Месяц: Июнь 2019

ФИЛОСОФИЯ НАУКИ И ПОСТНЕКЛАССИЧЕСКАЯ НАУКА

В.И. Коваленко

РХТУ им. Д.И. Менделеева, г. Москва

Если говорить о естествознании, то в первой половине XX века философия науки акцентировала свое внимание на традиционных отраслях знаний о природе, таких как физика, химия, биология и т.д. Во второй половине XX века центр внимания философии естествознания стал перемещаться в сторону синтетических наук, таких как кибернетика, информатика, космонавтика и т.д., в которых преобладали методы «точных» наук. А в последние десятилетия появились комплексные области исследований: социальная информатика, глобалистика, ноосферология и др. В которых социально-гуманитарная и философская составляющие являются органической частью этих направлений поиска. На пути стремления науки к единству, отражающем формирование коэволюционной системы человек-общество-природа, возникла концепция устойчивого развития, претендующая стать одним из основных направлений научного и философского поиска в XXI веке. В последнее десятилетие произошло включение проблематики устойчивого развития в ее современной формулировке в философию науки.

Взаимодействие концепции устойчивого развития с философией ведет к большей ориентации философии на решение главной проблемы третьего тысячелетия — проблемы выживания человечества, формирование новых отношений человек-общество-природа. Происходит становление более высокого уровня системного видения решения проблем — ноосферного подхода. Формируется ноосферное мышление, базирующееся на философии, на нравственно-гуманистических ценностях. Ноосферное мышление ориентирует специалиста как исследователя на будущее, характеризуется глобальностью, консенсуальностью, коэволюционностью и т.д.

В связи с переходом к постнеклассическому этапу развития усиливается роль философии, как в науке, так и в развитии общества и его взаимодействии с природой. Из-за научной необоснованности решения проблем устойчивого развития философия науки является едва ли не единственным теоретико-методологическим средством позитивного сдвига в их разработке, особенно на начальном этапе. Философия науки, изучающая проблемы устойчивого развития и ноосферогенеза, влияет на всю методологию науки. В концепции устойчивого развития соединяются знания из всех основных областей науки, но наиболее существенным на современном этапе ее развития оказываются философско-мировоззренческие взгляды и прогнозы грядущего взаимодействия природы и общества.

Составитель: Смирнов Н.Н.

Особенности состояния экономики России в настоящее время, ускоренное старение основных производственных фондов, нестабильность в обществе, возрастающая угроза терроризма – все эти причины породили серьезную проблему обеспечения безопасности атомных, химических, биологических объектов, систем газо-, нефте- и продуктопроводов и других систем транспортировки огромных объемов взрыво- или пожароопасных материалов.

Проблема обеспечения безопасности и снижения технологического риска затрагивает многие отрасли народного хозяйства: материальное производство в целом, транспорт, производство и хранение опасных и вредных веществ, хранение и уничтожение отходов , природоохранную деятельность, здравоохранение и др. Эта особенность проблемы ярко проявляется в необходимости учета и исследования многих сторон физики и химии крупномасштабныхаварий и катастроф, характеризующихся многообразием сопутствующих явлений.

Другой особенностью проблемы является ее комплексный научный характер, требующий привлечения как к исследованиям , так и к разработке нормативных документов и правил широкого круга ученых и специалистов — представителей разных научных и инженерных дисциплин.

В последние годы эти проблемы решались в рамках создания Концепции национальной безопасности, принятия законов Российской Федерации применительно к техногенной сфере, участия многих научных коллективов в выполнении Федеральной целевой научно- технической программы “Безопасность населения и народно-хозяйственных объектов с учетом риска возникновения природных и техногенных катастроф”. Так, принятый Государственной Думой 20 июня 1997 года Федеральный закон N 116-ФЗ

“О ПРОМЫШЛЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ ОПАСНЫХ ПРОИЗВОДСТВЕННЫХ ОБЪЕКТОВ” определяет правовые, экономические и социальные основы обеспечения безопасной эксплуатации опасных производственных объектов и направлен на предупреждение аварий на опасных производственных объектах и обеспечение готовности организаций, эксплуатирующих опасные производственные объекты, к локализации и ликвидации последствий аварий. Опубликованы базовые принципы и научные методы обеспечения безопасности, разработанные в рамках программы “Безопасность населения”. Многие нормативные документы можно найти на сайтах МЧС РФ (http://www.emercom.gov.ru/) и Научного центра по безопасности в промышленности ( http://www.safety.ru).

При разработке нормативных документов особенно важно применение системного подхода и учета всех факторов, способствующих возникновению критических ситуаций, приводящих к авариям с тяжелыми последствиями. Сценарии развития аварии могут быть построены лишь на основе адекватных математических моделей, учитывающих физику, химию и механику протекающих процессов.

Построение сценариев развития аварийной ситуации также как и научно обоснованная паспортизация промышленного производства — неотъемлемая часть документов, норм и правил.

Анализ происходивших до настоящего времени аварий показывает, что более 60 % из них сопровождается возгоранием и взрывом.

Основными поражающими факторами при этом являются:

СИСТЕМНОЙ ТРАНСФОРМАЦИИ СМИ

Б.А. Играев, зав. кафедрой журналистики Тульского государственного университета

В статье исследуется влияние социальной среды на трансформацию существовавших ранее систем периодической печати и создание новых системных образований. Характеризуется развитие систем деловой и корпоративной прессы, изданий, ориентирующихся на запросы потребительского рынка. Выявляются тенденции в типологической структуре СМИ, способствующие коммуникативному взаимодействию в политической и духовной сфере.

Ключевые слова: системная трансформация, система СМИ, типологическая структура, системные характеристики СМИ, системные факторы, социальная среда, конвергенция, медиабизнес, глобализация.

In the article is examining the influence of social environment on the transformation of pre-existing systems of periodical print media and creation of new system formations. Characterizing development of systems of business and corporative press, editions, going by the customer’s needs. Revealing trends in typological structure of mass media, promoting communicating cooperation in political and spiritual spheres.

Key words: system transformation, mass media system, typological structure, system characteristics of mass media, system factors, social environment, convergence, media business, globalization.

Исторические перемены, происходящие в постсоветский период, в научной литературе принято называть трансформацией. Речь идет не просто о реформировании, обновлении сфер общественной жизни без коренной их ломки. Трансформация подразумевает переход к качественно новому состоянию общественного устройства. Этот процесс носит системный характер и охватывает экономику, политику, культуру.

Системная трансформация включает: ориентацию на экономику «рыночного типа», в интересах которой проводится разгосударствление собственности; демократизацию общественных отношений; переустройство политической системы. Все это вызвало необходимость соответствующей перестройки системы информационного взаимодействия между субъектами экономики и политики.

Вместе с тем коммуникативный процесс в названных сферах развивается неадекватно общественным потребностям. В связи с этим глубокое изучение роли российских СМИ в новом информационном пространстве, системных связей в информационной структуре, выявление закономерностей функционирования СМИ как информационной системы экономического сообщества и политической организации общества становится важнейшей задачей теории журналистики. Авторами исследований названной проблемы выступают многие известные теоретики журналистики: Е.Л. Вартанова, Я.Н. Засурский, Л.Г. Свитич, М.В. Шкондин и др.¹

Развитие науки о средствах массовой информации сегодня принимает все более широкий характер: их изучают в контексте общей социальной трансформации; они являются областью исследований и теории коммуникаций², а также в сравнительно новой отрасли знаний для России — медиаэкономике — в качестве самостоятельною субъекта медиабизнеса³. Вместе с тем коренной и динамичный характер преобразований в медиасреде и соответственно в медиа-системе требует постоянного осмысления происходящих буквально «на глазах» преобразований коммуникационных процессов. Структурно-функциональная модернизация происходящих процессов получила название системной трансформации СМИ.

Системная трансформация — характерная тенденция современных средств массовой информации России — порождена преобразованиями, происходящими в медиасреде.

Экономическую среду, в которой функционируют современные СМИ. нельзя назвать оптимальной для выполнения ими социальных функций. Она порождает условия для существования изданий, телерадиопрограмм, зависимых от государственного бюджетного финансирования и инвестиций крупного капитала. Создаются и активно функционируют СМИ, модели которых основываются преимущественно на интересах субъектов государственного и корпоративного управления.

¹См., напр.: Вартанова Е.Л. Конвергенция как неизбежность: о роли технологического фактора в трансформации современных медиасистем // От книги до Интернета: журналистика и литература на рубеже нового тысячелетия. М., 2000; Свитич Л. Г. Феномен журнализма / Под ред. Я.Н. Засурского. М.: Ф-т журналистики МГУ. 2000; Шкондин М.В. Система средств массовой информации как фактор общественного диалога. М.: Пульс. 2002; Он же. Системная типологическая модель СМИ. М., 2002.

²См.: Шарков Ф.И. Основы теории коммуникации: Учебник. М.: Перспектива. 2002.

³См.: Богданова Е.Л. Информационный маркетинг: Учеб. пособие. М.: 2000; Данилов А.Н. Переходное общество: проблемы системной трансформации. М.: Харвест, 1998; Демина И.Н. Система медиапредприятий: научные основы управления. Иркутск, 2007.

Кроме того, российская медиасистема находится под сильным влиянием западного медиакапитала, занимающего огромные сегменты аудитории (гендерные ниши, сегменты аудитории по интересам). В настоящее время система СМИ России находится в процессе преобразований в русле мировых глобальных процессов.

Часто системная трансформация российских массмедиа происходит в пользу зарубежных транснациональных корпораций, в ущерб отечественным интересам. Процесс этот затрагивает и непосредственно медиа как субъекты рынка, и фирмы-рекламодатели как субъекты коммуникации. Процессы глобализации и интересы западного капитала преобладают над общенациональными, региональными и отраслевыми интересами. В результате разрываются важнейшие коммуникативные связи между различными субъектами социальной деятельности, которые участвуют в процессах цивилизационного характера, становления информационного общества и оптимизации прогрессивных социальных преобразований.

В России активно развиваются различные виды рынков — потребительский, промышленный, финансовый, международный, рынок крупных посреднических организаций. Все они демонстрируют потребность в актуальной объективной своевременной информации. К сожалению, система СМИ пока не достаточно организована для интенсивных коммуникаций в рыночной сфере.

Отечественные теоретики активно исследуют процессы трансформации медиасистемы как в результате общих экономических преобразований, так и экономических изменений самой медиасистемы⁴. К примеру, развитие потребительского рынка существенно влияет на структурно-функциональные характеристики СМИ, приводит одновременно к появлению новых «потребительских» СМИ и к изменению традиционных функций в обычных изданиях — появлению новой, «экспертной», функции⁵.

⁴См., напр.: Рябов С.Д. Характер типологической трансформации российских СМИ в условиях развития потребительского рынка: Дис. … канд. филол. наук. М.: Изд-во Моск. ун-та. 2008; Смирнов С.С. Концентрация средств массовой информации России в условиях трансформации национальной медиасистемы (1991—2006 гг.): Дис. … канд. филол. наук. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2006.

⁵ См.: Рябов С.Д. Указ. соч.

Процесс трансформации российской медиасистемы в огромной степени определяется и направляется концентрацией СМИ и сосредоточением многих из них в руках крупного бизнеса и как следствие возникновением медиамонополий⁶.

Все перечисленные выше изменения происходят в общенациональной системе СМИ, так как интересы государства и крупных корпораций находятся в сфере крупных географических сегментов аудитории, способных определять массовое потребительское поведение и, следовательно, генерировать значительные социальные последствия. Однако в экономическом пространстве существуют, и другие сегменты и группы интересов, демонстрирующие потребности в коммуникациях. Примерами генераторов информационных потребностей являются фирмы новых организационно-правовых форм (одна из них — госкорпорации), средние и мелкие субъекты российского бизнеса, региональные бизнес-структуры, представители региональной власти (областной, городской, органы муниципалитетов, городских и сельских районов).

К этим факторам трансформации российской медиасистемы присоединяется снижение платежеспособности аудитории и изменение структуры ее информационных потребительских предпочтений (интерес к региональным социальным, политическим, культурным, предпринимательским и прочим проблемам). Традиционные общенациональные средства массовой информации универсального характера и даже российская деловая пресса далеко не всегда могут в должной мере удовлетворить эти потребности. Ответом медиасистемы на воздействие перечисленных факторов является бурное развитие новых типов СМИ. Так, тренд системной трансформации СМИ проявляется в преобладающем развитии и функционировании региональных печатных массмедиа над общенациональными (в структуре электронных — теле- и радиопрограммах — все-таки на первом плане выступают общенациональные СМИ, что объясняется необходимостью значительного первоначального капитала и высокими входными барьерами — ограниченностью частот).

⁶ См.: Смирнов С.С. Указ. соч.

Еще одним следствием экономических изменений стало появление нового типа СМИ — корпоративных изданий, которые зачастую выступают в роли «экономического информатора» и также являются объектом пристального научного внимания⁷.

За пределами хозяйствующих субъектов их потребности удовлетворяют внешние корпоративные издания — клиентские (издания b2с) и отраслевые (издания b2b).

Одновременно с этим происходят изменения и в методологии управления российских компаний, которые все чаще используют западные опыт и технологии менеджмента. Западные стандарты предусматривают обязательное развитие внутренних коммуникаций, в которых участвуют СМИ (b2р, что характерно для функционирования любой крупной компании).

Потребности хозяйствующих субъектов не ограничиваются необходимостью экономических, политических и других коммуникаций. В настоящее время происходит процесс конвергенции массовых коммуникаций и PR как функции менеджмента. Этот процесс, в частности приводит к появлению новой функции СМИ (участие во внутри- и межкорпоративных конфликтах, выполнение ими функции своеобразных рефери в них)⁸ и оказывает воздействие на структурную трансформацию медиасистемы.

Еще одним экономическим фактором системной трансформации российских СМИ является бурное развитие медиабизнеса и вследствие этого самоидентификация медиаотрасли. Теоретики журналистики находятся в процессе активных исследований и поиска теоретического обоснования происходящих в этой отрасли процессов, однако уже ясно, что корпоративные СМИ как сравнительно новый тип прессы прочно заняли свое место в экономической системе СМИ.

Очевидно, результаты воздействия функционирования корпоративных СМИ в медиаэкономике и экономическом взаимодействии хозяйствующих субъектов неоднозначны. Положительно можно охарактеризовать возможность организации посредством корпоративной прессы

⁷ См.: Мурзин Д.А. Феномен корпоративной прессы. М.: Издательский дом «Хроникер», 2005.

⁸ См.: Полухин А.В. Стратегии СМИ при участии и корпоративных конфликтах: Автореф. Дис. … канд. филол. наук. М.: Изд-во Моск. ун-та. 2008.

своевременной и качественной коммуникации между субъектами внутри и за пределами хозяйствующих субъектов. К тому же информирование происходит «из первых рук». Корпоративные СМИ в этом смысле принимают на себя функции традиционных универсальных и специализированных общенациональных и региональных массмедиа.

Отрицательные же последствия проявляются в том, что корпоративные СМИ зачастую становятся не столько инструментом информирования, сколько чистого PR и рекламы, своеобразным «фильтром», пропускающим только выгодную, «удобную» для хозяйствующих субъектов информацию. Если в них работают профессиональные журналисты, они вынуждены решать проблему противоречий между положениями профессиональной этики, требующей объективного освещения событий, и принципами корпоративной этики, основой которой является «политкорректность». Разумеется, априорная «однобокость», ангажированность корпоративной информации приносит вред аудитории, которая формирует потребительское поведение и принимает решения, руководствуясь, в частности информацией корпоративных СМИ.

Медиасистема претерпевает изменения и в связи с политическими переменами в обществе. Важная роль СМИ в политических преобразованиях современного российского общества позволила даже говорить о формировании «медиаполитической» системы. Процесс медиатизации политики носит универсальный характер. Он означает перемещение политической жизни в символическое пространство СМИ. Российская медиаполитическая система как структура институционализации власти (различных ее центров) в российских массмедиа формировалась в 1996—1997 гг.⁹

Конечно, можно спорить о степени политизации СМИ, но очевидно, что политика и массмедиа тесно взаимосвязаны и демонстрируют взаимовлияние, взаимопроникновение (конвергенцию), что обнаруживается и в содержании средств массовой информации, и в появлении новых типов СМИ. Крупные корпорации еще 10 лет назад вкладывали значительные инвестиции в общественно-политические СМИ, рассчитывая на большие политические дивиденды и не рассматривая массмедиа как самостоятельный бизнес.

⁹ См.: Засурский И.И. СМИ и власть. Россия девяностых // Средства массовой информации постсоветской России. М., 2002.

В настоящее время стало очевидным, что СМИ — отдельный специфический субъект рыночной экономики, требующий инвестиций и профессионального управления, иначе никакие финансовые вливания не смогут оправдать ожидаемых политических последствий.

В то же время крупные и средние хозяйствующие субъекты часто сохраняют собственные политические амбиции. В условиях экономической невозможности выразить свои политические взгляды в общенациональных и региональных СМИ хозяйствующие субъекты (крупные частные единоличные собственники и корпорации как выразители групповых интересов) используют собственные корпоративные средства массовой информации.

В этом смысле корпоративная пресса декларирует политические взгляды собственников предприятий и фирм среди клиентуры (издания b2р) и субъектов экономической среды (b2b), а также выступает как политический организатор субъектов внутри корпорации (b2р), например, при решении ими вопроса, за кого голосовать на очередных выборах или какую позицию занять по поводу решений политического руководства. В результате корпоративные СМИ в некотором смысле замещают общественно-политические СМИ в русле влияния на политические процессы в России.

Этот процесс объективен в условиях демассификации СМИ и, видимо, в нем проявляется широко обсуждаемый социальными и медиафилософами синергизм как процесс самоуправления, самоорганизации медиасистемы¹⁰. Органы власти не имеют институциональной возможности воздействовать на контент корпоративных СМИ, что сплошь и рядом наблюдается в государственных СМИ посредством прямого управления либо административного ресурса. Возникают процессы саморегулирования медиасистемы, что также является трендом ее трансформирования. Корпоративные издания выступают в качестве механизма обратной связи между хозяйствующими субъектами и органами государственной власти. При этом между ними должны формироваться и развиваться партнерские отношения. Основная проблема коммуникации между ними — доступность корпоративных изданий для властных структур, понимание важности получения информации посредством этого типа СМИ и желание этой информацией пользоваться при принятии административных решений.

¹⁰См., напр.: Василькова В.В. Синергетика и социологический эволюционизм// Синергетическая парадигма. М., 2003. С. 58; Хакен Г. Синергетика как мост между естественными и социальными науками //Синергетическая парадигма. М., 2003. С. 121.

Подобные процессы наблюдаются и в «культурных» коммуникациях России. Трансформация медиасистемы проявляется здесь в функционировании на российском медиапространстве глобальных массмедиа, которые распространяют и пропагандируют западные культурные ценности наравне с национальными, а зачастую и в ущерб им. Не отстают от глобальных и общенациональные, и региональные СМИ.

Трансформация российской медиасистемы заключается не только в активном развитии глобальных СМИ, но и в функционировании альтернативных локальных массмедиа, выражающих национальные культурные ценности, идеи и смыслы.

Известная триада функций журналистики (информировать, образовывать, развлекать) «дрейфует» в сторону развлечений. Системная трансформация проявляется в одновременном развитии качественной и массовой прессы. Массовые СМИ, как правило, выполняют развлекательную функцию, являются более рекреативными, чем информационными и образовательными.

Сегмент работников умственного, управленческого труда, «белых воротничков» нуждается в более взвешенной информации, служащей основой для подготовки и принятия экономических и политических решений. Такие потребности удовлетворяются качественными СМИ. Возникновение в стране финансовой и промышленной элиты вызвало к жизни еще один тип СМИ — деловую прессу, причем сегодня она является, пожалуй, объектом самого пристального внимания исследователей.

Следует отметить неравномерность системной трансформации СМИ, которая во многом определяется условиями развития общества. Экономические отношения не позволяют формировать такие типы СМИ, которые были бы независимы от инвестиционных бюджетов. Это не может обеспечить оптимальные коммуникативные взаимодействия между субъектами различных сфер жизнедеятельности. Стратегии таких СМИ нацелены в основном на удовлетворение потребностей инвесторов и рекламодателей, и в меньшей степени — на удовлетворение информационных потребностей социальных групп. Сложившаяся экономическая подсистема СМИ не позволяет создать такой тип массмедиа, который бы обеспечивал полноценные информационные отношения в масштабе всего социума.

Одним из главных условий оптимальной системной трансформации СМИ является подготовка квалифицированных профессионалов в сфере массовых коммуникаций. Это касается и творческой части работников массмедиа, и их менеджмента. Квалифицированные журналисты должны понимать свою ответственность перед обществом и аудиторией и формировать перед своими изданиями, теле- и радиопрограммами цели по сплочению общества, формированию национальной идентичности, использовать продуктивные коммуникативные стратегии взамен широко распространенных манипулятивных.

Итак, модель российских СМИ — трансформационная. Пока ведущее место в системе средств массовой информации занимают издания, покрывающие значительную часть своих расходов за счет инвестиционных бюджетов хозяйствующих субъектов (банки, властные структуры, крупные компании, различного рода организации), а также глобальные, международные СМИ. Эта модель действует не столько в целях удовлетворения информационных потребностей общенациональной аудитории, обеспечения общения между членами общества, создания общенациональной идентичности, сколько в целях оказания влияния на аудиторию на базе корпоративных интересов своих инвесторов, которые нередко противоречат общественным интересам. В результате экономическая модель современных российских СМИ нередко способствует функционированию манипулятивных средств массовой информации.

Опыт функционирования рыночного механизма в современных российских СМИ показывает ограниченность этой модели в трансформационных процессах в условиях низкой платежеспособности широких слоев населения одновременно с возможностью снижения издержек (и соответственно цены) только для больших тиражей (общенациональная массовая пресса). В условиях рыночных отношений экономическая сфера СМИ выступает в роли «санитара» информационного пространства, удаляя из него слабые, не интересующие широкую аудиторию СМИ.

В подобных условиях огромную роль начинают играть сравнительно новые типы СМИ — деловая и корпоративная пресса, которая при своей некоторой ограниченности и определенных недостатках будет иметь большое значение в новой модели трансформирующейся медиасистемы России.

Вестник Московского университета.

Серия 10. Журналистика. №5, 2009. с 148-155

КРАСНОЯРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ЮРИДИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ

СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВОЙ ФАКУЛЬТЕТ

Молодая семья:

проблемы и перспективы

социальной поддержки

Под общей редакцией

Е.В. Жижко и С.Д. Чигановой

Красноярск 2005

УДК 323.3

ББК 60

М69

Под общей редакцией Е.В. Жижко и С.Д. Чигановой

Рецензент: О.Ю. Иванова, канд. социол. наук, зам. начальника

Управления социальной защиты населения администрации Красноярского края

Молодая семья: проблемы и перспективы социальной поддержки: монография / Краснояр. Гос. ун-т, Юрид. Ин-т, соц.-правовой факультет; под общей редакцией Е.В. Жижко и С.Д. Чигановой. – Красноярск: РУМЦ ЮО, 2005. – 300 с.

ISBN 5-9604-0041-3

В монографии отражены результаты работы творческого коллектива социально-правового факультета Красноярского государственного университета по проекту «Социально-правовая поддержка молодых семей» Программы Министерства образования и науки Российской Федерации «развитие научного потенциала высшей школы» (2005 г., № 62809).

На основе ряда мониторингов, анализа законодательства и мар реализации социальной и молодежной политики в Краснояском крае исследуются возможности программно-целевого подхода в социальной поддержке молодых семей. Молодая семья рассматривается как особая социальная категория, со специфическими проблемами в реализации своих функций. Важное место занимают проблемы самого создания молодой семьи, проблемы реализации брачного выбора в современных условиях.

Предназначена для студентов, обучающихся по специальностям «социальная работа», «психология», «социология», «социальная педагогика», «юриспруденция», для специалистов, работающих в социальной сфере, а также для широкого круга читателей, интересующихся проблемами молодых семей.

УДК 323.3

ББК 60

© Красноярский государственный университет, 2005.

© Коллектив авторов, 2005.

© Оформление обложки, Ек.В.Жижко, 2005.

ISBN 5-9604-0041-3

Оглавление

ФОНД СОЦИАЛЬНОГО СТРАХОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПИСЬМО

от 30 ноября 2015 г. N 02-09-11/15-23247

Фонд социального страхования Российской Федерации (далее — Фонд) в связи с многочисленными обращениями региональных отделений Фонда, застрахованных лиц и страхователей в дополнение к ранее направленным письмам Фонда по вопросу замены календарных лет (календарного года) в расчетном периоде информирует, что в настоящее время при исчислении размера пособий по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячного пособия по уходу за ребенком застрахованным лицам необходимо руководствоваться следующим.

Согласно части 1 статьи 14 Федерального закона от 29.12.2006 N 255-ФЗ «Об обязательном социальном страховании на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством» (далее — Закон N 255-ФЗ) пособия по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячное пособие по уходу за ребенком исчисляются исходя из среднего заработка застрахованного лица, рассчитанного за два календарных года, предшествующих году наступления временной нетрудоспособности, отпуска по беременности и родам, отпуска по уходу за ребенком, в том числе за время работы (службы, иной деятельности) у другого страхователя (других страхователей). В случае, если в двух календарных годах, непосредственно предшествующих году наступления указанных страховых случаев, либо в одном из указанных годов застрахованное лицо находилось в отпуске по беременности и родам и (или) в отпуске по уходу за ребенком, соответствующие календарные годы (календарный год) по заявлению застрахованного лица могут быть заменены в целях расчета среднего заработка предшествующими календарными годами (календарным годом) при условии, что это приведет к увеличению размера пособия.

Пособия по обязательному социальному страхованию на случай временной нетрудоспособности и в связи с материнством направлены на частичное возмещение работнику утраченного им заработка при наступлении страхового случая. В связи с этим работнику должен возмещаться его реальный заработок, который застрахованное лицо получало непосредственно перед наступлением страхового случая.

Замена календарных лет, которые используются в целях расчета среднего заработка для исчисления пособий, может осуществляться не на любые годы (год) по выбору застрахованного лица, а на годы (год), непосредственно предшествующие годам, в которых застрахованное лицо находилось в отпуске по беременности и родам и (или) в отпуске по уходу за ребенком.

Примеры:

1) если страховой случай наступил в 2015 году, но при этом в 2013 — 2014 годах застрахованное лицо находилось в отпуске по беременности и родам и (или) в отпуске по уходу за ребенком, то эти годы могут быть заменены только на 2012 — 2011 годы;

2) если страховой случай наступил в 2015 году, но при этом застрахованное лицо полностью (в 2012 и 2013 годах) и частично (в 2014 и 2011 годах) находилось в отпуске по беременности и родам и в отпуске по уходу за ребенком, то все вышеуказанные годы могут быть заменены на календарные годы, непосредственно предшествующие годам, в которых застрахованное лицо находилось в указанных отпусках, то есть 2009 и 2010 годами. Либо в расчет может быть взят заработок за 2014 и 2011 годы, но при этом из числа календарных дней в расчетном периоде (730 или 731, если год был високосным) для исчисления пособия по беременности и родам и ежемесячного пособия по уходу за ребенком исключаются периоды временной нетрудоспособности, отпуска по беременности и родам, отпуска по уходу за ребенком, в отдельных случаях — периоды освобождения от работы с полным или частичным сохранением заработной платы, если на эту заработную плату не начислялись страховые взносы (часть 3.1 статьи 14 Закона N 255-ФЗ);

3) если страховой случай наступил в 2015 году, но при этом с ноября 2010 года по июль 2015 года застрахованное лицо находилось в отпусках по беременности и родам и по уходу за ребенком, а до ноября 2010 года застрахованное лицо частично работало, то расчетный период по его заявлению может быть сдвинут на 2008 и 2009 годы, либо в расчет может быть взят заработок за 2010 год (где застрахованное лицо частично работало) и за 2009 год, исходя из того, при каком варианте пособие будет больше;

4) если страховой случай наступил в 2015 году, но при этом застрахованное лицо в 2014, 2013 годах находилось в отпуске по беременности и родам и в отпуске по уходу за ребенком, а в 2012 году работало, в 2011 и 2010 годах находилось также в отпуске по беременности и родам и в отпуске по уходу за ребенком, то расчетный период по его заявлению может быть сдвинут на 2012 и 2009 годы.

Обращаем внимание, что замена лет расчетного периода, в случае если годы (год) расчетного периода состоят (состоит) из исключаемых периодов, является правом застрахованного лица, а не обязанностью.

Следует также отметить, что необходимым условием замены лет расчетного периода является увеличение размера пособия.

В соответствии с частью 4 статьи 15 Закона N 255-ФЗ суммы пособий по временной нетрудоспособности, по беременности и родам, ежемесячного пособия по уходу за ребенком, излишне выплаченные застрахованному лицу, не могут быть с него взысканы, за исключением случаев счетной ошибки и недобросовестности со стороны получателя (представление документов с заведомо неверными сведениями, в том числе справки (справок) о сумме заработка, из которого исчисляются указанные пособия, сокрытие данных, влияющих на получение пособия и его размер, другие случаи).

Неправильное применение страхователем (работодателем) либо страховщиком (территориальным органом Фонда) законодательства Российской Федерации, в том числе Закона N 255-ФЗ при исчислении пособий, счетной ошибкой не является.

С.И.АЛЕЩЕНКО

(журнал «Энергетическая политика», №2, 2012, стр. 16–20)

ЭНЕРГЕТИЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР УСТОЙЧИВОГО РАЗВИТИЯ

(идеология, методология, технология)

Несмотря на 25-летний срок, само понятие – устойчивое развитие, до сих пор не имеет четкого определения. Автор пытается по-новому осмыслить этот термин, рассматривая проблему с позиций эргодинамики. Отличительной особенностью новой науки является учет внутренней структурной энергии, определяющей самодвижение и саморазвитие эволюционирующих систем.

Показаны идеологические, методологические и технологические особенности проблемы устойчивого развития для глобальной системы «природа–общество–человек», составляющей наш планетарный Дом – Экос.

Ключевые слова: устойчивое развитие, эргодинамика, экология, экономика, структурная энергия, новые технологии.

Концепция устойчивого развития стала широко распространяться в мире после того, как Всемирная комиссия ООН по окружающей среде и развитию (WCED) под руководством Г.Х. Брутланд в 1987 г. в докладе «Наше общее будущее» сформулировало это понятие как «удовлетворение потребностей настоящего времени, не подрывающее способности будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности» (sustainable development). При этом акцент делался на ожидаемом исчерпании природных ресурсов и возможной экологической катастрофе при сохранении высоких темпов роста – потребительского спроса и экономики.

Но это достаточно узкое определение (самодостаточное, сохраняющее развитие) благодаря неточности русского перевода получило за прошедшие четверть века гораздо более широкий смысл и более концептуальное значение. Может быть, даже и хорошо, что до настоящего времени понятию «устойчивого развития» не придан некий канонический смысл. И это открывает простор не для лингвистических упражнений, а для комплексного рассмотрения действительно главной многогранной проблемы всей земной цивилизации 1–5.

Проблема устойчивого развития (УР) – это, прежде всего, проблема эволюции всей системы: природа–общество–человек. Вместе с тем принципы УР имеют важное, а иногда и определяющее значение для любых сложных, не только социоприродных, но и социотехнических систем, включая регионально-отраслевые кластеры (организационно-производственные объединения) и бизнес-сообщества.

Глобальные проблемы требуют для своей верификации (доказательности) использования триадического (идеологического, методологического и технологического) подхода.

Буддизм в Китае и на Дальнем Востоке

Проникновение буддизма в Китай и формирование собственно китайской буддийской традиции является самым ярким в истории китайской культуры примером межкультурного взаимодействия до наступления Нового времени и начала интенсивных контактов Китая и Запада. Кроме того, китайский буддизм, ставший, по существу, своеобразным продуктом синтеза китайской и индийской культур (последнюю и представлял буддизм в Китае), распространился из Китая по всем странам Дальнего Востока (Корея, Япония, Вьетнам) [1], неся с собой не только китайскую иероглифическую письменность, но и те аспекты китайской культуры, которые к собственно буддизму непосредственного отношения не имели. Таким образом, именно распространение буддизма «за пределы четырех морей» оказало решающее влияние на протекание там цивилизационного процесса и в конечном итоге на формирование дальневосточного историко-культурного региона. Но еще важнее, по-видимому, то, что в лице буддизма Китай впервые столкнулся с мировоззрением, принципиально чуждым ему по своим основным характеристикам и ценностным ориентациям. В результате сложнейшего многовекового процесса культурной адаптации буддизм не только сумел раз и навсегда вписаться в китайское общество, но и во многом трансформировать многие важные аспекты китайского взгляда на мир. Во всяком случае, он принес с собой принципиально новую культурную информацию, которую китайская культура осваивала, адаптировала и перерабатывала в течение тысячелетия; плодом этого усвоения и свершившегося культурного синтеза во многом стало неоконфуцианство. Но, разумеется, и сам буддизм в ходе этого процесса претерпел огромные изменения, превратившись, по существу, в особую буддийскую конфессию в рамках махаянской традиции. Поэтому процесс становления буддийской традиции в Китае вполне обоснованно называется процессом «китаизации буддизма» (чжунгохуа). Более того, вполне естественно предположить, что буддизм как единичный представитель целостной индийской культурной традиции не мог оказаться равномощен колоссу китайской цивилизации, уже насчитывавшей к моменту начала рецепции буддизма около двух тысяч лет своего развития, и поэтому подвергся трансформации в большей степени, чем китайская культура под его воздействием.

Рассмотрим теперь, в чем же заключалась принципиальная мировоззренческая и ценностно-праксеологическая несовместимость двух традиций — китайской, представленной конфуцианством и даосизмом, и индийской, представленной буддизмом.

1. Все буддийское мировоззрение помещено в поле идеологического контекста, созданного важнейшими доктринальными положениями буддизма, и прежде всего — доктринами сансары и кармы. Тройственный мир буддийской космологии порожден кармической активностью живых существ, в основе которой лежит фундаментальное заблуждение относительно природы реальности (авидья, моха), формирующее мотив влечения и привязанности на эгоцентрическом основании. Эта кармическая активность вновь и вновь воссоздает миры после завершения очередного космического цикла (кальпа; цзе). Этот мир непрестанных рождений, смертей и новых рождений, обусловленных кармой живых существ, характеризуется страданием (духкха; ку), всеобщим непостоянством (анитья; у чан), бессущностностью (анатма; у во) и загрязненностью (ашубха; бу цзин). Буддийская религиозная доктрина постулирует возможность выхода из этого круговращения и достижение освобождения — нирваны (непань). Таким образом, буддизм провозглашает полную десакрализованность космоса, который даже на своих высших уровнях остается частью сансары — исполненного страданий мира чередующихся рождений-смертей и сферой профанического существования, в отличие от нирваны.

Таким образом, следует отметить, что освобождение в буддизме понимается не как повышение статуса в рамках тройственного психокосма, а как радикальное его преодоление, выход за его пределы посредством закрепленной традицией психотехнической практики, трансформирующей сознание адепта и приостанавливающей его кармическую активность, которая является причиной не только его собственного сансарического существования, но и источником всего космоса в целом.

2. Понимание мира в буддизме сугубо психологично, ибо все уровни космоса рассматриваются в качестве коррелятов состояний сознания живых существ или уровней развертывания сознания. В некоторых же направлениях буддизма, провозглашающих принцип «только лишь сознания» (виджняптиматра — вэй ши; читтаматра — вэй синь), троекосмие, и вообще сводится только к уровням развертывания психики, превращаясь в чистый психокосм.

3. Это мир, подверженный циклическим разрушениям и воссозданиям, не охватывающим только высшую часть мира форм (ступень четвертого уровня медитативного сосредоточения) и мира не-форм.

Совершенно иной тип представлений характерен для традиционной китайской культуры.

1. Чувственный космос выступает и для конфуцианства и для даосизма в качестве единой и единственной реальности, несопоставляемой с какой-либо иной формой бытия. Традиционные китайские учения не знали никаких аналогов буддийских доктрин сансары и кармы и поэтому не создали концепции религиозного освобождения как некоего идеала, реализуемого вне и помимо космоса. Все божества, бессмертные и прочие сверхъестественные существа помещены китайской традицией или в пространство между Небом и Землей, или же на Небо, во Дворцы Полярной Звезды и Большой Медведицы.

Конечно, представление о «прежденебесных» (сянь тянь), то есть предшествующих появлению видимого неба, эманациях Дао-Пути предполагало признание некоторых миров, отличных от чувственно воспринимаемого космоса, но эти миры скорее аналогичны мирам форм и не-форм буддизма, чем нирване в оппозиции «сансара — нирвана».

В целом мир, по китайским представлениям, делится, скорее, на две, а не на три части: это лишенный оформленной телесности мир «отсутствия» (у) и мир наличного бытия «десяти тысяч вещей-существ» (ю). Неоконфуцианцы закрепили это разделение терминологически как син эр шан (выше оформленности) и син эр ся (ниже оформленности); первое из них в настоящее время часто осмысляется как «метафизическое». Эти два аспекта единого космоса соотносятся с двумя основными ступенями космогенеза: исходного недифференцированного состояния универсума и космоса множества вещей-существ.

Эти два уровня могут быть сопоставлены с чувственным миром (кама дхату), с одной стороны, и мирами форм и не-форм (рупа дхату и арупа дхату), с другой, а даосские бессмертные небожители (сянь) — с божествами (дэва) буддийской традиции. Однако отсутствие в Китае оппозиции сансара — нирвана предполагало максимальную сакрализацию чувственного мира, а статус бессмертных считался высшим для живого существа, в отличие от рождающихся и умирающих богов буддийских небес, существ сансарических, тогда как религиозный идеал буддизма воплощал архат — освобожденный, достигший нирваны святой или бодхисаттва — святой, обретший пробуждение (бодхи), но отказывающийся от вступления в нирвану во имя спасения всех живых существ.

Высшее же состояние в религиях Китая обычно воспринималось как достижение полного единения с космическими началами, достижение «единотелесности» (и ти) с универсумом.

2. В отличие от буддийского психологизма, в китайской космологии всецело господствовал натурализм. Для традиционной китайской культуры сама постановка вопроса о мире как производном от деятельности существ (их «воли», если здесь уместна терминология А. Шопенгауэра, говорившего обо всех природных силах и о природе вообще как об объективации единой мировой воли) была невозможной. Невозможным было и теоретически осознанное соотнесение различных уровней космоса с состояниями сознания (скорее, сознание могло рассматриваться как нечто сущее, рядоположное материальным объектам).

Таким образом, традиционный китайский и буддийский взгляды на мир могут сопоставляться друг с другом как онтологический оптимизм (космос сакрализован, и он — благо) и онтологический пессимизм (космос десакрализован, он продукт заблуждения, омраченности и влечений; благо — освобождение понимается как удаление причин, вызвавших сансарическое существование и космос в целом). В области этики буддизм ориентирует религиозную элиту на монашеские идеалы безбрачия и ухода от мира. Китайские учения тесно связаны с культом предков, семейных ценностей (сяо — «сыновняя почтительность») и деторождения. Отшельничество известно, но оно не предполагает безбрачия. Идеал целибата неизвестен и неприемлем (монашество в даосизме появляется поздно и только под влиянием буддизма).

3. Добуддийская китайская культура не знала представлений о множественности космических циклов (в отличие от циклов чисто временных). Равно не было знакомо китайской культуре и представление о множественности изоморфных параллельных миров. Из буддизма идея космических циклов в раннее средневековье переходит в даосизм и затем в неоконфуцианство, где она всесторонне разрабатывается Шао Юном (1011-1077 гг.).

Гораздо больший параллелизм обнаруживается между социальной доктриной буддизма и китайских учений (особенно четкая параллель обнаруживается между буддизмом и моизмом в их доктрине социогенеза как некоего договора между людьми, устанавливающего царскую власть и единый закон). Однако для китайской традиции характерна качественно более высокая, нежели в буддизме (доктрина чакравартина), сакрализация монарха. Буддизм универсален, китайские учения, как правило (за исключением некоторых течений даосской мысли), резко китаецентричны: Китай — Государство Центра и царство цивилизованности (вэнь), все остальные народы — периферийные варвары и «люди только с виду».

Таким образом, принципиальные мировоззренческие расхождения между буддизмом и традиционными китайскими учениями можно легко выразить следующим образом:

Министерство образования Московской области

Московский государственный областной университет

Духовно-просветительский культурный центр имени

просветителей славянских Кирилла и Мефодия

Московского государственного областного университета

Олимпиада по «Духовному краеведению Подмосковья».

2009-2010 гг. 8-11 классы

Муниципальный тур

Фамилия Имя _______________________________________________________________

Школа, населенный пункт _____________________________________________________

Блок 1.

1. 
   Выбери из перечня объектов культуры Подмосковья те из них, которые относятся к области религиозной культуры:
   

• 
  Саввино-Сторожевский монастырь.
  

• 
  Центр подготовки космонавтов в Звездном городке.
  

• 
  Канал имени Москвы.
  

• 
  Национальный парк «Лосиный остров».
  

• 
  Спасская церковь в селе Уборы Одинцовского района.
  

• 
  Музей военно-воздушных сил в Монино Щелковского района.
  

• 
  Памятник героям-панфиловцам в деревне Строково Волоколамского района.
  

• 
  Музей А.А. Блока в Шахматово Солнечногорского района.
  

• 
  Историко-литературный музей-заповедник А.С. Пушкина в деревне Захарово Одинцовского района.
  

• 
  Литературно-мемориальный музей-заповедник А.П. Чехова в деревне Мелихово Чеховского района.
  

2. 
   Кого из святых называют просветителем славян?
   

• 
  Святого равноапостольного Кирилла.
  

• 
  Святого равноапостольного Мефодия.
  

• 
  Святого апостола Павла.
  

• 
  Святого апостола Иоанна Богослова.
  

• 
  Святого Нестора Летописца.
  

3. 
   На Руси первая проповедь христианства была произнесена?
   

• 
  Преподобным Нестором Летописцем.
  

• 
  Святым князем Владимиром.
  

• 
  Святой княгиней Ольгой.
  

• 
  Святым апостолом Андреем Первозванным.
  

4. 
   Для какого храма были написаны преподобным Андреем Рублевым иконы «Звенигородского чина»?
   
   1. 
      Для собора в честь Рождества Пресвятой Богородицы Саввино-Сторожевского монастыря.
      

   2. 
      Для собора в честь Успения Пресвятой Богородицы в г. Звенигороде.
      

   3. 
      Для собора в честь Успения Пресвятой Богородицы Троице-Сергиевой Лавры.
      

5. 
   Закончи предложение: «Высоцкий Богородицкий Серпуховской монастырь был основан по благословению преподобного …. Серпуховским князем …».
   

6. 
   Закончи предложение: «Николо-Угрешский монастырь был основан Великим князем … на месте явления иконы …».
   

7. 
   С именем какого христианского святого связано происхождение названия города Дмитрова Московской области?
   

• 
  Святой великомученик Димитрий Солунский.
  

• 
  Святой благоверный князь Димитрий Донской.
  

• 
  Святой преподобный Димитрий Прилуцкий.
  

• 
  Святитель Димитрий Ростовский.
  

8. 
   В городе Коломне Московской области находятся следующие монастыри:
   
   1. 
      Ново-Голутвин Троицкий женский монастырь.
      

   2. 
      Старо-Голутвин Богоявленский мужской монастырь.
      

   3. 
      Рождество-Богородицкий Бобренев мужской монастырь.
      

   4. 
      Спасо-Бородинский монастырь.
      

   5. 
      Новоиерусалимский монастырь.
      

9. 
   В 1490 г. против еретиков было написано знаменитое произведение «Просветитель». Его автором является…
   

• 
  Преподобный Иосиф Волоцкий.
  

• 
  Преподобный Нил Сорский.
  

• 
  Преподобный Димитрий Прилуцкий.
  

• 
  Митрополит Макарий Московский.
  

10. 
    Кто явился основателем Воскресенского Новоиерусалимского монастыря?
    

• 
  Патриарх Никон.
  

• 
  Царь Алексей Михайлович.
  

• 
  Царь Иоанн Грозный.
  

• 
  Преподобный Серафим Саровский.
  

• 
  Преподобный Иосиф Волоцкий.
  

11. 
    Скажи, с именем какого подмосковного монастыря связано название «Подмосковный Синай»? _____________________________________________________________
    

12. 
    Спасо-Бородинский монастырь был основан…
    

• 
  Маргаритой Михайловной Тучковой.
  

• 
  Патриархом Никоном.
  

• 
  Михаилом Илларионовичем Кутузовым.
  

• 
  Царем Александром I.
  

13. 
    На какой иллюстрации изображен Спасо-Бородинский монастырь?
    

a. b. c.

14. 
    Кто из перечисленных ниже святых прославлен Православной Церковью в лике Новомучеников и Исповедников Российских?
    

• 
  Священномученик Иларион Троицкий.
  

• 
  Святой Патриарх Тихон.
  

• 
  Святые царственные страстотерпцы.
  

• 
  Святитель Филипп митрополит Московский.
  

• 
  Святитель Алексий Митрополит Московский.
  

• 
  Преподобный Серафим Саровский.
  

15. 
    Назови известные тебе монастыри Подмосковья ___________________________
    

_________________________________________________________________________

_________________________________________________________________________

_________________________________________________________________________

_________________________________________________________________________

_________________________________________________________________________

_________________________________________________________________________

Блок 2.

1. 
   Для христиан наиболее почитаемым праздником является:
   

• 
  Пятидесятница.
  

• 
  Троица.
  

• 
  Радоница.
  

• 
  Пасха (Воскресение Христово).
  

• 
  Рождество Христово.
  

2. 
   Чем прежде всего, согласно христианской вере, человек отличается от животного?
   

• 
  Он несет в себе образ Божий.
  

• 
  Он ходит прямо на двух ногах.
  

• 
  Он может говорить.
  

• 
  Он может радоваться и огорчаться, он может проявлять эмоции.
  

3. 
   В каком Таинстве, согласно христианскому учению, происходит вступление человека в Церковь?
   

• 
  Крещение
  

• 
  Венчание
  

• 
  Исповедь
  

• 
  Миропомазание
  

4. 
   Закончи предложение: «Главное богослужение православной Церкви называется ………………».
   

5. 
   Выдели правильный ответ (ответы). Что такое икона?
   

• 
  Святые изображения, которым можно поклоняться также как самим святым.
  

• 
  Обожествленные изображения.
  

• 
  Изображения Бога и святых, которые почитаются христианами на основе отождествления имени изображенного и изображения.
  

6. 
   Как называется краткое изложение христианской веры?
   
   1. 
      Символ веры.
      

   2. 
      Священное Писание.
      

   3. 
      Библия.
      

   4. 
      Молитва «Отче наш».
      

   5. 
      Богослужебный Устав.
      

7. 
   Как называют первую икону Христа?
   

• 
  Нерукотворный образ Спасителя.
  

• 
  Христос Вседержитель.
  

• 
  Пантократор
  

• 
  Спас в Силах.
  

8. 
   К какому иконографическому типу Богородичных икон относится представленная на рисунке икона?
   

• 
  Умиление
  

• 
  Оранта
  

• 
  Одигитрия
  

9. 
   Назови известные тебе символы христианского искусства _____________________
   

10. 
    Назови, кто из былинных героев является христианским святым:
    

1. 
   Илья Муромец.
   

2. 
   Алеша Попович.
   

3. 
   Святогор
   

4. 
   Федор Буслаев.
   

11. 
    Прочитай стихотворение, вспомни, о ком оно рассказывает, и вставь пропущенные слова:
    

Ферапонтово

(Отрывок)

В потемневших лучах горизонта

Я смотрел на окрестности те,

Где узрела душа ……,

Что-то …… в земной красоте.

И однажды возникло из грезы,

Из …… этой души,

Как трава, как вода, как березы,

Диво-дивное в русской глуши.

(Н. Рубцов)

12. 
    Что в переводе с греческого означает слово «монах»?
    

• 
  Живущий в уединении.
  

• 
  Подвижник.
  

• 
  Святой человек.
  

• 
  Человек, соблюдающий пост.
  

13. 
    Выдели правильный ответ (ответы). Кто такие святые?
    

• 
  Люди, достигшие высшего уровня духовного посвящения.
  

• 
  Люди, получившие сверхспособности (телесные и духовные), которые отличают их от остальных людей.
  

• 
  Люди, которые могут творить чудеса.
  

• 
  Люди, угодившие Богу покаянием и доброй жизнью по Его заповедям.
  

Блок 3.

1. 
   Что такое Ветхий Завет? Выбери правильный ответ.
   

• 
  Старая рассыпающаяся в руках книга, очень ветхая.
  

• 
  Первая часть Библии, посвященная Священной истории до Рождества Христова.
  

• 
  Так называют полное собрание книг Священного Писания.
  

2. 
   Расставь в последовательности событий Священной истории нижеприведенные понятия:
   

• 
  Рождество Христово.
  

• 
  Сотворение мира.
  

• 
  Грехопадение.
  

• 
  Сотворение человека.
  

• 
  Заповеди блаженства.
  

• 
  Воскресение Христово.
  

• 
  Сошествие Святого Духа.
  

• 
  Распятие.
  

• 
  Вознесение.
  

3. 
   Через кого были даны Ветхозаветные 10 Заповедей:
   

• 
  Пророк Моисей.
  

• 
  Праведный Авраам.
  

• 
  Святой царь и пророк Давид.
  

• 
  Праотец Адам.
  

4. 
   Закончи предложение: «Почитай отца твоего и … ».
   

5. 
   От какого момента отсчитывается современное летоисчисление?
   

• 
  От Рождества Христова.
  

• 
  С «начала нашей эры».
  

• 
  С момента основания Римской империи.
  

• 
  От даты падения Римской империи.
  

6. 
   Где родился Иисус Христос?
   

• 
  Вифлеем
  

• 
  Назарет
  

• 
  Иерусалим
  

• 
  Вифания
  

7. 
   Где произошло крещение Иисуса Христа?
   

• 
  В водах реки Иордан.
  

• 
  На Галилейском озере.
  

• 
  В Иерусалиме.
  

8. 
   Когда и где Иисусом Христом были произнесены «заповеди блаженства»?
   

• 
  В Нагорной проповеди.
  

• 
  На горе Голгофе во время крестных страданий.
  

• 
  На горе Фавор во время Преображения.
  

• 
  В пустыне Иорданской во время сорокадневного поста.
  

Б. А. Молчанов Ю.С. Анциферова

Доктор юридических наук, профессор Старший преподаватель теории и истории

Российского университета Дружбы народов государства и права Владимирского

государственного университета

Воззрения на свойства субъекта преступления в государствах Древнего мира

Тема «Воззрения на свойства субъекта преступления в государствах Древнего мира» является важной как для специалистов по истории государства и права, так и для исследователей уголовного права. В ней также затрагиваются междисциплинарные связи с теорией государства и права, историей правовых и политических учений и философией.

В данной статье проанализированы воззрения на свойства субъекта преступления в Древнем Израиле, Древней Греции и Древнем Риме, когда уголовное право еще не выделилось в самостоятельную науку и отрасль, было зависимо (в Древнем мире) от философии, когда еще не были известны термины «субъект преступления», «вменяемость».

Исследовано уголовно-правовое значение психических расстройств в крупнейших правовых памятниках – Пятикнижие Моисея, Законах Драконта, Законах XII таблиц и др. Изложены воззрения на свойства субъекта преступления крупнейших общественных деятелей – Платона, Аристотеля, Сенеки, Цицерона и др. Обращается внимание на влияние на социальные, психологические, политические и экономические условия, в которых происходило формирование воззрений на субъекта преступления и его особенности в государствах Древнего мира.

Ключевые слова: Субъект преступления, вменяемость, невменяемость, ограниченная вменяемость, психические расстройства, волевой критерий, интеллектуальный критерий, школа уголовного права, уголовно-правовые воззрения в Древнем мире, закон, Платон, Аристотель, Цицерон, Сенека, Древняя Греция, Древний Рим, Древний Израиль.

Исторические исследования вопросов вменяемости свидетельствуют о том, что в древних государствах, в период средневековья и нового времени, как на законодательном уровне, так и в трудах философов и юристов обращалось внимание на значение психических расстройств для определения юридической ответственности. По отношению общества и государства к психически нездоровым лицам можно судить об общем уровне развития государственности и права.

Истоки учения о субъекте преступления следует искать во времена, когда уголовное право еще не выделилось в самостоятельную науку и отрасль, было зависимо (в Древнем мире) от философии, когда еще не были известны термины «субъект преступления», «вменяемость». При этом в древности общественное мировоззрение опиралось на религиозное представление о мире, вселенной, Боге и «лишь отчасти касалось отношения этих мировых начал к человеку»¹.

Не умаляя значения правовой мысли древневосточных государств – Индии, Китая, Месопотамии и др., – обратимся к правовым учениям Древней Греции и Древнего Рима, поскольку именно они повлияли на развитие учения о субъекте преступления в европейских государствах и России. А также обратимся к правовым идеям, возникшие в Древнем Израиле, поскольку Пятикнижие Моисея оказало влияние на формирование правовой и политической мысли в средневековой Европе.

Авторитетные ученые утверждают, что в государствах древности и средневековья, было распространено объективное вменение преступлений², а, следовательно, субъекту преступления и его признакам внимание не уделялось. К субъектам преступления законодательство относило, кроме людей, еще и животных, не предусматривалась личная ответственность за преступление. Например, в IX — VIII вв. до н.э. в Греции Закон Ликурга рекомендовал умерщвлять физически неполноценных младенцев (Спарта).

Согласимся, что объективное вменение имело место³, но отметим, что в рассматриваемый период законодательно уже наметилась необходимость правового определения субъекта преступления.

Объективное вменение в рассматриваемый период объясняется необходимостью укрепления государственного авторитета с помощью осуществления охранительной функции, – вытеснением принципа талиона, защитой интересов большинства населения, а не единичных правонарушителей⁴.

Общественную поддержку мести, принципа талиона, а, в последствие, – объективного вменения Г.С. Фельдштейн объяснил, с помощью анализа психической природы человека: его естественной негативной реакцией против всего, что нарушает неприкосновенность индивида без учета действительной причины, вызвавшей вред. Обиженный индивид думает только о себе, рассуждает с точки зрения своего ущерба, а не с точки зрения субъекта преступления. Но с развитием личности, общества и государства бессознательные и инстинктивные средства охраны интересов постепенно совершенствуются и вместо мести, развивается правосудие, а значит, начинают учитываться особенности самого субъекта преступления⁵.

Так, в источниках права древних государств, кроме объективного вменения, отражались субъективные признаки преступления. В Древнем Израиле, например, имели место формулировки: «с намерением умертвит ближнего коварно», «когда ссорятся», «известно было, что вол бодлив был.., но хозяин его не стерег», указывающие волевой и интеллектуальный элементы вменяемости. Различались, умышленные и неумышленные преступления, хотя чаще всего, наказание за них следовало одинаковое⁶. В Древней Греции, в Законах Драконта (409 – 408 г.г. до н.э.) регламентировалось неумышленное убийство⁷. Законодательство Древних Афин⁸, судя по речи Демосфена против Арестократа (в п. 53), раскрывалось значение «нечаянного» убийства в силу сильного душевного волнения – во время спортивных соревнований или из ревности⁹.

Более подробно особенности субъекта преступления были закреплены в праве Древнего Рима. Там обращалось внимание на такие свойства субъекта, как социальное положение, возраст, болезнь и старость. Не любое физическое лицо признавалось субъектом права, а только свободные индивиды. Дети и рабы не являлись субъектами права (Законы XII таблиц (451 – 450 гг. до н.э.). Таблица 12. Ст. 2b)¹⁰. Рабы несли уголовную ответственность только с разрешения хозяина (Дигесты Юстиниана. Кн. 1. Титул V, ст. 13). Выделялись возрастные категории – взрослые и несовершеннолетние. Возраст влиял на размер ответственности¹¹. В ст. 109 кн. 3 Институций Гая (II в. н.э.) давалось обоснование малолетнего как субъекта права: «дитя и тот, кто близок к детству, немного рознятся от сумасшедшего, потому что малолетние этого возраста не имеют никакого рассудка»¹². При этом конкретизировалось, что малолетний может являться субъектом права, если он «имеет понятие» о значении юридических сделок¹³. Юридическое значение придавалось случаям «лишения рассудка» у субъекта права. В этом случае ему назначались опекуны¹⁴. А согласно ст. 106 кн. 3 Институций Гая, «Сумасшедший не может совершить никакого юридического акта, так как он не понимает, что делает», то есть, по сути, уже определялось уголовно-правовое значение невменяемости. За вред, причиненный животными, ответственность в Древнем Риме, в отличие от Древнего Израиля, нес его владелец, а не животное¹⁵. А в Дигестах Юстиниана правовой статус душевнобольных лиц регламентировался в частноправовых отношениях¹⁶.

Из приведенных примеров видно, что в древности, несмотря то, что причинно-следственная связь между субъектом и преступлением носила преимущественно объективный характер, на законодательном уровне регламентировалось положение субъекта преступления. Обращалось внимание на наличие вины и мотивов преступления. Для определения ответственности законодателем учитывался волевой критерий – умышленно или неумышленно совершено преступление. Интеллектуальный критерий – понимания содержания фактической и социальной сторон своих действий, видимо подразумевался, так как в правовых актах упоминалось случайное причинение вреда. Законодателей Древности интересовали не причины неполноценности, а возможные негативные последствия от деятельности таких лиц для общества. Закон защищал от психически больных общественную и частную собственность.

Как известно, развитие законодательства несколько отстает от развития общественной жизни и правовой мысли, поэтому чтобы составить наиболее полное представление о субъекте преступления и вменяемости в государствах древности, следует учитывать сложившиеся мировоззрение общества в рассматриваемый период и особенности государственности, стоящие перед ней задачи. Следует помнить, что в государствах Древности жизнеспособность государства является производной от физической силы его граждан. Исповедовался культ военного искусства, физического здоровья и тела.

Обращаясь к Древней Греции, отметим, что по свидетельству Ликурга, (IX — VIII в. до н.э.) Плутарха (ок. 45 — ок. 127), Аристотеля и других видных деятелей, «неполноценные» люди «вычленялись» из общества, поскольку не могли принести ему практической пользы¹⁷. Подобное отношение к «неполноценным» имело место и в Древнем Риме. Философ Сенека (ок. 4 до н.э. — 65 н.э.) утверждал: «Мы убиваем уродов и топим детей, которые рождаются на свет хилыми и обезображенными. Мы поступаем так не из-за гнева и досады, а руководствуясь правилами разума: отделять негодное от здорового»¹⁸.

В античных государствах, в том числе и в Греции, с философией тесно переплеталась медицина и врачебные рекомендации базировались на современных им философских постулатах. Государство и право должны были гармонично вписываться во Вселенную, а для этого необходимо было обосновать различия между свободным индивидом и рабом, выводимым законодателем за рамки субъекта прав. Отсюда последовала разработка понятия сознательной, выбирающей между добром и злом воли свободного человека, подчиненной только универсальному разуму, справедливости. Греческие философы рабством считали подчинение низшим, чувственным побуждениям, недостойным человека. С точки зрения древних греков, индивиды, совершали правонарушения, когда подчинялись своим чувствам, страстям, а когда они руководствовались разумом – их поведение признавалось соответствующим морали и правомерным. Таким образом, мировоззрение древних греков объясняет причины объективного вменения и указания на субъективные признаки правонарушения, содержащиеся в вышеуказанных правовых памятниках Древней Греции.

Однако интерес к изучению человека проявлял Сократ¹⁹, его последователь Платон, а затем Аристотель²⁰. Вероятно, именно с Платона (428/427 — 348/347 г.г. до н.э.) и Аристотеля началось противопоставление биологического и социального в человеке²¹. Можно говорить о том, что идеи Платона и Аристотеля послужили истоками выделения юридического и медицинского критериев вменяемости.

Платон указал на сложность психики человека, ее влияние на потребности: в душе он выделил три начала: разумное, аффектное (яростное) и вожделеющее. Сильнейшее из этих начал, с его точки зрения, – вожделеющее²². Он обратил внимание на взаимозависимость психического и физического в человеке: «способность рассуждать», принимать решения, по Платону, человек получает только при одновременном развитии физических и интеллектуальных способностей («гимнастического» и «муссического» начал)²³. Несправедливость, порочность, а соответственно и противоправность, Платон сравнивал с физической болезнью, слабостью²⁴. Но, в то же время, следуя мировоззрению своего времени, указывал, что наказание должно следовать за нарушение справедливости, в зависимости от социальной значимости нарушения²⁵.

Центр тяжести преступления с объективной стороны на субъективную Платон переносил в трактате «О законах». Он выступил за индивидуализацию наказаний. Более серьезное наказание должен нести тот, кто совершил преступление по собственному неблагоразумию, дал волю гневу, ревности, по-сравнению с теми, кто совершил преступления в силу легковерия юности. Он ратовал за личную ответственность субъекта преступления, выступал против того, чтобы за преступление отвечали потомки преступника²⁶.

При этом Платон в диалогах «Протагор» и «Горгий» наметил в теорию опасного состояния, впоследствии описанную Э. Ферри. Высказывая идею охраны общества от опасного преступника, Платон подразделял лиц, преступивших закон, на поддающихся и не поддающихся исправлению. Платон, классифицируя преступников на поддающихся или не поддающихся исправлению (излечимых и неизлечимых).

Аристотель конкретизировал представление о субъекте преступления и его ответственности. Во-первых, он внес важные изменения в представление о разуме и воле, по-сравнению с Сократом и Платоном, у которых понятия разума и воли сливались с нравственностью. Аристотель доказывал различия между разумом и волей. С его точки зрения, если бы человек был только «чистым умом», все его действия были бы предопределены знанием наилучшего. Но, имея кроме ума, страстную душу, человек может, для удовлетворения страсти, предпочесть низшие идеалы высшим. По Аристотелю, свобода воли обусловлена несовершенством природы человека и возможностью «самоопределения разума». Если следовать мыслям Платона, следует выделить три самостоятельных признака вменяемости – разум, ярость (эмоции, аффекты) и желания, а анализируя мнение Аристотеля, признаками вменяемости следует считать только разум и волю, а эмоции, с его точки зрения лишь воздействуют на волю от природы несовершенного человека.

Во-вторых, Аристотель указал на то, что разум присущ именно человеку, а не животным²⁷. В «Нокомаховой этике» Аристотель дал абстрактное понятие субъекта права, как человека со «среднеразвитыми» способностями. При этом разум является главным детерминантом его поступков.

В-третьих, идеи Аристотеля стали восприниматься как предшествующие индетерминистскому направлению в философии и юриспруденции²⁸. По Аристотелю, когда мы бросаем камень в пространство, мы не можем его вернуть назад или остановить, но мы ответственны за вред, который может быть причинен камнем, так как первоначальное действие было свободным. Дух должен господствовать над телом, а разум над инстинктом, как хозяин над рабом.

В-четвертых, Аристотель, хотя и считается основателем индетерминистских теорий, в то же время был далек от идеи беспричинной злой воли правонарушителя, поскольку указывал, что на человека влияют три фактора: природа, привычка и разум²⁹.

В-пятых, Аристотель заложил идею равенства полноправных граждан перед законом³⁰, которая впоследствии была распространена на всех людей. Эта идея важна и для учения о субъекте преступления, поскольку памятники права знают дифференцированную ответственность представителей различных социальных групп населения, неравенство их как субъектов преступления.

Кроме того, он очертил будущий смысловой круг терминов «воля», «выбор» («решение»), «произвольное», «цель» и т. д. Все термины были восприняты стоиками, а от них перешли к римским авторам и в патристику.

Иначе, чем Платон и Аристотель объяснял причины ответственности человека, а следовательно и его свободы воли, Эпикур (341 — 270 гг. до н.э.). Он выступал против идеи непреодолимого влияния на человека внешних обстоятельств, судьбы и утверждал, что люди способны к самопроизвольности. Основанием такого утверждения служил видоизмененный атомизм: Душа (как у человека, так и у животных), состоящая из особых атомов, обладает силой произвольных движений, проявляющейся как свободная воля. Однако, заменив представление о детерминизме судьбы таким же глобальным – о случайности, Эпикур не смог обосновать причины выбора решения человека, как не смогли этого сделать и представители стоиков³¹. Разум людей, по Эпикуру – это дар богов, а восприятие происходящего он объяснял проникновением в органы чувств образов вещей. Его идеи о человеке как участнике общественных отношений были строго сенсуалистичны³².

Древнегреческие философы исходили в своих рассуждениях из эмпирических ощущений, абсолютизировали значение разума до вселенских масштабов. Разум противопоставлялся биологической природе человека. Его наличие объективно предполагалось, как и в современном уголовном праве. Субъективными свойством признавались свобода воли и эмоции, аффекты, вызванные внешними причинами. Однако точное значение последних для вменяемости, как и в современности, не определялось

В Древней Греции были намечены важные для развития учения о субъекте преступления идеи равенства всех перед законом; личной ответственности виновного. С одной стороны, они поясняют причины непризнания в законодательстве субъектами права рабов и правоспособность свободных граждан, обосновывают объективное вменение необходимостью вселенской гармонии, недопустимостью отклонения от мирового разума, которому подчиняются даже боги. А с другой стороны, они существенно развивают представление о субъекте преступления, по сравнению с представлением законодателя. Указывают на необходимость учета не только объективного критерия вменяемости, но и субъективного. Отмечают, что при определении вины следует исходить из средних способностей любого человека с учетом влияния на него внутренних потребностей и внешних обстоятельств. Свои воззрения на человека, субъекта права, они уже обосновывали с помощью психологии: 1) человек в отличие от животных, обладает разумом, который по законам природы стремиться к добру; 2) в душе человека имеет место разумное и эмоциональное начало; 3) для определения ответственности (нравственной и юридической) необходимо учитывать гармоничное развитие физического и психического в человеке. Свобода воли физически и психически здорового человека, следуя воззрениям древних греков, всегда стремится к правомерной деятельности, к добродетелям, а преступление совершают только те, чей разум и свобода воли не достаточно развиты.

В Древнем Риме воззрения крупнейших юристов были отражены в вышерассмотренных правовых актах, которые для своего времени носили прогрессивный характер и подробнее, чем греческое законодательство описывали правовое положение субъекта преступления и признаки его вменяемости. В философском осмыслении правового положения личности римляне, как и греки, решающую роль отводили Вселенскому разуму, но четче обозначили проблемы противопоставления внешней причинности человеческих действий и нравственной свободе выбора, которая в уголовном праве средневековья привела к противопоставлению детерминистских и индетерминистских теорий.

Плавт, Луций, Овидий, как впоследствии и представители детерминистского направления в уголовном праве (сторонники антропологической и социологической школ уголовного права – Э. Ферри, Ф. Лист и др.), указывали на влияние на субъекта преступления социальных и психических факторов – общей порчи нравов, корыстолюбия, честолюбия. Пруденций упоминал о гневе, гордости, злобе, жажде вина и крови. Лукреций указывал на «ужасную бедность»³³. А Цицерон и Сенека, хотя и признавали зависимость человека от Провидения, Высшего разума, большее внимание, как и греческие философы, обращали на его нравственный выбор, свободу воли, стремящуюся к добродетели, определяемой Высшим разумом. Но Цицероном и Сенекой были развиты и новые идеи, послужившие развитию представления о субъекте преступления и вменяемости.

Цицерон, как и другие идеологи, считал, что в душе человека выделяется разумная и эмоциональная стороны. Сильные душевные волнения он понимал, как психический процесс³⁴, а не отклонение от Высшего разума. Глубже своих предшественников он анализировал его причины: желания и радость, страх и горе в настоящем и будущем. Волю он понимал также, как Аристотель, – как дарованное природой стремление к разумному благу. С позиции Цицерона субъект, совершающий преступление, всегда отклоняется от разума, от «здравого состояния», не верно оценивает происходящее.

Думается, что именно Цицерон первым указал на возможность пограничного состояния – вменяемости и невменяемости, поскольку разделил людей в зависимости от их направленности («пороков») на: злонравных – стремящихся к «дурным делам»; благонравных – склоняющихся к «хорошим делам» и неустойчивых – промежуточных между добром и злом. При этом он обращал внимание, что в душе человека могут иметь место изъяны (пороки) и болезни. Первые характеризуют постоянный уклад жизни, а вторые – могут быть излечены. Он, как и греческие мыслители, большое внимание уделял взаимосвязи физического и психического в человеке, но в отличие от своих предшественников, он указывал на врожденные склонности к определенным психическим недугам и деяниям: одни люди склонны к страху, а другие к иным страстям. Ответственность человек должен нести, поскольку душевные болезни и страсти происходят от пренебрежения к разуму³⁵. При этом Цицерон так увлекся субъективными признаками преступления, что не усматривал принципиальной разницы между субъектом, совершившим убийство и покушавшимся на убийство, выступал за равенство наказаний за оконченное и неоконченное преступление: «Minus doleudum fuit re non perfecta, sed puniedum certe nihilo minus»³⁶.

Для Сенеки, как и для Цицерона, на первом плане стоял не причиненный вред, а сам субъект преступления, его разум и воля³⁷. Сенека, как и другие стоики, развивал идеи о влияние на индивида внешних факторов, всемирного разума, Провидения. Человек может только принять или отвергнуть то или иное «представление». При этом внутренняя свобода воли человека, с точки зрения Сенеки, не зависит от внешних факторов. Ответственность субъекта преступления определяется независимостью нравственного решения от внешней причинности. Соответственно, невменяемость же характеризуется «природным тупоумием», «отсутствием самосознания», как у животных и камней³⁸.

Таким образом, важнейшими новыми идеями Древнего Рима, повлиявшими на развитие учения о субъекте преступления и вменяемости являются: анализ Цицероном сильного душевного волнения, как психического процесса; разделение им людей в зависимости от их направленности («пороков») на злонравных, благонравных и неустойчивых – фактически обозначив возможность пограничного состояния между вменяемостью и невменяемостью; указание на врожденные склонности человека к психическим болезням; указание Сенекой на врожденные свойства субъекта преступления.

В целом в правовой мысли Древнего мира уже наметились многие идеи об уголовно-правовом значении субъекта преступления, которые развивались как новеллы в уголовно-правовых школах, возникших в XIX в. новой эры.

Данная концепция культуры, создателями которой являются Карл Маркс (1818-1883) и Фридрих Энгельс (1820-1895), основывается на материалистическом понимании истории, связывая культуру с процессом производства материальных благ и уровнем развития производительных сил общества, которые определяются как главный источник общественного прогресса. Также марксизм использует многие идеи Г. Гегеля, развивая и пересматривая их в рамках нового подхода. Поэтому в определенном смысле он может быть рассмотрен как продолжение и развитие классической философской традиции.

Рассматривая материальное производство в качестве основы культурного развития, К. Маркс выделяет в культуре две стороны: материальную и духовную, тем самым, расширяя ее границы и связывая ее абсолютно со всеми сторонами человеческой жизнедеятельности. Определив общие закономерности развития истории человечества, он создает модель ее рассмотрения в качестве единого целостного процесса. В таком контексте и развитие культуры приобретает исторический укорененный характер, а ее явления получают основу для объективного истолкования.

Но при этом, следует отметить, что совершенствование культуры в марксизме понимается не как односторонне детерминированный процесс (как это нередко пытаются представить, особенно в последнее время), а как система диалектической взаимосвязи материального производства и культуры, в которой культурный феномен, несмотря на его обусловленность материальным производством, оказывает на последнее известное влияние. Кроме того, К. Маркс указывает и на еще одну важную особенность развития культуры: этот процесс обладает относительной самостоятельностью, а потому возможно несоответствие между уровнем развития материального производства и состоянием культуры.

Вместе с тем, нельзя забывать и о том, что в рамках марксистской концепции культуры складывается и недостаточно корректный методологический подход в понимании ценности отдельных культур. В марксизме, как известно, история человечества представлена как движение к некоей идеальной цели – коммунистическому обществу, в котором совершенному социальному устройству будет соответствовать и идеальное состояние культуры. Поскольку в рамках представленной концепции любая культура рассматривается как преходящая, временная, как ступень на пути к идеальной коммунистической культуре, постольку она мыслится лишь как культура недостаточно совершенная, обреченная на изживание, а потому и не заслуживающая особого внимания. Интерес к самобытности, уникальности любого культурно-исторического типа здесь вытесняется идеей его преходящего характера.

Марксизм рассматривает развитие общества как прогрессивный процесс, который выражается в поступательном движении от низшей общественно-экономической формации к высшей. Из признания прогрессивного развития общества вытекает и идея прогрессивного развития его культуры. Культура здесь – как бы мост, соединяющий людей с прошлым и будущим, зримое воплощение их исторической связи и их жизни во времени. Она одновременно и то, что каждое новое поколение получает в наследство от предшественников, и то, что оно оставляет своим потомкам. Жить исторической жизнью – и значит жить в культуре. В силу того, что развитие в марксизме предполагает сохранение положительного начала, в социальном и культурном развитии признается наличие преемственности (хотя в реальной политике строительства советской культуры этот принцип часто нарушался), возможность передачи накопленного опыта и диалога между культурами. Признавая идею развития культуры по восходящей линии, марксизм выступает против упрощенных толкований культурно-исторического процесса, в котором он усматривает не только прогрессивное развитие, но и попятные движения назад, и моменты остановки всякого движения. Такое признание полностью соответствует фактам культурной истории человечества, которая знает не только победы идей гуманизма, но и поражения, возникавшие в результате отказа от общечеловеческих ценностей и культивирования насилия как нормы отношения между индивидами и народами. Понимание истории К. Марксом по сути своей культуроцентрично, поскольку именно в культуре он усматривает наиболее глубинное содержание исторического процесса. Как не существует культуры вне истории, так и не может быть истории вне культуры, во всяком случае, человеческой. Культура – историческая категория в той же мере, в какой история – категория культурная.

Согласно К. Марксу, история культуры не исчерпывается ни идеалистической «историей религии и государства», ни экономической историей (историей товара, денег и капитала). Товарное производство, государство, религия, идеология – лишь отчужденные (или превращенные) формы культурного (собственно человеческого) развития. В своей совокупности они, скорее, образуют историю цивилизации (или общества), чем историю культуры. Культура представляет собой объект особой сложности, судить о котором невозможно по аналогии с любым объектом природы. Культура – неприродный объект, отличающийся от натурально существующих вещей. Речь не о том, что культура вообще исключает из себя природу, но и, включая ее в себя в материально или духовно преобразованном виде, она не может уподобиться ей. Неприродность культуры – очевидный и наиболее часто используемый для ее характеристики признак.

Главной особенностью неприродных объектов является то, что у них, по словам К. Маркса, «нет ни грана вещества», другими словами, они не могут быть сведены к своим эмпирически фиксируемым вещественным проявлениям. Их нельзя созерцать в акте внешнего наблюдения, подобно тому, как мы созерцаем природные тела с их физическими и химическими свойствами. В то же время они предстают перед нами в виде определенных предметных образований, которые в практической жизни мы легко отличаем от предметов природы. То, что свойственно созданиям человека, не может быть объяснено свойствами того природного материала, из которого они изготовлены. Он служит лишь внешней «упаковкой» заключенного в них содержания, их овеществленной формой существования. Сложность анализа неприродного объекта в том и состоит, что его нельзя воспринять вне его чувственно-предметной оболочки и в то же время нельзя свести к ней.

Культура в трактовке К. Маркса есть человеческая форма общественного богатства, которое может существовать и в отчужденной от человека форме – в форме вещественного или денежного капитала. Капитал и культура – две разные формы существования одного и того же богатства, которое по сути своей есть богатство человеческого развития. « … Чем же иным является богатство, как не универсальностью потребностей, способностей, средств потребления, производительных сил и т.д. индивидов, созданной универсальным обменом? Чем иным является богатство, как не полным развитием господства человека над силами природы, т.е. как над силами так называемой «природы», так и над силами его собственной природы? Чем иным является богатство, как не абсолютным выявлением творческих дарований человека, без каких-либо других предпосылок, кроме предшествующего исторического развития, делающего самоцелью эту целостность развития, т.е. развития всех человеческих сил как таковых, безотносительно к какому то ни было заранее установленному масштабу?»¹. Не всякий труд, а только общественный, настаивает К. Маркс, создает богатство и культуру. «Источником богатства и культуры труд становится лишь как общественный труд», или, что то же самое, «в обществе и при посредстве общества» (следовательно, не всякий труд является общественным).

Создавая предметный мир культуры, человек создает себя как общественное существо, совершенствует свои силы и способности, расширяет рамки своего общения, формирует новые потребности и средства их удовлетворения. Производство им этого мира оказывается тем самым и его «самопроизводством». Для самой культуры ее предметная форма существования является, следовательно, чисто внешней; ее действительным содержанием оказывается развитие самого человека во всей его целостности и всесторонности. «Человек здесь не воспроизводит себя в какой-либо одной только определенности, а производит себя во всей своей целостности, он не стремится оставаться чем-то окончательно установившимся, а находится в абсолютном движении становления»².

Производство человеком себя «во всей своей целостности» – вот что лежит в основе понимания культуры К. Марксом. Культура с этой точки зрения – тоже производство, но особого рода: ее можно определить как производство человеком себя в качестве общественного существа, или как его общественное самопроизводство. Говоря словами К. Маркса, культура – это «культивирование всех свойств общественного человека и производство его как человека с возможно более богатыми свойствами и связями, а потому и потребностями, – производство человека как возможно более целостного и универсального продукта общества …»³. В таком истолковании культура – синоним развития каждого человека в качестве субъекта всеобщего и свободного (общественного) труда, реально владеющего богатством общества и берущего на себя роль сознательного творца своих отношений с другими людьми. Соответственно, время такого труда – не рабочее, а свободное. Здесь возникает важная для К. Маркса тема перехода человека от «царства необходимости» к «царству свободы», имеющая прямое отношение к его пониманию культуры.

Свободное время есть в первую очередь время общественной, или публичной, жизни, которое индивид заполняет делами, «касающимися всего общества», свободным трудом, соответствующим его способностям и интересам. В составе всего общественного времени объем и содержание свободного времени служат главным критерием экономического прогресса, показателем не только материального благополучия людей, но и уровня их образованности, гражданской активности, культурной развитости и общественной зрелости. В свободное время люди производят то, что соответствует их внутренней потребности в труде и общении. По мысли К. Маркса, общественные отношения, как и личные, также должны основываться на свободном выборе вступающих в них индивидов. Характер этих отношений и в данном случае будет зависеть от самих индивидов, от того, насколько развиты их потребности, каков круг их интересов, в какой мере они приобщены к общекультурной жизни. Главным условием их социализации становится, таким образом, культура – то, что они реально берут и усваивают из нее. В противоположность обществу, базирующемуся на свободном времени, в котором культуре принадлежит решающая роль в социализации индивида, предыдущие формы общественной жизни с их принудительными и регламентирующими все нормами и правилами могут быть названы цивилизацией.

В этом смысле К. Маркс – критик не только капитализма как такового, но и всей предшествующей цивилизации, которая на стадии капитализма лишь достигает своего наивысшего расцвета. Он никогда не отрицал «великую цивилизующую роль капитала». Но ведь помимо истории цивилизации есть еще и история культуры. Обе эти истории почему-то до сих пор плохо стыковались друг с другом, оказываясь во взаимоисключающем отношении. В эпоху капитализма эта нестыковка – конфликт между цивилизацией и культурой – становится более очевидной, чем во все предыдущие. Цивилизация объединяет людей в качестве абстрактных индивидов, связанных друг с другом узами, не имеющими прямого отношения к их личности и индивидуальности. В этом смысле она и противостоит культуре, в которой человек представлен и связан с другими как «свободная индивидуальность», в качестве которой он равен целому, как оно представлено в богатстве культуры. Во всех своих деяниях творцы культуры представлены не как частные лица, а как авторы, обладающие собственным лицом и своей ни на кого не похожей индивидуальностью. Задача культуры состоит в сохранении и воспроизводстве индивидуальности человека, хотя бы и на уровне только духовной жизни. Вот почему цивилизация и культура двигались до настоящего времени как бы по разным орбитам.

Историко-материалистическая теория К. Маркса завершается тем самым утверждением решающей роли культуры в истории человечества, в процессе его освобождения от всех форм социально отчуждения, в переходе к такому типу общественного развития, которое базируется на индивидуальной свободе и личной самореализации каждого. Культурная история человечества представлена в концепции марксизма как сложное диалектическое единство прогрессивных и регрессивных качеств развития, в котором доминирующую роль играют прогрессивные тенденции. Схематично этот противоречивый ход культурного процесса человечества может быть изображен в виде спирали, где каждый последующий ее виток как бы возвращает процесс развития культуры к исходной позиции, но уже на ином, более высоком уровне.

В работах видного немецкого философа, культуролога, историка, представителя философии жизни, создателя циклической теории культуры Освальда Шпенглера (1880-1936) философская критика европейского рационализма и панлогизма соединяется с культурологическим проектом построения мифологии культуры (рассматриваемой как совокупность ее исторических типов), осуществленном на богатейшем конкретном материале, заимствованном из истории науки, искусства, религии, политики и экономики. Его основные работы – «Закат Европы» (1918-1922), «Прусскость и социализм» (1920), «Воссоздание немецкого рейха» (1924), «Человек и техника» (1931), «Годы решения» (1933).

На творчество О. Шпенглера оказали влияние творчество А. Бергсона, эстетическое учение В. Воррингера, А. Шопенгауэра и Ф. Ницше, для которых понятие жизни является центральным, исходной точкой любого анализа и оценки действительности. Немаловажную роль в становлении О.Шпенглера как исследователя сыграли работы Г. Зиммеля, в которых констатируется кризис европейской цивилизации рубежа XIX – XX веков и сквозит тревога о возможности разрушения преемственности культурных форм. Наконец, известно, что О. Шпенглер был знаком с теорией локальных цивилизаций