Месяц: Апрель 2019

Порядок и хаос (часы и облака)

В 1965 году К. Поппер прочитал лекцию «Об облаках и часах». «Облака» у него символизируют беспорядок, случайность, неопределенность, изменчивость, непредсказуемость; «часы» символизируют порядок, закономерность, определенность, устойчивость, регулярность, предсказуемость:

«Облака у меня должны представлять такие физические системы, которые, подобно газам, ведут себя в высшей степени беспорядочным, неорганизованным и более или менее непредсказуемым образом. Я буду предполагать, что у нас есть некая схема или шкала, в которой такие неорганизованные и неупорядоченные облака располагается на левом конце. На другом же конце нашей схемы — справа — мы можем поставить очень надежные маятниковые часы, высокоточный часовой механизм, воплощающий собой физические системы, поведение которых вполне регулярно, упорядоченно и точно предсказуемо.

С точки зрения простого здравого смысла мы видим, что некоторые явления природы, такие, как погода вообще, появление и исчезновение облачности, предсказывать трудно: недаром мы говорим о «капризах погоды”. С другой стороны, когда мы хотим описать нечто очень точное и предсказуемое, мы говорим: «Работает как часы». Огромное количество различных вещей, естественных процессов и явлений природы располагается в промежутке между этими крайностями: облаками слева и часами справа. Смена времен года напоминает не слишком надежные часы и поэтому может быть обнесена скорее к правой стороне нашей шкалы, хотя и не слишком близко к ее краю. Я думаю, что вы легко согласитесь со мной, что животных следует поместить не слишком далеко от облаков на левом краю, а растения — где-то ближе к часам. Из животных маленького щенка мы поместили бы левее, чем старого пса. То же самое относится и к автомобилям: мы расставим их в нашей классификации по их надежности: «Кадиллак», я считаю, будет стоять далеко справа… Вероятно, еще правее следует поставить солнечную систему”¹.

К. Поппер солидаризировался с точкой зрения Ч. Пирса, изложив ее следующим образом:

«Отсюда Пирс делал вывод, что мы вправе предположить, что во всех часах присутствует определенное несовершенство, или разболтанность, и что это открывает возможность проявления элемента случайности в их работе. Таким образом, Пирс предполагал, что наш мир управляется не только в соответствии со строгими законами Ньютона, но одновременно и в соответствии с закономерностями случая, случайности, беспорядочности, т. е. закономерностями статистической вероятности. А это превращает наш мир во взаимосвязанную систему из облаков и часов»².

В своей лекции К. Поппер хорошо показал как несостоятельность претензий лапласовского детерминизма на объяснение всех явлений, так и недостаточность физического индетерминизма.

Из книги: Л.Е. Балашов. Философия: образ и текст. (В электронном виде см. на этом сайте)

Глава 1. СТРУКТУРА МНОГОЧЛЕННЫХ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ОМОНИМОВ

§1. Структурные модели и компонентный состав многочленных фразеологических омонимов

Формальная организованность фразеологических единиц проявляется в том, что они образованы по моделям синтаксических конструкций, включающих как минимум два слова, связанных между собой по законам русской грамматики. Выявление типов синтаксических моделей фразеологизмов — первый шаг на пути исследования свойств данных языковых единиц. В связи с этим особое значение получают такие понятия, как “языковая форма”, “структура”, “модель”, “моделирование”, “моделируемость”. В концепциях ученых наряду с единством имеет место разнообразие толкований данных понятий.

В.М.Солнцев определяет понятие структуры через понятие системы. Система, по мнению ученого, представляет собой некоторый упорядоченный объект, дискретные части которого взаимосвязаны и характеризуются соотносительной значимостью, т.е. находятся в определенных отношениях. Каждая система, понимаемая как некоторый материальный или идеальный объект, имеет определенное устройство, организацию, упорядоченность. Устройство, организация, упорядоченность системы представляют собой структуру этой системы [222, с.28]. Возможность абстрагирования структуры от соответствующих конкретных единиц, полагает В.М.Солнцев, обусловлена типовым характером таких структур, их регулярной повторяемостью/воспроизводимостью в словах, словосочетаниях и предложениях разного состава [222, с.191].

В языке понятия структура и модель предполагают друг друга, тесно взаимодействуют. В Словаре лингвистических терминов понятие “модель” объясняется следующим образом: “Закономерное расположение последовательностей сегментных и сверхсегментных элементов в сложных языковых единицах, определяемое свойствами данной языковой структуры и регулярно воспроизводимое в речи” [281, c.238].

Понятие лингвистической модели возникло в структурной лингвистике. Зарождение в языкознании направления, изучающего универсальные структуры или модели, связано с исследованиями Ф. де Соссюра. В основу структурализма легли идеи ученого о том, что язык представляет собой систему знаков, а каждая единица системы одновременно определяет элементы и определяема ими. Одна из центральных идей лингвистической теории Ф. де Соссюра — идея языка как формы: “…в языке нельзя отделить ни мысль от звука, ни звук от мысли; этого можно достигнуть лишь путем абстракции… Лингвист, следовательно, работает в пограничной области, где сочетаются элементы обоего рода; это сочетание создает форму, а не субстанцию” [226, c.113]. Различия языка, таким образом, объясняются не природой звукового или понятийного материала, первичное определение этих различий основано на формальной точности в исследовании лингвистических фактов.

Формальное моделирование структуры языка и отдельных его единиц находится в настоящее время на стадии активной теоретической разработки: делаются попытки представить в одной модели все уровни языковой структуры (Е.Ф.Киров); строятся независимые модели отдельно для фонологии и грамматики, которые, в свою очередь, в рамках каждого из данных уровней подразделяются на парадигматические и синтагматические (И.И.Ревзин). По общепринятым представлениям, моделирование – это метод теоретического или практического опосредованного познания, в процессе которого используется вспомогательный объект – модель, способная давать при его исследовании новую научную информацию об объекте исследования. В научных исследованиях лингвисты применяют метод моделирования для изучения разных сторон языковой структуры, языковых единиц различных уровней, выявляют модели, адекватно отражающие специфику языковых объектов.

Ю.Д.Апресян предлагает классификацию моделей, основанием которой является характер рассматриваемого объекта: 1) модели, объектом которых выступают конкретные языковые факты и явления, т.е. имитирующие речевую деятельность человека; 2) модели, имитирующие исследовательскую деятельность лингвиста; 3) модели, схематично отражающие уже готовые лингвистические описания (метатеория). В зависимости от смысла, вкладываемого в понятие “владение языком”, модели первого типа делятся на: 1) несемантические, или чисто синтаксические, имитирующие лишь владение грамматикой; 2) семантические, отражающие способность носителей языка понимать и строить осмысленные предложения [11, c.106]. По мнению ученого, понятие языковой модели является центральным понятием современной структурной лингвистики. Язык относится к числу явлений, существенные признаки которых, в свете соссюровского понимания языка, сводятся к их функциональным или структурным свойствам. Исходя из данного положения, Ю.Д.Апресян предлагает общее определение модели: “Моделью объекта…должно считаться любое устройство, конструкция, функционально похожее на него” [11, c.79].

Создание модели всегда связано с идеализацией объекта, с абстрагированием от несущественных признаков последнего. М.М.Маковский подразумевает под структурным моделированием отдельных участков языкового пространства в пределах какого-либо временного отрезка существование той или иной языковой схемы, которая может охватывать определенные лексические и семантические единицы и выполнять функцию алгоритма [152, c.7]. При этом ученый признает неразрывную связь формальной и содержательной стороны языкового явления и обращает внимание на тот факт, что эволюция значений не может не выражаться через эволюцию форм, тем самым реконструкция значений тесно связана с реконструкцией форм, она во многом как бы читается через реконструкцию формы [153, c.20].

Г.А.Золотова, исследуя актуальные вопросы современной синтаксической теории, обосновывает единый структурно-семантический принцип анализа синтаксических единиц как конструктивных носителей смысла. По мнению ученого, установление для каждой модели предложения составляющих ее структурно-семантических компонентов в их конкретно-типовых формах выявляет коммуникативно-смысловое назначение синтаксиса и способствует построению типологии предложения, не отрывающей структуру от этого назначения. Г.А.Золотова отмечает, что исследуемые конструкции, сходные морфологически, могут представлять “разные синтаксические модели, разную синтаксическую сочетаемость”. В таком случае конструкции являются омоморфными [106, с.41]. Обращаясь к термину “модель”, Г.А.Золотова отмечает, что в ее понимании модель – это “не формализованная схема, не символизированная абстракция, отвлеченная от языковых фактов” [105, c.124]. Существующие способы записи синтаксических структур в виде формул и схем не отвечают представлениям ученого о существовании синтаксических связей. Они скорее содержат морфологическую характеристику объектов. В исследованиях Г.А.Золотовой под моделью предложения понимается “живой образец, готовый к употреблению и наблюдаемый в употреблении, но взятый в существенном (в его предикативном минимуме) и в типическом, т.е. в аналогическом ряду, образованном моделями, состоящими из синтаксических форм того же типа и выражающими то же типовое значение” [105, c.125].

Во фразеологии, как в целом в языкознании, актуальна проблема изучения структурной организации фразеологических единиц. Понятие структуры фразеологизма обладает сложным содержанием: его составляющими являются внешняя форма, т.е. тип синтаксической модели, морфологическая изменяемость или неизменяемость, порядок следования и количество компонентов, принадлежность каждого из них к определенной лексико-грамматической категории. Структурная характеристика фразеологизма тесно связана с содержательной стороной, следовательно, со способностью к семантическому саморазвитию – образованию омонимов.

Следует отметить, что длительное время в качестве одного из основных признаков фразеологических единиц рассматривалась немоделируемость последних. Моделируемость фразеологического состава в свое время отрицали такие ученые, как Н.Н.Амосова, А.В.Кунин, О.И.Москальская. Обозначенная позиция объясняется, видимо, различным содержанием, которое вкладывается фразеологами в понятие моделируемость. Так, одни под моделируемостью подразумевают способность структурных элементов вступать в бесконечное число произвольных комбинаций, создаваемых по типичным языковым моделям. Другие понимают моделируемость как способность к образованию по типичной модели новых единиц и способность к воспроизводству языкового феномена, структура которого представлена одной из таких моделей.

О.С.Ахманова полагает, что структурные моменты не могут быть использованы в качестве критериев для разграничения свободных словосочетаний и фразеологических единиц так же последовательно, как и при разграничении словосочетания и сложного слова. Поэтому, с точки зрения ученого, по своей структуре фразеологические единицы не отличаются от обычного “свободного” словосочетания [17, c.168]. По определению О.С.Ахмановой, словосочетания – это соединения двух или более полнозначных слов, а соединения предлогов с существительными – это сочетания слов [17, c.186]. При рассмотрении структурно-семантических типов фразеологических единиц ученый выделяет две большие группы фразеологизмов – именные и глагольные, внутри каждой из групп в порядке продуктивности располагаются отдельные подтипы. По мысли О.С.Ахмановой, именные фразеологизмы представлены определительными словосочетаниями (прилаг. + сущ.), а глагольные – обстоятельственными, при этом структурно-семантические типы фразеологических единиц выражают существование закономерных соответствий между типом структурной оформленности и типом значения: именные относятся к определительным по типу семантики, а глагольные – к обстоятельственным [17, c.172].

Необходимость учета моделированного характера образования фразеологических единиц, который проявляется в создании фразеологизмов по аналогии с образцом, подчеркивает Н.М.Шанский. Одной из формальных характеристик фразеологической единицы является ее способность или неспособность морфологически изменяться. Н.М.Шанский предлагает деление фразеологического корпуса на морфологически изменяемые фразеологизмы и обладающие особой структурной слитностью, не способные реализовать какие-либо морфологические формы (своего рода сложные слова) морфологически неизменяемые фразеологизмы [270, c.181]. В свою очередь, морфологически изменяемые фразеологические единицы с точки зрения их структуры ученый делит на два больших разряда: 1) фразеологические обороты, структурно равнозначные предложению; 2) фразеологические обороты, по своему строению представляющие собой то или иное сочетание слов [270, c.217].

Мнение о моделируемости фразеологических единиц разделяет В.П.Жуков, который полагает, что фразеологизмы образуются по типичным структурным схемам свободных словосочетаний и предложений. Среди фразеологических оборотов русского языка, образованных по модели словосочетаний, выделяются единицы непредикативного и предикативного характера. Фразеологизмы, образованные по модели предложения, по мнению В.П.Жукова, составляют относительно небольшую группу и являются незамкнутыми, открытыми по структуре [96, c.94-95].

А.В.Кунин в своих последних работах приходит к признанию моделируемости фразеологизмов. При этом отмечает, что моделирование в сфере фразеологии отличается от моделирования переменных сочетаний слов, т.е. имеет специфический характер. Под фразеологической моделью ученый понимает свойственную некоторым разрядам фразеологизмов однотипность. А.В.Кунин выделяет следующие типы моделей фразеологических единиц: грамматические, семантические, структурно-семантические, фразообразовательные и стилистические [139, c.86]. Грамматическая модель, по мнению А.В.Кунина, является универсальной, “так как подавляющее большинство фразеологизмов образовано по грамматическим моделям словосочетаний, предложений и экзоцентрических оборотов (по терминологии Л.Блумфильда), т.е. одновершинных (по терминологии А.И.Смирницкого) с одним знаменательным словом” [139, c.90].

В.М.Мокиенко полагает, что “констатация моделируемого характера языка на разных уровнях становится в современной лингвистике аксиомой”, и определяет моделируемость как понятие структурное, типологическое, характерное для всех уровней языка. По мнению В.М.Мокиенко, современный анализ фразеологии невозможен без учета моделируемости фразеологических единиц, которая понимается как одно из проявлений общей языковой тенденции к “переживанию подобия” (по выражению В.Скалички). Под структурной фразеологической моделью В.М.Мокиенко понимает тип синтаксических конструкций, по которому образуется ряд устойчивых сочетаний. По мнению ученого, структурная модель – это каркас фразеологизма, один из факторов, обеспечивающих его устойчивость и воспроизводимость, в определенной мере регулирующий его семантическую тождественность [173, c.49-50].

Исследованию формирования и функционирования фразеологических единиц посвящен ряд работ Е.И.Дибровой. Описывая структурную организацию фразеологизмов, ученый использует термин “грамматическая структура”. Е.И.Диброва разграничивает фразеологические единицы-словоформы, фразеологические единицы-словосочетания и фразеологические единицы-предложения. Если последние два типа являются более или менее устоявшимися, то первый, по словам ученого, “не получил ни всеобщего признания как самостоятельный структурный тип, ни единообразного наименования (“сочетания фиксированной формы”, “предложные сочетания”, “предложно-субстантивные сочетания” и другие)”. Целесообразность использования наименования “фразеологическая единица-словоформа” Е.И.Диброва объясняет тем, что такое название, во-первых, отражает генотип конструкций, так как они в основе своей представляют собой застывшую словоформу, во-вторых, в данном наименовании “хорошо отражаются ступени общей структурной организации фразеологических единиц, где каждый тип последовательно связан с усложняющейся иерархией грамматических структур: словоформа, словосочетание и предложение” [91, с.117].

Большинство исследователей справедливо называют конкретным языковым воплощением структурной модели фразеологизма синтаксическую конструкцию. Л.И.Ройзензон называет устойчивые синтаксические модели, образованием которых сопровождается фразеологизация, типологическими фразеологизированными: “Одни члены в составе таких моделей – основные, структурно-опорные, стержневые компоненты – являются постоянными и обязательными, а другие переменные” [210, c.110]. Как отмечает Л.И.Ройзензон, такие конструкции строятся “по определенной неизменной или ограниченно изменяющейся структурно-синтаксической формуле”. Ученый называет свободный оборот образцом, который послужил формальной структурной схемой и объясняет это тем, что в случае фразеологической дихотомии в отличие от обычной наблюдается только совпадение формы при несовпадении содержания [210, c.10]. Л.И.Ройзензон останавливается на рассмотрении тех типов структурных моделей, которые не получили достаточного освещения в научной литературе, например, модель тавтологического типа. Ученый полагает, что фразеологическая семантика формируется непосредственно на базе синтаксической семантики, т.е. конкретных синтаксических структур, которые являются структурным каркасом фразеосхемы [210, c.54]. Л.И.Ройзензон считает наиболее примечательной чертой анализируемых фразеологизмов моделируемый характер последних. При этом главное отличие моделированности фразеологизмов, с точки зрения исследователя, заключается в том, что они создаются первоначально как свободные словосочетания и воспринимаются как свободные словосочетания, и только после прохождения различных стадий фразеологизации могут стать фразеологизмами. Поэтому, как полагает Л.И.Ройзензон, моделированность фразеологических единиц во многих отношениях понятие ретроспективное [210, c.119].

С.Г.Гаврин указывает на важность моделированного анализа значимых единиц языка и предлагает в качестве одной из возможных гипотез, объясняющих семантико-грамматическое формирование устойчивых сочетаний, свое понимание лингвистической и фразеологической моделей. Так, лингвистическую модель ученый определяет как абстрактно-логическую конструкцию, раскрывающую сущность внутренней организации языковой единицы (производного слова, предложения, фраземы и т.д.). Такая конструкция, по мысли С.Г.Гаврина, складывается из констант (обязательных элементов) и правил их функционального объединения. Языковые модели, полагает исследователь, обеспечивают “серийное производство” речевых единиц, а следовательно, быстрое, оперативное конструирование речи. Среди особенностей, которые отличают языковую модель, как и любую научную, С.Г.Гаврин называет следующие: 1) модель носит абстрактно-логический характер, так как всегда является некоторой идеализацией объекта; 2) упрощает внутреннюю структуру объекта; 3) обладает свойством объяснительной силы; 4) модель инвариантна по отношению к речевым единицам, создаваемым по этой модели [59, c.59]. По мнению ученого, использование метода языкового моделирования предполагает подход, при котором не может быть абсолютизации формы и полного отрыва ее от содержания. Такая позиция отражается в полной мере в определении фразеологической модели, которое дает С.Г.Гаврин: “Фразеологическая (или компликативная) модель – это обобщенно-абстрактная лексико-семантическая конструкция, которая представляет собой инвариантное единство семантических (или семантических плюс структурно-грамматических) констант и которая функционирует как самостоятельный языковой механизм, на основе которого продуцируются однотипные компликативные сочетания” [59, c.68].

Ю.Я.Бурмистрович полагает, что с проблемой моделируемости фразеологизмов непосредственно связано изучение фразообразовательных процессов. Ученый рассматривает образование фразеологических единиц как мыслительный процесс объективации некоторого идеального содержания в форму, состоящую не менее чем из двух раздельно расположенных компонентов, которые не по частям, а целиком объективируют данное содержание. Свои позиции по вопросу “моделируемости – немоделируемости” фразеологизмов Ю.Я.Бурмистрович определяет следующим образом: “Учитывая многообразие структурных и семантических типов фразеологизмов, а также то, что для всякого нового фразеологизма звуковая оболочка берется (полностью или частично) от других единиц (специально воссоздаваемых для этих целей словосочетаний или уже готовых старых фразеологизмов), можно сказать, что в голове человека должны иметься знания о закономерных соответствиях между типами значений фразеологизмов и типами их структур, а также о типах семантических взаимоотношений между фразеологизмами и их производящими”. Знания такого рода, по мнению Ю.Я.Бурмистровича, и есть модели образования фразеологизмов, по которым осуществляется фразообразовательный процесс. Далее ученый предлагает более детальное определение модели фразеологизма: “Каждая модель есть единство нескольких вариантов, связанных с семантическими и структурными разновидностями фразеологизмов каждого типа” [45, c.11-12]. Таким образом, ученый признает моделируемый характер фразеологических единиц и это признание основано на глубоком анализе процессов фразообразования.

А.М.Чепасова исследует синтаксическую организацию фразеологизмов и отмечает чрезвычайное разнообразие фразеологических моделей. При этом структурное разнообразие фразеологических единиц не представляет собой нечто беспорядочное, хаотическое, полагает ученый, так как абсолютное большинство русских фразеологизмов построено по определенным типам синтаксических моделей. “Под моделью (фр. modele от итал. modello – образец), — пишет А.М.Чепасова, — в языкознании понимается схема или образец какой-либо языковой единицы, показывающие последовательное расположение составляющих ее частей”. Моделью во фразеологии ученый предлагает называть синтаксическую схему с разнообразным компонентным составом, “намертво” закрепленным в каждом отдельном случае сочетания. А.М.Чепасова дает характеристику синтаксических типов и моделей фразеологизмов. По мнению ученого, существуют следующие самые общие типы синтаксических моделей, отражающие структурную организацию фразеологических единиц: 1) сочетания слов; 2) словосочетания; 3) простые предложения; 4) сложные предложения [258, c.32-34].

Разделяя в целом позицию А.М.Чепасовой по вопросу о структурной организации фразеологических единиц, Н.А.Павлова предлагает следующее определение модели фразеологизма: “Под структурной фразеологической моделью мы понимаем тип исходной синтаксической конструкции, по которой образуются фразеологизмы, и структурно-семантические свойства каждого компонента, создающего фразеологическое значение”. Н.А.Павлова предлагает детально разработанную классификацию структурных типов моделей фразеологизмов-омонимов, которые, по её мнению, соотносительны с моделями нефразеологических конструкций. Исследуя структуру и семантику фразеологических единиц, ученый приходит к выводу, что важными структурными показателями последних являются следующие качественные и количественные характеристики компонентов: принадлежность их к той или иной части речи, морфологическая форма компонентов, способность/неспособность к морфологическим изменениям и количество компонентов в составе фразеологизма [185, c.12-14].

Резюмируя, отметим, что в языкознании, как и в других областях научного знания, реальность описывается в символической и схематизированной форме, т.е. в виде моделей, которые объединяют множество различных фактов, упорядочивая последние в единую систему. Любая сложная система, к которой относится и язык, состоит из элементов как минимальных компонентов; способ их организации и характер связей между ними составляют структуру. Следовательно, полное описание языковой системы невозможно без изучения строения элементов, их связей и отношений между ними.

На наш взгляд, наиболее полно охарактеризовать структурную организацию многочленных фразеологических омонимов, которые являются предметом нашего исследования, позволяет понимание модели и типология фразеологических моделей, предложенные Н.А.Павловой. Под структурной фразеологической моделью, вслед за Н.А.Павловой, мы понимаем тип исходной синтаксической конструкции, по которому образуются фразеологизмы. Компонентом фразеологической единицы является слово, которое сохраняет свою внешнюю, формальную отдельность, но меняется качественно, утрачивая семантическую и синтаксическую самостоятельность. При этом слова в составе нефразеологических конструкций связаны разными видами подчинительных связей, вступают между собой в разные синтаксические отношения. Во фразеологизмах же в силу их номинативного характера эти связи и отношения являются “мертвыми”.

Как показывает проанализированный нами материал, структурная организация исследуемых многочленных фразеологических омонимов представлена следующими типами моделей: модель аналога сочетания слов, модель аналога словосочетания, модель аналога предложения.