизни». Впрочем, аналогичная, хотя и более слабая попытка была предпринята Н. Бердяевым, который ввел в понятие бога противоречие, точнее – «трагедию» отца и сына (3). Бердяев утверждал, что он сделает это первый, хотя несомненно шел по стопам логики Гегеля.

Своеобразие сложившейся к началу XXI в. ситуации в обществе заключается в том, что если на протяжении предшествующих веков абсолютно необходимым условием сохранения и развития человечества было фактическое применение реалистической парадигмы в решении более или менее частных вопросов бытия, затем – проблем частных наук, то к началу XXI в. реалистическая парадигма должна быть введена в решение глобальных проблем человеческого существования вообще, сохранения или гибели человечества. Переход к научно-материалистической парадигме в глобальном масштабы становится необходимостью. Заметим, однако, что этот переход отнюдь не обязательно должен произойти в его явной и открытой форме – путем явного признания марксизма и его философии. В сложившихся в результате тысячелетий развития человеческого общества с его разнообразными и во многом противостоящими философскими, религиозными и другими учениями переход к реалистической диалектико-материалистической парадигме – ради спасения человечества – может произойти, и скорее всего произойдет, в какой-то фактической и скрытой форме, в том числе и религиозной.

Нелепая, хотя и объяснимая, гримаса истории состоит в том, что именно в критический период мировой истории в России, где научная философия получила наивысшее развитие и в значительной мере воплощение, она фактически стала подвергаться гонениям. Безмозглые реформы в России явились результатом взрыва накопившейся в обществе «субстанции бездарности», которая не могла вступить в конфронтацию с действительным интеллектуальным потенциалом общества.

Для современной России потребность в предельно реалистической парадигме мышления является особенно острой. Страна, потерявшая около 60% экономического потенциала, пострадавшая от бездарных реформ больше, чем от агрессии гитлеровской Германии, фактически превращается в сырьевой придаток Запада – в соответствии с давно заявленной его лидерами доктриной. Надежды подростковой по интеллекту «рыночной элиты» на то, что «Запад нам поможет» и что «рынок возродит России», построены на полном непонимании природы рыночного хозяйства. А.П. Паршевым убедительно показано, что надежды на спасительные иностранные инвестиции, на которые уповает «рыночная элита», иллюзорны в силу того, что экономика России с ее особенно сложными географическими и климатическими условиями в принципе не может быть конкурентоспособной по отношению к экономике Запада.

Суровый климат России, резко отличный от климата не только Франции или Германии, но даже Канады, Норвегии и Финляндии, делает стоимость строительства в 2–3 раза выше, чем в Западной Европе. Цена добычи золота В Сибири на 80–90% определяется энергозатратами. Урожайность в России из-за сурового климата значительно ниже, чем в Западной Европе, США или Канаде. Себестоимость нефти в Кувейте – 4 доллара за баррель, в России – 14 долларов. Площадь пахотных земель в России меньше площади оленьих выпасов. Весьма значительная часть стоимости рабочей силы в России связана с затратами, обусловленными суровым климатом, что в последнее время наглядно продемонстрировано топливной катастрофой на Дальнем Востоке. И т.д.

Выражая «западную концепцию» будущего России, М. Тэтчер заявила, что « на территории СССР экономически оправдано проживание 15 миллионов человек» (4) – блестящая перспектива для «романтиков рыночных реформ», которым только особый «склад ума» не позволяет понять ту трагедию, в которую ввергли Россию безмозглые (по справедливой оценке А.Солженицина) реформы. Доклад МВФ по России (начала 90-х гг.) прогнозировал сокращение населения России до 50 млн. человек, сохранение в России преимущественно добывающих отраслей хозяйства и, соответственно, резкую деградацию образования – сокращение числа вузов до 50 (из существующих сейчас примерно 900), среди которых не должно быть университетов, поскольку их предостаточно на Западе.

«…В конкурентной борьбе за инвестиции, — пишет А.П. Паршев, — если игра ведется по правилам свободного мирового рынка, почти любое российское предприятие заведомо обречено на проигрыш» (5). Паршев считает поэтому крайне наивным даже утверждение патриотически настроенных ученых, что Запад стремится превратить России в колонию, сырьевой придаток, ибо, с его точки зрения, это просто нерентабельно. Однако, на наш взгляд, Паршев не учитывает того важного обстоятельства, что с надвигающимся неминуемым истощением сырьевых ресурсов Запада вопрос о захвате ресурсов России встанет на повестку дня. В России сосредоточено 40% невозобновимых ресурсов, 50% стратегических. Стоимость разведанных запасов оценивается в Зап. Европе – в 3,5 трлн. долларов, В США – в 6, в Китае – в 8,5, в России – в 30 трлн. долларов.

Превращение России в источник сырья для «золотого миллиарда» — весьма реальная угроза, предотвратить которую может только строго научный, реалистический образ мышления, в корне противоположный бездарному «новому мышлению» М.Гобрачева и «рыночному мышлению» известных кругов.

Идентичность – одно из понятий, которое в течение последних десятилетий часто упоминается как в научных дискуссиях, так и в будничных разговорах. Его популярность можно объяснить тем, что „идентичность” хорошо вписывается в современный мир полный перемен, где у людей открылось множество новых возможностей, – начиная с выбора самых разных стилей жизни и интересов, до возможности отправиться в другое государство, чтобы учиться или работать. Идентичность раскрывает путь для поиска ответов на вопросы: „кто я?”, „к чему ощущаю принадлежность?”. Это вопросы, какие, наверное, задает себе каждый, особенно в молодости. Для современной Латвии – вопрос более чем актуальный в связи с проблемой поиска путей гражданского единства.

Коллективная идентичность указывает на принадлежность к группе. Она субъективна, так как принадлежность к группе зависит от выбора индивидуума. Но этот выбор может осуществляться в рамках структур, существующих в обществе в рамках дискурсивных практик. Объясняя идентичность, необходимо подчеркнуть активную роль индивидуума в образовании идентичности. В этом плане идентичность можно рассматривать как противоположность касте, которая строго определяет неизменное место в обществе. В свою очередь, в формировании идентичности позиция индивидуума активна. Образование, вид занятий, место и страна проживания, участие в партиях и движениях, способы проведения свободного времени, отношение к музыке, выбор одежды, разнообразие моделей дружественных отношений, вовлеченность в семейные отношения, участие в социальных сетях – из всего этого индивидуум отбирает то, к чему чувствует свою причастность.

Объясняя, как образуется идентичность, как индивидуум обретает ощущение принадлежности, большинство исследователей акцентируют внимание на социальной конструируемости идентичности. Средством формирования идентичности индивидуума является язык. Опираясь на существующие в обществе дискурсивные практики, иными словами, разные, выраженные словами, точки зрения на вещи и события, на знания, сказания, мифы, символы, ценности, образуется иерархия идентичностей индивидуума. В образовании дискурсивных практик огромна роль как традиционных структур социализации: семьи, школы, масс-медиа, органов государственной власти, так и столь популярных в обществе – информации и социальных сетей. Распространение новых информационных технологий с огромной скоростью умножает возможности новых идентичностей.

Образование новых ощущений принадлежности создает конкуренцию идентичностей. Например, возможность для населения Латвии работы за границей конкурирует с чувством принадлежности к своей земле, родному краю, местной общине. Если рассказы про жизнь, условия труда, возможность обеспечить себя, свою семью в Ирландии, Англии, Норвегии и пр. обретают привлекательность и желание присоединяться к отъезжающим – это конкурирующая идентичность. Конкурирующие идентичности мы можем рассматривать как конкурирующие повествования. Если рядом с повествованием о жизни за границей нет конкурирующего повествования о возможностях в Латвии, оно призывает присоединяться к новой – зарубежной общине.

Исследователи социальных идентичностей указывают, что чувство принадлежности имеет значение, когда формируется социальное самочувствие человека. В интервью про национализм, британский философ Исайя Берлин (Isaiah Berlin) указывает, что также как то, что людям необходимо есть и пить, им требуется безопасность и свобода передвижения, а также им необходимо ощущение принадлежности к группе. Если такого нет, человек чувствует себя изолированным, одиноким: „Одиночество не значит быть одному, а быть между людьми, которые не понимают сказанного вами”.¹

Ощущение принадлежности к группе дает безопасность, но интересно, что такая безопасность образуется, очерчивая водораздел с другими группами, выделяя некие «положительные» качества своей группы, и таким образом, формируя безопасное пространство. Уже десятилетия назад известные зачинатели исследований идентичности – профессор Оксфордского Университета Генри Тайфел и профессор Национального университета Австралии Джон Тернер (Tajfel Henri, Turner John C.) открыли, что идентичность конструируется, путем выделения своей группы по сравнению с другими группами. Этот процесс усиливает необходимость создавать положительную идентичность, которой можно добиться, акцентируя отрицательные свойства другой группы², так и указывая на несправедливость, которая может исходить от этих групп³. Нередко, существующая рядом, отличительная этническая либо лингвистическая группа, служит «стимулом» для конструирования идентичности. Осуществленные в постсоветских странах в 1990-е гг. сравнительные исследования, показали, что этническая идентичность сильнее выражена там, где рядом с «титульной» этнической группой существуют другие значительные по численности этнические группы. Жители Латвии, Эстонии, Украины, Белоруссии, как на важнейшую, указали на этническую принадлежность, в то время как жители Литвы (и Польши), как на наиболее важную, чаще называли принадлежность к своему городу, волости⁴.

ПЛАН:

Культура.

«Архитектура — тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания, и когда уже ничто не говорит о погибшем народе» (Н. В. Гоголь)

«Искусство — диалог, в котором собеседник молчит». (Г.Ландау)

«Культура — лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом». (Ф. Ницше)

«Поэт бесконечно уступает художнику в изображении видимого, и музыканту — в изображении невидимого». (Леонардо да Винчи)

«Проповедовать мораль легко, обосновать ее трудно». А. Шопенгауэр.

«У искусства есть враг, имя которому — невежество». (Д. Кеннеди)

«Цивилизация есть стадия умирания культуры». (О. Шпенглер) Философия.

^{«Без борьбы нет прогресса» (Ф. Дуглас)}

«Вам не удастся никогда создать мудрецов, если будете убивать в детях шалунов». (Ж.-Ж. Руссо)

«Каждый великий успех науки имеет своим истоком великую дерзость воображения». (Д. Дьюи)

«Как значимы эмоции и чувства! Это ветры, надувающие паруса корабля. Они его иногда топят, но без них он не может существовать» (Вольтер)

^{«Наука не сводится к сумме фактов, как здание не сводится к груде камней».}

(А. Пуанкаре)

«Я видел дальше других только потому, что стоял на плечах гигантов» (И. Ньютон)

«Мы были достаточно цивилизованны, чтобы построить машину, но слишком примитивны, чтобы ею пользоваться» (Карл Краус)

«Наши взгляды как часы — все показывают разное время, но каждый верит только свои»

«Не в том дело, что способности человека проявляются в деятельности, а в том, что они в ней создаются». (Б. Теплов)

«Объявить себя гением легче всего по радио». Дон Аминадо

«Прогресс – это движение по кругу, но все более быстрое». Л.Левинсон. Политика.

«В нынешние времена – все политика» (С. Къеркегор) «Власть, лишенная авторитета, хуже, чем явное безвластие».

«Гордиться своей нацией – патриотизм, хвалиться своей национальностью —

национализм» (И.Н. Шевелев)

«Демократия – это право делать неправильный выбор» (Дж. Патрик)

«Демократия — это система, при которой у власти можно находиться лишь в результате конкурентной борьбы за мнение большинства». (Круглов)

«История сама по себе не может заставить человека совершить грязное дело…» П. Сартр.

«Когда народ много знает, им трудно управлять» (Лао-Цзы)

«Национализм – это не любовь к своей нации, а ненависть к чужой» (И.Н. Шевелев)

«Неверно, будто политика есть искусство возможного. Политика — это выбор между гибельным и неприятным». (Джон Гэлбрейт)

«Партия есть организованное общественное мнение». (Б. Дизраэли)

«Революции – варварский способ прогресса». Ж. Жорес

«Революция – это переход от неправды к правде, от лжи к истине, от угнетения к справедливости, от обмана и страданий к прямолинейной честности и счастью» Роберт Оуэн

^{Правоведение.}

«Закон не может быть законом, если за ним нет силы, могущей принудить» (Д. Гарфилд)

«Законы должны для всех иметь одинаковый смысл» Ш. Монтескье

«Кто, имея возможность предупредить преступление, не делает этого, тот ему способствует». (Сенека)

^{«Подчинившись закону толпы, мы возвращаемся в каменный век» С. Паркинсон}

«Пусть погибнет мир, но закон должен быть соблюден». (Изречение римского права) «Свобода есть право на неравенство».

«Что есть право и в чем состоит правонарушение, это должен определить закон» (Латинское юридическое изречение).

«Есть 2 мирные формы насилия: закон и приличия» И. Гете.

«Здоровая нация так же не замечает своей национальности, как здоровый человек —

своего позвоночника» Б. Шоу

«Законы обязаны своей силой нравам» К. Гельвеций

«Законы нужны не только для того, чтобы устрашать граждан, но и для того, чтобы помогать им» (Вольтер)

«Имею право или обязан?»

«Когда гремит оружие, законы молчат». Цицерон

«Совесть есть закон законов». Ламартин

“Я считаю обязательным для каждого беспрекословно и неуклонно повиноваться законам” (Сократ)

«Щадя преступников, вредят честным людям» (Сенека) Экономика.

«Деньги — это свобода, выкованная из золота». (Э.М. Ремарк)

«Конкуренция — единственный метод взаимной координации наших индивидуальных действий без принуждения или произвольного вмешательства со стороны властей». (Ф. Хайек)

^{«Конкуренция обеспечивает наилучшие качества продуктов и развивает наихудшие}

качества людей» (Д. Сарнофф).

«Бизнес — это искусство извлекать деньги из кармана другого человека, не прибегая к насилию». М. Амстердам

“Главная цель капитала – не добыть как можно больше денег, а добиться, чтобы деньги вели к улучшению жизни”. Генри Форд

«Нажить много денег — храбрость; сохранить – мудрость, а умело расходовать –

искусство».

«Налоги – это деньги, взимаемые властью с части общества в интересах целого». С. Джонсон

«Не быть жадным — уже есть богатство, не расточительным — доход». (М. Монтень)

«Торговля не разорила еще ни одного народа». (Б. Франклин)

«Цены и другие инструменты рынка регулируют распределение редких ресурсов в обществе, ограничивая тем самым желания участников, координируя их действия». (Г. С. Беккер)

^{Социология.}

«Алкоголизм дает больше опустошения, чем три исторических бича вместе взятых:

голод, чума и война». (У. Гладстон)

«Алкоголизм и преступление — это два явления общественной жизни, находящиеся в тесной связи друг с другом». (И. Мержевский)

«Без многого может обойтись человек, только не без человека» (Л. Берне)

«Жениться — это значит наполовину уменьшить свои права и вдвое увеличить свои обязанности». (А. Шопенгауэр)

«Индивидом рождаются, личностью становятся, индивидуальность – отстаивают». (А.Г.Асмолов)

«Личностью не родятся, личностью становятся». (А.Н.Леонтьев)

«Кто умеет справиться с конфликтами путем их признания, берет под свой контроль ритм истории». (Р. Дарендорф)

«Личность – это человек как носитель сознания» (К.К. Платонов)

«Личность человека, ни в каком смысле не является предсуществующей по отношению к его деятельности, как и его сознание, она ею порождается» (А.Н. Леонтьев)

«Люди рождаются только с чистой природой, лишь потом отцы делают их иудеями, христианами или огнепоклонниками». (Саади)

^{«Люди существуют друг для друга» (Марк Аврелий)}

«Национализм малых народов есть проявление изоляции и самодовольства. Национализм больших народов есть империалистическая экспансия». (Н. Бердяев)

«Нация — это общество людей, которые через единую судьбу обретают единый характер». (О. Пауэр)

«Неравенство — такой же хороший закон природы, как и всякий другой». (И.Шерр)

«Никакая нация не может достичь процветания, пока не осознает, что пахать поле –

такое же достойное занятие, как писать поэму» (В. Букер)

«Общество – свод камней, который обрушился бы, если бы один не поддержал другого» (Сенека)

«Подлинное национальное самосознание может быть лишь творческим, оно обращено вперед, а не назад». (Н. Бердяев)

«Положительное и отрицательное влияние маргинальности на общество».

«Семья — один из шедевров природы». (Дж. Сантаяна)

«Семья является первичным лоном человеческой культуры» (И. Ильин).

«Создает человека природа, но развивает и образует его общество». (В.Т. Белинский) «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастна по-

своему» Л. Толстой.

«Гуманность, есть только привычка, плод цивилизации. Она может совершенно исчезнуть». Ф.М. Достоевский

“Семья более священна, чем государство”. Папа Пий XI

«Создает человека природа, но развивает и образует его общество» (В.Г. Белинский).

«Вам не удастся никогда создать мудрецов, если будете убивать в детях шалунов». (Ж.-

Ж. Руссо)

«Только существо, обладающее разумом, может быть неразумным. Животные не совершают неразумных действий» (Т. Ойзерман)

«Человек немыслим вне общества» (Л.Н. Толстой)

«Человеческий ребенок в момент рождения не человек, а только кандидат в человека». (А. Пьерон)

Культура.

«Архитектура — тоже летопись мира: она говорит тогда, когда уже молчат и песни, и предания, и когда уже ничто не говорит о погибшем народе» (Н. В. Гоголь)

Автор данного высказывания хотел сказать, что письменные источники могут сгореть, песни — умереть вместе с народом, а сооружения архитектуры могут стоять вечно.

Одним из видов искусства является архитектура — искусство строить и украшать здания. Это особый вид искусства, т.к. творениями зодчих не только любуются, в них проходит

наша жизнь. За многие годы своего существования люди создали сотни тысяч построек: от глубокой древности до нас дошли здания и сооружения, связанные с религией — храмы и гробницы. Они хорошо сохранились, потому что для своих богов, фараонов, правителей люди строили здания из самого прочного материала, прилагая всевозможные усилия. Каждая эпоха истории характеризуется своей архитектурой. Мы никогда не спутаем египетские пирамиды с усыпальницей Тамерлана в Самарканде.

Давно исчезли те народы, которые строили их, давно забылась история этих наций, но произведения архитектуры остались. Именно они доносят до нас особенности развития той или иной народности. С помощью таких построек мы пытаемся восстановить ход событий, происходивших в те далекие времена, и постепенно, анализируя и собирая все факты воедино, с уверенностью можем рассказать о народе, создавшем такие великолепные постройки.

Кроме памятников архитектуры у различных народов существует свое устное народное творчество: мифы, легенды, сказания, которые отражают быт, нравы, обычаи их народа. Но бывает так, что эти предания стираются из памяти предков, забываются. Возможно, потому, что не было письменности, или сегодня она не расшифрована. Например, всем известна цивилизация инков, возникшая в X веке до н.э. Во времена своего

существования инки построили в своей стране прекрасные дороги, дворцы. У них существовало узелковое письмо, которое до сих пор не расшифровано. Об этом народе мы узнаем из записей захватчиков и архитектурных сооружений инков.

^{Я не полностью согласна с мнением автора, так как немало сооружений прошлого на}

сегодняшний день разрушены или не сохранились, но память о них осталась в мифах. Пример тому — семь чудес света, среди которых сохранились только египетские пирамиды, но легенды о них переходят из поколения в поколение. Даже улицы Чебоксар воссоздают летопись истории города. Введенский собор рассказывает о XVII в., Успенская церковь — о XVIII в., особняк Ефремова о XIX в. Когда-то наши потомки будут судить о нашем времени по сооружениям, которые только строятся.

Баранов Н.А. Либерально-консервативный синтез в России: история и перспективы // Проблемный анализ и государственно-управленческое проектирование: политология, экономика, право. Научный журнал. 2010. Том 3. №5. С.90-102.

Либерально-консервативный синтез в России: история и перспективы

Одной из наиболее влиятель­ных форм политического сознания, воздействующей на содержание властных отношений, является политическая идеология, с помощью которой политические действия приобретают конкретную направленность. Именно в рамках политических идеологий задается та или иная направленность преобразований социальных отношений, влияющих на массовые и групповые настроения. Таким образом, через идеологию канализируются массовые эмоции, чувства протеста или солидарности, негодования или поддержки. Сопровождая процесс агрегирования и артикуляции, идеология концептуализирует представления людей о политической ситуации, встраивает эти оценки в их общую картину мира, стремится сделать понятными политические изменения.

Идеология схематизирует действительность. В целом позитивная направленность такой схематизации состоит в том, чтобы зафиксировать определенные критерии оценки политической реальности, создать нормативную модель восприятия мира политики, сделать сложную ситуацию политической динамики простой и понятной для обычного человека.

Политическая идеология в данном случае рассматривается как систематизированная и концептуализированная «совокупность идей и установок, предназначенных для идентификации и самоорганизации групп в пространстве власти, артикуляции и презентации их интересов, а также соответствующих изменений в государственной политике (политической системе) на основе коллективных (корпоративных) представлений о прошлом, настоящем и будущем развитии общества»[1]. 

В современном мире происходят кардинальные перемены в социально-экономической, политической и социокультурной сферах. Эти изменения приводят к значительной корректировке основных ценностей всех основных течений общественно-политической мысли – либерализма, консерватизма, социализма. Изменяется оценка роли государства, научно-технического прогресса, демократии и других важнейших компонентов современного общества, что приводит к перестройке научного понятийно-категориального аппарата.

Необходимым условием политического развития страны является активная созидательная личность, для которой стремление к свободе, к самораскрепощению будет сопровождаться повышением эффективности и ответственности политической власти. И хотя в России нет востребованности либерализма в чистом виде, но есть востребованность либерального как в консервативной, так и в социалистической части идеологического спектра.

Постсоветская Россия столкнулась с кризисом социалистической идеи и разочарованием в либеральной идеологии. После неудачных попыток реформирования российского общества особенно востребованным оказался консерватизм в его различной интерпретации. Популярность стали получать симбиозы, состоящие из различных идеологических доктрин.

Об этом свидетельствует появление таких, казалось бы, несовместимых понятий, как «социальный консерватизм», «прогрессивный консерватизм», «демократический консерватизм», «либеральный консерватизм», «консервативный либерализм», «социальный либерализм», «либеральный социализм» и т. д.  Следовательно, изменяется само содержание, вкладываемое, например, в понятия «либерализм» и «консерватизм». Появляется множество конструкций, которые нельзя однозначно оценивать по линии «либералы-консерваторы».

Обе модели общественного развития являются подвижными и динамичными. В зависимости от конкретной  исторической ситуации консервативный и либеральный сегменты в общей системе общественно-политической мысли могут расширяться или сужаться, проявлять себя изолированно или сближаться, создавая либерально-консервативный синтез. Создается по сути пограничное пространство, которое можно представить как зону взаимопроникновения либерализма и консерватизма. П.Б.Струве полагал, что либеральный консерватизм возникает в некоторой точке, где «либерализм и консерватизм, конечно, сходятся»[2].

Синтез консерватизма и либерализма может быть перманентным процессом, результаты которого будут зависеть как от соотношения компонентов, так и от внешнего воздействия — условий, которые определяют содержание и темпы процесса в зависимости от потребностей конкретного момента или субъекта. В результате получится либо «либеральный консерватизм», либо «консервативный либерализм». Один из исследователей либерально-консервативного синтеза В.Ф.Пустарнаков отмечает, что в итоге появляется феномен, образующийся «в результате скрещивания генетически различных родительских форм», или продуцируется симбиоз, как форма «сожительства двух организмов разных видов, для которых их сожительство оказывается взаимовыгодным»[3].

Возникает вполне оправданное затруднение в характеристике идеологического гибрида, чем объясняется частое употребление данных конструкций как синонимов в определении политических позиций. Так в словосочетании «консервативный либерализм» базовой составляющей или «несущей конструкцией» является либерализм, который дополняется  «консервативным» содержанием. Т.е. это одна из форм либерализма, особенность которой заключается в том, что он, как считает С.Я.Матвеева, «пытается прорабатывать либеральную парадигму, ее основные идеи и принципы на почвенном материале, с учетом конкретных нравственных идеалов, исторически сложившегося регионального, культурного и профессионального опыта»[4].

Либерализм как идеология и политическая практика доказал свою жизнеспособность и, несмотря на многочисленные кризисы в своем историческом развитии, видоизменялся, приспосабливаясь к реальной политической действительности. Такие основные принципы либерализма, как свобода личности, неприкосновенность прав человека, правовое государство, парламентская демократия, плюрализм, гражданское общество и некоторые другие стали неотъемлемой частью общечеловеческой политической культуры. Отличительной особенностью современного либерализма является не только признание личной ответственности граждан, но и готовность государства взять на себя некоторую ответственность в том случае, если исчерпаны их возможности. Задачей либерализма всегда являлось формирование изменений со знаком «плюс», что отличает его от консерватизма. В современных общественно-политических условиях ответы либерализма на конкретные вопросы времени различны.

Главным обстоятельством, объективно отражающим жизненные силы либерализма, является тот факт, что все страны, достигшие наиболее значительных результатов в своем развитии, использовали либеральные принципы и ценности в различных соотношениях с другими – консервативными, социалистическими, националистическими, патриотическими и т.д. Данный факт позволил Ф.Фукуяме в 1989 г. высказать мысль о конце истории, в которой безраздельную победу одержал либерализм.

Несмотря на то, что многие исследователи подвергли сомнению данный вывод, остается очевидной необходимость либеральных ценностей для развития любого общества, т.к. без свободного индивида не могут быть в полной мере реализованы способности и возможности самого общества, без рыночной экономики невозможно максимально удовлетворить потребности человека, без правового государства гражданин не имеет возможности эффективно контролировать и сдерживать государственную власть.

В то же время идеализация либерализма приводит к игнорированию национальных особенностей, оставляет на «обочине жизни» значительные слои населения, не имеющие по субъективным причинам возможности для достижения желаемых целей. Поэтому выбор оптимального сочетания либеральных принципов с устоявшимися в обществе ценностями  может стать определяющим фактором для его поступательного развития.

Россия является пограничной страной между западной и восточной культурами, что предопределило их влияние на российскую действительность. Но при этом, перенимая чужой опыт, необходимо использовать его во имя утверждения своей уникальности, самобытности и величия. Любой инородный опыт хорош лишь тогда, когда он служит во благо нации, национальной культуры и укрепления духовных сил общества.

К сожалению, авторы российских реформ конца XX века фактически игнорировали исторически сложившиеся традиции, менталитет и особенности характера русского народа. Попытки заимствования и некритического использования идей и опыта других стран не смогли исправить положения в осуществлении либеральных по форме и радикальных по существу российских реформ. Более того, без активной поддержки со стороны широких социальных слоев общества они не могли быть ни эффективными, ни успешными. Поэтому эти реформы не дали желаемых результатов. Стало очевидным, что выработанные цели, избранные пути, методы и темпы реформирования российского общества нуждаются в серьезной корректировке. В связи с этим возник практический интерес к проблеме российского политического консерватизма, опирающегося на традиции, преемственность, охранительность и стабильность, обеспечивающие постепенное реформирование и исключение крайних мер.

Своеобразие русского либерализма определялось прежде всего тем, что он был вынужден проповедовать идеалы Великой Французской революции (свободу, равенство и братство) в условиях абсолютной монархии. И сама борьба за конституцию, парламентаризм и правовое государство велась с учетом сложившихся традиций российской государственности. Основным направлениям либерализма было присуще понимание того, что в переходный период естественным будет сосуществование новых и старых политических институтов. Либералы стремились найти «золотую середину» в решении социальных проблем, пытаясь подчинить социально-политическому контролю стихийные общественные процессы. Реформизм был обусловлен неприятием революции как средства преобразования существующего общественно-полити­ческого строя, поскольку альтернативой диалогу с властью мог стать только «бессмысленный и страшный русский бунт», разрушающий государственность и делающий невозможными любые реформы. Таким образом, русский либерализм, в силу своеобразия развития России, заключал в себе элемент консерватизма и в той или иной мере проявлял себя как консервативный либерализм, особенно в практической общественно-политической деятельности.

Эта особенность российского либерализма ярко проявилась в творчестве выдающегося русского мыслителя Б.Н. Чичерина. Его политические идеи можно охарактеризовать как консервативный либерализм. Он искал положительный идеал, реализация которого возможна при условии понимания природы и необходимости монархической власти. Идеал государственности по Б.Н. Чичерину — конституционная монархия, где монарх выступает посредником между народом и аристократией.

Сущность разработанной им концепции, получившей название «охранительного» либерализма, заключается в сочетании либеральных мер и сильной власти. Либеральные меры обеспечивают права граждан, охраняют свободу мысли и свободу совести, а сильная  власть охраняет порядок, строго надзирает за исполнением законов, внушает гражданам уверенность в твердости государства и разумной силе, которая сумеет отстоять общественные интересы[5].

Консервативный либерализм предполагает адаптацию к жизни, извлечение уроков из истории, понимание условий, в которых действует власть, не предъявление безрассудных требований, а конструктивное сотрудничество. По мнению Б.Н.Чичерина, западные либеральные институты не имели шансов прижиться в России, если их одномоментно учредить актом высочайшей воли. Прежде чем приступать к освоению ценностей либерализма, необходимо было заняться культурным и политическим воспитанием населения, используя земские учреждения. Лишь приобщив крестьян через земства к культуре хозяйствования и привив им навыки самоуправления, можно было браться за проведение выборов в представительное учреждение, с дальнейшим введением политических и гражданских свобод, обеспечивающих постепенное отмирание самодержавной власти. При этом Чичерин считал, что именно последняя может стать гарантом реформ, затрагивающих глубинные основания народной жизни. 

Важной особенностью русского либерализма являлось то, что отдельные элементы идеологии западного либерализма использовались в России носителями государственной власти в их попытках реформирования и «европеизации» страны. Первыми «либералами» в России были цари, их приближенные советники, близкие друзья, понимавшие необходимость глубоких общественных перемен, связанных с демократизацией политической власти и конституционным ограничением самодержавия, отменой крепостного права, обеспечением свободы предпринимательской деятельности нарождающейся русской буржуазии и т.д. И в дальнейшем, когда либерализм сформировался как идейно-политическое течение, его представители стремились реализовать свои программы с помощью государства, часто игнорируя слабые структуры гражданского общества.

Действия российской государственной власти в начале XXI века подтверждают идеи Б.Н.Чичерина. В послании Президента России Федеральному собранию 26 мая 2004 года[6] в качестве главной задачи обозначается создание в стране свободного общества свободных людей. Главной эта задача является потому, что «несвободный, несамостоятельный человек не способен позаботиться ни о себе, ни о своей семье, ни о своей Родине». В таких условиях человек, как правило, полагается на государство, снимая с себя ответственность за качество жизни.

Схожие сомнения политического мыслителя второй половины XIX века и современного политика свидетельствуют о том, что для российского общества характерным является непредрасположенность к освоению ценностей либерализма. Проблемы, стоявшие перед Россией в конце XIX века, остаются актуальными и для века двадцать первого.

Тема свободы остается востребованной и в дискурсе нового президента. В своем первом президентском послании Д.Медведев заявил: «мы стремимся к справедливому обществу свободных людей»[7], употребив в своей речи слова «свобода», «свободный» двадцать девять раз. Во втором президентском послании Дмитрия Медведева частота упоминания данных слов сократилась до восьми, причем президент акцентировал внимание на том, что свобода предполагает ответственность[8]. Можно предположить: причина смены акцента связана с тем, что вульгарно понятая свобода не способствует возникновению справедливого общества, и лишь свободные, но ответственные люди могут создать приемлемые для большинства общества условия совместной жизни.

Либерализм лишь одно из начал человеческой жизни, но оно не является единственным. Как отмечал Н.А.Бердяев, «невозможно нормальное и здоровое существование и развитие общества без консервативных сил. Консерватизм поддерживает связь времен… соединяет будущее с прошлым…»[9].

В статье «Либерализм, демократия, консерватизм и современные движения и течения», опубликованной 1 июня 1933 г. в газете «Россия и славянство», П.Б. Струве отмечал, что подлинным содержанием консерватизма является государственность как «утверждение всенародного единства, или соборной личности народа, и против классовых поползновений, и против безоглядных притязаний личности, т.е. против чрезмерностей коллективизма и против крайностей индивидуализма. Консерватизм в этом понимании получает — рядом с либерализмом — какое-то особое и весьма широкое значение и обоснование»[10].

Еще ранее — за полвека до свержения самодержавия — князь В.П.Мещерский убеждал в своих «Речах консерватора», что «либерализм должен иметь место в нашей жизни, и большое место, но не менее большое место должен иметь и консерватизм. Либерализм один царствовать не может даже в республиках. Неужели же у нас, в России, мыслимо его единоцарствие? Где же основы такого порядка вещей? Неужели в нашем народе?»[11].

Но была в развитии России и другая духовная традиция, которая нашла выход в разумном сочетании идей либерализма и консерватизма. Ее представители понимали: свобода личности тем и отличается от своеволия, что может существовать только в праве и держаться только правом. Эта традиция здоровой консервативной мысли, либерального консерватизма, наличием которой, в отличие от предреволюционной Франции XVIII века, по замечанию Струве, Россия XIX века могла действительно «похвастаться».

Либеральный консерватизм как тип социально-политической ориентации, безусловно, вписывался в либеральную парадигму, в основе которой — признание абсолютной ценности личности и приоритет эволюционно-реформистских методов социального переустройства. Но как особое направление отечественной социологической и политико-философской мысли либеральный консерватизм, развиваясь в условиях пореформенной России после убийства Александра II, когда его «великие реформы» 1860-х годов были осуществлены лишь частично, имел свои сущностные характеристики. Они выражались в синтезе основных идей традиционного либерализма (свобода и права личности, реформаторство) и консерватизма (порядок, сильная государственная власть, религиозно-нравственные традиции, преемственность), в одинаковой ценности и равнозначном признании как самоценности свободы индивида, так и ценностей общенационального, общегосударственного, «коллективного», прежде всего порядка и стабильности, обеспечиваемых властью.

История либерализма в России на примере одного из вариантов его национальных модификаций — «охранительного» либерализма Б.Н. Чичерина или либерального консерватизма П.Б. Струве, С.Л. Франка и др. — подтверждает закономерность: чем больше либерализм был связан с национальным самоопределением и внутриполитическими проблемами «догоняющего типа развития», с процессами модернизации, тем больше он «пропитывался» идеями консерватизма.

Охрана власти от узурпации какими-либо социальными группами или отдельной личностью (С.Л. Франк), подчинение власти не только праву и закону, но и христианской морали (П.Б. Струве, С.Л. Франк, С.Н. Булгаков) — именно в этих принципах концепция русского либерального консерватизма, а при смещении акцента — консервативного либерализма, отходит как от классического западного либерализма с его принципом индивидуализма, являясь все же по своему содержанию разновидностью либерализма, так и от «концепции Фразимаха», которая предполагала приоритет интересов власти над интересами подвластных и предшествовала теоретическим концепциям и практике тоталитаризма.

Некоторые российские и зарубежные политологи связывают возможности и будущее либерализма в России либо с утверждением основных идей русского либерального консерватизма, соединяющего ценности либеральной демократии и национальных государственных и духовных традиций, либо с усвоением ценностей «нового» либерализма, синтезирующего принципы классического либерализма и социал-демократии. По их мнению, в России нет либеральной традиции и общественных условий, благоприятных для развития либерального сознания. Поэтому необходим синтез для соединения экономического либерализма с духовно-культурным консерватизмом. Так, с точки зрения немецкого философа Г.Рормозера «в России отсутствует автономная личность, сознательный индивид, который был бы способен договориться на разумных началах со всеми остальными и по поводу собственных интересов, и относительно того, что наилучшим образом отвечало бы общим интересам»[12]. Будущее либерализма в России он связывает с просвещенным консерватизмом. 

Под консерватизмом понимается политическая идеология, выступающая за сохране­ние существующего общественного порядка, главным образом морально-правовых отношений, воплощенных в нации, религии, браке, семье, собственности. Оксфордский политический словарь акцентирует внимание на том, что консерватизм «приводит к возникновению способа мышления… который ставит перед всеми грандиозными предложениями и принципами вопрос: действительно хороша ли эта идея при данных конкретных условиях?»[13].

Характерной особенностью большинства консервативных течений является неприятие гражданского индивидуализма, ослабляющего национальное государство, и признание индивидуализма в экономике. Свобода понимается консерваторами как свободно избранное подчинение вышестоящему порядку, так как идеалом для них служит сильное государство, стоящее над обществом и регулирующее его конфликты.

Современный консерватор – носитель интегративного сознания. Для него интересы государства, нации общества выше, чем интересы личности или социальной группы. Либералы же представляют общественно-политическую жизнь как состязание различных социальных групп, интересы которых выражаются общественно-политическими партиями и движениями, что расценивается в качестве гаранта стабильности общества.

Одна из наиболее влиятельных разновидностей современного консерватизма – неоконсерватизм – находится в плоскости между традиционным консерватизмом и либерализмом. Неоконсерваторы объединились на основе критики благотворительности государства, которая привела к опасности маргинализации неимущих, поддерживаемых социальным государством. Он возник потому, что традиционно-либеральные и традиционно-консервативные принципы перестали быть эффективными. Сегодня неоконсерватизм, представляющий важнейший срез либерально-консервативных установок, является идеологией тех, кто занял хорошо оплачиваемые посты и опасается за свое положение, полагая, что «государство всеобщего благосостояния» устранит  естественные барьеры для социального продвижения.

Сейчас сложно однозначно разграничить консерватизм и либерализм. В современных обществах у них больше сходств, чем различий. В обоих случаях отстаивается свобода индивида, конституционное государство, господство законов. Различаются они между собой в оценке путей, ведущих к цели, и трудностей в ее достижении. История свидетельствует, что основополагающие различия между консерватизмом и либерализмом заложены в их обязательствах перед определенным классом, в оценке происходящих изменений, в отношении к правительству.

Современные консерваторы выступают против укрепления государственной власти, которая ограничивает свободу индивида, создает коррумпированную бюрократию, сдерживает предпринимательскую инициативу излишним контролем, неспособна улучшить качество жизни. Свобода для консерваторов – это не самостоятельность автономного субъекта, а свободно избранное подчинение вышестоящему порядку.

Современные либералы полагают, что абсолютизация рыночной экономики ведет лишь к диспропорциям и усиливает беззащитность слабых, которых может поддержать государство.

В разных политических культурах консерватор воспринимается по-разному. Так, английский консерватор – это «защитник приоритетов рынка, индивидуальных и местных свобод от государственного контроля»[14]. Однако российский консерватор имеет мало общего с консерва­тором в западном обществе. На Западе консерватизм возник в ответ на многочисленные социальные изменения, потрясшие ев­ропейский порядок в связи с крушением феодализма. На раннем этапе своего развития он отражал интересы дворянских кругов, но уже в XIX веке, приняв во внимание ряд по­ложений классического либерализма, стал превращаться в идеологическое оружие буржуазии.

У новой России оказалось два прошлого – досоветское и советское. Поэтому трактовки консерватизма у исследователей этого идеологического течения различные. Так российский консерватизм, принявший государственно-со­циалистический характер, тесно слившийся с национал-патриотизмом, представляет собой противополож­ность западному консерватизму.

Для российских консерваторов жизненно важными ценностями являются равенство, справедливость. Равенство понимается в социалисти­ческом, перераспределительном смысле и заключается не в равенстве возможностей, а в равенстве результатов. Поэтому делается ставка на го­сударственный патернализм как главное орудие распоряжения и распределения материальных и духовных благ. В политическом сознании консервативно настроенных россиян частная собственность связывается не с социальной активностью, ответственностью, стремлением к развитию, а с эксплуатацией.

Для западного консерватора важное значение имеют такие ценности, как кодекс чести, уважение к труду, сословная и про­фессиональная гордость. Российский консерватор органично и естественно воспринимает «солидарность» людей, которая была необходимым условием элементарного выживания многих из них. Именно «солидарность» является ключом к пониманию при­роды советского прошлого: коллективизма, духовности (идейно­сти), долготерпения. Эти традиции, как считают российские кон­серваторы, начинают активно разрушаться, что и является источ­ником переживаемых Россией трудностей.

Еще одной отличительной особенностью русского консерватизма выступает тысячелетняя традиция, связанная с идеалом православного государства и антизападничеством как ответом на регулярно воспроизводимые в истории вызовы со стороны романо-германской цивилизации.

Г.Рормозер считает, что либерализм функционирует, когда в обществе сохраняется нормальное положение с исправно функционирующими институтами и достигнут относительно высокий уровень благосостояния. Но как только оказывается под вопросом элементарное снабжение населения всем необходимым, как только отказывают институты и рушится общественная безопасность, либерализм становится беспомощен. «Справиться с кризисом такого масштаба, какой имел место в Германии в конце Веймарской республики или в России сегодня (1990-е гг. – Н.Б.) человечество, видимо, в принципе не в состоянии», — полагает немецкий философ[15].

Современный либерализм не имеет ничего общего с теми отрицательными явлениями, которыми характеризуется российское общество. Сто лет назад Б.Н.Чичерин предупреждал о том, что насилие, нетерпимость и безумие часто прикрываются именем обаятельной идеи. Либерализм не является исключением. Он «является в самых разнообразных видах, и тот, кому дорога истинная свобода, с ужасом и отвращением отступается от тех уродливых явлений, которые выдвигаются под ее знаменем»[16]. Именно такая ситуация возникла в России в 1990-х гг., что нанесло либеральной идее непоправимый ущерб.

Автор солидарен с мнением М.М.Федоровой, утверждающей, что любое течение политической мысли должно быть рассмотрено не просто как филиация и развитие некоторых ее стержневых идей[17]. Оно должно рассматриваться в определенном социально-историческом контексте, соотнесенным с национально-культурной или региональной традицией. И консерватизм, и либерализм – поливариантны, многолики и каждый из этих ликов или вариантов глубоко укоренен в исторической и культурной традициях той или иной страны. Данный момент представляется достаточно важным в современных условиях, когда идеологический вакуум, возникший из-за крушения государственной идеологии, пытаются заполнить различными идеологическими образованиями, ориентированными, главным образом, на западные образцы. При этом забывается, что либерализм всякий раз выступал в исторически и национально-конкретном образе, который в другой исторической ситуации и на другой национальной почве мог быть расценен как консерватизм или крайний радикализм. Любая идея политической философии, а особенно такая, как идея свободы или равенства также наполнена конкретно-историческим содержанием в зависимости от того, какие аспекты этого понятия (моральные, этические, политические, метафизические) выдвигаются на первый план. История политической мысли со всей определенностью показывает, что не существует готовых рецептов и истин на все времена и для всех народов.

Те, кто считает, что Россия настолько самобытна, что ей не дозволено развиваться с учетом опыта мировой цивилизации, уподобляется тем, о ком Д.С.Милль пишет: «Там, где люди живут и действуют не сообразно со своими характерами, а сообразно с преданиями или обычаями, там отсутствует один из главных ингредиентов благосостояния человечества и самый главный ингредиент индивидуального и социального прогресса»[18].

Вне всяких сомнений, обычаи и традиции должны учитываться при решении тех или иных социальных, экономических и политических задач. В то же время нельзя игнорировать те очевидные истины, без которых невозможно оставаться современным обществом. Тот, кто поступает соответствующим образом потому только, что таков обычай, тот не делает выбора, а потому не стремится к лучшему. В числе первых священных принципов, которые должны быть отвергнуты, убежден Зигмунт Бауман, – это «верность традициям, привычным правам и обязанностям,  связывающим людей по рукам и ногам, препятствующим движениям и ограничивающим инициативу»[19]. Только человек, пользующийся своими способностями, сознательно, по своему пониманию устраивает свою жизнь.

В любом случае трудно не согласиться с Д.С.Миллем, утверждавшем, что деспотизм обычая повсюду составляет препятствие к человеческому развитию, «находясь в непрерывном антагонизме с той наклонностью человека стремиться к достижению чего-нибудь лучшего, чем обычай, которая, смотря по обстоятельствам, называется то духом свободы, то духом прогресса или улучшения»[20].

По мнению историка русского либерализма В.В.Леонтовича главным препятствием развития России в либеральном направлении являлись остатки того умственного склада, который возник по причине крепостничества, являвшегося, по сути, формой рабства[21]. Такой умственный склад не мог воспринимать сути свободы, ее необходимости и возможности реализации. В.В. Леонтович еще в середине 1950-х годов связывал будущее либерализма с «единственно настоящим либерализмом для России — либеральным консерватизмом»[22].

В советский период власть стремилась сделать человека винтиком государственной машины — своего рода крепостным новой политической системы, что явилось продолжением политики царского самодержавия.

Современная неготовность общества к переменам в значительной степени объясняется тем умственным складом, который сложился в русском народе в течение последних столетий и который имеет, с одной стороны, склонность к анархии, а с другой стороны – к послушанию и подчинению, но не к самостоятельности и стремлению к самореализации. Как пишет Т.И.Заславская, «такие качества, как отсутствие гражданственности, конформизм по отношению к власти, нетребовательность и смирение, парадоксально сочетающиеся с неуважением к закону и чужой собственности, сформировались у россиян в первую очередь под влиянием многовекового рабства»[23]. Для России жизненно необходимым является преодоление рецидивов сложившейся ментальности.

Современное развитие невозможно без свободного гражданина, способного стать актором в политическом процессе, разумно сочетающего свободу и ответственность. Характерная для России «воля без ответственности» должна уйти в прошлое, уступив место правовому сознанию. Активная созидательная личность является необходимым условием политического развития России, личность, для которой стремление к свободе, к самораскрепощению будет сопровождаться повышением эффективности и ответственности политической власти, что, в конечном счете, позволит создать государство, способное предоставить людям свободу для развития своих способностей и потенциальных возможностей.

В современный период либерализм в значительной мере определяется методом разработки и проведения политики и в меньшей степени программным содержанием. Синтез либеральных и консервативных ценностей обеспечивает либерально-консервативному срезу идеологической мысли долгое будущее. Для России точками соприкосновения консервативного либерализма с либеральным консерватизмом возможны следующие: определение сфер и пределов государственного регулирования, поддержание общественного порядка и стабильности, продолжение экономических реформ, осуществление политической модернизации с учетом российских культурных особенностей.

Консервативный либерализм тяготеет к осторожным, медленным реформам, соизмеряющим свои шаги с реакцией общества на проводимые преобразования, так как быстрые изменения могут привести к разрушению существующего порядка с соответствующими представлениями о справедливости, что является взрывоопасным для общества. Он считает необходимым сохранить для большинства народа психологически комфортное состояние. В качестве критериев консервативного либерализма можно отметить поиск реальных сил, которые бы явились опорой в становлении цивилизованных рыночных отношений, инициаторами в предпринимательской деятельности, в повышении личной ответственности людей, в признании демократических ценностей. Его особенностью является стремление воплотить либеральные идеи через обращение к массовым ценностям, поэтому он избирательно относится к опыту западных обществ, отбирая лишь то, что отвечает органически сложившимся потребностям страны.

Вероятно, устойчивым и жизнеспособным сделает  общество только такая общественная и культурная система, при которой либеральное и консервативное начала находятся в сбалансированных отношениях, когда существует  либерально-консер­вативный консенсус, отстаивающий эволюционное изменение социально-политических отношений, снятие напряжения, достижение баланса сил и устойчивого развития общества.

Взаимопроникновением либеральных и консервативных идей проникнуто президентское Послание Федеральному Собранию Российской Федерации, с которым глава государства выступил 25 апреля 2005 года.[24] В качестве главной задачи определено построение свободного демократического государства, что подтверждает высказанные ранее приоритеты продвижения к свободному обществу свободных людей. Выбранный акцент на актуализации свободы для российского общества и либерализации «предпринимательского пространства», наряду с высказанными в предыдущем послании социально-экономическими мерами, позволяют говорить о либеральном наполнении программы, которой президент предлагал следовать в ближайшем десятилетии. В новых международных условиях Россия стремится соответствовать «гуманистическим ценностям, широким возможностям личного и коллективного успеха, выстраданным стандартам цивилизации», которые «могут дать нам единое экономическое, гуманитарное, правовое пространство». Обращение к сложившимся традициям, общественной нравственности и культуре наполняют консервативным содержанием программный документ: «При всех известных издержках уровень нравственности и в царской России, и в советские времена являлся весьма значимой шкалой и критерием репутации людей как на рабочем месте, так и в обществе, в быту. И вряд ли можно отрицать, что такие ценности как крепкая дружба, взаимовыручка, доверие, товарищество и надежность в течение многих веков оставались на российской земле ценностями непреложными, непреходящими». Завершается президентское послание утверждением о том, что Россия станет процветающей лишь тогда, когда успех каждого человека будет зависеть не только от уровня его благосостояния, но и от его порядочности и культуры, что является либерально-консервативным синтезом ежегодного послания.

Адаптация отдельных советских и исторически сложившихся российских ценностей к современным реалиям в контексте развития российского государства может составить консервативное наполнение той либеральной модели, о которой заявляет российская власть. Однако для реализации данной модели политическим субъектам необходимо научиться слушать и слышать друг друга, толерантно относиться к оппонентам, развивать в первую очередь те качества, которые в большей степени ассоциируются с либерализмом. Лишь после освоения индивидами этих качеств, которые в современном мире принято называть цивилизованными, возможно наполнение либерализма консервативным содержанием.

[1] Соловьев А.И. Политическая идеология // Политология: Лексикон / Под ред. А.И.Соловьева. М., 2007. С.347.

[2] Струве П.Б. О мере и границах либерального консерватизма // Полис. 1994. № 3. С.133.

[3]  Пустарнаков В.Ф. Либеральный консерватизм и либерализм в России XIX – начала ХХ в.: различия и сходства // Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., 2001. С.14.

^[4] Матвеева С.Я. Консервативный либерализм в современной России. Либерал-радикальный проект в консервативной среде // Общественные науки и современность. 1993. №2. С.13.

[5] Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М., 1997. С.49-50.

[6] Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, 26 мая 2004 г. [Электронный ресурс]: Официальный сайт Президента России. URL: http://archive.kremlin.ru/appears/2004/05/26/0003_type63372type63374type82634_71501.shtml (дата обращения: 26.04.2010).

[7] Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, 5 ноября 2008 г. [Электронный ресурс]: Официальный сайт Президента России. URL: http://www.kremlin.ru/transcripts/1968 (дата обращения: 26.04.2010).

[8]  Послание Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, 12 ноября 2009 г. [Электронный ресурс]: Официальный сайт Президента России. URL: http://www.kremlin.ru/transcripts/5979 (дата обращения: 26.04.2010).

[9] Бердяев Н.А. Философия неравенства // Бердяев Н.А. Судьба России. М., 2000. С.567.

[10] Струве П.Б. О мере и границах либерального консерватизма // Полис. 1994. № 3. С.132-133.

[11] Мещерский В.П. Нечто о консерватизме у России // Родина. 1993. N 5-6. С.52.

[12] Рормозер Г. Новый консерватизм: вызов для России. М., 1996. С.60-61.

[13] Политика: Толковый словарь: Русско-английский. М., 2001. С.263.

[14] Загородников А.Н. Либеральный консерватизм на Западе: истоки и перспективы // Либеральный консерватизм: история и современность. Материалы Всероссийской научно-практической конференции. М., 2001. С.374.

[15] Рормозер Г. Кризис либерализма / Пер. с нем. M., 1996. С.85.

[16] Чичерин Б.Н. Различные виды либерализма // Опыт русского либерализма. Антология. М., 1997. С.41.

[17] Федорова М.М. Либеральный консерватизм и консервативный либерализм (сравнительный анализ английской и французской политической философии времен Великой Французской революции). // От абсолюта свободы к романтике равенства (из истории политической философии) М., 1994. С.82-83.

[18] Милль Д.С. О свободе. СПб., 1900. С.109.

[19] Бауман З. Текучая современность. СПб., 2008. С.10.

[20] Милль Д.С. Указ. соч. С.138.

[21] Леонтович В.В. История либерализма в России. 1762-1914. М., 1995. С.2-3.

[22] Там же. С. 22.

[23] Заславская Т.И. Современное российское общество: Социальный механизм трансформации. М., 2004. С.60.

[24] Послание Федеральному Собранию Российской Федерации, 25 апреля 2005 г.  [Электронный ресурс]: Официальный сайт Президента России. URL: http://archive.kremlin.ru/appears/2005/04/25/1223_type63372type63374type82634_87049.shtml (дата обращения: 26.04.2010).