Методическая разработка
«Механизмы социальной перцепции в формировании компонентов педагогической техники»
Разработчик: Коржевская Е.Н.
Введение………………………………………………………………..2
1.Понятие социальной перцепции……………………………………3
2. Механизмы социальной перцепции……………………………….5
2.1Схемы первого впечатления и стереотипизация…………………5
3.Стереотип ожидания и его педагогические варианты……………..7
4.Идентификация, «Социальная рефлексия», эмпатия………………10
5.Каузальная атрибуция, самоподача и проблема открытости……..12
Заключение………………………………………………………………17
Литература………………………………………………………………19
Введение
Перцептивная функция общения объясняет восприятие и понимание другого человека и самого себя, установление на этой основе взаимопонимания и взаимодействия. В акт общения включаются и работают все психические процессы. С их помощью воспринимаются и оцениваются индивидуальные особенности психики и поведения людей. Социальная перцепция предполагает не только понимание и принятие целей, мотивов, установок партнера по общению, но и рассматривает, как, каким образом он воспринимается. В процессе межличностной перцепции люди, по мнению С.Л.Рубинштейна, как бы «читают» мысли другого человека. Это с одной стороны. С другой — чем более полно раскрывается иной человек, тем более полным становится представление о самом себе. В ходе познания другого человека одновременно осуществляется несколько процессов: и его эмоциональная оценка, и попытка понять строй его поступков, и основанная на этом стратегия собственного поведения.
Результат процесса социального восприятия определяется тем, как была воспринята и интерпретирована наблюдателем ситуация, в зависимости от этого им будет применен тот или иной механизм социального познания.
Подробное изучение структуры и механизмов социальной перцепции позволяют лучше понимать закономерности, которые работают в социальной среде в процессе взаимодействия людей общения.
Цель исследования — рассмотреть структуру и механизмы социальной перцепции.
Для достижения поставленной цели были определены следующие задачи:
1. Ознакомиться с работами отечественных и зарубежных авторов по проблеме социальной перцепции.
2. Определить структуру перцептивного процесса.
3. Дать анализ механизмам социальной перцепции
Метаданные
КАЗАНСКИЙ (ПРИВОЛЖСКИЙ) ФЕДЕРАЛЬНЫЙ
УНИВЕРСИТЕТ
Институт психологии и образования
Кафедра педагогики
Е.В.АСАФОВА
СОЦИАЛЬНАЯ ПЕДАГОГИКА
Конспект лекций
Казань – 2014
(бакалавриат, очное обучение)
Учебный план: Социология (очное, 2011)
Шифр и название дисциплины: Б3 «Социальная педагогика», 4 курс, 7 семестр; форма контроля – дифференцированный зачет
Количество часов: 72 ч (в том числе: 18 – лекции , 18 – практические занятия, 36 – самостоятельная работа)
Аннотация: Особенность курса заключается в рассмотрении не только теоретических основ социальной педагогики, но и вопросов, посвященных методике и технологиям социально-педагогической деятельности, в том числе ее специфике с различными категориями молодежи. Усвоение студентами социально-педагогических концепций направлено на прогнозирование проблем социального воспитания. Акцент в программе сделан также на взаимосвязи процессов воспитания и самовоспитания, управления и самоуправления, развития и саморазвития, что также соответствует современным педагогическим идеям и тенденциям. Не менее значимы в курсе идеи развития творческой, самосовершенствующейся личности.
Перечень тем: 1. Социальная педагогика: научный статус и прикладные функции. 2. История развития социальной педагогики в России и за рубежом.
3. Особенности развития социальной педагогики в современных условиях. 4.
Социализация как социально-педагогическое явление. 5. Социально- педагогическая адаптация на разных возрастных этапах развития личности. 6.
Роль и функции социального педагога в системе общественного воспитания.
7.
Методы социально-педагогической деятельности и социально- педагогические технологии. 8. Общественные институты как социально- педагогическая система формирования личности.
Ключевые слова: социальное воспитание, социально-педагогическая
адаптация,
социализация,
социально-педагогическая
деятельность,
социально-педагогические технологии, социальный педагог
Дата начала использования: 1 сентября 2014 г.
Сведения об авторе: Асафова Елена Владимировна, кандидат биологических наук, доцент кафедры педагогики ИПиО КФУ, тел. (843)2-33-34-75, e-mail:
Elena.Asafova@kpfu.ru
URL:
http://bars.kfu.ru/course/view.php?id=1316
Марков П. А. О театре. Т. Дневник театрального критика: 1930 – 1976
Марков П. А. О театре: В 4 т. М.: Искусство, 1977. Т. 4. Дневник театрального критика: 1930 – 1976. 639 с.
Очерки современного театра. К вопросу о публицистическом спектакле 5
Интеллигенция в современной драматургии 14
Студия Малого театра 21
«Цианистый калий». Театр бывш. Корша 36
«Смена героев». Малый театр 41
О «Последнем решительном». Поражение Вишневского и победа Мейерхольда 48
Последние московские спектакли. «Нырятин». Открытие Театра-студии п / р Завадского. «Путина». Театр имени Вахтангова. «Строитель Сольнес». Театр бывш. Корша 53
«Гамлет» в постановке Н. Акимова 60
К пятнадцатилетию советского театра 68
Простые слова. «Мстислав Удалой» в Театре Красной Армии и «Матросы из Катарро» в Театре ВЦСПС 75
«Маньчжурия — Рига». Новый театр (бывш. Студия Малого театра) 78
«Враги». Малый театр и Театр МОСПС 81
«Привидения» и «Ромео и Джульетта». Театр-студия С. Радлова 85
«Бешеные деньги». Малый театр 86
Завадский в Театре Красной армии 87
«Веселые страницы». Московский театр сатиры 90
Театр Леонида Леонова 91
Р. Н. Симонов в «Аристократах» Погодина 100
Борьба за музыкальный театр 102
В интересах театра 111
«Мещане». Центральный театр Красной Армии 120
О режиссуре Вл. И. Немировича-Данченко 121
О музыкальном спектакле и поющем актере 128
Задачи балета в нашем театре 131
«Абесалом и Этери». Грузинский театр оперы и балета имени З. Палиашвили 137
О «Прекрасной Елене» и Музыкальном театре имени Немировича-Данченко 140
Парижские впечатления 145
«Бедная невеста». Новая постановка Театра имени Ермоловой 162
«Кочубей». Новая постановка в Камерном театре 164
Памяти Щукина 166
Радостное творчество 169
Два письма за рубеж. Советский театр в первые годы войны 172
Московский летний сезон 1943 года 176
Балет музыкального театра 178
А. К. Тарасова в роли Тугиной. «Последняя жертва» А. Н. Островского 199
«Мещане». Малый театр 206
«Старик». Камерный театр 208
«Электра». Театр имени Вахтангова 211
Художник и образ 213
«Люди с чистой совестью». Театр имени Ермоловой 217
Театр имени Руставели в Москве 221
Образ поэта 224
«Свадьба с приданым». Московский театр сатиры 226
Спектакли Театра имени Франко 229
К проблеме создания сценического образа 233
«Сомов и другие» в Ярославском театре имени Ф. Г. Волкова 240
Гастроли «Театра польского» 244
К спорам о системе Станиславского 248
Мария Казарес в спектакле «Мария Тюдор» 262
«Жизнь Галилея». Берлинер ансамбль в Москве 264
А. О. Степанова — Елизавета. «Мария Стюарт» Ф. Шиллера 266
«Каменное гнездо». Малый театр 269
Итальянские впечатления 271
Московский сезон 1958/59 года. Письмо за рубеж 286
Америка. Первые впечатления 292
Вехи московского сезона 1959/60 года. Письмо за рубеж 305
О драматургии Погодина 309
В театрах Англии 317
Направление спора 324
Памяти Алексея Попова 334
О Наталье Сац 337
Пять спектаклей Театра Эдуардо 339
Булгаков 347
О драматургии Всеволода Иванова 355
Театр Роже Планшона 362
Приемы разные — цель одна. Письмо за рубеж 365
Искусство большого художника. Н. К. Черкасов — Дронов 370
Путь художника 373
Два спектакля английских артистов 375
Поет Ла Скала 377
Генуэзский театр Стабиле 381
После гастролей Комеди Франсэз 389
На спектаклях театра Повшехны 398
На спектаклях итальянцев и французов 407
Три встречи на спектаклях Национального театра Великобритании 415
О Гиацинтовой 419
На гастролях греческого театра 422
На спектаклях югославского театра 426
Туринский драматический театр 432
Будапештский театр имени имре Мадача 439
Два спектакля Дзеффирелли 444
Театр имени Лучии Стурдзы Буландры 449
«Декабристы», «Народовольцы», «Большевики». Театр «Современник» 453
Львов-Анохин в театре имени Станиславского 456
Юрий Олеша 461
Гастроли итальянского театра 469
На спектаклях Берлинского ансамбля 475
Человеческое в человеке 485
«Петербургские сновидения» и режиссура Ю. А. Завадского 489
О Бабановой 500
Новые руководители театров 502
После гастролей Ленинградского театра драмы имени Пушкина 507
Московский Театр Сатиры. Из воспоминаний первого зрителя 513
Об Охлопкове. К семидесятипятилетию со дня рождения 520
Памяти Алисы Коонен 524
О Василии Григорьевиче Сахновском 526
Из воспоминаний о Черкасове 539
О Товстоногове 542
Об Анатолии Эфросе 556
О Любимове 568
Притоки одной реки. Из дневника старого театрального критика 581
А. Анастасьев. Павел Александрович Марков и его книги 589
Указатель имен 609
Указатель драматических и музыкально-драматических произведений 622
Личность и ее свойства
А.В. Лебедев
ЛИЧНОСТЬ И ЕЕ СВОЙСТВА
Санкт
—
Петербург 2001
Санкт
—
Петербургский государственный университет низкотемпературных и пищевых технологий
А.В. Лебедев
ЛИЧНОСТЬ И ЕЕ СВОЙСТВА
Учебное пособие
Санкт
—
Петербург 2001
ББК 88.5
УДК 159.98
Л 33
Лебедев А.В. Личность и ее свойства Учеб. пособие.
СПб.: СПбГУНиПТ, 2001.
212 с. Излагаются основные понятия, касающиеся личности, ее свойств и их проявлений нейрофизиологические и психические механизмы, обеспечивающие функционирование личности в учебной и профессиональной деятельности. Раскрываются признаки общих, специальных способностей и пригодности людей к массовым специальностям инженерного профиля, а также способы их диагностирования. Даются рекомендации по формированию профессионально значимых психических качеств и методики определения степени актуализированности личностных свойств.
Рецензенты Кафедра психологии Санкт-Петербургской государственной академии физической культуры им. ПФ. Лесгафта (завкафедрой, доктор психол. наук, проф. И.П. Волков) Канд. психолог. наук, доц. ТА. Барышева (Российский государственный педагогический университет, Санкт-Петербург)
Одобрено к изданию советом факультета экономики и менеджмента
ISBN 5-89565-039-2
Санкт-Петербургский государственный университет низкотемпературных и пищевых технологий, 2001
Л 33
ISBN 5-89565-039-2
Лекция 1 Социология, ее предмет и функции
Лекция 1
Социология, ее предмет и функции
-
Предпосылки возникновения социологии как самостоятельной общественной науки.
-
Объект и предмет социологии. Структура социологии.
-
Место социологии в системе социогуманитарного знания. Функции социологии.
Термин «Социология» — производное од двух слов (“societas” – общество, “logos” – учение).
Петр Штомпка: Социология – это новая наука на очень старую тему, социология имеет короткую историю, но очень длинное прошлое.
В научный оборот понятие социологии было введено французским философом Огюстом Контом (1798 – 1857) в работе «Курс позитивной философии» в 1839 г.
Закон о последовательных стадиях интеллектуального развития человека:
-
Теологическая стадия (до 1300 г.) – человек объясняет все явления на основе религиозных представлений, оперируя понятием сверхъестественного.
-
Метафизическая стадия (1300 – 1800 гг.) – человек пытается все объяснить при помощи абстрактных сущностей и других философских понятий.
-
Позитивная (научная) стадия – человек перестает оперировать абстрактными сущностями, отказывается раскрывать причины явления и ограничивается наблюдениями и фиксированием постоянных связей, которые могут устанавливаться меду ними.
Конт был основателем позитивизма – теории, которая должна стать столь же доказательной, как и естественнонаучные теории.
Она должна основываться только на опыте, методах наблюдения, сравнительном или историческом.
Классификация наук О.Конта
Науки:
Абстрактные:
-
Социология
-
Биология
-
Химия
-
Физика
-
Астрономия
-
Математика
-
Конкретные
Лекция № Концепция политических элит
РЕФЕРАТ ПО ПОЛИТОЛОГИИ.
ТЕМА:
«Политические элиты.
История. Теория. Современность».
1.
СОДЕРЖАНИЕ.
1.Введение.———————————————————————3
2.Социально-философские истоки элитизма и историческая ситуация, породившая классическую теорию элит.——————-3
3.Классические теории политических элит.—————————-5
4.Современные концепции политического элитизма.—————-9
5.Типология политических элит.——————————————12
6.Системы рекрутирования политических элит.———————-13
7.Политическая элита современной России. —————————15
8.Заключение.—————————————————————-18
9. Список литературы.——————————————————20
1. Введение.
В последние годы в средствах массовой информации, в научной литературе все чаще и чаще стало употребляться такое понятие, как «элита» и его различные вариации – «экономическая элита», «бизнес-элита», «политическая элита» и т.д. Этому в немалой степени способствовали многочисленные обсуждения, кто же в настоящий момент правит Россией.
Что есть элита? Что есть политическая элита? Как не заблудится в дебрях научных изысканий и теорий? И главное – политические элиты в России, что это? Вот вопросы, которые в той или иной степени находят отражение в данной работе. Для этого необходимо рассмотреть идеологию концепции элиты созданную в 19 начале 20-ого веков.
2.Социально-философские истоки элитизма и историческая ситуация, породившая классическую теорию элит.
Сформировавшиеся на рубеже XIX-XX веков в Западной Европе и США политические системы не просто не смогли преодолеть социальные проблемы раннего индустриального общества, о которых говорили как классики марксизма, так и либеральные авторы. Индустриальный капитализм «периода трестов» в развитых странах и противоречия «догоняющей модернизации» в странах «второго эшелона» индустриального развития (включавшего и Российскую империю) в ряде случаев обострили и экономические, и социальные проблемы, унаследованные от «хмурого утра» промышленного капитала. В этих условиях популярность леворадикальных идеологий (революционный марксизм, анархизм, синдикализм) у неимущих, прежде всего, пролетарских страт, составлявших большинство населения развитых стран, был вполне объясним. Соединение демократических и либеральных идей в Западной Европе привело к появлению всеобщего избирательного права и массовых, в тех условиях, — рабочих партий. Подобная политическая ситуация в сочетании с обострившимися в период «организованного капитализма» экономическими кризисами, геополитической борьбой за передел мира породила системный кризис западного индустриального общества.
Важнейшим фактором этого кризиса стали декаданс либерально-христианской идеологии и культуры, позитивистской и рационалистической науки.
Выражением этого системного кризиса в социально-политической сфере были уменьшение роли парламентов и рост влияния бюрократии, активность «групп давления», выражавших интересы, прежде всего, финансово-промышленной олигархии, и связанная с этим коррупция. Одной из ярких и, в то же время, глубоких работ, анализирующих кризис конституционализма и либеральных идей, стала книга известного русского юриста и политолога П.И. Новгородцева «Введение в философию права. Кризис современного правосознания» (1909). В этой книге проанализированы, в частности, сочинения трех критиков «партийного строительства»: американского социолога рубежа веков Брайса, немецкого философа права Гольцендорфа и интереснейшего русского социолога М. Острогорского, о котором будет сказано ниже.
Итак, тенденция к бюрократизации и олигархизации партий, независимо от их идеологического цвета, а также кризис парламентаризма, стали очевидными. Эти явления, в сочетании с ростом влияния левых, породили у имущих и средних слоев тягу к «сильной власти». Стремление и преодолеть «гнилой либерализм», и не допустить российского сценария, случившегося именно в «слабом звене» западного мира, подтолкнули формирование классических элитистских концепций, теоретически обосновывавших своеобразное «естественное право» богатых и знатных на власть. При этом, каждый из их авторов был крупным мыслителем и социологом, а то, что их идеи прямо использовались отцами итальянского фашизма, не должно приводить к напяливанию на Р. Михельса, Г. Моска и В. Парето «черных рубашек».
Лекции по этике Иваново, 01 Содержание Лекция Предмет и основные теоретические проблемы этики
Министерство образования и науки Российской Федерации
Федеральное государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«Ивановский государственный химико-технологический университет»
Гуманитарный факультет
Кафедра философии
Палей Е.В.
Лекции по этике
Иваново, 2014
Содержание
Лекция 1. Предмет и основные теоретические проблемы этики. 2
Лекция 2. Классические и неклассические этические концепции. 6
Лекция 3. Понятие морали. Особенности морального регулирования. 8
Лекция 4. Моральные качества личности. Моральный поступок. 10
Лекция 5. Проблемы профессиональной этики. 13
Лекция 6. Этика в современных экономических условиях. 17
Лекция 7. Особенности профессиональной этики в сфере культуры. 21
Литература. 22
Лекция 1. Предмет и основные теоретические проблемы этики
Этика – это философская наука, объектом изучения которой является мораль. Этика исследует:
— место морали в системе общественных отношений,
— природу и внутреннюю структуру морали,
— происхождение и историческое развитие нравственности,
— создает теоретические системы обоснования определенных моральных установок.
Этика включает в себя нормативную этику, теорию нравственного воспитания, а также профессиональную и прикладную этику.
Этика – одна из немногих «практических» философских наук, имеющих прямое отношение к конкретике жизни. Еще у Аристотеля «этика» была связана с конкретными добродетелями, душевными качествами человека. Этика не просто исследует моральные явления, но дает им оценку, строит свою модель нравственности. Аксиологичность, ценностная направленность философского знания в этике проявляется наиболее четко: этика дает небеспристрастную характеристику поведению человека в обществе, она «учит жить» и поступать правильно.
В рамках древней философии этика была тесно переплетена с мифологическими, религиозными и правовыми представлениями. Долгое время этика совмещала в себе не только собственно моральную теорию, но и учение о природе человека, его душе, смысле жизни и ценностях, отношении с государством (являлась и антропологией, и аксиологией, и социальной философией). Об этике как полноценной философской дисциплине можно говорить с учения И. Канта, обозначившего этику как науку о должном; его теория явилась ярким образцом классического философского подхода к морали. Неклассическая и постнеклассическая современная традиция лишила этику возвышенности, внесла в этические исследования социологические и психологические методы и проблемы, в то же время сделав ее более практичной, ориентируя ее на конкретные проблемы современного существования.
Таким образом, развитие этики можно представить следующим образом: критика нравственного объективизма приводит к идее автономии морали и к нравственному релятивизму; затем, в рамках автономной морали пытаются найти нормы, обладающие свойствами теоретической истины (всеобщностью и необходимостью); а нравственная норма, которая описана как теоретическая истина, дает повод рассматривать ее в качестве отражения чего-то существующего в объективной действительности.
Основная этическая проблематика сосредоточена вокруг нескольких моментов. В зависимости от их решения можно дать классификацию этических теорий. Что это за вопросы?
-
Возможно ли в этике установить моральные законы, отражающие сущность морального сознания и поведения? Возможно ли говорить о рациональных способах и объективном системном исследовании моральных явлений?
Данная проблема фактически сводится к вопросу о научном статусе этики: является ли этика научной дисциплиной? Споры по этой теме обусловлены характером изучаемого предмета – морали. Существуют теории, настаивающие на нерациональности этического. Они доказывают, что оценочные суждения являются описательными. Это обозначается термином «эмотивизм». Логические позитивисты (Р. Карнап, А.Дж. Айер, Ч. Стивенсон) пришли к выводу, что этические термины не обладают значением, а являются лишь выражением эмоций и выполняют в языке те же функции, что и междометия. Дж.Э. Мур доказал, что все рассуждения о том, что есть истинное добро, обречены на провал, так как изначально основаны на ошибочном приравнивании значения этических терминов к свойствам объективных явлений. Мур склонялся к возможности интуитивного знания добра.
Моральное сознание составляют множество понятий и категорий, принципов поведения, которые неразрывно связаны с изменчивыми условиями человеческого существования, различающихся в социальном и индивидуальном измерении, зависящих от субъективных моментов воспитания и восприятия. Абсолютизация данных особенностей морали делает возможным психологизацию этики. Теоретическая задача в данном случае сводится к описанию поведенческих реакций в различных условиях, выявлению их мотивации, выработке механизмов внешнего контроля и влияния на эмоциональные составляющие морали, управление поведением с учетом наличных целей. Такой подход достаточно часто встречается в современной прикладной этике (этика управления персоналом, этика предпринимательства, корпоративная этика), которая сосредотачивается не на установлении общих моральных принципов, а на субъективизме поведения и практике манипулирования. Как видим, чисто методологическая проблема приводит к таким практическим последствиям.
Но традиция рационального толкования морали также продолжает развиваться. Эта точка зрения базируется на том, что мораль трактуется как форма общественного сознания и несводима к сумме индивидуальных моральных сознаний и действий. Моральное сознание как социальное есть часть культурной и исторической традиции, оно включает некие духовные константы человеческого существования. Мораль есть форма существования одного из базовых отношений человека с миром – отношения с обществом, в силу этого обстоятельства рациональный анализ морали есть часть исследования природы и сущности человека (немало философских теорий обосновывало наличие моральных качеств как сущностную характеристику человечности). С этой точки зрения этика может рассматриваться наряду с антропологией, социальной философией, аксиологией в ряд важнейших философских наук. Кроме того, как форма общественного сознания, мораль подчинена закономерностям общественного развития (существующим, несмотря на их вероятностный характер). Наконец, одним из существенных доводов в пользу научности этики служит разумность человека, отражающаяся и в его поведении. Сознательный и целесообразный характер человеческой деятельности позволяют систематизировать его поступки и убеждения, выявить фундаментальные принципы поведения, понять сущность межчеловеческих отношений.
-
Какой онтологический статус имеют моральные категории? Являются ли они абсолютными или их природа относительна?
В основном этот вопрос касается главных понятий морали – добра и зла. В объективно-идеалистических концепциях добро однозначно объявляется самостоятельной духовной сущностью. Оно есть бытие вечное и неизменное, наделенное надчеловеческим статусом. Человек не может определять содержание добра, он способен лишь следовать добру, выбирать различные формы осуществления добра или отрекаться от него. При этом онтологический статус добра не зависит от его реализации людьми в конкретных обстоятельствах: добро существует и будет существовать всегда, область его существования неподвластна человеческой воле. Такая точка зрения наиболее характерна для религиозной философии, где добро есть составляющая духовной сущности бога. В нерелигиозных вариантах идеалистической философии самостоятельный онтологический статус добра может быть обусловлен его существованием в качестве идеала совершенства, конечной цели развития мирового духа или разума.
Если вопрос об онтологическом статусе добра решается более гладко, то споры о природе и статусе зла в этике – одни из самых ожесточенных. Чаще всего природа зла определяется как вторичная по отношению к добру: добро – абсолютно, а зло – относительно. Но это не избавляет этику от другого вопроса: если развитие мира и человека направлено на достижение абсолютного добра, то какую роль в этом случае играет человеческая свобода? В религии аналогом данного вопроса выступает проблема оправдания бога (теодицеи). Допустимость зла в качестве равного добру абсолютного начала делает человеческое существование трагическим, лишая его надежды на достижение идеального мира. Кроме того, душа человека становится полем столкновения добра и зла, что возлагает на него огромную ответственность не только за свою жизнь, но и за мировое развитие в целом.
Точка зрения, объявляющая относительность любых моральных категорий, очень распространена в современной этике. Такая относительность выводится из социально-исторического способа существования морали. Речь идет о системах ценностей, характеризующих тот или иной период развития человечества или системах ценностей различных социальных групп. Признание относительной природы морали делает человека и общество не просто носителями, но активными создателями моральных правил, обуславливая непостоянство морального регулирования. При этом признается, что в моральном сознании (как и во всем ценностном сознании) значимость отдельных категорий и принципов неодинакова: существуют понятия ситуативные и конкретные (время их действия невелико и не выходит за рамки определенной общественной группы) и категории, обладающие относительным постоянством и встречающиеся на протяжении всей истории человечества, находящиеся на вершине ценностной иерархии в различных культурах (их принято обозначать как «относительные абсолюты»).
-
Объективны или субъективны моральные категории и принципы?
Субъективистские концепции в этике возникли не на пустом месте, они имеют основательную эмпирическую и теоретическую базу и составляют серьезную конкуренцию традиционному объективизму натуралистического, платонистского и кантианского образца. Субъективизм проявляется в утверждении, что «личное добро» зависит от установок и желаний личности. Еще один вариант субъективизма основан на представлении о том, что моральное требование не имеет объективного, надчеловеческого статуса и потому не является принудительно-обязательным; по характеру и степени влияния на человеческое поведение оно стоит в ряду с любыми иными субъективными требованиями.
Субъективистское понимание морали в этике выражено в существовании конструктивизма и фикционализма. В самом общем смысле «конструктивизм» означает установку на искусственное построение тех или иных идеально-духовных или материально-предметных реалий, либо на истолкование этих реалий как искусственно сконструированных (в противовес их интерпретации как естественно или стихийно возникших). Конструктивизм (Дж. Ролз, А.И. Бродский) соглашается с отрицанием истинностного характера моральных ценностей и с идеей о невозможности их научного обоснования. В решении проблемы происхождения этих принципов и норм конструктивизм предлагает свое решение: моральные ценности суть конструкты разума. Процедура построения в этом контексте представляет собой гипотетический или идеализированный процесс выбора или соглашения, в ходе которого субъект (или группа) при определенных условиях устанавливает основы нормативной концепции. Конструктивист отрицает существование независимой от сознания моральной реальности или моральных фактов и считает, что моральные принципы генерированы практическим рассуждением.
Основная идея этического фикционализма (Р. Джойс, Х. Файхингер) чрезвычайно проста. Мы могли бы относиться к морали как к «полезной фикции», предоставляя ей возможность оказывать регулятивное влияние на нашу жизнь и решения, может быть даже играть при этом центральную роль, но в то же время мы не должны совершать теоретической ошибки и принимать на веру ложные утверждения об объективном существовании моральных ценностей. Фикция в этом специальном значении – не ошибка и не обман, а особое мыслительное образование, играющее служебную, инструментальную роль в познании; оно не истинно и не ложно; это допущение, введенное нами самими для преодоления специфических познавательных затруднений.
Признание относительности морального сознания часто сопровождается их субъективизацией. Признание моральных категорий субъективными означает отказ от признания морали в качестве формы общественного сознания и регулирования. На уровне обыденного сознания субъективация морали выражается в формуле «мораль у каждого своя». При этом игнорируются факты воспитания, взаимовлияния общественных отношений на конкретную личность, закономерности развития общества и особенности развития его отдельных сфер, наконец, единство человеческой природы. В этической теории данная точка зрения связана с иррациональным истолкованием морали.
Моральные установки, мотивы, побуждения принадлежат индивидуальному или групповому сознанию и их субъективность в этом отношении несомненна. Кроме того, процедура выбора поступка, может трактоваться как субъективно-произвольная или объективно детерминированная акция. Вместе с тем содержание моральных установок и мотивов, а также принятых или провозглашенных в обществе моральных норм объективно по своему источнику. Таким источником может быть сакральный или естественный субъект – Бог, пророк, социум или индивид; а также – природный или трансцендентный мир, объективно-необходимые законы которого воплощаются в общезначимом моральном законодательстве. Объективно мораль предзадана человеку, она трансцендентна повседневному опыту человека, человек при рождении попадает в определенные моральные обстоятельства и окружается определенным моральным сознанием.
Категории объективного и субъективного не слишком верно отражают сущность морали, их применение ограничивает теоретический анализ и уводит этику в область гносеологии. Если моральные оценки и нормы интерпретировать как некогнитивные феномены, то надобность в фикционалистской или конструктивистской терминологии отпадает. Моральные ценности образуют особую социально-духовную реальность (принципы, нормы, установки, мотивы, переживания и т.д.); эти реалии человеческого духа соотносимы с предметным (и умопостигаемым) миром, но соотносимы не в познавательном, а в другом «взаимообуславливающем» отношении. Обращение к определениям «абсолютное – относительное» в данном случае более корректно.
-
Если существует моральный закон, то отражает ли он ее собственную сущность? Является ли он внешним по отношению к морали или вытекает из ее внутренней природы? Что является источником морального закона?
Сущность данного вопроса состоит в установлении автономии морального регулирования. Наиболее остро эта проблема стоит в исследовании соотношения морали и религии, что обусловлено происхождением морали и особенностями социального существования на этапе донаучного развития. Если философия в целом сумела обосновать свою независимость от религиозного мировоззрения, то этике это не удается сделать в полной мере до сих пор.
Моральное регулирование возникло в древности как
Л. Н. Гумилев в сети Интернет
Л.Н. Гумилев в сети Интернет
Произведения Л.Н. Гумилева
Большая бесплатная библиотека— http://tululu.ru/a5244/
Лев Николаевич Гумилев
История народа хунну
Описание: «История народа хунну» Льва Гумилева – одна из самых значительных работ этого величайшего российского ученого. Вы спросите, кто они такие, «народ хунну»? Так называли себя те, кого в европейской исторической традиции принято именовать гуннами, кочевой народ, обогативший генофонд едва ли не каждой европейской и азиатской нации. Величайшего из завоевателей «эпохи переселения народов» – царя гунно…
Изменения климата и миграции кочевников, читать, скачать txt, zip, jar
Этногенез и биосфера Земли, читать, скачать txt, zip, jar
Описание: Знаменитый тракат «Этногенез и биосфера Земли» – основополагающий труд выдающегося отечественного историка, географа и философа Льва Николаевича Гумилева, посвященный проблеме возникновения и взаимоотношений этносов на Земле. Исследуя динамику движения народов, в поисках своей исторической идентичности вступающих в конфликты с окружающей средой, Гумилев собрал и обработал огромное количество.
Люди и природа Великой Степи, читать, скачать txt, zip, jar
Место исторической географии в востоковедных исследованиях, читать, скачать txt, zip,
От Руси к России. Очерки этнической истории, читать, скачать txt, zip, jar
Описание: «Муж в могиле, сын в тюрьме…» – эти строки Анна Ахматова написала в 1938 году, когда ее сын – Лев Гумилев – в очередной раз был арестован.Известность родителей, поэтов мировой величины – Анны Ахматовой и Николая Гумилева, – не спасла Льва Николаевича Гумилева от гонений властей: на протяжении почти двадцати лет он подвергался репрессиям и лишениям.
Сайт «Бескрайний книжный мир» — http://litru.ru/?s=%D0%93%D1%83%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D0%B5%D0%B2
|
Гумилев Лев Николаевич — Гетерохронность увлажнения Евразии в древности |
|
110 |
|
Гумилев Лев Николаевич — Гетерохронность увлажнения Евразии в Средние века |
|
97 |
|
Гумилев Лев Николаевич — История народа хунну |
|
37 |
|
Гумилев Лев Николаевич — Изменения климата и миграции кочевников |
|
33 |
|
Гумилев Лев Николаевич — Люди и природа Великой Степи |
|
44 |
|
Гумилев Лев Николаевич — Место исторической географии в востоковедных исследованиях |
|
Сайт «Лев Гумилев»- http://levgumilev.spbu.ru/videolect
Видеоматериалы лекций Л.Н. Гумилева
Лекция в Радиевом институте. Часть 2
Лекция в Радиевом институте. Часть 1
ТК 5 канал. Л.Н. Гумилев. Против течения. Читает И.И. Краско
ТК 5 канал. Л.Н. Гумилев
ТК 5 канал
Лекция в Радиевом институте. Часть 1-
http://levgumilev.spbu.ru/node/259
Интервью с Г.М. Прохоровым (часть 1)
http://levgumilev.spbu.ru/node/286
Видеофильм с Г.М. Прохоровым снят в рамках программы создания интернет-сайта «Жинь и творческое наследие Л.Н. Гумилева», выполняемый по гранту РГНФ № 10-03-12114в.
Автор: Реж. Л.Л. Никитина. Е.В. Маслова ведет беседу. оператор А.В. Федоров
Год: 2011
Интервью с Г.М. Прохоровым (часть 2)- http://levgumilev.spbu.ru/node/287
Видеофильм с Г.М. Прохоровым снят в рамках программы создания интернет-сайта «Жинь и творческое наследие Л.Н. Гумилева», выполняемый по гранту РГНФ № 10-03-12114 в.
Автор: Реж. Л.Л. Никитина. Е.В. Маслова ведет беседу. оператор А.В. Федоров.
Год: 2011
Лев Гумилев в зеркале истории- http://levgumilev.spbu.ru/node/266
Автор: реж. А. Марутян, оператор А. Савин, материалы предоставил В. Логачев
Год: 1997
О Л.Н. Гумилеве
Лев Гумилев. «Автобиография. Автонекролог» Сергей Лавров. «Лев Гумилев: судьба и идеи».«Воспоминания о Л. Н. Гумилеве» — http://www.e-reading.org.ua/bookreader.php/140084/Lavrov_-_Lev_Gumilev__Sud%27ba_i_idei.html
«… личная биография автора никак не отражает его интеллектуальной жизни. Первую автобиографию мы все пишем для отдела кадров, а вторую, некролог, обычно пишут знакомые или просто сослуживцы. Как правило, они выполняют эту работу халтурно, а жаль, ибо она куда ценнее жизнеописания, в котором львиная доля уделена житейским дрязгам, а не глубинным творческим процессам.
Но можно ли судить за это биографов: они и рады были бы проникнуть в «тайны мастерства», да не умеют. Тайну может раскрыть только сам автор, но тогда это будет уже не автобиография, а автонекролог, очерк создания и развития научной идеи, той нити Ариадны, с помощью которой иногда удается выбраться из лабиринта несообразностей и создать непротиворечивую версию, называемую научной теорией.»
Лев Гумилев
Библиотека «Либрусек» — http://lib.rus.ec/b/207433/read
— Валерий Никитич Демин Лев Гумилев (скачать)
Оглавление
Пролог . ОЗАРЕНИЕ НА ТЮРЕМНЫХ НАРАХ
Глава 1 . МАЛЬЧИК НА ЛЕОПАРДОВОЙ ШКУРЕ
Глава 2 . КРЕСТНЫЙ ПУТЬ ПАССИОНАРИЯ
Глава 3 . ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ К ИСТИНЕ
Глава 4 . В БОРЕНИЯХ ЗА НАУЧНУЮ ОБЪЕКТИВНОСТЬ
Интерлюдия 1 . ПРЕСВИТЕР ИОАНН
Интерлюдия 2 . ЧИНГИСХАН
Интерлюдия 3 . АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ
Глава 5 . АСПЕКТЫ УЧЕНИЯ
КОСМОС
БИОСФЕРА И НООСФЕРА
ЭТНОСФЕРА
ЕВРАЗИЙСТВО
Глава 6 . ПОЗНАВАЯ ОТЕЧЕСТВО ЗАНОВО
Глава 7 . В ОРЕОЛЕ ИЗВЕСТНОСТИ И СЛАВЫ
Заключение . «ЭТО ПРОПУСК В БЕССМЕРТИЕ ТВОЙ…»
ПРИЛОЖЕНИЕ
ОСНОВНЫЕ ДАТЫ ЖИЗНИ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Л.Н. ГУМИЛЁВА
Сайт «Лев Николаевич Гумилев» . Жизнь и творческое наследие Льва Гумилева— http://levgumilev.spbu.ru/node/234
Биография
Хронология жизни и творчества
Адреса и люди, связанные с биографией Л.Н.Гумилева
Статьи, книги и воспоминания о Л.Н. Гумилеве
Фотоматериалы
Видеоматериалы
Награды
Библиотека SVITK.RU — http://svitk.ru/004_book_book/16b/3418_lavrov-lev_gumilev.php
Жизнь и судьба Л.Н. Гумилева Содержание
1. От автора. 4
2. Детство. 17
3. Его университеты.. 31
3.1. Недобрый, но любимый город. 31
3.2. Злой гений Льва Гумилева. 32
3.3. Экспедиционные университеты.. 34
4. «Первая Голгофа». 37
5. Четыре года просвета. 44
6. «Вторая Голгофа». 52
7. Ретро: рождение и первая жизнь евразийства. 57
7.1. Петр Савицкий – лидер «ведущей тройки» евразийцев. Начало переписки. 57
7. 2. Трудные поиски «идеи-силы» 62
7.3 Выход на геополитику. 66
7.4. Магистральные пути евразийства. 72
7.5. Кризис евразийства и судьба П. Савицкого. 78
8. Трудное рождение «Степной Трилогии». 81
8.1. На воле. 81
8.2. Кто такой Хара-Даван?. 83
8.3. Время действия 1957-1960 гг. 87
8.4. Почему «Хунну» 90
8.5. Как могло случиться?. 95
8. 6. Расправа с «новичком» 102
8.7. Древние тюрки и будущая докторская. 104
8.8. Л.Н. ведет криминалистическое расследование. 109
9. Гумилевское открытие Хазарии. 114
9.1. История выходит на географию (Каспий: «кроты» – профессионалы и любители) 116
9.2. И снова гетерохронность (от Каспия к глобальности…) 124
10. Конец 60-х гг.: новые книги, обретение уюта. 128
10.1. Разграбление двух архивов. 129
10.2. «Экологическая ниша» или «отторжение»?. 134
10. 3. Венец «Степной трилогии» 136
10. 4. Чингис-хан: новое прочтение. 146
10. 5. Конец «черной легенды»? Неожиданные союзники на Западе. 152
11. А было ли иго?. 162
11. 1. Спор историков. Родилась ли истина?. 162
11. 2. Оккупация или симбиоз. 164
11.3. Геополитика Куликовской битвы. Становление суперэтноса. 168
12. Годы признания. 171
12.1. Лучше было бы наоборот. 173
12.2. Популярность мнимая и подлинная. 176
12.3. Покой нам только снится… 178
13. Свет и тени теории этногенеза. 182
13.1. Этногенез: шанхайский вариант. 182
13.2. Самое трудное – определить понятие. 184
13. 3. Пассионарность: за и против. Был ли пассионарен сам Л.Н.?. 189
Уроки Льва Гумилева. 199
Приложение. 211
Журнал «Элита Татарстана» — http://www.elitat.ru/index.php?link=2&st=513&type=3⟨=1
Who is who мистер Гумилев
Казанские ведомости — http://kazved.ru/printa/5257.aspx
Выступление Президента Республики Татарстан Минтимера Шаймиева на международной научной конференции «Идеи евразийства в научном наследии Л.Н.Гумилева»
Сайт газеты «Республика Татарстан» http://rt-online.ru/p-rubr-obsh-20831/
01.03.2008 По инициативе Правительства Татарстана отреставрирован некрополь Льва Николаевича Гумилева
По инициативе Правительства Татарстана отреставрирован некрополь выдающегося ученого, профессора Санкт-Петербургского университета Льва Николаевича Гумилева (1912-1992) и его жены Наталии Викторовны Гумилевой (1920-2004) на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.
Несколько лет назад Президент РТ Минтимер Шаймиев посетил могилу Гумилева и выразил желание увековечить его память. Татары почитают Льва Гумилева как автора теории этногенеза, востоковеда и тюрколога, развеявшего мифы о «монголо-татарском иге» и «вреде, нанесенном татарами Древней Руси». Гумилев утверждал, что татары создали в России государственность и дали толчок ее развитию, а симбиоз двух народов принес обоюдную пользу.
Реставрация длилась три года и обошлась в два миллиона рублей. Захоронение Гумилевых теперь в чугунном обрамлении. Рядом с массивным гранитным крестом появился крест поменьше такой же формы и из того же материала — северного пудожского камня. Два креста и каменные столбцы на могилах символизируют жизненный путь четы Гумилевых, проделавшей его достойно, рука об руку.
Как сообщает Татарский всемирный сервер, на могиле отслужили панихиду, в которой приняли участие друзья, коллеги и ученики выдающегося историка, философа, географа и этнолога, прихожане университетской церкви, возрожденной в перестроечное время стараниями Гумилева и его соратников, а также представители татарской диаспоры Санкт-Петербурга.
Супруги Гумилевы явили собой образ добропорядочной православной семьи. Наталия Викторовна (до брака с Гумилевым — Симоновская) была известным графиком, иллюстратором Достоевского и других классиков. Выйдя замуж за Льва Николаевича, она целиком посвятила себя семейным хлопотам, обучилась машинописи, фактически стала не только «музой», но и секретарем ученого, разделив с ним жизнь в ленинградской коммуналке. Наталия Гумилева поддерживала ученого в годы лишений, гонений и нищеты, не побоявшись стать женой человека, много лет сидевшего в сталинских лагерях, сына двух поэтов Серебряного века — «контрреволюционера» Николая Гумилева и «диссидентки» Анны Ахматовой. После смерти она, как и при жизни, «притулилась» вблизи Гумилева — ее прах занял скромное место рядом с захоронением мужа.
Открытие некрополя пришлось на 26 февраля. Дату выбирали между 9 февраля — днем рождения Наталии Викторовны и 2 марта — днем ангела Льва Николаевича. Автор статьи: ГАДЕЛЬШИНА Гамира
Портал CREDO.RU — http://www.portal-credo.ru/site/?act=news&id=60803-
28 февраля 2008 Представители Республики Татарстан отреставрировали надгробие на могиле Л.Н. Гумилева
Представители Республики Татарстан отреставрировали надгробие на могиле великого русского ученого, профессора Санкт-Петербургского университета Льва Николаевича Гумилева (1912-1992) и его жены Наталии Викторовны Гумилевой (1920-2004) на Никольском кладбище Александро-Невской лавры. Обновленный семейный некрополь освятил клирик домового храма СПбГУ святых апостолов Петра и Павла иерей Максим Фионин, сообщает корреспондент «Портала-Credo.Ru».
На могиле была отслужена панихида по рабам Божиим Льву и Наталии, в которой приняли участие друзья, коллеги и ученики выдающегося историка, философа, географа и этнолога, прихожане университетской церкви, возрожденной в перестроечное время стараниями Гумилева и его соратников, а также члены татарской диаспоры Санкт-Петербурга.
Как отмечали собравшиеся, супруги Гумилевы явили собой образ любящей православной семьи. Наталия Викторовна (до брака с Гумилевым — Симоновская) была известным графиком, иллюстратором Достоевского и других классиков. Выйдя замуж за Льва Николаевича, она целиком посвятила себя семейным хлопотам, обучилась машинописи, фактически стала не только «музой», но и секретарем ученого, разделив с ним жизнь в ленинградской коммуналке.
Наталия Гумилева поддерживала ученого в годы лишений, гонений и нищеты, не побоявшись стать женой человека, много лет сидевшего в сталинских лагерях, сына двух поэтов Серебряного века — «контрреволюционера» Николая Гумилева и «диссидентки» Анны Ахматовой. После смерти она, как и при жизни, «притулилась» вблизи Гумилева — ее прах занял скромное место сбоку от захоронения мужа.
Открытие некрополя пришлось на 26 февраля. Дату выбирали поближе к 9 февраля — дню рождения Наталии Викторовны и ко 2 марта — дню ангела Льва Николаевича, когда чтится память его небесного покровителя — святителя Льва, Папы Римского.
Реставрация надгробия обошлась в 2 млн рублей и длилась три года. Заказчиком стало Министерство культуры Татарстана. Несколько лет назад президент республики Минтимер Шаймиев посетил могилу Гумилева и выразил желание увековечить его память. Татары почитают его как автора теории этногенеза, востоковеда, тюрколога, развеявшего миф, что монгло-татарское иго нанесло лишь вред Древней Руси. По Гумилеву, оно стало толчком к ее развитию, а симбиоз двух народов принес обоюдную пользу.
Захоронение Гумилевых получило чугунное обрамление. Рядом с массивным гранитным крестом появился крест поменьше, такой же формы и из такого же материала — северного пудожского известнякового камня. Два креста и каменные столбцы на могилах символизируют тяжкий жизненный путь четы Гумилевых, проделавшей его достойно, рука об руку.
Шаймиев читает Гумилева — http://lj.rossia.org/users/redshon/53585.html
Это будет отмечено мемориальной доской на доме ученого. Роясь в архиве
2005—06—18
В начале августа губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев подписал распоряжение «Об установке мемориальной доски Л.Н.Гумилеву». Доску решено установить со следующим текстом: «Здесь жил и работал с 1990 по 1992 год выдающийся историк-тюрколог Лев Николаевич Гумилев. От Республики Татарстан». Финансирование работ будет осуществляться Министерством культуры Республики Татарстан. Ориентировочная стоимость проекта — 30 млн рублей.
Шаймиев и Гумилев
О том, что Минтимер Шаймиев является почитателем трудов Льва Гумилева, стало известно в августе прошлого года. Во время своего визита в Северную столицу президент Республики Татарстан лично посетил могилу петербургского ученого и возложил к ней цветы.
Летом этого года губернатор Санкт-Петербурга Владимир Яковлев разрешил установить мемориальную доску на доме, где в коммунальной квартире работал его земляк, и позволил Татарстану профинансировать акцию. Как стало известно Daily, 1 октября 1997 года — к дню рождения ученого — улица или площадь в Казани получит имя Льва Гумилева.
Шаймиев утверждает, что «великий ученый и гражданин Лев Гумилев назвал ‘татаро-монгольское иго’ союзом народов, возникшим на основе взаимного интереса: русским нужны были татарские войска для охраны западных рубежей, а дань — ‘десятина’ — была весьма умеренной платой за обеспечение безопасности. Правда, — замечает президент Республики Татарстан, — таких историков как Лев Гумилев, решивших открыто высказать иную, нетрадиционную точку зрения, единицы.»
Таким образом Минтимер Шаймиев подобно Гумилеву открыто выступил против единой «официальной» точки зрения на историю российского государства. Россия, заявил он, нуждается в истории, освобожденной от предвзятости, и такая история может быть написана только коллективно, усилиями ученых всех народов, внесших вклад в развитие этого обширного пространства.
Уже утверждены два варианта мемориальной доски в честь «тюрколога» Льва Гумилева. Вторую повесят на стене Санкт-Петербургского университета…..
… Гумилев и татары
Сам Гумилев считал историю этнонима «татар» примером прямого «камуфляжа». До XII века, пишет он, «татары» были названием группы из 30 крупных родов, обитавших на берегах Керулэна (Монголия). В XII веке эта народность усилилась, и китайские географы стали употреблять ее название применительно ко всем центрально-азиатским кочевникам: тюркоязычным, тунгусоязычным и монголоязычным, в том числе и монголам.
Когда Чингизхан в 1206 году принял название «монгол» как официальное для своих подданных, то соседи по привычке некоторое время продолжали называть монголов татарами. В таком виде слово «татар», как синоним слова «монгол», попало в Восточную Европу и привилось в Поволжье, где местное население в знак лояльности хану Золотой Орды стало называть себя татарами. Зато первоначальные носители этого имени — кераиты, найманы, ойраты и татары — стали именовать себя монголами.
Дальше, заявлял Лев Гумилев, началась не просто путаница, а фантасмагория. Не все кочевые подданные Золотой Орды проявляли покорность ее правительству. Одни мятежники стали именоваться ногаями, другие впоследствии стали казахами. Третьи составили великороссов. В состав же нынешних татар вошли камские булгары, хазары и буртасы, а также часть половцев и угры.
Таким образом, заключает Гумилев, как этноса не было никаких монголов, по имени которых названо «иго», тяготевшее над Русью 240 лет. «Иго», — считает он, — было отнюдь не монгольским, а осуществлялось предками кочевых узбеков, коих не нужно путать с оседлыми узбеками, хотя в XIX веке они и смешались.
Ныне татары являются вторым по численности народом Российской Федерации.
Шаймиев и культура
В последнее время правительство Республики Татарстан развило активную культурную деятельность. Помимо увековечивания памяти Льва Гумилева ожидается открытие 26 августа в Казани выставки «Сокровища хана Кубрата» (VII век) из особых кладовых Государственного Эрмитажа. Зная как щепетильно в Эрмитаже относятся к безопасности вывозимых из его стен ценностей, можно предположить, что гарантии данные музейщикам Минтимером Шаймиевым были весьма существенны.
Еще одним проектом правительства Республики стала массированная кампания по сбору средств на восстановление мечети Кул-Шариф, разрушенной после взятия Казани войсками Ивана Грозного. Ее фундаменты уже заложены. В столице Татарстана восстановление мечети рассматривают как событие для мусульманского мира равнозначное воссозданию храма Христа Спасителя в Москве для мира православного.
Сайт газеты «Казанские истории»- http://history-kazan.ru/6918-969
Лев Гумилев на Петербургской улице в Казани Факты и комментарии | 24 Август, 2005 24 августа 2005 года в Казани появился памятник Льву Гумилеву. Он установлен на улице Петербургской, в самом ее начале. Бюст выполнен скульпторами Владимиром Демченко и Александром Головачевым.
В Татарстане Льва Гумилева знают как сына известных русских поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой, татарки по бабушке, почитают за научно-философские работы, в которых он с большим уважением пишет о татарах и мусульманах.
Фото Владимира Зотова
Лев Николаевич Гумилев (1912-92) – российский историк, географ, поэт, доктор исторических (1961) и географических (1974) наук, академик Российской Академии естественных наук (1991). В Татарстане его знают как сына известных русских поэтов Николая Гумилева и Анны Ахматовой, татарки по бабушке, почитают за научно-философские работы, в которых он с большим уважением пишет о татарах и мусульманах.
Л.Гумилев – создатель учения о человечестве и этносах, как биосоциальных категориях, крупнейший эксперт по кочевым народам юга России, Средней Азии и древней истории Руси. Получили известность его работы по истории тюркских, монгольских, славянских и других народов Евразии. Научные труды ученого – «Открытие Хазарии», «От Руси до России», «Древняя Русь и Великая степь» – выходили массовыми тиражами. Лев Николаевич Гумилев предложил и отстаивал точку зрения на то, что «Монголы и Русь – это только начало Древней Руси и Великой степи». Все его работы показывают неразрывность исторического развития и географических условий формирования этносов. Исследования Гумилева по проблемам древних народов имеют прямое отношение к современным национальным проблемам. Ученый проводил исследования о влиянии Востока на Россию в противовес традиционному изучению влияния на нее Европы. Его труды позволили узнать многое об истории татар и Казанского ханства, а также других этносов, проживающих на территории многонациональной России.
Диссертация «Социально-философские аспекты концепции этногенеза Л. Н. Гумилева» — http://www.dissercat.com/content/sotsialno—filosofskie—aspekty—kontseptsii—etnogeneza—l—n—gumileva
Год: 1998 Автор: Лагойда, Наталья Григорьевна
Ученая cтепень: кандидат философских наук
Место защиты диссертации: Улан-Удэ Код cпециальности ВАК:
09.00.11 Специальность: Социальная философия Количество cтраниц: 161
ВВЕДЕНИЕ
Глава I. НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ ПОНИМАНИЯ ЭТНОСА И ЭТНОГЕНЕЗА.
§ 1. Понятие этноса: сущность, аспекты, дискуссии
§ 2. Проблема этногенеза в исследованиях Л.Н.Гумилева.
Глава II. ТЕОРИЯ ЭТНОГЕНЕЗА Л.Н. ГУМИЛЕВА И ЕЕ СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЕ АСПЕКТЫ
§ 1. Взаимодействие общества и природы в концепции этногенеза Л.Н.Гумилева.
§ 2. Этногенез и культура
§3. Этногенез и история общества.
Реферат «Особенности позиции Л.Н. Гумилева по проблеме Русь и татаро-монголы»—
http://www.bestreferat.ru/referat-42164.html
План реферата:
1. Введение ——————————————————————————1
2. Позиция Л.Н.Гумилёва по проблеме Русь и татаро-монголы и его аргументация —————————————————————————1
3. Другие подходы к проблеме и аргументы их приверженцев ————-3
4. Заключение —————————————————————————5
5. Список использованной литературы ——————————————-6
Курс лекций по философии предназначен не только для студентов и магистрантов всех специальностей и преподавателей философии, но и для всех интересующихся философией
МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ
РЕСПУБЛИКИ КАЗАХСТАН
ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ
ИМЕНИ ШАКАРИМА ГОРОДА СЕМЕЙ
С.Ю.БОЯРИНОВ
КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ФИЛОСОФИИ
Семей
2015 г.
УДК 1(091)
ББК 87.3 Я 7
Б 86
Рецензенты: профессор кафедры историко-правовых и
социально-гуманитарных дисциплин
ФГБОУ ВПО
«Алтайская государственная академия
образования имени В.М.Шукшина,
д.ф.н. Никитина И.В.;
Зав. кафедрой философии и политологии ГУ
имени Шакарима г. Семей, к.ф.н. Мукатаева А.А.;
преп. кафедры ИК и ООД ГМУ, маг.фил. Рыманов Д.М.
«Курс лекций по философии». – Учебное пособие. Издание первое, — С.Ю.Бояринов,
Семей, 2015. — 203 с.
В предлагаемом учебном курсе лекций по философии, разработанном в виде учебного пособия, рассматриваются вопросы сущности философии, истории ее исторического развития и основные разделы ее как метафизики и науки. В контексте исторического развития философской мысли дается категориальный анализ различных систем философствования
Размышления над путями развития философии и ее современным проблематическим состоянием показали актуальную значимость обращения к ней для достижения смысложизненных целей и решения задач духовного характера.
Учебный курс лекций по философии предназначен не только для студентов и магистрантов всех специальностей и преподавателей философии, но и для всех интересующихся философией.
ББК 87. 3 Я 7
Учебный курс лекций разработан доцентом кафедры философии и политологии Государственного Университета имени Шакарима г. Семей, к.ф.н. Бояриновым С.Ю.
Бояринов C.Ю., 2015
СОДЕРЖАНИЕ
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Введение в философию…………………………………………………….5
ЛЕКЦИЯ ПЕРВАЯ
Что такое философия?………………………………………………………5
ЛЕКЦИЯ ВТОРАЯ
Философия в истории………………………………………….22
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
История философии…………………………………………….30
ЛЕКЦИЯ ТРЕТЬЯ
Восточная философия. Индийская философия в древности..32
ЛЕКЦИЯ ЧЕТВЕРТАЯ
Китайская философия в древности……………………………40
ЛЕКЦИЯ ПЯТАЯ
Античная философия досократиков (ранняя классика)………44
ЛЕКЦИЯ ШЕСТАЯ
Софисты и софистика. Философия Сократа. Сократики……74
ЛЕКЦИЯ СЕДЬМАЯ
Философия Платона. Платоники………………………………80
ЛЕКЦИЯ ВОСЬМАЯ
Философия Аристотеля. Перипатетическая философия……83
ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТАЯ
Римско-эллинистическая философия…………………………86
ЛЕКЦИЯ ДЕСЯТАЯ
Средневековая христианская философия…………………….93
ЛЕКЦИЯ ОДИНАДЦАТАЯ
Средневековая арабо-мусульманская философия…………..99
ЛЕКЦИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ
Философия Ренессанса. Новоевропейский рационализм….104
ЛЕКЦИЯ ТРИНАДЦАТАЯ
Новоевропейский эмпиризм…………………………………110
ЛЕКЦИЯ ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Английская философия XVIII в.
Философия просветителей……………………………………113
ЛЕКЦИЯ ПЯТНАДЦАТАЯ
Классическая немецкая философия. Философия Канта……118
ЛЕКЦИЯ ШЕСТНАДЦАТАЯ
Классическая немецкая философия
как философия наследников Канта…………………………..123
ЛЕКЦИЯ СЕМНАДЦАТАЯ
Философия Маркса. Марксистская философия……………..130
ЛЕКЦИЯ ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Научная философия XIX в.: Позитивизм…………………….135
ЛЕКЦИЯ ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Иррациональная философия XIX в…………………………..137
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТАЯ
Современная западная философия. Феноменология………..150
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Экзистенциальная философия…………………………………153
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Новый позитивизм………………………………………………159
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Структурный метод в философии……………………………..163
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
Казахская и казахстанская философия………………………..169
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Теоретическая философия
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
Философия бытия или онтология………………………………172
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Философия сознания……………………………………………176
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Философия познания……………………………………………180
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Диалектика……………………………………………………….190
ЛЕКЦИЯ ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ
Философия человека…………………………………………….197
ЛЕКЦИЯ ТРИДЦАТАЯ
Философия общества……………………………………………199
Литература……………………………………………………….203
КУРС ЛЕКЦИЙ ПО ФИЛОСОФИИ
Культурно-историческая школа, направление в искусствоведении, преимущественно в литературоведении, возникшее в середине 19 в
Культурно-историческая школа, направление в искусствоведении, преимущественно в литературоведении, возникшее в середине 19 в. и разработавшее принцип историко-генетического изучения литературы и искусства. Выдвинутый в конце 18 в. И. Гердером и отчасти воспринятый биографическим методом, этот принцип наиболее полно обоснован в трудах И. Тэна (Франция), который рассматривал художественные произведение как выражение общественной психологии народа на определенном этапе его развития. «… Искусства появляются и исчезают одновременно с определёнными течениями в области мысли и нравов, с которыми они связаны» («Философия искусства», М., 1933, с. 6). Особенности же этих течений зависят от трёх основных условий: «расы» (врождённый национальный «темперамент»), «среды» (природа, климат, социальные обстоятельства) и данного исторического «момента» (в т. ч. «традиции»).
Основные положения К.-и. ш. нашли развитие и применение в трудах Ж. Бедье, Ф. Брюнетьера, Г. Лансона (Франция), Г. Брандеса (Дания). В. Шерера, Г. Гетнера (Германия), Менендеса-и-Пелайо, Менендеса Пидаля (Испания), П. П. Пекарского, А. Н. Пыпина, Н. С. Тихонравова (Россия) и др. Установление принципа зависимости форм развития искусства от этапов общественного развития позволило представителям К.-и. ш. создать истории национальных (Тэн, Лансон) и европейских (Брандес) литератур. Историко-литературные труды содействовали становлению сравнительно-исторического литературоведения. Благодаря общетеоретическому пафосу историчности и отсутствию эстетического догматизма («… не навязывает правил, а констатирует законы» — там же, с. 8) школа сыграла заметную роль в формировании научного литературоведения. Объясняя же искусство как продукт общественного развития и вмести с тем сближая его с иными формами общественной мысли, К.-и. ш. оставляла на втором плане специфического свойства искусства — общечеловечность идей, индивидуальность восприятия мира художником, свободу воображения и др.
Методологические возможности К.-и. ш. ограничивались влиянием философии позитивизма. Многие учёные (Лансон, Пыпин) отказывались искать среди факторов, обусловливающих генезис произведения, доминирующий и признавали их равнозначными: основной задачей для них становилось накопление фактов, а не выработка целостных концепций; они нередко рассматривали произведение лишь как исторический документ, материал для изучения психологии и материальной культуры народа.
К неоспоримым заслугам К.-и. ш. марксистские исследователи относят накопление представителями школы огромного историко-культурного материала, выработку ими принципов текстологического анализа, закладку основ научного источниковедения.
Г. К. Косиков.
литературоведении (искусствознании) , возникла в сер. 19 в. (И. Тэн, Г. Брандес, М. Менендес-и-Пелайо; в России — А. Н. Пыпин, Н. С. Тихонравов); разработала принцип историко-генетического изучения искусства (произведение выражает общественную психологию народа в определенный исторический момент), составив этап научой истории искусства; сближая искусство с другими формами сознания (культуры).
—
в этнографии , направление в нач. 20 в., согласно которому каждое явление культуры возникает единожды в одном месте; наличие его у разных народов объясняется распространением из первоначального центра (миграционизм, диффузионизм). На той или иной территории выявляется определенное сочетание элементов материальной и духовной культуры и конструируется «культурный круг». История культуры рассматривается как перемещение и напластование нескольких «культурных кругов».
Тэн (Taine) Ипполит Адольф (21.4.1828, Вузье, Арденны, — 5.3.1893, Париж), французский философ, эстетик, писатель, историк. В 1848—51 учился в Высшей нормальной школе (Париж). Член французской академии (1878). Родоначальник эстетической теории натурализма, основатель культурно-исторической школы. Основные сочинения — «Критические опыты» (1858, рус. пер. 1869), этюды об О. Бальзаке (1858) и Стендале (1864), «История английской литературы» (1863—1864, рус. пер. 1876), «Философия искусства» (1865—69, рус. пер. 1866, 1899). Исходя из позитивистского эволюционизма О. Конта, Т. задачей критики считал «нейтральный» анализ, избегающий нравственных и идеологических оценок.
Основу его методологии составляет триада: «раса» (то есть врождённые, «естественные» качества), «среда» (географические и климатические условия), «момент» (бытие «расы» и «среды» в определённую историческую эпоху). Взаимодействие членов триады обусловливает возникновение стилей, жанров, школ. Художественное творчество Т. несёт печать элитарного равнодушия к жизни народа. Автор очерковых книг «Пиренейское путешествие» (1855), «Путешествие по Италии» (1866, рус. пер. 1913—16), сатирической повести «Парижские нравы. Жизнь и размышления Фредерика Томаса Грэндоржа» (1867, рус. пер. 1880), «Очерков современной Англии» (1871, рус. пер. 1872), «Путевого дневника» (1897). Выступая до 70-х гг. с умеренно либеральных позиций, Т. после Парижской Коммуны 1871, которую он встретил враждебно, эволюционировал в сторону реакции. Этот перелом нашёл отражение в основном историческом труде Т. — «Происхождение современной Франции» (т. 1—3, 1876—93, рус. пер., т. 1—5, 1907). Построенное на тенденциозном подборе источников, сочинение Т. представляет собой по существу памфлет против Великой французской революции, против якобинцев и якобинской диктатуры.
Соч.: La Fontaine et ses fables, P., 1861; Sa vie et sa correspondence, v. 1—2, 4 еd..P., 1908—14; в рус. пер. — Бальзак, СПБ. 1894; История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли, т. 3, М., 1967.
КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА в литературоведении — интеллектуальная традиция в Европе, возникшая в середине 19 в. Основоположником и главным теоретиком школы был французский ученый И. Тэн. Его последователями в Германии стали Г. Геттнер, В. Шерер, в Дании — Г. Бран-дес, в Италии — Де Санктис, в России — А.Н. Пыпин, Н.С. Ти-хонравов и др. В основу концепции культурно-исторического направления был положен философский позитивизм Конта, отчасти «биографический метод» в литературной критике Сент-Бева, культурологические концепции поздних немецких просветителей и романтиков и французской романтической историографии (Ф. Гизо и О. Тьерри). Важнейшей предпосылкой школы явились успехи естествознания, общий подъем науки: с позиций К.-И.Ш., филология как наука должна руководствоваться точными методами изучения фактов, быть подчинена принципам доказательства, точности, логическому объяснению явлений искусства. Т. обр. К.-И.Ш. репрезентирует в сфере гуманитарного исследования позитивистский идеал научного познания. Т. обр. К.-И.Ш. репрезентирует в сфере гуманитарного исследования позитивистский идеал научного познания. Основная особенность К.-И.Ш. — ее историзм, выдвигаемый в качестве главного метода исследования. Представители данного учения стали рассматривать художественное произведение как «дух» (мысли и нравы) народа в различные исторические периоды его жизни. Исходя из этого положения утверждалось равноправие искусства каждого народа, времени, стиля, велась переориентация литературоведения на изучение закономерностей развития культурно-исторического мира. В теоретических исследованиях И. Тэна акцент делается на установление закономерных связей между фактами (отдельными произведениями искусства). Характерные особенности произведения искусства, по Тэну, объясняются «расой» (врожденным национальным темпераментом), «средой» (климатическими и природными условиями, социальными обстоятельствами) и «моментом» (влиянием традиций). Таким образом, объясняемый факт как бы растворялся, терялся в массе многочисленных разносторонних факторов. Естественно-научные принципы, генетический подход переносился в область исследования художественных произведений, Тэн проводил аналогию между дарвиновским естественным отбором и развитием искусства: в обществе создаются условия, при которых одни формы искусства умирают, другие — выживают и размножаются. Стремление уподобить науку о «духе» науке о природе, перенести в историю литературы эволюционистские схемы привело к игнорированию собственно эстетической природы искусства (Ф. Брюнетьер, Г. Лансона). Произведения литературы рассматривались теоретиками школы в качестве ценнейшего исторического документа, «памятника» своей эпохи, по которому успешно можно изучать лишь историю общественной мысли. К.-И.Ш. — не замечала самостоятельности искусства, не учитывала индивидуальность художника, поэтому многие представители направления видели свою задачу в накоплении «фактов», во введении в научный оборот многочисленных литературных памятников и избегали выработки целостных концепций истории развития литературы. В условиях России, когда литература была единственным средством выражения общественных идей, данная теория становится приоритетной областью литературоведения. Крупнейшими теоретиками и практиками этой школы были Пыпин, Тихо-нравов, А.А. Шахов, братья Веселовские и др. Особый интерес для школы представляли памятники этнографии, народного творчества, древней литературы. Русские представители направления исходили из мысли о тесной связи литературы и действительности, из понимания произведения искусства как памятника определенной культурно-исторической эпохи, игнорируя при этом собственно литературные законы развития. В результате такого подхода был снижен интерес к специфическим литературным проблемам: жанрам, направлениям, поэтическим приемам и формам. Отдельные представители К.-И.Ш. (Н.И. Стороженко, Н.П. Дашкевич), понимая определенную узость этого учения, предлагали наряду с влиянием эпохи и социальной среды учитывать и влияния литературные, идеалы самого художника. К заслугам К.-И.Ш. относятся вклад в создание историй национальных литератур, подготовка принципов сравнительно-исторического литературоведения. Школа установила закономерность литературного развития, его поступательный характер, накопила опыт текстологического анализа. В 20 веке К.-И.Ш. как направление распалась, но следы ее концепций можно найти в работах многих ученых, как зарубежных (В. Паррингтон — США, М. Пидаль — Испания, «университетская критика» — Франция), так и отечественных (П.Н. Сакулин, Н.К. Пис-канов) вплоть до 60-х.
Креативность культуры: ценность и отчуждение
Креативность культуры: ценность и отчуждение
Выжлецов Г.П
Санкт-Петербургский государственный университет
Культура не есть осуществление
новой жизни, нового бытия,
она есть осуществление новых
ценностей…
Источник рабства всегда есть
объективация отчуждения … во всем –
в познании, в морали, в религии,
в искусстве, в жизни политической
и социальной.
Н.А.Бердяев
Креативность в широком смысле есть реализация творческого потенциала человека как творца и творения культуры, а в узком – способность производить её артефакты. Весь вопрос в том, что понимать под этими артефактами и самой культурой. При этом речь идёт не о поиске очередного определения культуры, коих уже бесчисленное множество ввиду её специфической сложности, ситуативной и исторической, а в установлении источника креативности и, соответственно, внутренней основы и сущностного ядра культуры как сверхсложной открытой саморазвивающейся системы [1, с.37-45]. Целью статьи и является попытка решения этой проблемы с позиции аксиологии культуры [2] на современном этапе её развития. С этой точки зрения креативность присуща самой природе ценностного видения, освоения и преобразования мира и человека в сфере культуры.
Сегодня можно считать устоявшимся положение о том, что как писал С.Л.Франк ещё в 1909 г., культура есть «совокупность осуществляемых в общественно-исторической жизни объективных ценностей» [3, с.177]. А принципиальный противник аксиологии М.Хайдеггер заявлял в своих лекциях 1919 г. во Фрейбургском университете: «Философия ценности оказывается истинной научной философией культуры» [4, с.38]. И для И.И.Докучаева, век спустя, «вся совокупность культуры является выражением определенных ценностей», более того: «Весь мир человека, мир его души и мир пространственного ландшафта, окружающий его тело, пронизан ценностным отношением» [5, с. 37, 48-49]. Это означает фактическую общепризнанность специалистами того, что, во-первых, аксиологический подход к культуре, как атрибутивному феномену человеческого бытия, позволяет объединить все её бесчисленные свойства вокруг понятия ценности, в любом её понимании. И, во-вторых, что по сути своей культура есть реализация ценностей в людских делах и отношениях. При конкретизации же этих общих положений и начинаются для ценностной философии культуры все её, на первый взгляд, почти неразрешимые проблемы.
Констатируя новый всплеск интереса к ценностной проблематике во второй половине ХХ в., Р.Лемос, автор одной из обобщающих монографий по аксиологии в США подчеркивает: «В течение последних сорока или пятидесяти лет… количество публикаций в этой сфере было далеко не столь внушительным как в последние десятилетия XIX и первые десятилетия ХХ века…Однако в последние годы происходит возобновление интереса к ценностной теории» [6, p.IX]. Издаются десятки монографий и сборников статей, международные журналы по исследованию ценностей. Им специально посвящены, например, знаменитые Тэннеровские чтения, проходящие поочередно в Кембридже, Гарварде, Принстоне, Оксфорде и других известных университетах. Только в России, начиная с 90-х годов, опубликовано более полусотни монографий, из них минимум три десятка уже в XXI веке. Отличие же подлинного бума аксиологии вековой давности от современного в том, что первый был подготовлен внутренними потребностями и логикой развития самой философии и вызван извне необходимостью поиска наиболее безболезненного выхода из мирового социокультурного кризиса. Не получилось. И он разразился революциями, гражданскими и двумя мировыми войнами первой половины ХХ в.
Для разрешения современного глобального кризиса практически никто уже на философию и, тем более, на аксиологию реальных надежд не возлагает. Парадокс, однако, заключается в том, что нынешняя ситуация вызвана как раз ростом общественного внимания и интереса к ценностной проблематике. Настойчивое муссирование самого понятия «ценность» в средствах массовой информации с различными эпитетами типа экономических, правовых, моральных, художественных, общечеловеческих, социальных, духовных, наконец, культурных ценностей, из уст хозяйственных, политических, религиозных, культурных деятелей, депутатов и чиновников всех рангов довольно прочно внедрили эти понятия в массовое сознание. Сам факт популяризации ценностной терминологии вплоть до своего рода моды на неё, так же как кстати и на слово «креативность» в последнее время (от «креативных решений» до «креативных культур»), её вхождение в публичную общеупотребительную лексику, превращение из философского понятия в обыденное, привело, по мнению ряда аксиологов, к философской девальвации ценностной проблематики и фактическому исчезновению из фундаментальных философских исследований. Но дело, конечно, не в популизме и искусственной, по этой причине, изоляции аксиологии и её отрыве от общефилософских корней. Проблема гораздо глубже, считают аксиологи, и заключается она в том, что сама аксиология как философская дисциплина оказалась в конце ХХ в. в теоретико-методологическом тупике, не сумев выработать не только общепризнанной концепции ценности, но даже единого представления о предмете и статусе самой аксиологии среди философских дисциплин, не говоря уже о культуре как воплощении этих ценностей. В результате, «фундаментальная аксиология, в отличие от множества разновидностей “прикладных”, переживает глубокий кризис» [7, с.11], который, естественно, отражается и на любых попытках её прикладного применения, ибо в каждом конкретном случае приходится выбирать какую-либо из множества имеющихся концепций, в зависимости от объекта исследования, либо разрабатывать свою, – отсюда практически безбрежный плюрализм, – сколько авторов, столько и мнений. Относится это, в первую очередь, именно к аксиологии культуры, содержательная разработка которой становится сегодня ключевой и определяющей как для аксиологии, так и для самой культуры.
Отличительной особенностью специальной литературы последних лет является практическое отсутствие содержательной полемики между авторами, которые освоив и учтя в той или иной степени предшествующее вековое наследие, излагают свои варианты аксиологического решения проблем теории и истории культуры, не реагируя по сути на иные точки зрения, независимо от совпадения или несовпадения с их собственными , а то и не зная о них Несомненно при этом, что в каждой из них содержится определенный момент истины, из совокупности которых и складывается сегодня мозаика разноречивых представлений, на основе которой можно сделать следующий шаг в развитии ценностного видения культуры. Начать, по мнению М.В.Бронского, нужно с ответа «на три кардинальных вопроса аксиологии: Что такое ценности? Каким образом они существуют? Откуда возникают ценности?». И в зависимости от ответов на них, автором даётся обзор одиннадцати направлений в аксиологии: феноменологического, позитивистского, онтологического, натуралистического, психологического, социологического, экзистенциалистского, нормативистского, герменевтического, теологического и культурно-исторического [8, с. 16-36]. Понятно, что те или иные аспекты любой из них проявляются и в самых современных концепциях, но уже в новом контексте. Нетрудно заметить при этом, что если отвлечься от частностей, то, казалось бы, необозримое множество подходов к определению специфики и содержания ценностей располагается, в конечном итоге, как и сто лет назад, между крайностями субъективно-релятивистских и объективно-абсолютистских подходов, включая, конечно, и концепции, посредствующие между ними.
Так, субъективно-релятивистскую концепцию ценности из современных авторов наиболее последовательно развивает В.К.Шохин, доведя её до своего логического завершения. Для этого, по его мнению, аксиолог должен выбраться из «привычных “западней“ безличностно-ценного», свойственного господствовавшей в классической аксиологии универсалистской ценностной парадигме и принять противоположную ей, также представленную в истории аксиологии, – партикуляристскую или персоналистскую парадигму. В рамках которой «ценности…правомерно считать “ближайшими энергиями” личности как единственной непознаваемой в принципе (?!) сущности». Поэтому ценности, во-первых, «придется вывести за сферу потребностей», физиологических, социальных и духовных, которые «заложены в общечеловеческой природе и имеют общечеловеческий характер, а ценности суть различительные выражения существования каждого уникального субъективного бытия». Во-вторых, – за границы «трансцендентных платоновских эйдосов», которые всеобщи по определению. Но и в рамках самого субъективного бытия, в-третьих, ценности необходимо «отграничить от царства целеполаганий и отнести к царству личностных значимостей», которые есть «значимости-для-кого-то, а не значимости-сами-по-себе… как у неокантианцев… и феноменологов». Для человека-индивида они связаны «с одному ему ведомыми личными ассоциациями и переживаниями», которые «мы и предпочтем обозначить как уровень ценности», предпочтения же и блага как уровни значимости, к ней не относятся, поскольку имеют выход к коммуникации – социальной и интерсубъективной. И только «значимости на уровне ценностей по причине самой своей глубинной “партикулярности“, она же сокровенность – некоммуницируемы». Поэтому, например, и «этическая ценность», относящаяся «к уровню блага, имеет… небольшой собственно “аксиологический объем“ в сравнении с абсолютно-партикулярной». Неудивительно, что конфликт «между благим и ценным» индивид может лишь «фиксировать в собственной душе всякий раз когда его сердце, привязанное к своим “драгоценностям“, болезненно сопротивляется велениям здравого смысла, долга, совести и других депутаций “практического разума”. Вопрос о содержании этих глубоко внутренних “драгоценностей“ остаётся открытым, поскольку они представляют собой сугубо интимные, сокровенные переживания недоступные для внешнего проникновения и некоммуницируемые вовне. Выходит, что реальная жизнедеятельность индивида и его общение с другими людьми и социальными институтами, на работе и дома происходит уже за пределами так понимаемых ценностей, и, следовательно, культуры, для которой коммуникация – атрибутивный признак. Более того, утверждает автор: «Из персоналистской … концепции ценностей прежде всего следует», что она «не может развиваться как системная философская дисциплина: индивидуальное, которое есть неделимое и невербализуемо—переживательное, не может быть объектом универсализации и…классификационного анализа. Поэтому речь может идти только о новом повороте дискурса…и ни в коем случае не об альтернативном аксиологическом “наукоучении“» [7 , с.75-80]. Но где же этот новый «дискурс» может развиваться, если не в аксиологии как «системной философской дисциплине»? Действительно, говоря словами самого же автора, “глубокий кризис” “фундаментальной аксиологии” и полный теоретико-методологический тупик её развития в субъективно-релятивистском направлении.
И.И.Докучаев, например, обозначив культуру как «совокупный способ и продукт человеческой деятельности» и одновременно как форму «осуществления человеческой субъективности», и объявив ценность «центральной категорией культуры», понимает «под ценностью…идеальную модель какого-либо явления». Важнейшим свойством так понимаемой «ценности является ее субъективный» и «исключительно духовный характер», заключающийся в том, что ценности существуют не объективно, как платоновские идеи, а лишь – «в социальном или индивидуальном сознании», благодаря чему «ценностная модель исключительно субъективна, а значит, безосновательна». Поэтому она может быть лишь «пережита в своей подлинности» и представляет собой «непосредственный предмет веры». Отсюда «релятивный характер» ценностей как их «ключевая особенность», – «сколько людей (личностей и социумов), столько и ценностей» и «никаких общечеловеческих ценностей… не существует», поскольку нет единого человечества и его «полного единства не будет никогда». Ибо «все, что создается, …ценно для кого-либо. Поэтому… антиценности – это отрицательные ценностные модели, неприемлемые для какого-либо ценностного субъекта, но приемлемые для другого. Одна культура отмечает что-либо как ценность, а другое как антиценность и артефакт другой культуры» [5, с.20-21, 37, 49, 66, 82-83, 89-90, 93, 97, 103, 120, 122].
Иными словами, ценность культуры есть лишь процесс и результат субъективного предпочтения и выбора, поэтому «добро и зло существуют не в действительности, а в субъекте ценностной ориентации» и тогда, «в сущности, ничто не запрещает сделать убийство частью нравственного поведения и не карать за это», так же как «нацистские преступления безнравственны» лишь с антинацистской точки зрения, поскольку и сама «нравственность… более чем не надежна в силу ее субъективности» [5, с.120]. А субъективность эта, поясняет современный французский философ А.Комт-Спонвилль, происходит «из человеческих желаний» из чего следует, что «все наши ценности являются иллюзиями…Благо, красота, справедливость» — это лишь некоторые представления о том, «во что мы
верим… и что мы любим». Иллюзия заключается в стремлении «превратить чисто субъективную истину ценности (мед, действительно, хорош для меня этот закон, действительно, справедлив для нас), в истину объективную, которая имела бы ценность не для удовлетворения желания…, а “сама по себе”», с чего «всегда начинаются идеи в духе Платона» [9, с.10-11], естественно, неприемлемые для данной концепции.
Таким образом, с точки зрения современных представителей субъективно-релятивистских концепций, культура является формой осуществления человеческой субъективности как источника ценностей. При этом специфика ценностей, как идеального аспекта артефактов культуры понимается в диапазоне от сокровенных некоммуницируемых переживаний в душе индивида до любого, – положительного или отрицательного, – результата сознательного предпочтения и выбора индивидуального или социального субъекта.
Действительно, В.К.Шохин прав, говоря о том, что если «блага» и «предпочтения» у него могут общими с другими людьми, то сокровенные переживания, которые он и считает «ценностями», а не просто их проявлениями, он не может разделить ни с кем, «как за кого-то родиться или умереть» [7, с 79]. Но что же тогда означают понятия «рождения» и «смерти», порожденные осознанием бесчисленного множества этих неповторимых для каждого индивида актов? А язык, как известно, основа коммуникации и «хлеб» культуры.
Прав и И.И.Докучаев в том, что «единого человечества» нет и никогда не будет не только в идеологическом, но прежде всего в лингвистическом и целом ряде других аспектов, в том числе и национально-культурном. Но из этого вовсе не следует невозможность общечеловеческих ценностей из-за уникальности и неповторимости их конкретных проявлений в сознании и жизни людей. Да, любовь как сокровенное и интимнейшее чувство может переживаться только «за себя» и ни за кого другого, будь то любовь к женщине, матери, ребёнку, к Родине, но миллиарды раз пережитое и повторённое в миллионнолетней истории человечества, это уникальное состояние на всех языках мира, часто понятное и без языка, означает именно «любовь» и ничто иное. И в этом смысле любовь как высшая духовная ценность и источник жизни вообще и человеческой, в особенности, и есть общечеловеческая ценность в полном значении этого слова. Общечеловеческими являются все духовные ценности, например, красота как главное условие любви, при всём различии вкусов, совесть как «окончательное решение всех нравственных вопросов» (В.С.Соловьев), вера «как сила жизни» (Л.Н.Толстой). Это означает, что фактически в каждой жизненной ситуации соответствующие ценности воссоздаются вновь и вновь, или, точнее творятся заново каждым поколением и каждым человеком, и в этом их уникальность и неповторимость. Но в любом случае добро остается добром, а любовь любовью, и благодаря этому они универсальны и всеобщи. Единство уникальности и всеобщности функционирующих ценностей и делает их общечеловеческими.
Однако, субъективная реальность, связанная с сознанием и деятельностью людей в качестве источника ценностей, и значимость, как их исходный признак, являются общим смысловым полем и для, казалось бы, противоположных – объективно-абсолютистских концепций в отношении ключевых понятий: ценность, аксиология и культура. Их понимание ценности отличается от «субъективистского» признанием объективности и только положительной значимости тех же явлений субъективной реальности, но лишь до выхода в сферу универсалий и трансцендентного мира как источника ценностей, чего они также не признают в принципе.
Так, А.Н.Максимов определяет ценность как форму сознания и как форму предмета одновременно: во-первых, «ценность… есть первичная и всеобщая абстрактная форма существования человеческого сознания», которая переносится на предмет, превращая его «из природной объективной реальности в социальную… через призму» человеческих потребностей и интересов. И, во-вторых, «ценность – это та первичная форма предмета реальности, в которой он предстает перед сознанием через его ценностное отношение к этому предмету». Поэтому «ценностное отношение есть отношение сознания к предмету», а «формой выражения» его является «оценка». «Оно социально по своей природе, идеально по характеру, субъективно по принадлежности, материально по форме выражения и объективно по независимости от воли своего носителя… Ценностное отношение есть атрибутивное, неотъемлемое свойство человека» и в сущности своей «оно и есть сознание человека» [10, с.113-114, 115, 120]. Хотя, конечно, непросто представить себе сознание, независимое от своего носителя, которое предстает перед самим собой в форме предмета, да ещё будучи при этом собственным «ценностным отношением» к этому же предмету в виде оценки!
Понятно, что сознание в целом далеко не сводится к ценностным отношениям, тем более, что судя по контексту, речь идет не о ценностном, а об оценочном отношении человека к предмету удовлетворения потребностей, что далеко не одно и то же. Сознание действительно представляет собой единство оценочной и познавательной функций, которые реализуются прежде всего в языке как практическом сознании. Именно через оценочно-познавательную активность сознания осуществляется ценностно-ориентационная деятельность человека как субъекта культуры. Для определения же специфики ценности необходим выход за пределы субъективной реальности.
Однако, если А.Н.Максимов отождествляет сознание с ценностным отношением, то М.В.Бронский сводит культурологию к аксиологии, отводя им обеим место разделов или подходов в пределах социальной философии, поскольку ценности являются «стержнем и имманентной сущностью» культуры как сверхприродного феномена. Обе они, не имея, по его мнению, выхода в сферу природы, должны, оставаться «на позициях социоантропоцентризма». Правда, речь может идти не только об установлении неких «цепочек ценностных отношений» среди сугубо природных явлений, в духе идей В.А.Василенко, на которого ссылается автор, а о природе в широком субстанциональном смысле как самостоятельном субъекте ценностных отношений с человеком. Но для этого нужно выйти за рамки субъектно-объектного понимания ценности лишь как утилитарной значимости природных явлений для удовлетворения человеческих потребностей. Поэтому о выходе аксиологии к трансцендентной реальности и специфике высших духовных ценностей и духовной культуры здесь нет и речи. Аксиология вообще должна именоваться «социальной аксиологией», поскольку она не имеет отношения «ко всей универсальности предмета философии». Это, однако, не мешает автору рассматривать аксиологию в качестве комплексной науки о «ценностях как о свойствах реального мира, то есть как атрибутивную науку», так как «любой объект может реально обладать ценностью» и становиться ею. Поэтому «ценность – это объективная позитивная значимость явления для человека», а «антиценность – …объективная негативная значимость», неспособность явления удовлетворять человеческие потребности. И тогда «культура по своему определению – это совокупность ценностей. Антикультура – совокупность антиценностей». В итоге, аксиология и культурология «оказываются тождественными по предмету, по методу, по понятийному аппарату, по персоналиям, по прагматике» [8, с.12-13, 28, 35, 37, 49-50, 63]. Для объективистских концепций естественно также признание общечеловеческих ценностей, которые способствуют сохранению и развитию человечества в связи с его глобальными проблемами [8, с.69].
Новый и интересный мотив относительно предмета аксиологии представлен в концепции А.А.Макейчика, начиная с признания общефилософского статуса аксиологии, которая «синтезирует в себе всю систему философских представлений, а также научных и прочих знаний о мире и человеке» и проявляет свою интегративность как «в философском, так и в духовном отношении в целом». Поэтому к предмету аксиологии наряду с познанием ценностей, относится и её «самопознание с целью установления своего духовного статуса, метода, функций, места в системе философских учений». Аксиология, во-первых, «придаёт философии структурную, содержательную и интенциональную завершенность» и, во-вторых, «предопределяет» её мировоззренческий статус. Предмет аксиологии, в-третьих, «подчеркивает философскую всеобщность её содержания» и, в-четвертых, «указывает на её взаимосвязь со всеми структурными элементами общей философской системы». А поскольку «консолидировать людей способно что угодно, включая анти-ценности», то аксиология – это не просто «знание о мире и его элементах в их взаимосвязи с человеком», а лишь «в смысле их благого значения для жизнедеятельности людей, а также о достоинстве самих людей в их отношении к себе и миру». Более того, главной задачей аксиологии автор считает не только познание, но и «создание таких ценностных систем, региональных и всеобщих, таких средств воплощения их в жизнь, которые эффективно служили бы реальному прогрессу подлинного гуманизма и счастья современного человечества». Естественно, что постановке столь глобальной задачи, независимо от принципиальной возможности её решения, должно соответствовать и понимание автором специфики ценностей, к которым он относит «все то, что благотворно значимо для людей». Поэтому «ценности антропны по своей сущности» и человек является их «критерием». Они представляют прежде всего «значение чего-то… для человека» и «это ценностное значение должно быть только положительным», проявляясь «в акте оценки». Отсюда итоговое определение: «ценностью называется объективированная положительная оценка, …удовлетворяющая ценностным критериям», к которым относятся, по мнению автора, наряду с антропностью, «атрибутивность блага, объектно-субъектная интегративность, самодостаточность (самоценность)». Корректнее выглядит пояснение о том, что ценность есть все же объективированный «результат оценки» [11, с.7, 12-15, 19-21, 26-27]. Однако, как ни «объективируй» оценку, она в любой аксиологической традиции всё же далеко не ценность, не говоря уже о её «самоценности». Откуда же при таком узком понимании ценности «философская всеобщность» предмета аксиологии? Видимо, не случайно, как замечает и сам автор, «в отечественной философии ощущается… явный дефицит как общего интереса к аксиологии, так и эвристического творчества» [11, с.12].
Н.С.Розов, например, понимая, что в рамках ценностного релятивизма проблему ценностей «нельзя даже поставить», определяет ценность как «предельное нормативное основание актов сознания и поведения людей», что неизбежно требует выхода подобных оснований за пределы субъективной реальности. Однако, в разрабатываемой автором «конструктивной аксиологии» взамен универсального или всеобщего основания, исходного для любых ценностей, предлагается «принцип общезначимости»: «Общезначимо то, что принято взаимодействующими субъектами (индивидами или сообществами),… – это не нечто абсолютно объективное, независимое от людей, а принцип, основание взаимодействия людей, требующее их понимания и согласия». В качестве такого основания могут выступать и «некоторые ценности», ставшие «общезначимыми» в силу определенных условий и которые автор называет «кардинальными» или «общечеловеческимими ценностями» [12, с.113-114, 116, 118-119, 121-122] При всей историко-ситуативной актуальности этой интересной и перспективной концепции, она также остается в рамках субъективной реальности, хотя уже и социальной, сознательно дистанцируясь от выхода к трансцендентным основаниям и исходному источнику ценностей, и ограничивая, тем самым, свои философско-методологические возможности.
Следующим шагом и должно стать установление содержательного единства между «субъективистской» и «объективистской» концепциями. Но «субъективисты» исходят из субъективности переживаний и чувственного мира человека, «объективисты» – из явлений социальной действительности, то есть, и те и другие остаются в пределах субъективной реальности, связанной с сознанием и жизнедеятельностью человека как индивида и общности. Для выхода из неё требуется более общий уровень философского анализа. Однако изоляция, а скорее, самоизоляция аксиологии от общефилософских проблем – процесс, увы обоюдный, приводит к тому, что никакие декларации о философском статусе и значении аксиологии наряду с другими философскими дисциплинами, перечисляемыми через запятую, положения не изменят. Речь должна идти о содержательном теоретико-методологическом единстве именно онтологии, гносеологии и аксиологии, то есть о том, что бытие, истина и ценность изначально и в равной степени есть общефилософские категории, взаимоопределяемые друг через друга. Ибо специфику и содержание ценности, как исходной аксиологической категории, нельзя понять без ответа на вопрос о её предельном основании, то есть источнике, а не просто формах проявления, и это уже – действительно общефилософская проблема.
Приведенное выше изложение отдельных, наиболее показательных работ последнего десятилетия, предельно близкое к текстам во избежание искажения авторских позиций, убедительно свидетельствует, как видим, не просто об их плюрализме, но и прежде всего о теоретико-методологическом отчуждении их друг от друга, и от уже определенных традиций в критическом осмыслении обсуждаемых проблем. Обращение к ним помогло бы избавиться от упорно повторяемых, пусть и с новыми нюансами, но уже известных и обсужденных понятий и положений, и идти дальше, не изобретая каждый раз собственных велосипедов. Поэтому содержательная полемика и нахождение теоретико-методологических точек соприкосновения между во многом схожими, несмотря отдельные нюансы, позициями для дальнейшего их качественного развития, возможно только на общефилософских основаниях.
В качестве такого основания и своего рода платформы для содержательной дискуссии может быть представлена ценностная философия культуры В.Н.Сагатовского, являющаяся органичной частью его общей философской системы, пожалуй, единственной в отечественной философии сегодня. Для определения необходимых и достаточных признаков «отличия культуры от других универсальных феноменов человеческого бытия», автор рассматривает последовательно, по принципу – от общего к частному, четыре, представленных в специальной литературе, варианта определений культуры.
В первом из них, самом широком, культура понимается как искусственный феномен и «собственный способ человеческого бытия… в рамках оппозиции “культура – натура“», при которой культура и общество оказываются синонимами. Во втором, – культура представляется как «деятельностный аспект человеческого бытия» и определяется в пределах субъектно-объектных отношений и оппозиции «деятельность – естественно-исторический процесс», на основе известного деятельностного подхода в философии культуры. Третьим является семиотический подход, рассматривающий культуру в иформационно-знаковом аспекте, в оппозиции «идеальное содержание – материальная форма деятельности». И, наконец, в четвертом, – культура рассматривается как «аксиологическое ядро семиотического аспекта человеческой деятельности» при оппозиции «ценности – культурно-нейтральная информация» в рамках аксиологического подхода. Он необходим, но также недостаточен, по мнению автора, для определения «последних оснований» культуры, поскольку ограничен уровнем «субъективной реальности человеческого бытия», к которому относятся все человеческие ценности. Подходы со второго по четвертый характеризуют лишь эту «субъективную реальность», поэтому необходимо выйти за её пределы в сферу духа как «надсубъектного» трансцендентного бытия, иначе религия, например, окажется за пределами культуры. И автор предлагает пятый, онтологический подход, имея в виду не онтологию «объективной реальности», а онтологию духа как абсолюта, «в котором нет разделения на субъективное и объективное». Здесь культура должна быть представлена как «отношение ценностного ядра её субъекта к духовному основанию бытия в целом» в пределах оппозиции «относительность аксиологии души – абсолютность онтологии духа». Называя это отношение «религиозным чувством», автор подразумевает под ним не «откровение Бога человеку», а «переживание сопричастности человека духовному началу бытия» [13 , с.12-22].
Результатом обобщения вышеназванных подходов к исследованию культуры стало её итоговое определение: «культура есть семиотический аспект процесса и результатов человеческой деятельности, в которых воплощаются ценности субъекта и его отношение к духовной стороне бытия (курсив мой – В.Г.)» [13, с.25]. Но исчерпывается ли всё содержание
культуры этим определением, в котором вроде бы учтены практически все существенные аспекты её рассмотрения? Иными словами, выполняет ли оно свою главную функцию – отличия культуры от некультуры, от того, что к культуре не имеет отношения и ей несвойственно? Видимо нет, поскольку, во-первых, даже формально оно может быть дополнено целым рядом других, бытующих в литературе и тоже философских подходов, например, «гносеологических, философско-антропологических, социально-философских» [14, с.24]. И. главное, во-вторых, само по себе отношение субъекта к духовному абсолюту может быть любым, – положительным, нейтральным или вообще отрицательным, не говоря уже о семиотическом выражении результатов человеческой деятельности. Остаются ценности как внутреннее основание «выбора и иерархии целей и средств деятельности» и ответа на вопрос «во имя чего?» она совершается. Но поскольку речь здесь идёт «только о субъектных ценностях», то и они могут быть любыми: «допустим, ценности делового успеха, наслаждения, общения с Богом» [13, с.18]. Выходит, объективных критериев нет и к культуре можно отнести всё, что угодно, и тогда теряют смысл любые её определения. Не случайно, посчитав аксиологический подход только идеологическим, оценивающим культуру с позиции должного и идеала, в рамках которого только и выявляются «антикультура» и «антиценности», В.Н.Сагатовский пишет: «Увы, есть культура мафии, фундаменталистского экстремизма, фашизма, каннибализма и других малоприятных явлений» [13, с.10], перечень которых можно продолжить: «культура» алкоголизма, наркомании, педофилии, садизма, насилия, преступности. Признаки всех этих «культур» полностью вписываются в данное автором формально-логическое определение, которое действительно не может дать критериев отличия не «хорошей» культуры от «плохой», над чем бьются в аксиологии культуры и «субъективисты» и «объективисты», а культуры как таковой, от некультуры. Не может их дать и аксиологический подход, – в этом автор совершенно прав, как не может и никакой другой из подходов, ни по отдельности, ни в любой их совокупности, будучи вырванными в качестве отдельных подходов из общефилософского контекста.
Поэтому речь должна идти, во-первых, не об определении всего, фактически необозримого объема понятия культуры, а лишь её внутренней смысловой основы и сущностного ядра, а это, по всеобщему признанию и есть ценности. И, во-вторых, – не о поиске очередного ответа на вопрос: что есть ценность, а об установлении её источника и предельных оснований. Однако, «искомой онтологической основой ценностного ядра культуры» является не просто отношение «субъекта…к духовной основе бытия» [14, с.23, 23], а сама трансцендентная реальность, согласно установленной В.Н.Сагатовским триадной структуре бытия как «единства субъективной, объективной и трансцендентной реальности» [14, с.21]. Этим единством и определяется общефилософский статус онтологии, гносеологии и аксиологии как исходных разделов и функций философского знания в их содержательном взаимодействии. Ибо сущность человека как «места встречи бытия с Богом» (М.Шелер) не сводится к его биосоциальной природе, а включает и духовное начало. В человеке, кратко говоря, соединены три высшие, можно сказать, сокровенные тайны бытия: Жизнь – Сознание (сверхжизнь) – Дух (сверхсознание), имея в виду духовно-энергетический потенциал бесконечной Вселенской жизни, проявляющийся в человеческом бытии в виде ценностей, определяющих тем самым суть и смысл этого бытия. Иначе говоря, ценности человеческой жизни и культуры суть не что иное, как виды и формы проявления этого потенциала, кратко называемого «Дух». В этом смысле ценность – это истина духа и содержательная основа мировоззрения, а не просто оценочно-познавательное отношение субъекта к объекту. Ценности и являются посредником-проводником духовных начал в сферу сознания и бытия человека, становясь ядром и внутренней основой жизни и культуры человека.
В смысловое поле любой ценности входят значимое, должное и желаемое, реализуемые как норма, цель и идеал в отношениях между субъектами разного уровня. Субъектом ценностных отношений является прежде всего человек и любая социальная общность, а также Природа в самом широком смысле, Бог для верующего. Эти межсубъектные отношения складываются, как правило, по поводу какого-либо явления, факта, события (субъект – объект – субъект), становящегося, тем самым, объектом-носителем соответствующей ценности. Для того, чтобы стать носителем «значимого взаимодействия» (П,А.Сорокин), данный объект должен приобрести в процессе оценки его субъектом положительную или отрицательную значимость на основе сложившихся и функционирующих в данном обществе норм и идеалов, которые наряду с ними также опосредуют эти отношения. Все остальные предметы, явления и факты, с которыми постоянно сталкиваются люди, в том числе и в отношениях между собой, ценностным статусом не обладают. Поэтому если все ценностные отношения являются межсубъектными, то далеко не все межсубъектные отношения становятся ценностными.
Однако, значимость объекта-носителя далеко ещё не вся и не сама ценность, а лишь её основание. А поскольку значимость может быть как положительной, так и отрицательной, то из двоякой природы такого основания и следует неизбежная полярность ценностных противоположностей (польза – вред, добро – зло, любовь – ненависть, прекрасное – безобразное). Отрицательная значимость входит, таким образом, в структуру ценности, но лишь на её исходном субъект-объектном оценочном уровне. Ценностью же становится положительная значимость, преодолевающая свою противоположность в норме и идеале, исторически воплощаемом в социокультурной практике. Идеал как единство должного и желаемого является воплощением духовных начал человеческого бытия. Духовность человека – это его внутреннее существенное качество, которое не сводится к психике, разуму и сознанию в целом, но лишь проявляется через них в процессах коммуникации и прежде всего – в межсубъектных отношениях, пронизывая все сферы и уровни культуры и социума. Однако, когда мы противопоставляем, например, духовность – бездуховности, то тем самым автоматически придаём первой сугубо положительный смысл. Но сама духовность далека от безмятежной тиши и благодати, поскольку есть дух ярости и безрассудства, ненависти и мести, спонтанно прорывающийся при её реализации в сознании и деяниях человека. «Ад и рай не сады во дворцах мирозданья, – писал Омар Хайям, – ад и рай – это две половинки души». И по Ф.М.Достоевскому, дьявол с Богом борется в душе человека, то есть в его духовном мире. Естественно, поэтому, что культура не может быть и никогда не была воплощением только ценностей идеала, но всегда – стремлением к нему, определенным этапом его реализации в различных сферах человеческой жизни.
Поэтому в культуре функционируют и взаимодействуют не сами по себе ценности, а именно ценностные противоположности, как источник её креативности, реализующиеся в человеческих делах и отношениях. Антиподом ценности равного с ней уровня является отчуждение как разрыв ценностных отношений и превращение одного из самоценных субъектов в объект, из цели в средство. А это означает, что зло – такая же категория морали, как и добро, а безобразное – эстетическая категория наряду с прекрасным. Отчуждение является источником разобщенности, ненависти и вражды, культура поэтому есть не «совокупность ценностей», а ситуативно-историческая степень преодоления этого отчуждения, закрепляемая в её артефактах как носителях ценностных отношений и передаваемая последующим поколениям. Так, в нацистской Германии была, конечно, культура не фашизма как феномена политической идеологии и психологии, а противостоящая ей многовековая национальная культура, преодолевающая прививаемые ей метастазы отчуждения. Так же как исторически преодолены, бывшие когда-то нормами в различных обществах, каннибализм, инцест, рабовладение, расизм, колониализм, ставшие маргинальными для современных национальных культур и табуируемыми уже на уровне права. Будучи внутренне противоречивой системой функционирования ценностных противоположностей в сознании и деятельности человека и общества, культура по самой своей сути всегда есть преодоление бытующих в любом обществе сил и явлений, разрушающих саму человеческую природу и человеческое начало в человеке.
Иными словами, культура как реализация ценностей есть процесс и результат преодоления ими своих антиподов из мира отчуждения. Поэтому только культура сохраняет единство нации, государства и общества в целом, так как она определяется степенью осуществления ценностей и реализации ценностных отношений во всех сферах человеческой жизнедеятельности. Это сегодня наиболее актуально, поскольку сфера отчуждения всё больше охватывает современные цивилизационные процессы.
Аксиология поэтому становится для изучения культуры не одним из подходов, а исходным методологическим принципом, на основе которого приобретают значение и все остальные. Ценностная философия культуры, следовательно, не просто одно из средств философского познания, а подлинное самосознание культуры на современном этапе её исторического развития.
Литература
1. См.: Выжлецов Г.П. Системная методология в гуманитарном познании// Слово и мысль в междисциплинарном пространстве образования и культуры: Сб. статей памяти проф.В.В.Шаронова (1930-2004)/ Под ред. М.С.Уварова и В.Я.Фетисова. СПб.,2005.
2. Выжлецов Г.П. Аксиология культуры. СПб.,1996.
3. Франк С.Л. Этика нигилизма// Сочинения. М.,1990.
4. Хайдеггер М. Феноменология и трансцендентальная философия ценности. Киев, 1996.
5. Докучаев И.И. Ценность и экзистенция. Основоположения исторической аксиологии культуры. СПб.,2009.
6. Lemos R.M. The Nature of Value. Axiological Investigations. Gainesville,1995.
7. Шохин В.К. Философия ценностей и ранняя аксиологическая мысль: Монография. М., 2006.
8. Бронский М.В. Философский анализ научного статуса аксиологии: Монография. Нижний Новгород, 2001.
9. Комт-Спонвилль А. Ценность и истина: Циничные очерки: Пер. с франц. Самара, 2002.
10. Максимов А.Н. Философия ценностей. М.,1997
11. Макейчик А.А. Аксиология: Монография. СПб.,2004
12. Розов Н.С. Ценности в проблемном мире: философские основания и социальные приложения конструктивной аксиологии. Новосибирск, 1998.
13. Сагатовский В.Н. Философия культуры: предмет и базовые понятия// Парадигма: Философско-культурологический альманах. Вып.11/ Под ред. М.С.Уварова. СПб., 2008.
14. Лапина Т.С. Философия культуры: вариант понимания. М.,2003.
Контрольная работа по предмету Этика и психология профессиональной деятельности
ДОМАШНЯЯ КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА
по предмету » Этика и психология профессиональной деятельности»
|
№ п/п |
1. |
2. |
3. |
4. |
5. |
6. |
7. |
8. |
9. |
10. |
11. |
12. |
13. |
14. |
15. |
16. |
17. |
18. |
19 |
|
1 воп-рос |
1 |
2 |
3 |
4 |
5 |
6 |
7 |
8 |
9 |
10 |
11 |
12 |
13 |
14 |
15 |
16 |
17 |
18 |
19 |
|
2 воп-рос |
20 |
21 |
22 |
23 |
24 |
25 |
26 |
27 |
28 |
29 |
30 |
31 |
32 |
33 |
34 |
35 |
36 |
37 |
38 |
-
Домашняя контрольная работа состоит из трех вопросов.
-
Домашняя контрольная работа выполняется на листах ф. А4
-
В домашней контрольной работе в обязательном порядке должны быть листы с содержанием вопросов и указанием использованной литературы.
-
Варианты выбираются согласно списку группы, по таблице приведенной ниже
-
Третий вопрос одинаково звучит для всех, но раскрывается его суть согласно теме вопросов варианта: применение изученного материала на практике
Группа ПС-2з
Этика и психология профессиональной деятельности
Для специальности 2-45 02 01 2 «Почтовая связь»
Темы домашней контрольной работы
1. Предмет, основные категории и задачи этики и психологии профессиональной деятельности.
2. Высшие моральные ценности.
3. Психология личности. Структура личности.
4. Темперамент. Типы и свойства. Учет особенностей темперамента в профессиональной деятельности.
5. Характер. Структура характера. Акцентуации характера и их учет в профессиональной деятельности.
6. Способности личности. Классификация способностей.
7. Основные категории этики. Специфика профессиональной этики.
8. Психолого-этические особенности трудовой деятельности работников предприятий связи.
9. Группы и их классификация. Основные характеристики коллектива, его формирование и управление.
10. Социально-психологический климат коллектива. Межличностные отношения.
11. Принципы общения между руководителем и подчиненным.
12. Нравственные эталоны и образцы поведения руководителя.
13. Этические нормы и принципы делового общения подчиненных с руководителем.
14. Этика делового общения «по горизонтали».
15. Общение. Структура общения. Формы и виды общения.
16. Средства общения. Синтоническая модель общения. Виды и техника слушания.
17. Деловое общение. Цели и функции делового общения, его виды и типы.
18. Вербальное и невербальное общение.
19. Темперамент. Типы и свойства. Учет особенностей темперамента в профессиональной деятельности.
20. Манипуляции в общении. Защита от манипуляций. Социальные стереотипы.
21. Стили делового общения.
22. Внешний облик делового человека.
23. Конфликты. Причины и последствия конфликтов и их социальная роль. Классификация конфликтов.
24. Структура конфликта. Динамика, стадии протекания конфликта. Пути предупреждения и разрешения конфликтов.
25. Стратегии и модели поведения в конфликтных ситуациях. Основные типы конфликтных личностей.
26. Стресс. Причины возникновения и признаки стресса. Первая помощь в острой стрессовой ситуации.
27. Профилактика стрессов в деловом общении. Самопомощь в ситуации эмоционального дискомфорта.
28. Этикет и имидж делового человека.
29. Самопрезентации.
30. Культура речи. Мастерство беседы и выступления.
31. Темперамент. Типы и свойства. Учет особенностей темперамента в профессиональной деятельности.
32. Манипуляции в общении. Защита от манипуляций. Социальные стереотипы.
33. Внешний облик делового человека.
34. Культура речи. Мастерство беседы и выступления.
35. Этика делового общения «по горизонтали».
36. Характер. Структура характера. Акцентуации характера и их учет в профессиональной деятельности.
37. Стресс. Причины возникновения и признаки стресса. Первая помощь в острой стрессовой ситуации.
38. Стили делового общения.
Литература:
1. Г.В. Бороздина. Психология и этика деловых отношений.
2. Л.Д. Столяренко. Психология. Ростов н/Д: «Феникс», 2003 г
3. Л.Д. Столяренко. Психология делового общения и управления.
4. Л.Д.Столяренко. Психология и этика деловых отношений. Ростов н/Д: «Феникс», 2003 г
Конкурс фантастического рассказа, проведенного порталом Nag. Ru и старейшим литературным конвентом «Аэлита» в 2010 году
Сборник рассказов, присланных на конкурс фантастического рассказа, проведенного порталом Nag.Ru и старейшим литературным конвентом «Аэлита» в 2010 году.
Сетевые
М.Бычкова
— Привет, Бим! Сколько лет, сколько зим!
— Привет, Бом! Давненько не пересекались! Ну, как устроился? Смотрю, все еще на велосипеде мотаешься?
— Да, уж, мотоцикл пока не дают, говорят: «и так пойдет». А я не жалуюсь. Жизнь у меня сейчас тихая, спокойная — прямо курорт. Так сбегаю пару раз в день за прогнозом погоды, да на форум смотаюсь, вот, собственно и все. А ты, смотрю весь нагруженный. Сколько несешь?
— Да где-то пятьдесят тысяч килобайт, и это только утро. За день так замотают, к вечеру еле ноги передвигаю. На велосипеде – вообще бы умер. Провайдер мотоцикл дал — так и то всё им медленно, скорости всё требуют!
— А помнишь, Бим, время, когда мы везде пешком ходили, чинно, не торопясь. Побродишь часик другой и почти пустой назад придешь. Заходили друг к другу в гости, беседовали, чай пили. Даже домовые к нам заглядывали.
— Вспомнил! Домовых уже пару лет не встречал! По деревням разбежались. Это мы все по городам в основном. Сетевым без цивилизации никак. Наших, из стариков, кого встречал?
— Редко, все молодежь носится. Ты, что уже убегаешь?- обиделся Бом.
— Да хозяин торопит, — Бим виновато потоптался на месте.
— Ну, вот в кои-то веке встретились! Да зависни ты на пару минут, ничего с ним не сделается!
— И то верно, — Бим решительно скинул свой увесистый рюкзак с информацией, и уселся на него.- Тогда рассказывай, где такую спокойную работу нашел?
— Да у пенсионерки одной, к ней внуки на каникулы приезжали, так свой старый компьютер оставили и к Интернету подключили для хохмы. Только, думается, недолго у меня такая халява будет.
— Почему так думаешь?
— Так старушка во вкус входит! Недавно меня на форум про народные рецепты гоняла, теперь еще нашла форум для любителей вышивки крестиком. Два дня гоняла туда-сюда.
— Скажи спасибо, что еще в Контакт и в Аську не вышла, побегаешь тогда с моё! – хмыкнул Бим.
— Хм, в Контакт не вышла, но про Скайп уже говорила – внуки все далеко живут.
— О, брат, тогда всё, кончилась твоя спокойная жизнь. И уж, точно, про велосипед придется забыть.
— Смотри, Рыжий летит. Привет! Зависай к нам!- Бом помахал, пролетающему сетевому.
Рыжий, обвешанный фильмами, биржевыми сводками, новостями и еще бог знает чем, притормозил возле старых друзей:
— Ба, знакомые все лица! Чего висим? Глючите?
— Ага, — хором ответили сетевые.- Присоединяйся.
— Не, не могу. Чуть задержусь — провайдер сразу каналы прочистит.
— Классный у тебя моторчик. Новый ускоритель? Сколько дает?
— Так тысяч сто, а может и больше — гордо сказал Рыжий.- Все, полетел.
И Рыжий скрылся в лабиринте информации. Бом с тоской посмотрел на свой педальный велосипед:
-да, на таком много не наработаешь. А тут еще по дороге тебе в карманы всякую рекламу запихивают. Порой так навесят, что искомой информации не найти.
— Точно, — подхватил Бим. – А каким рискам подвергаешь себя, бегая в поисках нужного! Меня, порой туда гоняют, куда нормальный сетевой и шагу не сделает. Вот и цепляешь на себя всякую дрянь. Ни какие прививки не помогут!
— А ты чем прививался?
— Так Касперским, но толку мало. Слабый вирус – убивает, а вот что-то посерьезней, так пролезает только так. А ты чем?
— Я NODом, но такая же ерунда. Тут нужна полная дезинфекция сети!
— Правильно, — поддержал Бим, — и на спамщиков управу найти.
— Ну, хватил! Этих, как и тараканов, не выведешь.
Друзья задумались. Недалеко раздалось чье-то невнятное бормотание и хихиканье. Бом приподнял голову и увидел, бредущего нетвердой походкой и хихикающего, Белого.
— Чего это с ним? – спросил он у Бима.
— Да хозяин его повадился каждый день контакты спиртом протирать, вот и развезло мужика. Ничего, к вечеру очухается. Еще на порно сайтах к ночи встретимся. Ну, все, мне пора – админ пришел, сейчас перезагрузится и вперед… Да, ты в курсе, что в пятом секторе черные дни? Так что не суйся туда.
— Что, опять подстанция полетела? Спасибо, что предупредил. Ну, беги, может, встретимся еще – поглючим опять.
Бим сел на мотоцикл и исчез.
Бом опять с тоской посмотрел на свой старенький велосипед: « Надоело все, плетешься в конце всех. Пока доедешь в нужное место, там уже молодежь во всю шурует. Да и не привезешь на нем много, так по мелочи. А хочется размаха, скорости, объема! Эх, уйти, что ли к другому провайдеру? Пусть в деньгах и потеряю, зато удовлетворение от работы будет, на старости лет, хоть полетаю как молодой. Да и пенсионерка моя порадуется от качественного видеоизображения внуков. Наконец-то у ребят появится хоть и виртуальная, но бабушка. Ладно, хватит мечтать, надо и честь знать».
Бом закинул за плечи тощую сумку, сел на велосипед и поехал по дорогам сети.
Концепции пространства и времени
Основные концепции пространства и времени.
Вейник Е.В.
Рукопись, 27 ноября 2007 года.
Содержание.
1. Категорийные концепции — субстанциальная и реляционная.
2. Релятивистская концепция пространства-времени.
3. Пространство-время – искусственно совмещенный континуум.
4. Гипотезы о материальности пространства и времени.
4.1. Вейник о пространстве.
4.2. Вейник о времени.
4.3. Козырев о времени.
5. Тела вне пространства и/или времени.
Послесловие.
Литература.
1. Категорийные концепции — субстанциальная и реляционная.
В истории философии существуют две точки зрения об отношении пространства и времени к материи [1, стр.450]. Первую из них можно условно назвать субстанциальной (от лат. substantia — то, что лежит в основе; сущность) концепцией. В ней пространство и время трактовались как самостоятельные сущности, существующие наряду с материей и независимо от неё. Соответственно отношение между пространством, временем и материей представлялось как отношение между двумя видами самостоятельных субстанций. Это вело к выводу о независимости свойств пространства и времени от характера протекающих в них материальных процессов.
Вторую концепцию именуют реляционной (от лат. relatio – отношение). Её сторонники понимали пространство и время не как самостоятельные сущности, а как системы отношений, образуемых взаимодействующими материальными объектами. Вне этой системы взаимодействий пространство и время считались несуществующими. В этой концепции пространство и время выступали как общие формы координации материальных объектов и их состояний. Соответственно допускалась и зависимость свойств пространства и времени от характера взаимодействия материальных систем.
С точки зрения признания объективности пространства и времени обе эти концепции равноценны. Если говорить об их естественнонаучной обоснованности, то в XVII-XIX веках явное преимущество было на стороне субстанциальной концепции; именно она лежала в основе ньютоновской механики, принимавшейся в то время за образец точной науки. В электродинамике в пользу существования абсолютного пространства свидетельствовала гипотеза светоносного эфира, который заполняет абсолютное пространство и является носителем электромагнитных волн. Наконец, сильнейшим свидетельством в пользу субстанциальной концепции пространства был факт единственности эвклидовой геометрии. А это как бы подтверждало вывод, следовавший из субстанциальной концепции, что свойства пространства и времени неизменны и независимы от характера движения и взаимодействия материальных систем.
Сходство (равноценность) и различие субстанциальной и реляционной концепций можно пояснить на следующем аллегорическом примере. Субстанциальность – категория, которая рассматривает пространство и время как декорации, на фоне которых происходит вселенское действо – движение голой материи. Реляционность – категория, которая рассматривает пространство и время как костюмы участников вселенского действа, происходящего на голой сцене. Обе категории удовлетворительно отражают единообразную особенность движущейся материи, но каждая придает её свой колорит. Именно поэтому субстанциальную и реляционную концепции правильнее именовать разновидностями одной категорийной концепции пространства и времени, тем более, если учесть известное определение понятия «категории» [2]:
«Категории (от греч. kategoria – высказывание, признак) в философии, предельно общие, фундаментальные понятия, отражающие наиболее существенные, закономерные связи и отношения реальной действительности и познания. Будучи формами и устойчивыми организующими принципами процесса мышления, категории воспроизводят свойства и отношения бытия и познания во всеобщей и наиболее концентрированной форме».
Код / наименование дисциплины
АННОТАЦИЯ РАБОЧЕЙ ПРОГРАММЫ ДИСЦИПЛИНЫ
|
Код / наименование дисциплины |
Б.1.39.01. |
Философская антропология |
|
|
Направление подготовки (специальность) / Уровень образования |
51.03.01 Культурология |
бакалавриат |
|
|
Профиль (специализация) |
Художественная культура |
||
|
Форма обучения |
Очная |
||
|
Трудоемкость дисциплины |
72 |
||
|
Цель освоения дисциплины |
— формирование у студентов системы компетенций, направленных на развитие профессиональных качеств обучающихся: системы знаний о становлении, развитии и методологической специфике философской антропологии; комплексных представлений об основных парадигмах и теоретических проблемах философской антропологии, её ценностных и мировоззренческих основаниях; целостного понимания сущностных проблем личности и феноменов человеческого бытия в современном мире; умений применять общетеоретические положения к анализу многоаспектной сущности человека, личности, индивидуальности в единстве его природных, социальных и духовных качеств; навыков самопознания и самосознания, формирования собственной мировоззренческой позиции. |
||
|
Перечень планируемых результатов обучения по дисциплине |
Обучающийся, освоивший программу данной дисциплины, должен обладать: способностью использовать основы философских знаний для формирования мировоззренческой позиции (ОК-1); способностью владеть навыками работы с теоретической и эмпирической научной информацией, а также способностью получать, понимать, изучать и критически анализировать научную информацию по тематике исследования и представлять результаты исследований (ПК-1) |
||
|
Содержание дисциплины |
Предмет и место философской антропологии в системе философского знания. Специфика философской антропологии. Развитие философско-антропологических знаний в истории философии. Антропологический поворот в философии XX века. Основные проблемы философской антропологии: происхождение и сущность человека. Человек и социум. Проблемы человека в современном мире. Феномен человеческой субъективности. |
||
Книга Третья. 20 лет набираться мудрости (с 40 лет до 60) Условия Антропософия
|
Кирдина Светлана Георгиевна, к
2002 г.
С.Г. КИРДИНА
Социокультурный и институциональный подходы как основа позитивной социологии в России*
КИРДИНА Светлана Георгиевна – кандидат экономических наук, Институт экономики и организации промышленного производства Сибирского Отделения РАН.
А. Маслоу, основатель и пропагандист новой гуманистической психологии, был убежден, что «нельзя понять психических заболеваний, не поняв психического здоровья» [1]. По-видимому, это справедливо и в отношении обществ: вряд ли можно обоснованно судить о тех или иных феноменах как о социальных проблемах, если нет представления о том, что такое нормальное состояние. Значит, необходима наука, изучающая нормальные состояния, анализирующая естественные и гармоничные социальные процессы и структуры, нужна позитивная социология. В статье рассматриваются тенденции формирования в России такой социологии, пробивающей себе дорогу на фоне множества исследований «алармистского» плана. Основой позитивной социологии выступают социокультурный и институциональный подходы к анализу российского общества, фиксирующие устойчивые и жизнеспособные социальные характеристики и процессы.
В поисках подлинного. Наука, искусство, человеческий дух стремятся постичь законы и гармонию окружающего мира. Потому что это совпадает с сутью человеческой природы. Человек, как и мир в целом, стремится жить, развиваться, преодолевать уродливое, а, значит, стремится к гармонии и красоте. Поэтому, несмотря на постоянно возникающие разнообразные нео-, пост-, -измы и проч., классические шедевры, остаются навечно в человеческой истории, — произведения, в которых эта гармония и законы выявлены, артикулированы, присутствуют. Таковы античные статуи, работы Леонардо да Винчи, философские системы Платона и Аристотеля, симфонии и сонаты Л. Бетховена, геометрия Евклида и многое другое. В социологии, теории, в которых выявляются основные законы развития человеческого общества, его внутренняя, почти не ощущаемая обыденным сознанием, но вскрытая человеческим гением гармония и очевидность, образуют ее фундаментальную компоненту. Другими словами, они составляют основу стройного социологического знания, которое со временем, хочется верить, сможет объять неповторимый, изменчивый, сложный как Вселенная человеческий социум.
Задача поиска гармонии социального мира, слабо, тем не менее, реализуется в мировой и, особенно, в отечественной социологии. Социология в России – особенно ярко это проявилось в последние годы – становится все более «алармистской», негативной, критической. Внимание обращается преимущественно на процессы и феномены, которые свидетельствуют о нарушениях в социальном движении, об отклонениях от неких предположительных или неявно подразумеваемых образцовых траекторий. Чем провоцируются такие акценты? Одна из причин, на мой взгляд, связана с советским наследством. Во времена СССР, в условиях идеологической лакировки действительности социология в форме социальной критики выполняла функцию механизма обратной связи, без которого развитие любых систем невозможно. В те годы вскрывать реальные общественные проблемы через призму социологических исследований, прежде всего, эмпирических, было необходимо, смело и свежо. По инерции российские ученые, особенно старшего поколения, продолжают реализацию этой функции, как продолжают ее и воспитанные ими ученики. Другая причина фокусировки на проблемах и отклонениях имеет противоположный, внешний, а не внутренний характер. Современная ситуация отличается экспансией западных ценностей и социальных моделей, распространением зарубежных, ранее слабо известных образцов организации общественной жизни, прежде всего, европейской и американской. В сравнении с ними наше происходящее, не укладывающееся в эти рамки, кажется некоторым социологам неправильным, а потому оценивается критически вдвойне. Критическая позиция наших обществоведов поддерживается западными фондами, выделяющими для изучения негативных социальных процессов исследовательские гранты, поддерживается и международной научной общественностью, заинтересованно воспринимающей информацию о наших внутренних проблемах.
Но насколько круг проблемных работ отражает реальный спектр социальной жизни современной России? Не остаются ли за пределами социологических исследований жизненно важные процессы, которые также требуют пристального внимания? Ведь как любая материальная реальность, общество – даже российское – живет и развивается. Это утверждение скорее разделяется большинством ученых, чем оспаривается. Развитие общества обеспечивается постоянным действием определенных воспроизводящих структур. Именно благодаря им общества выживают и совершенствуются, несмотря на многочисленные проблемы, нарушения и отклонения, так внимательно исследуемые отечественными и мировыми социологами. Эти несущие структуры существуют как воздух, которым мы дышим, не замечая его, фиксируя внимание лишь на проблемах воздушного загрязнения или вредных выбросов. Не так ли и в социальной науке? Сознание сосредоточивается в основном на задевающих нас проблемах, а не на сущности социальной жизни.
Можно ли определить постоянно действующие, вопреки несовершенству человеческой деятельности, естественные механизмы социального воспроизводства, если не ставить перед собой задачи их выявления, а лишь концентрируясь на изучении проблем, нарушений и отклонений? Можно ли проникнуть в законы развития и гармонии социального мира, если наш социологический слух нацелен лишь на общественную какофонию и дисгармоничные сочетания? Является ли такое одностороннее знание об обществе подлинным знанием? И где направления поиска этой подлинности?
Кантовское понятие априорности в эсхатологическом измерении
Лошаков Р.А.
Кантовское a priori как эсхатологическая реальность.
Abstract
The question under consideration in this article is the comprehension of Kant’s a priory as eschatological reality. The solution of third cosmological antinomy which was given by Kant in the “Critique of pure reason” includes the difference between time and temporality. The latter is a freedom as an act of consciousness. In turn, the ontological explication of freedom is that the act of consciousness is consciousness as an act. Therefore the analysis of this problem leads to the difference between perfect and imperfect actions which has introduced by Aristotle in ninth book of “Metaphysics”. Unlike imperfect actions (δύναμις) which are always directed towards extraneous purpose, a perfect action (ενέργεια) is own purpose. The further analysis shows that perfect actions have an eschatological a priori which is summarized in the metaphysical “already”. Using the example given by Aristotle one can say that if we think, it means we have already thought, if we see – we have seen. This a priori that we can define as the “past in the future” is eschatological reality. From this point of view the problem of synthetical unity of consciousness is discussed.
Аналитическое тождество трансцендентальной
апперцепции у Канта отличается от
множественности несводимого к этому
тождеству данного. Но Я-заложник – это
тождество, становящееся в искуплении всеми
другими.
Эммануэль Левинас1
Бесконечное самообоснование свободного
явления.
Мераб Мамардашвили2
В данной статье будет предпринята попытка развернуть мысль Канта об априорных источниках нашего знания в эсхатологическом измерении. Это ни в коем случае не означает, будто мы должны выискивать между строк «Критики чистого разума» какие-то теологические импликации, что само по себя явилось бы совершенно праздным занятием. Напротив, необходимо взять мысль Канта в ее предельном выражении, понимая предельность в том самом смысле, в каком Жан-Люк Нанси говорит о мысли на пределе самой себя, т.е. мысли, готовой обернуться неожиданностью события. Другими словами, мы должны выявить в тексте «Критики чистого разума» такие «критические» точки, в которых мысль Канта ставит саму себя под вопрос, в которых она, выражаясь гегелевским языком, предстает как «свое иное». Одной из таких «точек» станет для нас третья космологическая антиномия, решение которой Кантом допускает, наряду с миром причинности, существование свободы.
Однако, прежде всего, следует высвободить само понятие априорности из непосредственного контекста задач трансцендентальной эстетики и аналитики, представив его в исключительно временном значении чистого предшествования. Взятая в этом значении, априорность выступает в темпоральной модальности «уже», как того, что дано прежде любого эмпирически определенного явления. Это «уже» имеет трансцендентальный характер, поскольку отсылает к тому, что находится вне всякой эмпирической последовательности явлений. Так, в последовательности эмпирических событий, ведущих от А к В, от В к С и т.д., А стоит прежде, чем В и С; однако при этом А не является тем, что дано априори по отношению к последующим событиям. В констатации этого факта заключается известный парадокс причинности Юма, демонстрирующий нам невозможность априорного выведения события В как следствия события А из самого А как его причины. Преодоление данного скептического парадокса становится возможным только при ясном понимании того, что вся временная последовательность, ведущая от А к В и от В к С уже охвачена темпоральностью более исконной, чем обычная последовательность явлений во времени, – темпоральностью, в горизонте которой всякое эмпирическое временное следование дано как уже совершившееся действие. Смысл третьей космологической антиномии заключается в полагании этой исконной и исходной темпоральности, к пониманию которой Кант подходит, чтобы здесь и остановиться, поскольку дальнейший шаг означал бы выход из проблемного горизонта «Критики чистого разума».
Как известно, тезис антиномии свободы и необходимости гласит, что все в мире подчинено закону причинности, вследствие чего всякое явление мира детерминировано предшествующей ему причиной, тогда как антитезис полагает наличие в мире свободных явлений. Решение Кантом этой антиномии в самом общем виде сводится к следующему: совокупность объектов возможного опыта мыслится нами в категориях причинности, но, поскольку сама причинность есть априорная форма, налагаемая разумом на мир явлений, то сам разум, не будучи явлением чувственного мира, не подчинен закону причинности. Вместе с тем, сам закон причинности, как это следует из «второй аналогии опыта», задает определенную последовательность явлений во времени, откуда следует, что сознание (разум) в силу того, что оно не подчинено закону причинности, должно обладать совершенно иной темпоральной структурой, чем та, которой характеризуется обычная последовательность событий во времени. «Действительно, – говорит Кант – сам разум не есть явление и не подчинен никаким условиям чувственности; поэтому в нем самом в отношении его причинности нет никакой временной последовательности, и, стало быть, к нему неприложим динамический закон природы, определяющий временную последовательность согласно правилам»3. Намечаемое здесь Кантом различие самого времени и того, что протекает во времени, в дальнейшем получает следующее разъяснение: «В нем (разуме – Л.Р.) нет предшествующего состояния, которое определяло бы последующее состояние, стало быть, он вовсе не принадлежит к ряду чувственных условий, которые делают необходимыми явления по законам природы. Он, разум, присутствует и остается одинаковым при всех обстоятельствах времени, но сам он не находится во времени и не приобретает нового состояния, в котором он не находился бы раньше (Разрядка моя – Р.Л.)».4
Именно здесь мысль Канта готова вырваться за пределы «Критики чистого разума» с ее трансцендентальной дедукцией и схематизмом чистых рассудочных понятий, за пределы всего комплекса проблем, подчиненных задаче обоснования чистой математики и чистого естествознания. Однако сам Кант делает всего лишь максимум возможного из того, что можно сделать, оставаясь в рамках изначальных задач «Критики», полагая природу разума в его свободе, и, трактуя саму свободу как самодействующую причинность. Поистине свободным может быть только такое явление, которое несет в себе самом причину своего существования. Поскольку же такого рода причинность невозможно наблюдать в чувственно воспринимаемом мире, то она имеет всецело умопостигаемый характер. Здесь для Канта пролегает абсолютная граница разума в его трансцендентальном применении, дальше которой он отказывается идти: «Мы можем, следовательно, обсуждать свободные явления с точки зрения их причинности, доходить только до умопостигаемой причины, но не выходить за ее пределы».5
Таким образом, Кант вплотную подходит к открытию темпоральной структуры события, оказываясь у самых границ трансцендентальной субъективности, выход за пределы которых стал бы для него шагом за очерчиваемый этой субъективностью горизонт бытия как сознания. Однако Кант ограничивается тем, что сводит едва намеченный им горизонт чистой темпоральности, заключающей в себе бытие сознания, к прежней, отчеканенной еще схоластами, метафизической формуле свободы: “liberum est quod sui causa est”. Поэтому задача выхода за горизонт трансцендентальной субъективности требует от нас экспликации онтологического смысла свободы как самодействующей причинности. Этот смысл мы могли бы резюмировать в виде следующего утверждения: мир не заключает в себе априорной возможности своего объяснения.
Продуманное во всех своих следствиях, данное положение показывает абсолютную беспочвенность притязаний науки на то, чтобы быть описанием вещей самих по себе, т.е. быть по существу онтологией. Действительно, если мы допускаем, что мир обладает априорной возможностью своего объяснения, то тем самым мы вынуждены признать, что объяснение мира коренится в самой его структуре, что, следовательно, научное объяснение мира способно объяснить свою собственную возможность как часть объясняемой реальности. Тем самым, высказываемое нами онтологическое утверждение, что мир не несет в себе априорной возможности своего объяснения является всего лишь констатацией того обстоятельства, что само объяснение не находится в ряду физических объектов мира. Так, если я рассматриваю звезду на ночном небе, то мое восприятие можно объяснить воздействием на органы зрения света, исходящего от звезды. Однако мое понимание того, что видимое мною – звезда, а не просто светлое пятно на темном фоне, невозможно объяснить фактом наличия звезды, ее физическим и химическим составом. В отличие от восприятия, которое относится к явлениям физического мира, и может, вследствие этого, быть изучаемо при помощи методов точного естествознания, понимание воспринятого есть акт сознания, и в качестве такового оно – не явление мира, а его событие, которое вообще не может быть локализовано в физическом пространстве. Понимание, если воспользоваться удачным выражением М.К.Мамардашвили, относится к «третьим вещам», которые нельзя обнаружить ни в ряду физических объектов, ни среди явлений психофизиологической природы.
Таким образом, наука опирается не на пресловутые «факты», природу которых тщетно пыталась постичь позитивистская эпистемология. В основании науки находится некое a priori, которое, вследствие того, что оно не может быть описано на языке науки, оказывается ее «слепым пятном». Смысл этого a priori дан в свободе, которой проявляет себя спонтанность сознания. Событие есть не что иное, как явление свободы в мире, притом, что сама свобода, разумеется, не относится к «явлениям» мира. Поэтому
Как стать дипломатом
Gazette, февраль 2012
Великие сыны России
Учиться – так взахлеб…
Не падать и идти упрямо к цели.
Рассыпаны по миру горячие сердца,
Надежные и в деле, и в веселье.
(Министр иностранных дел России
С.В. Лавров «Гимн МГИМО»)
Мне посчастливилось многие годы работать директором заграншкол в Посольствах нашей Родины (Советского Союза, России). География обширная: Африка, Америка, Европа. Накануне профессионального праздника дипломатического работника невольно начинаешь вспоминать людей, с которыми довелось встречаться, вместе работать, и приходишь к неожиданному для себя открытию, что история дипломатии немыслима без истории культуры. Если обратиться к культурно-историческим традициям и богатому опыту классической отечественной литературы с ее понятиями о долге, чести, достоинстве, любви – одной из тех вечных ценностей, которые составляют основу нашей нравственности, культуры, мы видим, что Полпреды с первых лет возникновения Российской дипломатической службы были одними из самых образованнейших, талантливейших сынов России.
Не перестаю удивляться феноменальному богатству личности великого русского Человека Александра Сергеевича Грибоедова, блестящего дипломата и гениального автора бессмертной комедии русского быта «Горе от ума».
В 15 лет он окончил Московский Университет, словесное и этико-политическое отделение, продолжал заниматься математикой и естественными науками. Еще в Университете он стал полиглотом, с легкостью осваивал иностранные языки, не только европейские (французский, английский, итальянский и немецкий), но и древние (греческий и латинский). Позднее к ним добавились восточные языки – персидский, арабский и турецкий.
Во время наполеоновского вторжения был зачислен в армию и прослужил 2 года в кавалерийском полку. С 1815 года служил по дипломатической части: сперва на Кавказе, затем в Персии. С 1826 года Грибоедов становится крупнейшей фигурой русской дипломатии на Востоке. В 1827 году ему было поручено вести дипломатические отношения Турцией и Персией, а в 1828 году он активно участвовал в подготовке Туркманчанского мирового договора, положившего конец войне с Персией.
После этого дипломатического успеха Грибоедов был назначен полномочным министром в Персию и награжден орденом. Он стремился скрупулезно выполнять условия им самим составленного договора. А.С. Грибоедов был прекрасным дипломатом, и его мечта о карьере сбывалась.
Но о той внутренней борьбе, что происходила в нем, почти никто не подозревал. Человек, все теснее сближавшийся с лучшими из будущих декабристов, считавший впоследствии в числе своих друзей Александра Одоевского, Чаадаева и Рылеева, смело заявлял протест против существующего строя. Из лучших качеств единомышленников и друзей он сложил типичный характер Чацкого, сделал его защитником прогресса и национального самосознания перед лицом торжествующей реакции. Комедия «Горе от ума», ставшая шедевром нашей русской литературы, тоже была служением Грибоедова своей стране всеми дарованными ему талантами.
История сама вершит судьбы великих людей. Так пересеклись жизненные пути 2-х Александров Сергеевичей: знакомые по Петербургской жизни и службе в Коллегии иностранных дел, они встретились при особых обстоятельствах. Пушкин, оказавшийся на Кавказе, в последний раз поклонился телу растерзанного Грибоедова, отправляющегося в Россию в гробу.
Как подчеркнул выдающийся поэт и критик XX века В.Ф. Ходасевич, «в этом мрачном и романтическом финале только отчетливей прозвучал общий лад Грибоедовской жизни, богатой чувствами, впечатлениями и событиями. Он умел быть отличным, хоть и несколько неуступчивым, дипломатом, и мечтательным музыковедом, и «гражданином кулис», и другом декабристов. Сама история его
Кафедра современных проблем философии История зарубежной философии Учебно-методический комплекс Специальность №020100 Философия Москва, 2009
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования
Российский государственный гуманитарный университет
Философский факультет
Кафедра истории зарубежной философии
Кафедра современных проблем философии
История зарубежной философии
Учебно-методический комплекс
Специальность № 020100 – Философия
Москва, 2009
Составители:
Губин В.Д. – д.ф.н., проф..
Григорьев В.И. – к.ф.н., доц.
Круглов А.Н. – д.ф.н.
Старостина А.Б. – к.ф.н.
Мельников С.А. – к.ф..н
Молчанов В.И. – д.ф.н., проф.
Неретина С.С. – д.ф.н., проф.
Стрелков В.И. – к.ф.н., доц.
Филатов В.П. – д.ф.н., проф.
Куренной В.А. – к.ф.н., доцент
Редактор: доктор философских наук, профессор Губин В.Д.
УТВЕРЖДЕНО
Протокол совместного заседания кафедры истории зарубежной философии и
кафедры современных проблем философии 24.12. 09. № 4
Содержание
История европейской философии
1. Пояснительная записка к программам курса
2. Античная философия………………….. ………………………………
3. История средневековой философии. Философия эпохи Возрождения и Реформации …………………………………………………………………….
4. Философия Нового времени……………………………………….
5. Британская философия XVII-XVIII вв ………………………….
6. Немецкая классическая философия ………………………………
7. Европейская философия XIX – начала XX вв. ………………