Месяц: Май 2019

Кравченко А. Социология: Общий курс. Учебное пособие для вузов

ОГЛАВЛЕНИЕ

Тема 3

Социальное пространство и социальная структура

Как и любая другая наука, социология обладает собственным предметом и конкретными методами исследования. Она включена в общую систему научного знания и занимает в ней строго определенное место. В содружестве с другими, родственными ей, дисциплинами – психологией, социальной психологией, экономикой, антропологией, политическими науками и этнографией – она образует подсистему системы научного знания – социальное знание.

Предметом какой-либо науки именуют совокупность понятий, при помощи которых она описывает объективную реальность. Например, физики, изображая материальный мир, употребляют понятия гравитации, капиллярности, энергии и многие другие термины, известные из школьного курса. Все они описывают предмет физики.

Двухмерное социальное пространство

Добытые в эмпирическом исследовании факты ученый затем теоретически обобщает и строит логически непротиворечивую систему понятий. Если при описании объекта исследования главными действующими лицами у социолога выступали респонденты – живые люди, то при описании предмета (теоретической системы понятий) науки таковыми выступают понятия и категории – совокупность абстракций, существующих в идеализированном пространстве.

Теоретическое описание реальности средствами социологической науки начинается с анализа социального пространства.

Социальное пространство – место, где происходят описываемые социологом события, явления и процессы. У каждой науки есть свое пространство.

В физическом пространстве, которое условно можно изобразить на плоскости при помощи декартовой системы координат, любое событие или вещь можно выразить абстрактной точкой, из которой на ось OY и ось ОХ можно опустить перпендикуляр (рис. 3.1).

Социальным пространством называется совокупность точек на воображаемом континууме, имеющем заданное число осей измерения (координат), которые описывают структуру общества. Точки в социальном пространстве называются статусами.

И социальное пространство социологии можно также условно изобразить декартовой системой координат, а все точки такого пространства обозначить как статусы.

Над идеей о социальном пространстве размышляли Р. Декарт, Т. Гоббс, Лейбниц, Ф. Ратцель, Г Зиммель Э., Дюркгейм, Р. Парк, Э. Богардус, Л. фон Визе, Е. Спекторский, П. Сорокин, Б. Верлен и др. Однако наиболее четкая формулировка, а не просто постановка проблемы, принадлежит П. Сорокину, впервые в книге «Социальная мобильность» (1927) высказавшему идею о возможности и необходимости представлять все многообразие происходящих в обществе явлений помещенными в социальное пространство.

Основные ее положения сводятся к следующим моментам:

социальное пространство принципиально отличается от геометрического;

оно представляет собой совокупность социальных от ношений (связей), в которые вступает любой индивид с другими индивидами, группами и обществом в целом;

социальные координаты такого пространства задаются социальными группами и ничем другим;

социальное положение раскрывается через совокупность социальных связей со всеми группами;

социальное пространство отображает народонаселение, а не статусы.

Последний момент принципиально важен: в социальном пространстве располагаются люди, а не статусы. Описав социальное пространство и его производные («геометрическая и социальная дистанция», «подъем в геометрическом и в социальном пространстве») в социологических категориях, Сорокин социологически не прописал главное действующее лицо. У него таковым выступает народонаселение. Однако известно, что народонаселение – демографический, а не социологический термин. Неправильно брать за исходную клеточку также отдельного индивида или личность потому, что первый – термин повседневного языка, а вторая – категория, используемая не только социологией, но также философией, психологией, педагогикой, социальной психологией и др.

Единственным социологическим термином, которым можно определить исходную ячейку социального пространства, выступает статус. Но он в качестве таковой у Сорокина не выступает. И вполне логично, так как статус он сводит к рангу, а не к социальной позиции. Образ социального пространства использован Сорокиным как вспомогательное средство для лучшего изображения стратификации.

Сегодня идею социального пространства взяли на вооружение, кажется, все социологические школы, хотя каждая из них наполняет его своим содержанием. В конечном итоге современная социология договорилась до того, что весь социальный мир, наполненный людьми, живущими в различных обществах и эпохах, являет всего лишь определенный тип социальной топографии.

Социальное пространство Сорокина трехмерно – в соответствии с тремя осями координат стратификации: экономической, политической и профессиональной. Сама стратификация представляет собой разделение совокупности людей на классы и слои в иерархическом ранге.

В свое время Вебер, как позже и Сорокин, рассматривал общественную диспозицию в трехмерном социальном пространстве, возникающем на базе иерархических структур отношений собственности, власти и престижа. Однако ни Вебер, ни Сорокин никогда не изображали свои модели наглядным образом – при помощи декартовой системы координат на листе бумаги. Они оставили только словесное описание своего видения стратификации и социального пространства.

Хотя Сорокин оперировал в своих рассуждениях о стратификации трехмерным пространством, он допускал возможность для социологии также многомерного пространства. Более того, лишь оно, по мнению Сорокина, подходит для описания социального пространства. Он подчеркивал, что геометрическое и социальное пространства – две принципиально разные вещи. Следовательно, если одно описывается эвклидовой топографией, то второе должно описываться какой-то другой, неэвклидовой. Но какой именно, он так и не указал. Много осей возникает у Сорокина от того, что каждая ось может изображать отдельную социальную группу, а их, как известно, огромное количество.

Одновременно с многомерностью в социальное пространство приходит другой его признак, а именно разнокачественность осей. Все это заставляет говорить о том, что социальное пространство должно обладать неэвклидовой метрикой.

Сравним социальное пространство с физическим. В физическом пространстве, которое условно можно изобразить при помощи декартовой системы координат, любое событие или вещь можно выразить абстрактной точкой, из которой на ось OY и ось ОХ можно опустить перпендикуляр (см. рис. 3.1). Любая вещь в физическом пространстве, помещенном на плоскости, имеет ширину и длину. Они изображаются двумя осями – ОХ и OY . Если в физическом пространстве перемещение тела вдоль осей OY и ОХ ничего не меняет в его физических качествах: оно не уменьшается и не увеличивается, его состав и материальные качества остаются прежними. Подобный факт свидетельствует об однородности или равноценности осей ОХ и OY .

А что происходит в социальном пространстве? Вначале определимся с тем, что должно быть изображено на двух осях социального пространства (пока что речь идет о двухмерном пространстве). Если в качестве точки в нашем пространстве мы выбрали одну из фундаментальных категорий социологии – статус, то и вдоль осей обязаны размещаться не менее важные понятия социологии. К ним относятся социальная стратификация, социальная структура, социальные институты, социальный состав населения. Все они получат отражение на нашем графике (рис. 3.2).

На исходной схеме двухмерного социального пространства договоримся размещать пока что две фундаментальные категории: социальную стратификацию ( OY ) и социальный состав населения (ОХ).

Социальная стратификация ( OY ) – это иерархическое, ранговое расположение социальных групп (сверху – вниз) по принципу неравного доступа к четырем основным благам:

доход;

власть;

образование; – престиж.

Социальный состав населения (ОХ) – это совокупность больших социальных групп (их иногда называют статистическими или социальными) по возрасту, полу, профессии, религии и т.д. Точка в социальном пространстве называется статусом. Статус – это позиция, положение человека в группе или обществе. Совокупность всех статусов, существующих в данном обществе, создает социальное пространство.

Первое свойство социального пространства – в системе координат ось ОХ и ось OY неравны, иначе говоря, люди, если их условно изобразить на горизонтальной оси, имеют один тип социальных взаимоотношений, и те же самые люди, помещенные на вертикальной оси, строят между собой отношения совершенно другим способом.

Попробуем доказать неоднородность социального пространства и тем самым его неэвклидовость. В качестве примера, подтверждающего это высказывание, можно использовать следующую ситуацию. Предположим, что Васечкин и Кроликов – два соседа, проживающие на одной лестничной клетке. И тот и другой родились и провели свое детство в Москве. После чего они окончили одну и ту же школу и вместе учились в институте. И Кроликов, и Васечкин–люди верующие, и можно предположить, что большая часть других позиций по оси ОХ у них совпадают.

Однако Кроликов – «новый русский», а Васечкин – просто русский. Стало быть, они принадлежат к разным классам, и это обстоятельство принципиально меняет ситуацию. Классовое различие предполагает, что их статусы, при проецировании на ось ОУ, попадут в разные части социальной стратификации (рис. 3.3).

Кроликов попадает в высший класс, а Васечкин – в низший. Только временно они проживают в одном подъезде: сказывается их советское прошлое. Но капиталистическое настоящее уже берет свое: у Кроликова вот-вот будет закончен трехэтажный особняк, куда он переедет со своей семьей. И тогда будет поставлена последняя точка в социальной топографии. Два бывших однокашника окончательно окажутся в разных секторах социального пространства. Все, что обусловлено классовым положением, у них будет разным – разный круг общения, разные должности и профессии, разный доход и место жительства, разное качество досуга и отдыха. Никогда их дети не будут гонять футбольный мяч в одном дворе. Кроликов и сейчас выезжает отдыхать на Канарские острова, а Васечкин – сажать картошку на своих шести сотках.

Как видим, две оси социального пространства, вертикальная и горизонтальная, имеют совершенно разную природу. Социальная стратификация – это иерархически организованное, ранжированное, следовательно, строго упорядоченное множество людей, разделенных на три разных класса: высший средний и низший. Напротив, горизонтальная ось, изображающая социальный состав населения, представляет то же самое население, разделенное на половозрастные, профессиональные, религиозные, экономические, политические и другие группы, которые никак не упорядочены и не ранжированы. Их нельзя упорядочить на шкале по какому-то одному критерию. С классами так поступить можно. Но как можно ранжировать на высшие, средние и низшие позиции мужчин, детей, водителей, верующих и т.д.? Вот почему элементы социального состава населения (большие социальные группы) размещены в случайном порядке. О таком порядке говорят: от перемены слагаемых сумма мест не меняется.

 

Итак, в социальном пространстве ось OY выражает социальную стратификацию – расположенные в иерархическом порядке слои (страты), имеющие неравный доступ к дефицитным благам, а ось ОХ – социальный состав населения, то-есть никак неупорядоченную и неиерархизированную сумму демографических, профессиональных, религиозных и других видов больших социальных групп людей. У осей OY и ОХ в социальном пространстве разные размерность и свойства. Перемещение статуса вдоль оси OY качественно изменяет его содержание. Действительно, ось OY отражает вертикальную мобильность, следовательно, повышение в должности, переход из низшего класса в средний или высший качественно меняют образ жизни и материальные возможности человека. В отличие от этого ось ОХ отражает горизонтальную мобильность, примером которой могут служить переезд из одного города в другой, переход из одной специальности в другую в рамках того же самого класса, изменение вероисповедания и прочие перемены, которые никакие влияют на классовое положение.

 

Иначе говоря, стратификацию можно определить как иерархически организованное пространство статусов и групп, а социальную мобильность – как движение в организованном таким способом пространстве.

 

Трехмерное социальное пространство

Социальное пространство с одинаковым успехом можно изображать как двухмерным, так и трехмерным. Сорокин, как мы помним, вообще ратовал за многомерное пространство. Но, видимо, увлекся добавлением все новых и новых осей. Увлечение Сорокина многомерностью объясняется, как ни странно это может показаться, прямолинейностью мышления. Каждая ось представляла у него отдельную категорию населения, выделенную по какому-либо социально значимому признаку. Сколько групп, столько и осей. Им написано буквально следующее: «Социальное же пространство – многомерное, поскольку существует более трех вариантов группировки людей по социальным признакам, которые не совпадают друг с другом (группирование населения по принадлежности к государству, религии, национальности, профессии, экономическому статусу, политическим партиям, происхождению, полу, возрасту и т.п.). Оси дифференциации населения по каждой из этих групп специфичны, sui generis и не совпадают друг с другом».

 

Арифметического умножения осей и ненужного усложнения графика можно избежать при помощи следующего теоретико-методологического приема. Все множество социальных групп, выделенных Сорокиным, разделим на три качественно различающиеся группы. Причем для одного и того же индивида разрешается одновременное вхождение во все три. Во-первых, в соответствии с доходом, образованием, властью и престижем все население данной страны можно разбить на три класса: высший, средний и низший. То же самое население можно подразделять иначе – по половозрастным, профессиональным, религиозным и др. признакам. Наконец, тех же самых людей можно характеризовать как участников одного или нескольких социальных институтов, где они числятся служащими, пациентами, прихожанами, подсудимыми, покупателями и т.д. Иными словами, взрослые работают на производстве и заняты в какой-либо организации, пенсионеры получают пенсию, дети учатся и т.п. Все население, но в разном качестве, участвует в деятельности одного из пяти фундаментальных институтов общества, а именно в производстве, государстве, семье, образовании (плюс наука), религии. Но каждый институт, и об этом мы узнаем позже, состоит в свою очередь из организаций (предприятия, учреждения, банки и др.).

 

Таким образом, мы получили три разнокачественные и разномерные (каждая измеряется по-своему) оси координат: социальную стратификацию ( OY ), социальный состав населения (ОХ) и социальные институты ( OZ ) (рис. 3.4).

 

 

Именно благодаря трехмерному пониманию социального пространства мы имеем возможность соединить воедино самые разные воззрения на социальную структуру и дать ее наиболее полное, исчерпывающее определение. Основные подходы по этому вопросу, существующие как в зарубежной, так и отечественной литературе, можно свести к следующим:

 

• Социальная структура – это совокупность социальных групп, классов и слоев.

• Социальная структура – это совокупность социальных институтов и социальных организаций.

• Социальная структура – это совокупность функционально взаимосвязанных социальных статусов и ролей.

• Социальная структура – это совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих социальных групп, а также социальных институтов и отношений между ними. Нетрудно заметить, что первые три воззрения описывают не все, а только один аспект социального пространства. Первый подход предлагает свести социальную структуру к двум осям – ОХ и OY , второй – к одной ( OZ ), третий – к точкам-статусам, расположенным в этом пространстве (рис. 3.5). И только четвертый представляет собой некий синтез всех воззрений, излагая обобщенный образ социальной структуры как равнодействующей трех осей и размещающегося между ними всего множества социальных статусов.

 

Ни один из этих подходов нельзя считать неправильным. Каждый по-своему они отражают часть истины. Однако полная истина заключается в том, что категории «социальное пространство» и «социальная структура» практически эквивалентны, только изображают одно и то же социальное явление с разных точек зрения. Пространство задается осями координат. Это его векторы, и они играют главную роль при ориентации этого пространства. В социальной структуре векторы совершенно неважны. Заглавную роль здесь играет структурирование пространства, способ его организации. Иными словами, выделение опорных точек пространства и установление функциональных связей между ними. Именно это и составляет суть категории «структура», используемой во всех науках. В социологии такими опорными точками выступают классы (ось OY ), социальные группы (ось ОХ), социальные институты (ось OZ ). Остается только установить функциональные связи между ними. Если это сделать, то мы получим все многообразие социальных отношений в обществе. Это еще одна фундаментальная категория социологии.

Таким образом, мы пришли к выводу о том, что социальная структура – это анатомический скелет общества. Под структурой понимается совокупность функционально взаимосвязанных элементов, составляющих внутреннее строение объекта.

В социальную структуру общества входят не только а) страты, б) группы, но также и в) институты. Разместить социальные институты на двух осях декартовой системы координат негде – обе они уже заполнены. Нельзя располагать институты на одной оси с социальным составом или социальной стратификацией. Социальные институты – совершенно особенное явление. Они тесно связаны с понятием социальной нормы и социального статуса. Социальные статусы – организованные компоненты институтов.

 

Социальный институт представляет собой совокупность норм и учреждений, регулирующих определенную сферу общественных отношений. Его можно определить иначе: институтом называется совокупность ролей и статусов, предназначенных для удовлетворения определенной социальной потребности.

 

Как видим, институт – не то же самое, что социальный класс, например класс богатых, или социальная группа, скажем, все пенсионеры. Те и другие – совокупности людей. Социальный институт – механизм или совокупность учреждения. Но никак не механическая совокупность элементов. Стоит приглядеться к любому учреждению, или лучше – социальной организации, как мы увидим четко налаженные контроль, планирование, учет, штат сотрудников, здания и оборудование, управленческую иерархию и многое другое, чего нет ни в классах, ни в демографических или профессиональных группах.

 

Совокупность больших социальных групп (заполненных статусов) дает новое понятие – социальный состав населения. Если большие социальные группы расположить по вертикали и выстроить их по степени неравенства неодинакового дохода, власти, образования и престижа, то получится еще одно понятие, а именно социальная стратификация. Таким образом, стратификация состоит из тех же статусов, но сгруппированных по иным критериям и расположенных по «полочкам» (стратам) сверху вниз. Образец стратификации – классовое расслоение общества.

 

Итак, сделаем вывод: первокирпичики предмета социологии и социальной структуры – статусы. Они дают статическую картину общества. Но это и неудивительно, ведь термин «структура» как раз и подразумевает ограниченное число элементов, жестко связанных между собой, – наподобие кристаллической решетки (рис. 3.6).

 

 

Закон ускорения исторического времени

Элементами социальной структуры выступают социальные статусы и роли. Их количество, порядок расположения и характер зависимости друг от друга определяют содержание конкретной структуры конкретного общества. Совершенно очевидно, что социальные структуры древнего и современного общества различаются очень сильно.

 

Если расположить все множество пустых ячеек, скрепленных друг с другом, на плоскости, получим социальную структуру общества. В примитивном обществе немного статусов: мужчина, женщина, ребенок, взрослый, старик, вождь, бигмен, рядовой член, муж, жена, несколько родственных статусов, воин, охотник. В современном обществе статусов сотни тысяч. Одних только профессиональных статусов десятки тысяч. Таким образом, социальная структура строится по принципу «один статус – одна ячейка». Когда ячейки заполняются индивидами, мы получаем для каждого статуса по одной большой социальной группе. В современном обществе миллионы водителей, инженеров, почтальонов, тысячи профессоров, врачей и т.д.

 

Сравнивая количество статусов в социальной структуре древнего и современного общества, можно видеть, какой гигантский прогресс претерпело человечество с тех пор.

 

Как и у индивида, у любого общества в любой исторический момент есть характерный только для него статусный портрет.

 

Статусный портрет общества – совокупность всех статусов, существующих в данное историческое время в данной стране.

 

У первобытного общества их не более двух десятков. В социальной структуре российского общества в 1913 г. имелись статусы, исчезнувшие после 1917г., например, полицмейстер, царь, дворянин.

 

Не только у индивида, но и у человеческого общества статусный портрет изменяется во времени. Если взять всю историю человечества и поместить на оси ОХ исторические эпохи от первобытной до современности (своего рода жизненный цикл общества), а на оси OY оставить количество статусов, то мы получим новую кривую (рис. 3.7).

 

 

Отличительная черта графика жизненного цикла общества – резкая устремленность вверх в конце графика. Социальная структура общества набирает свои статусы по мере углубления общественного разделения труда, которое выступает также движущей силой социального и научно-технического прогресса.

 

Чем ближе к современности, тем резче возрастает количество статусов – поднимается вверх кривая. Как можно интерпретировать данную тенденцию? Только тем, что по мере приближения к современности скорость социального и научно-технического прогресса возрастает. Одновременно это означает, что по мере приближения к современности нарастает разделение общественного труда, которое, подобно мощной фабрике, наращивает темпы производства. «Фабрика», как известно, изготовляет социальные статусы.

 

Доказательством служит открытый учеными закон ускорения исторического времени. Его суть заключается в следующем. Сравнивая эволюцию обществ, различные стадии, которые проходит человеческая цивилизация в своем развитии, ученые выяснили ряд закономерностей. Одну из них можно назвать тенденцией, или законом ускорения истории. Он гласит, что на каждую последующую стадию уходит меньше времени, чем на предыдущую.

 

Так, период капитализма короче периода феодализма, который в свою очередь короче периода рабовладения. Доиндустриальное общество протяженнее индустриального. Каждая последующая общественная формация короче предыдущей в 3 – 4 раза. Самым продолжительным по времени был первобытный строй, просуществовавший несколько сот тысяч лет. Археологи, изучающие историю общества по раскопкам памятников материальной культуры, вывели ту же самую закономерность. Каждую фазу в эволюции человечества они называют исторической эпохой. Оказалось, что каменный век (палеолит, мезолит, неолит) длиннее века металла (бронзовый и железный века). Чем ближе к современности, тем сильнее сжимается спираль исторического времени, общество развивается быстрее, динамичнее.

 

Таким образом, закон ускорения истории свидетельствует об уплотнении исторического времени.

 

Известно, что поток информации удваивается каждые 20 месяцев. Резко сокращается интервал времени между заметными изменениями в социуме. Так, люди, родившиеся в нашей стране в начале XX в., пережили практически три типа цивилизации (аграрную, индустриальную и постиндустриальную). Об ускорении темпов развития общества свидетельствуют такие данные. История человечества, начиная с кроманьонцев – людей современного типа, насчитывает всего 1600 поколений, если считать, что новое поколение появляется каждые 25 лет. 1200 поколений жили в пещерах, 240 – в эпоху письменности, 22 – во времена книгопечатания. При электрическом освещении живет лишь 5 поколений. Автомобили, самолеты, радио, кинематограф начали входить в нашу жизнь всего лишь около 100 лет назад, телевидение существует 60 лет, а компьютеры менее 50 лет. Время между появлением изобретения и его практическим использованием составляло: для бумаги – 1000 лет, паровой машины – 80 лет, телефона – 50 лет, самолета – 20, транзисторной техники – 3 года, волновых передач – 20 лет, лазеров – полгода, а факсов – всего 3 месяца.

 

В каждую последующую эпоху растет количество технических изобретений и научных открытий, быстрее усовершенствуются орудия труда и технология. В первобытном обществе один вид орудия, например, чоппер – массивное орудие из гальки, обработанное с одной стороны, претерпевал незначительные изменения на протяжении жизни десятков и сотен поколений. Напротив, в современном мире при жизни одного поколения сменяется несколько видов орудий труда, техники и технологии.

 

Новейшая история составляет всего одну тысячную часть всемирной истории. Но это самый насыщенный социальными, культурными, экономическими и политическими событиями период.

 

Технический и культурный прогресс постоянно ускорялись по мере приближения к современному обществу. Около 2 миллионов лет назад появились первые орудия труда, с которых и берет свое начало технический прогресс. Примерно 15 тыс. лет назад наши предки стали практиковать религиозные ритуалы и рисовать на стенах пещер. Около 8–10 тыс. лет назад они перешли от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству. Приблизительно 6 тыс. лет назад люди начали жить в городах, специализироваться на тех или иных видах труда, разделились на социальные классы. 250 лет назад произошла индустриальная революция, открывшая эру промышленных фабрик и компьютеров, термоядерной энергии и авианосцев.

 

Закон неравномерности развития общества

Закон ускорения исторического времени позволяет в новом свете взглянуть на привычные вещи, в частности, на изменение социальной структуры общества, или его статусного портрета.

 

Динамика статусного портрета общества связана с динамикой социальной структуры и динамикой социального прогресса. Механизмом а) развития социальной структуры общества и одновременно механизмом б) его социального прогресса выступает разделение общественного труда. С появлением новых отраслей народного хозяйства растет количество статусов (в современном обществе одних только профессиональных статусов около 40 тыс., семейно-брачных отношений более 200, многие сотни политических, религиозных, экономических. На нашей планете 3000 языков, за каждым из них стоит этническая группа – нация, народность, племя.

 

На рис. 3.8 изображена траектория социального прогресса, которая совпадает с кривой развития социальной структуры большинства стран мира. Здесь видно, что кривая медленно движется в сторону первобытной и средневековой эпох, а затем стремительно взлетает вверх. Именно такой развивался научно-технический и социальный прогресс. На этой кривой можно взять любую точку, опустить перпендикуляры на оси ОХ и OY , тем самым определив а) количество статусов в социальной структуре данной страны и б) реальный (в отличие от хронологического времени) уровень ее развития или реальное историческое время.

 

 

Две страны – Франция и Россия в XVIII веке. Они находятся примерно на одном уровне социального и экономического развития. Следовательно, в их социальной структуре приблизительно поровну статусных ячеек (проекция на ось OY ), и обе они находятся в одном и том же реальном времени. Но если мы возьмем Монголию XVIII веке, то убедимся, что количество статусных ячеек в ее социальной структуре намного меньше. Действительно, в XVIII , как и в XX веке, Монголия по сравнению с Россией или Францией представляла более отсталое общество. Она только еще переходила в стадию развитого феодального общества. У нее и сегодня нет разветвленной сети отраслей народного хозяйства, а стало быть вместо 40 тыс. профессиональных статусов у нее, возможно, не наберется и одной тысячи.

 

Если опустить перпендикуляр на ось ОХ, то получится, что количество статусов Монголии соответствует количеству статусов России и Франции XII века. Как это понимать? Формально Монголия, Франция и Россия находятся в одном и том же исторической периоде – в XVIII веке. Но реально по уровню своего социального развития монгольское государство находится еще в XII веке. У этой страны формальное и реальное время существенно расходятся. О любом другом отставшем в своем историческом развитии обществе можно сказать то же самое.

 

Таким образом, благодаря знанию социальной структуры (совокупности пустых, незаполненных людьми статусов) можно определить реальное время, в котором находится данная страна, уровень ее социального развития, иными словами, в свою ли эпоху она попала.

 

Подобная теоретическая модель позволяет социологу сделать гораздо больше, нежели определить уровень исторического отставания. С ее помощью можно, к примеру, объяснить, почему в конце XX века развалился СССР. Для объяснения причин построим новый график, на котором изобразим бывшие союзные республики, расположенные в своем реальном историческом времени. Иначе говоря, если центральный промышленный регион России, прежде всего Москву и Ленинград, взять за эталон научно-технического и культурного развития всей страны, то прибалтийские республики по некоторым параметрам окажутся даже чуть впереди, а вот среднеазиатские – далеко позади. Киргизия или Казахстан до прихода советской власти в 20-е годы представляли собой отсталые феодальные страны с первобытным кочевым и пастушеским хозяйством. Переселение туда русскоязычного населения искусственно подтянуло их до некоторого среднесоюзного стандарта, поскольку стали открываться промышленные предприятия и развиваться сфера обслуживания (рис. 3.9).

 

 

Проведенные еще в советские времена социологические исследования свидетельствовали о том, что различие между уровнем социального, культурного и экономического развития союзных республик (Молдавия, Эстония, РСФСР, Казахстан и др.) составляет от 15–20 до 40–45 лет. Возможно, что по идеологическим причинам ученые дали намеренно меньшие цифры, чем было на самом деле. Если принять во внимание всю совокупность факторов, в том числе исторических, то разрыв может оказаться на порядок выше (рис. 3.9).

 

Таким образом, СССР представлял собой крайне гетерогенное образование: районы, застывшие на уровне первобытного хозяйства (Чукотка), объединялись с технически передовыми обществами. Такое разношерстное и громоздкое образование не способно долго существовать. Скорость социального развития в целом определяется в таком случае не по передовым, а по самым отсталым элементам общества. Еще в 20-е годы А. Богданов, автор знаменитой «Тектологии», говорил о том, что, согласно общей теории систем, прочность и темпы развития целого определяются наиболее слабыми элементами. В пример он приводил военную эскадру, спешащую к месту боя. Ее боеспособность в значительной степени определят не линкоры и миноносцы, а отставшие суденышки тылового обеспечения, подвозящие боеприпасы. При эффективной организации общества все его элементы должны развиваться с одинаковой скоростью.

 

Распад великой Британской империи, а еще раньше татаро-монгольской и многих других, также представлявших собой крайне разрозненные образования, свидетельствует о том, что крах СССР был неминуем. Отсталые республики Средней Азии и передовые регионы Прибалтики удержать вместе могли только политические силы. А они часто носят внешний по отношению к социальному устройству общества характер. Если же учесть очень сильные различия в типе культуры и религии, существовавшие между различными регионами СССР, то указанный выше вывод может получить силу вполне логичного теоретического доказательства.

 

Таким образом, коллективный статусный портрет (социальная структура общества), как и индивидуальный статусный портрет (статусный набор), о котором речь впереди, неповторимы. Они рассказывают буквально все о данном обществе, его культуре и экономике, уровне развития в данный исторический момент. Сравнивая коллективные портреты разных обществ в одну эпоху, скажем Франции и России XVII века, или одного общества в разные эпохи, например Московской и Киевской Руси, можно сделать множество интересных наблюдений.

 

Проведенный нами анализ очень тесно связан со вторым законом социальной динамики – законом неравномерного развития общества.

 

Второй закон, или тенденция истории гласит, что народы и нации развиваются с неодинаковой скоростью. Вот почему в Америке или России с индустриально развитыми регионами соседствуют районы, где проживают народы, сохранившие доиндустриальный (традиционный) уклад жизни.

 

Когда они вовлекаются в современный поток жизни, последовательно не пройдя все предыдущие этапы, в их развитии могут проявиться не только позитивные, но и негативные последствия. Ученые установили, что социальное время в разных точках пространства может протекать с неодинаковой скоростью. Для одних народов время протекает быстрее, для других – медленнее.

 

Открытие Америки Колумбом и последующая колонизация материка высокоразвитыми европейскими странами привели к гибели не менее развитой цивилизации майя, распространению заболеваний и деградации коренного населения. В процесс модернизации во второй половине XX века, вслед за Америкой и Западной Европой, втянулись исламские страны. Вскоре многие из них достигли технических и экономических высот, однако местная интеллигенция забила тревогу: вестернизация приводит к утрате традиционных ценностей. Движение фундаментализма и призвано восстановить самобытные, существовавшие до экспансии капитализма народные обычаи и нравы.

 

Типология обществ

Все мыслимое и реальное многообразие обществ, существовавших прежде и существующих сейчас, социологи разделяют на определенные типы. Несколько типов общества, объединенных сходными признаками или критериями, составляют типологию.

 

В литературе описаны самые разные типологии обществ. Они делятся на закрытые и открытые, дописьменные и письменные, первобытные, рабовладельческие, феодальные, капиталистические и социалистические, доиндустриальные, индустриальные и постиндустриальные, стабильные и нестабильные, переходные и устойчивые, стагнирующие и динамично развивающиеся, варварские и цивилизованные и т.д.

 

Если в качестве главного признака выбирается письменность, то все общество делятся на дописьменные, то есть умеющие говорить, но не умеющие писать, и письменные, владеющие алфавитом и фиксирующие звуки в материальных носителях: клинописных таблицах, берестяных грамотах, книгах и газетах или компьютерах. Хотя письменность возникла около 10 тысяч лет назад, до сих пор некоторые племена, затерянные где-нибудь в джунглях Амазонки или в Аравийской пустыне, незнакомы с ней. Не знающие письменности народы называют доцивилизованными.

 

Согласно второй типологии общества также делятся на два класса – простые и сложные. Критерием выступает число уровней управления и степень социального расслоения. В простых обществах нет руководителей и подчиненных, богатых и бедных. Таковы первобытные племена. В сложных обществах несколько уровней управления, несколько социальных слоев населения, расположенных сверху-вниз по мере убывания доходов.

 

Итак, мы можем заключить: простые общества совпадают с дописьменными. У них нет письменности, сложного управления и социального расслоения. Сложные общества совпадают с письменными. Здесь появляются письменность, разветвленное управление и социальное неравенство.

 

Переходной формой от простого к сложному обществу служат вождества. Их еще называют протогосударственными образованиями (другие термины: предгосударство, раннее государство) зато, что там уже существовало имущественное неравенство людей (социальная дифференциация), но еще не появились классы, сословия и касты.

 

Социальное устройство, при котором нельзя говорить о стратификации больших социальных групп людей по слоям, расположенным на шкале неравенства сверху-вниз из-за малой численности населения, но шкала неравенства все-таки существует, а ее ступеньки заполняются малыми группами либо отдельными индивидами, в науке называют ранжированным. Каждую ступеньку-ранг занимает ограниченное число индивидов.

 

Вождество – иерархически организованный строй людей, в котором отсутствует разветвленный управленческий аппарат, выступающий неотъемлемой чертой зрелого государства. По численности вождество представляет крупное объединение, как правило, не меньшее, чем племя.

 

В вождествах уже есть огородничество, но нет пашенного земледелия, есть избыточный продукт, но нет прибавочного. Количество уровней управления колеблется от 2 до 10 и более. Однако несмотря на внушительное число уровней, качество управления несравнимо с современными сложными обществами.

 

Яркий пример сохранившихся по сию пору вождеств дают Полинезия, Новая Гвинея и тропическая Африка.

 

В основании третьей лежит способ добывания средств существования. Самый древний – охота и собирательство. Первобытное общество состояло из локальных родственных групп (триб). По времени оно было самым продолжительным – существовало сотни тысяч лет. Ранний период называют протообществом, или периодом человеческого стада. Ему на смену пришли скотоводство (пастушество) и огородничество. Скотоводство основано на приручении (одомашнивании) диких животных. Скотоводы вели кочевой образ жизни, а охотники и собиратели – бродячий. Из охоты постепенно выросло скотоводство, когда люди убедились, что приручать животных экономичнее, чем убивать. Из собирательства выросло огородничество, а из него – земледелие. Таким образом, огородничество – переходная форма от добывания готовых продуктов (диких растений) к систематическому и интенсивному взращиванию окультуренных злаков. Небольшие огороды со временем уступили место обширным полям, примитивные деревянные мотыги – деревянному, а позже железному плугу.

 

С земледелием связывают зарождение государства, городов, классов, письменности – необходимых признаков цивилизации. Они стали возможными благодаря переходу от кочевого к оседлому образу жизни. А при каком способе производства возникли первые признаки оседлого образа жизни? Земледельческую, или аграрную цивилизацию 200 лет назад сменила машинная индустрия (промышленность). Наступила эра индустриального общества. Дымящие заводские трубы, загазованные городские кварталы, гигантские угольные разрезы – отличительные признаки индустриального общества. По мнению многих специалистов, в 70-е годы XX века на смену индустриальному приходит постиндустриальное общество. Правда, не везде, а лишь в самых развитых странах, скажем, в США и Японии. В постиндустриальном обществе преобладает не промышленность, а информатика и сфера обслуживания. Безлюдные заводские цеха, роботизированные производства, гигантские супермаркеты, космические станции – признаки постиндустриального общества.

 

В середине XIX века К. Маркс предложил свою типологию обществ. Основанием служат два критерия: способ производства и форма собственности. Общества, различающиеся языком, культурой, обычаями, политическим строем, образом и уровнем жизни людей, но объединенные двумя ведущими признаками, составляют одну общественно-экономическую формацию. Передовая Америка и отсталый Бангладеш – соседи по формациям, если базируются на капиталистическом типе производства. Согласно К. Марксу, человечество последовательно прошло четыре формации – первобытную, рабовладельческую, феодальную и капиталистическую. Пятой объявлена коммунистическая, которая должна была наступить в будущем.

 

Общественно-экономическая формация, согласно марксистской концепции, представляет собой общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, исторически определенного типа общества. В основе каждой общественно-экономической формации лежит определенный способ производства, а производственные отношения образуют ее сущность; вместе с тем она охватывает соответствующую надстройку, тип семьи, быт и др. История общества выражается через процесс развития сменяющих друг друга в результате социальной революции первобытнообщинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и коммунистической формаций (рис. 3.10).

 

Современная социология использует все типологии, объединяя их в некоторую синтетическую модель. Ее создателем считают видного американского социолога Даниела Белла (р. 1919). Он подразделил всемирную историю натри стадии: доиндустриальную, индустриальную и постиндустриальную. Когда одна стадия приходит на смену другой, изменяются технология, способ производства, форма собственности, социальные институты, политический режим, культура, образ жизни, численность населения, социальная структура общества. Этой исторической триаде другие ученые предлагали свои варианты, в частности, это концепции премодернистского, модернистского и постмодернистского состояния (С. Крук и С. Лэш) , доэкономического, экономического и постэкономического обществ (В. Л. Иноземцев), а также «первой», «второй» и «третьей» волн цивилизации (О. Тоффлер).

Однако идея постиндустриального общества была сформулирована еще в начале XX века А. Пенти и введена в научный оборот после Второй мировой войны Д. Рисменом, но широкое признание получила только в начале 70-х годов благодаря фундаментальным работам Р. Арона и Д. Белла. Сегодня известны теории постиндустриального капитализма, постиндустриального социализма, экологического и конвенционального постиндустриализма. Позже постиндустриальное общество назвали также постмодерным. Наряду с названными концепциями в 60-е и 70-е годы возникли представления, согласно которым современное общество можно обозначить как постбуржуазное, посткапиталистическое, пострыночное, посттрадиционное и постисторическое. Однако эти экзотические понятия не получили в литературе заметного распространения.

 

В доиндустриалъном обществе, которое еще называют традиционным, определяющим фактором развития выступало сельское хозяйство, с церковью и армией как главными институтами. В индустриальном обществе – промышленность, с корпорацией и фирмой во главе. В постиндустриальном – теоретическое знание, с университетом как местом его производства и сосредоточения.

 

Сделаем выводы: развитие человеческого общества последовательно проходит три стадии, соответствующие трем главным типам общества: доиндустриальную, индустриальную, постиндустриальную. Переход от первобытной фазы к доиндустриальному, или традиционному обществу называется неолитической революцией, а от него к индустриальному – промышленной революцией (рис. 3.11).

 

 

Неолитическая революция

Этот термин ввел английский археолог Гордон Чайлд (1892-1957). Неолит – новый каменный век, период (8–3 тысячелетие до н. э.) перехода от присваивающего хозяйства к производящему. В эпоху неолита орудия из камня уже шлифовались и сверлились, появились глиняная посуда, прядение и ткачество.

 

Примерно 10 тысяч лет назад, когда планета оказалась переполненной охотниками и собирателями, начался первый глобальный продовольственный кризис. Это случилось в конце каменного века. Примитивные орудия труда, известные охотникам и собирателям, позволяли вести только экстенсивное хозяйство. При нем дополнительная продукция получается только за счет расширения или захвата новых территорий.

 

Хотя численность первобытных людей не превышала 5–6 млн., но в следствие того, что сырьевая база одной группы была очень большой и становилась еще больше по мере истощения природных ресурсов, свободного пространства на Земле становилось все меньше и меньше. Планета оказалась перенаселенной.

 

Возникла объективная надобность перехода от экстенсивного способа хозяйствования к интенсивному, при котором больше продукта получают с той же территории благодаря более совершенным орудиям труда и его организации. Выход из тяжелого кризиса человечество нашло в переходе от собирательства сначала к огородничеству, а затем к земледелию.

 

Другая линия эволюции шла от охоты к скотоводству (пастушеству). Для многих обществ она оказалась тупиковой, поскольку и сегодня на планете встречаются отсталые пастушеские племена, так и не перешедшие к цивилизованному образу жизни. Правда, большинство скотоводческих обществ вступило в современную фазу развития, но сделало это позже земледельческих обществ.

 

Приручение животных и зарождение пастушества дали человечеству новый источник энергии – тягловый скот. На смену палкам-копалкам пришел плуг, запряженный волами. Резко поднялась производительность труда. Чтобы прокормить одного человека охотой и собирательством, требуется 2 кв. км площади, а при эффективном земледелии достаточно всего 100 кв. м земли. Переход от экстенсивного к интенсивному хозяйству длился несколько тысяч лет, в результате продуктивность земли выросла в 20 тыс. раз.

 

Переход к земледелию продолжался очень долго. Гораздо дольше, нежели переход к машинной технике. Специалисты подсчитали, что он продолжался 3 тыс. лет. Столько длилась первая мировая революция – неолитическая.

 

Переход к искусственному взращиванию зерновых произошел не сразу. Потребовался промежуточный этап, на котором человечество опробовало искусственное взращивание овощей. Таким образом, огородничество представляет собой как бы пробное, или пилотажное исследование возможностей земледелия.

 

При огородничестве трудятся вручную примитивными средствами труда. Иногда подобный тип хозяйствования называют фермерством. Культивирование корнеплодов соединялось с разведением рогатого скота. Постепенно от корнеплодов перешли к культивированию ячменя и пшеницы. Огородничество плавно перерастало в пашенное земледелие.

 

Когда удалось приручить волов, то с их помощью обработка земли поднялась на более высокий уровень. Палочно-мотыжное огородничество сменилось пашенным земледелием. Производительность упряжных плугов была в несколько раз выше, нежели при ручной обработке.

 

Развитие земледелия позволило использовать часть урожая для прокорма скота. Но чем больше было скота у хозяина, тем чаще приходилось использовать подножный корм и передвигаться в поисках пастбищ. Постепенно часть племен, особенно там, где с травами было плохо, начала специализироваться на скотоводстве.

 

Напротив, другая часть племен твердо стала на путь развития земледелия. Ведь чем больше скота у хозяина, тем больше навоза для зерновых и тем выше их урожайность. Если, конечно, почва быстро воспринимает удобрение и воздает земледельцу прибавкой в урожае.

 

Неолитическая революция стала завершающим этапом развития простых обществ и прологом к сложному обществу. К сложным обществам относят такие, где появляется прибавочный продукт, товарно-денежные отношения, социальное неравенство и социальная стратификация (рабство, касты, сословия, классы), специализированный и широко разветвленный аппарат управления. С точки зрения социальной структуры переходной фазой от простого к сложному обществу являлись вождества.

 

Постепенно вождества очень плавно эволюционировали в аграрные государства, а позже – в империи. Вождь становился правителем: князем, королем, царем. Его ближайшие родственники и друзья (чаще всего боевые) становились советниками в центре и наместниками на периферии. Дружина трансформировалась в постоянное войско, что позволяло перейти только от оборонительных к захватническим операциям. А там, где возможен захват новых территорий, там неизбежны империи и централизация власти. Так, ранние государства переходят в зрелые и «перезрелые», имперские.

 

В самостоятельную власть превращается суд со своими вечными спутниками – тюрьмами и палачами. Зачатки подобных органов власти имелись уже в вождествах. Но лишь с их институционализацией можно говорить всерьез о превращении вождеств в ранние государства.

 

Пашенное земледелие буквально привязало людей к одному месту. Возникли крупные постоянные поселки. Крупными они стали благодаря тому, что один квадратный километр почвы стоил теперь гораздо больше, чем раньше. Экономия земли и особенности ее возделывания вынуждали людей «кучковаться» в новый тип социальной общности – в территориальные общины. Да и продуктивность метра земли выросла: теперь он мог прокормить гораздо больше едоков.

 

Росло население, создавались города, возникали крупные территориально-властные объединения, называемые государствами. Все большая часть людей высвобождалась от необходимости трудиться на земле. Часть их занялась высокоспециализированным полнодневным ремесленным трудом. Почему он так называется? Дело в том, что домашние промыслы представляли своего рода любительский труд, которым можно было заниматься не весь рабочий день или не всю рабочую неделю. Это труд для себя и своей семьи. Ремесленный труд – это профессиональное занятие с целью изготовления продукции на продажу.

 

Города зародились как центры, где специализировавшиеся на ремеслах слои населения продавали свою продукцию другим слоям населения, специализировавшимся на сельском хозяйстве, торговле или управлении. Аграрное общество – это множество городов и пригородных зон, объединенных экономическим обменом.

 

В сложных обществах личные, кровнородственные отношения заменяются безличными, неродственными. Особенно в городах, где часто даже проживающие в одном доме незнакомы друг с другом. Система социальных рангов уступает место системе социальной стратификации.

От механической к органической солидарности

Одну из первых и плодотворных теорий развития общества в мировой социологии создал Э. Дюркгейм (1856–1918 гг.). В своей книге «О разделении общественного труда» он сказал о том, что общество движется от механической солидарности к органической.

 

Согласно Дюркгейму, развитие человеческого общества проходит две фазы: 1) механической солидарности (доиндустриальное общество); 2) органической солидарности (часть доиндустриального и все индустриальное общество). Для ранней стадии, механической солидарности, характерны жесткая регламентация, подчинение личности требованиям коллектива, минимальный уровень разделения труда, отсутствие специализации, единообразие чувств и верований, господство обычаев над формальным правом, деспотическое управление, неразвитость личности, преобладание коллективной собственности (рис. 3.12).

 

 

На поздней стадии, при органической солидарности, символизирующей современное общество, сокращается тирания коллективного сознания и возрастает суверенитет отдельной личности, появляется понятие частной жизни. На смену клану приходит вначале семья, а затем трудовая организация. Ее нынешняя форма – промышленная компания. Индивиды группируются уже не по признакам родства, а по содержанию трудовой экономической деятельности. Их круг общения – не род, а профессия. Место и статус человека определяют не единокровность, а выполняемая функция. Классы, заменившие собой кланы, формируются в результате смешения профессиональных организаций с предшествовавшими им семейными формами.

В примитивных обществах, основанных на механической солидарности, личность не принадлежит себе и поглощается коллективом. Напротив, в развитом обществе, основанном на органической солидарности, оба дополняют друг друга. Чем примитивнее общество, тем больше люди похожи друг на друга, тем выше уровень принуждения и насилия, ниже ступень разделения труда и разнообразия индивидов. Чем больше в обществе разнообразие, тем выше терпимость людей друг к другу, шире базис демократии. Чем глубже разделение труда, тем больше появляется новых профессий.

Плодотворность теории Дюркгейма в том, что пользуясь ею, можно более глубоко понять социально-политические процессы, происходящие в современном обществе. К примеру, совершенно ясно, что чем органичнее является общество, тем выше его склонность к демократии, потому что последняя основана на свободе выбора, уважении к личности, защите прав человека. И, напротив, чем более механистичным является общество, тем более оно, следуя логике Дюркгейма, должно склоняться к тоталитаризму. В этом плане утверждение в России сталинского тоталитаризма означает возврат нашего общества к принципам механической солидарности.

Демократия – вершина общественного развития и вместе с тем самая сложная форма социальной организации общества. Сложность происходит от того, что индивиду предоставлен гораздо более широкий выбор моделей поведения, чем в авторитарном обществе. Его поведение становится многовариативным.

Тоталитарное общество не является многовариативным, поскольку не только сужает диапазон свободы действий, но применяет к нарушителям чрезмерно узкий набор санкций. Большинство из них смещается в сторону репрессивных мер. При сталинизме даже за мелкую провинность мог последовать расстрел. Напротив, демократическое общество вооружено гораздо более широким набором санкций, что позволяет более гибко регулировать поведение людей. При этом подавляющая их часть располагается ближе к полюсу мягких и косвенных санкций.

Тоталитарное общество держится только на том, что все люди, независимо от их желания, жестко выполняют одни и те же нормы. Для каждой нормы предписан только один вариант ее соблюдения. В таком обществе нет ошибок, отклонений, нескольких вариантов выполнения одного и того же действия. Человек должен знать нормы и автоматически им следовать. В демократическом обществе граждане соблюдают нормы не автоматически, а осмысленно. Здесь допускается множество вариантов поведения, наказываются не ошибки, а преступления, то есть умышленные попрания важных норм. Приветствуется свобода действий и инициатива (рис. 3.13).

Уровень сложности общества нарастает по оси OY ; по ОХ – количество жестких программ поведения.

Сравнивая оба типа общества, можно сделать вывод, что тоталитарный строй – простейшая и исторически более древняя модель общественного строя, а демократия – сложноорганизованная современная модель.

Наблюдаются и другие исторические тенденции, а именно: – чем чаще та или иная страна возвращается к архаичным формам, тем менее стабильной она является; – некоторым странам необходимо регулярно возвращаться к архаичным формам (механической солидарности) для того, чтобы а) навсегда их изжить, в) выработать к ним устойчивый иммунитет.

Ключевые положения темы

Ключевые термины

Вождество

Доиндустриальное общество

Жизненный цикл общества

Закон неравномерности развития общества

Закон ускорения истории

Индустриальное общество

Механическая солидарность

Общественно-экономическая формация

Община

Органическая солидарность

Охота и собирательство

Постиндустриальное общество

Социальная стратификация

Социальное пространство

Социальный институт

Социальный состав населения

Статус

Статусный портрет общества

Ключевые мысли

Социальное пространство трехмерное и гетерогенное.

Социальная структура – это анатомический скелет общества.

Первокирпичиками предмета социологии и социальной структуры выступают статусы.

Чем ближе к современности, тем резче возрастает количество статусов в социальной структуре общества и ускоряется социальный прогресс.

Скорость социального развития в целом определяется не по передовым, а по самым отсталым элементам общества.

Неолитическая революция стала завершающим этапом развития простых обществ и прологом к сложному обществу.

Установление в России сталинского тоталитаризма означает возврат к принципам механической солидарности.