Месяц: Сентябрь 2018

Н.М. Сланевская

кандидат политологических наук

Дуалистический подход к проблеме мозга и мышления в нейронауке и лечебные практики

Популярность альтернативной медицины в разных странах мира служит показателем неудовлетворенности населения традиционной медициной. Расцвет нейронауки, наблюдаемый на Западе с 1990-х годов и вызванный развитием технологий сканирования мозга и других методик исследования, при которых возможно изучать не только больных, но и здоровых людей, способствовал появлению критического отношения к традиционному процессу лечения организма без учета ментального состояния больного. Вопрос о материи и духовной сути человека неизбежно встает перед нейроученым, который вынужден анализировать взаимодействие между мозгом и психикой человека. Однако превалирование материалистического монизма в традиционной медицине затрудняет манипулирование соотношением материального и духовного, так как и то, и другое объясняется на основе одного и того же: ментальное есть следствие материального, то есть плоть определяет поступки человека, и болезнь тела не может быть вызвана ментальным состоянием. Такое понимание препятствует внедрению оптимального подхода при лечении больного в рамках традиционной медицины.

Последние исследования в нейронауке свидетельствуют о возможности сознательного изменения своего мышления с целью лечения как тела, так и мозга. Следовательно, те нейроученые, которые переходят на дуалистическую позицию, определяя духовное и материальное как разные субстанции, хотя и взаимодействующие, но не вытекающие одна из другой, имеют больше шансов для правильного определения причины заболевания, соотношения ментального и физического и последующего лечения. (1) В статье рассматривается проблема выбора онтологической позиции для изучения мозга и мышления и приводятся новые исследования в нейронауке, демонстрирующие силу воздействия мысли на тело и мозг и лечение без лекарств с помощью сознательного выбора скорректированного мышления.

I. Дуалистический подход к проблеме мозга и мышления в нейронауке

В конце ноября (20.11.2009) я присутствовала на лекции Константина Анохина, известного российского нейрофизиолога, члена-корреспондента РАН и РАМН, который приезжал в Санкт-Петербург и выступал в Санкт-Петербургском физико-технологическом Научно-образовательном центре РАН с очень интересной лекцией «Нейрофизиология чтения и передачи мысли». В конце лекции я задала два вопроса Константину Анохину: 1. А как же все-таки возникает мысль? 2. И как вы объясните такое явление, когда человек рассказывает о том, что происходило в операционной, в то время, когда у него была зафиксирована клиническая смерть?» Константин Анохин, не дав никакого ответа на второй, удивил меня своим ответом на первый, и, в свою очередь, удивился на то, что я так и не поняла из его рассказа, откуда возникает мысль, хотя лекция называлась «Нейрофизиология чтения и передачи мысли». Он вторично суммировал основные положения Теории функциональных систем, разработанной Петром Анохиным, его дедом, известным нейрофизиологом: возникновение мысли как психологического явления может быть объяснено с помощью функциональной системы, при которой происходит объединение разных структур и элементов для выполнения важных для организма биологических функций в синхронном ансамбле при одновременном возбуждении. В основе этого процесса две схемы: в начальной стадии доминирующая мотивация объединяет структуры для решения проблемы, на второй стадии после того, как решение было принято, объединение ведет к цели, и появляется целевая детерминация, которая не противоречит материалистическому пониманию работы мозга. Мозг отражает как физиологическое и психическое одновременно, так и биологическое назначение психического как следствие системной функциональности организма.

Петр Кузьмич Анохин объясняет свою теорию на примере кровообращения: «Совершенно очевидно, что система кровообращения никогда не выступает как нечто отдельное, ибо это было бы нонсенсом физиологии. В полноценном организме кровообращение всегда ведет к получению какого-то приспособительного результата (уровня кровяного давления, скорости кровотока и т. д.). Однако ни один из этих результатов нельзя получить только за счет системы кровообращения. Сюда непременно включаются нервная и эндокринная системы и др. И все эти компоненты объединены по принципу взаимосодействия. Поэтому при новом системном подходе вопрос идет об акценте не на каком-либо анатомическом признаке участвующего компонента, а на принципах организации многих компонентов, из многих анатомических систем, с непременным получением результата деятельности этой разветвленной гетерогенной системы. С самого начала надо подчеркнуть, что функциональные системы организма складываются из динамически мобилизуемых структур в масштабе целого организма и на их деятельности и окончательном результате не отражается исключительное влияние какого-нибудь анатомического типа участвующей структуры. Больше того, компоненты той или иной анатомической принадлежности мобилизуются и вовлекаются в функциональную систему только в меру их содействия получению запрограммированного результата».(2) Он также приводит пример с памятью. Память обычно изучается как фиксации пережитого опыта живой системы. С точки зрения Теории функциональной системы память следует изучать «как один из компонентов, органически включенных в проблему принятия решения. Здесь сразу же центр событий перемещается с фиксации опыта на динамическое извлечение этого опыта из молекулярных агрегатов большой системы».(3)

Петр Кузьмич Анохин был учеником известного физиолога Ивана Петровича Павлова. Уход И. П. Павлова от важнейшей проблемы – деятельности мозга, П. К. Анохин объясняет тем, что Павлов работал в традициях, разработанной им Рефлекторной теории, построенной на «нерушимом принципе поступательного хода возбуждения от пункта к пункту по всей рефлекторной дуге, между тем, он столкнулся с другой работой нервной системы при формировании цели». И. П. Павлов «несомненно, видел и то, что, поставив проблему цели, он вынужден был бы значительно перестроить то грандиозное здание, которое с такой гениальной смелостью и настойчивостью строил всю свою жизнь». (4)

На лекции «Нейрофизиология чтения и передачи мысли» Константин Анохин привел пример с опытами над кроликом по регистрации активности нейронов. Когда кролик хочет получить еду и нажимает на педаль кормушки, определенные нейроны активируются. Таким образом, зная о соответствии активации определенных нейронов определенному поведению, можно понять, о чем «думает» кролик или человек, читая зарегистрированную активность нейронов на приборе. Согласно К. Анохину это и является способом «чтения и передачи мыслей» при определенном усовершенствовании приборов и технологий в будущем.

Отдавая должное новому методологическому принципу Теории функциональных систем Петра Анохина, которая действительно имеет лучшую объяснительную силу для целевого поведении, чем Рефлекторная теория Павлова, я не могу признать, что эта теория может объяснить в рамках своей парадигмы (где психическое имеет биологическое назначение) абстрактное, творческое или моральное мышление человека. В голову приходят примеры, когда человек лишает себя биологической жизни в силу моральных или идеологических принципов. Здесь психическое явно не работает как составная часть биологического. Биологическое подразумевает под собой сохранение биологической жизни, как высшей цели, которая детерминируют работу всех компонентов ради этой цели в том или ином варианте. Какова же биологическая детерминация самоубийцы в результате несчастной любви, предательства друга, религиозного воззрения или идеологических принципов? Я сомневаюсь, что нажатие кролика на педаль кормушки для получения еды, или использование робота через интерфейс компьютер-мозг для открытия крана, когда человек хочет вымыть руки и у него от этой мысли активируются определенные нейроны, можно приравнять, в принципе, к тому многообразию мыслительной деятельности человека, которую он имеет в реальности. Биологическую организацию человека, возможно, и можно сравнивать с биологической организацией животных, но только не духовную. Именно духовная организация и отличает человека от животного мира. Методологически неверно смешивать психическую активность человека для удовлетворения биологической потребности, и психическую активность для удовлетворения духовной потребности. Духовная потребность человека в отличие от животных зачастую подавляет биологическую потребность вплоть до самоуничтожения биологического тела. Возникает вопрос, если духовная потребность играет такую важную роль в жизни человека, нельзя ли ее использовать для решения физиологических проблем человека? Здесь мы сталкиваемся с проблемой разделения на материальное (физическое тело и мозг) и на нематериальное (мышление).

На лекции «Нейрофизиология чтения и передачи мысли» Константин Анохин выразил мнение, что дуалистические теории не имеют научной перспективы, так как они настаивают на том, что материальный мозг и нематериальная мысль есть отличные субстанции, несводимые одна к другой. Как же тогда изучать ментальное, если наука изучает исключительно материальное? Дуализм — тупиковое состояние для науки. Так считает не только Анохин, но и превалирующее большинство нейроученых-материалистов.

Отказ от изучения паранормальных явлений, хотя, вероятно, каждый третий человек, хотя бы один раз сталкивается в своей жизни с паранормальными явлениями либо сам, либо через других, в виде снов-предсказаний, интуитивных решений, противоречащих здравому смыслу, но оказывающимися единственно правильными в данной ситуации, обращения и помощи от религии или магии, телепатической связи с любимыми, рассказами тех, кто пережил клиническую смерть, и т.д. объясняется боязнью признания дуалистической онтологии. По крайней мере, в США, как констатирует Марио Борегард (Mario Beauregard), одна треть населения утверждает, что имела случаи религиозного, духовного или мистического опыта. (5) Однако наука отличается от идеологии как раз тем, что изучает все, что реально существует. Если наука отказывается от попыток изучения окружающего мира, апеллируя к общепринятому воззрению, то она переходит в категорию идеологии, которую можно назвать тотальной идеологией. Тотальная идеология характеризует определенную историческую эпоху и большинство стран. (6)

Идея К. Анохина о том, что мысль материальна, базируется на работе определенных нейронов при определенной мыслительной деятельности. Но кто же спорит с тем, что определенные нейроны активируются при определенной мыслительной деятельности? Однако, это именно мысль возбуждает материальный нейрон, а не наоборот, поэтому активация нейрона — это следствие, а не первопричина. То есть мы имеем биологический эпифеномен, а не наоборот, как утверждают нейроученые-материалисты. Материалистическое понимание человека обусловлено, во-первых, недостаточным изучением и пониманием биологической и духовной сущности человека, во-вторых, тем, что нейроученые пытаются провести аналогию между поведением кролика или крысы и человека в результате опытов с животными, в-третьих, историческим трением между теми, кто занимался наукой и теми, кто занимался религией. Бертран Рассел (Bertrand Russell) прекрасно и страстно описывает историю притеснения и уничтожения научной мысли религиозными организациями. (7) Однако, сейчас роли поменялись: научные организации притесняют своих бывших врагов — религиозные организации с их религиозными концепциями духовности человека. Следует понимать, что любая организация создается для того, чтобы оказывать влияние в обществе и бороться за власть. Чем больше власти, тем больше влияния, будь то научное сообщество или духовенство. Следует также различать религиозную организацию, созданную для удовлетворения духовной потребности человека, от самой духовной потребности человека. Религиозная организация может удовлетворять, а может и препятствовать духовному развитию и вере, также как и научное сообщество может препятствовать развитию нового научного объяснения, выходящего за рамки привычной научной парадигмы, а может и способствовать распространению новой парадигмы.

Интересно то, что религиозные доктрины на Западе постепенно разбавляются идеями Дарвина для того, чтобы попасть в струю тотальной идеологии и удержать власть. Католическая церковь отнюдь не отвергает гипотезу Дарвина об эволюцию, по крайней мере с конца 20 века по руководством Папы Римского Джона Павла Второго (Pope John Paul II). (8) Интересно также то, что согласно опросу Гэллап («Gallup опрос») 2001 года, 45% взрослых американцев заявили, что они не верят, что эволюция сыграла какую-то роль в формировании человека. (9) Вера людей и политика религиозной организации вступили в противоречие.

Если взять теорию Дарвина о происхождении человека из обезьяночеловека и его идею естественного отбора наиболее сильных и приспособленных и постепенную эволюцию (10), то, несмотря на заявление Папы Римского, эволюционная идея Дарвина, как и Креационизм и гипотеза о приходе пришельцев с иной планеты останутся гипотезами, так как за давностью событий любые найденные факты не могут подтвердить этих событий и, кроме того, любые факты сами по себе ничего не объясняют, объяснение исходит от понимания этого факта. Гипотеза Дарвина возникла под влиянием популярной гипотезы Мальтуса о том, что выживает сильнейший в обществе, что казалось научной истиной в Британии того времени до того, как появились социальные институты и регулирование экономикой и социальными нуждами. Собрав много фактов о разведении домашнего скота путем искусственного отбора, Дарвин перенес идею искусственной селекции на дикую природу, где нет скотовода, отбирающего нужные свойства животных при разведении скота. Дарвин не показал и не мог показать механизма отбора в дикой природе, подтвержденного фактами. Известный классик социологии науки Майкл Малкей (Michael Mulkay), говоря о критериях научности и теории Дарвина, напоминает нам, что важно понять, что в научном принципе единообразия, используемого в науке, нет ничего такого, что потребовало бы признания, что домашние варианты и дикие варианты принадлежат к той же самой области явления. (11) Существует распространенное мнение, что научное сообщество вырабатывает знания, которые изоморфны структуре реального мира в силу беспристрастности научного сообщества, чистоты доказательства и обилия собранных фактов. Однако можно сказать, что это не совсем так, и во многом эти знания определяются балансом между весомостью новых открытий и живучестью старых научных догм, поддерживаемых научным сообществом и социальными институтами.

На вопрос журналиста Российской газеты: «Как вы относитесь к таким спорным явлениям, как ясновидение, телепатия, творчество в состоянии транса? Скажем, академик Бехтерева, описывая визит к Ванге, по сути, признает, что феномен ясновидения существует. Даниил Гранин тоже рассказывает, как был поражен этой болгарской женщиной», К. Анохин ответил: «Чтобы наука могла изучать такие случаи, нужны, во-первых, объективные методы, а во-вторых, воспроизводимость заявляемых феноменов. По моему мнению, пока у нас нет адекватного аппарата для изучения подобных явлений, и то, что сегодня происходит вокруг них, далеко от науки. Но темпы прогресса в исследованиях мозга сегодня удивительны. Например, чтение мыслей уже не выглядит так фантастично, как казалось еще недавно. В ряде работ удалось даже зарегистрировать, что думают животные. Да, оказывается, они действительно думают! Скажем, крыса, после того как она нашла где-то вкусную пищу, потом мысленно возвращается к этой ситуации. Она умывается и вроде бы ничего не делает, а на самом деле «проигрывает» в нейронах своего мозга тот путь, который привел ее к лакомству». (12)

Помимо сомнений по поводу возможности сравнения «мыслительной деятельности» крысы с человеческим мышлением и объяснения человеческого мышления биологическими потребностями, у меня есть сомнения по поводу возможности создания стабильной «карты мыслей для чтения» по нейроактивности мозга из-за нейропластичности мозга. Даже сама мысль об открытии крана зависит от желания человека «помыслить» именно таким образом, а не другим, при открытии крана. Существует такой феномен как нейропластичность мозга, когда человек произвольно или непроизвольно меняет активацию нейронов и нейронных путей, благодаря его новому эмоциональному состоянию, болезни, ассоциациям, повреждению мозга, новым знаниям, идеям или воображению. А что если, смотря на кран, он будет воображать «фонтан» или злиться, что не пришел водопроводчик починить кран? Какие нейропути будут задействованы в этом случае, и как будет возможно «прочитать мысли» этого человека о кране? Проблема нейрофизиологов состоит в том, что они не видят разницы между человеком и примитивным животным. Возможно, это имеет исторические корни в признании гипотезы Дарвина, которая стала функционировать в качестве тотальной идеологии. Многие нейроученые-материалисты отказываются видеть то, что существует в природе и то, что требует изучения и научного объяснения, как, например, паранормальные явления. Однако предполагается, что наука существует для того, чтобы объяснять мир, а не уклоняться от этого. В этой связи меня беспокоит отрицание научных фактов мировых исследований в области паранормальных явлений, отрицание воспроизводимости феноменов и обвинения, что эти исследования далеки от науки, поэтому я и собираюсь привести ряд примеров из зарубежных исследований.

Но прежде, я хотела бы обратиться, пожалуй, к единственному в России крупному нейроученому, Н. П. Бехтеревой, которая обогнала российское научное сообщество на несколько десятков лет и стала говорить о паранормальных явлениях и анализировать явление клинической смерти: «Сейчас оттуда, «откуда никто не возвращается», вернулась целая армия людей, и что-то около 10% (по разным статистикам цифры разные) описывают довольно схожие «сны», причем достоверность явлению придает и (1) то, что субъект описывает в своем «сне» события, реально происходившие, но которых он не мог видеть, и (2) факт схожести снов, виденных умершими и ожившими в разных концах земли, во всяком случае – в типовом варианте. Следует подчеркнуть, что и опрашивали больных разные люди, и что также (3) повышает достоверность сходных событий», (13) и далее: «При анализе явления не последним должно быть то, что рассказывает о виденном и слышанном человек не от «имени» тела, но от «имени» души, отделившейся от тела. А тело – не реагирует, оно клинически умерло. Кто же думает (видит, слышит), когда человек жив?» ((14) «Мы прекрасно знаем, что нарушение органа зрения, органа слуха, их путей к мозгу, их основного мозгового звена обязательно приводит к нарушению соответственно зрения и слуха. Как же при выходе из тела душа видит и слышит? Вот где повод сказать: этого не может быть, потому что не может быть никогда, и вот уж где «Зазеркалье».(15) Вот проблема, трудность решения которой – и ответственность – оттолкнет многих». (16)

А вот сокращенное описание Бехтеревой случая клинической смерти:

«Оперировали женщину средних лет (…). Поводов умереть именно от этой операции у этой женщины почти не было. И тем не менее на операционном столе развилась клиническая смерть. Больную вернули к жизни, и о своей короткой «смерти» она ничего не знала. А проснувшись, рассказала об удивительном сне. Ей снилось, что она вышла из тела, находится где-то наверху, видит свое тело лежащим, врачей вокруг него и понимает, что скорее всего, она умерла. Стало страшно за мать и дочь – она их не предупредила об операции, хотела сказать тогда, когда все будет позади. И, подумав о домашних, внезапно оказалась дома. Дочка примеряла голубенькое платьице в горошек. Вошла соседка и сказала: «Люсеньке (17) бы это понравилось». (…) Психотерапевт предложил съездить к «Люсеньке» домой, успокоить домашних. Предложение было встречено с благодарностью, и он немедленно поехал. Удивлению матери и дочери не было предела, когда он упомянул о голубеньком платьице и соседке. Они никак не могли понять, откуда он знает о событиях, о которых «по всем законам природы» он знать не мог. Кто ему сказал?!» (18)

Интересный случай клинической смерти описывает Марио Борегард из канадского университета Монреаля, факультет психологии и рентгенологии и научно-исследовательский центр нейронауки. Многие случаи духовного опыта при клинической смерти, как отмечает Марио Борегард, были описаны с разной степенью достоверности, но случай с Рэм Рейнольдс (Ram Reynolds) уникален по двум причинам. (19) Первая: она имела такой опыт, когда она была на операционном столе и под медицинским надзором и клиническая смерть была зафиксирована медиками. Вторая: она смогла вспомнить достоверные факты о ходе операции, которые она не могла бы знать, если бы не находилась в сознании в течение операции. В 1991 году 35-летняя певица и композитор из штата Атланта, Рэм Рейнольдс начала страдать от головокружений, потери речи и затруднении при движении. Диагноз был мрачным: сильно распухший кровяной сосуд в мозговом стволе (базальный артериальный аневризм). Если сосуд лопнет, больная умрет, но попытка дренажа может также привести к смерти, поэтому ее лечащий врач не смог предложить лечения. Тем временем ее мать узнала, что нейрохирург Роберт Спетцлер (Robert Spetzler) в Неврологическом институте Бэрроу в Фениксе, штат Аризона, (Barrow Neurological Institute in Phoenix, Arizona) является пионером в лечении таких случаев с помощью гипотермической остановки сердца. Нужно было охолодить тело до состояния клинической смерти, сделать операцию на сосуде и затем вернуть к нормальной температуре до того, как произойдут необратимые изменения. Охлажденный мозг дольше не разрушается без кислорода, хотя и перестает функционировать. Не имея другого варианта спасения, Рэм Рейнольдс согласилась на операцию. Когда операция началась, ее сердце остановилось и мозговые волны на электроэнцефалограмме превратились в совершенно плоскую и ровную линию: электрическая активность мозга исчезла через 10-20 секунд после остановки сердца. Мозговой ствол и церебральные полушария перестали реагировать и температура упала до 60 градусов по Фаренгейту (15,56 по Цельсию). Когда признаки жизни исчезли, операция началась с помощью хирургической пилки. Позднее больная сообщила, что в этот момент она почувствовала, как она вышла из своего тела и начала парить над операционном столом. Она видела, что делали врачи с ее черепом и мозгом, и позднее описала с большой точностью все их манипуляции над ее мозгом, а также то, о чем разговаривали медсестры и врачи во время операции в операционной комнате. В какой-то момент она почувствовала, что покидает операционную и направляется в туннель со светом. Умершие родственники и друзья ожидали ее на другом конце туннеля, включая ее давно умершую прабабушку. Она вошла в любящую, яркую и удивительно теплую струю света и почувствовала, что ее душа стала частью Бога и что все, что существует создано этим светом (дыханием Бога). Это необычное путешествие закончилось тем, что ее умерший дядя повел ее назад к ее телу. Она сравнивает вход в свое тело с погружением в воду, полную льда (тело, действительно, было искусственно охлажденным для операции).

Борегард считает, что случай с Рэм Рейнольдс дает возможность выдвинуть гипотезу, что: (1) мышление, сознание и «я» могут продолжаться, когда мозг уже больше не функционирует, и есть другие клинические критерии смерти; (2) религиозные, духовные, мистический опыты могут происходить, когда мозг не функционирует. Другими словами, этот случай бросает серьезный вызов материалистической точке зрения, что мышление, сознание и «я» — просто сопутствующие продукты электрохимических мозговых процессов.

Другой случай, приведенный Борегардом был зафиксирован голландским кардиологом Пимом Ван Ломмелем (Pim van Lommel). (20) Медсестра кардиологического блока интенсивной терапии сняла зубной протез с цианотичной (21) 44-летней жертвы сердечного приступа, находящейся в коматозном состоянии и поместила протез в ящичек медицинской тележки. Пациента оживили с помощью сердечно-легочной реанимации. Неделю спустя медсестра встретила его в кардиологической палате. Мужчина обрадовался встречи, потому что хотел получить свой зубной протез назад. Он сказал, что именно она сняла его протез и положила в выдвижной ящичек на тележке с всякими бутылочками. Медсестра была потрясена, так как она сделала это в тот момент, когда мужчина находился в глубокой коме и в процессе сердечно-легочной реанимации. Мужчина описал правильно все детали помещения сердечно-легочной реанимации и ее тележку.

Пим Ван Ломмел начал изучать те случаи клинической смерти, когда пациент, приходя в себя, описывал свой необычный опыт во время клинической смерти. Он начал собирать информацию систематически с конца 1980-х годов после прочтения описания одним врачом своей собственной клинической смерти. Основной категорией изучаемых были пациенты с зафиксированной остановкой сердца. Хотя с точки зрения существующей медицинской теории, больной в состоянии клинической смерти не может воспринимать окружающий мир, 18% опрошенных пациентов, испытавших клиническую смерть, сообщили, что помнят о происходившем в операционной. Пим Ван Ломмел обнаружил, что 7% пациентов имели глубокий духовный опыт во время клинической смерти. В подобных же американских исследований Брюса Грейсона (Bruce Greyson ) этот опыт воспоминаний составлял 10% у тех, кто испытал клиническую смерть, а у британских коллег (Parnia et al.) — 6,3%. (22)

Грейсон, профессор психиатрии в университете Виргинии, член Ассоциации по изучению Парапсихологических явлений, редактор уже более 20 лет журнала Journal of Near-Death Studies, недавно выпустил с коллегами книгу, где суммировал результаты своих исследований в течение многих лет. (23) Не все прошедшие клиническую смерть могли вспомнить, что происходило с ними во время клинической смерти. Грейсон, изучая 89 случаев клинической смерти, создал типологию воспоминаний: трансцендентальный опыт, аффективный и когнитивный (последний более редкий). Демографические показатели не влияют на опыт. (24)

Ван Ломмел также дает свою типологию опыта переживаний и воспоминаний людей во время клинической смерти: (25)

1. Опыт выхода за пределы тела во время клинической смерти (out-of-body experience). Это означает ощущение парения в воздухе, как правило, над своим собственным телом, сохраняя при этом ясное сознание и свою идентичность. Информация, которую они потом сообщают, полностью совпадает с тем, что происходило в реальной жизни в операционной во время их клинической смерти.

2. Голографический обзор прожитой жизни (holographic life review). Вся прожитая жизнь как бы проносится перед ними, и они неожиданно понимают и чувствуют то, что чувствовали другие люди в результате их поступков, то есть происходит воспоминание событий, понимание последствий своих поступков и ощущение чужих чувств.

3. Встреча с умершими родственниками и друзьями (encounter with deceased relatives or friends). Умершие узнаются по их запомнившейся внешности, но коммуникация происходит с помощью прямой передачи мыслей.

4. Возвращение в тело (return to the body). Некоторые пациенты понимают через бессловесную коммуникацию с умершим родственником или Божественным Светом, что они должны вернуться к жизни, особенно, если у них осталась какая-то задача, которую они должны выполнить в реальной жизни. Возвращение происходит неохотно со стороны больного.

5. Исчезновение чувства страха (disappearance of fear of death). Почти все, испытавшие клиническую смерть и такой опыт, не боятся больше смерти, отчасти из-за того, что пережили смерть и отчасти из-за того, что испытали любовь и принятие со стороны Божественного Света. Обзор жизни показал им важность их собственного выбора поступков, и они изменяют свое отношение к жизни, становясь добрее, заботливее и внимательнее к окружающим. Ценностная шкала и поведение, как правило, изменяются навсегда.

Опыт такого духовного состояния при клинической смерти не зависит от вероисповедания, социального слоя, этнической принадлежности или каких-то других факторов как констатируют разные исследователи в разных странах. Н. Бехтерева совершенно справедливо привлекала внимание к этому факту. (26)

Борегард приводит еще интересный феномен с 45-летней Вики Умипег (Vicki Umipeg), которая от рождения была слепой (оптический нерв был разрушен при рождении из-за переизбытка кислорода в инкубаторе), но утверждала, что все видела во время клинической смерти. (27) Она описала окружающий мир, как если бы видела предметы. Слепые неожиданно начинают видеть при клинической смерти. Можно повторить вопрос Бехтеревой: «Кто же думает (видит, слышит), когда человек жив?» (28)

Американский кардиолог Майкл Сэбом (Michael Sabom), штат Атланта, начал изучать такие явления при клинической смерти с 1994 года. (29) За двухлетний период своей практики он опросил 160 своих пациентов; 47 из них имели воспоминания о духовном переживании при клинической смерти (28 женщин и 19 мужчин в возрасте от 33 до 84 лет разного социального положения). Меньше, чем половина из них были ортодоксальными христианами, остальные признавались, что верили в нечто божественное.

В незначительном масштабе наблюдается и негативный, угнетающий опыт духовного состояния при клинической смерти. Интересным примером может быть эпизод с философом- материалистом Алфредом Айером (Ayer), который прошел через такой духовный опыт при клинической смерти в 1988 году. «Передо мной был красный свет, чрезвычайно яркий и всегда болезненный, даже когда я отворачивался от него. Я знал, что этот свет правил вселенной». (30) Хотя Айер остался атеистом, как он утверждал, однако его жена говорила, что он изменился и стал более приятным в общении и заботящимся о других – типичное последствие духовного опыта во время клинической смерти, а его доктор утверждал, что Айер признался ему, что видел Божественное и должен пересмотреть все свои сочинения и мнение.

Помимо изучения духовного опыта при клинической смерти существуют также исследования по другим паранормальным явлениям, которые, как считают некоторые исследователи, являются не паранормальными, а нормальными явлениями, так как любой человек либо имеет, либо может развить такие способности.

Телепатия изучалась с 1974 по 1997 год на примере 2550 ганзфелдовых (ganzfeld) экспериментов (подразумевающих сенсорную депривация или отсутствие сенсорных сигналов) с обычными людьми, включая автоганзфелдовые эксперементы (использующие созданные компьютером образы, чтобы избежать влияния человеческого фактора). В результате экспериментов были получены статистические показатели того, что человек, действительно, получает небольшую информацию на расстоянии, которая не зависит от сенсорного восприятия. (31)

В исследовании Вакерманна (Wackermann) и его коллег, опубликованного в Neuroscience Letters (2003), (32) было отмечено, что двое людей могут координировать свои мозговые электрические состояния, будучи разделенными расстоянием друг от друга и независимо от того, близки ли они эмоционально. Наблюдается корреляция между их электроэнцефалограммами. Эксперимент, описанный в статье, заключался в следующем. Шестиканальная электроэнцефалограмма была снята одновременно с 17 пар людей и 4 индивидуалов (всего 38 человек), отделенных друг от друга с помощью двух акустически и электромагнитно изолированных комнат с кондиционером воздуха, видео мониторингом и двойной дверью для контрольного помещения. В то время как один получал визуальный стимул для возбуждения электрической активности нейронов, другой сидел в релаксации в другой комнате без стимуляции. Электроэнцефалограммы снимались с двоих при начале стимуляции у первого испытуемого. Было три группы: одна состояла из эмоционально близких людей (родственников, друзей), другая — из эмоционально несвязанных между собой, и третья группа была контрольной, которая также состояла из эмоционально связанных и несвязанных пар, но не имевших стимуляции. Авторы статьи утверждают, что, хотя биофизическая природа такой корреляции и неизвестна в настоящее время, однако она не может быть проигнорирована.

Беннет (Bennett) и Хэкер (Hacker) считают, что любой нейроученый который изучает сенсорные органы и центральную нервную систему не может обойти стороной проблему соотношения физического и ментального. (33) И действительно, судя по литературе, нейроученые-материалисты и нейроученые-нематериалисты ведут сейчас более ожесточенный спор по поводу философской проблемы дуализма и монизма, чем сами философы.

В настоящее время существуют две наиболее интересные материалистические теории мозга и ментальности в рамках нередуктивного монизма: (34) Теория возникающего умственного свойства на основе физического мозга (35) и Теория взаимообусловленности физического и умственного. (36)

Бертран Рассел занял позицию нейтрального монизма, где в роли нейтральной субстанция выступает «ощущение». (37) Нейтральный монизм предполагает нейтралитет между монизмом и дуализмом. (38) Однако у Рассела наблюдается попытка соединить онтологический монизм с номологическим дуализмом: хотя материальные объекты являются отражением серии испытываемых ощущений, законы физики не подменяют законы психологии, то есть психологическое не сводится до парадигмы физики. Бертран Рассел оказал влияние на развитие нередуктивного физикализма. Нередуктивный физикализм предполагает, что психологические законы не редуцируются до законов физики, хотя психологические состояния неизбежно основываются на физических состояниях.

Нередуктивный физикализм считает все объяснения редуктивного физикализма неудовлетворительными: умственные состояния не могут быть сведены к поведению (бихевиоризм), к функциональному состоянию (функционализм) или к состоянию мозга (идентифицирующая теория, объясняющая умственные свойства через процессы в головном мозге и приписывающая каждому умственному состоянию физическое состояние мозга). Нередуктивный подход предполагает, что хотя материальный мозг – это все, что есть (монизм), но термины и категории нужные для объяснения умственных процессов не могут быть сведены или заменены терминами, употребляемыми для описания физических свойств более низкого уровня физической науки. Нередуктивный физикализм обычно причисляют к аномальному, но иногда и к нейтральному монизму. Аномальный монизм, исходит из двух положений: во-первых, мыслительные процессы связаны с физическими событиями, во-вторых, они являются аномальными (отклоняющимися от нормы), то есть для этих процессов не могут быть выявлены физические детерминанты, соответственно они не могут быть описаны в определенных физических закономерностях. Нейтральный монизм исходит из того, что в основании и материи, и сознания лежит некоторая третья нейтральная реальность.

Д. Джоунз (Jones), С. Гроф (Grof) и С. Криппнер (Krippner) (39) обращают внимание на умственные явления, которые невозможно объяснить, исходя из современного монистического научного подхода. Джеймс Джоунз привлекает внимание к ментальному регулированию физических процессов и обращает внимание на то, что ни Теория возникающего умственного свойства на основе физического мозга, ни Теория взаимообусловленности физического и умственного, хотя и не отрицают различия между умственным и физическим в отличие от редуктивных физикалистов, тем не менее, не объясняют ментальную причинность, ведущую к физическим изменением. Теория возникающего нового умственного свойства на основе физического мозга касается иерархии объяснений: на каждом новом уровне требуются новые категории объяснения. Нередуктивный физикализм и категория возникающего нового свойства помогают придать необходимую степень несвязанности между умственным и физическим, чтобы объяснить каким-то образом умственную причину и физическое следствие.

Однако нейроученый-нематериалист (дуалист) Джоунз считает, что категория появления нового свойства (emergence) (40) не может дать приемлемого объяснения для модели «ментальная причина — физиологическое следствие». (41) Он подвергает сомнению тезис о том, что сознание это новое свойство, появляющееся на основе физического. По мнению Джоунза, в таком случае оно должно не только быть соотнесено с работой мозга, но и иметь нечто общее с физиологической работой мозга (как например, буква для системы словообразования). Имеют ли мысли и нейроны достаточно общего, чтобы принадлежать к одной системе? Нейроны и другие компоненты центральной нервной системы, как все физические единицы, описаны в категориях пространства и времени. Мысли не имеют измерения, массы, веса, ширины или коэффициента энергии. Человек может утверждать, что знает число, плотность и организацию и развитие нейронов, при этом он может ошибаться. Но он не может ошибаться о своих мыслях и ощущениях, даже если он чувствует зубную боль, но зуба уже нет.

Джоунз также критикует Теорию взаимообусловленности физического и умственного (supervenience), представленную Н. Мёрфи (N. Murphy) для объяснения соотношения между умственным и физическим. Эта теория описывает зависимое, но нередуктивное отношение между свойствами. Мёрфи различает между прямыми причинами, вызывающими действие (triggering causes) и структурными причинами (structural causes). Импульсы передаются нейронами друг другу согласно законам движения йонов через нейроны. Но эти импульсы структурированы плотностью нейронов, количеством нейротрансмиттеров и силой их импульсов. Ментальная причинность — это пример структурной причинности. Такая ментальная причинность не подчиняет физическое, а только проявляется в определенных случаях, когда есть структурные причины (structural causes). Пример, иллюстрирующий суть ее теории, следующий: «Идет дождь. Я лучше возьму зонт» — это умственный акт. «Я беру зонт» – физический акт. Джоунз интересуется тем, как умственная идея может заставить мои мышцы сократиться и мою руку двигаться? Теория Мёрфи отвечает: мысль появляется (supervenes) параллельно вслед за нейронной физиологией восприятия дождя и взятия зонта. Умственное не вызывает физическое, это параллельный и взаимообусловленный акт при определенных обстоятельствах. Таким образом, приходит к выводу Джоунз, опыт ментальной причинности искусно защищается (структурная причинность), в то время как реальность ментальной причинности отрицается (могу знать, что надо взять зонт, если только был уже физический опыт взятия зонта в дождь). Джоунз в своей статье пытается найти ответ на вопрос, который возник в силу его медицинской практики, «как мышление приобретает причинную силу и влияет на физиологию?»

В то время, как редуктивные физикалисты настаивают на том, что сознание ничто иное как результат церебрального функционирования, результаты биоответа, гипноза, медитации и сканирования мозга пациентов демонстрируют, что сознательный выбор образа, изменение направления внимания и изменение фокуса мыслей могут прямо воздействовать на базовую церебральную активность.

Джон Эклс (Eccles), австралийский физиолог, удостоенный в 1963 Нобелевской премии по физиологии и медицине, также считал, что мысль организует мозговую активность. Ключевым компонентом гипотезы Эклса является то, что единство осознаваемого опыта обеспечивается самоосознающим мышлением, а не нейронным механизмом связанных областей церебральных полушарий. Ощущаемое единство исходит не из нейрофизиологического синтеза, а из-за интегрирующей роли самоосознающего мышления. (42)

Уайлдер Пенфилд (Wilder Penfield), канадский нейрохирург американского происхождения, который занимался изучением хирургического лечения эпилепсии, признался, что после многих лет и попыток объяснить мышление исключительно на базе работы мозга, он пришел к заключению, что будет проще и намного логичнее, если мы примем дуалистическую онтологию, что наше существо состоит из двух фундаментальных компонентов (материального и нематериального), потому что вряд ли возможно объяснить возникновение мысли на базе нейронной активности мозга, и что на протяжении всей жизни мышление развивается и созревает независимо, как если бы это был бы продолжающимся компонентом. Мозг функционирует как компьютер, который нуждается в независимых решениях программиста. Такое объяснение с позиции дуализма предлагает лучшую парадигму для объяснения взаимоотношения мышления и физического мозга. (43) Мысль ведет мозг, а не наоборот.

Пенфилд приводит случай стимуляции коры головного мозга во время операционного вмешательства с помощью электрода в работу центра речи. Пациент не смог вспомнить слово «бабочка», когда ему показали картинку с бабочкой из-за вставленного электрода. Как только вытащили электрод, он вспомнил слово и сказал, что в голове у него крутилось слово «моль». Это показывает, что пациент понимал, что на картинке была бабочка, но не мог вспомнить слово и подобрал ближайшее «моль», но также не смог произнести слово «моль» из-за электрода. То есть пациент обратился к двум механизмам мозга альтернативно (концептуальному и речевому) дважды согласно своей воли. Ум выбирает невербальный концепт из концептуального центра в мозге (что-то похожее на летающую бабочку), одобряет правильность выбора и посылает в другой вербальный центр, чтобы произнести слово «бабочка». (44) Другими словами, независимый ум (нематериальная субстанция) работает с нейронной памятью, выбирая нужную нейронную репрезентацию (материальную субстанцию) в мозге.

В другом эксперименте, описанным Пенфилдом, нейронная стимуляция вызывала непроизвольное поднятие руки у пациента, на что тот постоянно повторял, что это не он поднял руку, а доктор. Пациент отказывался верить, не смотря на то, что видел свою поднятую руку, так как он не отдавал сам себе мысленный волевой приказ поднять руку. Цепь между нематериальной субстанцией и материальной субстанцией была нарушена. Пенфилд считает, что в этой цепи, возможно действует другая форма энергии, отличающаяся от электрической энергии нейронов. (45)

Заканчивая первый раздел статьи, посвященный общей проблеме исследований соотношения мозга и мышления, я хочу перейти к разделу лечения человека без лекарств, то есть к лечению своего физического тела и мозга с помощью воздействия своего собственного мышления.

—————————————————

1. Термины «ментальное», «духовное» и «психическое» употребляются здесь как противопоставление физической субстанции без учета отличительных особенностей каждого термина.

2. Анохин, П.К. (1975) Очерки по физиологии функциональных систем, Москва. http://intellectus.su/lib/000374.htm (в разделе «Состав функциональной системы и иерархия систем»).

3. Ibid., в разделе «Афферентный синтез».

4. Ibid., в разделе «Конкретный результат деятельности системы как системообразующий фактор».

5. Beauregard, M., and O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne: 236.

6. Mannheim, K. (1936) Ideology and Utopia, Routledge & Kegan Paul.

7. Russell, B. (1997) Religion and Science, Oxford University Press. Первая публикация в 1935 году.

8. http://atheism.about.com/od/popejohnpaulii/a/evolution.htm, взято 20.12.2009.

9. http://news.nationalgeographic.com/news/2004/10/1018_041018_science_religion.html, взято 20.12.2009.

10.Дарвин, Ч. (1859/1991) Происхождение видов путем естественного отбора или сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь, С.-Петербург, Наука (перевод с шестого издания, Лондон, 1872).

11.Mulkay, M. (1983) Science and the Sociology of Knowledge, London, George Allen & Uniwin: 103.

12.Медведев, Ю. (2009) «…От ума. Сегодня открывается Общее собрание РАН, главная тема которого – мозг», http://www.rg.ru/2009/12/15/anohin.html, опубликовано в РГ (Федеральный выпуск), N 5064 от 15 декабря 2009 г., взято 12.12.2009.

13.Бехтерева, Н.П., (2007) Магия мозга и лабиринты жизни, Москва-С.Петербург, Сова: 225.

14.Ibid.: 226.

15.Бехтерева использует термин «Зазеркалье» для паранормальных явлений.

16.Ibid.: 227.

17.«Люсенька» — имя больной на операционном столе.

18.Ibid.: 224.

19. Beauregard, M., and O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne: 153-155.

20.Ibid.: 155.

21.Синюшный цвет кожи от недостатка кислорода в крови.

22.Цитируется по Борегарду, там же, стр. 156-157.

23.Holden, J., Greyson, B., and James, D. (2009) The Handbook of Near-Death Experience: Thirty Years of Investigation, Praeger.

24.Greyson, B. (1985) “A Typology of Near-Death Experiences” in the American Journal of Psychiatry, 1985 Aug;142(8): 967-969.

25.Beauregard, M., and O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne: 157.

2 6.Бехтерева, Н.П., (2007) Магия мозга и лабиринты жизни, Москва-С.Петербург, Сова: 225.

27.Beauregard, M., and O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne: 158.

28.Бехтерева, Н.П., (2007) Магия мозга и лабиринты жизни, Москва-С.Петербург, Сова: 227.

29.Beauregard, M., and O’Leary, D. (2007) The Spiritual Brain: A Neuroscientist’s Case for the Existence of the Soul, New York, HarperOne: 159.

30.Ibid.: 159 (перевод Н. Сланевской).

31.Ibid.: 170.

32.Wackermann, J., Seiter, C., Keibel, H., Walach, H. (2003) “Correlations Between Brain Electrical Activities of Two Spatially Separated Human Subjects” in Neuroscience Letters 336 (2003): 60-64.

33.Bennett, M.R., and Hacker, P.M. (2006) Philosophical Foundation of Neuroscience, Blackwell Publishing: 48.

34.Материализм характеризуется редуктивным и нередуктивным подходами.

35.Emergentism

36.Supervenience

37.Russell, B. (2002) The Analysis of Mind, New York, Routledge. Первое издание в 1921 году.

38.Номологический дуализм: ментальные события не тождественны физическим, но между ними существует законообразная корреляция, утверждающая их параллелизм. Номологический – законопологающий, отыскивающий общие законы.

39.Статьи в сборнике Soul, Psyche, Brain: New Directions in the Study of Religion, ed. Kelly Bulkeley. New York. Palgrave Macmillan, 2005: 1) Jones J. “Brain, Mind, and Spirit – a Clinician’s Perspective, or Why I am not Afraid of Dualism”, стр. 36-60; 2) Krippner S. “Psychoneurological Dimensions of Anomalous Experience in Relation to Religious Belief and Spiritual Practice”, стр. 61-92. А также монография Грофа — Grof S., Beyond the Brain: Birth, Death, and Transcendence in Psychotherapy, NY, State University of New York Press, 1985.

40.Иногда эмерджентный материализм причисляют к Дуализму свойств: когда материя организована определенным способом (то есть так, как организовано человеческое тело), в ней возникают ментальные свойства. Однако если проанализировать вместе с Джоунзом «причинность» и «систему», то понятие «дуализм» нельзя совместить с нередуктивным материализмом.

41.Jones, J. (2005) “Brain, Mind, and Spirit – a Clinician’s Perspective, or Why I am not Afraid of Dualism” in Kelly Bulkeley (ed.) Soul, Psyche, Brain: New Directions in the Study of Religion, New York, Palgrave Macmillan: 36-60.

42.Eccles, J. (1979) The Human Mystery, the Gifford Lectures, University of Edinburgh 1977-1978, Berlin, Springer International.

43.Penfield, W. (1975) The Mystery of the Mind. A Critical Study of Consciousness and the Human Brain, Princeton University Press.

44.Ibid.: 52.

45.Ibid.: 53.

Зендриков Ю.М. Котельников С.И.

Социокультура: проблемы и опыт реформирования.

Введение

Российские реформы, пройдя 15 летний, преимущественно экономический и административно-политический отрезок дистанции, вплотную подошли к социокультурной сфере, где обнаружили фактор населения.

Позади осталась непредсказуемость электорально-перестроечных реакций населения. Арсенал инструментов предсказания и манипулирования мнением и голосами весьма внушителен. Впереди реформаторов ожидает подлинная проблема — дефицит знаний о самом населении, а не о его изменчивом мнении. С этой точки зрения — реформы только начинаются, а их основной смысл состоит в формировании управленческих знаний о населении России.

Наивные отраслевые представления об идеальном населении как собственнике здоровья, образования, и культурных ценностей подвергнутся ревизии вместе с извечными российскими мечтаниями о самоуправляющемся населении, как были усомнены либерально-экономические упования о кормящем народ среднем классе.

Миссия ученого состоит в том, чтобы идти впереди реформ на расстоянии, достаточном для конструктивного влияния на процессы освоения и изживания элитой исторически пройденных, реализованных и зафиксированных в культуре проектов населения.

Среди образцовых реализаций французский гражданин, с вмененной обязанностью и конституционным правом на доступ к коммуникации с правящим классом; американец, рожденный быть мобильным в террриториальном пространстве и в инфраструктуре социальных институтов, но связанный проектом цикла жизни среднего американца, встроенным в управление развитием потребления; британец, живущий среди традиций, за которыми присматривает специально выращиваемая элита; германский бюргер, усвоивший со школы идею нации как способ принудительного собирания земель.

Комплексные экспозиции, собирающие современные образцы таких проектов европейского «музея населения» нельзя создать на обозримом плацдарме города, как это сделал Петр I в форме Санкт-Петербурга или на территории, как это сделала инженерная каста, употребив полиукладную, полиэтническую большевистскую Россию в качестве экспериментального полигона ВПК, а на европейское обозрение выставив реализации европейской мечты о равенстве, братстве, свободе. Сегодня требования к таким экспозициям слишком сложны для реализации. Перенос европейского опыта на образцах заменяется попытками заимствования средств управления процессами становления населения как субъекта целе- и ценностного самоопределения. Можно сказать, что предыдущие усилия реализовать участие масс в улавливании будущего, как одного из базовых принципов европейской цивилизации, теперь сошлись в этой перспективе.

Заметив этот тренд, экономисты сумели сместить инженеров у власти в России, но сошли дистанции, не найдя союзников. Почтенная идея экономического человека, отыскивающего целевую выгоду, адекватна управлению оптимизацией функционирования и не может служить достаточным инструментом целевой мобилизации населения при смене ориентиров развития. Рузвельт, обнаружив это в годы депрессии, пошел против идеологии экономического либерализма и правящего класса. Чисто экономический дизайн населения, без радикальных реформ всей социальной сферы сейчас приемлем для США, стран Центральной Европы и тех, что согласились на внешнее управление.

Перед Россией нового смутного времени стоит проблема дефицита способов такой консолидации элиты, которая включает осмысленную активность населения. Уникальность российского пути состоит в исторической роли фактора населения.

3.29.15 Воскресение 12:00 рм

Учение о воскресении мёртвых: Рождение от Воды часть 2

Так говорит Господь: остановитесь на путях ваших и рассмотрите, и расспросите о путях древних, где путь добрый, и идите по нему, и найдете покой душам вашим (Иер.6:16).

Возвращение к древнему пути добра.

За основание исследования, древнего пути добра – мы обратились к словам Апостола Павла, которому по милости и вдохновению Святого Духа, удалось, в кратких и метких определениях, сформулировать содержание порядка, присутствующего в учении Христовом.

В исследовании данного места Писания, мы решили использовать, более совершенную и приближённую к истине версию перевода.

Посему, окропив себя начальствующим учением Христа и облекшись в оружие света, содержащегося в господстве этого учения, устроим себя в дом Божий; потому, что – невозможно дважды полагать основание обращению от мертвых дел и вере в Бога: учению о крещениях, о возложении рук, о воскресении мертвых и о суде вечном (Евр.6:1-2).

В данном изложении, четыре начальствующих учений, обладают полномочиями над духовными измерениями севера, юга; востока и запада – это образ четырёх рек, вытекающих из Едема, для орошения рая, того самого места, в котором призваны были, развиваться не омрачённые грехом отношения, между Богом и человеком.

Каждое из четырёх начальствующих учений, обладает в самом себе, тройственностью различных функций, обуславливающих неземной порядок Царства Небесного, определяющих в своей совокупности, роль двенадцати учений Христа, пришедшего во во плоти.

Число «двенадцать» — это образ и эталон, двенадцати часов дня, обуславливающих порядок Царства Небесного, в двенадцати воротах Небесного Иерусалима; и, в двенадцати основаниях Его стены.

В определённом формате, насколько это позволил нам Бог, и мера нашей веры, мы уже рассмотрели учение о крещениях и, учение о возложении рук.

И остановились на исследовании – учения о воскресении мёртвых, которое в Писании представлено, в измерении западной стороны Небесного Иерусалима, в совокупности трёх ворот.

Учение о воскресении мёртвых.

филиал федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный гуманитарный университет» в г. Костроме

	АННОТАЦИЯ РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЫ ДИСЦИПЛИНЫ
ОПД	История политических и правовых учений
Цикл дисциплин	(Наименование дисциплины)

Специальность	«Юриспруденция» – 030501
Квалификация (степень):	специалист

Дата последнего обновления:

Май, 2013

Кафедра:	Теории и истории государства и права
Составитель:	Адаптировано — кандидат исторических наук, доцент
	Турыгин А.А.

Номер семестра:	1	2	3	4	5	6	7	8	9	10
Трудоемкость 90 час.:			90
Формы контроля: (ЭКЗ/ЗАЧ/КР/КП)			Зач. Реф.

Цель: формирование целостного представления об истории возникновения и развития юридической науки, отдельных концепций правопонимания, теорий происхождения государства

Задачи:

— сформировать основы юридического мировоззрения студента – теоретической составляющей полноценного правосознания гражданина;

— способствовать выработке востребованного практикой прикладного знания;

— сформировать навыки работы с учебной и научной юридической литературой и нормативно-правовыми актами, их конструктивно критичного анализа;

— заинтересовать студента в постоянном развитии своего правосознания и правовой культуры.

Результаты освоения дисциплины

В результате изучения дисциплина студент должен:

Знать

критерии оценки политико-правовых доктрин;

становление и развитие политико-правовой идеологии;

правовые и политические идеи в государствах Древнего мира и Средних веков;

теории естественного права;

теорию разделения властей;

теории раннего социализма;

правовые и политические учения в России;

либеральные политико-правовые доктрины;

социалистические политико-правовые теории;

марксистские политико-правовые учения;

основные правовые и политические учения современности.

Уметь

применять полученные знания для понимания закономерностей развития государства и права;

применять полученные знания для использования в процессе правотворчества;

применять полученные знания в научно-исследовательской работе.

Владеть

методикой самостоятельного изучения и анализа политико-правовых доктрин;

методикой самостоятельного изучения и анализа исторического процесса становления и развития политико-правовой идеологии.

Дисциплина базируется на следующих дисциплинах (модулях, практиках) ООП

Дисциплина «История политических и правовых учений» относится к профессиональному циклу (обязательной) части. Наряду с «Историей и методологией юридической науки», «Сравнительным правоведением», «Актуальными проблемами права» изучение истории развития правовой и политической мысли позволит сформировать у студентов целостную картину социально-правовой действительности. Данный курс позволяет показать целостность и взаимосвязанность правовых явлений и процессов; закономерности развития политико-правовых теорий; историческую преемственность государственно-правовых институтов.

Влияние дисциплины на последующую образовательную траекторию обучающегося

Изучение дисциплины «История политических и правовых учений» создает необходимую культуру мышления и закладывает методологический базис для овладения последующими дисциплинами специальности «Юриспруденция». Усвоение предлагаемого для изучения материала может быть достаточно эффективным лишь при сочетании лекционных, семинарских занятий и самостоятельной работы с научной литературой. Также от студентов требуется знание источников, часть которых, наряду с обсуждением широкого круга проблем, будет изучаться на семинарских занятиях.

Структура и содержание дисциплины

Введение. Предмет и методы дисциплины «История политических и правовых учений».

Тема 1. Политико-правовые учения античных мыслителей.

Тема 2. Политико-правовые учения мыслителей Древнего и Средневекового Востока.

Тема 3. Политико-правовые учения христианских мыслителей.

Тема 4. Политико-правовые учения эпохи Возрождения и Реформации XIV -XVI веков в Западной Европе.

Тема 5. Политико-правовые учения школы естественного права XVII века.

Тема 6. Политико-правовые учения во Французском Просвещении XVIII века

Тема 7. Политико-правовые учения в немецкой классической философии конца XVIII — начала XIX веков.

Тема 8. Политико-правовые учения в европейском либерализме XIX – начала XX веков.

Тема 9. Структурный консерватизм Э. Берка.

Тема 10. Политико-правовое учение К. Маркса – Ф. Энгельса.

Тема 11. Политико-правовые учения в России начале XX века.

Тема 12. Основные концепции права XX века.

Тема 13. Политико-правовые концепции тоталитарной государственности XX века.

Дисциплина изучается в третьем семестрах в общем объёме 44 ч., из них лекции – 30 ч., практических (семинарских) — 14 ч. Итоговый контроль – зачет (3 семестр).

Политическая идеология

Вариант 1

Политическая идеология — система идей и взглядов, выражающая коренные интересы, мировоззрение, какого-либо субъекта политики (класса, нации, общества, партии, общественного движения).

Политическая идеология – теоретическое обоснование системы ценностей субъектов политики

Ценность – положительная или отрицательная значимость объектов окружающего мира для человека, группы, класса, общества.

В отличии от науки, идеологии свойственны упрощение, одностороннее отражение действительности, которая рассматривается под определенным углом зрения.

Формы существования идеологии:

1. 
   социально-политические теории;
   

2. 
   политические программы;
   

3. 
   сознание (мировоззрение) граждан;
   

4. 
   практические дела и поступки людей
   

Современные политические идеологии.

Либерализм.

Основа – индивидуализм, т.е. свободный, активный индивид – центр общественной и политической жизни.

Ценности либерализма: личные, экономические, политические, социальные, культурные права и свободы граждан, правовое государство и гражданское общество. Идеология неолиберализма (с середины XX века) унаследовав принципы свободы, равенства, права на собственность, частное предпринимательство, признает необходимость государственного регулирования экономики, социальной помощи низшим слоям общества.

Консерватизм.

Основа – традиционализм, стабильность, порядок.

Ценности консерватизма – естественная иерархичность общества, равенство только в добродетели и морали, сильная государственная власть, интересы государства, нации, общества выше интересов индивида. Важнейшие ценности – семья, религия, мораль. Неоконсерватизм (с 70-х гг. XX в.) сблизился с идеологией неолиберализма, но против широких социальных программ за государственный счет. Бесплатные блага только действительно нуждающимся гражданам.

Социалистическая идеология.

Основа – коллективизм, т.е. принцип общности, коллективного начала в общественной жизни, в труде, какой-либо деятельности.

Ценности социализма – справедливое общество, построенное на основе ликвидации частной собственности, организации общественного производства, равенстве, распределении благ по способностям.

Наиболее распространенным социалистическим учением в XIX в. стал марксизм.

Марксизм (научный коммунизм). Основные положения.

1. 
   история – это борьба классов (оправдание силового решения проблем);
   

2. 
   буржуазия революционизирует производство, преобразует все стороны общественной жизни, но сохраняет социальное неравенство;
   

3. 
   частная собственность – причина неравенства, следовательно, её требуется уничтожить и заменить собственностью общественной;
   

4. 
   заменить несправедливый капиталистический порядок жизни (капитализм) на более справедливый (социализм) можно только при помощи социалистической революции (переворота в жизни общества, который ведет к ликвидации прежнего общественного и политического строя и установлению новой власти);
   

5. 
   идея мировой революции, т.е. охватывающей все страны одновременно;
   

6. 
   главный организатор социалистической революции – коммунистическая партия;
   

7. 
   главная движущая сила – рабочий класс (пролетариат, т.е. наемные рабочие, лишенные средств производства). «Пролетариат – могильщик капитализма»;
   

8. 
   условие для социалистической революции – индустриализация и преобладание пролетариата в численном отношении над остальными слоями общества;
   

9. 
   после свершения социалистической революции необходимо установление диктатуры пролетариата (до полного уничтожения контрреволюции), а после построение социализма (переходное общество) и коммунизма.
   

На рубеже XIX – XX веков возник социал-реформизм (социал-демократическая идеология).

Основа – демократический социализм, т.е. свобода, справедливость, солидарность.

Отказ от идеи классовой борьбы, революции, диктатуры пролетариата. Путь к социализму через реформы. В политике – правовое государство, парламентская демократия, гарантия личных прав. В экономике – равенство всех форм собственности, государственное регулирование рыночной экономики. В социальной сфере – создание достойных условий труда и жизни, доступность образования, здравоохранения и т.д.

Марксизм сохранился. Доработан Лениным и Сталиным. Как правило, его называют ленинизмом, большевизмом, коммунистической идеологией:

1. 
   революция возможна в одной стране, а не одновременно во всех странах;
   

2. 
   революция возможна не только в самой развитой стране с многочисленным пролетариатом, но и в аграрной стране;
   

3. 
   партия должна состоять только из активных партийцев, а не всех сочувствующих;
   

4. 
   сначала захватить власть, установить диктатуру пролетариата, а после проводить индустриализацию, построение социализма и коммунизма;
   

5. 
   построение социализма в отдельно взятой стране;
   

6. 
   «экспорт мировой революции»
   

К вопросу о методе юридической герменевтики

Гермашев А.Н.

, 2009.

Необходимым элементом, позволяющим говорить о самостоятельности той или иной отрасли знания, является метод. Метод неотъемлем от предмета и диалектически с ним связан. Радомир Лукич, говоря о соотношении предмета и метода, указывает: «Предмет — это объективно данный феномен, метод — субъективное действие человека по отношению к предмету. Тем не менее предмет и метод тесным образом взаимосвязаны» [1; 36]. Во многом особенности предмета определяют свойства, характеристики метода, и наоборот. «Именно предмет «диктует» вполне определенный метод воздействия правовых норм на регулируемые отношения. Поэтому выявить особенности метода отдельной отрасли права можно лишь в том случае, когда правильно очерчен сам ее предмет» [2; 17]. Указанное в полной мере относится не только к определению метода отдельной дисциплины, но и метода правовой науки в целом. Метод представляет собой ключ, которым возможно открыть дверь в мир познания определенной отрасли знаний. По мнению В.М. Сырых: «В конечном итоге совокупность приемов, способов, составляющих содержание метода общей теории права, определяется основной задачей данной науки — воспроизвести ее предмет, познать право как необходимую составную часть гражданского общества и раскрыть законы, по которым право возникло, развивалось и действует в современном обществе» [3; 360].

В настоящее время выделяют общенаучные, частнонаучные, дисциплинарные и междисциплинарные методы. Соотношение частных способов и приемом к методу таково: «В явлении обнаруживаются многие проявления сущностной стороны метода. Но мы их не должны называть методами, так как они имеют свое обозначение, как-то: правовой статус, субъективное право, обязанность и т.д. Собственно методом следует признавать сущностный способ воздействия норм на регулируемые отношения» [2; 18]. То есть при исследовании предмета той или иной отрасли знания мы, безусловно, используем всеобщие методы (феноменологический — описания, синергетический — саморегуляции), общенаучные (дедукция, индукция, синтез, анализ). Применив указанные методы, мы определяемся с предметом познания, начинаем понимать все его особенности, и именно с этого момента синтезируем, вырабатываем метод, позволяющий в полной мере раскрыть предмет научного исследования. Только специальный метод позволяет проникнуть в конкретность предмета, познать его особенности.

Применительно к методу юридической герменевтики необходимо отметить следующее. В настоящее время в теории государства и права все чаще в качестве отдельного общефилософского метода выделяют герменевтику. «Герменевтика — особый метод классической науки о языке, позволяющей осмысленно толковать памятники древней литературы. В XIX в. она становится специальным методом наук о духе. Герменевтика — учение о научном понимании предметов наук о духе. Понимание в психологии — это способность постичь смысл чего-либо и достигнутый благодаря этому результат» [4; 226].

И.А. Иванников, безусловно, указывает на герменевтику как на самостоятельный метод науки о толковании и понимании текстов литературных произведений. Однако, методом какой конкретно науки является герменевтика, не указывает. Кроме того, в герменевтике, как самостоятельном методе познания текстов различного содержания, существует неопределенность, а именно не говорится о том, в чем заключаются особенность и неповторимые свойства герменевтики как метода. В этой связи очень актуальными представляются слова Д.А. Керимова: «Что касается использования того или иного метода в фактическом исследовательском процессе, то эта задача лучше всего решается той конкретной наукой, в которой данный метод применяется. Нельзя же полагать, что вопрос о характере, границах и возможностях применения того или иного метода в изучении конкретных объектов можно решить без участия представителей именно той науки, в предмет которой входит задача изучения этих объектов» [5; 34]. Таким образом, неэффективно и научно необоснованно возводить каждый метод в ранг общих методов познания. При таком подходе утрачиваются характеристика предмета исследования, его особенности. Становится не понятно: для чего нужен тот или иной метод, какова цель его применения. Метод становится наиболее продуктивным, при условии его развития в рамках не общефилософских течений, а в рамках конкретных отраслевых наук.

Думается, что юридическая герменевтика представляет собой самостоятельную общетеоретическую науку. Автор данной работы не склонен отождествлять юридическую герменевтику и толкование [6] или возводить юридическую герменевтику до философской мировоззренческой науки [7; 13]. Представляется, что в силу общей природы исследуемых явлений предмет юридической герменевтики призван объединить в себе следующие знания:

знания о способах изложения воли в юридическом тексте (юридическая техника, юридическая лингвистика, легистика как наука об изложении и оформлении нормативных актов);

знания о приемах (способах) уяснения и разъяснения воли, изложенной в юридических документах (толкование);

правовая экспертиза юридических текстов как специальная сфера знаний об исправлении пороков юридических текстов.

Исходя из генезиса юридической герменевтики как науки о толковании текстов, считаю, что метод юридической герменевтики следует обозначить как «герменевтический круг».

В философской традиции герменевтический круг раскрывается, как понимание частей текста возможно при понимании целого текста, и наоборот [8; 45]. Кроме того, герменевтикой как учением о понимании не оставлялись без внимания личность автора, его намерения. В полной мере это отражено такой герменевтической категорией, как конгениальность, смысл которой заключается в необходимости достижения духовного и интеллектуального уровня автора текста. Более детально особенности данного метода описаны Х.Г. Гадамером в его работах «Истина и метод», «О круге понимания», «Актуальность прекрасного». Суть данного метода заключалась в понимании частей для восприятия сути целого и, соответственно, наоборот, понимании целого для восприятия сути частей, что, в свою очередь, образует единый процесс, так называемый круг.

Применительно к юридической сфере герменевтический круг приобретает ряд особенностей, отличающих его от герменевтического круга, применяемого для толкования текстов художественного содержания. Так, например, для понимания литературного текста вполне достаточным может являться уяснение смысла слов, образующих предложения. Относительно юридического текста все обстоит гораздо сложнее, поскольку буква закона не всегда отражает его дух, то есть волю законодателя (иных лиц). В свою очередь, воля законодателя формируется под воздействием множества объективно имеющих место факторов. Кроме того, системность права обусловливает необходимость выявления связей правовых норм с целью их более полного понимания. Таким образом, толкование права складывается из множества аспектов, каждый из которых необходимо учесть и оценить. Только системное применение способов толкования может отразить все факторы, влияние которых имеет место при создании и интерпретации правового текста. Системность применения способов толкования означает не только их внутреннюю взаимосвязь, но и предопределенную последовательность применения, нарушение которой способно привести к получению неверного, ошибочного результата.

Герменевтический круг как метод юридической герменевтики заключается в замкнутости, цикличности процесса толкования правовых норм и формирования правового текста, а также в комплексном подходе к вопросу выражения и восприятия «воли законодателя», фиксирующей идеальную модель поведения (правовую конструкцию). Именно герменевтический круг в полной мере отражает предмет юридической герменевтики как самостоятельной науки, указывая на диалектическое единство предмета и метода, а именно: предметом является воля законодателя, вложенная в правовой текст, а методом — герменевтический круг, позволяющий учесть все аспекты формирования, вложения и толкования воли законодателя.

Герменевтический круг как метод юридической герменевтики обладает свойственными только ему признаками:

а) системность построения способов толкования. Способы толкования взаимосвязаны между собой, получение достоверного знания о воле законодателя, о действительной воле иных составителей юридических текстов возможно только при совместном использовании нескольких способов толкования. При этом одни способы толкования: грамматическое и специально-юридическое, системное и логическое — дают основу для понимания изложенной в юридическом тексте воли; другие способы: социально-историческое, политическое — восполняют отдельные лакуны восприятия воли, выступают факультативными способами толкования;

б) уровневость (последовательность) применения способов толкования. Способы толкования невозможно выстроить линейно, ибо разные способы толкования несут различную функциональную нагрузку. Однако цель установления достоверной воли законодателя требует последовательного решения более простых задач: установления буквального значения нормы, исходя из содержащихся в ней слов и выражений (текстуальный уровень толкования); уточнения содержания правовой нормы исходя из ее взаимосвязи с иными правовыми нормами, уточнения содержания правовых понятий, терминов, у которых отсутствует легальная дефиниция, уточнения содержания нормы с учетом исторических закономерностей изменения законодательного текста (контекстуальный уровень толкования); проверки правильности толкования, исходя из целей законодательной нормы, последовательности, логичности, разумности правового регулирования, отсутствия эксцессов, дефектов в правовой ткани воздействия на общественное отношение, в механике правового воздействия на поведение субъектов (функциональный уровень толкования);

в) корреляция применимых способов толкования с применяемыми приемами юридической техники, а также обусловленное развитие приемов юридической техники с учетом традиционных подходов в способах толкования. Безусловно, знания о приемах изложения юридического текста необходимы для его верного понимания. В то же время складывающиеся способы толкования юридического текста влияют на формирование приемов юридической техники. Такая корреляция способов толкования является как предметом исследования юридической герменевтики, так и средством, позволяющим устанавливать истинную волю законодателя. Указанная взаимосвязь является принципиальной характеристикой герменевтического круга. Так, формируя правовую норму, законодатель ориентируется на существующие приемы юридической техники и способы их толкования. Однако в процессе правоприменения воля законодателя может быть воспринята с искажениями. Дефекты толкования отражаются на редакции правовой нормы, призванной их преодолеть, на изменении применимых способов юридической техники. Так, статья нормативного акта может претерпевать множество текстуальных корректировок без изменения ее сущностного содержания — правовой конструкции;

г) цикличность процесса толкования. С содержательной стороны процесс толкования предполагает последовательное прохождение уровней толкования с целью выявления правовой конструкции и обеспечения ее согласованного, эффективного применения. Однако на уровне функционального толкования интерпретатор может выявить дефект: например, такое действие толкуемой правовой нормы, которое без очевидных причин поражает действие иных правовых норм или приводит к противоположному правовому результату, создает исключение для группы субъектов. Данные дефекты, выявляемые на уровне функционального толкования, не могут быть произвольно преодолены интерпретатором. Необходимо вновь с учетом нового предзнания (предпонимания), под соответствующим углом зрения пройти все уровни толкования с целью выявления границ расширительного и ограничительного толкования в рамках функционального назначения правовой нормы. Максимальное количество таких циклов неограниченно.

Герменевтический круг как метод юридической герменевтики конкретизируется в способах толкования.

Необходимо дать некоторые пояснения по отдельным признакам метода юридической герменевтики.

В юридической литературе часто высказывается точка зрения, согласно которой процесс толкования определяется как процесс, имеющий внутреннюю структуру — уровни. «Способы толкования занимают в процессе толкования неодинаковое, неоднопорядковое положение. Это связано с многоступенчатостью познания, с разным значением его этапов, что, в свою очередь, обусловлено сложностью, многосложностью объекта толкования — права, его содержания и формы. При толковании мысли интерпретатор идет от анализа буквального, т.е. словесно-дедуктивного, текста к исследованию специально-юридического и социально-политического содержания нормативного акта» [9; 510].

«Толкование — такого рода деятельность, при которой интерпретатор слой за слоем вскрывает то, что юридически выражено и изложено в тексте нормативного акта. С этой точки зрения процесс толкования имеет три главные ступени:

а) анализ буквального текста, т.е. буквы нормативного акта, внешнего, словесно-документального изложения воли законодателя;

б) догматический анализ, т.е. анализ юридических особенностей предписаний, выраженных в специфически-правовом, в частности в технико-юридическом, содержании данных норм;

в) социально-политический анализ, т.е. анализ социально-политического содержания предписаний» [9; 512].

«К каждой ступени привязаны свои способы толкования: к анализу буквального текста («а») — грамматическое, логическое, систематическое; к догматическому («б») — специально-юридическое, систематическое; к социально-политическому («в») — историко-политическое толкование [9; 512].

Описанное выделение уровней толкования представляется нам непоследовательным. К сожалению, ученым не раскрыта закономерность выделения соответствующих уровней толкования, причины, по которым грамматическое и родственное ему специально-юридическое толкование расположены на разных уровнях, а историко-политическое толкование завершает весь процесс.

Представляется, что более удачное структурирование способов толкования по уровням предложено выдающимся юристом Е.В. Васьковским: «Выяснение смысла каждой нормы должно происходить в следующей постепенности: сначала необходимо убедиться, нельзя ли воспользоваться легальным толкованием; затем, при отсутствии легального толкования, следует подвергнуть норму словесному толкованию, чтобы установить ее буквальный смысл, и, наконец, обратиться к реальному толкованию, чтобы проверить результат словесного толкования и раскрыть ее действительный, внутренний смысл» [6; 15].

Сразу оговоримся, что под реальным толкованием автором понимается систематическое и логическое толкование. Таким образом, автор говорит о том, что отправной точкой толкования является текст, однако, не ограничиваясь этим, переходить к контексту. Критерием такого деления является необходимость в переходе от текста правовой нормы к воле законодателя (иных субъектов), изложенной в правовом тексте, выявление которой и является конечной целью толкования.

Представляется, что ныне существующие способы толкования невозможно структурировать на основе двухуровневой системы, необходимо выделение трех уровней. Каждый способ характерен для соответствующего этапа (уровня) толкования, позволяющего наиболее полно раскрыть содержание правовой нормы (правового предписания). При этом за основу берем текст, затем контекст, завершается процесс толкования функционально-целевым способом, исследующим правовую норму с позиции «механики воздействия» на общественное отношение, проверки единства, логичности и непротиворечивости правового регулирования, что в совокупности позволяет проверить точность выявления правовой конструкции.

Таким образом, уровни толкования необходимо расположить следующим образом: 1-й уровень — грамматическое толкование, цель установления буквального, выраженного текстуально смысла; 2-й уровень — систематическое, логическое, историческое, специально-юридическое, сравнительно-правовое (направленное на установление контекста правовой нормы), 3-й уровень — функционально-целевое толкование.

Следовательно, герменевтика дает нам возможность создать методологическую основу (метод) последовательного применения способов толкования для лучшего понимания смысла правовой нормы, для выявления воли, закрепленной в норме права, понимания правовой конструкции.

Подытоживая, акцентируем внимание на следующих выводах. Юридическая герменевтика представляет собой самостоятельную науку, предметом которой являются знания о способах уяснения и разъяснения смысла правовой нормы (толкование), а также знания о способах изложения правовой нормы, воли в юридическом тексте (юридическая техника); предмет юридической герменевтики составляют также знания об антикоррупционной экспертизе. Методом юридической герменевтики является «герменевтический круг», который проявляется в диалектической связи способов толкования и коррелирующих с ними способов и приемов изложения правового текста, а также в системности применения способов толкования, их цикличности и уровневости. Задачей юридической герменевтики является разработка наиболее адекватных и наименее затратных способов изложения и толкования воли в юридическом тексте.

Литература

1. Радомир Лукич. Методология права. М.: Прогресс, 1981.

2. Зинченко С.А., Колесник Г.И. Предпринимательское право. М.: АкадемЦентр, 2008.

3. Сырых М.В. Логическое основание общей теории права. Т. 1: Элементы состава. М.: Юстицинформ, 2004.

4. Иванников И.А. Теория государства и права. Ростов н/Д: Изд-во Ростовского гос. университета, 2001.

5. Керимов Д.А. Методология права (предмет, функции проблемы философии права). М.: Аванта+, 2001.

6. Васьковский Е.В. Руководство к толкованию и применению законов (для начинающих юристов). М.: Издание братьев Башмаковых; типолитография товарищества «И.Н. Кушнерев и Ко», 1913.

7. Писаревский А.Е. Юридическая герменевтика: Дис. на соискание ученой степени к.ф.н. Краснодар, 2004.

8. Иллирийский М.Ф. Ключ к Священному Писанию. См.: Мень Александр. Библиографический словарь: В трех томах. СПб., 2002.

9. Алексеев С.С. Общая теория права. М.: Проспект, 2008.

Социокультурная преемственность в российской семье: опыт эмпирического исследования¹

Шкаратан О.И., Ястребов Г.А.

Введение

В связи с официально принятым в стране курсом на развитие человеческого потенциала и предполагаемым переходом к инновационному социально-ориентированному типу развития² актуализируются вопросы, связанные с оценкой реального характера воспроизводства человеческого капитала в современной России. Настоящее исследование представляет собой попытку рассмотреть один из наиболее сложных и важных аспектов данного процесса, а именно – на материалах представительного опроса 2006 г. изучить роль социокультурных ресурсов семьи в формировании человеческого и культурного капитала детей.

Проблематика исследования тесно связана с сюжетами большинства современных стратификационных исследований и является откликом на те тенденции, которые сегодня наметились в научном сообществе в связи с глобальным ростом социального неравенства и растущей ролью института образования в социальной дифференциации. В последние годы в большинстве экономически развитых стран (за исключением разве что Скандинавского региона) на смену формальному неравенству в доступе к полному среднему и высшему образованию приходит более тонкое и гибкое фактическое неравенство в качестве образования и в объеме получаемого интеллектуального капитала. Механизмы селекции направлены на отбор в элитарные университеты наиболее подготовленных молодых людей. Постоянно возрастает вклад семьи с ее не только материальными, но и культурными ресурсами в воспроизводство физического, человеческого и властного капиталов новых поколений социально-продвинутых индивидов, в выращивание новой элиты.

Ни у кого не вызывает сомнений, что за последние годы проблема социального неравенства в России обострилась до предела и приняла угрожающие масштабы. Одним из основных факторов его роста на фоне всеобщей либерализации стала система образования, претерпевшая серьезные изменения в связи с коммерциализацией соответствующих услуг и неподконтрольным ростом числа негосударственных образовательных учреждений. За период 1995-2007 гг. количество негосударственных вузов в стране выросло с 193 до 450 при почти девятикратном увеличении числа обучающихся в них студентов (с 135 тыс. чел. до 1177 тыс. чел.) [РСЕ 2008, с.255]. При этом объем платных услуг в системе высшего образования по данным Минобрнауки только за 2002-2005 гг. вырос более, чем в два раза с 36,45 млрд. руб. до 73,85 млрд. руб. [Обзор социальной политики 2007, с.73]. Сходные тенденции прослеживаются в системе среднего специального и начального профессионального образования.

Эта система повторяет спорный англосаксонский опыт, когда происходит дифференциация образования на массовое и элитарное, которые могут формально совпадать по числу лет обучения и вручаемым выпускникам сертификатам, но в реальности радикально отличаются друг от друга вследствие разницы в объеме фактически приобретаемого человеческого и социального капиталов. Причем доступ к элитарному образованию в значительной степени связан не столько со способностями, проявленными на вступительных экзаменах, сколько с социально-экономическим статусом семей, наличием неформальных связей и пр. [Шишкин 2005, с.84; Шишкин (ред.) 2005]. Это лишь усугубляет ситуацию с неравенством и не соответствует функции образования как главного «социального лифта» в современном обществе.

В отечественной литературе проблема усиливающейся дифференциации образования, как правило, исследуется с точки зрения его доступности определенным слоям населения. Так, в работе, выполненной по материалам опроса, проведенного фондом «Общественное мнение» осенью 2002 г., была предпринята попытка проанализировать влияние на индивидуальные образовательные стратегии детей таких факторов, как материальное положение семьи, уровень образования родителей, размер материальных затрат на подготовку и пр. [Градосельская 2003]. Основываясь на полученных результатах, автор приходит к выводу о том, что в России активно воспроизводится наиболее обеспеченная в ресурсном плане социальная группа (высшая страта). Эта группа проявляет большую готовность по сравнению с малообеспеченными семьями инвестировать средства в образование детей. В то же время, отсутствуют значимые расхождения в образовательных стратегиях у различных доходных групп при одинаковом уровне образования родителей. Однако справедливости ради стоит заметить, что в этой работе осталось нераскрытым по существу влияние семьи как особой институциональной микросреды, обеспечивающей воспроизводство социального неравенства через включенность детей в культуру определенного типа.

Особое место в нашей отечественной науке занимают многолетние исследования Д.Л.Константиновского, который, можно сказать, ведет мониторинг взаимосвязи характера социального неравенства, его динамики в нашем обществе и системы образования десятилетиями. Будучи ближайшим сотрудником и воспреемником выдающегося российского социолога В.Н.Шубкина, инициатора получивших мировое признание изысканий в области ценностных ориентаций и выбора профессии выпускниками школ, он обобщил грандиозный круг наблюдений за 1960-е – 2000-е годы в итоговой монографии. [Константиновский 2008] Эта книга дошла до нас, когда исследовательский проект был практически завершен. Можем отметить, что основные подходы и выводы у нас и у Д.Л.Константиновского совпадают. В подтверждение приведем следующее заключительное суждение, содержащееся в «Заключении» к монографии: «Неравенство в доступе к образованию – имеется в виду качественное образование, его высокий уровень, то есть дающее возможности для социальной мобильности – остается важной проблемой общества. Приходится констатировать: за годы, на которые возлагались большие надежды как на период демократизации, в сфере образования ярко проявился обратный эффект – социальная дифференциация не только сохранилась, но и возросла. Если к анализу ситуации в обществе в целом прибавить данные по образованию – общему среднему, среднему специальному и высшему, неизбежен вывод: социальная дифференциация усилилась и помолодела». [Константиновский 2008, с.481] Однако заметим, что проблемы семьи как социального института диахронной трансляции социокультурной информации, носителя человеческого, социального и других капиталов как ресурсной базы социально-статусной динамики последующего поколения в этой монографии не рассмотрены.

Чрезвычайно большое влияние на характер и содержание полемики по всему спектру проблем, связанным с деятельностью социального института «образование», оказал доклад, подготовленный от имени и по поручению Общественной палаты Российской Федерации большой группой профессионалов под руководством ректора Высшей школы экономики Я.И.Кузьминова [Кузьминов 2007]. В этом документе уделено внимание и проблеме функции образования как средству преодоления социальных барьеров и консолидации общества. Опираясь на результаты социологических исследований, авторы Доклада приходят к выводу, что в России образование в значительной мере не только перестало быть «социальным лифтом», но, напротив, во многих своих секторах становится инструментом консервации барьеров между различными социальными и культурными группами.

Авторы отмечают, что на фоне нараставшей коммерциализации системы профессионального (особенно высшего) образования государственная общеобразовательная школа рассматривалась как защищенный институт, обеспечивающий социальное равенство. Соответственно, основные усилия общественности были направлены на недопущение туда коммерческих механизмов. Однако, сохранение по сути советской организационно-экономической формы школы происходило в условиях резкого социального, территориального и экономического расслоения населения. Уже в начале 1990-х годов реальное финансирование школы из бюджета резко сократилось и весь последующий период оставалось явно недостаточным, составляя всего 22,9 тыс. руб. в расчете на одного ученика (в текущих ценах), что ниже, чем по всем другим уровням образования [там же, с.8]. В результате в системе общего образования сформировались опасные для социальной стабильности общества зоны фактического неравенства. При этом надо подчеркнуть, что платность не была допущена всерьез в массовую школу и не стала существенной причиной неравенства. Однако сохранение в основном бесплатной школы не остановило другие факторы расслоения: культурный и территориальный. Соглашаясь с этими суждениями, мы можем вновь подчеркнуть надобность усиления внимания к повышению ресурсной обеспеченности семей, особенно в образованной части нашего населения, чтобы максимизировать действие фактора «равенства шансов» для одаренной части молодежи – выходцев из малообеспеченных семей. По-видимому, в этом контексте оправданно обсуждать вопрос об элитарном и обычном образовании как «социальных лифтах» для выходцев из низов.

Роль семьи в формировании структуры социального неравенства была проанализирована в [Мкртчян 2005]. Исходный тезис статьи состоит в том, что в современной России социальная стратификация воспроизводится не только распределением собственности и власти, но и доступом к интеллектуальным ресурсам. На материале нескольких исследований столичной молодежи автор изучил ее поведение в сфере образования, занятости и потребления в зависимости от нескольких факторов, включающих среди прочих социально-культурные характеристики семьи. В частности, в работе утверждается наличие в современном российском обществе прямой связи семейного происхождения с образовательной стратификацией как одним из условий воспроизводства социальной структуры через культурный капитал. Также утверждается, что несмотря на ухудшение материального положения современной «интеллигенции», занятой преимущественно в бюджетных сферах (образовании, здравоохранении, науке и т.д.), выходцы именно из этой группы особенно интенсивно пополняют ряды лиц с высшим образованием [там же, с.105]. И хотя этот вывод основывается на обнаруженной автором связи между сравнительно низким уровнем семейного дохода и высоким образовательным уровнем родителей в соответствующей группе респондентов, неясно как меняется роль материального статуса родительской семьи в других социальных группах, представляющих разные социокультурные типы семьи.

Вопросы равенства шансов, опыта в этом отношении наиболее развитых постиндустриальных стран обсуждаются в публикациях В.С.Вахштайна. [Вахштайн 2005 и др.]. В его же статье, написанной совместно с Д.Л.Константиновским и Д.Ю.Куракиным рассмотрены две альтернативные стратегии улучшения ситуации с «выравниванием шансов» в России. Первая стратегия основана на абсолютном приоритете доступности общего образования. Условно эта стратегия обозначена как социал-демократическая. В основе второй стратегии лежит признание ценности образования.. Эта стратегия названа либеральной. В рамках первой стратегии предположено проведение мер по выравниванию шансов получения всеми качественного общего образования. Метод решения задачи – устранение институциональных, экономических, социокультурных и территориальных факторов, препятствующих получению качественного образования методами социальной политики. Вторая стратегия предполагает увеличение числа качественных учебных заведений и обучающихся в них. Основные меры лежат в русле самой образовательной политики, а не в широком спектре социальной политики Авторы рекомендуют отдавать приоритет мерам либеральной стратегии без учета реальных ресурсов семей школьников.[Константиновский, Вахштайн, Куракин 2008, с.155]

Значительное число работ, посвященных изучению доступности образования в нашей стране, принадлежит перу Я.М.Рощиной [Рощина 2003, 2004, 2005; Рощина, Другов 2003 и др.]. В ее работах не только обстоятельно изучены теоретические подходы к изучению этой проблемы, но и осуществлен ряд эмпирических исследований в контексте реформирующейся системы образования в нашей стране. Характерным в научном почерке данного автора является активное привлечение инструментов математического анализа, в частности, регрессионного, для оценки моделей, объясняющих шансы детей на получение высшего образования в зависимости от целого ряда социальных и экономических переменных (размер семьи, уровень доходов, образование родителей, персональные характеристики, качество преподавания в школе, регионально-территориальный фактор и пр.). Однако, несмотря на сомнительность использования в подобного рода моделях большого количества переменных (в одной из работ исследовалось влияние порядка 30 [Рощина 2003, с.69-71], все же не раз было установлено, что одним из главных факторов, предопределяющих образовательные стратегии детей, является образование самих родителей [см. в частности, Рощина 2005, с.73]. К другим факторам, значимо связанным с шансами на получение высшего образования в России, также отнесены размеры затрат на подготовку, место проживания семьи, а также тип оконченной ребенком школы. При этом нигде нами не обнаружено однозначной оценки материального положения семьи, как фактора, ограничивающего доступ к образовательным услугам и сдерживающего расширенное воспроизводство человеческого и культурного капитала в определенных слоях населения.

Знания и компетенции, приобретаемые в учебных заведениях разного качества связаны с тем, что и сам рынок труда сегментируется по-новому: в силу развития информационной экономики образуются новые секторально-отраслевые блоки экономической активности, в которых востребованы люди, обладающие особыми знаниями и компетенциями, связанными с постоянным присутствием в трудовом процессе креативных компонентов. Прежде всего это относится к активно развивающейся сфере деловых услуг и информационно-коммуникационного сектора. Предварительный анализ материалов глубинных опросов, проведенных в ходе исследования соответствующих сегментов рынка в 2006-2007гг. по Москве, показал, что основная масса работников, имеющих обычное высшее образование, не выдерживает конкуренции в этих сегментах [Шкаратан, Инясевский, Любимова 2008]. Соответственно возникает вопрос о специфических компетенциях и специфическом отборе людей пригодных приобретать эти компетенции за счет особой культуры, накопленной прежде всего при посредстве семьи.