Месяц: Апрель 2019

Родился в России, в республике Коми. Работы:

1. 
   Преступление и кара, подвиг и награда
   

2. 
   Система социологии (2хтомник)
   

3. 
   Голод как фактор
   

В 1922 Сорокин эмигрировал (был секретарем Керенского) на «философском пароходе» вместе с деятелями религиозной философии. Возглавил социологический факультет в Гарварде. Роберт Мертон, Талкот Парсонс вышли из этого факультета. Они редактировали American Journal Of Sociology. Работы американского периода:

1. 
   Социальная мобильность
   

2. 
   Социальная и культурная динамика
   

Концепция социальной стратификации и социальной мобильности. Концепция культурных суперсистем. Последние 30 лет жизни: исследование кризиса, поздние исследования альтруизма.

Социальная стратификация:

Исходной точкой концепции является социальное пространство. В этом пространстве каждый человек, группа, вещь, имеет социальное положение. Как между двумя точками существует географическое расстояние, так и между элементами пространства – социальное.

Дифференциация общества на слои – стратификация. Критерии стратификации – престиж, род занятий и т.д. Сорокин выделяет 3 формы:

• 
  Экономическая
  

• 
  Политическая
  

• 
  Профессиональная
  

Возможны и другие критерии упорядочивания. Разные формы стратификации стремятся к согласованности, но это не обязательно. Так, профессия учителя – престижная, но невыгодная экономически, что ведет к понижению престижа.

Два количественно измеримых показателя стратификации:

• 
  Высота
  

• 
  Профиль
  

Профиль: треугольник, бочка.

Высота: разница между нижним и верхним уровнями (в случае политической стратификации: разница между властными возможностями высших и низших). Это не постоянная характеристика.

Высота стратификации может увеличивать и уменьшаться между двумя пределами:

• 
  Не может быть 0
  

• 
  Не может быть слишком большой – тогда происходит полная дезорганизация (революция).
  

Сорокин против теории прогресса, его модель противоречит модели прогрессистов, нет единой социальной направленности. Прогноз Маркса — богатые буду богатеть, а бедные беднеть, дифференциация будет расти. В зависимости от предмета исследования кроме высоты и профиля может добавляться, например, этажность.

Мобильность – перемещение индивида в социальном пространстве. Перемещение может происходить в горизонтальной или вертикальной плоскости. Может быть индивидуальной или коллективной. Мобильность измеряется:

• 
  Интенсивность (количество слоев или вертикальная дистанция, проходимая за промежуток времени)
  

• 
  Всеобщность (число индивидов, изменяющих положение в одном направлении в единицу времени)
  

Всеобщность не может быть очень высокой – это слишком опасно для системы, социальная дезорганизация.

Всеобщность не может быть равна 0 – в такой ситуации все остаются на свои местах. В таком обществе не появляется новых ролей и т.д.

Социологию П.Сорокина часто называют интегральной – он пытается создать всеобъемлющую социологическую систему, в которой найдется место любому социальному явлению.

Понятие социальное взаимодействие – самое широкое в его трудах.

Взаимодействие и то, что из него возникает – собственно и есть социология. Для упорядочивания социальной реальности Сорокин использует понятие системы. Общество в его понимании есть некая система систем, разным образом интегрированная.

Наиболее значимые типы систем по Соркину:

— социальные

— культурные

— личностные

Культурные суперсистемы – наиболее абстрактные и широкие (находятся на высшем уровне некой иерархии).

Ядро культурной суперсистемы – некие философские посылки, определяющие общий тип культуры, которые проявляются во всех сферах социальной и культурной жизни.

Характеристики общества, личности и культуры во многом определяются этими посылками.

3 основные типы суперсистем по Сорокину:

— Идеационная (она же идеациональная, она же умозрительная)

— Чувственная

— Идеалестическая

Человек воспринимает мир двояко: чувственно (органами чувств) и идеационно (умозрительно).

Идеалестическая суперсистема возникает на стыке идеационной и чувственной и являет собой некое их сочетание.

Идеационная суперсистема соответствует контовской теологической стадии, идеалестическая – метафизической, а чувственная – позитивной.

Сорокин крайне негативно относится к массовой культуре и к новым художественным формам.

Он мечтал о таком методе, который с одной стороны был бы научным, а с другой работал бы никак не меньше, чем в пределах вселенной.

Южный федеральный университет, г. Ростов-на-Дону

Человечество входит в третье тысячелетие с громадными знаниями в области наук о жизни и колоссальным потенциалом их практического использования. Фактически мы являемся свидетелями биологической революции, открывающей беспрецедентные возможности для технологического прогресса в основных жизненно важных для человека сферах — медицине, сельском хозяйстве и экологии. В последние несколько десятилетий наука идёт вперёд семимильными шагами, появляются новые направления, большинство из которых находится на стыке основных естественных наук — биологии, химии, физики и математики. Характер современного естествознания становится революционно-практическим, преобразовательным. Меняется вся система знаний о живой природе, способы взаимодействия науки и практики, биологии как науки и технологии как опредмечивания биотехнических исследований. Биотехнология приобретает качества и свойства особой социальной деятельности, направленной на практическое преобразование человеком самого себя и окружающего мира посредством использования биологических процессов и агентов. Особенность в том, что это одновременно и наука, и сфера производства. Но в общих чертах биотехнологию можно определить как разработку и применение биологических систем и процессов для промышленного производства полезных человеку вещей и продуктов.

Очевидно и бесспорно экологическое значение и биоэтическая ценность современной биотехнологии. «Сохранение приро­ды должно стать императивом всей деятельности человека, в том числе и в первую оче­редь — его технологической активности. В таком контексте существующая глобальная технологическая структура просто неприемлема для человека, она должна быть замене­на альтернативной технологической структурой, на разработку которой человечество должно направить свои главные интеллектуальные силы, в настоящее время занятые в большинстве своем разработкой все более новых и изощренных средств уничтожения человека. Альтернативная технологическая структура не может быть продуктом лишь совершенствования существующих технологий, лишь их модификацией, она должна базироваться на альтернативных технологиях, важнейшей из которых должна стать биотехнология» [1].

Почти каждый из нас осознает, что мы живем практически в начале золотого века биотехнологии. Мы многократно обязаны ей за излечение болезней, продление жизни и облегчение страданий, как психических, так и телесных. Мы должны быть глубоко признательны за эти дары человеческой изобретательности и ума и за те усилия, которые прилагают ученые, врачи и предприниматели, использующие эти дары для того, чтобы принести нам пользу. И, помня, что современная биология только еще вступает в возраст возмужания, мы подозреваем, что ей еще предстоит сорвать свой самый прекрасный и высокопробный плод [2].

Достижения в области физико-химической биологии и биотехнологии заложили основы новой медицины. Современная биотехнология революционизирует медицинскую науку. Она создает технологическую платформу для открытия и производства лекарств, разработки новых видов и методов лечения, вакцин и диагностических методов в медицине. Следует заметить, что около 90% всех приложений биотехнологии относится к медицине и здравоохранению. Стремительно развиваются новые методы диагностики труднодиагностируемых заболеваний и устойчивых к воздействию антибиотиков микроорганизмов.

По прогнозам исследователей в скором времени наиболее распространенные генетические заболевания будут диагностироваться при помощи тестов, созданных на основе биотехнологий. Ведутся биотехнологические разработки новых методов лечения на основе генной и клеточной терапии. Одной из наиболее активно развивающихся областей на стыке медицины и биологии является именно генная терапия. Генная терапия — это многообещающая биотехнология, которая использует гены как лекарства для лечения пациентов. Целью генной терапии является доставка в организм человека генетических инструкций и производство терапевтических белков в течение длительного периода времени. При клеточной терапии, состарившиеся и больные клетки теоретически могут быть заменены новыми здоровыми клетками. Многие виды рака, а также генетические и нейродегенеративные заболевания, такие, как болезнь Альцгеймера и Паркинсона, являются потенциальными кандидатами на генную и клеточную терапию. Лучшая интерпретация человеческого генетического кода и понимание того, как гены регулируют биологические процессы, позволит понять, какие изменения и ошибки в генетическом коде могут приводить к нарушению молекулярных процессов и развитию заболеваний. Это, в свою очередь, приведет к разработке лекарственных средств, действие которых будет направленно на устранение причины заболевания, а не только на коррекцию симптомов. Фармакология уже получила множество ранее недоступных возможностей благодаря открытию новых генов и их белковых продуктов, что ведет к возникновению нового поколения лекарств с высокой избирательностью действия и малой токсичностью.

Сегодня медицинская биотехнология усиленно развивается во всем мире, в некоторых странах, например, Японии, биотехнология объявлена «стратегической индустрией», а в других, Израиле, входит в число научных направлений с указанием «национальный приоритет».

Биотехнологические процессы обуславливают формирование качественно нового типа взаимоотношений общества и природы, где ценностным ориентиром должна стать идея «благоговения перед жизнью», единение человека и природы. Биотехнологии социальны по своему характеру, они реализуются в обществе, детерминированы общественными потребностями, интересами, осуществляются социальными субъектами. На развитие биотехнологий оказывают влияние различные социальные факторы: потребности людей, система социальных отношений. Поэтому биотехнологии имеют ярко выраженный гуманистический аспект, связанный с определением границ биотехнологической деятельности. Социальную сущность биотехнологий позволяет понять ее аксиологическое содержание, которое проявляется в ценностном осознании биотехнологии как особой социальной формы деятельности. Преобразование социальной действительности с помощью биотехнологий, вторжение в эволюцию жизни может создать угрозу существованию человека. Поэтому в самой деятельности появляются элементы должного, несущие ценносто-ориентированную нагрузку, которые должны если не предупредить полностью, то свести к минимуму неизбежные и серьезные отрицательные последствия бурного биологического прогресса. Абсолютно очевидна рискованность в части социальных аспектов развития биотехнологий — безопасности, проблем биоэтики, моральной ответственности ученых в современном мире. Актуальными становятся главные проблемы биотехнологий в медицине, связанные с вопросами биоэтики и биобезопасности, разрешение которых должно обеспечить безопасность всего биотехнологического прогресса. Вот несколько соображений по данному поводу.

Во-первых, силы, высвобождаемые биомедицинской наукой биотехнологиями, могут быть использованы в нетерапевтических или низменных целях и приводить в итоге к разрушительным последствиям, в связи с чем появляются возможные угрозы для безопасности, свободы и даже для самой человеческой природы.

Эти силы могут быть применены как инструменты биотерроризма (например, генетически измененные бактерии, стойкие к лекарственным воздействиям, или препараты, стирающие память); как агенты социального контроля (например, медикаменты для усмирения хулиганов или блокировки рождаемости у лиц, получающих государственное пособие); как средства, предназначенные для улучшения или усовершенствования тел и умов как нас, так и наших детей (например, развитые путем генетической инженерии сверхмускулы или препараты, улучшающие память) [2].

В современных условиях глобализации культуры и распространения рыночных от­ношений на сферу науки подвергаются трансформации социальные ориентации ученых-биотехнологов. Известный американский экономист, философ, эколог и общественный деятель автор шестнадцати книг о воздействии науки и технологии на общество Джереми Рифкин в книге «Век биотехнологии» отмечает, что генетические тех­нологии весьма важная составная часть новой «оперативной матрицы», что это слово употребляется для обозначения «базиса для новой экономической эры» — нового хозяй­ственного уклада. Новая «оперативная матрица» включает, по мнению Д. Рифкина, сле­дующие основные черты:

— Возросшее экономическое значение новых методов выделения, идентификации и рекомбинации генов.

— Патентование генов, клеточных клонов, тканей, органов и целых организмов, что способствует монополизации биотехнологического бизнеса в руках немногих компаний- гигантов и в то же время ставит людей перед непростыми этическими и религиозно- философскими дилеммами типа «живой организм — творение божье или патентованный результат деятельности Джеймса Кука и компании бизнесменов от биотехнологии?».

— Глобализация и сосредоточение «под зонтиком гигантских компаний» торговли продуктами генетических технологий, которые находят различные области применения от сельского хозяйства до медицины.

— Расшифровка генома человека, открывающая беспрецедентные возможности для генной терапии и других приложений генетических технологий к организму человека.

— Выяснение генетических факторов, влияющих на поведение человека.

— Составная часть современной «информационной революции»: применение ком­пьютеров для расшифровки, каталогизации и хранения генетической информации, вплоть до слияния компьютерных и генетических технологий в рамках новой технологической реальности.

— Достаточно популярная ныне философская парадигма, которая оправдывает новейшие изыскания генетиков с внедрением в «святая святых» — тайны наследственно­сти живого — тем, что прогресс генетических технологий есть не что иное, как часть при­родного процесса эволюции, а человек — агент этого процесса [3, с. 134].

Эти черты будут определять социальные ориентации ученых-биотехнологов, ко­торые должны быть контролируемы социальными как формальными, так и неформаль­ными нормами. Социальные нормы — это те процессы, которые обеспечивают устойчи­вость, сплоченность, непрерывность в управлении коллективом, группой или социальным институтом. в этом контексте, преломляясь через призму биоэтических норм и принципов, встает вопрос о социальной ответственности ученых-биотехнолого. Усиление их социальной ответственности связано, прежде всего, с превращением биотехнологии в «непосредственную производительную силу», с ростом связей между биотехнологическими исследованиями и биотехнологическим производ­ством, с повышением экономической отдачи этих научных исследований. Влияние био­технологии не ограничивается только вещественными элементами биотехнологического производства, но распространяется и на человека, затрагивая его жизнь.

Очевидные возможности «двойного применения» многих из этих сил, призывают оставить в стороне погоню за «оптимальными» детьми или лучшими гражданами, а сосредоточить внимание на сугубо личностных целях самоусовершенствования — усилиях, предпринимаемых для того, чтобы сохранить или увеличить жизнеспособность тела и сделать более счастливой душу. Эти цели в наибольшей мере соответствуют целям современной медицины (лучшее здоровье, душевный покой) и наиболее привлекательны для большинства потенциальных потребителей — пациентов.

Во-вторых, проблема использования сил биотехнологии в стремлении к «совершенству», как телесному, так и умственному – это глубочайший источник общественного беспокойства в отношении биотехнологии, проявляющегося в частности, в опасениях по поводу «человека, играющего роль Бога» или Дивного Нового Мира, или «постчеловеческого будущего». В ее рамках поднимаются наиболее весомые вопросы биоэтики, затрагивающие цели и задачи всего биомедицинского предприятия, природу и смысл человеческого процветания, и внутреннюю угрозу дегуманизации (или обещание сверхгуманизации). Она заставляет обратить внимание на вопросы, что значит быть человеческим существом и действовать как человеческое существо. И она выводит нас за пределы нашего часто единственного фокуса внимания на «жизненных вопросах» абортов или разрушения зародыша, какими бы важными они ни были, чтобы поразмышлять, что является поистине новым и что причиняет беспокойство в биотехнологической революции: не старая грубая сила убивать существо, сотворенное по образу божьему, а новая, базирующаяся на науке, возможность переделать его в соответствии со своими собственными фантазиями [2].

По сравнению с другими современными проблемами биоэтики вопросы, связанные с биотехнологическим «улучшением», сейчас кажутся абстрактными, отдаленными, слишком философскими, неуместными. Однако возможности, открываемые различными биотехнологиями, порождают различные этические и социальные вопросы. Решения, которые принимаются сегодня — например, как относиться к клонированию человека, к выбору пола или к генетической селекции эмбрионов, или обеспечивать себе покой, прописывая психотропные транквилизаторы трехлетним детям, или насколько энергично нужно форсировать проведение исследований о биологии старения, — сформируют мир будущего для людей, которые унаследуют, а не выберут жизнь во всех ее устремлениях. Именно сейчас пора начинать размышлять над этими вопросами[2].

В-третьих, не следует пытаться решить моральный вопрос «терминологическим жонглированием» — именно таким путем некоторые ученые пытаются сегодня обеспечить поддержку клонированию… В этой области вопрос терминологии особенно важен, но вместе с тем и сложен.

И первое, с чем мы сталкиваемся — это проводимое разграничение между «терапией» и «улучшением», где «терапия» — это лечение человека с определенными болезнями или инвалидностями, а «улучшение» — это направленное использование биотехнических средств для какого-либо изменения путем прямого вмешательства не болезненных процессов, а «нормальной» работы человеческого тела и души (с помощью медикаментов, генетической инженерии или механических/компьютерных имплантатов в тело и мозг). Терапия всегда безупречна в этическом плане, улучшение этически подозрительно. Не удивительно, что возражения, обычно выдвигаемые против использования биомедицинских технологий, «выходящих за пределы терапии», отражают доминирующие ценности современного социума: здоровье, равенство и свободу. И, разумеется, имеет смысл — и это является уже вопросом биоэтики — не подвергать риску базисные показатели здоровья, пытаясь добиться «лучшего, чем просто хорошее» [2].

В-четвертых, использование возможностей биотехнологий в особенности участниками конкурентной деятельности дает несправедливое преимущество: допинг или стероиды у спортсменов, стимулирующие препараты, принимаемые студентами перед экзаменами и т.д. Главный вопрос — не равенство доступа, а станет ли благом или злом то, что предлагается. Даже элита может быть дегуманизирована, и даже элитарный класс способен дегуманизировать себя.

В-пятых, биоэтический аспект фокусируется вокруг вопросов о свободе и принуждении. Это особенно касается случаев, когда одни люди используют биотехнологические возможности по отношению к другим. Целью может быть установление социального контроля (в школе, дома). Возникает, например, опасность деспотизма в семьях, когда родители навязывают свою волю детям, не учитывая реальные желания и потребности ребенка, не уважая его независимости. На этом основании формулируется и главный биоэтический аргумент против клонирования человека: опасность генетического деспотизма данного поколения над следующим.

В рамках обозначенной проблемы ограничение свободы может проявляться и через давление со стороны окружающих. То, что разрешено и широко используется, может стать обязательным, а биотехнологии «улучшения» в будущем могут применяться с рабской приверженностью социально определяемым и просто модным понятиям «превосходства» или «совершенства», весьма вероятно поверхностным и почти наверняка конформистским образом. Выбираемые в таких условиях способы нетерапевтического использования новых возможностей, особенно если они получат широкое распространение, будут служить самым обычным человеческим желаниям. Безусловно, такая гомогенизация — это наиболее важный для всего общества источник беспокойства, если рассмотреть совокупные эффекты вероятных актов индивидуального выбора биотехнологического «самоусовершенствования», каждый из которых в отдельности вполне можно защитить или, по крайней мере, он не будет вызывать возражений. И все же совокупные социальные результаты таких актов выбора, широко распространенных, вполне возможно, приведут к трагедии простонародья, когда подлинные радости, которых ищут люди, будут сведены на нет из-за того, что они станут доступными всем. Хаксли в романе «О дивный новый мир» настойчиво предупреждает, что средства биотехнологии, используемые для достижения такого удовлетворения, которое соответствует демократическим вкусам, ставят под угрозу саму природу человеческих устремлений и обесценивают человеческое совершенство [2].

Ведь даже при таком применении этих биотехнологий «самоусовершенствование», которое безопасно, равнодоступно, исключает принуждение и какую-либо экстравагантность, возникают этические вопросы, которые будут касаться самой сути дела, использования технологических средств воздействия на человеческое тело и сознание не ради борьбы с болезнью, а ради изменения и (как предполагается) улучшения их нормальной работы.

Вопрос об этичности целей недостаточно глубоко понимается теми, кто использует язык «господства», или «господства и контроля над природой», описывая, что мы делаем, когда применяем знания о том, как работает природа, для изменения ее характера или способов действия. Перефразируя К.С. Льюиса, можно сказать так: то, что представляется господством человека над природой, при отсутствии направляющего знания оборачивается господством природы над человеком. Поистине невозможно полностью освободиться от власти нашей собственной природы. Претензия на иное есть не более чем форма высокомерного и опасного самообмана [2].

Нередко можно встретить мнение, что цели медицины и цели биотехнологий в медицине полностью совпадают, а значит, медицина является формой господства над природой. Позволим себе возразить такому утверждению, потому что попытки изменить нашу природу через биотехнологию отличаются от целей медицины. Действуя во имя того, чтобы в случае отклонения или нарушения восстановить здоровье пациента, медицина выступает в роли помощника — она помогает тем ресурсам организма, которыми наделена сама человеческая природа.

Когда дело доходит до человеческой биотехнологической инженерии, то только если существует нечто по своему существу хорошее или достойное, скажем, в естественном размножении, конечности человеческого существования, человеческом жизненном цикле (с его ритмом подъема и упадка) только тогда мы начинаем понимать, почему эти аспекты нашей природы нужно защищать [2]. Именно по этой причине возникают этические проблемы применения биотехнологий, которые биоэтика всегда будет рассматривать с точки зрения человеческого блага и аспектов нашей данной человечности, которые действительно имеют этическую ценность, и которым может служить или угрожать биотехнология.

В-седьмых, все возрастающая необходимость гуманизации биотехнологий ставит перед учеными новые этические проблемы: о возможности и целесообразности экспериментов над человеком, их харак­тере и целях, о пользе таких научных достижений для общества. Эти проблемы входят в круг биоэтики — интегральной области знания о нравственной стороне деятельности человека в биологии и медицине.

Все изменения, инициируемые биотехнологиями, расширяют сферу действия морали, повышают роль нравствен­ного регулирования отношений биотехнологии и общества, которые осуществляются прежде всего через механизм социальной ответственности ученого. Особенно остро этот вопрос встал после Второй мировой войны, когда выяснилось, что даже «нейтральная» теория может обернуться величайшим злом на практике. Постоянно возникают новые проблемы, усиливающие социальную ответственность ученых-биотехнологов: на основе научных открытий могут быть созданы новые типы биологического оружия с избиратель­ным поражением; производятся химические, бактериологические, генетические эксперименты, последствия которых зачастую непредсказуемы; биотех­нологическая деятельность может сопровождаться явлениями экологического кризиса, угрозой необратимого сокращения генофонда растений и животных, деградацией среды обитания.

Есть еще одна сторона ответственности ученого, традиционно называемая соци­альной, связана с тем, что научные результаты могут быть использованы не только во благо, но и во вред человечеству. Именно поэтому долг современного ученого — думать о возможных отрицательных последствиях своих достижений, искать эффективные спосо­бы контроля за характером использования биотехнологии. Б. Рассел образно сравнивал науку с великолепным автомобилем, который «может увезти вас куда хотите, но вы должны решить, куда же» [4, с. 79].

В-восьмых, биотехнология как форма научного труда весьма активно влияет на решение про­блем социального развития, на мировоззрение общества, его идеологию. Общество, в свою очередь, создает определенный «климат» для этой науки, что выражается не толь­ко в росте интереса ученых-биотехнологов к гуманистическим аспектам своего труда, но и в утверждении активной жизненной позиции ученого. Осуществление социального про­гресса становится невозможным без осознания ученым сообществом своей ответствен­ности за будущее человечества и развитие науки. Потребности развития биотехнологии требуют проявления всех творческих потенций ученого, причем формой этого проявления становится сознательное стремление отдать свои творческие силы на службу социаль­ному прогрессу, а не во вред ему.

В биотехнологии, как ни в какой другой науке, активность ученых может быть направлена против интересов общества, может обусловливаться конъюнктурными сооб­ражениями. Поэтому для выявления сути активной жизненной позиции ученого-биотехнолога важно учитывать и характер, и направленность деятельности, и ее мотивы. Несомненно, что основа активной жизненной позиции ученого — это высокая идейная убежденность, основанная на принципе «благоговения перед жизнью», овладение теорией и методологией познания, внимание к новому, прогрессивному в науке и жизни, чув­ство ответственности.

Эти положения становятся особенно актуальными в связи с открытиями в области медицинской генетики, генной инженерии и клонирования. Актуализация проблемы ответственности ученых за свои открытия выдвигает необходимость формирования биоэтического знания.

Биоэтическое знание как междисциплинарное образование является формой до­стижения взаимопонимания по основным этическим проблемам современной биотехно­логической реальности и требует от ученых всего многообразия действующих моральных и правовых норм. Нравственные убеждения людей остаются сегодня одним из основных способов защиты общественности от разрушительных последствий использования новых биомедицинских технологий. К этому можно отнести определение социальной и мораль­ной оправданности реанимационных процедур с последующей организацией медицинско­го умерщвления для трансплантологической практики; социально-этическую допусти­мость методик искусственного оплодотворения, включая клонирование; определение ме­ры социальной и моральной приемлемости генетического диагностирования и прогнози­рования и т. д. Сама биотехнология как научная деятельность оказывает влияние на нравственное и ответственное поведение ее субъектов. И.Т. Фролов отмечал: «Человек развивал и развивает науку беспредельно. Но становится ли он сам от этого более раз­витым и более счастливым?» [5, с. 262]. Ответ на него может быть положительным только в том случае, если человек науки осознает свою ответственность перед миром.

Биотехнология, это высокое искусство, базирующееся на знании природы, возможно, способна улучшить природу живого существа, даже не требуя для этого обучения и нуждаясь в гораздо более редких тренировках или практике, чтобы позволить блистать усовершенствованной природе. Одним словом, наше главное беспокойство по поводу биотехнологических (особенно умственных) «улучшателей» заключается в том, что они порождают изменения в нас, нарушая нормальный характер человеческого нахождения в рабочем состоянии в мире, того, что Аристотель называл energeia psyches, активность души, которая тонко и полностью определяет человеческое процветание. С биотехнологическими вмешательствами, которые оставляют незатронутым царство доступного нашему пониманию смысла, мы не можем ни признавать своими трансформации, ни переживать их как подлинно наши. И мы будем в недоумении, сможем ли мы засвидетельствовать, являются ли складывающиеся в результате усилия и активность наших тел и наших умов, в самом полном смысле этого слова, нашими собственными усилиями и активностью как человеческих существ. В той мере, в какой мы начнем рассматривать нашу трансформированную природу как нормальную, мы забудем то, что мы потеряли [2].

Исторически сложилось, что наше восприятие этических проблем и правил поведения изменялось с изменением и взрослением нашей цивилизации. Биотехнология уже с давних пор сталкивается с этическими проблемами, так как может изменить саму сущность жизни. Возможно, было бы очень удобно занять позицию, согласно которой манипулировать генами неправильно и опасно, однако эта позиция больше не является конструктивной, потому что развитие науки остановить практически невозможно. Обсуждение затрагивает целый ряд проблем, включающих, например, возможности биотехнологии, направленные на увеличение продолжительности жизни человека и решение, таким образом, демографических проблем. Также широко поднимаются и обсуждаются вопросы, касающиеся возможности использования технологии создания детей по заказу («baby engineering»). Обсуждаются вопросы об использовании мышечных стволовых клеток для создания суператлетов. Определенные исследования показали, что на мышах это срабатывает. Отбор зародышей по половому признаку в настоящее время является реальностью, а в состоянии ли биотехнологии кардинально изменить соотношение полов во всем мира?

Высокие медицинские технологии последнего времени подняли человечество на новую ступень социальной эволюции, позволив кардинальным образом изменить вектор его развития. При этом экспоненциальному прогрессу в сфере клинической и профилактической медицины, равно как и в фармацевтической промышленности существенно способствовали выдающиеся достижения в биотехнологии, а также других областях науки и техники.

То, что казалось в медицинской практике фантастическим вчера, уже сегодня постепенно внедряется в реальную жизнь. Объективно можно констатировать, что инновации генных, информационных и иных технологий потенциально обладают уникальной возможностью победоносно воздействовать на многие болезни современности, целенаправленно вносить требуемые коррективы в геном человека, значительно увеличивать продолжительность жизни, восстанавливать или заменять стареющие органы на новые в рамках регенеративной медицины, вести беременность вне стенок утробы матери, дистанционно консультировать, обследовать, оперировать пациентов и наблюдать за состоянием их здоровья в режиме online и многое другое, что сложно было прогнозировать буквально ещё несколько десятилетий назад.

Говоря о медицинской биотехнологии, нельзя не отметить её исключительный вклад в борьбу со старением, что стало возможным благодаря открытиям в молекулярной биологии, разгадке структуры ДНК, расшифровке генома человека и иным успехам в этой области. Представляется, что дальнейшее развитие генетической инженерии, являющейся одной из наиболее могущественных прикладных биотехнологических инструментов, даст мощный импульс таким передовым ответвлениям, как генодиагностика и генотерапия. Они принципиально улучшат качество медицинского обслуживания населения и позволят уже на эмбриональной стадии точно выявлять и в щадящем для всего организма режиме устранять зачатки тех или иных заболеваний (генетических, онкологических, инфекционных).

Вместе с тем, несмотря на показанные выше очевидно созидательные составляющие частной медицинской биотехнологии, имеется и ряд дискуссионных вопросов, особенно связанных с такими проблемами, как недостаточная изученность последствий от генетического манипулирования, сложность с определением пределов допустимого антропогенного вмешательства в биологические процессы, а также морально-этическая неоднозначность генно-инженерной деятельности в плоскости человеческого достоинства.

Уже не остановить развитие терапии, базирующейся на стволовых клетках, как регенеративной медицины, изменения направления течения процессов на обратное посредством замены поврежденных тканей при болезни Паркинсона, при повреждении спинного мозга и многих других дегенеративных нарушениях. Едва ли можно выдвинуть какое-либо возражение против генетического усиления мышц в юношеском возрасте, что не только предотвратило бы мышечную слабость в старости, но и придало бы дополнительные силы для выполнения любой физической задачи с большей силой и способностью на протяжении жизни. Но встает очень сложная биоэтическая задача — сделать выбор универсальным и посмотреть значение этого выбора в зеркале биотехнологических результатов, когда все то, что разрешено и широко используется, не должно стать обязательным, а биотехнологии «улучшения» в будущем не применялись бы с рабской приверженностью социально определяемым и просто модным понятиям «превосходства» или «совершенства».

Таким образом, если мировому научному сообществу удастся ответственно подойти к выработке и применению биоэтических норм и принципов для устранения вышеобозначенных актуальных «болевых точек» дальнейшего развития биотехнологий в медицине, интегрировать биотехнологические аспекты в процессы транснационального взаимодействия и социального контроля, то есть все предпосылки для того, чтобы на основе безопасного использования подобных технологий, сделать, возможно, самый значительный в истории развития человеческой популяции скачок в эволюции цивилизации.

Литература

1. Светлов С.В. Антиглобализм и биотехнология [Электронный ресурс]. URL: http://www.antiglobalizm.org/antiglobalism/sv.htm (дата обращения: 28.02.2012).

2. Леон Р. Касс Нестареющие тела, счастливые души: Биотехнологии в погоне за совершенством // Вызов познанию: Стратегии развития науки в современном мире. — М.: Наука, 2004. С.282-308 [Электронный ресурс]. URL: http://www.ec-dejavu.net/b-2/Biotechnologies-2.html (дата обращения 28.02.2012).

3. Егоров Н.С., Олескин А.В., Самуилов В.Д. Биотехнология: Проблемы и перспективы. — М.: Высшая школа, 1987. 159 с.

4. Рассел Б. Человеческое познание: его сфера и границы. – Киев: Ника-Центр, 1997. 560 с.

5. Фролов И. Т. Перспективы человека: Опыт комплекс. постановки проблемы, дискуссии, обобщения. — 2-е изд., перераб. и доп. — М.: Политиздат, 1983. — 350 с.

2. Механизмы реализации политики социальной поддержки населения

1.Сущность, основные подходы развития социальной поддержки населения

В соответствии с Конституцией РФ 1993 г., Российская Федерация про­возглашена социальным государством. Его наиболее характерные черты отра­жаются в проводимой социальной политике, которая, согласно ст. 7 Конститу­ции РФ, направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

Социальная политика — это сфера практического осуществления важней­шей функции государства по созданию условий, обеспечивающих каждому члену общества реализацию его потребностей с учетом одобряемой обществом системы ценностей, а потому в центре социальной политики всегда находится человек, который одновременно выступает как ее цель, предмет и субъект.

Социальная политика представляет собой часть общей политики государ­ства, которая касается отношений между социальными группами, между обще­ством в целом и его членами, связанных с изменениями в социальной структу­ре, ростом благосостояния граждан, улучшением их жизни, удовлетворением их материальных и духовных потребностей, совершенствованием образа жизни.

Системы государственной социальной политики в каждой стране склады­вались с учетом исторических условий и, несмотря на схожесть и однотипность решаемых задач, имеют различия в подходах, методах и организационном оформлении. Эти различия особенно заметны при сравнении европейской и американской моделей [30].

Развитие системы социального обеспечения на европейском континенте можно рассмотреть на примере шведской модели экономики. Данная модель социальной защиты и поддержки населения вплоть до наших дней базируется на теории «государства всеобщего благосостояния». В ее основе лежит концеп­ция «естественных прав» человека и отличается от американской более высо­кой степенью участия государства в определении направлений, планирования, финансирования и проведение в жизнь социальной политики.

При этом следует подчеркнуть значительную роль в предоставлении со­циальных услуг местными органами самоуправления и, наконец, большой ох­ват населения различными социальными услугами.

«Государство всеобщего благосостояния» по определению формирует развитую систему социальной помощи всем гражданам, обеспечивает доступ­ность медицинских, образовательных, психологических, юридических и других жизненно важных услуг. Конечно же, модели такого государства в каждой стране свои и отличаются как способом, так и результатом решения проблем достижения всеобщего благоденствия.

Основные постулаты шведской модели — это примерно одинаковые воз­можности для реализации жизненных планов, обеспечения достойного уровня жизни, стремление к нарастанию социального равенства и справедливости.

Основанная на принципах солидарности она разительно отличается от иных моделей, особенно американской, базирующейся на индивидуалистиче­ских принципах при отсутствии сильного социального законодательства и от­носительно слабой роли продвижения в общественно-политической жизни страны.

Американская модель — это либеральная, рыночно-капиталистическая мо­дель, предполагающая приоритетную роль частной собственности, рыночно-конкурентного механизма, капиталистических мотиваций, высокий уровень со­циальной дифференциации.

В ее основу была положена ориентация американцев на успех, на личную ответственность за свое благополучие и благополучие семьи. Американская система социальной поддержки имеет два четко выраженных направления: сис­тему социального страхования и систему социальной помощи. Системой соци­ального страхования в основном пользуются средние и высшие слои общества. Эта система ограждает экономически занятое население от основных социаль­но-экономических рисков: старость, инвалидность, потеря кормильца, безрабо­тица и т. д. Наряду с деятельностью государства значительную роль в системе социального обеспечения играет общественная и частная благотворительность.

Таким образом, американская модель социальной политики строится на принципах самообеспечения, достижении личного успеха, а не на развитии иж­дивенчества и расчета на помощь государства.

Здесь, как нельзя кстати, популярна в настоящее время древняя народная мудрость: чтобы человек был сыт один день, подари ему рыбу, а чтобы он был сыт всю жизнь, дай ему удочку. Первая часть этой мудрости в широком смысле отражает принцип действия шведского подхода к социальной поддержке насе­ления, в то время как система социальной защиты США «дает» удочку и учит социально незащищенные слои населения «удить рыбу» самостоятельно.

Что касается России, то с началом реформ в нашей стране усилился инте­рес именно к шведской модели экономики. Собственно, это вполне объяснимо: шведы действительно сумели гармонизировать социальные отношения, найдя в целом приемлемые подходы к решению серьезных проблем, связанных с диф­ференциацией оплаты труда, равноправием независимо от пола и возраста, аде­кватным пенсионным обеспечением и социальным страхованием. Именно в Швеции возникли и получили развитие «политика полной занятости» и «соли­дарная система зарплат». Однако возможности нашего государства в настоя­щий момент таковы, что предназначение социальной политики — не столько проведение в жизнь принципа социальной справедливости и ценностей доми­нирующей культуры, сколько обеспечение социального мира и социальной ста­бильности. Сложная, громоздкая иерархическая структура социальной полити­ки государства, противоречивость законодательства, в том числе социального, хроническое недофинансирование федеральных и региональных законов и про­грамм усугубляют существующие социальные проблемы.

На современном этапе социальная защита и поддержка населения являет­ся важнейшим и приоритетным направлением социальной политики Россий­ской Федерации, являясь системой принципов, методов, законодательно уста­новленных государством социальных гарантий, мероприятий и учреждений, обеспечивающих предоставление оптимальных условий жизни, удовлетворение потребностей, поддержание жизнеобеспечения и деятельного существования личности, различных социальных категорий и групп; совокупностью мер, дей­ствий, средств государства и общества, направленных против ситуаций риска в нормальной жизни граждан.

Социальная поддержка — политика государства, направленная на обеспе­чение социальных, экономических, политических и других прав и гарантий че­ловека независимо от его пола, национальности, возраста, места жительства и других обстоятельств.

К субъектам социальной поддержки относятся: государство, профсоюзы, союзы и ассоциации работодателей, различные общества и объединения, орга­низации третьего сектора, а также наиболее активные и организованные личности.

Среди субъектов социальной поддержки главная роль принадлежит госу­дарству, так как именно государство определяет законодательные основы дея­тельности других субъектов социальной защиты. Оно же обладает самым большим ресурсным потенциалом для оказания социальных услуг конкретному социуму. Однако в связи с развитием рыночных отношений большое значение уделяется и другим субъектам социальной защиты, так как, предлагая различ­ные формы и способы социальной защиты, они способствуют развитию конку­ренции на рынке социальных услуг.

К объектам социальной защиты относятся:

• во-первых, все население. В данном случае социальная защита предпо­лагает обеспечение безопасности жизни людей, реализацию интересов потребителей, укрепление здоровья нации, создание условий для ду­ховного развития;

• 
  во-вторых, отдельные группы и слои населения, например, социальная защита интеллигенции, военнослужащих, работников образования, здравоохранения и культуры и т. д.;
  

• 
  в-третьих, объектом социальной защиты являются социально-уязвимые группы населения: многодетные семьи, инвалиды, нерабо­тающие пенсионеры, безработные, а также женщины. Можно уверен­но говорить о зависимости качества системы социальной защиты от определенных характеристик социума, в котором она развивается как неотъемлемая ее часть.
  

Таким образом, социальная поддержка ориентирована в своих функциях на всех членов общества, но реальные ее проявления по отношению к различ­ным группам населения не одинаковы. Трудоспособным и здоровым гражданам социальная поддержка призвана обеспечить равные возможности включения в систему трудовых отношений, экономическую свободу и свободу предприни­мательства в условиях рыночных отношений. Всем нетрудоспособным и соци­ально уязвимым слоям и группам населения (дети, учащиеся, многодетные се­мьи, инвалиды, пенсионеры) социальная поддержка должна гарантировать ус­тановленные законом преимущества и льготы, прямую социальную поддержку, снижение налогов. Эти меры призваны обеспечить минимально необходимые условия и предпосылки жизнедеятельности тем социальным субъектам, кото­рые в силу различных причин, лишены возможности реализовать свой трудовой потенциал.

Социальная поддержка населения в широком смысле слова — это сово­купность социально-экономических мероприятий, проводимых государством и обществом и обеспечивающих предоставление оптимальных условий жизни, удовлетворение потребностей, поддержание жизнеобеспечения и деятельного существования личности различным социальным категориям и группам, а так­же совокупность мер, направленных против ситуаций риска в нормальной жиз­ни граждан, таких как болезнь, безработица, старость, смерть кормильца. Она представляет комплекс мер по обеспечению гарантированного государством минимального уровня материальной поддержки социально уязвимых слоев на­селения в период экономических преобразований.

Социальная политика призвана гарантировать населению минимальный доход, социально защищать население от болезней, инвалидности, безработи­цы, старости. При этом обеспечение государством минимальных условий жиз­ни касается только тех, кто не может это сделать самостоятельно.

В узком смысле, социальная защита — это система государственной соци­альной поддержки социально-уязвимых слоев и групп населения.

Исходя из общепринятых характеристик системного подхода, можно от­метить специфику системы социальной защиты:

• 
  особая целостность;
  

• 
  иерархическая сложность (подразумевает содержание федерально­го, регионального, муниципального уровней);
  

• 
  социальная, экономическая, политическая открытость (присущ об­мен информацией, технологиями, финансовыми и хозяйственными потоками);
  

• 
  самоуправляемость (наличие нескольких уровней управления);
  

• 
  наличие индивидуальных характеристик и относительной незави­симости;
  

• 
  способность к перестройке уровней функционирования;
  

• 
  включенность в систему общемировых стандартов социальной защиты;
  

• 
  способность к внутренней и внешней оценке.