Месяц: Сентябрь 2019

Рикёр П. Память, история, забвение

ФРАНЦУЗСКАЯ

ФИЛОСОФИЯ XX ВЕКА

Pro.

Издание осуществлено в рамках программы «Пушкин» при поддержке Министерства иностранных дел Франции

и посольства Франции в России.

Ouvrage rйalisй dans le cadre du

programme doute а la publication

Pouchkine avec le soutien du Ministиre

des Affaires Etrangиres Franзais et de

ΐAmbassade de France en Russie.

Paul Ricœur

LA MЙMOIRE, L’HISTOIRE, L’OUBLI

ЙDITIONS DU SEUIL

Поль Рикёр

ПАМЯТЬ, ИСТОРИЯ, ЗАБВЕНИЕ

ПЕРЕВОД С ФРАНиУЗСКОГО

Москва

Издательство гуманитарной литературы 2004

УДК 1 Серия «Французская философия XX века»

ББК 87.3 Руководитель серии — В.А. Никитин

P 50

Перевод с французского: И.И. Блауберг, И. С. Вдовина, О.И. Мачулъская, Г.М. Тавризян

Данное издание выпущено в рамках проекта «Translation Project»

при поддержке Института «Открытое общество»

(Фонд Сороса — Россия) и Фонда «Next Page» (Институт

«Открытое общество» — Будапешт)

Андронова Анна Анатольевна, 1970 г.р.

Телефон (дом.) (495)252-05-15, (моб.) 8-903-547-96-78

E-mail: aaandronova@mail.ru, ywain@e-mail.ru

ВСПОМНИТЬ ИЛИ ЗАБЫТЬ.

(2005 г.)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Женщина.

Мужчина.

Соседка.

Квартира в большом городе. Наши дни.

Просторная комната. Мебель и дизайн- любые, главное- зритель сразу должен понять, что здесь живёт женщина преуспевающая, состоятельная, но одинокая. Об этом может говорить дорогая мебель, необычный, эксклюзивный дизайн, идеальный порядок, несколько женских безделушек на видных местах вкупе с полным отсутствием детских и мужских вещей. Обязательное условие- в комнате должны быть шкаф, диван, стол с компьютером и вертящееся кресло с высокой спинкой, стоящее у окна.

Дверь в комнату открывается, и входит женщина лет тридцати, одетая по-деловому, но эффектно и дорого. Её одежда, туфли, сумка, причёска и даже очки свидетельствуют о высоком статусе своей владелицы.

Женщина устало бросает сумку и ключи на стол, подходит к компьютеру и нажимает несколько клавиш.

МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС. У вас три новых письма.

Женщина щёлкает мышью.

МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС. Суперскидки! Центр американского английского приглашает…

Женщина хотела было зевнуть, но, услышав последнюю фразу, проворно тянется к компьютеру и щёлкает мышью. Очевидно, Центр американского английского порядком ей надоел.

МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС. Ковровые покрытия, ковровые дорожки, грязезащитные покрытия …

Женщина снова бросается к компьютеру.

МЕХАНИЧЕСКИЙ ГОЛОС. Как уменьшить расходы на рекламу…

Женщина с раздражением выключает компьютер и начинает раздеваться. Она снимает блузку, вешает её на стул и выходит из комнаты.

Дверцы шкафа распахиваются, и оттуда появляется мужчина в тёмном плаще и широкополой чёрной шляпе, надвинутой на глаза. Он берёт со стола ключи, сумку, садится в вертящееся кресло с высокой спинкой, стоящее у окна, и разворачивается таким образом, чтобы его не было видно.

Женщина возвращается, держа в руках надкусанное яблоко.

МУЖЧИНА. Что такое одиночество? У тебя есть электронный почтовый ящик, но туда приходит только СПАМ.

Женщина испуганно замирает. Мужчина в кресле резко разворачивается. Его внезапное появление приводит женщину в шок. Она вскрикивает, бежит к двери; потом вспоминает, что полураздета, разворачивается и направляется к стулу, на котором висит блузка; но стул стоит слишком близко к незнакомцу,- женщина в испуге отскакивает и мечется по комнате, не зная, что делать.

Мужчина внимательно за ней наблюдает. Наконец он встаёт, берёт блузку и протягивает её женщине. Та резко выхватывает блузку, кое-как накидывает её и мчится к двери.

МУЖЧИНА. А ключи?

Женщина оборачивается. Мужчина держит в руках ключи от квартиры. Женщина протягивает руку к ключам, мужчина спокойно прячет их в карман.

МУЖЧИНА(роясь в её сумочке). И ваш мобильник… тоже у меня.

Достаёт из сумочки мобильный телефон. Женщина бросается к стоящему на столе стационарному телефону, снимает трубку и начинает набирать номер. Телефон, очевидно, неисправен,- женщина дует в трубку, нажимает на рычаг и даже трясёт корпус телефона. Её взгляд падает на телефонную розетку- та безнадёжно раскурочена.

ЖЕНЩИНА. Я сейчас закричу!

Мужчина делает рукой пригласительный жест.

ЖЕНЩИНА. Помогите!

МУЖЧИНА. Ну, громче! Громче!

Женщина растерянно молчит.

МУЖЧИНА. Кричи, не кричи, никто не услышит.

ЖЕНЩИНА. Помогите!

МУЖЧИНА. Это ведь не какая-нибудь фанерная трущоба, где на ваш крик сбежалось бы…

ЖЕНЩИНА. Помогите!

МУЖЧИНА. Да никто, наверное, не сбежался бы всё равно.

ЖЕНЩИНА. Помогите!

МУЖЧИНА. Дорогое элитное жильё. Стены крепкие, добротные, кирпичик к кирпичику. Отличная звукоизоляция. Хотя, быть может, в соседних квартирах вас бы и услышали, да вот беда- там нет ни единой души.

Мужчина с интересом смотрит на женщину. Ему интересно, что она предпримет.

ЖЕНЩИНА. Стойте! Я, кажется, догадалась, кто вы такой. Вы залез- я хотела сказать зашли сюда, вероятно что-то укр- взяли, но, так как я вернулась с работы раньше обычного, не успели отсюда убр- уйти.

МУЖЧИНА. Иными словами, я вор?

ЖЕНЩИНА. Да. То есть нет! Ну… что-то вроде…

МУЖЧИНА. Ну, допустим. И что вы предлагаете?

ЖЕНЩИНА. Уйти… Я понимаю ваши опасения. Но я обещаю, нет, я клянусь, что с моей стороны не будет никаких глупостей! Я не буду кричать…

МУЖЧИНА. Вы только что пытались это сделать.

ЖЕНЩИНА. Если вы уйдёте, не буду! Я не стану преследовать вас, вызывать милицию. Ну, хотите, разбейте мой мобильник, а меня заприте в ванной и заткните мне рот полотенцем.

МУЖЧИНА. Может быть, приковать наручниками?

ЖЕНЩИНА. Конечно.

МУЖЧИНА. Вот это да! Звучит искушающе!

ЖЕНЩИНА. Я серьёзно. По рукам?

МУЖЧИНА. И вы даже не хотите узнать, что я у вас укр- взял?

ЖЕНЩИНА. Нет. Сейчас это абсолютно неважно. И потом…я не столь богата, как вы думаете. Эта квартира куплена в крелит. Я до сих пор должна банку. У меня почти нет наличных- только немного денег на кредитной карточке. Драгоценностями я тоже не увлекаюсь. Но в любом случае- берите, что хотите и уходите.

Мужчина раздумывает. Внезапно он вскакивает и с силой швыряет мобильный телефон на пол. Женщина испуганно пятится к стене.

МУЖЧИНА. Вы же сами сказали- разбейте.

Он выходит в прихожую, но через минуту возвращается и садится в кресло.

МУЖЧИНА. Что-то я не верю, что у вас совсем нет денег. Ведь есть же?

ЖЕНЩИНА. Нет.

МУЖЧИНА. Есть. И вы мне сейчас покажете, где они лежат.

ЖЕНЩИНА. Нет. То есть… я хотела сказать, денег нет.

МУЖЧИНА. Очень мило.

Достаёт пистолет.

МУЖЧИНА. А так?

Женщина колеблется.

ЖЕНЩИНА. Пожалуйста, уберите пистолет!

МУЖЧИНА. Один.

ЖЕНЩИНА. Что?

МУЖЧИНА. Два.

Мужчина взводит курок. Женщина подбегает к серванту, выдвигает нижний ящик, достаёт конверт и бросает его на стол.

ЖЕНЩИНА. Пятьсот евро! Берите и уходите!

МУЖЧИНА. Разве мама не учила вас, что врать нехорошо?

Мужчина кладёт конверт в карман.

МУЖЧИНА. И это ещё не всё.

Женщина достаёт из другого ящика маленькую резную шкатулку и протягивает её незнакомцу.

ЖЕНЩИНА. Это семейные драгоценности. Больше у меня ничего нет. Я оставила их на чёрный день.

МУЖЧИНА. Он уже наступил.

Мужчина забирает шкатулку и уходит, громко хлопая дверью. Женщина тут же бросается к разбитому мобильному телефону и пытается набрать номер. Она не замечает, что мужчина вернулся и внимательно наблюдает за её манипуляциями.

МУЖЧИНА. И вы в самом деле не наделаете глупостей?

ЖЕНЩИНА. Ой! Я только… только…

МУЖЧИНА. Только пытаетесь вызвать милицию. А я вам было поверил. Ну что мне с вами делать? Придётся остаться.

Пауза.

МУЖЧИНА. Тешьте, тешьте себя надеждой, что я обыкновенный воришка, и что кроме ваших драгоценностей (Бросает конверт и шкатулку на стол.) мне ничегошеньки не надо.

ЖЕНЩИНА. Вы не вор?

МУЖЧИНА. Нет.

ЖЕНЩИНА (со страхом). Я буду кричать! Громко. Пока меня не услышат.

МУЖЧИНА. Вы уже пытались. Ваших соседей нет дома. Они зарабатывают деньги.

ЖЕНЩИНА. Нет есть! И сейчас…

МУЖЧИНА. Ах, да, извините. Соседка сверху- старушка, божий одуванчик, могла бы вас услышать и вызвать милицию. Но она, вот несчастье, глуховата, и, когда ночью ей вдруг взбредает в голову посмотреть телевизор, полдома вскакивает из своих тёплых постелек, принимается стучать по батарее и будит вторую половину.

ЖЕНЩИНА. Откуда вы это знаете? Кстати, как вы вошли?

МУЖЧИНА. Открыл дверь ключами.

ЖЕНЩИНА, Ключами? А каким образом к вам попали ключи от моей квартиры?

МУЖЧИНА. Вы мне их дали сами.

ЖЕНЩИНА. Я?! Да я в жизни не позволяла никому к ним даже прикасаться!

МУЖЧИНА. Ошибаетесь.

ЖЕНЩИНА. И могу я взглянуть на якобы подаренные мною ключи?

МУЖЧИНА. Всему своё время.

ЖЕНЩИНА. Послушайте, это чёрт знает что такое! Что вам от меня надо? Почему вы надо мной издеваетесь? Да я… я…

Хватает со стола вазу и запускает ею в незнакомца, но промахивается.

МУЖЧИНА. Успокойтесь.

ЖЕНЩИНА. Успокойтесь?! Убирайтесь отсюда- и я успокоюсь!

МУЖЧИНА. Нас ждёт захватывающий вечер. Я не могу его пропустить.

Пауза. Женщина берёт себя в руки.

ЖЕНЩИНА, Ладно. Начнём с начала. Вас не интересуют мои драгоценности. Вас не интересуют мои деньги…У вас в кармане, случайно, не чёрные колготки, чтобы меня задушить?

Напряжённая пауза.

ЖЕНЩИНА. Так что вы хотите?

МУЖЧИНА. Просто поговорить.

ЖЕНЩИНА. Просто поговорить?! Я не ослышалась? Вы вламываетесь в мою квартиру, пугаете меня до смерти своим пистолетом, чтобы только поговорить?! Вам что, больше не с кем разговаривать?

МУЖЧИНА. Я хочу поговорить именно с вами.

ЖЕНЩИНА. Ну, хорошо. Я вас внимательно слушаю. Начинайте.

МУЖЧИНА. Несколько лет назад… Нет! Не так.

Мужчина ставит рядом два стула и садится.

МУЖЧИНА. Сядьте сюда.

Женщина отодвигает стул и, с опаской косясь на мужчину, садится к нему боком.

МУЖЧИНА. Ближе. Мне надо видеть ваши глаза.

Женщина неохотно придвигается. Теперь они сидят друг напротив друга, близко, лицом к лицу.

МУЖЧИНА. Я хочу, чтобы вы кое-что вспомнили.

ЖЕНЩИНА. Что?

МУЖЧИНА.Что вы делали в этот день пять лет назад? Как можно подробнее. В деталях

ЖЕНЩИНА. Я вас не понимаю.

МУЖЧИНА. Мне ваше понимание не нужно. Просто вспоминайте. Первое сентября, пять лет назад.

ЖЕНЩИНА. Что за дурацкие вопросы? Ела, пила, шлялась по магазинам. А, может, сидела, как пришитая, весь день на работе.

Мужчина встаёт.

МУЖЧИНА. Нет, вы чего-то недопонимаете. Если вы полагаете, что этот пистолет игрушечный, то вынужден вас разочаровать. Пистолет настоящий, с настоящими патронами, которые могут очень здорово подпортить вам жизнь. А теперь начнём-

ЖЕНЩИНА. Что начнём?

МУЖЧИНА, Я собираюсь сыграть с вами в игру. Я предполагал, что вы откажетесь. Поэтому-то и захватил пистолет.

ЖЕНЩИНА. И совершенно напрасно. Я обожаю играть в игры.

МУЖЧИНА. Да ну?

ЖЕНЩИНА. Только правила объясните.

МУЖЧИНА. Правила простые- вы должны отвечать на мои вопросы.

ЖЕНЩИНА. Ну, это легко. А потом? Вы уйдёте?

МУЖЧИНА. Если вы выиграете. Давайте начнём. Первое сентября. Пять лет назад. Припоминаете?

Пауза.

ЖЕНЩИНА.Ну… обычный осенний день.

МУЖЧИНА. Подробнее.

ЖЕНЩИНА. Подробнее? Хорошо. Утро. Кофе. Метро. Офис. Обед. Снова офис. Метро. Ужин. Телевизор. Постель.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Это всё. Моя жизнь, увы, не бог весть какая содержательная. Временами мне хочется просто повеситься. Ну или, на худой конец, повыть на Луну.

МУЖЧИНА. Пытаетесь меня разжалобить?

ЖЕНЩИНА. Пытаюсь быть с вами откровенной.

МУЖЧИНА. Разве? Какое метро? Какой офис? Вы не работали пять лет назад.

ЖЕНЩИНА. Фу ты, чёрт! Вылетело из головы. Я окончила институт и искала работу.

МУЖЧИНА. Начинаем снова. Я даю вам ещё один шанс. Всегда должен быть ещё один шанс начать всё снова. Сосредоточьтесь! Утро. Вы в постели, спите. Вспомните-

ЖЕНЩИНА. Да я только и слышу- вспомните, вспомните, вспомните… Вспоминайте сами, разве вы так хорошо всё знаете! Мне нечего вспоминать!

Мужчина выхватывает пистолет и стреляет. Хотя пуля прошла мимо, женщина испуганно вскрикивает.

МУЖЧИНА. Извините. Я погорячился. Вы в порядке?

ЖЕНЩИНА. Боже мой, как вы заботливы!

МУЖЧИНА. Как бы я не сделал что-нибудь такое, о чём потом пожалею, да и вы тоже.

Пауза.

МУЖЧИНА. А вы вообще когда-нибудь что-нибудь вспоминаете? Или вы всё время жили в этой двухкомнатной могилке, и вам всё время было столько же лет, сколько сейчас, так что и вспоминать вам нечего?

ЖЕНЩИНА. В двухкомнатной чего?

МУЖЧИНА. Могилке. А вы так не считаете? Некоторые дома напоминают могилы. Тишина. Пустота. Покой. Никого, ни единой живой души.

ЖЕНЩИНА. Обожаю тишину и покой. Всем людям иногда бывает нужно побыть в тишине и покое. Что плохого в тишине и покое?

МУЖЧИНА. Ничего. Только тишина разной бывает. Тишина и покой воцаряются в доме, когда вернувшиеся домой хозяева отдыхают и набираются сил для нового дня. За этой тишиной столько всего стоит! За ней- завтрашний, послезавтрашний, после-послезавтрашний день и ещё недели, месяцы, годы, полные света, счастья, удач и неудач,- словом, жизни. Но есть и другая тишина. За ними нет ничего, кроме пустоты, тьмы и холода. Скованные ими никогда не пробудятся. Для них нет настоящего, не будет будущего. Никогда ничего не происходит и не произойдёт. Как будто всё и все замерзли. Навсегда. В одних домах есть завтра, в других- нет. В некоторых домах есть жизнь- в других только её подобие. В вашем- только подобие. Я почувствовал это, как только вошёл.

ЖЕНЩИНА (в сторону). Легко философствовать, когда у тебя в руках пистолет.

МУЖЧИНА. Что?

ЖЕНЩИНА. Я говорю- очень интересно.

МУЖЧИНА. Но как, как живые люди оказываются там? Как их жизнь покрывается коркой льда? С чего всё начинается? В какую безумную минуту ваше сердце перестало биться и вы умерли?

ЖЕНЩИНА. Не знаю, что и сказать. Для меня это слишком высокие материи.

Пауза.

МУЖЧИНА. Вы переехали сюда год назад. До этого вы жили вместе с родителями в большом доме загородом.

ЖЕНЩИНА. Вы всегда изучаете биографии людей, которых собираетесь ограбить? Ах, я забыла- вы не обычный вор!

МУЖЧИНА. По правде говоря, ваша квартира- первая, куда я залез.

ЖЕНЩИНА. Поздравляю! Лиха беда начало!

МУЖЧИНА. Продолжим. У вас были родители, тёти, дяди, двоюродные братья и сёстры. Расскажите мне о них.

Женщина напрягается. Ей явно неприятен этот разговор.

МУЖЧИНА. Я просто хочу, чтобы вы рассказали мне историю своей жизни. После этого я тотчас оставлю вас и никогда больше не появлюсь на вашем пути. Даже если вы захотите.

ЖЕНЩИНА. Собирать подобные истории ваше хобби?

МУЖЧИНА (шутливо). Вот вы меня и раскусили.

ЖЕНЩИНА. Странное, однако, у вас хобби. Да и способ, каким вы добываете истории, довольно необычен.

МУЖЧИНА. Но ведь по другому-то ничего не выходит. Стали бы вы рассказывать незнакомцу всю свою подноготную? Везде нужен особый подход.

ЖЕНЩИНА. И много таких историй вы насобирали? И как вы их записываете?У вас за пазухой диктофон? Может, вы их продаёте? Впрочем, я не верю ни одному вашему слову. И мне кажется… мы с вами где-то встречались.

Пауза.

МУЖЧИНА. У меня нет диктофона. Я ничего не продаю. Я никому ничего не расскажу. Начинайте.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Ладно. Мой дом. Большой, как вы сказали. Уютный. Уединённый. Терраса. Большой сад. Что ещё? Три комнаты. Кухня. Тулет в доме. Паровое отопление. Водопровод.

Женщина издаёт короткий смешок.

ЖЕНЩИНА. Вы же сами сказали- в деталях.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. А в вашем доме есть паровое отопление?

Пауза.

МУЖЧИНА. Есть. Вопросы здесь задаю я.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Моя семья. Обычная советская счастливая семья. Родители познакомились на БАМе. Помните, была такая стройка века? Знаете, когда я вспоминаю детство, мне кажется, что в нашем доме солнце не исчезало даже в пасмурные осенние дни.

Пауза.

ЖЕНЩИНА (осторожно). А как познакомились ваши родители?

МУЖЧИНА. Я не знаю. Я был слишком мал, когда они… покинули меня.

ЖЕНЩИНА. Вы имеете в виду…

МУЖЧИНА. Дорожная авария.

ЖЕНЩИНА. Извините.

Пауза.

МУЖЧИНА. Продолжайте.

ЖЕНЩИНА. Ну… мы процветали. Родители делали карьеру, насколько это было возможно в те времена. По выходным мы ходили в кино, в зоопарк. Шашлыки на природе. Гости на Новый год и на день рождения. Тёти, дяди, ещё куча каких-то родственников. Мы наряжали ёлку, вешали гирлянды, разыгрывали маленькие спектакли. Наряжались снежинками, зайчиками, пиратами… А вы? Кем вы обычно были?

МУЖЧИНА. Никем. И ёлку мы не наряжали. Я жил с тётей и её мужем. Для них я был маленьким занудой, который мешал им хорошо проводить время. Я мечтал вырасти и поскорее уехать.

ЖЕНЩИНА. А вот я думала, что солнце, детство и новогодние ёлки с маскарадом- это навсегда. В десять я была просто уверена, что мне всегда будет десять, и только десять! Впрочем, точно так же я полагала и в шестнадцать, и в восемнадцать. До сих пор не могу понять, как и каким образом мне вдруг исполнилось тридцать? Куда ушли все эти годы?

Женщина вздыхает. Пауза.

ЖЕНЩИНА. Ох уж эти добрые старые времена! Почему мы всегда с ностальгией вспоминаем о прошлом? По вечерам мы обычно собирались на кухне и говорили обо всём на свете. В хорошую погоду гуляли в парке. Каждую субботу мама пекла шоколадный кекс. И сколько вкуснятины она готовила, когда к нам приходили гости! И ещё мы много путешествовали. И-

МУЖЧИНА. И почему же вы тогда перебрались сюда? Я уехал из своего дома, потому что он вовсе не был моим. Да он и вообще домом не был. Я шел туда только потому, что мне больше некуда было пойти. Но вы… Что же заставило вас оставить посиделки на кухне, разговоры обо всём на свете, шашлыки, друзей и шоколадный кекс?

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Сложно так сразу сказать. Когда я вспоминаю те дни, что-то ускользает из моей памяти, и я не могу понять… Это похоже на старинную картину. Краски выцвели, часть изображения стёрлась, и уже невозможно определить, что на ней было изображено, и что же так восхищало современников.

МУЖЧИНА. Слишком абстрактно. Я хочу знать точную причину.

Пауза.

МУЖЧИНА. Первое сентября. Пять лет назад.

Затемнение.

Музыка: в английском варианте Madonna “American life”.

Do I have to change my name?

Will they get me fired?

Should I lose some weight?

Am I gonna be a star?

« Может, мне поменять имя? Меня не уволят? Следует ли мне похудеть? Я прославлюсь?»

То есть песня о том, как современный человек озабочен карьерой и тем, как он выглядит в глазах других людей. Учитывая, что понять, о чём идёт речь, смогут в лучшем случай процентов 15 сидящих в зале, можно заменить её на песню группы «Ленинград» «Менеджер».

Ты менеджер среднего звена.

Ты не работаешь «под», ты работаешь «на».

Тебе повезло, ты не такой, как все.

Ты работаешь в офисе!

Step by step.

Пока от монитора не ослеп.

Из затемнения. Та же комната, только Женщина лежит на диване. Мужчина сидит за столом. В следующей сцене Женщина и Мужчина как бы разыгрывают этот день, перевоплощаясь из одного персонажа в другого.

ЖЕНЩИНА. Я просыпаюсь. За окном- дождь. Сильный ветер. Окидываю взглядом комнату: стол, кресло, книжный шкаф. Что-то меня беспокоит. Накануне я целый день моталась по городу- искала работу. Представьте: холодный ветер, дождь, и ты, промокший и продрогший, шастаешь от офиса к офису, чтобы ответить на парочку дурацких вопросов. Когда читаешь объявления, кажется, что работы полным-полно. «Требуются, требуются, требуются! Требуются амбициозные, энергичные, целеустремлённые профессионалы! Головокружительная карьера! Головокружительная зарплата! Премии! Бонусы! Звоните сейчас!» И вот ты, растрёпанная, жалкая, мокрая курица, пытаешься внушить менеджеру по персоналу, что ты и есть тот самый амбициозный, энергичный, целеустремлённый профессионал! Сидит какой-нибудь противный толстяк и откровенно строит тебе глазки. Ты чувствуешь себя неловко и больше всего на свете хочешь поскорее отсюда убраться, а вместо этого улыбаешься его двойному подбородку и пытаешься внушить, что ты настоящий трудоголик. Прямо жить без работы не можешь.

Мужчина перевоплощается в менеджера по персоналу. В руках он может держать лист бумаги, будто бы анкету. Женщина садится за стол напротив него, как на настоящем собеседовании.

МУЖЧИНА. Ваши сильные стороны?

ЖЕНЩИНА. Коммуникабельная, легко обучаема, есть организаторские способности. Исполнительная.

МУЖЧИНА. Ваши слабые стороны?

ЖЕНЩИНА. Слабые стороны? Слабые стороны… У меня есть слабые стороны? Боже мой! Забыла, как надо отвечать на этот вопрос! Помню одно- ни в коем случае нельзя говорить, что у меня нет слабых сторон. Надо придумать хотя бы парочку!

МУЖЧИНА. Что с опытом работы?

ЖЕНЩИНА. К сожалению, я только что окончила институт…

МУЖЧИНА. Почему вы решили придти именно к нам?

ЖЕНЩИНА. Потому что мне кажется, вы именно то, что мне нужно.

МУЖЧИНА. У вас есть вопросы?

ЖЕНЩИНА. Да! А когда мне повысят зарплату? А премии? У вас бывают премии? А можно ли уйти с работы пораньше? Нет, не то! Похоже, вы тоже когда-то искали работу. В трёх местах мне отказали. В четвёртом сказали, что перезвонят. Когда я проснулась в то утро, первое, о чём я подумала было: «Боже мой! Я опаздываю на собеседование!» Я побежала в ванную и только там вспомнила, что на собеседование мне только завтра. Я снова легла. Дождь… Дождь… Я засыпаю. Мысли путаются. Что будет завтра? А завтра вообще будет? Слышу голоса родителей. Сегодня… Сегодня у мамы день рождения! (Уже не вспоминая.) Совсем запамятовала. Сегодня у мамы день рождения! Не возражаете, если я позвоню ей? Это займёт всего минуту.

Мужчина не отвечает.

ЖЕНЩИНА. Ну, ладно. Я позвоню потом, да? Когда вы уйдёте…

МУЖЧИНА. Продолжайте…

Пауза.

ЖЕНЩИНА. После завтрака мы начали готовиться к приезду гостей. У нас никогда не бывает много гостей. Только свои. Тёти и дяди с семьями. Я убралась, потом начала печь пирог. Он, конечно, подгорел.

МУЖЧИНА. Почему «конечно»?

ЖЕНЩИНА. У меня всё всегда пригорает. А ещё я думала не о пироге, а о том, как найти работу… Но до пирога мы с отцом подарили маме подарки. Я подарила брошь. Я совсем забыла, что она их не носит. Мать, разумеется, сделал вид, что рада, но я знала, что она не будет её носить… К вечеру всё было приготовлено, стол накрыт…Первой приехала Лена, мамина сестра, и её два маленьких сына. Потом приехал…

МУЖЧИНА. Стоп. Подробнее. Я хочу знать всё о вашей тёте. И остальных родственниках тоже.

ЖЕНЩИНА. Это ещё зачем? Вы их никогда не видели и никогда не увидите.

МУЖЧИНА. Допустим, кое-кто из них очень даже меня интересует.

ЖЕНЩИНА. Может, вы сразу скажете кто? Зачем терять время попусту?

МУЖЧИНА. Не волнуйтесь. У меня куча времени.

ЖЕНЩИНА. Как хотите. Тётя Лена- что-то вроде белой вороны в нашем семействе. Она нигде не работает. И не работала. Всю жизнь она сидела дома и занималась семьёй и детьми. Она хорошая хозяйка, готовит завтраки, обеды, ужины, стирает, убирает, ходит по магазинам, воспитывает детей. Вот, собственно, и всё… Второй приехала тётя Галя-

МУЖЧИНА. Сестра отца, если я не ошибаюсь.

ЖЕНЩИНА. Нет, не ошибаетесь. Тётя Галя- полная противоположность тёти Лены. У неё нет ни семьи, ни детей. Она работает директором престижной гимназии, да ещё председательствует в каком-то благотворительном фонде. И, знаете, она счастлива! По-своему. Тётя Галя сразу спросила меня: «Как тебе твоя новая работа?» Она почему-то и представить себе не могла, что я ещё никуда не устроилась. Мне вдруг стало стыдно, и я как-то неожиданно для себя ответила, что новая работа мне очень нравится. Она спросила, куда я устроилась. Я упомянула одну из самых крупных и престижных фирм.

МУЖЧИНА. Твои родители не были удивлены?

ЖЕНЩИНА. Я что-то наплела про испытательный срок в неделю- дескать, не хотела говорить, пока не пройду его, чтобы не сглазить. Они, конечно, ужасно обрадовались. А у меня просто сердце сжалось. Тут ещё приехал дядя Коля с женой, и Галя тут же доложила им, где я теперь работаю. Между прочим, он и сам у меня большая шишка! Исполнительный директор.

МУЖЧИНА. Все принялись поздравлять тебя. А что сказал дядя Лёня?

ЖЕНЩИНА. Он приехал последним. С двумя дочерьми. Его жена приехать не смогла. Она слишком занята. У них процветающий бизнес- собственная гостиница и магазин. Работы по горло. И вот вся эта огромная компания полчаса кудахтала о том, как удачно начинается моя карьера. Потом наступил черёд подарков. Все подарили что-то дорогое и нужное.

МУЖЧИНА. Не то что вы.

ЖЕНЩИНА. Ненавижу дни рождения! «Мы желаем вам счастья, мы желаем вам здоровья!» А ты глупо улыбаешься, совсем как на собеседовании, и делаешь вид, что тебе это всё ужасно приятно.

МУЖЧИНА. Аборигены в Австралии главным праздником считают не день рождения, и не Новый год. Действительно, что особенного в том, что ты становишься на год старше? Главный праздник у них- день самосовершенствования. День праздника определяется каждым членом племени самостоятельно. Когда человек почувствует, что стал мудрее и лучше по сравнению с прошлым годом, он объявляет об этом всему племени- и наступает праздник!

ЖЕНЩИНА. Да, это куда разумнее.

МУЖЧИНА. Вернёмся в тот день. Вы собрались…

ЖЕНЩИНА. Отец принёс торт со свечами. Мы зажгли свечи, выключили свет и запели «С днём рожденья!» Когда я была подростком, мы около года жили в Бразилии, и с тех пор в нашей семье есть традиция- петь эту песню по-португальски. Что-то вроде… (Поёт.)

Parabens pra Voce nesta

data querida

Muita felicidade, muitos anos de vida

МУЖЧИНА (подхватывает). Neste dia da festa cantam todos

Os anjos

Pra menina, дорогая мама, uma salva de palmas.

ЖЕНЩИНА. Откуда вы знаете эту песню?

МУЖЧИНА. Ребёнком я тоже жил в Бразилии.

ЖЕНЩИНа. В каком городе?

МУЖЧИНА. Я уже не помню. Какой-то маленький городок на побережье. Помню только, что во дворе соседнего дома цепью за лапу был прикован большущий попугай, который всё время меня передразнивал. Потом мои родители погибли, и меня отправили к тёте.

ЖЕНЩИНА. Да, вы говорили. Дорожная авария.

МУЖЧИНА. Компания пьяных подростков решила покататься на машине.

ЖЕНЩИНА. В каком это было году?

МУЖЧИНА. Вам сейчас около тридцати?

Пауза.

МУЖЧИНА. Как раз, когда вы были подростком. А что?

ЖЕНЩИНА. Послушайте, вы ведь не думаете, что я была в той компании?

МУЖЧИНА. «Я знаю, что вы сделали прошлым летом». Мой любимый голливудский ужастик.

ЖЕНЩИНА. Я никогда не пила. И никогда не каталась в автомобиле в компании пьяных подростков. Так что, если вы мстите за своих родителей, вы на ложном пути.

МУЖЧИНА. Я уже за них отомстил. Нашёл тех людей, привязал к лошадям и разорвал надвое. Да не смотрите на меня так! Это шутка.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Какая милая шутка!

МУЖЧИНА. У вас богатое воображение. Родители не имеют никакого отношения к моему появлению в вашем доме.

Пауза.

МУЖЧИНА.

Parabens pra Voce nesta

data querida

Muita felicidade, muitos anos de vida

Neste dia da festa cantam todos

Os anjos

Pra menina, дорогая мама, uma salva de palmas!

ЖЕНЩИНА. Мама задула свечи. Все захлопали. Потом пошли тосты. Вино развязало всем языки. Дяди принялись выяснять, обзавелась ли я, наконец, ухажёром или нет. Это их любимая тема. Когда они наберутся, всегда лезут ко мне с дурацкими вопросами.

МУЖЧИНА.Целовалась ли ты когда-нибудь? А как выглядит твой парень? Он, наверное, высокий блондин с голубыми глазами?

ЖЕНЩИНА. При этом эти два подлеца прекрасно знают, что у меня вообще нет парня. Это такая семейная шутка… Обсудив моего ухажёра, всё семейство перешло к другой волнующей теме- компании, в которую я якобы устроилась на работу. Вот тут-то я и испугалась. Обя дяди имели с ней какие-то дела и много знали. Я боялась попасть впросак. Впрочем, всё обошлось.

МУЖЧИНА. Если ваши дяди такие важные персоны, что же они не помогли вам с работой?

ЖЕНЩИНА. В нашей семье всегда считалось, что каждый должен пробиваться сам. Так большего добьёшься.

МУЖЧИНА. В самом деле?

ЖЕНЩИНА. Возможно… Но больше всего я боялась, что приедет Манго.

МУЖЧИНА. Манго?

ЖЕНЩИНА. Двоюродная сестра. Это её детское прозвище. Когда-то они жили через дом от нас.

МУЖЧИНА. Манго- сладкие душистые плоды вечнозелёных тропических деревьев.

ЖЕНЩИНА. Не знаю, почему её вдруг стали так называть. Может быть потому, что у неё были светлые волосы, она всё время улыбалась и была такой милой, приятной. После школы Манго сразу и без всяких усилий поступила в институт. С тех пор мы почти не виделись.

МУЖЧИНА. Почему же вы её боялись?

ЖЕНЩИНА. Она работала в той самой компании. Почти год .

МУЖЧИНА. Понятно. Манго тоже могла вас разоблачить.

ЖЕНЩИНА. Я сидела у окна и прислушивалась- не раздастся ли звук мотра и шелест шин. Когда ужин уже почти закончился, и я решила, что всё обошлось, к дому подъехала машина. Манго вошла в комнату, и всё внимание сразу переключилось на неё. Как обычно. Она выглядела на миллион долларов. Как обычно. Была весела и мила. Как обычно. Но самое замечательное- она ничего не сказала, когда узнала, где я работаю. Никаких вопросов. Тут, к счастью, начались танцы. Мы танцевали, пели, смеялись.

МУЖЧИНА. Вы не умеете танцевать.

ЖЕНЩИНА. Верно. Я не умею танцевать. Это что, так очевидно? Манго уговорила меня попробовать. Я поскользнулась и почти упала. Все чуть не умерли от смеха. В конце концов я забилась в угол и наблюдала оттуда за всеобщим весельем. Я думала о том, что скажу родителям завтра, когда они спросят, почему я не иду на работу. Потом я стала думать, какая я жалкая неудачница.

МУЖЧИНА. Пироги пригорают. Танцевать не умеете. Работу найти не можете.

ЖЕНЩИНА. Так и есть. Пироги пригорают. Танцевать не умею. Работу найти не могу… Я вышла в сад. Уже стемнело, и появились первые звёзды.Я подумала о том, какой тяжёлой выдалась последняя неделя, а, главное, следующая будет такой же. И следующая. И та, что за ней. Я не плакса, но тут… Я не выдержала. Я сидела на скамейке и плакала под моросящим дождём. Было холодно и сыро. И ещё… мне казалось, что за мной тайком наблюдают. Кто-то прячется за забором. Может, соседский паренёк? Он был пятью годами младше меня и иногда за мной подглядывал. Интересно, все мальчишки подглядывают за своими соседками?

МУЖЧИНА. Я подглядывал.

ЖЕНЩИНА. Она была симпатичной?

МУЖЧИНА. Она была красавицей.

ЖЕНЩИНА. Правда? Внезапно за моей спиной послышались шаги. Это была Манго. Мы сидели рядом и молчали, а потом она спросила: «Как ты собираешься выкручиваться?» Я сделала вид, что не понимаю её: «Ты о чём?» Она с сочувствием посмотрела на меня. «Ты в самом деле устроилась к нам на работу?» Манго, видишь ли, сразу догадалась, что я вру. Она точно знала, что компания не набирала сотрудников с начала лета.

МУЖЧИНА. Она вас не выдала.

ЖЕНЩИНА. Как и обещала. Мы вернулись в дом. Гости скоро ушли. Мы с родителями убрались и сели смотреть телевизор. Каждый год одно и то же.

МУЖЧИНА. Ваши родители сидели перед телевизором. Вы-нет!

ЖЕНЩИНА. Что? А, да. Я… я провожала Манго. У неё был тяжёлый чемодан и сумка. В тот вечер она уезжала в командировку.

МУЖЧИНА. И-

ЖЕНЩИНА. Что «и»? Я посадила её на поезд… Сказать номер вагона?

МУЖЧИНА. По дороге домой вы кое-куда зашли.

ЖЕНЩИНА.Зашла?

МУЖЧИНА. Я вам помогу. Мар-га-ре-та Сель-синг.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Маргарета как?

МУЖЧИНА. Маргарета Сельсинг. Вам ни о чём не говорит это имя?

ЖЕНЩИНА. Нет. У меня нет знакомых с таким именем. Никогда не было. Я уверена.

МУЖЧИНА. Это правда. Если бы у вас нашлась такая знакомая, мне бы оставалось только признать, что вы необыкновенно хорошо сохранились. Маргарета Сельсинг… скажем так, появилась на свет в 19 веке. И вы мне сейчас скажете, кто она такая.

ЖЕНЩИНА. Я кажется вспомнила. Она жила в Швеции.

МУЖЧИНА. И это всё, что вы вспомнили? В школе вы, наверное, были двоечницей. Вы помните, какие о ней ходили слухи?

ЖЕНЩИНА. Она заключила договор с-

МУЖЧИНА. С кем?

ЖЕНЩИНА. А, дурацкие сплетни.

МУЖЧИНА. С кем?

ЖЕНЩИНА. С дьяволом.

МУЖЧИНА. И что это был за договор?

ЖЕНЩИНА. Маргарета Сельсинг получала во владение семь заводов.

МУЖЧИНА. А взамен? Что взамен?

ЖЕНЩИНА. Каждый год она должна была отдавать… отдавать одну душу- не её собственную- просто человеческую душу.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Сельма Лагерлёф. «Сага о Йёсте Берлинге». Да, в тот вечер, я зашла в книжный магазин и купила эту книгу. Не понимаю только, какое это имеет значение и к чему вы клоните.

МУЖЧИНА. Не понимаете? Да разве вы сделали не тоже самое?

ЖЕНЩИНА. Тоже самое? Заключила договор с… Ну, знаете! Такие глупости! Да вы ненормальный!

МУЖЧИНА. Успокойтесь. Сядьте. Вы забыли- это игра. Я спрашиваю- вы отвечаете.

ЖЕНЩИНА. А если я нарушу правила?

МУЖЧИНА. Вы проиграете.

ЖЕНЩИНА. Ладно, я проиграла. Убирайтесь!

МУЖЧИНА. Не заставляйте меня снова доставать пистолет. Я уйду. Уберусь. Если вы выиграете. Но, хватит. Расскажите лучше о договоре. Чем вы его подписали? Кровью? И что вы получили в обмен на человеческие души? Деньги? Эту квартиру? Хорошую должность? Положение в обществе? Всё вместе? По крайней мере, вы думали тогда, что получите.

ЖЕНЩИНА. То, что вы говорите- чушь! Слушать вас не желаю!

МУЖЧИНА. Две человеческие души. Возможно, вы и не скрепляли контракт кровью, но он был. И я не верю, чтобы за пять лет вы о нём забыли. Теперь настал черёд платить. Каждый, заключивший такой контракт, когда-нибудь отдаёт собственную душу.

ЖЕНЩИНА. Нет, всё-таки, кто вы? Я уверена, что мы встречались. Я вас знаю.

МУЖЧИНА( придвигаясь к ней вплотную, шёпотом). Конечно вы меня знаете. Я пришёл за вашей душой. Разве что-то внутри не говорит вам, что ваш час настал? За всё надо платить.

ЖЕНЩИНа. Да за что «всё»?

МУЖЧИНА. Первое сентября, четыре года назад.

Затемнение.

Ты менеджер среднего звена.

Ты не работаешь «под», ты работаешь «на».

Тебе повезло, ты не такой, как все.

Ты работаешь в офисе!

Step by step.

Пока от монитора не ослеп.

Из затемнения. Та же комната, только Женщина опять лежит на диване.

Звук дождя и завывание ветра.

МУЖЧИНА. Снова дождь?

ЖЕНЩИНА. Тот год тоже выдался дождливым.

МУЖЧИНА. Вы просыпаетесь.

ЖЕНЩИНА. Я просыпаюсь. За окном- дождь. Сильный ветер. Окидываю взглядом комнату: стол, кресло, книжный шкаф. Та же самая комната.

МУЖЧИНА. Но вы не та же самая. Теперь у вас есть работа. Между прочим, а как вы объяснили родителям всю эту историю с липовым трудоустройством?

ЖЕНЩИНА. Просто сказала правду. На следующий день.

МУЖЧИНА. Они удивились?

ЖЕНЩИНА. Совсем не удивились. Мне показалось, они догадались ещё накануне.

МУЖЧИНА. И что они сказали?

ЖЕНЩИНА. Папа позвонил своему университетскому приятелю.

МУЖЧИНА. Нарушив семейную традицию?

ЖЕНЩИНА. Да. Так я нашла работу.

МУЖЧИНА. Что за работа?

ЖЕНЩИНА. Так, ничего особенного. Мелкая рыбёшка.

МУЖЧИНА. С перспективой стать большой.

ЖЕНЩИНА. Да. Всё, как в объявлениях. Головокружительная карьера. Головокружительная зарплата. Премии. Бонусы.

МУЖЧИНА. Пока не попадёшь под сокращение.

ЖЕНЩИНА. Об этом лучше не думать. Конечно, хотелось бы чего-то более интересного. Гламурного. А не этой рутины с девяти до шести с двумя выходными в неделю. Временами мне хочется просто повеситься. Ну или, на худой конец, повыть на Луну. Я уже, кажется, говорила… Итак, я просыпаюсь. Моя первая мысль: «Вчера я легла слишком поздно. Сегодня — кровь из носу- лягу в десять!» Потом я бегу в ванную. Кофе на завтрак. Метро. Офис. Обед с полпервого до полвторго. Офис- метро- ужин- телевизор- кровать.

МУЖЧИНА. Но тот день был особенным. Сокращение штатов. Одного из вас ожидало увольнение. Решение должны были принять в тот день.

ЖЕНЩИНА. Вы и это знаете? Ну да, верно. У нас уже с месяц гулял такой слух. Мы все были взинчены до предела. Вообще-то мои коллеги были очень приятными и милыми людьми. Я со всеми прекрасно ладила.

МУЖЧИНА.Но когда кто-то может потерять работу, самые милейшие люди становятся акулами с острыми зубками.

ЖЕНЩИНА.В тот день настроение у меня было хуже некуда. Я смотрела на мокрое шоссе, мокрые крыши. Я знала точно- уволят меня! И что потом? Объявления? «Головокружительная карьера! Головокружительная зарплата!» Что будет завтра? А завтра вообще будет? Мне снова придётся бегать по городу и отвечать на дурацкие вопросы.

МУЖЧИНА. И врать родителям.

ЖЕНЩИНА. Помню я что-то делала, механически, почти машинально. Потом мы ушли на обед, а после обеда…

МУЖЧИНА. После обеда-

ЖЕНЩИНА. Мне неприятно вспоминать эту историю.

МУЖЧИНА (настойчиво). После обеда-

ЖЕНЩИНА. Вернувшись с обеда, мы обнаружили, что в комнате побывал вор.

МУЖЧИНА. Комната была открыта?

ЖЕНЩИНА. Нет. Комната была закрыта. У каждого из нас был свой ключ.

МУЖИНА. Получается, любой из вас мог вернуться, открыть дверь, что-то взять, потом закрыть дверь и уйти?

ЖЕНЩИНА. Точно.

МУЖЧИНА. Вы позвонили в милицию?

ЖЕНЩИНА. Нет. Мы сразу решили, что вор- кто-то из нас. Мы разберёмся сами. Ни к чему поднимать шум.

МУЖЧИНА. И вы разобрались?

ЖЕНЩИНА. И да, и нет. Это оказалось нелегко. Нас ведь было шестеро. Во-первых, наш начальник, Дмитрий Викторович. Он пострадал больше всех- у него пропали очень дорогие часы, которые он по рассеянности оставил на столе.

МУЖЧИНА. А что он из себя представлял?

ЖЕНЩИНА.Противный толстячок лет сорока пяти. Жена. Трое детей. Его мы не подозревали вовсе. Он ведь давно работал в компании и числился на хорошем счету. Зачем ему воровать?

МУЖЧИНА. Безупречная логика.

ЖЕНЩИНА. Его помощница, Нина Алексеевна, также была вне подозрений. Ей тоже было около сорока пяти. Выглядела, правда, лет на пять лет старше своего возраста. Этакая старая дева со скрипучим голосом. Жуткая невротичка. Курила, как паровоз. Говорили, когда-то у неё с шефом был страстный роман, но что-то там не срослось. Опять-таки давно работала в компании и числилась на хорошем счету. У неё украли ручку.

МУЖЧИНА. Ручку?

ЖЕНЩИНА. «Паркер». Она любила дорогие ручки.

МУЖЧИНА. А что украли у вас?

ЖЕНЩИНА.Вы будете смеяться. Всего лишь записную книжку.

МУЖЧИНА. Записную книжку? А что в ней было?

ЖЕНЩИНА. Имена. Адреса.Телефоны. Ежедневник. Явки, пароли. Шучу.. Ничего ценного.

МУЖЧИНА. С вашей точки зрения.

ЖЕНЩИНА.В этой краже вообще было много непонятного.У нашего компьютерщика Миши украли набор открыток с видами Парижа. У моей соседки Кати- косметичку с залежалой помадой. Она вообщем-то и не расстроилась. Да и Миша тоже. Он ведь много путешествует. У него таких открыток куча.

МУЖЧИНА. Сколько ему было лет?

ЖЕНЩИНА. Двадцать пять.

МУЖЧИНА. Женат?

ЖЕНЩИНА. Нет.

МУЖЧИНА. У вас, часом, не было романа?

ЖЕНЩИНА. Нет. У Миши была постоянная подружка. И он ей не изменял. Катя пыталась завести с ним шашни, но у неё ничего не вышло.

МУЖЧИНА. А кто шестой?

ЖЕНЩИНА. Пётр Иванович. Обычный скучный старикашка предпенсионного возраста до безумия преданный своей жене и детям. Его младший сын примерно… примерно ваш ровесник.

Пауза.

МУЖЧИНА.Стало быть, решили разобраться сами?

ЖЕНЩИНА. Знаете, как это бывает в романах Агаты Кристи? Все подозреваемые собираются вместе, и мисс Марпл или Эркюль Пуаро блестяще раскрывает преступление.

МУЖЧИНА. А кто у вас был мисс Марпл? Вы?

ЖЕНЩИНА. Нина Алексеевна.

МУЖЧИНА. Вы начали с выяснения, у кого есть алиби.

ЖЕНЩИНА. С алиби были проблемы. Алиби было у всех. Алиби не было ни у кого. В том-то всё и дело.Шеф обедал в дорогом ресторане. Нина Алексеевна ходила к зубному. Миша предпочитает обедать дома – он недалеко живёт. Катя обожает Макдональдс. Пётр Иванович- дешёвую кафешку рядом с офисом. А я просто гуляла, наскоро перекусив хот-догом из уличного ларька. Конечно, мы могли бы спросить в дорогом ресторане, действительно ли шеф обедал там. Поинтересоваться у стоматолога, лечил ли он зубы Нине Алексеевне, и так далее…

МУЖЧИНА. Тем более это ничего не доказывает.

ЖЕНЩИНА.Вор мог вернуться всего на несколько минут раньше остальных, взять вещи, выйти, запереть комнату и снова вернуться, но уже вместе со всеми.

МУЖЧИНА. А кто вернулся первым?

ЖЕНЩИНА. Мы с Катей. К счастью, мы столкнулись в лифте и подошли к комнате вместе. Потом показались Нина Алексеевна, шеф и Миша. Пётр Иванович пришёл последним.

МУЖЧИНА. И что же, старая дева сразу приступила к расследованию?

ЖЕНЩИНА.Это она сказала, что вор- кто-то из нас.

МУЖЧИНА. Доказательства?

ЖЕНЩИНА. Дверь была открыта ключом. Замок не взломан. В комнате не было ни малейшего беспорядка. Мы даже не сразу заметили, что нас обокрали. Вор точно знал, где что искать.Очевидно, он бывал в комнате раньше.

МУЖЧИНА. Кто попал под подозрение?

ЖЕНЩИНА. Она сказала, что уверена- кража как-то связана с предстоящим сокращением.

МУЖЧИНА. Каким образом?

ЖЕНЩИНА. Вора, конечно, сразу бы уволили. Вот кто-то кого-то и хотел подставить. Себя, Дмитрия Викторовича и Мишу она исключила сразу. Они давно работали вместе. Миша пришёл в компанию ещё студентом, и его отец был здесь не последним человеком. Им сокращение не грозило.

МУЖЧИНА. В отличие от вас.

ЖЕНЩИНА.Нина Алексеевна так и сказала. И посмотрела на меня.

МУЖЧИНА. Вы были первой кандидатурой на увольнение?

ЖЕНЩИНА. Я работала меньше всех. Одна причина. У меня было больше всего ошибок. Вторая причина.

МУЖЧИНА. И у вас не было алиби.

ЖЕНЩИНА. Катя могла, на худой конец, предъявить чек из Макдональдса. Пётр Иванович привести официанта из кафешки. А я? Не ловить же прохожих на улицах?!

МУЖЧИНА. Вас обыскивали?

Женщина кивает.

МУЖЧИНА. И вы позволили?

ЖЕНЩИНА. Позволила? А как я могла не позволить? Если я не вор, чего мне бояться? А, если не хочешь, чтобы обыскивали,- значит, есть что скрывать.

МУЖЧИНА. Логично. Итак, они обыскали и…

ЖЕНЩИНА. И ничего не нашли. В столах. Тогда было решено обыскать сумки и одежду.

МУЖЧИНА. Неужели эта работа стоила таких унижений?

ЖЕНЩИНА.Помните: «Головокружительная карьера! Головокружительная зарплата!» Что будет завтра? А завтра вообще будет? И ещё из-за Венеции. У меня появился тайный поклонник.

МУЖЧИНА. Странное имя.

ЖЕНЩИНА. Это я его так прозвала.

МУЖЧИНА. Должно быть, романтическая история.

ЖЕНЩИНА. Ну, да. Каждое утро- почти каждое- по локальной сети мне приходило письмо. Собственно, не письмо- файл с картинкой. Цветы. Огромные букеты. Чаще розы. Он почему-то любил розы. А однажды он прислал фотографию какого-то венецианского канала. Изумрудная вода и гондола с плоским дном и изогнутыми уключинами. Поэтому я и прозвала его Венеция.

МУЖЧИНА. Его? Может, это была женщина?

ЖЕНЩИНА.Мужчина. Я была уверена.

МУЖЧИНА, Вы не пытались выяснить, кто это?

ЖЕНЩИНА, А зачем? Если он не считал нужным представляться, зачем мне выслеживать его? Я вообразила, что однажды он наберётся смелости и объявится сам.

МУЖЧИНА. И вы поедете в Венецию.

ЖЕНЩИНА.Поэтому я не могла допустить, чтобы меня уволили. Я всю жизнь мечтала прокатиться на гондоле!

МУЖЧИНА. В чьих вещах нашли украденное?

ЖЕНЩИНА. До обыска дело не дошло. Пока они совещались, как лучше всё это проделать, Катя тайком сунула мне записку. Там было всего одно предложение: «Пётр Иванович вышел из комнаты».

МУЖЧИНА. Лжесвидетельство.

ЖЕНЩИНА. Обыск мог снова ничего не дать. Тогда под угрозой увольнения оказывались все трое.

МУЖЧИНА. К тому же вор мог подбросить украденное в чужую сумку. Зачем рисковать?

ЖЕНЩИНА. Катя начала первой. Рассказала, как видела старикашку выбегающим из комнаты.

МУЖЧИНА. И вас не спросили, почему вы не сказали об этом сразу?

ЖЕНЩИНА. Ну… Мы были слишком растеряны и не сразу связали одно с другим… Так она объяснила. Когда Катя замолчала, они все посмотрели на меня. Старикашка аж побледнел и, казалось, вот-вот грохнется в обморок.

МУЖЧИНА. А вы? Вы понимаете, что наделали? Быть уволенным в таком возрасте, да ещё с пятном на репутации!

ЖЕНЩИНА. Я только кивнула! Я не сказала ни слова!

МУЖЧИНА. Этого было достаточно.

ЖЕНЩИНА. Он, конечно, всё отрицал. Кричал, что мы сговорились. Его обыскали- ничего не нашли.Вечером его вызвали к начальству. Больше мы его не видели… В тот день я легла спать в двенадцать. И подумала: « Я ложусь слишком поздно. Завтра- кровь из носу- лягу в десять!»

Пауза.

МУЖЧИНА. Что вы на меня так смотрите? Думаете, не сын ли я того, как вы изволили выразиться, старикашки? Позвольте напомнить- мои родители погибли. Дорожная авария. И вас не было в той машине, которая их сбила.

ЖЕНЩИНА. Самое интересное, что часы шефа я позже нашла в собственной сумочке! Но я их не крала! Клянусь!

МУЖЧИНА. Вы слишком много клянётесь.

ЖЕНЩИНА. А вы слишком много спрашиваете. Вы всё знаете обо мне. А я о вас почти ничего. Откуда вы родом? И, если уж вы не вор- тогда кто?

МУЖЧИНА. Геолог.

ЖЕНЩИНА. Геолог. Ага.

МУЖЧИНА. Игра идёт по моим правилам. Первое сенятбря. Три года назад.

ЖЕНЩИНА. Что за магическая дата! Почему опять первое, а не второе, например? Для разнообразия. Хотя… Первое сентября три года назад… Самый счастливый день моей жизни. Самый несчастный день моей жизни.

Затемнение.

Музыка- Валерия «Нежность моя не растеряна».

Из затемнения. Та же комната. Женщина сначала лежит на диване, потом встаёт.

ЖЕНЩИНА. Я просыпаюсь. Окидываю взглядом комнату: стол, кресло, книжный шкаф.

МУЖЧИНА. Дождь и ветер. Первая мысль: «Вчера я легла слишком поздно».

ЖЕНЩИНА. Нет-нет-нет! Дождя не было. Светило солнце. В том году сентябрь выдался на редкость погожим. И моя первая мысль была: «Сегодня!»

МУЖЧИНА. Сегодня? Ах, да. У вас же в тот день был выходной. Юбилей любимой компании. Корпоративная вечеринка с маскарадом. Руководство компании пришло в восторг от этой идеи. Но почему этот день стал самым счастливым для вас?

ЖЕНЩИНА.Когда твоя жизнь монотонна и однообразна, когда никогда ничего не происходит, всё, что тебе остаётся- ждать чуда. Чуда, которое всё изменит. Однажды что-то произойдёт, и всё пойдёт по-другому.

МУЖЧИНА. И ты станешь богатым и знаменитым.

ЖЕНЩИНА. Или встретишь замечательного человека. Я всегда говорю себе: «Завтра я встречу замечательного мужчину и буду счастлива».

МУЖЧИНА. А чтобы вы предпочли? Богатство или любовь?

ЖЕНЩИНА. И то, и то… Нет, лучше всё-таки любовь. Множество людей богаты, но несчастны, потому что их никто не любит. Понимаете, я с детства мечтала о большой любви.

МУЖЧИНА. Все девочки мечтают.

ЖЕНЩИНА.Точно знала- я вырасту и встречу Его. С большой буквы.

МУЖЧИНА. Все девочки точно знают.

ЖЕНЩИНА. Он будет как Том Хэнкс из «Неспящего в Сиэтле».

МУЖЧИНА. И что это все женщины без ума от этого фильма?

ЖЕНЩИНА. И что это все мужчины его ненавидят?

МУЖЧИНА. Потому что он не имеет ничего общего с с реальной жизнью.

ЖЕНЩИНА. Правда. К сожалению. Но в тот день, первого сентября, я об этом напрочь забыла. Я всегда представляла себе… Он… Высокий. Красивый.

МУЖЧИНА. Блондин с голубыми глазами.

ЖЕНЩИНА. Ну, да, это пошло. Это не главное. Он будет умён, надёжен, постоянен. И он будет любить меня.

МУЖЧИНА. Вообщем, «Чтоб не пил, не курил и цветы всегда носил»?

ЖЕНЩИНА. Я серьёзно. А я буду любить его. У нас никогда не будет ссор и размолвок. Никаких обид, зависти, интриг.

МУЖЧИНА. Вы будете жить долго и умрёте в один день.

ЖЕНЩИНА. Ну вот, благодаря вам опять вышла какая-то пошлость.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Накануне бала я получила письмо от Венеции.

МУЖЧИНА. Боже мой! Так он ещё не вышел из тени?

ЖЕНЩИНА. Он по-прежнему посылал мне цветы и города, но…

МУЖЧИНА. И вам не показалось это странным?

ЖЕНЩИНА. Странным? А, понимаю, что вы имеете в виду. В наши дни отношения межде мужчиной и женщиной упростились до невозможности. В понедельник познакомились, во вторник сходили в кино, в среду отправились в постель. И в самом деле, все люди взрослые- что зря время терять? Если вы встречаетесь неделю и ещё не переспали,- это странно, очень странно. Наверное у кого-нибудь что-нибудь не в порядке с головой. Или с другой частью тела. Но Венеция был не таким! Знаете, как рыцари в Средние века выбирали даму сердца? Первое и главное условие- она должна была быть недоступна! Рыцарь мог воспевать её красоту, драться за неё на тунирах, посвящать ей стихи. Единственное, чего он не мог- это стать её мужем или любовником. Дарить цветы, но не прикасаться к ней. Дама сердца должна была оставаться идеалом. Мечтой. А с мечтой разве спят?

МУЖЧИНА. Это не он вам подкинул эту идею?

ЖЕНЩИНА. Он ничего никогда мне не подкидывал. Он посылал мне только картинки. Но накануне, впервые за всё время нашего тайного романа, в письме было два слова: « До завтра».

МУЖЧИНА. И вы тут же решили, что завтра Венеция наконец подойдёт к вам знакомиться?

ЖЕНЩИНА. Да, на маскараде. Поэтому-то то утро и стало самым счастливым в моей жизни. Чудо вот-вот должно было придти. Просыпаясь, я представляла себе Его, лежащего рядом. Когда чистила зубы, он стоял рядом и брился. Мы вместе завтракали. Потом он оделся- костюм, белая рубашка, галстук. Обожаю, когда мужчина одет в строгий костюм… После завтрака я пошла в парикмахерскую. Наверное, я выглядела как-то по-особенному. Парикмахерша, моя знакомая, спросила, не влюблена ли я. А я всё думала о маскараде и нашей встрече. После парикмахерской я отправилась по магазинами, воображая, что он ждёт меня дома. Готовя обед, нет-нет да и смотрела в окно- не едет ли он. Вот показалась его машина, вот он вышел, , вот идёт к подъезду. Звонок в дверь. Я иду открывать… Интересно, как он здоровался бы со мной? Мы бы поцеловались? Потом обед. Вместе. Смотрим телевизор. Вместе. Гуляем. Вместе.

МУЖЧИНА. Так проходит месяц, другой. Обед, телевизор, прогулка, поцелуй. Ты всё ещё любишь его? А через полгода? Обожаешь. Потом начинаешь ненавидеть, потом становишься равнодушной и, наконец, перестаёшь замечать вовсе. Ну, путается под ногами какое-то существо. Как сказал Оскар Уайльд про одну из своих героинь: «Она всегда была в кого-то влюблена, и всегда безнадежно, и поэтому разочарования обходили её стороной». Может, это к лучшему, когда безнадёжно?

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Наверное, вы правы. То есть, Оскар Уайльд прав. Лучше бы я никогда не узнала, кто такой Венеция.

МУЖЧИНА. Вы встретились с ним в тот вечер?

Музыка: песня «Waiting for the miracle» из кинофильма «Прирождённые убийцы».

ЖЕНЩИНА. Фирма не поскупилась: арендовала целый парк. Я опоздала- в парке уже вовсю шло веселье. Горели огни, взрывались петарды, мелькали фигуры в карнавальных костюмах и рекой лилось шампанское. И я подумала, что где-то среди них- он. Я была так счастлива!

МУЖЧИНА (подпевая). I haven’t been been this happy since the end World War II.

ЖЕНЩИНА. «Ожидая чуда»? Терпеть не могу эту песню. Уж слишком она мрачная.

МУЖЧИНА. Что здесь мрачного? Мы все ждём чуда.

ЖЕНЩИНА. Я- нет. С того вечера.

МУЖЧИНА. Все ждут. Только некоторые не хотят в этом признаться. Даже себе.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Для маскарада я одолжила платье в стиле восемнадцатого века. Нежный шёлк, кружева, ленты, оборки,- вообщем, очень романтично. И я не стала надевать маску.

МУЖЧИНА. Чтобы он вас скорее узнал.

ЖЕНЩИНА. И расчёт оправдался. С самого начала я обратила внимание, что за мной по пятам ходит мужчина в костюме принца.

МУЖЧИНА. Принца?

ЖЕНЩИНА. У него даже маленькая корона на голове была.

МУЖЧИНА. Вы узнали его?

ЖЕНЩИНА. Нет. Он был в маске. Я набралась храбрости и пригласила его на танец. Странное дело, мне почему-то казалось, что я танцую… с женщиной.

Музыка резко обрывается.

ЖЕНЩИНА. Когда песня закончилась, мы всё ещё стояли друг напротив друга. И я спросила: «Кто вы?» Он не ответил. Он просто развернулся и скрылся в толпе. Потом подошёл какой-то толстяк и сунул мне в руку лист бумаги, сложенный вчетверо.

МУЖЧИНА. Это была картинка? Венеция, гондола с плоским дном и изогнутыми уключинами.

ЖЕНЩИНА. И подпись: «Я жду в гардеробе».

МУЖЧИНА. У вас не мелькнула догадка, что этот толстяк и есть Венеция?

ЖЕНЩИНА. Что вы! Я подумала, его просто попросили передать записку.

МУЖЧИНА. И вы конечно же немедленно бросились в гардероб.

ЖЕНЩИНА. Но там никого не было. Так мне, по крайней мере, показалось сначала.

МУЖЧИНА. А вы смелая женщина. Нельзя так доверять незнакомцам в масках.

ЖЕНЩИНА. У меня не было выбора. Внезапно сзади раздались шаги. Я обернулась и увидела-

МУЖЧИНА. Неужели Фредди Крюгера?

ЖЕНЩИНА. Это вам сейчас смешно. А мне тогда было не до смеха. Передо мной стоял тот самый толстяк. Он снял маску, и я увидела… своего шефа!

МУЖЧИНА. Неужели это он посылал вам цветы?

Пауза. Женщина тяжело вздыхает.

ЖЕНЩИНА. Да. Это был он… Он что-то плёл о любви с первого взгляда и о том, что поможет мне с карьерой. Обещал повысить зарплату. Потом плюхнулся на колени.

МУЖЧИНА. А вы?

ЖЕНЩИНА. Я плакала. Так, будто оплакивала чью-то смерть.

МУЖЧИНА. Венеции не стало.

ЖЕНЩИНА. Венеции не стало. Я бросилась к двери. Шеф схватил меня за руку и сказал: «Может быть, ты вернёшь мои часы?»

Пауза.

МУЖЧИНА. И вы, конечно, стали оправдываться и говорить, что не крали их.

ЖЕНЩИНА. «Я знаю. Но другие не знают. Не знают, что мои часы у тебя. Пока не знают. Но скоро могут и узнать».

МУЖЧИНА. Подумать только, романтичный Венеция опустился до шантажа!

ЖЕНЩИНА. Я была растоптана. Я бы, наверное, его убила, но тут дверь приоткрылась и вошёл… принц! Тот самый, с маленькой золотой короной. Он снял маску- это была Нина Алексеевна.

МУЖЧИНА. Старая дева, с которой у него когда-то был роман? История, достойная пера писателя.

ЖЕНЩИНА. Она зло посмотрела на меня и велела убираться. Я была только рада. Что было дальше не знаю, но шеф оставил меня в покое.

МУЖЧИНА. Кто бы мог подумать? Давно работал в компании и числился на хорошем счету. Жена. Трое- вы сказали трое- детей?

ЖЕНЩИНА. И всё та же проблема. Жизнь, увы, не бог весть какая содержательная. Временами хочется просто повеситься. Ну или, на худой конец, повыть на Луну. Сначала была Нина Алексеевна.

МУЖЧИНА. Чем же это его заинтересовала старая дева со скрипучим голосом?

ЖЕНЩИНА. Думаю тем, что её было практически невозможно развести на любовь. Он тоже посылал ей картинки. И она попалась. Приняла всё за чистую монету. Но очень скоро она ему надоела.

МУЖЧИНА. И тут появились вы.

ЖЕНЩИНА. Нина Алексеевна жутко ревновала. И даже устроила эту дурацкую кражу в надежде, что меня уволят. Она не ожидала, что мы с Катей так ловко выкрутимся. Но шеф сразу обо всём догадался.

МУЖЧИНА. И уволили старикашку.

ЖЕНЩИНА. Уволить должны были меня.

МУЖЧИНА. Маленький стаж и куча ошибок.

ЖЕНЩИНА. А шеф этого не хотел.

МУЖЧИНА. С тех пор вы не верите в чудеса.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Вы когда-нибудь кого-нибудь любили?

МУЖЧИНА (искренне, серьёзно). Дважды.

ЖЕНЩИНА. Счастливо или нет?

МУЖЧИНА. Марину Цветаеву как-то спросили, бывает ли счастливая любовь. Она ответила: «Если счастливая, то не любовь».

ЖЕНЩИНА. Счастливо или нет?

Пауза.

МУЖЧИНА. Первое сентября. Два года назад.

ЖЕНЩИНА. Вы не ответили на мой вопрос.

МУЖЧИНА. Вам осталось вспомнить всего два дня. А потом я всё расскажу.

ЖЕНЩИНА. В тот день у меня было свидание.

МУЖЧИНА. Да что вы!

ЖЕНЩИНА. Я не похожа на женщину, которую можно пригласить на свидание?

МУЖЧИНА. Я бы пригласил.

ЖЕНЩИНА. Я бы согласилась.

Многозначительная пауза.

МУЖЧИНА (сухо). Дальше.

ЖЕНЩИНА. День был чудесный. Замечательная погода. Мы сходили в кино.

МУЖЧИНА. Что смотрели?

ЖЕНЩИНА. Сейчас уже и не помню. Какая-то тупая романтическая комедия, где с первого эпизода ясно, чем всё закончится. Потом долго гуляли по парку, взявшись за руки. Посидели в кафе… Вечер мы провели у меня.

МУЖЧИНА. Тупая романтическая комедия, где с первого эпизода ясно, чем всё закончится. Где же вы познакомились с мужчиной своей мечты?

ЖЕНЩИНА. На работе.

МУЖЧИНА. Соблазнили-таки компьютерщика Мишу?

ЖЕНЩИНА. Он из другого отдела.

МУЖЧИНА. А как шеф? Не ревновал?

ЖЕНЩИНА. А почему он должен ревновать?

МУЖЧИНА. И где же он сейчас, ваш воздыхатель?

ЖЕНЩИНА. Дома. У себя дома. Отдыхает после работы. Мы скоро поженимся.

Мужчина достаёт из сумочки Женщины мобильный телефон и внимательно смотрит на экран.

МУЖЧИНА. Это он на заставке?

ЖЕНЩИНА ( после недолгого колебания). Да. Это он.

МУЖЧИНА. Вот не знал, что вы встречаетесь с Леонардо ди Каприо!

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Ну да. Я всё выдумала. Не было никакого романа. И день выдался ужасный.

Погода отвратительная. Весь день я проторчала дома. Разбирала старые вещи. Разглядывала свои детские фотографии, рисунки. Знаете, такие милые рисунки! Дом, солнце, деревья. Я, мама с папой. Потом читала свои старые дневники и размышляла, почему у меня в жизни всё сложилось совсем не так, как я себе когда-то представляла.

МУЖЧИНА. А как вы представляли? О чём мечтали? Кем вы себя представляли? Домашней хозяйкой с мужем и тремя детьми?

ЖЕНЩИНА. Да. Домашней хозяйкой с мужем и тремя детьми! Какая разница? Всё равно не сбылось. Мне вдруг захотелось бежать. Бежать, куда глаза глядят.

МУЖЧИНА. Глаза привели вас в парк.

ЖЕНЩИНА. Вы и это знаете?

МУЖЧИНА. Знаю. Я знаю обо всём, что с вами приключилось в парке. О мужчине, с которым вы там познакомились. Он был очень любезен. Поначалу. А потом превратился в зверя.

Женщина вскакивает и испуганно пятится в угол комнаты. Оттуда она в течение нескольких минут внимательно изучает своего собеседника и успокаивается.

ЖЕНЩИНА. Нет, это были не вы.

МУЖЧИНА. Конечно, это был не я. Уж того-то мужчину вы запомнили на всю жизнь. Почему вы не пошли в милицию?

ЖЕНЩИНА. Мне было стыдно.

МУЖЧИНА. Ваша жизнь напоминает мне пьесы Чехова. Внешне всё мило, душевно и благополучно. В первом акте все хорошо проводят время и веселятся, а потом кто-нибудь начинает плакать и оказывается, что на самом деле всё ужасно. Герои пьют чай, не подозревая о том, что их жизни рушатся, и самые радужные мечты превращаются в ничто.

ЖЕНЩИНА. Что?! Как вы сказали? Пьесы Чехова? Герои пьют чай, не подозревая о том, что их жизни рушатся? Ну наконец-то! Наконец-то я поняла, откуда вы всё обо мне знаете.

Женщина лезет в сервант и после непродолжительного поиска достаёт оттуда несколько тетрадок.

ЖЕНЩИНА. Пьесы Чехова и моя жизнь. Эта мысль оттуда. Так и есть, лежат не на своём месте. Вы вор. Вы залезли в мою квартиру, нашли мои дневники, прочитали их. Они вас заинтересовали, и вам захотелось со мной поиграть.

Женщина бросает терадки на стол.

МУЖЧИНА. Я действительно нашёл ваши дневники. Я действительно прочитал их. Они действительно меня заинтересовали… И при всё при том я не вор. Первое сентября. Год назад.

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Что-то я не помню.

МУЖЧИНА(с болью и яростью). Не помните?! Вы только что так замечательно, едва ли не в лицах, рассказали, что было в этот день пять лет назад! Четырегода назад! Три! Два года назад! Всё, вплоть до мельчайших подробностей, даже вспомнили, какая была погода, и во что вы были одеты. И вдруг такой провал в памяти?!

ЖЕНЩИНА (испуганно). Я вспомнила. Вспомнила. Пасмурный осенний день. Утро. Кофе на завтрак… Весь день проторчала в офисе. Кажется, даже задержаться пришлось.

МУЖЧИНА. Вы ничего не помните. Ни-че-го! Какая-то странная у вас память. Хотя, такие случаи бывали. Я где-то читал, что иногда во время войны солдаты, попавшие в плен, при освобождении вдруг начисто всё забывали. Пытки. Мучения. Всё остальное помнили, а плен- нет, будто его и не было. Человеческая память имеет обыкновение забывать, вычёркивать, вымарывать набело всё неприятное, грязное, дурно пахнущее. Всё, что могло бы помешать жить. Но этот день вам придётся вспомнить. Без этого я не уйду.

ЖЕНЩИНА. Я не помню.

МУЖЧИНА. Поднатужтесь. Вспомните, как сдавали экзамены в институте.

ЖЕНЩИНА. На экзамене, когда пытаешься вспомнить одно, в голову, как назло, лезет совсем другое. Отлично помнишь вопрос, доставшийся, увы, соседу, а та злополучная страничка, которая может спасти тебя, почему-то выпадает из памяти.

МУЖЧИНА. В вашем распоряжении осталось всего ничего. Ваша соседка слева уже зашла в садик за сыном, и через двадцать минут они будут здесь. А вы, чего доброго, пожелаете снова потренировать свои голосовые связки. Так что торопитесь!

ЖЕНЩИНА. А если я не вспомню? Влепите мне «неуд» в зачётку?

МУЖЧИНА. Нет. Я влеплю вам пулю в лоб.

Женщина ёжится, но молчит.

МУЖЧИНА.Вот вы уже и становитесь образцовым игроком. Ещё полчаса назад после таких слов мимо моих ушей обязательно что-нибудь просвистело. Я вам помогу. Почему год назад вы вдруг уехали из дома?

ЖЕНЩИНА. Послушайте, взрослые дети обычно стараются жить отдельно от родителей, разве не так?

МУЖЧИНА. Так. Но у вас была другая причина.Что произошло?

ЖЕНЩИНА. Да ничего не произошло! Просто дома как-то всё не ладилось.Мне казалось, родители меня не понимают и не хотят понять. Я устала и во всём разочаровалась. Если бы я осталась там, я бы никогда не добилась своей цели.

МУЖЧИНА. Какой цели?

ЖЕНЩИНА. Ну… У всех ведь есть в жизни какая-то цель.

МУЖЧИНА. А у вас? В двух словах.

ЖЕНЩИНА. Добиться успеха.

МУЖЧИНА. Любой ценой.

ЖЕНЩИНА. Кому понравится быть неудачником?

МУЖЧИНА. Деньги и карьера.

ЖЕНЩИНА. У меня будет всё.

МУЖЧИНА. «У меня будет всё». Вы повторяли это, сидя на скамейке под дождём пять лет назад.

ЖЕНЩИНА. «У меня будет всё.»

МУЖЧИНА. Только с Венецией вышла промашка. Всё остальное получилось так, как вы задумали.

ЖЕНЩИНА(задумчиво). «У меня будет всё».

Пауза. Женщина внимательно и как-будто с некоторым изумлением смотрит на своего собеседника.

МУЖЧИНА. Что? Что вы на меня так смотрите?

ЖЕНЩИНА. «У меня будет всё!» Я сидела на скамейке-

МУЖЧИНА. Под дождём. Пять лет назад.

ЖЕНЩИНА. Этой фразы в дневнике не было.

МУЖЧИНА. Но вы рассказывали-

ЖЕНЩИНА. «У меня будет всё!» Этого я вам не рассказывала. Откуда же вы узнали? Рядом никого не было.Хотя… мне казалось, что за мной тайком наблюдают. Кто-то прячется за забором. Может, соседский паренёк? Он был пятью годами младше меня и иногда за мной подглядывал. Интересно, все мальчишки подглядывают за своими соседками? Его звали- звали- Саша! Снимите шляпу! Снимите свою дурацкую шляпу!

Мужчина надвигает шляпу ещё глубже.

ЖЕНЩИНА (с облегчением). Это вы. Недаром мне казалось, что мы уже встречались прежде.

МУЖЧИНА. Вы помните своего соседа?

ЖЕНЩИНА. Я помню вас! Угловатый паренёк. Светлые волосы, голубые глаза.

Мужчина медленно снимает шляпу. У него на самом деле светлые волосы и голубые глаза.

МУЖЧИНА. Помните, однажды вы шли по улице, а я шёл впереди вас.

ЖЕНЩИНА. Вы вдруг остановились, повернулись и посмотрели на меня. Не то жалобно, не то тоскливо.

МУЖЧИНА. А вы промчались мимо на всех парах, даже не взглянув. В «У меня будет всё» я не вписывался.

ЖЕНЩИНА (с наигранным воодушевлением). А ведь я потом жалела, мечтала встретить вас, но вы куда-то пропали.

МУЖЧИНА. Сожалели?! Мечтали встретить меня? Чушь!

ЖЕНЩИНА. Уверяю вас-

МУЖЧИНА. Давайте лучше поговорим о Манго.

ЖЕНЩИНА. О Манго? При чём здесь Манго? И что я о ней должна рассказать? Мы вместе учились. Но мы никогда не были подругами. Если бы вы знали, каким я была одиноким и несчастным ребёнком!

Мужчина усмехается.

МУЖЧИНА. Всё ещё не теряете надежды выжать из меня слезы?

ЖЕНЩИНА. Только не смейтесь. Я помню свою первую бессонную ночь. Мне тогда было лет восемь. Представьте: лето, пионерский лагерь, моя кровать крайняя у окна. Напротив спального копуса росло огромное старое высохшее дерево с узловатыми ветвями. И эти ветви так странно проецировались в лунном свете на штору… Мне казалось, что у окна стоит старик в клоунском колпаке, с огромным носом и мешком за плечами. Всю ночь я не сомкнула глаз- я была уверена, что стоит мне уснуть, как старикашка схватит меня и утащит… Или в школе… Мальчики дарили нам подарки на восьмое марта. Каждый мальчик просто покупал что-нибудь и клал свой подарок в парту той девочки, которая ему нравилась. Таким образом кто-то, заглянув в парту, обнаруживал целую гору игрушек и сладостей, а кто-то лишь скромного пупсика и шоколадку. Но была одна девочка, которая, заглянув в парту, не обнаружила там ничего.

МУЖЧИНА. Этой девочкой были вы. Кто-же получил больше всего подарков?

ЖЕНЩИНА. Это было слишком давно…

МУЖЧИНА. Манго. И она поделилась с вами. Зачем она это сделала?

ЖЕНЩИНА. Она же моя двоюродная сестра.

МУЖЧИНА. И подруга. Близкая подруга. Вас же было не разлить водой.

ЖЕНЩИНА. И что с того?

МУЖЧИНА. Не очень-то вы любите о ней говорить.

ЖЕНЩИНА. Да мне нечего сказать! Она выросла, наши пути разошлись.

МУЖЧИНА. И где же она теперь? Она работает? Замужем? Есть дети?

Пауза.

ЖЕНЩИНА(колеблется). Н-нет. То есть я не знаю. Я как-то потеряла её из виду.

Мужчина в ярости вскакивает.

МУЖЧИНА. Вы снова за своё! Вы сейчас же скажете мне, где она или-или…

ЖЕНЩИНА. Нет, вы всё-таки ненормальный! Какое вам дело до неё?

Мужчина выхватывает пистолет и взводит курок.

ЖЕНЩИНА. Она умерла.

Мужчина морщится, будто от боли, но, тем не менее успокаивается и убирает пистолет. Пауза.

МУЖЧИНА. Манго- сладкие душистые плоды вечнозелёных тропических деревьев.

ЖЕНЩИНА. Теперь вы довольны? Не это ли вы хотели услышать с самого начала? Вы хотели поговорить о ней? Надо было сразу сказать.

МУЖЧИНА. Как это случилось?

ЖЕНЩИНА. У неё было слабое здоровье. Она вышла замуж, забеременела. Роды прошли неудачно: ребёнок умер, её почти полностью парализовало. Её муж был геологом, часто разъезжал по экспедициям. Два раза в день к Манго заходила соседка, которая была у Манго чем-то вроде сиделки. Однажды у соседки случился сердечный приступ, и к Манго никто не пришёл.

Мужчина закрывает лицо ладонями.

ЖЕНЩИНА. Продолжать?

Мужчина молчит, не меняя позы, и Женщина воспринимает это как знак согласия.

ЖЕНЩИНА. На следующее утро Манго нашли мёртвой на полу рядом с кроватью. Она, по-видимому, пыталась встать, но неудачно. Упав, она ударилась о стол и… в конечном итоге… это и привело к смерти.

МУЖЧИНА. Когда это случилось?

ЖЕНЩИНА. Год назад. Первого сентября.

Пауза.

МУЖЧИНА. И никто вроде бы не виноват?

ЖЕНЩИНА. Вы… вы так говорите, будто… будто она умерла из-за меня.

МУЖЧИНА. Вы долго не могли вспомнить этот день. Как писатель, вырывающий из рукописи неудачные страницы и сжигающий их, вы вырвали из памяти и сожгли тот день. Вы сожгли его и всех, кто был в нём. Вам казалось, что всё сожжено и прах развеян по ветру. Но вы ошиблись! Один человек восстал из пепла и теперь стоит у вашего порога. Берегитесь!

ЖЕНЩИНА. Я никого не вижу и не слышу.

МУЖЧИНА. Жаль. Если бы только люди могли слышать и видеть мёртвых! На земле жилось бы совсем по-другому… А я вот отлично слышу. И этот человек говорит мне, что вы солгали. Пожалуй, даже не солгали, а просто не сказали всей правды. Вы упустили маленькую деталь. Маленькую, но очень важную.

Мужчина пристально смотрит на Женщину. Та, бледнея, отступает в противоположный угол комнаты.

МУЖЧИНА. В тот день приехать к Манго должны были вы!

ЖЕНЩИНА. Я приезжала! Накормила её обедом. Мы почитали книгу. Поболтали. Она не могла долго разговаривать. Потом Манго заснула. Я прибралась и уехала. Часа в три. А почему она вдруг решила встать, я и понятия не имею.

МУЖЧИНА. О чём же вы говорили?

ЖЕНЩИНА. Ну… о том, что ей привезти… о книге.

Пауза.

МУЖЧИНА. Тот, кто стоит на пороге, говорит мне, что вы снова солгали.

ЖЕНЩИНА. Да кто там стоит?!

Женщина бросает боязливый взгляд в сторону двери. Мужчина тоже смотрит в ту сторону, будто слушая кого-то невидимого.

МУЖЧИНА.Она говорит, что вы не приходили.

ЖЕНЩИНА. Вы правда слышите?

МУЖЧИНА. Она прождала вас целый день. Потом она решила позвонить Вы не брали трубку. В конце концов телефон выскользнул у неё из рук. Она пыталась поднять его и упала.

ЖЕНЩИНА. Несчастный случай.

МУЖЧИНА. Но после него родные с вами порвали.

ЖЕНЩИНА. Я её не убивала!

Пауза. Мужчина кладёт на стол ключ.

МУЖЧИНА. Увы, я тоже солгал. Мне вы ключей не давали. Вы обронили их на кладбище, у её могилы. Месяцем позже. Никогда не забуду, какой ужас был написан на вашем лице. Вы ни в чём не виноваты? Тогда чего вы испугались? Почему убежали?

ЖЕНЩИНА. Послушайте, вы ошибаетесь. Помните Маргарету Сельсинг? В конечном счёте выяснилось, что она ни в чём не виновата. Не было никакого контракта, а были только сплетни и ложь!

Мужчина, похоже, не слышит её.

МУЖЧИНА. Сколько лет Манго было бы сейчас?

ЖЕНЩИНА(настороженно). Столько, сколько и мне. Но врачи говорили, что она долго не протянет.

МУЖЧИНА. Врачи могут ошибаться. А чтобы они сказали, если бы узнали, что она уже могла шевелить правой ногой… И руки уже почти слушались её!

На лице Женщины попеременно отражаются испуг и боль. Она выглядит сломленной.

ЖЕНЩИНА. Это был необычный день. Осень, а небо голубое-голубое, без единого облачка, как весной или летом. И в этом ослепительно-голубом небе кружит стая белых голубей. Деревья уже чуть тронуты желтизной. Листья шуршат под ногами. Воздух свежий, холодный, с лёгким ароматом дыма. Дворники жгут костры. В тот день у меня было такое странное настроение… Точно нашло что-то. Я включила проигрыватель, поставила пластинку. И тут раздался телефонный звонок.

МУЖЧИНА. Вы не ответили.

ЖЕНЩИНА. Если бы я только знала, что всё столь нелепо сложится!

МУЖЧИНА. Почему вы не взяли трубку?

ЖЕНЩИНА. У меня в тот день была назначена важная встреча. Действительно важная!

МУЖЧИНА. Да?

ЖЕНЩИНА. От этой встречи зависела вся моя дальнейшая жизнь!

МУЖЧИНА. Конечно. Я нисколько не сомневаюсь. Ведь он был живым воплощением вашей цели, не так ли? Вы были как никогда близки к ней. Протяни руку- и достанешь. Синяя птица у вас в руках!

ЖЕНЩИНА. Это в самом деле было важно!

МУЖЧИНА.Конечно.

ЖЕНЩИНА. Важно!

Пауза.

МУЖЧИНА. Тот мужчина был богат? Известен? Он помог? Разумеется, помог. С его помощью вы добились всего. Какое вам было дело до больной сестры, когда её величество мечта сама снизошла до вас на блюдечке с золотой каёмочкой. Тут переступишь не только через сестру.

ЖЕНЩИНА. Это не так! Я, между прочим, собиралась навестить её. Вечером.

МУЖЧИНА. Не собирались. Это был шанс, который выпадает только раз в жизни. Если бы вы его упустили… Помните то восьмое марта, когда вы плакали, сидя у пустой парты? Уж не тогда ли вы решили, что придёт время, вы станете богатой и знаменитой, и они все, все ещё пожалеют, что так обошлись с вами! Потом вы в сердцах выложили всё это Манго, там, на скамье, под дождём. Кстати, это же она вас когда-то познакомила с тем мужчиной? Он ведь сначала ухаживал за ней. Но Манго ему отказала. Знаете, почему?

Раздаётся звонок в дверь. Мужчина и Женщина замирают. В руках у Мужчины появляется пистолет.

МУЖЧИНА. Ни звука.

Звонок раздаётся вновь.

ЖЕНЩИНА. Они не уйдут.

МУЖЧИНА(тревожно). Они? Вы кого-то ждёте?

ЖЕНЩИНА (мстительно). Да. Моих друзей. Они знают, что я дома.

МУЖЧИНА. Нет у вас друзей.

Женщина собирается возразить, но вдруг сникает.

ЖЕНЩИНА. Вы правы. Мне некого ждать.

Снова звонят.

МУЖЧИНА. Придётся ответить. Пошли.

Они выходят из комнаты. За сценой слышны голоса.

ЖЕНЩИНА. Кто там?

СОСЕДКА. Это соседка с верхнего этажа.

ЖЕНЩИНА. Что вы хотите?

СОСЕДКА. Это не у вас стреляли?

ЖЕНЩИНА (после секундной паузы). Нет, у меня всё тихо.

СОСЕДКА. Мне ещё послышалось, что и кричал кто-то. А вы слышали выстрел?

ЖЕНЩИНА (вполголоса). Не такая уж она и глухая. (Громче.) Да. Нет! Вам, наверное, показалось.

СОСЕДКА. Вы не одна?

ЖЕНЩИНА (вполголоса). Видно, придётся мне её впустить.

МУЖЧИНА (тоже вполголоса). И не думайте даже.

ЖЕНЩИНА. Пустите! Мне больно! Я не впущу!

СОСЕДКА. Что? Вы что-то сказали?

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Нет, ничего. Вам показалось. Всё в порядке.

СОСЕДКА. Ну, смотрите.

Мужчина и Женщина возвращаются в комнату.

ЖЕНЩИНА. Она определённо что-то заподозрила. Знаете, эта старушка имеет странное для своего возраста хобби- она обожает детективы. Иногда мне даже кажется, что она следит за всеми нами. Нет, она определённо что-то заподозрила. И может вызвать милицию.

МУЖЧИНА. Стало быть, у нас совсем нет времени. Пора заканчивать.

Женщина со страхом смотрит на него.

ЖЕНЩИНА, Заканчивать? Бог мой, вы сказали «заканчивать»?

Мужчина усаживается в кресло у окна. Пистолет по-прежнему у него в руках; он в задумчивости поигрывает им.

МУЖЧИНА. Будет спокойнее, если вы всё-таки сядете.

Женщина опускается на краешек стула.

МУЖЧИНА (указывая на стул рядом с собой). Лучше сюда. Я не кусаюсь. А впрочем, как хотите.

ЖЕНЩИНА. Собственно, мне кажется, мы уже закончили? На этот раз я рассказала всё.

МУЖЧИНА. Да… Я почему-то считал, что все женщины- страшно любопытные существа.

ЖЕНЩИНА. Вероятно.

МУЖЧИНА. А вы?

ЖЕНЩИНА (с недоумением). Вероятно.

МУЖЧИНА. Да? Тогда почему бы вам не поинтересоваться, какое я имею отношение ко всей этой истории?

ЖЕНЩИНА. Вы мой сосед.

МУЖЧИНА. Нет, вы совсем не любопытны. И к тому же недогадливы.

ЖЕНЩИНА. О чём я должна была догадаться?

МУЖЧИНА. Расскажите-ка про того мужчину. Про ваш шанс.

ЖЕНЩИНА. Зачем? Да я и не помню его хорошенько.

МУЖЧИНА. Очень важная встреча. Действительно важная. Через сколько месяцев, нет, дней, вы расстались с этой вашей «важной встречей»? Через неделю? Две? На следующий же день?

ЖЕНЩИНА. Вам этого не понять. Вы мужчина. Вы когда-нибудь рыбачили?

МУЖЧИНА. Бывало. Когда-то я был заядлым рыбаком.

ЖЕНЩИНА. Вот и я была рыбаком… в некотором роде. Все девушки временами чувствуют себя как рыбаки.

МУЖЧИНА. И кого они ловят?

ЖЕНЩИНА. А вы не догадываетесь? Вас. Вас, мужчин. И в тот день я как раз и была этим рыбаком, который после долгих часов бесплодного сидения вдруг обнаружил, что к нему на крючок попалась крупная рыба. С одной стороны, он сомневается, так ли это. Не почудилось ли ему? Нет, похоже, не почудилось. Он не может сделать лишнее движение, боясь, что рыба сорвётся с крючка и уплывёт, и ему опять придётся долго-долго ждать.

МУЖЧИНА. И что же, рыбка уплыла?

ЖЕНЩИНА. Мне не везёт в любви.

МУЖЧИНА. Зато повезло с карьерой. Если бы вы действительно любили того мужчину, я бы простил, что вы не пришли к Манго.

ЖЕНЩИНА. Простили? Меня? А почему это я должна просить у вас прощение?

МУЖЧИНА, Вы когда-нибудь видели её мужа?

Пауза.

ЖЕНЩИНА. Нет. Он нечасто бывал дома у сестры.

МУЖЧИНА. Да нет, это вы нечасто там бывали. Но вы его знаете.

ЖЕНЩИНА. Знаю?

МУЖЧИНА. Угловатый паренёк. Светлые волосы. Голубые глаза. Вы до сих пор не поняли? Не поняли, что дважды переступили через одного и того же человека? Первый раз, отвергнув его, а затем отняв новую любовь.

ЖЕНЩИНА. Не может быть! Я… я и подумать о таком не могла. Вы и Манго… Это так жестоко! Этого просто не может быть! Это неправда! Это неправда?!

МУЖЧИНА. Вы не верите? Да, это в самом деле похоже на дурной сон. На чью-то злую шутку. Больное воображение… Сначала я не мог забыть вас. Даже разговаривая с Манго, я был счастлив, но восе не от того, что говорю с ней, а от мысли, что, быть может, час назад она вот так же точно говорила с вами и видела вас. Как бы я хотел быть на её месте! Я и с ней-то встречался только потому, что надо же было заполнить хоть чем-то пустое и разбитое сердце.

ЖЕНЩИНА. Я ни о чём таком и не подозревала.

МУЖЧИНА. Но однажды произошло чудо. Я вдруг ясно осознал, что, если бы вы вдруг вернулись и бросились мне на шею, это не доставило бы мне абсолютно никакой радости, даже наоборот. Это случилось осенью… По странному совпадению тоже осенью, в день вроде того, какой вы описали. Голубое небо, воздух с привкусом дыма и даже, кажется, стая белых голубей над домом… Мы стояли около качелей во дворе, когда показались вы. Вы, как всегда, не заметили нас, или сделали вид, что не заметили. Раньше я обязательно бы проводил вас глазами до поворота, пытаясь угадать, куда вы идёте, и кто вас ждёт, но в тот день… в тот день я с удивлением поймал себя на том, что мне всё равно. Всё равно, куда вы идёте. Всё равно, кто вас ждёт. Всё равно, встретимся ли мы ещё или нет. Я почувствовал себя свободным. Впервые за последние годы я почувствовал себя свободным и счастливым. Мы с Манго поженились. Я тогда работал геологом. Постоянные разъезды, редкие встречи. Но я был счастлив! Просыпался утром, и мне хотелось прыгать от радости! В то время я не ходил, а летал над землёй. Мне часто казалось,что, как это водится в сказках, мы будем жить долго и счастливо-

ЖЕНЩИНА. И умрёте в один день.

МУЖЧИНА. А вот о смерти я не думал. Нет, думал. Иногда, чаще по вечерам, моё сердце тревожно сжималось, и кто-то шептал на ухо, что такое счастье не может длиться долго… Поэтому-то я и не удивился, когда Манго вдруг парализовало. Слишком хороша. Не для этой жизни.

Пауза. Мужчина пытается справиться с нахлынувшими чувствами.

МУЖЧИНА. Но с каждым днём ей становилось всё лучше и лучше. Ради неё я решил сменить работу. Бог с ней, с геологией! Та злосчастная командировка была последней… Я проверил её телефон. Десять раз она набирала ваш номер!

ЖЕНЩИНА. Меня не было дома.

МУЖЧИНА. «Телефон звонил снова и снова. Не переставал звонить. Я знала, кто это, но не брала трубку». Ты забыла- я прочитал твои дневники. Цитировать дальше?

ЖЕНЩИНА. «Это была она. Манго. Она хотела, чтобы я пришла к ней. Но я не могла. Поэтому я просто не взяла трубку».

МУЖЧИНА. Она умерла, потому что вы не взяли трубку. Я спрашивал себя, как так могло получиться? Что заставило сплестись наши судьбы в столь причудливый клубок? В моей душе горел адский огонь. Люди стали шарахаться от меня, потому что отблески этого всепожирающего пламени сверкали в моих глазах, выходил дымом изо рта, проступали багровыми пятнами через кожу. Я был готов на всё. Сначала я хотел вас убить. Просто убить. Жестоко и кроваво. Чтобы об этом написали во всех газетах. И написали бы за что. Потом я решил, что это будет слишком милосердно. Я начал придумывать что-нибудь поизощрённее. Я следил за вами, за каждым вашим шагом, за каждым вздохом. Иногда у меня складывалось впечатление, что я научился читать ваши мысли. В моей голове вертелись сотни планов мести. Я не мог выбрать, который из них больше подходит для вас…

ЖЕНЩИНА. А теперь выбрали?

МУЖЧИНА, Нет. Потому что я не буду мстить.

ЖЕНЩИНА. Так вы меня простили?

МУЖЧИНА. Нет! Но… Что-то произошло. Быть может, время погасило тот адский огонь. Видения ваших мучений больше не развлекали меня. Я продолжал следить за вами скорее по привычке. А вы… ничего такого не чувствовали?

ЖЕНЩИНА. Нет, пожалуй. Хотя, постойте, несколько раз мне казалось… Нет.

МУЖЧИНА, А я был просто уверен, что вы обо всём догадываетесь. Но не это меня остановило. Я понял, что несмотря на то зло, которое вы мне причинили, я не смогу судить вас. Пусть вас накажет Бог.

ЖЕНЩИНА. Так зачем же вы пришли сюда? К чему весь этот разговор?

МУЖЧИНА Бог наказал меня.

ЖЕНЩИНА. Как?

МУЖЧИНА. Это до сих пор не укладывается у меня в голове. Бог, милосердный Бог, покарал не вас, а меня. Или это адский огонь сделал своё дело.

Мужчина устало опускается в кресло, надвигая шляпу на глаза.

МУЖЧИНА. Я болен. Очень серьёзно болен.

ЖЕНЩИНА. Что с вами?

МУЖЧИНА. Неважно. Две недели. Быть может, месяц. И вы меня больше не увидите.

Женщина подбегает к Мужчине, обхватывает его за плечи и заглядывает в глаза.

ЖЕНЩИНА. Если бы я только знала! Если бы время можно было повернуть вспять!

МУЖЧИНА. Если бы вы знали… Если бы время можно было повернуть… Что?! Что тогда?

ЖЕНЩИНА. Слушайте, давайте проживём этот месяц вместе. Ну? Оставайтесь!

Мужчина отстраняется.

ЖЕНЩИНА (сникает). Да. Конечно. Я всё понимаю. Вы пришли мстить. Мстите! Раз Бог не желает помочь вам…

МУЖЧИНА(перебивает). Ничего вы не понимаете. Я устал. Смертельно устал. Я ничего не могу сделать с вами. Я пришёл вас судить, а пытаюсь оправдать. Я точно клещами вытягивал из вас всю эту историю, надеясь, что вы скажете что-то, что послужит вам оправданием. Я пытался оправдать вас с того самого момента, как узнал о вашей роли во всей этой истории. Наверное, я всё ещё люблю вас. Ничего не поделаешь…

Мужчина встаёт и выходит. Женщина в изнеможении опускается на стул и закрывает глаза. Раздаётся скрип. Женщина насторожённо смотрит на медленно открывающуюся дверь. На пороге появляется Мужчина.

МУЖЧИНА. Мне вдруг почему-то захотелось задать вам ещё один вопрос. Последний. Представьте, что вы встретили волшебника, который может исполнить любое ваше желание. Что бы вы пожелали?

ЖЕНЩИНА (растерянно). Я… я не знаю.

МУЖЧИНА. А я думал, вы захотите вернуться в тот день и прожить его заново.

ЖЕНЩИНА. Да-да, конечно. Именно так.

МУЖЧИНА. Я и есть этот волшебник.

Женщина подозрительно смотрит на него, пытаясь угадать, что он задумал.

ЖЕНЩИНА. Как вам угодно. Но что за детская игра?

Мужчина обнимает Женщину за плечи и подводит к окну.

МУЖЧИНА. Посмотрите, какого цвета небо?

ЖЕНЩИНА. Серого.

МУЖЧИНА. Нет, голубого, без единого облачка. Повторите!

ЖЕНЩИНА. Голубое, без единого облачка.

МУЖЧНИНА. А голубей видите? Они просто великолепны.

ЖЕНЩИНА. Они просто великолепны.

МУЖЧИНА. А листья на деревьях?

ЖЕНЩИНА. Жёлтые.

МУЖЧИНА. А воздух?

ЖЕНЩИНА. Пахнет дымом.

МУЖЧИНА. Какое сегодня число?

ЖЕНЩИНА. Первое сентября.

Мужчина включает радио.

МУЖЧИНА. Что вы там делали, когда зазвонил телефон? Танцевали?

Звучит песня Арабески “Midnight dancer”.

ЖЕНЩИНА. Вы хотите меня наказать?! Я наказана! Наказана!

МУЖЧИНА(подпевает). «Hi, midnight dancer! Aha-aha! Hi, big romanca! Aha-aha!»

ЖЕНЩИНА(пытается перекричать музыку). Я и уехала из дома только потому, что все соседи, даже маленькие дети, смотрели на меня с такой ненавистью и презрением! Думаете, легко мне было уехать? Вот так всё бросить и уехать? Но я не могла иначе. Они все превратились в моих врагов.

Мужчина подходит к радиоприёмнику и поворачивает регулятор громкости до упора. Затем он идёт к Женщине. Та в смятении отступает.

МУЖЧИНА. Что же вы? Танцуйте! Вы же танцевали тогда. А телефон звонил. Танцевали и подпевали. Впереди у вас был романтический вечер. (Снова подпевает.) «The bend is playing and you are saying “We should be thinking about some drinking”.- “Well, mister Handsome, why don’t you get one?”- “I’m sorry, honey, I’m short of money”» .

Женщина неловко двигает руками и ногами, пытаясь танцевать. Мужчина подходит к ней, берёт за руку. Женщина выдёргивает руку.

МУЖЧИНА. Вы не хотите танцевать? Вы, наверное, всё ещё боитесь меня? Хотите, отдам вам пистолет?

Мучжина достаёт пистолет и вкладывает его в руку Женщины.

МУЖЧИНА. Возьмите. Я безоружен. Теперь вам нечего меня бояться.

Внезапно на лице Женщины появляется выражение ужаса. Она указывает пальцем на дверь комнаты и шевелит губами, будто пытаясь что-то сказать.

ЖЕНЩИНА. Там! Там!

МУЖЧИНА. Что?

ЖЕНЩИНА. Она пришла.

МУЖЧИНА. Кто?

ЖЕНЩИНА. Манго. Она пришла и стоит у порога. Я не хотела… Нет… Не хотела…

Внезапно музыка резко обрывается и раздаётся телефонный звонок.

Женщина стреляет в себя? В Мужчину? В Мужчину и в себя? Отвечает на звонок? Я не знаю. Выберите сами, пожалуйста.

Феминистская лингвистика и авторское словотворчество.

В поисках языковой самореализации женщин

На материале современного немецкого языка и немецкоязычной женской литературы

_Р

езультатом процесса авторского словотворчества (АС)ⁱ (вне зависимости от половой принадлежности автора) является как правило создание некоей языковой инновации, будь то окказионализм, понятный в рамках контекста, или самостоятельная языковая единица. АС призвано сделать художественную речь более яркой и выразительной. Однако исследования женских текстов показали, что словотворческая мотивация авторов-женщин зачастую отличалась от мужской. Писательницы и поэтессы были движимы не сколько стремлением создать нечто новое и оригинальное, столько преодолеть сопротивление консервативной языковой системы, закрепившей патриархатные, сексистские нормы и языковые ассиметрии.

Исследовать процессы АС и их влияния на развитие языка обычно нелегко. Ведь его результаты не всегда закрепляются в основном, регулярном словарном запасе носителей языка, воспринимаясь ими как результат языкового экспериментаⁱⁱ и ассоциируясь в массовом сознании с игрой – занятием увлекательным, но несерьезным. Это впечатление “несерьезности” еще более усугубляется, когда речь заходит о женском авторстве рассматриваемых языковых явлений. Не афишируемый официально, но укоренившийся в нашем сознании стереотип о “мужском” как общественно-культурной норме и о “женском” как отклонении от нее довольно долго препятствовал (и нередко препятствует до сих пор) признанию за женским литературным творчеством права быть “другим”, непохожим на созданные по общепринятым тематическим, языковым, стилистическим канонам тексты, не теряя при этом в качестве и “серьезности”.

Вышеупомянутый стереотип во многом определяет и языковое поведение носителей языка. Часто сами того не осознавая, они не задумываясь, “традиционно” пользуются, например, определенным устойчивым порядком слов (ср.: в грамматике парадигма рода выглядит как “мужской, женский, средний” и никак иначе; компоненты словосочетаний “Mann und Frau/Мужчина и женщина”, “Brьder und Schwester/Братья и сестры”, “Jungen und Mдdchen/Мальчики и девочки” никогда не меняются местами, хотя и являются “лингвистически равнозначными”ⁱⁱⁱ. Эти на первый взгляд незначительные моменты являются, по мнению зарубежных и российских феминисток, отражением в языке существующей общественной иерархии^iv. Многочисленными примерами можно проиллюстрировать другой тезис: язык “определяет”, называет женщину не саму по себе, а с точки зрения ее отношения к мужчине^v или выпускает женщину из поля зрения вообще, не упоминая о ней даже там, где это объективно следует сделать, предпочитая обобщающую форму мужского рода. Представительницы феминистского направления в немецкой лингвистике (Senta Trцmel-Plцtz, Luise F. Pusch, Marlis Hellinger, Silvia Bovenschen, Elisabeth Lenk, Brigitte Wartmann и др.) склонны видеть в этом не реализацию принципа языковой экономии, а намеренное игнорирование женщины^vi. Подобная языковая практика приводит зачастую к курьезам типа: “Speziell fьr unsere Leserinnen: jeder kann mitmachen…”/”Специально для наших читательниц – каждый может участвовать…” или “Unser Kunde bevorzugt kurze Rцcke und dazu schwarze Strьmpfe”/”Наш клиент предпочитает короткие юбки с черными чулками” и т.д. В ряде случаев предпочтение форме мужского рода (даже при наличии в языке полного аналога женского рода) отдается намеренно: так, в Германии в 1990 г. в ходе предвыборной борьбы кандидатки от партии демократического социализма указывали свою профессиональную принадлежность в форме мужского рода – “журналист”, “экономист” и т.д., что должно было привлечь избирателей: подспудно у большинства из нас форма мужского рода до сих пор ассоциируется с высоким профессионализмом и серьезным “мужским” отношением к работе и карьере^vii. Однако часто выбор грамматической формы мужского рода не зависит от намерения говорящего: в ряде контекстов её обязательное употребление закрепилось в языковой структуре (как результат традиционного обобщающего называния любых социальных групп, состоящих из мужчин и женщин, исключительно в мужском роде – и в обиходной речи^viii, и в устойчивых выражениях^ix) и попытки правомерной на первый взгляд замены приводят к образованию грамматически некорректных предложений^x, тогда как грамматически правильные подчас курьёзны: “Wer hat seinen Lippenstift im Bad gelassen?”^*/ “Кто забыл [букв.] его помаду в ванной?”^xi или “Man stillt heute in Deutschland wieder mehr als 6 Wochen”/ “На сегодня в Германии грудное вскармливание продолжают более 6 недель”, “Man erlebt seine Schwangerschaft und Geburt jedes Mal anders” ^**/ “Свою [букв. – его] беременность и рождение ребёнка всякий раз переживаешь по-иному”^xii. Как видно из приведенных примеров, даже на уровне неопределенных местоимений обобщающие понятия употребляются в мужском роде. (Не говоря уже о том, что в ряде европейских языков существительные “человек” и “мужчина” совпадают (например, англ. man, фр. l’homme), а для обозначения женщины существуют отдельные слова (англ. woman, фр. l’femme). Оказавшись же упомянутой в языке, женщина как правило становится вторым членом бинарной оппозиции (об устойчивом порядке слов в словосочетаниях уже было сказано выше); существительные же и глаголы, характеризующие женщину и ее деятельность, часто “содержат отрицательные коннотации или вызывают отрицательные ассоциации, тогда как соответствующие языковые единицы для обозначения мужчин (если они вообще существуют) окрашены позитивно” или во всяком случае в их значении нет отрицательных компонентов^xiii. В немецком языке ряд слов, обозначающих негативные качества человека, имеет только форму женского рода и “употребляется исключительно в отношении женщин”^xiv. Стереотипы, связанные с “характерными” чертами и моделями поведения, присущими мужчинам и женщинам, находят свое отражение в языке и в форме устойчивых выражений, пословиц и поговорок. По мнению С. Трёмель-Плётц, с женщинами в них в большинстве случаев связаны негативные ассоциации^xv, тогда как с мужчинами – позитивные представления. Эта точка зрения показалась нам спорной, но первое же знакомство с соответствующим материалом фразеологических словарей дало интересные результаты. Так, в “Словаре пословиц” (авторы Хорст и Аннелиз Байер) из 29 примеров, приведенных в статье “Frau”, 13 фиксируют негативную оценку женщины^xvi и лишь 5 – позитивную^xvii, 2 отражают взаимосвязь полов в браке^xviii и 3 имеют обобщающее значение^xix. Словарная статья “Mann” содержит 35 примеров, из них ни один не содержит негативной оценки, 1 – позитивную^xx, 5 имеют отношение к семье и браку^xxi и 29 – имеют обобщающее значение, то есть закрепляют ту или иную моральную норму, реалию или поведенческую модель – но только по отношению к мужчинам^xxii. Схожую картину наблюдаем и в “Идиоматическом словаре” издательства Дуден: из 37 примеров в статье “Mann” в 33 этот компонент обозначает человека в целом^xxiii, в 2 – мужа, в 2 – позитивно оценивает речевое поведение мужчин (“Ein Mann – ein Wort” – “сказано – сделано”) и противопоставляет его женскому (“Ein Mann – ein Wort, eine Frau – ein Wцrterbuch” – букв. “у мужчины – слово, у женщины – словарь”). Как видим, женщине в большинстве случаев предписываются далеко не лучшие качества, а в системе в принципе общечеловеческих правил и моральных ценностей ей как бы не находится места.

По С.Трёмель-Плётц, представления, закрепленные в этих выражениях, “глубоко укоренились в нас, и в женщинах, и в мужчинах”. “Они оказывают влияние на наше поведение”^xxiv, в том числе – и речевое. Из исследований психологов и социолингвистов следует, что женщинам в диалоге чаще отводится роль слушающего, они не определяют тему разговора, позволяют себя перебивать и т.д.^xxv Подробный анализ поведенческих моделей коммуникантов не является, однако, основной задачей данной работы, поэтому вернемся к языковому материалу. Считается, что женщины склонны к употреблению уменьшительно-ласкательных выражений^xxvi и вообще выражаются менее категорично, чем мужчины, для чего “облекают высказывание в вопросительную форму (“Ist er nicht ein Blцdmann?”(“ну не глупец ли он?”) вместо “Er ist ein Blцdmann” (“он глупец”), или используют сослагательное наклонение и уступительные конструкции типа: “es scheint mir”, “ich wьrde sagen…”, “kцnnte es nicht sein, dass…” (“мне кажется”, “я бы сказала…”, “а не могло бы быть так, что…”) и др.^xxvii Считается, что речь женщин более корректна с фонетической и лексической точек зрения, так как правила хорошего тона не позволяют им использовать “сильные” и ряд других выражений, являющихся “привилегией” мужчин. Ещё в начале XX в. Отто Йесперсен писал о существовании языковых табу для женщин^xxviii, делая вывод, что всё их словотворчество – “лишь попытка изобрести новые парафразы и эвфемизмы для обозначения “закрытых” для них компонентов лексикона (например, обозначений частей тела, сексуальных функций, ругательств)”. Прочие же языковые инновации исходят, по Йесперсену, от мужчин^xxix. Эта долгое время популярная точка зрения была оспорена лишь в 70-80-х гг. нашего столетия представительницами феминистской лингвистики (ФЛ).

Именно в этот период ФЛ выделяется в самостоятельное направление науки о языке. Первые работы появляются в 70-х гг. в США^xxx. В Европе же “тема взаимосвязи языка и пола [с феминистской точки зрения. – Т.Г.] была впервые затронута лишь в 1978 г.^xxxi на 8 Всемирном социологическом конгрессе в Упсале (Швеция)… Годом позже состоялся международный симпозиум по женской лингвистике в университете г. Оснабрюк (Германия), в 1980 г. в Германии впервые издаются “Основные направления избегания сексистских выражений в немецком языке”^xxxii. Среди новейших немецкоязычных работ по различным аспектам ФЛ следует отметить следующие статьи и монографии: Pusch L.F., Trцmel-Plцtz S. Sprache, Geschlecht und Macht I/II // Linguistische Berichte. 1980. 69/71; Pusch L.F. Das Deutsche als Mдnnersprache. Aufsдtze und Glossen zur feministischen Linguistik. Frankfurt/Main, 1984; Trцmel-Plцtz S. Frauensprache: Sprache der Verдnderung. Frankfurt/Main, 1982; Она же. Gewalt durch Sprache: die Vergewaltiging von Frauen in Gesprдchen. Frankfurt/Main, 1984; Schoenthal G. Sprache und Geschlecht // Deutsche Sprache-28, 1985; Hellinger M. Sprachwandel und feministische Sparchpolitik: internatuionale Perspektiven. Opladen, 1985; Schmidt C. Typisch weiblich – typisch mдnnlich. Geschlechstypisches Kommunikationsverhalten in studentischen Kleingruppen. Tьbingen, 1988; о новейших междисциплинарных и международных исследованиях (книги, статьи, проекты, конференции и т.д.) с 1976 г. информирует журнал “Women and language” – “Женщины и язык”^xxxiii.

Сосредоточив внимание на “языковом поведении мужчин и женщин, а также феноменах языковой системы, связанных с обозначениями обоих полов”, ФЛ “интерпретирует языковые асимметрии (примеры которых были приведены выше) как наличие в языке дискриминации по признаку пола (сексизма) и усматривает в них непосредственную связь с уровнем дискриминации женщины в обществе… ФЛ не признаёт неизбежности проявления языкового сексизма, а ищет альтернативы, которые приводят к языковому равноправию мужчин и женщин. Тем самым преследуются и политические цели: ФЛ считает критику существующих языковых норм и поддержку изменений в языке важной частью трансформации общества в целом”^xxxiv. Как видим, всё значительно серьёзней, нежели просто придумывание новых слов для обозначения “запрещенной к употреблению” лексики. Речь идет не о попытках обойти некие табу, а о правомерности их существования в принципе и возможных изменениях в языке как таковом.

Призывы к языковым реформам не остались пустым звуком: современный немецкий язык зафиксировал уже целый ряд инноваций, возникших на основе требований ФЛ. Так, на сегодня нормой является обязательное называние мужчин и женщин, если речь идет о группе лиц^xxxv или о паре^xxxvi, а также “симметричное употребление имен, обозначений функциональных обязанностей и титулов”^xxxvii. То же требование предъявляется и к названиям профессий, имеющих формы мужского и женского рода^xxxviii. (В случае отсутствия одной из форм предпринимались попытки её создания^xxxix. Интересно, что трудности возникали подчас не с трансформацией обозначений мужских профессий, ставших сегодня и женскими, а наоборот, когда нужно было создать аналог мужского рода: обычная замена компонента frau на mann или усечение суффиксов не срабатывали – возникающие при этом формы не были социально престижными^xl.) Требование постоянного параллельного упоминания мужчин и женщин в профессиональной сфере повлекло за собой, однако, ряд трудностей. Так, создаваемые с его учетом тексты нередко получались длинными и тяжеловесными, что затрудняло их восприятие^xli, а попытки оптимизировать их форму приводили к нарушению грамматических норм^xlii. В качестве выхода было предложено использовать обобщающие понятия^xliii или форму множественного числа с соответствующими графическими инновациями^xliv. Подобные же шаги были предприняты и в отношении обобщающих местоимений, совпадающих по форме с мужским родом. Наряду с параллельным употреблением обеих форм^xlv было рекомендовано пользоваться нейтральными формами и формами множественного числа^xlvi или вообще избегать местоимений^xlvii. Особое внимание было уделено пресловутому местоимению man: чтобы избегать ассоциирующихся с мужским родом обобщений, следовало употреблять синонимические грамматические конструкции^xlviii или полностью “уровнять с ним в правах” форму женского рода – frau. Последнее, несмотря на всю логику доводов ФЛ, в языке тем не менее не прижилось, и сегодня воспринимается скорее как языковой курьез^xlix. По видимости, дело в том, что конструкции с man в силу своей распространенности и привычности ассоциируются у носителей языка с устойчивыми выражениями и языковыми клише. Видоизменить этот лексический пласт, казалось бы, в принципе невозможно. Но и здесь ФЛ были найдены способы устранения дискриминации по признаку пола – в частичной или полной замене компонентов устойчивого выражения^l, а в противовес откровенно сексистским (например, вышеназванное “Ein gebrechlich Wesen ist ein Weib”) появились новые феминистские клише^li.

Безусловно, “тысячелетиями создававшаяся структура языка не “эмансипируется” за короткое время, даже если на это есть “социальный заказ” феминисток”^lii. Однако, несмотря на относительно недолгое существование (20-25 лет), влияние ФЛ на современный немецкий язык признают даже скептики. Иронично-отторгающее отношение к феминистскому словотворчеству постепенно сменилось более терпимым, когда стало ясно: целью ФЛ не является создать собственный женский язык и самоизолироваться в нем или насаждать новые женские нормы как единственно правильные и возможные. Целью ФЛ было и есть “возвращение” женщины в язык в приличествующем ей статусе, для чего необходимо не столько создание новых слов, сколько адекватное использование уже имеющегося в нашем распоряжении языкового инструментария. В процессе создания общественно-политических, административных, рекламных, публицистических и прочих “утилитарных” текстов вышеназванные инновации сегодня считаются нормой. Несколько иначе обстоит дело в художественной литературе.

Ещё в 1907 г. Юлия Бригитта Шайерманн (Юлия Виргиния) предпослала своей антологии “Frauenlyrik unserer Zeit” (“Женская лирика нашего времени”) довольно длинное предисловие, где отмечала, что данная антология не сколько литературное, столько общественно-политическое событие: женщинам-авторам потребовалось немалое мужество, чтобы открыто высказать читателям свои сокровенные чувства и описать “специфическое женское мироощущение” в присущей каждой из авторов “индивидуальной манере письма”^liii. На окончательное преодоление комплекса собственной интеллектуальной и литературной неполноценности и страха перед осмеянием и порицанием своей “несерьёзной” литературной деятельности (о культурной мужской “норме” и женском “отклонении” от неё уже неоднократно говорилось выше) женщинам понадобился ещё не один десяток лет. Очередной “прорыв” наступил в 70-е гг. нашего века, в период расширения и роста женского движения в Европе и Америке. В женской литературе этого периода уже нет присущей текстам начала века робости и лиричности. Сохраняются, однако, основные мотивы: ощущение несвободы, внешней манипуляции, давления устаревающих, дисгармоничных (в феминистской традиции – патриархальных, маскулинистских) общественных норм – в том числе и на языковом уровне^liv.

В художественный текст довольно сложно ввести инновации, предложенные ФЛ, – двойные окончания, параллельное употребление форм мужского и женского рода (исключение представляет собой лишь замена компонента man на frau) и т.д.^lv Но новые языковые возможности самовыражения были найдены и здесь: от попыток словотворчества, т.е. создания новых слов гармоничного “женского” языка, до создания целых новаторских текстов в русле новой “женской” эстетики. Наибольшую известность приобрели словотворческие опыты В. Штефан (V. Stefan). В своей книге “Hдutungen” (“Смены кожи”), ставшей культовым текстом феминистского движения в Германии, В.Штефан в дневниковой форме описывает свой жизненный опыт, длительный процесс избавления от различных житейских стереотипов и комплексов, обозначаемых ею при помощи авторских универбов типа “mehr-als-ein-guter-Freund-zu-sein” (“быть-больше-чем-просто-другом”), “damals-als-wir-verlobt-waren” (“тогда-когда-мы-были-еще-помолвлены”), “immer-noch-mann” (“все-еще-муж”), “nicht-mehr-mann” (“больше-не-муж”), “auch-frau” (“тоже-женщина”), “nur-frau” (“только-женщина”), “was-tust-du-mir-an-blick” (“как-ты-на-меня-смотришь”), “die mцchte-gern-schmal-sein-frau” (“женщина-мечтающая-быть-стройной”), “die hдtte-ich-doch-flache-brьste-frau” (“женщина-мечтающая-о-миниатюрном-бюсте”) и др. “Hдutungen” – “смена кожи” – это путь от “Schattenhaut” (“кожи цвета тени”)^* – женщины, незаметной в тени мужчин, доминирующей в обществе силы, до женщины, чья “кожа” (как символ самоидентификации) теперь определяется как “sei-doch-nicht-so-mimosenhaft-haut” (“не будь нежной, как мимоза”), “ich-strahle-ruhe-aus-haut” (“я излучаю покой”), “die sinnige neugirige haut” (“любопытная, мыслящая”), “die-alles-erkennen-wollen-haut” (“желающая обо всем узнать”)^lvi. Особенно широкий отклик читательниц и неоднозначную критику – в том числе и феминистскую – вызвали предложенные писательницей нововведения в лексике, касающейся интимной и сексуальной стороны жизни женщины. По Штефан, вся имеющаяся в распоряжении носителей языка лексика в этой области – это либо пугающе-непонятные медицинские термины, либо “жестокие, унижающие женщину выражения”^lvii. Выход, по Штефан, в восстановлении связей с природой, узурпированной мужчинами^lviii, в использовании природной метафорики, естественной и гармоничной^lix. (Этот “чрезмерный биологизм”, как путь, “ведущий в неверном направлении привычных бинарных оппозиций типа “мужчина – женщина”, “разум” – “природное влечение, страсть” и т.д., уводящий от вопросов социальной самореализации женщин, был подвергнут феминистками критике”^lx. Однако было ясно, что в теме, впервые так откровенно затронутой В.Штефан, “речь идет не о плохом языке для хорошей реальности, а о жестокости и насилии в тех отношениях, которые этим языком описываются”^lxi). Цель автора – не просто экспериментальная игра со словами^lxii. Её цель – “взломать язык мужчин и сделать его слова употребительными для женщин”, гуманизировать общественное сознание. Не даром В.Штефан принадлежит ряд высказываний, ставших в феминистской среде крылатыми выражениями (например, “Sexismus geht tiefer als rasismus und klassenkampf” – “сексизм укореняется глубже чем расизм и классовая борьба”^lxiii).

Параллельно с проблемой языкового равноправия (речь о которой шла выше) в 70-80-х гг. начинает разрабатываться концепция нового “женского стиля” в литературе. Тексты, созданные по его канонам, на первый взгляд нелогичны, сложны, нестройны по форме. Ключ к их пониманию – в новой “женской эстетике”, разрабатываемой в этот период французскими и немецкими философами и культурологами: Сильвией Бовенщен, Юлией Кристевой, Элен Кику, Бригиттой Вартманн, Люс Иригари, Элизабет Ленк и др. Интересно, что в концепцию нового стиля (легализованная чувственность, разнообразие форм, “постоянное движение”, отказ от традиционных языковых норм, что отражается в экспериментальном построении текста, орфографии и т.д.) довольно органично вписываются не только тексты феминистских авторов, но и в той или иной степени экспериментальные женские произведения, авторы которых, не являясь активистками женского движения (будь то Ингеборг Бахманн, Сара Кирш, Фридерике Майрёкер и др.), тем не менее – возможно интуитивно, возможно благодаря обостренному эстетическому чутью и восприятию изменяющегося мира – следуют его принципам. Подробный анализ вышеупомянутых работ и текстов не входит, однако, в задачи данной статьи, являясь целью отдельного исследования автора.

Поиск новых ценностей, оригинальных форм, новых выразительных средств языка – эти задачи популярной в 70-х гг. экспериментальной литературы (и в частности – поэзии) в чём-то совпадают с задачами ФЛ. В чем-то, так как для ФЛ (как уже отмечалось выше) языковой эксперимент не самоцель, но средство возращения женщины и её видения мира в языковую систему, выравнивание “языкового образа” мужчины и женщины, в идеале – отказ от негативных стереотипов, коррекция нашей языковой картины мира^lxiv. Современные философы довольно высоко оценивают роль языка в процессе формирования миропонимания и взглядов его носителей^lxv. В свете их высказываний феминистская идея об изменениях в языке как “шансе изменить общественное сознание”^lxvi уже не кажется абсолютно нереальной. Не всё из предложенного ФЛ усваивается языком, многое приходится пересматривать и переосмысливать. Но работа стоит того. Ведь цель в нашем случае – гармоничная языковая система, где признаны оба пола во всем их своеобразии. А это немаловажно для создания гармоничного общества будущего.

Примечания

Тело, дух, душа: целостность человеческой личности¹

Владимир Николаевич Лосский наряду с другими богословами подчеркивает тот факт, что с богословской точки зрения есть большая разница между «личностью», «персоной» и «индивидом». Индивид, как указывает само слово, — это последняя степень дробления. Можно говорить о человечестве, можно говорить о народах, можно говорить о расах, о семьях, но в конечном итоге остается единица, потому что если делить дальше, в конечном итоге останется не живой человек, а мертвое тело, труп — и душа покойника.

Индивид — это результат дробления. Мы все — индивиды в той мере, в какой чужды друг другу, разделены от Бога и потеряли внутреннюю цельность. Ни все человечество, ни каждый из нас в отдельности — мы не обладаем цельностью, и это приходится принимать в учет, когда мы думаем о самих себе, так же как когда думаешь о Церкви и о человечестве в целом. Невозможно иметь оптимистическое представление о Церкви и забывать, что и Церковь тоже раздроблена. Ни в ком из нас ум, сердце, тело, воля, наш порыв к Богу не сливаются в единый мощный поток жизни, тем более духовной жизни.

С другой стороны, мы говорим о личности, персоне, и это слово следует понимать верно. Первоначальное греческое слово υπóστασις (испостась) при переводе на латинский язык создало большую проблему. Греческое слово означает «твердое основание», нечто прочное, самую сущность вещей. Слово же «персона» в то время, когда был сделан этот перевод, означало нечто совсем другое. «Персона» в латиноязычном мире обозначало маску («личину») актера, которого можно было видеть и узнать благодаря этой маске, и слово personare означает «звучать через что-то». Но если думать о персоне как об актере в маске, вы же понимаете, что в этом понятии двойная неправда. С одной стороны, маска — не сам актер. С другой стороны, пьеса не есть реальность, это что-то выдуманное. Так что говорить о Трех Лицах Святой Троицы как о трех personae представлялось чудовищным богохульством, ложью, потому что это ложное представление, и это ложь относительно самой сути вещей.

Но значение этого слова следует понимать, как обычно и понимается, как личность, персону, то есть человеческое существо, рассматриваемое как единая и полная реальность. Но эта персона, эта реальность — нечто гораздо более сложное, чем можно вообразить. Персона — не просто человеческое существо, достигшее цельности, в ком все конфликты вымерли или в достаточной мере устоялись, чтобы не являть нам ситуацию хаоса. Суть понятия «персоны» в том, что когда мы говорим о персоне, мы говорим о человеке в его глубинной сущности. В книге Откровения нам дан образ не такого употребления слова «персона», но того именно, о чем я говорю. Во второй главе есть место, где говорится, что в конце времен каждому будет открыто имя, которого никто не знает, кроме Бога и того, кто это имя получает (Откр 2:17), имя, которое выражает единственность этого человека, единственное, неповторимое взаимоотношение, которое существует между этим человеком и Богом и, как следствие, между этим человеком и каждым другим.

Если думать в таком плане, то ясно становится, как важно нам делать различие между «персоной» и «индивидом». Оставим в стороне общество, подумаем о Церкви. Мы все, люди, разделены в самих себе, раздираемся между добром и злом, разделение проходит между нашим умственным восприятием и нашим опытным знанием. Мы разделены между собой, потому что в значительной степени чужды друг другу. Мы не понимаем друг друга, мы не одобряем друг друга, другие нам не нравятся, мы не любим друг друга. И Церковь в целом, как бы она ни была едина в Боге, но в своих отдельных членах является разделенным телом.

И тем не менее в этом разделенном теле каждый отдельный член имеет таинственную сердцевину, которую определяет имя, — имя, которое ведомо только Богу и тому, кто получает его, имя, в котором выражена единственность этого человека. Когда апостол Павел в одном из своих посланий говорит, что мы несем святыню в разбитых сосудах (ср. 2 Кор 4:7), это очень ясный образ индивида и личности внутри Церкви и в жизни мира в целом. Мы несем святыню. Мы все обладаем этим именем, которого еще не знаем, потому что наша связь с Богом недостаточно глубока, мы не настолько в Боге, чтобы быть способными узнать наше имя. Мы все носим в себе образ Божий, запечатленный в нас, и однако не видим его. Мы не видим его в себе, в противном случае мы относились бы к себе с чувством благоговейного поклонения, как к чему-то, что свято, что дорого Богу, настолько свято, что его нельзя осквернить. Апостол Павел много пишет об этом. И в то же время мы таковы, мы обладаем этим образом, он в нас. И мы должны сознавать, что когда мы говорим о личности, персоне, мы говорим о том, что в каждом из нас единственно, свято, драгоценно. Но какая связь одной персоны с другой? Мы все хорошо знаем, какова наша связь (или отсутствие ее) друг с другом как индивидами. Но каким образом одна персона связана с другой, если нет ничего, что позволяет нам противоположить их?

Тут мы можем обратиться к образу, который много веков назад дал древний русский летописец, Нестор. Он говорит о народах, но то же можно отнести к отдельным людям: он говорит, что каждый народ обладает только ему присущим свойством, которое не может быть предметом противопоставления, которое абсолютно единственно и неповторимо, и потому народы могут жить бок о бок, не сталкиваясь, не сравнивая себя с другими². Взаимоотношение между персонами подобно связи голосов, которые в полной взаимной гармонии поют в хоре. Каждый голос единственный. Каждый голос обладает своим единственным качеством — и я говорю не о разнице между, скажем, басом и тенором, но в пределах каждой категории каждый голос обладает собственным качеством. Каждый из нас как персона обладает уникальностью, которая вместе с уникальностью каждого другого сливается в единый поток поклонения или порыв взаимной любви.

Так что когда мы говорим о человеческой персоне, мы должны понять, что говорим о самом святом в себе, о чем-то, что знает только Бог, об образе Божием не просто как о наложенной печати, но как о жизненной силе в нас, которая изменяет, преображает нас и постепенно, пусть и очень медленно, делает нас причастниками Божественной природы (2 Пет 1:4). И однако мы несем эту святыню в разбитых сосудах своей индивидуальности. Это очень важно нам помнить, потому что только в этом случае мы можем видеть следствия такого положения. Например, мы видим, что когда стараемся создать взаимоотношения, мы не можем создать их искусственно, не преодолев разбитость индивида.

Сейчас очень много говорят об общинной жизни. Но общинная жизнь предназначена для индивидов. Это попытка сделать жизнь возможной для множества существ, которые в конечном счете не связаны между собой в полной гармонии, в жертвенной любви, в отдаче себя друг другу. Вот основа общины. То же самое можно было бы сказать о демократических взаимоотношениях между людьми в одной стране или местности. Воля большинства, общий дух народа (что не то же самое, как единогласие, единодушие, к которому стремится Церковь) — вот состояние индивидов, которые стараются создать между собой возможный modus vivendi, которые стараются жить вместе, несмотря на взаимное напряжение и разделения, стараются найти общий язык, общий интерес, который бы связал их и позволил выжить. Это относится к народам и время от времени взрывается войнами, или к семьям, которые должны выживать, не доходя до взаимных столкновений, ведущих к насилию, разделению, разводу.

В Ветхом Завете мы читаем, что изначально был сотворен человек, человеческое существо (Быт 1:26). Некоторые отцы Церкви говорят, что Адам, взятый от земли, созданный из персти земной, из основного как бы вещества тварного мира, содержал в себе все возможности человека. Он не имел пола, он был «всечеловеком», и постепенно, по мере того как он созревал от невинности к святости, от младенческого состояния к взрослости, в нем происходила поляризация, потребовавшая разделения двух элементов. И пришел момент, когда Бог разделил это единое человеческое существо на два, но они оставались в полном единстве. В Ветхом Завете мы видим этот момент, когда Бог разделил первозданного человека на мужчину и женщину. Переводы, и английский и славянский, неудовлетворительны. Мы читаем, что Бог взял ребро Адама (Быт 2:21). Одного раввина как-то спросили: почему Бог взял ребро, а не голову, что могло бы быть полезнее, или руку, что также полезно? И раввин ответил: потому что ребро — та часть человека, которая ближе всего к сердцу³. Так что, согласно такой терминологии, женщина была создана из того, что ближе всего к сердцу мужчины, но я не считаю это блестящим или единственно возможным объяснением! Очень часто в древних языках, во всяком случае в славянском, «ребро», «ребра» означает «бок». Это выражение понималось в том смысле, что Бог разделил надвое первоначально единое существо, разделил две половины. Те, кто знает французский язык, уловят, что можно говорить о côte и côté: côte означает «ребро», côté — бок, сторона. И когда Адам видит Еву лицом к лицу, он восклицает: это кость от костей моих, плоть от плоти моей. И дальше в переводе текст неясен; там говорится: она будет называться женою, ибо взята от мужа (Быт 2:23). Но в еврейском тексте употреблено слово, которое одинаково в мужском и женском роде: иш и иша. Я — иш, она — иша. Она — женская часть меня, я — ее мужская часть.

В этот момент они — одно нераздельное существо в двух лицах, потому что падение еще не разделило человечество от Бога и одно человеческое существо от другого. Есть место в писаниях святого Мефодия Патарского, которое на латинском языке звучит так: Адам смотрит на Еву и говорит: она — мой alter ego, другой я сам, указывая этим на полное, радикальное отличие и одновременно тождество. Говоря о падении и о разделении Адама и Евы, святой Мефодий говорит дальше, что когда они отпали от Бога, пропала сила, связывавшая их воедино. Адам смотрел на Еву, Ева на Адама, и каждый говорил: я — ego, он — alter, он другой, она другая. Они стали разбитой парой, и тут вступает понятие индивида. Оно будет расти и углубляться. Со временем оно станет все более разрушительным, но в этот момент оно возникло. Они — уже не двое в единстве человеческого существа. Они — две персоны, в которых возникла индивидуальность. Это трагический момент, потому что этой чете придется каким-то образом быть вместе, в противном случае они будут разлучены навсегда. Разделение всегда растет, разделение никогда не исчезает само по себе.

И Бог устанавливает между ними взаимное притяжение. Они влекутся один к другому психологически и физически. Они тоскуют друг по другу, потому что в глубинах своих чуют, что они — одно, составляют одно целое, хотя на опыте знают, что случилось нечто разделившее их. Кто-то из духовных писателей говорит, что мир не мог бы существовать без таинств, потому что таинство — та сила, которая связывает тварь с Богом и твари между собой. И с самого начала мира Бог установил брак: не тот брак, который мы знаем теперь как церковное, богослужебное действо, но как событие, которое приводит два существа, иначе разделенные, в единство, в ту степень единства, которая им доступна. Оно может быть полным, оно может быть частичным, оно может быть возрастанием в единство, полным красоты и славы. Но брак — единственное таинство, которое сохранилось в библейском мире и в языческом мире, не давая индивидам порвать всякую связь и человеческому роду окончательно разрушиться.

Между людьми может быть любовь совершенная, без жадности обладания, та любовь, которую описывает Христос: тот не любит истинно, кто не готов жизнь отдать за другого (Ин 15:13). Отдать жизнь не значит умереть, отдать жизнь — значит полностью, без ограничения истощить себя, отдать. Понятие о любви может порой быть очень двусмысленно. В книге Screwtape Letters (“Письма Баламута») К. С. Льюиса старый бес пишет о любви своему племяннику, который под его руководством овладевает бесовской наукой. И он пишет: я не понимаю, как это Враг (Врагом он называет Бога) говорит, что любит людей. Он же дает им свободу! Они могут делать, что хотят. Они могут принять Его или отвергнуть Его, они могут пойти за Ним или отвернуться от Него. Когда я говорю, что люблю тебя, я имею в виду, что хочу обладать тобой так, чтобы ничего в тебе не осталось бы вне моей власти. Когда я думаю о совершенной любви к тебе, я думаю о том, как бы поглотить и переварить тебя так, чтобы вне меня тебя не осталось…

Такова бесовская «любовь». Но в большей или меньше степени мы находим это в человеческих отношениях. Можно ли подумать о нас, о мне, о каждом из нас, за исключением великих святых, что человек посмотрел на другого и сказал: «Он (она) — другой я сам, мой alter ego. Я существую только в связи с ним, с ней. Я существую, только постольку поскольку я устремлен, направлен к этому человеку. Я существую только вместе с ним, ради него. Без него — меня нет». Потому что любовь — это. В начале Евангелия от Иоанна нам говорится: В начале было Слово, и Слово был у Бога (Ин 1:1). Греческий текст не говорит «у Бога». Там стоят слова πρòς τòν Θεóν, что означает: к Богу, не просто «с» Ним. Этим говорится, что Слово Божие устремлено к Отцу. Оно направлено к Отцу, потому что в Себе Самом, в отдельности от Отца не имеет ни raison d’être⁴, ни смысла, ни присутствия, ни бытия.

Такова должна быть любовь между людьми, и не только та любовь, которая соединяет людей в браке. Я говорю о той любви, посредством которой люди могли бы быть связаны друг с другом, если бы в них персона преобладала над индивидом, если бы индивид не заслонял персону, если бы индивид не стоял подобно ширме, туману, через который надо пробиться, который надо развеять, чтобы увидеть, так, чтобы отношения были отношениями двух людей, а не двух хищников или паразитов, отношениями людей, которые существуют друг ради друга и не видят другой цели существования.

Это то, что апостол Павел испытывал по отношению ко Христу. Это то, что он чувствовал в Боге, во Христе, в своих отношениях с каждым другим человеком. Это то, что мы могли бы видеть в Церкви или что мы более или менее встречаем в Церкви, — Церкви не как церковной организации, но Церкви в ее сущности, Церкви как доме Божием. Принадлежать к Церкви означает быть в собственном Божием доме. У нас есть Отец. У нас есть Брат — имя Ему Иисус Христос, Живой и Единородный Сын Божий. Тот же Дух дышит в нас, Святой Дух Божий. У нас один ум — ум Христов, это выражение Священного Писания (1 Кор 2:16). Церковь — дом Божий, в котором мы живем и пользуемся всеми правами детей нашего Отца. Святой Ириней Лионский говорит, что придет время, когда, в полном единении со Христом и силой Святого Духа, мы станем уже не приемными детьми Божиими, но в Единородном Сыне, силой Святого Духа, мы, все человечество, станем единородным сыном Божиим, и Бог будет все во всем, говоря словами апостола Павла (1 Кор 15:28). Вот наше человеческое призвание.

В своем индивидуальном бывании мы обладаем телом, душой, духом, и каждый из этих элементов имеет свое место и свою роль, существенную роль в нашем становлении персонами, когда мы преодолеваем свою замкнутость в индивидуальности, в нашем отвержении другого.

Здесь я хотел бы попутно сделать одно замечание. Мы неизменно употребляем «Ты», когда обращаемся к Богу, потому что стремимся осознать и подчеркнуть тот факт, что в терминах «Я» и «Ты» мы утверждаем то именно, о чем я сейчас говорил. Мы говорим «ты» самому близкому, самому дорогому человеку, но когда мы говорим «ты», мы утверждаем полную, предельную инаковость этого человека, то, что он — «другой», и вместе с тем — его бесконечную к нам близость и нашу близость к нему. В Церкви мы — «ты» (или должны бы быть «ты») друг для друга, так же как Бог для нас — «Ты» и мы для Него — «ты», потому что Он знает тайное, таинственное имя, которое до конца совпадает с нами, а у нас нет имени для Него, потому что мы еще не знаем Бога так, как призваны знать Его. Апостол Павел говорит, что придет время, когда мы будем знать Бога так же, как сами познаны Им (1 Кор 13:12). Но пока что у Бога есть имя — Иисус, имя Бога, ставшего Человеком. В Нем мы видим откровение всего, чем может быть человек, потому что в Нем нам явлен истинный и совершенный Человек, в Его теле, в Его душе, в Его духе. Он — Человек, и мы можем от Него научиться тому, что значит быть человеком.

Мы все обладаем телом, и душой, и духом. Тело и дух — вот два основные фактора, которые соединяют нас с Богом и с тварным миром. Адам был сотворен из праха земного. Он не был результатом резкого скачка от животного к человечеству, он не есть последняя стадия эволюционного развития. Бог не сотворил его, превратив в человека самую совершенную и привлекательную обезьяну. Бог взял прах земной, так что человек во всем подобен всему сотворенному Богом. Мы состоим из того же вещества, что и каждый атом, и каждая галактика. Каждый атом и каждая галактика и все сущее между этими крайностями может узнать себя самое в нас, в нашем теле. И это не происходит, потому что мы отпали от Бога, потому что наши тела уже не являются знаком присутствия Божия и нашей укорененности в Боге.

После потопа Господь говорит Ною: отныне все живущее предано в твою власть. Они будут тебе пищей, а ты будешь для них ужасом (Быт 9:2—3). Вот какая создалась взаимосвязь, и вот откуда такая физическая отчужденность, и взаимная, и с остальным тварным миром. Пока мы не усвоили искупление, не воссозданы, не обновлены силой и благодатью Божией, мы остаемся чуждыми, хищниками в мире, который мы были призваны вести к полноте общения с Богом. Благодаря тому что мы одно, что наша плоть — одной природы со всем существующим, весь мир мог бы последовать за нами, если бы только мы следовали за Богом. Но мы не идем за Богом, либо идем за Ним, постоянно запинаясь, колеблясь, мы так неверны Ему. Нам очень важно осознать единство между нами и тварным миром, понять, насколько важен для тварного мира и для нас тот факт, что мы едины, навсегда неразлучны.

А на другом краю — наш дух. Когда был создан Адам, Бог вдохнул в него Свою жизнь (Быт 2:7). Дыхание Божие внутри нас и делает нас подобными Богу, и позволяет нам вырастать от эмпирического человечества в существа, исполненные Божества, которые из невинности вырастают в святость. От безгрешности Адама, через падение человека, через покаяние, через искупительное дело Христа, через наше единение с Ним мы вырастаем в единство с Богом и становимся причастниками Божественной природы (2 Пет 1:4).

И между телом и духом — человеческая душа. Душа — это наш ум, наши эмоции, все формы сознания, какие есть в нас. И это — уязвимое место нашей жизни, потому что сюда направлены все искушения. Дьявол не может искушать нашу плоть. Один из отцов Церкви сказал, что когда мы говорим о грехах плоти, мы говорим не о том, что плоть наша греховна, но о тех грехах, которые наша душа совершает против нашей плоти. Я голоден, потому что тело требует пищи, но я проявляю жадность, потому что душа делает выбор между тем, что кажется вожделенным, и прочим. Мой отец как-то сказал мне, когда я был молод: «Никогда не держи дома ничего „вкусненького“, никакой любимой пищи. Держи только то, что не особенно любишь, тогда будешь есть только потому, что голоден, а не от жадности». Во всех своих проявлениях наше тело чисто и естественно. Оно теряет естественность и чистоту через то, что на него проецирует душа, — жадность, похоть и т. д. Тут-то и действует дьявол, потому что он может подсказать: «Зачем есть хлеб, когда можно взять пряник? Почему не попользоваться тем-то и тем-то? (что не совсем незаконно, но без чего лучше бы обойтись). Тебе же будет приятно!». И навязывает это нашему телу, которое постепенно совращается душой.

Писатели древности говорили о душе как о той части человека, которой может коснуться и дьявол и Бог. Бог зовет нас к Себе, к совершенной любви, и Он доказал нам, что действительно любит нас настолько, что Сына Своего Единородного отдал на смерть, чтобы мы жили (Ин 3:16—17; 1 Ин 4:9—10). А дьявол тут же говорит нам: «Не верь Ему. Это будет когда-то, это только обещано. То, что я предлагаю, так привлекательно! Бери сразу!». Дьявол заманивает нас, Бог призывает нас. Дьявол дает обещания, которых никогда не исполняет. Бог говорит: приди, я люблю тебя! Ты увидишь, что способна сотворить любовь. Взгляни на Христа. Взгляни на Мою любовь. Взгляни на Младенца Вифлеемского, Который отдает Себя, Который — Сам Бог, отдающий Себя беспомощно, беззащитно. Он вверяет Себя тебе. И судьба человечества зависит от того, что человек выберет, куда устремится его душа. Приму ли я приманку одного или зов любви Другого? И затем мы видим все исполнившимся в лице Христа. Христос становится человеком. Он причастен в собственном теле всей материальности тварного мира. Все творение может глядеть на Него и сказать: «Вот чем я призвано стать. Вот ради чего меня создал Бог. Вот я, каким стремлюсь стать, чем я стало бы, если бы человек не предал меня».

Святой Феодор Студит говорит, что мир подобен прекрасному коню, которым правит пьяный всадник. Так видит себя мир. Мир — прекрасное творение Божие, а мы, кто был призван вести его к совершенству, не справились со своей задачей и продолжаем изо дня в день быть отступниками от своего призвания. Но не так со Христом. Он соединен с тварью, и в чистоте Своего тела, в совершенстве Своего тела Он может явить образ всего тварного. В Своей душе Он остался незапятнанным. Есть место у пророка Исайи, где говорится, что Младенец родится Израилю, и раньше чем Он сможет различить добро от зла, Он выберет добро, не потому что над Ним чудесный покров, но потому что в Нем Самом нет зла (Ис 7:16). И значит, нас направляет к злу только наша испорченность. В Нем нет порчи, и следственно душой, Своей человеческой душой Он выбирает добро. Он — воплощенный Сын Божий, и Он открывает нам, чем может быть человек, чем призван быть человек, исполненный Божественного присутствия, исполненный благодати Божией, совершенный и в единстве с Богом.

Теоретическое знание.

Степин В.С.

Теоретическое знание

ГЛАВА II

Структура теоретических знаний

АБСТРАКТНЫЕ ОБЪЕКТЫ ТЕОРИИ И ИХ СИСТЕМНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Основным эмпирическим материалом, на который опирается методология при анализе структуры теоретического знания, являются тексты исторически сложившихся научных теорий, причем методология ориентируется в первую очередь на высокоразвитые в теоретическом отношении научные дисциплины, поскольку в них легче проследить особенности строения теории, чем в науках, только вступающих в полосу теоретической обработки фактов. Это обусловлено тем, что в развивающейся системе (в нашем случае — теории) принципы функционирования лучше прослеживаются на высших ступенях ее развития, чем на стадии эмбрионального состояния. Поэтому в методологических исследованиях строение развитых наук принимается за своего рода эталон, с позиций которого рассматриваются все другие системы теоретического знания.

В логико-методологических исследованиях в качестве такого эталона чаще всего использовалась математика. Она и по сей день поставляет важный материал для теоретико-познавательного и методологического анализа. Но в одном отношении этот материал все-таки создает для методолога определенные неудобства. В “чистой”

99

математике нельзя обнаружить ярко выраженный слой эмпирического знания, в связи с чем трудно установить и специфику строения и функционирования научной теории, связанную с ее отношением к эмпирическому базису. Чтобы исследовать эту сторону теоретических знаний, гносеология и методология обращаются к эмпирическим наукам. В этой связи на первый план выдвигается физика как отрасль естествознания, имеющая все признаки высокоразвитой в теоретическом отношении науки и вместе с тем обладающая отчетливо выраженным эмпирическим базисом.

Исторически сложившиеся знания физики, взятые в качестве исходного материала для методологического исследования, позволяют выявить характерные особенности строения и функционирования теорий в эмпирических науках.

Представления и модели динамики науки, выработанные на этом историческом материале, могут потребовать корректировки при переносе на другие науки. Но развитие познания именно так и происходит: представления, выработанные и апробированные на одном материале, затем переносятся на другую область и видоизменяются, если будет обнаружено их несоответствие новому материалу.

Часто можно встретить утверждение, что представления о развитии естественных наук нельзя переносить на область социального познания.

Основанием для таких запретов служит проведенное еще в XIX веке различение наук о природе и наук о духе. Но при этом необходимо отдавать себе отчет в том, что познание в социально-гуманитарных науках и науках о природе имеет общие черты именно потому, что это научное познание. Их различие коренится в специфике предметной области. В социально-гуманитарных науках предмет включает в себя человека, его сознание и часто выступает как текст, имеющий человеческий смысл. Фиксация такого предмета и его изучение требуют особых методов и познавательных процедур. Однако при всей сложности предмета социально-гуманитарных наук установка на объективное его изучение и поиск за-

100

конов является обязательной характеристикой научного подхода. Это обстоятельство не всегда принимается во внимание сторонниками “абсолютной специфики” гуманитарного и социально-исторического знания. Его противопоставление естественным наукам производится подчас некорректно. Гуманитарное знание трактуется предельно расширительно: в него включают философские эссе, публицистику, художественную критику, художественную литературу и т.п. Но корректная постановка проблемы должна быть иной. Она требует четкого различения понятий “социально-гуманитарное знание” и “научное социально-гуманитарное знание”. Первое включает в себя результаты научного исследования, но не сводится к ним, поскольку предполагает также иные, вне-научные формы творчества. Второе же ограничивается только рамками научного исследования. Разумеется, само это исследование не изолировано от иных сфер культуры, взаимодействует с ними, но это не основание для отождествления науки с иными, хотя и близко соприкасающимися с ней формами человеческого творчества.

Если исходить из сопоставления наук об обществе и человеке, с одной стороны, и наук о природе — с другой, то нужно признать наличие в их познавательных процедурах как общего, так и специфического содержания. Методологические схемы, развитые в одной области, могут выражать некоторые общие черты строения и динамики познания в другой области, и тогда методология вполне может развивать свои концепции так, как это делается в любой другой сфере научного познания, в том числе и социально-гуманитарных науках. Она может переносить модели, разработанные в одной сфере познания, на другую и затем корректировать их, адаптируя к специфике нового предмета.

При этом следует учитывать по меньшей мере два обстоятельства. Во-первых, философско-методологический анализ науки независимо от того, ориентирован ли он на естествознание или на социально-гуманитарные науки, сам принадлежит к сфере исторического социального познания. Даже тогда, когда философ-методолог имеет дело со специализированными текстами естествознания,

101

его предмет — это не физические поля, не элементарные частицы, не процессы развития организмов, а научное знание, его динамика, методы исследовательской деятельности, взятые в их историческом развитии. Понятно, что научное знание и его динамика являются не природным, а социальным процессом, феноменом человеческой культуры, и поэтому его изучение выступает особым видом наук о духе.

Во-вторых, необходимо учитывать, что жесткая демаркация между науками о природе и науками о духе имела свои основания для науки в XIX столетии, но она во многом утрачивает силу применительно к науке последней трети XX века. Об этом будет сказано более подробно в дальнейшем изложении. Но предварительно зафиксируем, что в естествознании наших дней все большую роль начинают играть исследования сложных развивающихся систем, которые обладают “синергетическими характеристиками” и включают в качестве своего компонента человека и его деятельность. Методология исследования таких объектов сближает естественнонаучное и гуманитарное познание, стирая жесткие границы между ними.

Выбор в качестве исходного материала развитых в теоретическом отношении наук представляет собой лишь первый шаг исследования. Один и тот же материал может быть рассмотрен с различных точек зрения, в результате чего могут быть обнаружены различные аспекты структуры теории. Поэтому необходимо определить исходную позицию анализа научных текстов, установить, какие стороны языка науки будут учитываться в ходе анализа и от каких сторон можно будет абстрагироваться.

В семиотике принято различать три аспекта языка: синтаксический, семантический и прагматический.

Синтаксический аспект предполагает рассмотрение языка только как некоторой совокупности знаков, которые преобразуются по определенным правилам и образуют в своих связях ту или иную языковую систему. При изучении обыденного языка с этой стороной мы сталкиваемся тогда, когда рассматриваем преобразование слов в соответствии с логико-грамматическими правилами языка.

102

В языке науки синтаксический аспект выступает на первый план при формальных операциях со знаками, например при оперировании физическими величинами (входящими в математические выражения для физических законов) в соответствии с правилами математики. В процессе таких операций исследователь отвлекается от смысла терминов языка и рассматривает термины только как знаки, образующие в своих связях формулы, из которых выводятся другие формулы по правилам данной языковой системы. Так, интегрируя уравнения движения в механике, физик оперирует с величинами m, F, x, t, (“масса”, “сила”, “пространственная координата”, “время”) как математическими объектами. В этих операциях отчетливо представлен синтаксический аспект языка физики.

Семантический аспект языка требует обращения к содержанию языковых выражений. Он предполагает нахождение идеальных объектов и их связей, которые образуют непосредственный смысл терминов и высказываний языка. Кроме того, при семантическом анализе требуется установить, какие стороны внеязыковой реальности репрезентированы посредством указанных идеальных объектов. В физике, например, этот аспект проявляется в отчетливой форме при интерпретации выражений, полученных после серии математических преобразований исходных формул. В этом случае математические символы указанных выражений (функции, числа, векторы и т. д.) рассматриваются как физические величины и выясняется связь последних с реальными свойствами и отношениями объектов материального мира, выделенных из универсума практической деятельностью.

Наконец, прагматический аспект языка предполагает рассмотрение языковых выражений в отношении к практической деятельности и специфике социального общения, характерных для определенной исторической эпохи. Это означает, что идеальные объекты и их корреляции, образующие область смыслов языковых выражений, берутся в их отношении к социокультурной среде, породившей ту или иную “популяцию” научных знаний.

103

В процессе познавательной деятельности ученого взаимодействуют все три аспекта языка науки. Что же касается текстов, фиксирующих результаты познания, то здесь также выражены все указанные стороны языка. Однако исходя из поставленной задачи (анализ содержательной структуры научных знаний) мы будем рассматривать данные тексты преимущественно в семантическом и прагматическом аспектах, т.е. в высказываниях языка науки будем выявлять типы идеальных объектов, а затем анализировать их внутриязыковые связи и их отношения к практической деятельности.

Среди идеальных объектов, применяемых в научном исследовании, принято выделять по меньшей мере две основные разновидности — эмпирические и теоретические объекты.

Эмпирические объекты представляют собой абстракции, фиксирующие признаки реальных предметов опыта. Они являются определенными схематизациями фрагментов реального мира. Любой признак, “носителем” которого является эмпирический объект, может быть найден у соответствующих ему реальных предметов (но не наоборот, так как эмпирический объект репрезентирует не все, а лишь некоторые признаки реальных предметов, абстрагированные из действительности в соответствии с задачами познания и практики). Эмпирические объекты составляют смысл таких терминов эмпирического языка, как “Земля”, “провод с током”, “расстояние между Землей и Луной” и т. д.

Теоретические объекты, в отличие от эмпирических, являются идеализациями, “логическими реконструкциями действительности”. Они могут быть наделены не только признаками, которым соответствуют свойства и отношения реальных объектов, но и признаками, которыми не обладает ни один такой объект. Теоретические объекты образуют смысл таких терминов, как “точка”, “идеальный газ”, “абсолютно черное тело” и т. д.

В логико-методологических исследованиях теоретические объекты называют иногда теоретическими конструктами, а также абстрактными объектами.

104

Высказывания теоретического языка строятся относительно абстрактных объектов, связи и отношения которых образуют непосредственный смысл данных высказываний. Поэтому теоретические высказывания становятся утверждениями о процессах природы лишь в той мере, в какой отношения абстрактных объектов могут быть обоснованы как замещение тех или иных реальных свойств и связей действительности, выявленных в практике. Так, все теоретические высказывания классической механики непосредственно характеризуют связи, свойства и отношения идеализированных конструктов, таких как “материальная точка”, “сила”, “инерциальная пространственно-временная система отсчета” и т. д., которые представляют собой идеализации и не могут существовать в качестве реальных материальных объектов. Последнее наиболее очевидно по отношению к “материальной точке”, которая определяется как тело, лишенное размеров. Но и “сила”, и “пространственно-временная система отсчета” также представляют собой идеализации, для которых в реальном мире можно подыскать только прообразы, но которые нельзя отождествлять с реально существующими предметами.

“Сила” в механике определяется как особое свойство одного тела (или нескольких тел) воздействовать на другое тело и изменять состояние его движения. Это свойство абстрагируется от самих тел и превращается в самостоятельный объект, существующий наряду с телами (материальными точками) и воздействующий на них. Такого рода превращение свойства тел в самостоятельный объект может быть осуществлено только в абстракции.

Наконец, нетрудно убедиться, что инерциальная пространственно-временная система отсчета также представляет собой идеализированный объект, сопоставимый реальным предметам опыта, но не тождественный им. Инерциальная система отсчета может быть отождествлена, например, с реальной физической лабораторией с часами и линейками, но при условии, что такая лаборатория наделена рядом реально несуществующих признаков. Предполагается, что ее можно полностью изолировать от внешних воздействий (признак инерци-

105

альности). Предполагается далее, что можно пренебречь воздействием измеряемых тел на часы и линейки лаборатории. Вследствие этого последние можно представить как абсолютно жесткие стержни, снабженные делениями, и как стандартные “жесткие” часы (удовлетворяющие требованию постоянства их периода). Такая идеализация позволяет представить пространственно-временнее измерения, производимые в физической лаборатории, как преобразования точек евклидова пространства и квазиевклидова времени инерциальной системы отсчета. Строго говоря, в реальности не существует таких тел, которые могли бы быть абсолютно изолированы от каких бы то ни было воздействий, и поэтому инерциальная система отсчета, характеризующаяся евклидовым пространством-временем, суть идеализированный, теоретический конструкт.

Однако все эти теоретические конструкты механики можно сопоставить с некоторыми фрагментами природы: “материальные точки” — с телами, размерами которых можно пренебречь при решении определенных задач, “силу” — с определенными взаимодействиями тел, которые приводят к изменению состояния движения этих тел; “инерциальную систему отсчета” — с реальными предметами и процессами, используемыми в функции линеек и часов, движение которых с определенным допуском можно считать равномерным и прямолинейным. Благодаря связи теоретических конструктов с реальностью высказывания механики, сформулированные относительно упомянутых конструктов, предстают как описание объективных процессов природы.

Подобная ситуация характерна для любой области теоретического знания. Фундаментальные определения и постулаты евклидовой геометрии выступают как характеристика свойств и отношений таких абстрактных объектов, как “точка”, “отрезок”, “угол”, “окружность”. Основные законы максвелловской электродинамики (уравнения Максвелла) описывают непосредственно отношения таких идеализированных конструктов, как векторы магнитной и электрической напряженности в точке и векторы в плотности тока в точке в любой задан-

106

ный момент времени. И лишь потому, что отношения и связи абстрактных объектов каждой из упомянутых теорий могут быть обоснованы в качестве изображения некоторой реальной предметной области, высказывания этих теорий приобретают объективную ценность и значимость.

Отсюда, однако, не следует, что теория получает объективное обоснование только тогда, когда каждый ее абстрактный объект может быть сопоставлен с некоторым реальным фрагментом действительности, исследуемой в теории. Между фрагментами объективной реальности, выделенными человеческой практикой, и системой абстрактных объектов теории существуют более сложные связи. Известно, что лишь некоторые из теоретических объектов могут быть самостоятельно спроецированы на действительность. Большая же их часть соотносится с изучаемой действительностью только косвенно, благодаря связям с абстрактными объектами первого типа.

Указанная часть теоретических объектов получает свое определение только внутри теории, в системе смысловых связей и отношений ее высказываний. Этот факт часто фиксируется в логике науки в форме утверждения, что не все, а только некоторые термины теоретической системы должны иметь операциональный смысл, т.е. быть связанными посредством особых правил соответствия (операциональных определений) с объектами, преобразуемыми в опыте. Смысл же остальных терминов определяется только внутри той или иной системы теоретического языка, в рамках языковых контекстов, где теоретические термины оказываются связанными друг с другом и с терминами, имеющими операциональный смысл. Иногда первые связи называют внутритеоретическими, а вторые, выходящие за пределы теоретического языка, — эпистемическими¹. Поскольку смыслом терминов и высказываний являются соответствующие абстрактные объекты и их корреляции, постольку указанная специфика теоретических знаний свидетельствует, что в теории существуют абстрактные объекты, которые имеют как внутритеоретические, так и эпистемические связи, и абстрактные объекты, которые име-

107

ют только внутритеоретические связи. К последним могут принадлежать конструкты, чрезвычайно важные для теоретической системы и во многом определяющие ее содержательную специфику (“вектор-потенциал” в классической электродинамике; “заряд” и “масса-энергия” “голого электрона” в квантовой электродинамике и т. д.).

Существование абстрактных объектов, оправданных только благодаря их внутритеоретическим связям, свидетельствует, что абстрактные объекты теории не могут быть простым конгломератом не связанных между собой элементов. Они всегда образуют целостную систему. Взаимосвязь элементов в этой системе обусловлена прежде всего тем, что развертывание теории сопряжено с введением одних объектов на базе других. Например, когда из основных уравнений ньютоновской механики получают в качестве следствий уравнения движения твердого тела или движения в центрально-симметричном поле, то это предполагает, что на базе фундаментальных абстрактных объектов “силы”, “материальной точки”, “пространственно-временной системы отсчета” (корреляции которых составляют смысл основных законов механики) создаются новые абстрактные объекты, такие как “абсолютно твердое тело”, “центрально-симметричное поле” и т. п.

Конструирование одних абстрактных объектов на основе других по правилам языка данной теории должно удовлетворять принципу целостности создаваемой системы теоретических объектов. Каждый вновь вводимый объект, вступая в отношение с уже построенными теоретическими конструктами, обязан согласовываться с ними. Он не должен приводить к появлению у них таких новых свойств, которые были бы несовместимы с ранее заданными признаками. Это одно из основных требований, которое выполняется при развертывании содержания теории². Понятно, например, что в механике, конструируя абстрактные объекты типа абсолютно твердого тела или центрально-симметричного поля, мы не должны получить в качестве следствия, скажем, такой вывод, что материальная точка обладает принципиально неопределенной, координатой в строго заданный момент времени. Это противоречило бы исходным при-

108

знакам материальной точки, поскольку она, по определению, должна быть сопоставима в каждой данной временной точке с одной, и только с одной точкой пространства.

В конечном счете все абстрактные объекты обосновываются внутри теории тем, что среди них не появляется ни одного объекта, несовместимого с уже введенной системой. В результате возникает представление о своеобразной сети теоретических конструктов, отдельные элементы которой соединены с эмпирией, остальные же не имеют таких связей, но оправданы потому, что играют роль вспомогательных элементов, благодаря которым существует вся сеть. Такого рода связи теоретических объектов между собой и с эмпирически исследуемой действительностью можно проиллюстрировать посредством схемы, предложенной Г.Маргенау³ (рис.1).

N

Рис. 1. С — теоретические конструкты; N — непосредственно данная в наблюдении и эксперименте изучаемая реальность; —— внутритеоретические связи между конструктами; — связи конструктов с эмпирическим уровнем (эпистемические связи).

109

Указанная схема охватывает некоторые весьма общие черты организации теоретического знания, но является лишь первым и в определенном смысле весьма ограниченным приближением.

Дальнейший и более детальный анализ (который по ряду причин, в том числе и связанных с общегносеологическими установками, не смог осуществить Маргенау) позволяет выявить более сложное строение теоретического знания и его взаимоотношение с эмпирическим уровнем.

Прежде всего следует обратить внимание на внутреннюю организацию сети теоретических конструктов. Среди них можно обнаружить различные, относительно самостоятельные подсистемы, подчиненные друг другу. В содержании теории в первую очередь следует выделить корреляции фундаментальных абстрактных объектов, которые вводятся через постулаты и определения теории. К ним относятся, например, упомянутые выше корреляции “силы”, “материальной точки” и “пространственно-временной системы отсчета”, введенные в рамках исходных определений и аксиом движения ньютоновской механики.

Показательно, что видоизменение или элиминация хотя бы одного из таких объектов сразу же приводит к видоизменению всей теории. Например, если исключить из механики такой объект, как “материальная точка”, то механика будет разрушена. Если же вместо абстрактного объекта “сила” ввести новый фундаментальный объект, например “энергию”, то вместо ньютоновской механики можно получить другую теоретическую конструкцию — механику Гамильтона; а исключая “энергию” и “силу” из состава фундаментальных абстрактных объектов, можно прийти к основным принципам механики Г.Герца, которая также является иной, чем ньютоновская механика, теоретической конструкцией, описывающей механическое движение.

Таким образом, в основании сложившейся теории всегда можно обнаружить взаимосогласованную сеть абстрактных объектов, определяющую специфику данной теории. Эту сеть объектов мы будем называть фундамен-

110

талъной теоретической схемой. Исходные признаки ее абстрактных объектов и их главные отношения всегда характеризуют наиболее существенные черты исследуемой в теории предметной области. Фундаментальная теоретическая схема может рассматриваться в качестве весьма абстрактной модели изучаемых в теории взаимодействий. Она выявляет структурные особенности таких взаимодействий, фиксируя в познании их глубинные, существенные характеристики.

В нашем примере с ньютоновской механикой фундаментальная теоретическая схема выражает сущность механического движения в форме абстрактной модели, посредством которой вводится представление о перемещениях материальной точки в пространстве системы отсчета с течением времени и изменения под действием силы состояний движения материальной точки. Изображая движущиеся тела в качестве материальных точек или их систем, с помощью такой модели можно описывать и объяснять реальные механические процессы.

Главные признаки и отношения абстрактных объектов, образующих данную модель, фиксируются основными определениями теории и тремя законами Ньютона, которые служат теоретическим выражением объективных законов механического движения.

Можно высказать достаточно универсальный методологический тезис: формулировки теоретических законов непосредственно относятся к системе теоретических конструктов (абстрактных объектов). И лишь в той мере, в какой построенные из них теоретические схемы репрезентируют сущностные связи исследуемой реальности, соответствующие законы могут быть применимы к ее описанию.

Эту особенность теоретических знаний можно проследить не только в физике, хотя здесь она проявляется в наиболее отчетливой форме. Эта особенность прослеживается во всех тех областях науки, которые вступили в стадию теоретизации. Возьмем, например, известный закон популяционной генетики — закон Харди — Вейнберга, характеризующий условия генетической стабильности популяций. Этот закон принадлежит к довольно

111

немногочисленной группе биологических законов, которые получили математическую формулировку. Он был сформулирован относительно построенной Харди и Вейнбергом теоретической модели (схемы) распределения в популяции мутантных форм. Популяция в этой модели представляла собой типичный идеализированный объект — это была неограниченно большая популяция со свободным скрещиванием особей. Она могла быть сопоставлена с реальными, большими по численности популяциями, если пренебрежимо малы миграционные и мутационные процессы и можно отвлечься от факторов естественного отбора и от ограничений на панмиксию⁴.

Но именно благодаря этим идеализирующим допущениям теоретическая модель фиксировала сущностные связи, характеризующие относительную стабильность популяций, а сформулированный на базе этой модели закон Харди — Вейнберга по праву занял место одного из важнейших законов популяционной генетики.

Здесь нетрудно увидеть прямое сходство с развитыми формами теоретических знаний физики. Идеализированный объект, относительно которого формулировался закон Харди — Вейнберга, выполнял те же функции, что и, например, модель идеального маятника при открытии закона малых колебаний или модель идеального газа при формулировке законов поведения разряженных газов под относительно небольшими давлениями.

В теориях социальных наук также можно обнаружить, что формулировка теоретических законов сопряжена с введением идеализированных объектов, упрощающих и схематизирующих эмпирически наблюдаемые ситуации.

Так, в современных неоклассических экономических теориях одним из важных законов, который конкретизируется и модифицируется в процессе развертывания этих теорий и их развития, является знаменитый закон Л.Вальраса — швейцарского экономиста конца XIX века. Этот закон предполагает, что в масштабах хозяйства, представленного различными товарными рынками, включая рынок денег, сумма избыточного спроса (величина разрыва между спросом на отдельные товары и их

112

предложением) всегда равна нулю. Нетрудно установить, что закон Вальраса описывает идеализированную модель (схему) взаимоотношения различных товарных рынков, когда их система находится в равновесии (спрос на товары на каждом рынке равен их предложению)⁵. В реальности так не бывает. Но это примерно так же, как не бывает материальных точек, абсолютного твердого тела, идеального газа.

Разумеется, каждая теоретическая схема и сформулированный относительно нее закон имеют границы своей применимости. Закон идеального газа не подходит для ситуаций с большими давлениями. В этом случае он сменяется уравнением (законом) Ван-дер-Ваальса, учитывающим силы молекулярного взаимодействия, от которых абстрагируется модель идеального газа. Точно так же в экономической теории модель и закон Вальраса требует корректировки при описании сложных процессов взаимодействия различных рынков, связанных с нарушениями реализации товаров и не приближенных к равновесным процессам. Эти ситуации выражают более сложные теоретические модели (например, модель Кейнса — Викселя, усовершенствованная Дж.Стейном и Г.Роузом, в которой допускалось неравновесие рынков, а также предложенная американскими экономистами Д.Патинкиным, О.Левхари и Г.Джонсоном в 60-70-х годах модель неравновесия рынков, учитывающих эффект кассовых остатков и активную роль денежного рынка⁶).

Формулировка новых теоретических законов позволяет расширить возможности теоретического описания исследуемой реальности. Но для этого каждый раз нужно вводить новую систему идеализации (теоретических конструктов), которые образуют в своих связях соответствующую теоретическую схему.

Даже в самых “мягких” формах теоретического знания, к которым относят обычно такие гуманитарные дисциплины, как литературоведение, музыковедение, искусствознание (противопоставляя их “жестким” формам математизированных теорий естественных наук), можно обнаружить слой абстрактных теоретических объектов, образующих теоретические модели исследуе-

113

мой реальности. Я сошлюсь здесь на исследования В.М.Розина, применившего разработанную мною концепцию теоретических знаний к техническим и гуманитарным дисциплинам⁷. В.М.Розиным были проанализированы тексты трудов М.М.Бахтина и Б.И.Бурсова, посвященные творчеству Достоевского, тексты теоретического музыковедения а также искусствоведческая работа В.А.Плугина, в которой анализируется живопись Андрея Рублева. Во всех этих ситуациях автор выявляет слой теоретических знаний и показывает, что движение исследовательской мысли в этом слое основано на конструировании идеальных теоретических объектов и оперировании ими⁸. В частности, основные теоретические выводы Бахтина, касающиеся особенностей “полифонического романа” Достоевского, были получены благодаря конструированию теоретической схемы, элементами которой выступают такие идеальные объекты, как “голоса героев” и “голос автора”, вступающие в диалогические отношения.⁹ Таким образом, можно заключить, что идеальные теоретические объекты и построенные из них целостные теоретические модели (схемы) выступают существенной характеристикой структуры любой научной теории, независимо от того, принадлежит ли она к сфере гуманитарных, социальных или естественных наук.

Смысл и назначение этики

Влияние этики на жизнь и характер личности и общества трудно переоценить. Это система знаний, помогающая судить о том, что следует и чего не следует делать, отличая добро от зла, прекрасное от безобразного. Всё многообразие этих знаний можно свести к моральным понятиям, суждениям и нормам.

Моральные понятия являются отображением в отдельном слове различных проявлений и оттенков добра и зла. Таковы понятия честности, щедрости, великодушия, чуткости, лживости, скупости, мстительности, чёрствости и т. д. В каждом из естественных языков таких слов сотни.

Моральные суждения и нормы строятся на основе моральных понятий и составляют большой список оценок и предписаний, наставлений, запретов, приуроченных к различным жизненным ситуациям и положениям: «Стыд — страх перед ожидаемым бесчестьем», «Мужество — стойкость в исполнении должного», «Получив добро — помни, а сделав — забудь», «Не похваляйся своими успехами». К числу развёрнутых моральных суждений можно отнести этические рассказы, притчи, басни.

Этические знания человек получает и осваивает с раннего детства, поддерживая с их помощью необходимый уровень согласия и порядка в обществе. Неэтично, некрасиво браниться, сорить, обманывать, красть, завидовать, обижать слабых, предавать друзей. С этических позиций оценивает ребёнок не только собственное поведение, слова и поступки сверстников, но и поведение взрослых, в том числе и родителей.

В быту, в повседневном взаимодействии человека с миром этические знания служат средством постоянного и действенного контроля и самоконтроля мышления и поведения. Через представления о нравственном и безнравственном, приличном и неприличном, прекрасном и уродливом люди познают и оценивают сложный, противоречивый мир в себе и вокруг себя, выбирая на этой основе приемлемые формы поведения и стиля жизни. Этика, по мнению известного английского философа Дж. Мура, может нам подсказать, какую из альтернатив, лежащих в границах нашего выбора, лучше предпочесть.

Среди сил, формирующих действительность, нравственность является первой, хотя нынешнее время выдвигает на первый план политические и экономические задачи. При наличии очевидной связи между добрым и прекрасным следует признать, что прекрасное является элементом целого, которое есть добро само по себе (А. Швейцер).

Определение этики как отдельного раздела философии связано с именем древнегреческого философа Аристотеля (384—322 до н. э.). В основе используемого для этого термина лежит греческое слово ethos — этос, что означает «привычка, обычаи, нравы». В переводе на латинский язык, сделанном впервые римским оратором и мыслителем Цицероном, слову ethos соответствует mores и производные от него moralis — моральный и moralitas — мораль. В русском языке в таком же значении используются термины «нравственный», «нравственность».В определённом смысле можно утверждать, что понятия «этика», «нравственность», «мораль» совпадают. В обыденной речи, а зачастую в научной и научно-методической литературе они употребляются как синонимы. Однако в отечественной философии сложилась традиция различать эти понятия. Под этикой подразумевают теоретическое знание, науку, а под моралью и нравственностью — изучаемый этой наукой предмет — моральное (нравственное) сознание и поведение. Это не значит, что подлинной реальностью этики являются лишь системы абстрактного знания, этика — наука о том, что должно быть, а не о том, что на самом деле есть и может дыть. Этика — наука о морали и в определённой степени элемент самой морали.

Существует также условное, но важное с психологической точки зрения разграничение морали и нравственности. Мораль — это заданные этикой конкретные правила и предписания поведения. Нравственность — внутренняя предрасположенность и потребность соблюдать эти правила. Мораль в таком понимании предстаёт как нечто внешнее, что необходимо знать, усваивать, соблюдать. Это материал для социализации, для воспитания. Нравственность, в отличие от этого, соотносима в большей степени с воспитанностью, со сложившейся системой моральных ценностей. Мораль — это страж снаружи, а нравственность — страж внутри, наша совесть, наши нравственные устои. Мораль — это долг, ответственность перед другими, а совесть — это ответственность перед самим собой.

Постпозитивизм в международных отношениях

Видео http://poznavatelnoe.tv/dugin_pospositivism

Александр Дугин – профессор МГУ, лидер Международного Евразийского Движения, философ, политолог, социолог, http://dugin.ru

Александр Дугин: Вместо реальности, согласно Канту (Kant), мы имеем дело с конструктором. То есть с чем-то, что конструируется рассудком, разумом. Но этот разум является чисто субъективным? То есть таким вот персонально-личностным, один человек видит одну реальность, а другой человек видит другую реальность. Это не так. С точки зрения Канта, не отдельный человек конструирует реальность, а общее такое поле рациональности или трансцендентальный рассудок конструирует по своим законам эту реальность. Поэтому всё человечество имеет дело с одной и той же реальностью в той степени, в которой оно разумно, поскольку сам разум является той инстанцией, которая и отвечает за эту конструкцию. Соответственно, сам Вендт (Alexander Wendt) принадлежит конструктивистскому направлению. И смысл конструктивизма или идеализма в этой четвёртоё схеме, четвёртой ячейке, которую мы определили вслед за Вендтом, как сочетание идеализма и холизма, соответственно это представление о значении рационального фактора или значении дискурсивного фактора, значении фактора описательного, когда речь идёт о преобладании описания над реальностью, в данном случае это и является признаком идеализма, конструктивистки осмысленного в этом семействе теории международных отношений четвертого типа.

Что такое холизм теперь, если идеализм нам понятен? А холизм предполагает рассмотрение системы международных отношений, как чего-то цельного, целостного (от греч.- целый, весь). То есть не состоящего из государства. То есть государство как такие отдельные индивидуалистические акторы не рассматриваются как последняя инстанция в себе.

Таким образом, есть отличие: понятно, что такое сочетание идеализма и холизма отличается от трех предыдущих сочетаний и описывает четвёртое семейство в теориях международных отношений, которые мы называем постпозитивистским. Почему постпозитивистским? Потому что на самом деле мы имеем дело с конструированием всего:

– конструированием идеалистическим реальности, оторванным от материальной схемы,

— и также, вынесенной за пределы отдельных государств, которые могли бы рассматриваться как некоторые позитивные индивидуальности, с которыми мы уж точно имеем дело.

Соответственно, мы попадаем в сферу, если угодно, грёзы — грёзы о международных отношениях. То есть, из международных отношений мы попадаем в область, где процессы осмысления структуры международных отношений отрываются от двух базовых начал: от государства и от материальных интересов. То есть, это такое внегосударственное нематериальное поле. Поэтому это и называется постпозитивизмом. Потому что позитивистская модель предполагает строгое однозначное отношение: есть позитивный факт и есть его осмысление, например, есть какой-то знак его в сознании. Вот что такое основная модель позитивистского понимания. А тут мы оторвались от сферы конкретного факта и конкретных границ. Поэтому холистская идеалистическая модель оставила нам огромное поле возможностей для осмысления международных отношений в пространстве чистого дискурса. То есть, здесь, в данном случае мы говорим, что и государство нам не закон, и связь с материальными интересами для нас тоже не закон. То есть, здесь мы оказались в поле такого свободного постмодернистского проектирования или постмодернистской игры – игры дискурсов, игры нарративов, игры больших и малых рассказов. Они могут быть разными, сейчас мы посмотрим, о чем идёт речь.

Александр Вендт, определяя это представление о четвёртом семействе парадигм в международных отношениях заведомо прокладывает нам путь к тому, чтобы мы пытались мыслить международные отношения в отрыве от материальной базы, в отрыве от национальных границ. Мы получаем в качестве международных отношений зоны, некое пятно неизвестно чего, которое структурируется на основании некоторых таких вот, скажем, игры свободных интеллектуальных сил. Это очень характерная модель. И сам Александр Вендт как раз описывает то различие, которое (дальше по пунктам) между позитивистскими теориями всеми вместе (все три, которые раньше разбирали, разделяли, теперь складываем в одну), и постпозитивистскими. Вот, например, классическое, можно представить это в виде таблицы.

Например, позитивизм верит в то, что естественные гуманитарные науки могут исследоваться на основании одного и того же метода – то есть строиться на рациональном анализе позитивных, эмпирически достоверных фактов. Это позитивистский подход.

Постпозитивистский подход утверждает, что разум и природа имеют радикально различную структуру. И более того, предопределяются социальными установками, а не существуют сами по себе. Таким образом, мы переходим от позитивистской гносеологии к конститутивной гносеологии – учение о том, что процесс осмысления реальности предопределяет саму реальность или к конструктивистскому пониманию мира. Это первое свойство постпозитивизма.

Позитивизм утверждает, что между фактами и ценностями существует антологическая разница: факты — объективны, а ценности — субъективны.

А что утверждает постпозитивизам? Он утверждает, что факты и ценности проистекают из общих социологических установок и являются социальными конструктами.

То есть, на самом деле, никто не имеет никаких врождённых желаний, пока не узнает, что это является его врождёнными желаниями. То есть, никто ничего не хочет до того момента, когда общество говорит, что ты хочешь этого и тогда его член начинает что-то хотеть. А на самом деле, он ничего не хочет, ничего не знает, и ничего объективного ни у кого нет. А становится этот фактор объективным после того, как человек пишет рассказ, что хорошо быть богатым. Ему и в голову не приходит, что хорошо быть богатым. Но когда все говорят, что хорошо быть богатым, он говорит: «Я хочу быть богатым». Какое «я», какое «хочу»? Он только что этого не знал.

А теперь: «Я всегда хотел быть богатым».

Дальше он говорит: «Это очевидно, что все хотят быть богатыми. Я хочу быть богатым, все хотят быть богатыми и тот, кто не хочет быть богатым, такого не существует».

Откуда это он взял? Ему кажется, что это спонтанно он выражает свои интересы как нечто объективное. А он выражает социальную установку — считают постпозитивисты. Это то же самое, что пролетариат для марксистов существует, а для постпозитивистов нет, существует дискурс о пролетариате. Просто пока человеку не сказать, что он бедный, он не знает, что он бедный. Пока человеку не скажут, что он пролетариат или буржуа, он не знает, что он буржуа. Так считают постпозитивисты.

Соответственно, не только ценности, как наша оценка чего-то, что хорошо и что плохо, но и наши факты, с которыми мы имеем дело тоже являются продуктами некоторых социологических, поэтому субъективных, инстанций.

Дальше. В сфере международных отношений, утверждают позитивисты, существуют причинно-следственные каузальные закономерности, которые можно выявить с помощью научных методов. Ну, так происходит, например, подсчёт национальных интересов у реалистов.

Они говорят: «Что нашему государству интересно? Если иметь сильную армию, мы сможем завоевать соседей, значит, следовательно, надо (причинно-следственные связи) выделять больше денег в бюджете для того, чтобы иметь более сильную армию. Для чего более сильную армию? Для того, чтобы иметь возможности завоевать соседей или отстаивать свою страну, если кто-то другой увеличит свой бюджет для того, чтобы иметь сильную армию и так далее. Причинно-следственные связи являются доминантной формой определения международных отношений.

«Почему мы находимся в таком положении?» – говорит нам представитель, например, Швейцарии.

Потому что когда-то Швейцария отказалась от участия в европейской политике, это означает право на нейтралитет, нейтралитет позволяет не иметь военных расходов практически и проводить такую-то политическую линию, потому что причина чётко выстроена. То есть, позитивисты, все, позитивисты и марксисты тоже говорят – почему пролетариат находится в таком положении, почему большая миграция? Потому что буржуазия ищет выгоды максимально, стремится создать максимально широкий рынок труда и поэтому происходят процессы трудовой миграции в глобальном масштабе, считают марксисты. То есть, везде идёт каузальная причинно-следственная связь, во всех парадигмах международных отношений.

А постопозитивисты что утверждают? Они утверждают, что причинно-следственные отношения не являются автономными от того, каким их мыслят. Следовательно, причинно-следственная связь это продукт довольно произвольных конструкций, который соотносится не со структурой мира, а со структурой мышления. Соответственно, причину и следствие можно переставить местами или вывести из одной причины другое следствие, поскольку речь идёт лишь о ментальных, интеллектуальных операциях. Исправив это, можно построить другую логику. Логика не линейна, логика многомерна. Соответственно, причинно-следственные связи являются неким наброском, дополняющим реальность, а не отражающим реальность. Это типичная постпозитивистская система. То есть существует не одна логика, а много логик. Поэтому существует не рациональная взаимосвязь между одним действием и другим, а существует произвольная, подчас очень многомерная и изощрённая логика, которая, кстати, в социологии имеет своё название – она называется гетеротелия.

Закон гетеротелии. Это закон, когда ставишь одну цель, а получаешь другую. Наше общество, по-моему, очень активно использует закон гетеротелия. Ставим задачу, например, увеличить количество бездомных, или наоборот – уменьшить количество бездомных. Вместо этого получаем какое-то огромное количество раннестареющих людей. То есть, ставим одну цель, получаем другое. Ставим задачу укрепить какие-то позиции. Эти позиции, может быть, и не ослабляем, а в других местах происходит что-то совершенно непредсказуемое. Вот такая непрямая логика – ставим одну цель, а получаем прямо противоположное. Горбачёв поставил задачу – ускорение развития общества и развалил страну. То есть, задача была ускорить, а он не только не ускорил, но и не замедлил, а просто развалил. Была поставлена цель – ускорение социально-экономического развития. К чему она привела? К концу, к гибели государства. Правильно? Ну, как с точки зрения рациональной ускорения же не произошло никакого, произошёл конец, соответственно, не та цель была достигнута. Но, возможно, каким-то образом она вытекала из первой, только путём гетеротелия — ставим одну задачу, получаем другую.

Был такой политик Черномырдин. Он вот так говорил: «Хотели как лучше, а получилось, как всегда». У него вообще все фразы не сходились: ни падежи, ни логические следствия — как бы готовые гетеротелии. Всё, что он говорил, это содержало – «подойди ко мне подальше», например. Как это можно «подойти подальше»? То есть, все его выступления – «давайте сократим бюджет, увеличив количество поступлений в него». И так далее. Что он ни говорил, всё было именно так — гетеротелически. Первая часть предложения обязательно опровергала вторую гарантированным образом. В результате, его было невозможно привлечь к ответу, потому что в зависимости от результатов он мог указать либо на первую часть фразы, либо на вторую, та, которая подходила. Соответственно, такая неверифицируемая.

Путин первые три срока также говорил: «Давайте укрепим суверенитет нашей страны и активнее примем участие в процессе глобализации». Дело в том, что звучит красиво — укрепим суверенитет, приняв участие в глобализации. Но понятие суверенитета означает как раз сокращение глобализации, а понятие глобализации – утрата суверенитета, с точки зрения международных отношений, с точки зрения здравого смысла и политики. Но у Путина долгое время получалось изящно так сочетать, не грубо, как у Черномырдина, у которого даже падежи не сходились: рода, окончания не сходились — всё было совершенно автономное, каждая часть слова представляла самостоятельную законченную такую конструкцию, которой надо было просто наслаждаться. Он ещё подмигивал, играл на обаянии – такой премьер-министр был в стране, который просто был невменяем с точки зрения речи.

Путин гораздо более обтекаемо и мягко говорит, но по смыслу это тоже такие коаны: встретишь Будду – убей Будду, увеличить количество населения, уменьшив, сократив его присутствие. То есть изящные формулы, которые можно было толковать по-разному. Это гетеротелия.

Постпозитивизм осмысляет научно, как строятся законы гетеротелия и как можно поставить причину после следствия, например, подогнать причину под следствие. Кстати, тоже вполне русская черта, потому что русские люди, Платонов писал: мужики вначале срубят лес, потом его продадут, а потом приходят к барину и говорят: «А что, если я дерево там срублю?» Уже и леса нет никакого, уже и продали его. А он говорит: «А что, если я дерево какое-нибудь спилю, что мне будет?» А уже нет дерева — следствие и причина поменяны местами. Уже факт состоялся: рощу спилили, дерево продали, всё пропили.

Он приходит к барину и говорит: «Слушайте, а что мне будет, если я бы спилил?»

Барин говорит: «Выпорю».

Тот говорит: «Тогда не буду пилить».

Пока не увидит барин, что уже ничего нет, и тогда пороть придётся серьёзно.

Такого рода действия почти привычного для нас ухода от ответственности осмысляются в научном ключе в постпозитивизме, как специфическая гноселогическая стратегия, которая оперирует с каузальными цепями, исходя из каких-то своих целей, не всегда таких пристрастных, как в приведённых примерах, а иногда более изысканных. Каузальная система – это то, что привносит в процессы субъект. Это важно, это главный принцип позитивизма.

Валидность. Позитивисты утверждают, что существует достоверная ценность предлагаемых объяснений и закономерностей, которые можно обосновать на остове эмпирических наблюдений. Практически как в естественных науках, когда эмпирическое наблюдение является подтверждением, либо опровержением фактов. Позитивисты утверждают, что эмпирические наблюдения в социальной сфере целиком зависят от процедуры наблюдения и являются валидными, то есть, значимыми, только в контексте конкретного научного поля, а в другом контексте таковыми не являются. То есть, их ценность всегда относительна.

С этим связаны работы очень важного постмодернистского социолога Бруно Латура (Bruno Latour), который описывал историю возникновения достоверных даже физических экспериментов. Когда, например, в начале доказательством подлинности физического опыта, который ставили в лабораториях в 17-18 веке было участие членов королевской семьи в качестве свидетелей. Когда члены королевской семьи видели, что перо зависает в вакууме, они сертифицировали валидность этого предприятия своими королевскими регалиями, потому что члены королевской семьи не могут быть подкупленными каким-то ботаником из лаборатории, ясно, что они скажут, что видели.

Но при этом, говорит Бруно Латур, первые производители этих опытов, они например, как в опыте про вакуум, когда пригласили королевскую семью сертифицировать, что перо не падает, соответственно, доказательство существование вакуума и отсутствия существования эфира, в этот момент рабочего, который загонял помпой этот вакуум, разгонял, его скрыли за ширмой. Потому что если королевская семья увидит, что ещё какой-то сидит человек и закачивает в этот вакуум, они подумают, что их разводит тот, кто этот эксперимент ставит. Потому что сам факт наличия такой фигуры производит впечатление недостоверности того, что это перо висит, все будут смотреть на него. Тогда, чтобы на него не смотрели, его закрыли ширмой, пригласили королевскую семью, и она уже сертифицировала то, что вот это является физическим фактом.

Таким образом, в начале лабораторных экспериментов и доказательств лежит социологическая процедура: уважаемые референтные фигуры, отсутствие какой-то определённой атмосферы социальной, которая создается для проведения экспериментов. И лишь потом уже, после того, как эта процедура с королевскими свидетелями стала ходовой, уже авторитет королевской семьи перешёл на авторитет лаборатории, и уже дальше лабораторные эксперименты получили определенную социологическую автономию.

Ну, и дальше потом Фейрабенд (Paul Karl Feyerabend), историк наук, говорит, что Галилей (Galileo Galilei) вообще все подделывал свои опыты для доказательства, что это шарики, все не так летят, что это всё было чистое надувательство. Он просто взял и сделал опыты Галилея, сказал, что это была чистая чепуха. Но эти опыты, считает Фейрабенд, очень полезны были для развития науки, они были правильные. Но просто что-то доказывать ими в тот период было невозможно. Поэтому Галилей решил все подделать эти опыты – с Пизанской башней, с шарами, с выемками, для того, чтобы убедительнее доказать истину. Истина сложна. Люди в тот период не могли это понять, им надо было ещё дорасти. Поэтому он решился надуть во имя науки. И точно так же, как с эти опыты лабораторными экспериментами. Обобщая эти социологические данные, социологии науки постпозитивисты считают, что на самом деле вообще, особенно в международной сфере, никаких доказательств нет, а всё зависит от того, каково научное поле.

— Если говорится о чём-то на заседании ООН – это серьёзно.

— Если в академическом институте – это менее серьёзно, но тоже серьёзно.

— Если это говорится в публичных дебатах – это менее серьёзно, чем в научной среде, но тоже серьезно, потому что всё-таки они публичные.

— Ну, а если просто два человека обсуждают международное отношение кто там виноват – Англия, Америка или где рука Госдепа, то это уже не имеет никакого значения, ни на что не влияет.

Таким образом, сам факт объяснения серьёзности тех или иных событий в международных отношениях напрямую зависят от уровня компетенции того круга, где эта тема обсуждается, то есть, от научного поля.

Все позитивистские теории отличаются вот этим холизмом плюс идеализмом, то есть некоей свободой дискурса, свободой понимания процесса международных отношениях в отрыве от тех реалий, которые считались позитивистами нерушимыми. Мы имеем дело с иным постмодернистским методом.

К постпозитивистским школам международных отношений относятся те, которые можно считать радикальными и те, которые можно считать нерадикальными.

Радикальными постпозитивистскими теориями является

— критическая теория международных отношений,

— постмодернистская теория международных отношений

— и феминистская теория международных отношений.

К нерадикальным относятся

— нормативистская теория

— и историческая социология.

При этом сам конструктивизм Александра Вендта вообще занимает промежуточное положение между, собственно, позитивистскими и постпозитивистскими теориями. Вендт считает, что конструктивизм (а это конструктивизм, ещё одно направление) признаёт существование объективной реальности. При этом оно отличается, по крайней мере, от радикальных постпозитивистских моделей, которые считают, вслед за Кантом, что вообще никакой объективной реальности нет, в зависимости от того, как люди формулируют, организуют свой дискурс (какие-то компетентные люди, не все – элиты, эксперты, журналисты, политологи, ученые), так всё и происходит.

Вендт и конструктивисты утверждают, что есть некоторая реальность международных отношений, но то, чем она является, в принципе, практически не представляет собой возможности к ясному выяснению и конструктивистский дискурс, который структурирует эту реальность, является доминирующим и предопределяет её.

В то время, когда у радикальных постпозитивистов вообще теряется представление о какой бы то ни было реальности, и всё смещается не к международным отношениям, а к разговору о международных отношениях, к дискурсу, к нарративу, рассказывание историй о международных отношениях. То есть на самом деле, международные отношения как явление просто исчезают за разговорами о международных отношениях. То есть, тот, кто осмысляет и описывает международные отношения с точки зрения радикального постпозитивизма, тот, по сути дела их создает. И мы вообще не имеем дело ни с чем, кроме как с дискурсом о международных отношениях. Такое, своего рода нейролингвистическое программирование на уровне международных отношений, которые полностью вытесняют какую бы то ни было реальность верифицированную. Это с точки зрения радикальных постпозитивистов.

А с точки зрения конструктивистов эта реальность есть, она обладает какими-то внутренними свойствами, но эти свойства совершенно непонятны, они пластичны и подстраиваются под дискурс об этой реальности. Но всё равно это уже градации в рамках принципиального постпозитивизма.

Начнем с критической теории международных отношений, одной из радикальных теорий. Критическая теория международных отношений разработана Робертом Коксом (Robert Cox), который применяет к международным отношениям принцип Грамши. Антонио Грамши (Antonio Gramsci) — это был марскистский автор, итальянец, деятель Коммунистического движения, который рассмотрел социальный фактор воздействия на исторические процессы. Если Маркс говорил о том, что политические процессы предопределяются базисом, то есть реальностью производительных сил и производственных отношений. Если Ленин к этому добавил значение политики и сказал, что революционная партия в определённых обстоятельствах с опорой на эти межклассовые противоречия способна взять на себя инициативу по осуществлению политической революции даже в таких обществах проблемных, как Советский Союз. Здесь автономия политического фактора была по отношению к классическому марксизму резко повышена.

То