Месяц: Декабрь 2018

Мировоззренческие функции и задачи логической семантики

и ее место в логическом знании на современном этапе

В настоящей работе предлагается определенный взгляд на место и роль логической семантики – взгляд с точки зрения философии образования в целом, взгляд «практикующего логика», озабоченного, прежде всего, падением авторитета логики в обществе и как науки, и как учебного предмета.

Для адекватного понимания нашей идеи, касающейся некоторого переосмысления места логической семантики в логической науке и особенно в преподавании логики, в структуре логического образования (скорее, нового ракурса зрения на эти проблемы), на наш взгляд, необходимо методологическое отступление, касающееся анализа способа и целей функционирования науки в социуме. В этой интродукции мы хотим прояснить основания для представленного в данной работе видения нами будущего логики вообще и логической семантики в частности.

Мы живем в сложный исторический период, прежде всего, относительно «духовной ситуации времени». Наступление агрессивного деинтеллектуализма приобретает все более и более суровые формы и, увы, это начинает ощущаться уже не только на низших ступенях иерархии отечественных ВУЗов. Не так страшно незнание как таковое (для восполнения этого «экстенсивного» недостатка в той же Сети существует огромное количество разного рода энциклопедических ресурсов), как неумение мыслить, неспособность к творческому подходу к решению проблем, отсутствие навыков охвата проблемной ситуации «целиком», рефлексии над включенностью этой проблемы в общий контекст интеллектуальной культуры человечества и т.д. Как любит подчеркивать Е.Д. Смирнова, главное при анализе тончайших вопросов из области фундаментальных наук (да и вообще, собственно говоря, любых конкретных вопросов, в т.ч. и в жизни) – это «за деревьями не терять леса».

В настоящее время мы сталкиваемся с опаснейшей для здоровья цивилизации проблемой – все усиливающимся разрывом между «интеллектуальной элитой» и «серой массой», с одной стороны, и поляризацией самого научного (интеллектуального) сообщества, с другой. В последнем случае мы имеем в виду следующее. Многие ученые (занявшие соответствующие «экологические ниши», т.е. имеющие возможность работать в «фундаментальном» стиле) ведут свои изыскания, не сильно озабочиваясь философскими вопросами типа: «А как мои исследования помогут повысить интеллектуальный градус эпохи? Как сделать так, чтобы научное мышление (по типу) стало нормой для общества в целом, чтобы моя деятельность стала частью социальной практики в целом как таковой?». Собственно, это и не их задача с определенной точки зрения. Здесь сразу же вспоминается знаменитое (и притом весьма двусмысленное) выражение «Наука – это способ удовлетворять свои личные познавательные интересы за счет государства». Но такого рода научная деятельность необходима для сохранения науки как вида духовной практики в целом, не говоря уже о «долгоиграющих» последствиях фундаментальных прорывов. Вторая группа «интеллектуалов» – это «замученные жизнью» люди, для которых (порой вынужденно) наука – это повседневное средство для выживания (вроде преподавателей с 1500 часами нагрузки в год, к примеру). Их можно назвать «трансляторами». Им тоже по большей части не до глобальных философских обобщений касательно судеб науки и интеллекта в 21 веке и соответствующих практических действий, хотя они (в отличие от первых) сталкиваются с проблемой восприятия науки обществом ежедневно (в студенческих аудиториях). И, наконец, третья группа – те, кто мужественно пытается соединять в себе по крайней мере некоторые основные принципы первых двух стилей – популяризаторы науки. Те, кто интересуется не только содержанием, но и формой представления научной информации, кого «по штату» заботят проблемы ассимиляции интеллектуальной культуры в плоть общества в целом. Специалисты, ответственные за преемственность научной традиции как таковой.

Эти три группы «интеллектуалов» сущностно взаимодополняют друг друга, но реальные отношения между ними оставляют желать много лучшего. Особенно это касается «внутренних столкновений» между «фундаментальщиками» и «популяризаторами». Не секрет, что первые зачастую смотрят на вторых «сверху вниз», считая их деятельность «не достойной настоящего исследователя», полагая их «несостоявшимися учеными, от безысходности бросившимися в проповедничество» (примеры у всех нас перед глазами, достаточно назвать хотя бы Фламмариона). Понятно, что такое отношение вызывает ответную реакцию, что явно не способствует органическому развитию науки как единого социального комплекса (института) и ассимиляции научного способа мышления в общественное сознание.

На самом же деле само существование вершины пирамиды («чистых исследований», деятельности ученых высшего ранга и т.д.) становится возможным только при наличии ее фундамента. Чтобы вырастить плеяду выдающихся математиков, надо иметь сотни тысяч людей, увлекающихся математикой. Чтобы в обществе появлялись Хабблы (и чтобы они были этому обществу нужны), в нем должна существовать система, формирующая интерес к астрономии у широких масс молодых людей. Нужна структура, «вербующая» подрастающее поколение в члены «научного сообщества». Наука должна быть «реальным сектором» общественного сознания. Человек интеллектуальной страты с младых ногтей должен приучаться дышать воздухом науки. И вот здесь-то роль популяризаторов науки невозможно переоценить. Кому-то это может показаться парадоксом (и это еще один повод для зависти к «популяризаторам» со стороны «фундаментальщиков»), но их имена более известны, чем имена многих ученых. Гарднера и Смаллиана знают миллионы людей, а фамилию человека доказавшего великую теорему Ферма – намного меньше. Но сколько людей пришло в логику (и стали серьезными исследователями и пионерами новых направлений) через сборники головоломок Смаллиана, в математику – через Левшина, Гарднера, Кордемского, в астрономию – через Фламмариона! Популяризаторы – это те, кто обеспечивает связь науки и общества, те, кто, владея фундаментальными знаниями, с одной стороны, технологией научного мышления, с другой, и педагогическим талантом, с третьей, представляют науку обществу и в обществе, являясь ее «апологетами» (в смысле авторов «апологий» в ранней патристике).

Чтобы не быть голословными, проиллюстрируем наши рассуждения комплексом цитат из замечательной статьи «выдающегося научного журналиста и писателя, устанавливающим… высокие стандарты… для популяризации науки» Тимоти Ферриса «Несколько слов о популяризации науки»¹. Итак, «большинство граждан остаются отчужденными от науки. Каждый год мы читаем в газетах истории о так называемой «научной безграмотности»… Все это весьма прискорбно, но еще более серьезную озабоченность вызывает тот факт, что весьма немногие понимают, что представляет собой наука как процесс… Проблема состоит в том, что выпускники так и не научились исследовать подобные [принципиальные, типа «Почему сменяются времена года?» – прим. К.М.] вопросы. В конце концов, что вы думаете, менее важно, чем как вы думаете… Популяризация науки должна… дать возможность людям лучше жить в целостном, а не в раздвоенном мире, который не находится в ладах с самим собой… Наука – процесс, способ подхода к миру…

Мировоззренческие запросы личности

как предмет философского анализа

Мировоззренческие запросы личности определяются уровнем ее интеллектуального развития, степенью разработанности в фи­лософии мировоззренческой проблематики, потребностью общества и личности в решении смысложизненных проблем.

1. В качестве исходной для размышления о проблеме интел­лектуального развития индивида может быть принята идея Ж.Ж. Руссо о двоекратном рождении личности. Первое рождение обусловлено бытием общественной отношений и отражает особеннос­ти содержания структуры самопознания человека. Предполагает тот минимум интеллектуально-эмоционального развития индивида, кото­рый позволяет включиться в освоение культуры, обеспечивающее выполнение общественных функций на уровне репродуктивной дея­тельности. Уровень первого рождения проходит каждый, второе рождения – проблематично. Человек предстает перед другими и перед собой как личность, когда он живет в ситуации, в кото­рой должен активно отстаивать сдои позицию. Личностное в чело­веке — это постоянная озабоченность проблемами человечества, обращенность на себя с точки зрения требований личности: «Кто я?» «Что должен успеть сделать в жизни для себя и для других?». В общественных системах, в которых индивид функцио­нирует в качестве винтика, не развита потребность в мировоз­зренческой проблематике.

2. Проблему разработанности в философии мировоззренческой проблематики необходимо анализировать, выделяя три основных этапа развития философской мысли в нашей стране.

В качестве исходного этапа можно рассматривать философию марксизма, освоенную лучшими представителям русской интеллигенции и классически примененную В.И. Лениным в качестве средства теоре­тического осмысления действительности и ее осознанного пере­устройства. Включает в себя социально жизнеутверждающее миро­ощущение, ориентирована на тех, кто видит смысл жизни в борь­бе за освобождение труда, однако смысложизненная проблематика, относящаяся к бытию каждого отдельного человека, разработана в ней слабо. Особая сложность для России заключалась в низком уровне общей культуры народа и в неприятии большинством гумани­тарной интеллигенции социалистической революции, ибо в этих ус­ловиях марксистская философия могла нормально функционировать только до тех пор, пока в руководстве партией и государством оставался «тончайший слой» европейски образованных партийцев.

На втором этапе в качестве антитезы философии марксизма высту­пила философия сталинизма, принимавшая ее форму, но практичес­ки начисто отбрасывавшая общекультурное и гуманистическое со­держание, утверждавшая невиданное ранее закрепощение труда под лозунгами его освобождения. Глубочайшую деформацию приобрела мировоззренческая проблематика: эксплуатируя энергию масс, рожденную великой революцией, сталинисты стали утверждать реальность вымысла — попытку изменить мир на основе примитив­ных утопий, потерявших всякое историческое оправдание. Однако нельзя не признать, что, пройдя через все взлеты и трагедии послеоктябрьского периода, наш народ создал те материальные и культурные предпосылки для построения социализма, которых нам так не хватало в 1917 году. Современная марксистская фило­софия, отрицая философию сталинизма, ставит своей задачей воз­рождение и развитие научного, творческого и гуманитарного характера философии Маркса-Ленина, способной к постоянному саморазвитию через диалог с другими культурами. Открывается воз­можность появления философии, являвшей собой действительный синтез современной культуры, ориентированной на человека, способной стать компонентом духовной жизни любой творчески ориентированной личности.

3. Сегодня не на словах, а на деле начинает осознаваться потребность общества и личности в решении смысложизненных проблем.

Заслуживает внимания следующий подход к рассмотрению смысложизненной проблематики. Во-первых, обоснование самодостаточности в известных пределах повседневно-практической жизни, основанной на нравственных ценностях и уважении к труду. Во-вторых, осмысление ситуаций «абсурда» повседневности, их отражения и известного разрешения в художественной литературе и немарксистской философии XX века. В-третьих, рассмотрение перспектив преодоления иллюзорного «смыслотворчества» наших идеологических институтов, путей обеспечения человеку лич­ностного смысла через включение в бытие культуры, в бытие гражданского общества.

В кн.: Мировоззрение в развитии: сущность, функции, уровни (тезисы докладов и выступлений к межрегиональной научной конференции).

Днепропетровск, 1990 г., с.135-137

1. 
   Понятие мировоззрения. Исторические типы мировоззрения.
   

2. 
   Сущность философского мировоззрения. Философия и наука.
   

3. 
   Становление древнегреческой философии (Фалес, Гераклит, Парменид).
   

4. 
   Классическая греческая философия: софисты, Сократ.
   

5. 
   Классическая греческая философия: Платон, Аристотель
   

6. 
   Философские школы поздней античности: эпикуреизм, стоицизм.
   

7. 
   Римская философия. Возникновение христианства.
   

8. 
   Теоцентризм философии средних веков.
   

9. 
   Патристика (Августин).
   

10. 
    Схоластика (Фома Аквинский).
    

11. 
    Антропоцентризм философии Возрождения.
    

12. 
    Социально-политические учения эпохи Возрождения (Н. Макиавелли, Т. Мор).
    

13. 
    Реформация (Э. Роттердамский, М. Лютер).
    

14. 
    Научная революция 16-17 веков.
    

15. 
    Проблема метода познания в философии Нового времени: Ф. Бэкон.
    

16. 
    Проблема метода познания в философии Нового времени: Р. Декарт.
    

17. 
    Философия Просвещения (Локк, Вольтер, Руссо).
    

18. 
    Сущность переворота совершенного И. Кантом в гносеологии.
    

19. 
    Проблемы нравственности в философии И. Канта.
    

20. 
    Абсолютный идеализм Гегеля.
    

21. 
    Антропоцентрический материализм Л. Фейербаха.
    

22. 
    Материалистическое понимание истории К. Маркса.
    

23. 
    Формирование иррационалистической философии (А. Шопенгауэр, С. Кьеркегор).
    

24. 
    Философия жизни (Ф. Ницше, А. Бергсон).
    

25. 
    Позитивизм (О. Конт).
    

26. 
    Прагматизм (Ч. Пирс, Дж. Дьюи).
    

27. 
    Своеобразие русской философии. Споры о судьбах России в первой половине XIX века (П. Чаадаев, славянофилы, западники).
    

28. 
    Проблема человека и смысла жизни в творчестве Ф.М. Достоевского и Л.Н. Толстого.
    

29. 
    Философия всеединства Вл. Соловьева.
    

30. 
    Русское религиозно-философское возрождение: философия свободы Н. Бердяева.
    

31. 
    Понятие современности. Дилемма сциентизма и антисциентизма.
    

32. 
    Философия науки: неопозитивизм.
    

33. 
    Проблема демаркации в неопозитивизме. Принцип верификации.
    

34. 
    Критический рационализм К. Поппера.
    

35. 
    Концепция научных революций Т. Куна.
    

36. 
    Структурализм. Метод структурного анализа в творчестве К. Леви-Стросса.
    

37. 
    Понятие эпистемы в концепции М. Фуко. Структурный метод в юридических науках
    

38. 
    Герменевтика как метод познания в гуманитарных науках.
    

39. 
    Философская и юридическая герменевтика.
    

40. 
    Философия постмодернизма.
    

41. 
    Антропологический поворот в философии ХХ века.
    

42. 
    Феноменология.
    

43. 
    Экзистенциализм: предпосылки и основные идеи.
    

44. 
    Проблема свободы в экзистенциализме.
    

45. 
    Психоанализ: учение о бессознательном З. Фрейда.
    

46. 
    Сущность человека и культуры в философии З. Фрейда.
    

47. 
    Концепция коллективного бессознательного К. Юнга.
    

48. 
    Философская антропология: человек как «природное существо».
    

49. 
    Основные идеи социобиологии.
    

50. 
    Соотношение биологического и социального в антиобщественном поведении.
    

51. 
    От классического к постклассическому образу социальной реальности.
    

52. 
    Понятие интерсубъективности.
    

53. 
    Отказ от «логики проекта». Критика «историцизма» К. Поппером.
    

54. 
    «Критическая теория» общества Франкфуртской школы.
    

55. 
    Типология общественной организации. Концепция «постиндустриального общества».
    

56. 
    Теория модернизации.
    

57. 
    Ценности либерализма.
    

58. 
    Стадиальный и цивилизационный подходы к обществу.
    

59. 
    Теория локальных цивилизаций.
    

60.Проблемы и перспективы современной цивилизации.

ВО ВСЕМИРНО-ИСТОРИЧЕСКОМ ПРОЦЕССЕ

ПЛАН

1. Средневековье как стадия исторического процесса в Западной Европе, на Востоке и в России.

2.Роль религии и духовенства в средневековых обществах Запада и Востока.

3. Дискуссия о феодализме как явлении всемирной истории.

1. Средневековье как стадия исторического процесса

в Западной Европе, на Востоке и в России

Термин «Средние века» (Средневековье) возник в Италии в среде гуманистов в эпоху Возрождения. Средние века (Средневековье) -исторический период, следующий после античности и предшествующий Новому времени. Российская и мировая медиевистика считает началом Средневековья крушение Западной Римской империи в конце V в. (считается, что империя прекратила свое существование 4 сентября 476 г., когда Ромул Август отрекся от престола). Конец Средневековья — XVI -середина XVII в. — рубеж между Средними веками и Новым временем — Реформация, первая буржуазная революция общеевропейского значения (в Англии 1640-1660 гг.), положившая начало господству капитала в Западной Европе.

Средневековье условно делится на три основных периода: Раннее Средневековье (конец V — середина XI вв.), Высокое или классическое Средневековье (середина XI — конец XV в.), Позднее Средневековье или раннее Новое время (XVI — XVII в.).

Почти все народы, ныне населяющие Европу и Азию, а также народы Африки и Латинской Америки прошли в своем развитии эпоху феодализма, следовательно, пережили свое средневековье. Средневековое общество — это по преимуществу аграрное общество, базирующееся на ручном труде и феодальных общественно-экономических отношениях. Основой его является хозяйство непосредственного производителя — крестьянина в условиях частной собственности феодалов на главное средство производства того времени — землю. Феодальная собственность на землю имеет определяющее значение для всей системы экономических, социальных и правовых отношений феодального общества. В совокупности с внешнеэкономическим принуждением и характером производительных сил можно определить основной экономический закон феодализма как производство крепостными и феодально зависимыми крестьянами прибавочного продукта, присваиваемого феодалами в форме феодальной ренты.

Для средневекового общества характерна устойчивая система ценностей и представлений, основанных на религиозных заповедях и учении церкви. В Средние века появляется то, чего не знал Древний мир — мировые религии (буддизм, христианство, ислам), церкви — могущественные общественно-политические организации.

В период Средневековья происходит зарождение и формирование современных народов: французов, немцев, англичан, испанцев, итальянцев, чехов, поляков, болгар, сербов, русских и др.

Средневековье создало новый городской образ жизни, высокие образцы духовной и художественной культуры, в том числе институты научного познания и образования, среди которых следует особо выделить институт университета. Все это, вместе взятое, дало мощный толчок для развития мировой цивилизации.

Распад рабовладельческого мира в Китае, Иране и в Римской империи происходит в III в. н.э. В период Великого переселения народов в III— V вв. на всемирно-исторической арене появляются новые «молодые» — «нецивилизованные» — варвары. Для китайцев это были гунны, тибетцы, жужани, несколько позже — тюрки. Для римлян этих столетий это были готы, вандалы, лангобарды, франки, гунны, несколько позднее славяне. Народы, окружавшие древний Китай, в IV в. создали в северной его половине варварские королевства — гуннское, тибетское и другие, чем привели страну к разделению на две части — северную и южную.

Вандалы, остготы, вестготы, франки способствовали также в IV в. распаду Римской империи на две половины — западную и восточную и основали на территории западной части ряд варварских королевств. На рубеже V—VI вв. франкский вождь Хлодвиг (466-511) захватил почти всю Галлию, положив начало Франкскому королевству, а затем империи франков, достигшей высшей точки своего развития во времена правления Карла Великого (768-814).

К середине IX в. здесь получила широкое распространение крупная вотчина классического образца, впервые оформилась условная феодальная собственность (бенефиции), сложилась стройная и унифицированная феодальная иерархия как основная форма социальных связей внутри феодального общества, достигла значительного развития частная власть сеньоров.

Унифицирующее воздействие франкского феодализма повлияло на Аквитанию, Бургундию, Лангобардскую Италию после их включения во Франкское государство. В других странах феодальная система рождалась более замедленными темпами, чем у франков. В Англии и Германии она сложилась к XI в., в скандинавских странах к началу XIII в.

Значительное расширение пределов Франкского королевства (с 800 до 814 гг.) способствовало поискам новых форм управления. При дворе Карла Великого существовала школа, ученики которой готовились к управлению государством, появилась Академия, что-то среднее между собранием друзей и ученым сообществом, где в свободной беседе, даже на пиру, обсуждались философские, богословские вопросы, сочинялись и читались стихи.

Его империя просуществовала недолго (умер Карл Великий 28 января 814 г.) и по Верденекому договору 843 г. империя разделилась на Западно-Франкское и Восточно-Франкское государства, ставшие предшественниками Франции и Германии.

Средневековье в Европе — это период становления двух разновидностей европейских христианских цивилизаций — западной и восточной. Культурной базой европейских цивилизаций являлась античность, духовной основой — христианство. Христианство в течение многих веков формировало мировоззрение, нравственные нормы, поведение, ценности, а католическая и православные церкви (самостоятельные после схизмы 16 июня 1054 г.) были не только духовными, но и весьма влиятельными общественно-политическими организациями. Образование, наука и культура находились под жестким контролем церквей.

В ХП-ХШ вв. Европа начинает процветать. Основной тенденцией этого периода стало быстрое увеличение численности европейского населения, что привело в свою очередь к резким изменениям в социальной, политической, культурной и других сферах жизни. В этот период произошел резкий подъем развития технологий и увеличилось число нововведений в средствах производства, что способствовало экономическому росту региона. Менее чем за столетие было сделано больше изобретений, чем за предыдущую тысячу лет.

Огромное количество греческих и арабских научных работ были переведены и распространены по всей Европе. В этот период были основаны университеты: Парижский (Сорбонна), Болонский, Оксфордский, Кембриджский и многие другие. Растет число школ, не только церковных, монастырских, но и светских, городских, муниципальных. В Германии первые бюргерские школы возникли в Любеке в 1262 г.; в Гамбурге в 1281 г. Появляются новые стили и направления в архитектуре, музыке, живописи и литературе.

На Востоке раньше, чем на Западе, стали создаваться варварские королевства и складывался феодализм как основа экономического и общественно-государственного развития. Средневековый Китай становится обширным и могущественным государством. Успешно развивалось сельское хозяйство. Порядок нового землепользования привязывал крестьян к земле, заставляя платить на основе круговой поруки (общины) земельный налог и промысловую подать.

Экономический подъем способствовал развитию городов — центров торговли, ремесла, культуры.

За 300 лет существования династии Китай существенно расширил свои пределы, воевал с Тибетом, вмешивался в дела Индии и Японии. С середины VIII в. с ростом могущества военных губернаторов (цзедуши) власть дома Тан ослабела и в 907 г. дворцовый переворот покончил с ней. На развалинах Танской державы появились многочисленные владения, существовавшие до 960 г. В 979 г. Китай был объединен под властью династии Сун (960-1279 гг.). Эпохи Тан и Сун известны реформаторскими сдвигами и изобретениями, имевшими огромное значение в жизни не только китайского народа, но и всего человечества (изобретение бумаги, книгопечатание, порох, компас и др.).

Принятие в начале VII в. арабскими племенами Аравийского полуострова новой религии — ислама способствовало их консолидации, на базе ислама выросло могущественное государство Средневековья -Арабский халифат (VII-XII вв.). В период его расцвета в халифат входили Сирия, Палестина, Месопотамия, Египет, Хива, Бухара, Афганистан, значительная часть Испании, Армения, Грузия.

Ислам придавал своеобразное направление развитию государственности арабов. Коран не признавал различия между церковью и государством. Каждый правитель объявлял себя халифом, собственником всей земли и результатов труда зависимых крестьян.

Первой столицей халифата из рода Омейядов был Дамаск (VII -первая половина VIII в.). В 750 г. Омейяды были свергнуты и утвердились Аббасиды, столицей стал Багдад. Багдадский период (750-1258) — время наивысшего расцвета Арабского халифата.

Арабо-мусульманский мир отличался высоким уровнем урбанизации (развитием городов). Багдад считался одним из величайших городов тогдашнего мира (более миллиона жителей). На арабо-мусульманском Востоке в Средневековье была создана необычайно своеобразная и яркая культура: учебные заведения — школы начального образования (куттабы), медресе — высшее учебное заведение — типа университетов, «Дома Мудрости и Науки» и т.д.

Арабская астрономия, медицина, математика, философия, поэзия в работах аль-Бируни, аль-Фараби, аль-Хорезми, Инб-Сина (Авиценна) Аверроэса и других были на порядок выше европейской науки того времени. Но постепенно Аббасиды стали терять свои владения, власть их ослабела, и на развалинах халифата появились самостоятельные государства.

Своим историческим путем, во многом отличным от азиатского Востока и европейского Запада шло развитие феодализма в средневековой Византии. Поселение на ее территории славян, армян, арабов и других народов изменило этнический облик империи, но не привело к образованию варварских государств. После расселения славян и других народов здесь рождается новый тип общины. В этой общине налицо были сильные пережитки античных порядков (норм римского права и др.), реликты общинно-родового строя славян и зачатки рождавшегося феодализма. Эти основы византийско-славянской общины придавали ей большую устойчивость и жизнеспособность по сравнению с общинами-марками в Западной Европе. Только с конца IX в. с ростом частной собственности и натиска государства идет формирование феодальной собственности и крестьянской зависимости.

Генезис феодализма в Византии совершался в условиях сохранения сильного централизованного государства. Оно способствовало закрепощению массы свободных земледельцев, превращая их в государственных крестьян. В Византии феодальные институты сложились лишь к XI-XII вв.

Государственное бюджетное профессиональное образовательное учреждение «Калязинский колледж им.Н.М. Полежаева»

« ИТ и архивные карты в краеведческих, географических и исторических исследованиях»

Номинация : история войн: земляки, родственники, территории, боевые части

Тема : «Отечественной войны 1812г и роль в ней жителей Калязина и Калязинского района»

Исполнитель:

студентка группы 2п1,

ГБП ОУ «Калязинский колледж им.Н.М. Полежаева»

Осекина Екатерина Алексеевна

Руководитель:

преподаватель

Савина Екатерина Сергеевна

г. Калязин,2017г.

Оглавление

Введение стр.3

1. Обстановка в мире на момент начала войны стр.6

2. Диспозиция сил и причины войны стр.8

3. Партизанское движение в Тверской губернии во время

Отечественной войны 1812 года стр.9

4. Герои 1812г из Калязинского уезда. стр.13

Заключение стр.20

Использованная литература стр.22

2

Введение

«Грядущие поколения не простили бы нам,

если бы мы забыли о подвигах великих предков,

равно как и мы не простили бы им,

если бы они предали забвению дела и подвиги наши,

наших героев.

Без патриотизма, без горячей любви к своей Отечественной колыбели,

земле предков, к традициям не родится и чувство единения со всем человечеством – чувство толерантности.»

М. Алексеев.

Чуть меньше двух веков отделяют нашу современность от великой победы русского народа в Отечественной войне 1812 года, но это нисколько не умаляет ее огромного значения для истории России. Борьба с иноземными захватчиками пробудила тогда в народе высокие чувства любви к Родине, истинного патриотизма, гордости и чести, народного единения. У войны нет срока давности, нет цены. Подвиг русских солдат бессмертен.

Война занимает особое место в героическом прошлом России, в ходе которой было сломлено могущество наполеоновской армии, страна спасена от порабощения и созданы предпосылки к освобождению народов Европы от французского завоевания. Значительный вклад в разгром армии Наполеона внесли и жители Калязинского края, который являлся тыловой территорией русской армии.

3

Отечественная война 1812 года явилась величайшим испытанием для русского народа и в то же время поворотным пунктом в духовной жизни огромной страны. Вторжение неприятеля в пределы России, Бородинское сражение, пожар Москвы, напряженная борьба с Великой армией Наполеона вызвали могучий народный подъем. Все народы России, и её армия проявили высокий героизм и мужество и развеяли миф о непобедимости Наполеона, освободив своё Отечество от иноземных захватчиков. Она явила славную плеяду выдающихся полководцев и военачальников. Это, прежде всего военный министр и главнокомандующий 1-й армией Барклай-де-Толли, любимец солдат главнокомандующий 2-й армией князь Багратион. В числе героев можно назвать генералов Дохтурова, Милорадовича, Раевского, Ермолова, братьев Тучковых, легендарного казачьего атамана Платова, партизанских вожаков – Давыдова, Сеславина, Фигнера и бесчисленное множество простых людей, вплоть до знаменитой старостихи Василисы Кожиной.

Однако, среди всех них можно выделить одну фигуру – Михаила Илларионовича Кутузова. Замечательность этого события, война 1812 года, заключается ещё и в том, что впервые были использованы новые стратегические манёвры, которые часто приводили к победе. Эта война показала незаурядность русских полководцев и искренний патриотизм народа.

НАРРАТИВ КАК МЕЖДИСЦИПЛИНАРНЫЙ МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ КОНСТРУКТ В СОВРЕМЕННЫХ СОЦИАЛЬНЫХ НАУКАХ

И.В. Троцук

Кафедра социологии

Российский университет дружбы народов

ул. Миклухо-Маклая, 6, 117198, Москва, Россия

Восьмидесятые годы ХХ века ознаменовали собой начало «нарративного поворота» в социальных науках[27], лейтмотивом которого стало утверждение, что функционирование различных форм знания можно понять только через рассмотрение их нарративной, повествовательной, природы. Это положение дополнило требование «лингвистического поворота» считать исследования в области социальных, политических, психологических и культурных проблем языковыми. Сегодня понятие нарратива оказывается в центре внимания не только нарратологии, специальной, ему посвященной дисциплины, но и за ее пределами, – как в социально-гуманитарных, так и в естественных науках: «в медицине, праве, истории, историографии, антропологии и психотерапии нарративы составляют продукты научной деятельности; в философии, культурологии, теологии — скорее поглощаются и перемалываются в аналитических жерновах»[39,с.518]. Исследователи в сфере нарратологии (Ж.М. Адам, Ж. Женетт, Т. Павел, Ш. Римон-Кеннан, Дж. Принс и др.) связывают факт значительного увеличения «нарративных» исследований с осознанием важности повествований в человеческой жизни – они сосредоточены не только в литературных текстах и повседневном языке, но и в научном дискурсе: практики композиции и репрезентации исследуются в «музыкологии» (Э. Ньюком), художественной критике (У. Стайнер) и киноведении (К. Метц); способы достижения различными видами власти собственной легитимации через нарративы — в культурологии (Ф. Джеймисон); нарратологические объяснительные схемы используются в психологии для изучения памяти и понимания (Н. Стайн, К. Гленн); в философии и социологии науки изучение условностей повествования привлекается для обоснования риторической природы научных текстов (Р. Рорти, Э. Гросс).

Несмотря на, казалось бы, достаточную степень разработанности нарративной проблематики, само понятие нарратива оказывается весьма спорным, особенно в свете формулируемых философией и социологией науки оснований «нарративного поворота». Во-первых, это нарративизация современной науки и ее отказ от мечты об исчерпывающем знании[29] — принятие идеи нестабильности, исключение детерминизма и признание темпоральности создают новое отношение к миру, предполагающее сближение деятельности ученого и литератора. Литературное произведение предлагает читателю открытое для многочисленных вариантов развития сюжета описание исходной ситуации — в современной науке вырисовываются аналогичные контуры рациональности: «нарративное знание … выражено в различного рода повествованиях, … не придает большого значения вопросу своей легитимации, подтверждает само себя через передачу своей прагматики и потому не прибегает к аргументации или приведению доказательств, … соединяет непонимание проблем научного дискурса с определенной толерантностью к нему, … рассматривает его лишь как разновидность в семье нарративных культур»[26,с.69-70].

Во-вторых, это перенос интересов науки с анализа объективных социальных явлений на исследование субъективности «в связи с осознанием человека как активного социального субъекта, под влиянием которого осуществляются основные преобразования как в макро-, так и в микромире»[7,с.3], что поставило под сомнение саму возможность строгого и беспристрастного «научного» познания, открывающего единую для всех истину.

В-третьих, это трактовка сознания как совокупности текстов, признание возможности множественной интерпретации каждого текста и видение общества и культуры как единства размытых, децентрированных структур в постмодерне. Для рассмотрения нарративной проблематики постмодерн примечателен в силу двух причин[25,с.56-57]: 1) он предельно обострил проблему текста, указав на принципиальную невозможность его однозначной оценки, и проблему познания, отметив опосредованное отношение текстовой реальности к «отображаемому» ею внешнему миру; 2) своей размытостью и неопределенностью постмодерн обозначил проблему человека – поскольку множество людей порождает множество интерпретаций, «вместо построения теоретической модели средствами собственного языка и следуя путями уже заданных правил, исследователю предстоит изучить социальный мир в его фрагментарном состоянии»[13,с.46-47]. В методологическом плане постмодерн предложил метод текстологического исследования (деконструкцию), предполагающий выявление внутренней противоречивости текста и обнаружение в нем скрытых «остаточных смыслов», закрепленных в языке в форме неосознаваемых стереотипов[28]. Формируя образ мира как совокупности социальных и лингвистических конструкций, определяемых социальными процессами и отягощенных идеологическим выбором участников, постмодерн изменил позицию ученого. Если раньше ученый стремился занять позицию стороннего, объективного наблюдателя, то теперь его деятельность характеризует включенность в социальное и лингвистическое конструирование повседневной жизни. Это позволило постмодерну утверждать неизбежность многовариантного и бесконечного интерпретативного процесса и эпистемологический приоритет обыденного знания, где особую роль играет нарратив.

И, наконец, это лингвистический поворот, или тенденция рассматривать факты как «репрезентации» дискурсивных механизмов[24,с.37]. Методологическая основа лингвистического поворота была заложена аналитической философией, отождествившей реальность и текст и сместившей фокус внимания исследователей от анализа социальных ценностей и норм к проблемам производства значения: «практически вне зависимости от того, какие именно проявления человеческой природы интересуют исследователя, рано или поздно он обнаружит, что исследует проблемы, связанные с «языком и коммуникацией»[15,с.86]. В итоге «текстово-лингвистическая парадигма … переместила центр тяжести исследований от явлений массового характера к отдельным или индивидуальным образованиям … человечество близко к тому, дабы впервые реально представить себя во всем своем физическом, гендерном, возрастном, культурном, этническом и социальном многообразии»[25,с.58-60].

Перечисленные выше тенденции обусловили обращение исследователей разных областей знания к нарративу как к определяющему методологическому принципу познания индивидуальных и социальных практик. Социология не стала исключением, однако социологическая трактовка нарратива основана на уже существующих подходах к его определению.