Месяц: Ноябрь 2018

Вслед за Ч. Дарвином, который выдвинул теорию биологической эволюции, появился так называемый социальный дарвинизм – направление, сторонники которого объясняли развитие общества биологическими законами естественного отбора, наиболее приспособленных к выживанию, и борьбой за существование.

Фундамент конфликтологии закладывался при участии основателей социологии таких, как О. Конт, Г. Спенсер, К. Маркс.

Идеи классиков, заложивших основы конфликтологии, были восприняты и развиты следующими поколениями представителей наук об обществе. Например, Э. Дюркгейм – один из основоположников французской социологической школы – ставил знак равенства между общественным состоянием и социальной солидарностью. Он считал, что люди объединяются в общества не ради индивидуальной и групповой вражды, а вследствие взаимной потребности друг в друге.

Г. Зиммель специально занялся разработкой теории конфликта, исходя при этом не только из ее социальной значимости, но и позитивной ценности как стимулирующего средства, фактора. Он ввел в научный оборот термин «социология конфликта».

А. Шопенгауэр указывал на ряд нравственных предостережений: кто желает, чтобы его мнение было встречено с доверием, тот пусть высказывается хладнокровно и без горячности; запас снисходительности полезен, ибо предохраняет от пустых споров и ссор; надо, если это возможно, ни к кому не питать неприязни, никогда не выказывать гнева либо ненависти.

Марксистская социология уже в XIX в. внесла существенные коррективы в господствовавшие представления о процессах общественного развития.

Марксизм на всех уровнях познания общественных процессов – сущностном, всеобщем и конкретно-историческом, социологическом и политологическом признает социальные конфликты, коллизии и антагонизмы как возможные, а в условиях острой классовой борьбы в рамках так называемых антагонистических формаций – и как неизбежные явления общественной жизни.

Вместе с тем следует отметить, что и марксизм оказался не в силах выйти за пределы воззрений своего времени. Многие предрассудки эпохи XIX в. остались не преодоленными в этой «самой последовательной революционной теории».

Одним из таких предрассудков было убеждение о возможности в будущем исключить социальные конфликты из жизни общества. Высказывания К. Маркса о завершении предыстории человечества и грядущем начале его подлинной истории, где исчезнут политические революции, об изобилии материальных благ, которые польются полным потоком и принципиально изменят природу общественных отношений, оставляли возможность конфликтов лишь на уровне взаимоотношений в основном в рамках промышленной фабрики. Более поздние соображения (В.И. Ленин) о том, что в социалистическом обществе исчезнут антагонизмы, и можно будет воспитывать «нового человека», не только не противоречили этому положению, но, наоборот, в принципе утверждали его.

К. Маркс и Ф. Энгельс были убеждены, что антагонизм классовых интересов буржуазии и пролетариата мог быть разрешен только в процессе социалистической революции, ликвидирующей частную собственность на средства производства, создающей условия для ликвидации антагонистических отношений, ликвидации эксплуататорских классов, которые добровольно не отдадут своей собственности, своего господства. Это убеждение питало их усилия при разработке конкретных проблем, с которыми социалистической революции предстоит столкнуться в процессе своего осуществления. Осмысление этих проблем затронуло многочисленные вопросы, имеющие непосредственное отношение к проблематике конфликта. Движущиеся силы революции и диалектика отношений между ними, искусство руководства вооруженным восстанием и политика привлечения на сторону рабочего класса союзников, предупреждение контрреволюции и организации работы в мирных условиях – постановка и решение этих и многих других подобных вопросов с марксистских позиций составляет исторический опыт конкретного анализа разнообразных конфликтных ситуаций.

Марксизм XIX в. всегда отдавал явное предпочтение революционному действию. Максимализм К. Маркса отчетливо проявился, в частности, в заключительной главе работы «Классовая борьба во Франции», где он прямо призвал рабочих и демократов не поддаваться конституционным иллюзиям, не абсолютизировать буржуазные свободы и реформистские методы, не опускаться до компромиссов во имя воображаемого гражданского мира. К. Маркс был убежден, что только через борьбу, через внепарламентские действия, с помощью «давления извне» можно добиться осязаемых результатов, обеспечить существенные изменения в обществе. Революционный пафос К. Маркса, в какой-то степени оправданный тогдашней эпохой, приводил его к ошибочным выводам относительно общего упадка прогрессивности буржуазии и взглядам на реформу как лишь на побочный продукт революции.

Отметим также, что всякий социальный конфликт, вовлекающий в свою орбиту интересы значительных слоев общества, рассматривается в марксизме преимущественно с точки зрения его политического значения, что существенно ограничивало его рассмотрение со стороны других общественных наук.

К. Маркс и Ф. Энгельс, преодолевая свои ранние иллюзии относительно близости социалистической революции, в конечном итоге пришли к выводу, что лишь всемерное развитие капиталистического способа производства создает материальную основу для последующего социалистического переустройства общества, которое может стать результатом мирных эволюционных преобразований. В. И. Ленин, начиная с первых своих работ, предпринимает пересмотр этих марксистских положений. Уже в 1894 г. в работе «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» он, заявил, что русский пролетариат, встав во главе всех демократических элементов, пойдет «прямой дорогой открытой политической борьбы к победоносной коммунистической революции».

В.И. Ленин, несомненно, всегда стремился быть верным духу марксизма, который он, однако, понимал преимущественно в ракурсе сравнительно ранних работ основоположников марксизма. Марксизм представлялся В.И. Ленину, прежде всего и главным образом учением о насильственной революции как единственно возможном способе социалистического переустройства общества. Работа В.И. Ленина «Государство и революция» характеризует марксизм как «настоящий панегирик насильственной революции», как учение «о неизбежности насильственной революции».

В первой половине XX в. не без некоторого влияния марксизма сложилось научное направление, представители которого (М. Вебер, В. Парето, Г. Моска, Ж. Сорель, Ф. Оппенгеймер, А. Бентли ) специально обратили внимание на необходимость изучения конфликтов и изменений, а не только согласия и стабильности в общественной жизни.

М. Вебер (1864-1920) – наиболее крупная фигура в ряду исследователей современного ему капитализма, находил, что суть его противоречий в остроконфликтном столкновении двух культурно несовместимых типов носителей буржуазных отношений – традиционного и современного капитализма. Лишь последний тип прогрессивен, он предполагает безграничный рост интенсивности труда, столь необходимый в предпринимательстве и «несовместимый с безмятежным существованием и наслаждением жизнью». Немецкий исследователь видел в социализме не решение противоречий капитализма, а, напротив, обострение проблемы. Диктатура пролетариата, по его мнению, приведет лишь к хаосу. Альтернативой ему можно рассматривать лишь «свободу личности в несвободном обществе».

Для М. Вебера субъектом эмоционального действия являлось не общество в целом, а больше индивид, положение которого связано с определенным социальным статусом. С его точки зрения, общество – это взаимодействие людей, являющихся продуктом социальных, т.е. ориентированных на других людей, действий; это арена, на которой действуют позитивно и негативно привилегированные группы. Они озабочены тем, чтобы в условиях конфликта материальных и идеальных интересов сохранить или даже упрочить свое влияние, отстоять свои экономические позиции, а так же амбиции и жизненные ориентиры.

Подчеркивая иррациональную природу человека, В. Парето (1848 – 1923 гг.), считал, что специфически человеческое состоит не столько в разуме, сколько в способности использовать разум в корыстных целях. Вследствие этого человеческое поведение носит алогичный характер, а люди прибегают к разного рода общественным теориям, чтобы скрыть подлинные мотивы своей деятельности. Любые общественные теории, любые идеологии являются ширмой, скрывающей за внешне логическими построениями определенного рода действия, продиктованные чувствами, пристрастиями и эмоциями. Таким образом, иррациональные пласты человеческой психики детерминируют социальное поведение людей.

Утверждая основополагающую роль человеческой психики, В. Парето полагал, что социальная неоднородность общества является постоянным спутником общественной жизни, ибо столь же постоянны различия биопсихологических качеств индивидов. Социальная гетерогенность у В. Парето означала прежде всего деление общества на массу индивидов управляемых и небольшое количество индивидов управляющих, называемых элитой.

Смена элит и борьба между ними, по В. Парето, и составляют сущность самого общества. Многочисленные и разнообразные конфликты постоянно сопровождают процесс его развития, но их роль и значение зависят от конкретного этапа развития правящей элиты. Они могут служить стабильности политической системы, поддерживая состояние динамического равновесия, но могут вести и к радикальным преобразованиям революционного характера, обеспечивая тем самым смену элит, их постоянный «круговорот».

Наряду с В. Парето создателем современной теории элит является один из основоположников политологии, итальянский юрист Г. Моска (1858 – 1941гг.). Изданная им в 1896 г. работа о «политическом, или правящем, классе» («Элементы политической науки») положила начало развитию современных политических исследований. Г. Моска находил вечным разделение общества на два класса: господствующий «политический класс», берущий на себя все государственные функции и пользующийся вытекающими отсюда привилегиями, и управляемый класс – неорганизованное большинство. Несмотря на многовековые иллюзии, разнообразные мифы о народном представительстве и суверенитете, реальная власть всегда находится в руках «политического класса». Народовластие, реальная демократия и социализм — это все утопии, не совместимые с законами общества и с человеческой природой. Власть никогда не может быть властью народа, считал Г. Моска. В лучшем случае она может лишь служить интересам народа.

Г. Моска стремился к разработке «научной политики» для того, чтобы в руках правящей элиты она стала тем инструментом, который со временем обеспечит формирование господствующего класса не на имущественной или другой подобной основе, а на основе ума, способностей, образования и заслуг его представителей. Достижение меритократического идеала («достойные у власти») Г. Моска относит к весьма отдаленному будущему. А до тех пор история останется борьбой классов, где насилие и конфликты играют важную роль в процессе общественных перемен и социальной стабилизации. Исход этой борьбы определяется соответствием качеств того или иного класса конкретным потребностям эпохи.

Важное место в процессе общественного развития отводил политической борьбе и насилию французский социолог и философ Ж. Сорель (1847–1922 гг.). Он рассматривал насилие как основополагающую форму правления и высшее творческое начало истории. В изданной в 1907 г. книге «Размышления о насилии» им разработаны ключевые в его социально-политических построениях понятия мифа и насилия. Ж. Сорель трактует миф как объединяющий и побуждающий к действию эмоционально-психологический императив, основанный на вере. Миф представляет собой неразложимую социально-психологическую целостность, которая в связи с этим не может быть подвергнута рациональному анализу, критике, опровержению. В нем находят свое выражение убеждения, чувства, интересы, интуитивные стремления определенной социальной группы. К числу подобным образом понимаемых мифов Ж. Сорель относил идеи таких крупных социальных конфликтов, как революция и всеобщая забастовка. Социальные и политические конфликты в его теории оказываются признаком иррационального характера общества и истории, они отрицают идею социального прогресса и утверждают стихийное, иррациональное движение масс.

Несколько иного типа политическую концепцию конфликта разрабатывал в Германии Ф. Оппенгеймер (1864–1943 гг.). Его преимущественно интересовали вопросы происхождения государства и особенности социальных процессов, протекающих в нем. Он считал, что в возникновении государства играют решающую роль отнюдь не экономические причины. По Ф. Оппенгеймеру, государство – это «правовой институт, насильственно навязанный одной группой людей – завоевателями – другой группе – завоеванным».

Резко критикуя теории, объясняющие возникновение классов и государства внутренними факторами социального и экономического развития, он объявлял их «источником всего социологического зла в теории и на практике». Государство могло возникнуть исключительно путем порабощения и подчинения людей. Со времени его возникновения отношения между классами остаются, в сущности, неизменными. Изменяются лишь формы эксплуатации – от физического насилия до экономического и политического принуждения. «Примерно 5000 лет назад, – отмечал он, – в связи с завоеванием неравенство проникло в тело человечества, и вся последующая история является попыткой справиться с этой болезнью».

Весьма отличающуюся от теорий европейских мыслителей политическую концепцию разрабатывал американец А. Бентли. Его интересовала собственно политическая жизнь как процесс политической деятельности в обществе. Основным понятием концепции А. Бентли является понятие группы, в том числе и политической. В сфере политики такими группами являются не только политические партии, но и другие политические институты, смысл и назначение которых раскрывается только через анализ их деятельности. Действуя, политические группы реализуют свои интересы. Как политические представители определенных групп интересов, политические партии действуют в определенном социальном окружении, где рядом и вместе с ними действуют другие группы интересов. Из столкновения разных групп интересов и складывается собственно политическая жизнь общества. По форме же своего проявления эта жизнь представляет собой множество фактов применения силы. Однако А. Бентли считает более уместным пользоваться термином «давление», смысл которого, по его убеждению, не сводится только к физическому принуждению. «Равновесие группового давления, – пишет он, – является нормальным состоянием общества. Понятие «давление» является достаточно широким, чтобы охватить все формы влияния группы на группу от борьбы и демонстрации до абстрактной дискуссии и трогательного морализаторства».

Итак, в социально-политических и правовых концепциях общественного развития на рубеже XIX-XX вв. теоретический интерес к проблематике конфликта был вполне очевиден. Анализ этой проблематики осуществлялся в основном на базе методологических установок социального дарвинизма и марксизма, западной социологии, политологии и юриспруденции. Методологическими особенностями этих научных направлений в значительной мере определяются как сильные, так и слабые стороны проникновения в сущность такого значимого явления, как конфликт. Несомненно, и определенное влияние, которое оказывали социальные и политические события того времени на теоретические выводы в отношении как общих проблем общественного развития, так и конфликта. Рассуждая об основных идеях, высказанных в теориях общественного развития этого периода, целесообразно выделить те из них, которые обладают качеством всеобщности и сохраняют свою актуальность для современных концепций конфликта.

Во-первых, это твердое убеждение в том, что конфликт является нормальным социальным явлением. Природе самого человека и общества присущи биологические, психологические, социальные и другие факторы, которые неизбежно порождают многочисленные и разнообразные конфликтные ситуации.

Во-вторых, конфликты выполняют ряд позитивных функций в процессе общественного развития. Они обеспечивают общее прогрессивное движение общественной жизни, способствуют сохранению единства социальных образований, утверждению общезначимых норм и социальных ценностей.

В-третьих, осознается связь и зависимость между конфликтным состоянием общественного развития и типом социальной структуры, порождающим данное состояние, т.е. определяется состояние структурного конфликта.

В-четвертых, отстаивается тезис, что противоположность между правящим меньшинством и управляемым большинством является неизбежным и вечным явлением, вызывающим всевозможные трения, коллизии, конфликты.

В-пятых, осознается связь и зависимость между изменениями экономической, политической, духовной сторон жизни общества и конфликтными ситуациями, возникшими в результате этих изменений, т.е. определяется состояние функционального конфликта.

В-шестых, в процессе общественного развития определяется состояние динамического равновесия, когда несовпадающие интересы различных социальных групп взаимно уравновешиваются с помощью возникающих и разрешаемых конфликтов.

Пристальный интерес к общественному конфликту питала объективная потребность в исследовании этого явления. Работы по проблематике конфликта всегда имели свою аудиторию – многочисленные социальные и политические движения, критически относящиеся к существующим в обществе порядкам, решительно настроенные на реформы и устремленные в будущее. Но уже с 30-х гг. XX в. теоретический интерес к проблематике конфликта начал постепенно снижаться. Вначале эта тенденция наметилась в США, а затем и в Европе. Причина отчасти заключалась в том, что заказчиками социальных исследований все чаще становились различные учреждения, финансируемые государственными и частнопредпринимательскими компаниями. В ответ на изменение интересов заказчика меняется и содержание самих исследований. На смену исследованию проблем, имеющих важное значение с общетеоретической точки зрения, приходят исследования, нацеленные на получение конкретных результатов. Перед исследователями прямо ставится задача обозначить те условия, при которых возможно сохранение существующих организационных структур, наиболее гармоничное включение в них индивидов. Успешное применение результатов конкретных исследований стимулировало развитие данного направления.

Анализ проблематики конфликта стал осуществляться преимущественно в аспекте разработки методик разрешения конфликтных ситуаций. Отдельные социологи и правоведы заинтересовались многочисленными забастовками, демонстрациями, проблемами вооруженных столкновений и войн, но все же это были по большей части эпизодические эмпирические исследования. Анализ структурных конфликтов часто заменялся исследованием состояния психического напряжения и способов его разрядки. С позиций того времени конфликты и противоречия представлялись явлениями исключительно дисфункциональными. Это не могло не сказаться на общетеоретических подходах.

Другие причины отхода от исследований теоретической проблематики конфликта имели политический характер. Это было связано главным образом с периодом «охоты на ведьм», поскольку в сознании многих ученых из западных стран конфликтная проблематика неоправданно отождествлялась с марксизмом. Теоретический интерес к социальным конфликтам мог вызвать естественные подозрения в склонности «к подрывной деятельности».

Отмеченная тенденция сокращения исследований по проблематике конфликтов сохранилась в принципе до конца 40-х гг. XX в. Конечно, и в это время исследование конфликтов полностью не прекращалось, но общее отношение к конфликтам изменилось в соответствии с популярной тогда функциональной моделью общества. Примером здесь могут служить исследования причин дезорганизации общественной жизни в рамках функционализма. Ведущий представитель этого направления Т. Парсонс (1902 – 1979 гг.) – американский социолог-теоретик, уделял анализу конфликтных явлений большое внимание, но осуществлял их исследование с позиций интеграционного процесса с целью достижения общественного согласия. С этих позиций конфликт трактуется им как социальная аномалия, своего рода болезнь, которую необходимо преодолевать. Т. Парсонс формулирует ряд «функциональных предпосылок» стабильности общества, обеспечение которых позволяет сохранить социальную систему в рамках сложившихся норм и ценностных ориентации, избежать социальных конфликтов и потрясений: 1) удовлетворение основных биологических и психологических потребностей значительной части членов данного общества; 2) эффективная деятельность органов «социального контроля», воспитывающих индивидов в соответствии с господствующими в данном обществе нормами; 3) совпадение индивидуальных мотиваций с общественными установками, в связи с чем индивиды выполняют предписанные им обществом функции и задачи.

Выступая сторонником социального порядка, обосновывая его как «естественную форму» общества, Т. Парсонс основное внимание уделял проблемам интеграции, поддержания «гармонического» бесконфликтного отношения между элементами системы, а также проблемам воспроизводства социальной структуры и снятия социально-психологических напряжений в обществе. Это напряжение чрезвычайно опасно для системы, поскольку может ее разрушить.

Близкую к позиции Т. Парсонса точку зрения на природу социального конфликта отстаивали представители школы «человеческих отношений» (public relations). И для них естественным состоянием общества, к которому должны стремиться индустриально развитые страны, является состояние гармонии и социального консенсуса. Видный представитель этой школы Э. Мэйо (1880–1949 гг.), профессор Гарвардского университета, утверждал, что необходимо содействовать установлению «мира в промышленности», который провозглашается им «главной проблемой современности». Конфликт для него – опасная «социальная болезнь», которую следует всячески избегать, стремясь к «социальному равновесию» и «состоянию сотрудничества» как верным признакам «общественного здоровья». В своих рекомендациях руководителям промышленности Э. Мэйо настаивал на замене индивидуального вознаграждения групповым (коллективным), экономического – социально-психологическим (благоприятный моральный климат, повышение удовлетворенности трудом, демократический стиль руководства). В качестве новых средств повышения производительности труда он предлагал «паритетное управление», «гуманизацию труда», «групповые решения», «просвещение служащих» и т.д. Поэтому не удивительно, что подобные исследования встречали известную поддержку у руководителей производства.

Однако со временем оказалось, что ожидания, связанные с деятельностью школы «человеческих отношений», были чрезмерными. В условиях современной производственной практики рекомендации ее представителей все чаще стали подвергаться критике. Да и в целом уже в 50-е гг. стала ощущаться необходимость смены теоретической ориентации. В силу этих причин наблюдался возврат к разработке конфликтной модели общества.

Прежде всего, в эти годы стала ослабевать холодная война, постепенно становясь достоянием истории. С потеплением международной обстановки усилились научные контакты, менее предвзятым становилось отношение к марксизму. Теоретический интерес к проблематике социального конфликта перестал восприниматься как противоречащий ценностным установкам «западной культуры». В этот же период, особенно в индустриально развитых странах, стали заметно изменяться и отношения в сфере производства. Научно-техническая революция, значительно продвинувшая процесс автоматизации производства, сопровождалась усилением экономической роли государства, институты которого получали признание в качестве нового партнера в отношениях производства. Усилилась роль профсоюзов как официальных выразителей интересов больших групп населения. Все это способствовало изменению точки зрения на конфликт.

Происходящие в это время изменения теоретической парадигмы осуществлялось в двух направлениях. С одной стороны, критически переосмысливался функционализм. Критика в его адрес в конце 50-х – середине 60-х гг. была, в частности, направлена против явной идеологической ориентации на стабильность, равновесие и интегрированное состояние общественного целого, против неспособности дать адекватное описание и анализ конфликтов. Критическому отношению к функционализму способствовали работы американского социолога Р. Мертона, в которых обстоятельно проанализированы явные и скрытые социальные функции, а также и дисфункциональность, социальные аномалии. Именно в 50–60-е гг. собственно и появились современные концепции социального конфликта. Наибольшую известность среди них получили концепции Л. Козера, Р. Дарендорфа и К. Боулдинга.

Американский исследователь Л. Козер в 1956 г. опубликовал книгу «Функции социального конфликта». В ней он прямо утверждал, что не существует социальных групп без конфликтных отношений и что конфликты имеют позитивное значение для функционирования общественных систем и их смены. Свою концепцию, получившую название «концепция позитивно-функционального конфликта», Л. Козер строил в противовес или скорее в дополнение к классическим теориям структурного функционализма, где конфликты были как бы вынесены за пределы социологического анализа. Если структурный функционализм видел в социальных конфликтах некоторую социальную аномалию или признак «расстройства» общества, то Л. Козер стремился обосновать позитивную роль конфликта в обеспечении общественного порядка и устойчивости определенной социальной системы. Стабильность всего общества, по его мнению, зависит от количества существующих в нем конфликтных отношений и типа связей между ними. Чем больше различных конфликтов пересекается в обществе, тем более сложным является его деление на группы, тем труднее разделить членов общества на два лагеря. Значит, чем больше независимых друг от друга конфликтов, тем лучше для единства общества.

Л. Козер классифицирует различные типы конфликтов в соответствии со степенью их нормативной регуляции. На одном конце модели можно поместить полностью институционализированные конфликты (типа дуэли), тогда как на его противоположном конце окажутся абсолютные конфликты, цель которых состоит не во взаимном урегулировании спора, а в тотальном истреблении противника. В конфликтах второго типа возможность достижения согласия сторон сведена к минимуму, борьба прекращается только в случае полного уничтожения одного или обоих соперников.

Л. Козер, предлагая понимать под конфликтом «борьбу ценностей и претензий», усматривал в нем некую социальную напряженность между тем, что есть, и тем, что должно быть, в соответствии с чувствами, взглядами, интересами определенных социальных групп и индивидов. Конфликты, по его мнению, выполняют важные функции, они необходимы как способ, которым общество время от времени разряжает напряженную обстановку, разрешает коллизии и противоречия между отдельными людьми и социальными группами. В любом конфликтном противоборстве заложен позитивный потенциал.

Интерес к конфликту возродился также и в Европе. В 1965 г. немец Р. Дарендорф, активный сторонник и пропагандист концепции «посткапиталистического» и «индустриального общества», опубликовал в Германии работу под названием «Классовая структура и классовый конфликт». Через два года в Америке вышло его эссе «Вне утопии», где он указывал направление переориентации теоретического анализа в сторону построения новой модели общества. Его концепция «конфликтной модели общества» строилась на «антиутопическом» образе мира – мира власти, конфликта и динамики. Если Л. Козер как бы достраивал равновесную теорию общества до признания позитивной роли конфликтов в упрочении социального единства, то Р. Дарендорф считал конфликт перманентным состоянием социального организма. «Не наличие, а отсутствие конфликта, – утверждал Р. Дарендорф, – является чем-то удивительным и ненормальным. Повод к подозрительности возникает тогда, когда обнаруживается общество или организация, в которых не видно проявлений конфликта». Для него в каждом обществе всегда присутствует дезинтеграция и конфликт. «Вся общественная жизнь является конфликтом, поскольку она изменчива. В человеческих обществах не существует постоянства, поскольку нет в них ничего устойчивого. Поэтому именно в конфликте находится творческое ядро всяких сообществ и возможность свободы, а также вызов рациональному овладению и контролю над социальными проблемами».

В другой своей книге «Социальный конфликт в современности» Р. Дарендорф в центр анализа общественного конфликта ставит структурную гипотезу о том, что ныне поле конфликта совпадает с проблемой права каждого гражданина на доступ к благам и с моделью отторжения от этого права. После того как исчерпываются причины для соперничества «по вертикали», ликвидируются ресурсы классовой борьбы, предполагается, что современность намечает новую схему конфликта вокруг самого статуса гражданина, который из предварительного условия и движущей силы «старого» классового конфликта (за право обладать вещами и благами) становится «новым» орудием политического и социального отторжения от определенных обществом возможностей доступа к вещам и благам. Происходит изменение соотношения между равным правом на обладание благами и неравной возможностью доступа к ним.

Следует выделить, что по Р. Дарендорфу конфликты в принципе не устранимы из общественной жизни, они вездесущи. Однако люди имеют возможность для регулирования конфликтов, упреждения «социальных потрясений». Для этого важны три условия:

1. 
   наличие ценностных установок, признание различий и противостояние конфликтующих;
   

2. 
   уровень организации – чем выше степень организованности, тем легче достичь согласия и исполнения договоренностей;
   

3. 
   взаимоприемлемость определенных правил, соблюдение которых позволяет сохранять или поддерживать отношения между сторонами, участвующими в конфликте.
   

Критики такой точки зрения (В. Джаконини, Италия) считают, что таким образом социальный конфликт у Р. Дарендорфа не совпадает с внутренней динамикой социальной сферы, а выявляется через феномены «исключения», «разделения», «маргинализации». У него новый господствующий класс возводит барьеры, устанавливает новые границы для социальных взаимосвязей. Он отрезает пути приобщения к обществу. Те, кто оказался на периферии «общества большинства» (иммигранты, маргиналы), заявляют о приоритете «экономических» потребностей, что кажется анахронизмом в передовом постматериальном обществе. Возникает новый источник конфликта: между большинством, устремленным в будущее, и меньшинством, которое все громче (хотя и не всегда внятно) заявляет о приоритетной для себя проблеме обладания хоть какими-то товарами и благами, о том, что оно нуждается в «помощи посреди изобилия».

Динамика социального конфликта оказалась как бы в определенной степени перевернутой: сейчас стало важным не столько «обогнать других», сколько «не оказаться сзади», «не быть отброшенным на периферию». Не случайно, что «почти» насильственные конфликты происходят между теми, кто «включен», и теми, кто «исключен», причем эти конфликты протекают в соответствии с традиционной схемой «войн между бедняками». Кстати, самые нетерпимые, самые расистски настроенные люди – это почти всегда самые бедные, хотя зачастую они действуют, так сказать, «в пользу третьей стороны».

Отмечая явную антифункциональную направленность конфликтологической концепции Р. Дарендорфа, не следует относить ее к политическому радикализму. Не случайно сам Р. Дарендорф называл себя современным либералом и резко критиковал К. Маркса, обосновывавшего неизбежность крайних форм классового конфликта, вплоть до открытой гражданской войны.

К. Боулдинг, американский социолог и экономист, автор «Общей теории конфликта», также стремился к созданию целостной научной теории конфликта, описывая в ее рамках все проявления живой и неживой природы, индивидуальной и общественной жизни. Термин «конфликт» находит здесь широкое применение в анализе физических, биологических и социальных явлений. К. Боулдинг, указывая на «бесконечную войну моря против суши и одних форм земной природы против других форм», считал, что даже неживая природа изобилует острыми конфликтами.

В своей работе «Конфликт и защита. Общая теория» (1963) К. Боулдинг отмечал, что «все конфликты имеют общие элементы и общие образцы развития и именно изучение этих общих элементов может представить феномен конфликта в любом его специфическом проявлении».

Это положение несет основную методологическую нагрузку, как в «общей теории конфликта», так и в правовой по интерпретации.

Еще более усилилась ориентация на позитивное исследование конфликта в 70-е гг., когда кризисные события предшествующего десятилетия поставили под сомнение идею о равновесном состоянии общества. Особенно резкой критике в это время подверг идеи бесконфликтного состояния общественного развития американский социолог А. Гоулднер (1920-1980 гг.).

С его точки зрения, основная задача социологии заключается в выяснении причин конфликтного состояния общества и в поиске путей преодоления кризисных ситуаций в общественном развитии. Глубинные основы кризиса западного общества А. Гоулднер видел в деперсонализации человека, в разрушении целостного взгляда на мир, в противоречивом отношении между знанием и властью.

Критикуя все существующие социологические подходы, в том числе и марксистский, за идеологичность, А. Гоулднер пытался освободиться от идеологии с помощью своей «критически-рефлексной» концепции. В социальной структуре современного западного общества он выделял три класса: старую буржуазию, или денежный класс капиталистов, пролетариат и, наконец, появившийся новый класс интеллигенции. Особое внимание именно к этому классу составляет основное содержание новой концепции. Обладание культурным капиталом и культура критического дискурса (некая специфическая речевая общность) делают новый класс единственной надеждой социального прогресса. А. Гоулднер подразделял новый класс на две различные социальные группы: научно-техническую интеллигенцию и интеллектуалов (гуманитарную интеллигенцию). Именно на интеллектуалов он возлагал надежды, связанные с будущим общественного развития.

Резкой критике концепции бесконфликтного развития общества были подвергнуты в работах Ч. Миллса и др. Однако в начале 80-х гг. вновь достигнутое состояние относительного социального порядка все же стимулировало усиление стабилизационной ориентации. Значительно способствовали этому процессу объективные изменения, происходящие в современном мире, потребность в единстве мирового сообщества перед лицом глобальных проблем. Одними из первых обратили внимание на необходимость исследования глобальной (мировой) проблематики и успешно использовали в этих целях «системное (глобальное) моделирование» члены Римского клуба, международной неправительственной организации (1968 г.), объединившей усилия ученых, политических и общественных деятелей из разных стран мира. На первом заседании Клуба, состоявшемся в Риме особо подчеркивалось, что возрастающая взаимозависимость стран требует нового глобального мышления, что национальные правительства, деятельность которых ограничена коротким сроком от выборов до выборов, не в состоянии эффективно справиться с долговременными фундаментальными проблемами. В связи с этим неблагополучие современного общества настолько многосложно, что больше нельзя решать возникающие вопросы поочередно и по отдельности, поскольку между ними существуют разнообразные неожиданные и непредсказуемые взаимосвязи. Широкий международный резонанс получили положения и выводы самого первого доклада Римскому клубу «Пределы роста» (1972), подготовленного научно-исследовательской группой под руководством Денниса и Донеллы Медоуз – сотрудников Массачусетского технологического института. При всем многообразии, даже полярности суждений о достоинствах доклада, его несомненной заслугой можно считать то, что, изданный в виде книги, он заставил весь мир обдумывать и обсуждать грядущие глобальные конфликты и опасности: деградацию окружающей среды, демографический взрыв, экономическое неравенство и др.

Многочисленным обсуждениям на заседаниях Клуба подвергались вопросы политического противостояния, конфликтов, войны и мира. Основным лейтмотивом дискуссий по этим вопросам было убеждение, что мир – это не просто отсутствие войны, а отсутствие войны – лишь один из симптомов мира. Только в условиях гармоничного мирового развития, через сотрудничество, можно прийти к реальной и прочной безопасности. Условия разрядки способствуют успеху усилий, направленных на поиск общих интересов стран – потенциальных противников. В долгосрочной перспективе сотрудничество оказывается для всех участников гораздо выгоднее, чем соперничество или соревнование.

С целью достижения нового общественного порядка в условиях целостного взаимозависимого мира специалисты Римского клуба предлагают новую концепцию органического роста и развития. Так, известный общественный и политический деятель ФРГ Э. Пестель следующим образом определяет смысл органического развития, перечисляя его главные отличительные черты:

1. 
   системное взаимозависимое развитие, когда ни одна часть системы (подсистема) не растет в ущерб другим; прогрессивные перемены в какой-либо одной части получают реальный смысл, только если им соответствуют прогрессивные процессы в других частях;
   

2. 
   многоаспектное развитие, отвечающее потребностям различных частей системы, поэтому разные регионы мира будут обязательно развиваться по-разному; к тому же процессы развития будут со временем изменять свой характер;
   

3. 
   гармоничная координация целей обеспечивает непротиворечивость мира;
   

4. 
   мобильность, гибкость – способность составных частей системы поглощать в ходе развития возмущающие воздействия, т.е. следовать своим курсом, несмотря на неожиданные влияния и перемены, не затрагивающие главные для работы целого функции;
   

5. 
   особо важно качество развития, причем непреложно признается его направленность на обеспечение благосостояния людей, живущих «не хлебом единым»;
   

6. 
   определенный временной горизонт, позволяющий предвидеть трудности и определить цели развития с учетом сложности новых проблем;
   

7. 
   постоянное «обновление» целей, когда «новые» цели возникают после достижения или переосмысления «старых».
   

В заключение отметим, что в современных западных исследованиях конфликта наиболее отчетливо проявляются два основных направления. Первое связано с деятельностью институтов, изучающих в основном сами конфликты (широко распространено в Западной Европе: Франция, Голландия, Италия, Испания); второе – с деятельностью институтов исследований мира, получивших широкое распространение в США. В принципе цели этих институтов аналогичны, но достигаются они на основе различных методологических подходов.

Любое конфликтное взаимодействие приводит к появлению новых институтов (социальных образований, различных учреждений), задающих собственные правила поведения в соответствии со своими интересами. В последнее время исследователи в области конфликтов обратили пристальное внимание на проблемы создания и функционирования локальных социальных образований, именуемых полями, аренами или играми. Эти образования, оказываясь в привилегированном положении, используют свое влияние для воспроизводства своего статуса. Социальные же субъекты, лишенные доступа к источникам влияния, испытывают сдерживающее воздействие, но при определенных условиях могут использовать существующие правила, создавая свои институты.

Представители нового институционализма (Бурдье, Гидденс, Мейер, Скотт, Флигстайн и др.) сделали вывод о том, что сложные и соперничающие отношения между старыми институтами и претендентами, т.е. конфликты между группами, занимающими различные позиции на отдельных полях, их переходы на «смежные» поля и, как следствие, изменение позиций служат основным источником перемен в обществе.

Такие конфликты ориентированы на достижение того или иного конкретного результата.

Теория нового институционализма, таким образом, означает пересмотр традиционной концепции «конфликта субъектов» с упором на то, как участники конфликта ориентируют свои действия относительно друг друга. Конфликтующие субъекты должны отныне учитывать наличие других действующих лиц, интерпретировать намерение последних, моделировать свои собственные действия и убеждать окружающих действовать заодно с ними.

Правила взаимодействия на полях, принятые участниками конфликта, определяют границу возможного, позволяют уточнить свои интересы, установить, что делают остальные и выработать собственную стратегию. Поле – это игра, которая зависит от культуры участников, их возможности использовать социальные технологии, «читать» намерения соперников и уметь убеждать союзников в необходимости содействия.

Словом, для участия в такой игре требуется «социальный талант» (Н. Флигстайн), т.е. способность активных участников добиваться содействия от других, иногда манипулируя стремлением последних удовлетворять собственные интересы. «Социально одаренные» люди – это люди, наделенные способностью понимать членов своей группы, их интересы и стремления, а также то, что думают по этому поводу представители других групп.

Когда группы видят перспективы, тогда и открываются новые поля. Кризис новых полей означает, что не установились стабильные правила взаимодействия и группам угрожает ликвидация. Действующие лица, наделенные социальным талантом, будут строить свои действия в целях стабилизации положения своей группы и ее отношений с прочими группами. Они в состоянии образовать политические коалиции на основе достаточно узких коллективных интересов других участников с целью создания новых институтов.

События 80-90-х гг. в России и Восточной Европе также привели к значительным изменениям в теоретических подходах к конфликтам. Ряд исследователей в этих странах, отказавшись от марксистcкого подхода, призвали к принятию принципа теоретического плюрализма. В частности, подчеркивалось, что необходимо использовать все положительные элементы различных теорий – идей К. Маркса и М. Вебера, структурного функционализма, концепций Р. Дарендорфа и Л. Козера. Другие исследователи (М. Яничиевич, Югославия) считают, что в первую очередь необходимо изучать закономерности «переходного периода» («транзиции»), поскольку именно они дают объяснение специфике конфликтов в постсоциалистических странах.

Далее в нескольких словах рассмотрим взглядов психологов на природу конфликтов (более подробно природу конфликтов с точки зрения психологов мы рассмотри в следующих параграфах). В отличие от социологов психологи, объясняя природу конфликтного поведения, ставили его в зависимость от психологических факторов. Например, хорошо известно, что это послужило З. Фрейду основанием для того, чтобы в развитии индивида, в формировании характера человека выдвинуть на первый план определенные влечения, в первую очередь сексуальное, предложить идею расчленения личности на три инстанции, т. е. ступени, звенья – «Оно», «Я» и «Сверх-Я».

А. Адлер утверждал, в противовес З. Фрейду, что личность нельзя брать в отрыве от общества, ибо человек – прежде всего социальное существо. К. Юнг, отказавшись от фрейдистской теории сексуальности, придавал огромное значение влечениям и тенденциям индивида, как на «поверхности» сознания, так и на подсознательном уровне, полагая, что поведение и поступки личности определяют психическая энергия человека, ее обращенность на внешнюю среду или во внутрь самой личности.

К началу XX в. интерес ученых, прежде всего социологов и психологов, к исследованию конфликтов определился со всей отчетливостью. Конфликт признавался нормальным социальным явлением. Указывалось на ряд биологических, психологических, социальных и других факторов, которые с неизбежностью порождают конфликты.

Т. Парсонс рассматривал общество как систему отношений между людьми, связующим звеном которой являются нормы и ценности. Он следовал следующим положениям:

а) любая социальная система представляет собой относительно устойчивую и хорошо интегрированную структуру;

б) каждый элемент этой системы имеет определенную функцию, внося тем самым вклад в поддержание ее устойчивости;

в) функционирование социальной структуры базируется на ценностном согласии членов общества, которое обеспечивает необходимую стабильность и интеграцию.

По Т. Парсонсу, возможность конфликта заложена в самом процессе социализации, в ходе которого человек оказывается приобщенным не только к способам функционирования социальной системы, но и к нормам и ценностям соответствующей культуры. В конфликт может перерасти несоответствие, определенная напряженность, складывающаяся при социализации между внутренними физиологическими потребностями организма и потребностями человека в социальных отношениях.

Результатом исследований Э. Мэйо стали рекомендации руководителям индустриальных предприятий:

1. 
   ориентироваться в большей степени на людей, нежели на выпуск продукции;
   

2. 
   идти смелее на замену индивидуального вознаграждения групповым (коллективным);
   

3. 
   дополнять экономическое стимулирование социально-психологическим, имея в виду поддержание благоприятной моральной атмосферы, повышение удовлетворенности работой, следование демократическому стилю руководства;
   

4. 
   использовать такие средства повышения производительности, как «гуманизация труда», «групповые решения», «просвещение служащих», паритетные отношения с профсоюзами.
   

Французский социолог А. Турен предлагает отказаться от иллюзорных, по его мнению, попыток анализировать роль субъектов вне всякого отношения к общественной системе или от описания социальной системы без действующих лиц. Он полагает, что свойство человеческих систем заключается в выдвижении и изменении собственных целей, что дает основание ориентироваться на социологию действия, на анализ механизмов самопроизводства общественной жизни.

По К. Боулдингу, основу «социальной терапии» по «снятию», предотвращению конфликтов составляют три момента: понимание причин возникающих противоборств; разумный выбор согласованных способов их устранения; нравственное совершенствование людей.

Проблема межличностного конфликта становится объектом интенсивного изучения в социальной психологии на Западе (прежде всего в США) начиная с 60-х годов XX в. Возникновение интереса к проблеме конфликта, связанное с эволюцией теоретических и методических ориентации социально-психологического знания, в первую очередь обусловлено обострением классовых противоречий капиталистического общества, продиктовавшим рост социального заказа на исследования в данной области. Общее число таких исследований, нередко противоположных как по исходным установкам, так и по полученным результатам, достигает сегодня астрономических размеров. Десятками исчисляется и количество специальных обзоров, посвященных их теоретико-экспериментальному анализу.

Как относительно самостоятельное направление в социологии конфликтология выделилась в конце 50-х годов XX века и изначально получила название «социология конфликта». Это событие связывается с работами Р. Дарендорфа (1957) «Социальные классы и классовые конфликты в индустриальном обществе», а также Л. Козера (1956) – «Функции социальных конфликтов».

В этот же период аналогичная ситуация наблюдается и в психологии. Благодаря исследованиям М. Шерифа, Д. Рапопорта, Р. Доза, Л. Томпсона, К. Томаса, М. Дойча, Д. Скотт и др. психология конфликта выделяется как относительно самостоятельное направление.

Исследования в области социологии конфликта и, особенно в области психологии конфликта способствовали развитию конфликтологической практики. В 70-е годы XX столетия происходит становление конфликтологической практики. В этот период Горовиц и Бордман создают программу психологического тренинга, направленного на обучение конструктивному поведению в конфликтном взаимодействии. Ч. Освуд разработал методику ПОИР (Постепенные и обоюдные инициативы по разрядке напряженности), предназначенную для разрешения международных конфликтов.

В становлении конфликтологической практики особое место заняли переговорные методики разрешения конфликта (Д. Скотт; Ш. и Г. Боуэр; Г. Келман и др.). Разработка технологий переговоров с участием посредника-медиатора (В. Линкольн, Л. Томпсон, Р. Рубин и др.) привела к созданию в США в 1970-1980-х годах учебных заведений по подготовке специалистов-медиаторов. В этот период всемирную известность приобрел Гарвардский метод «принципиальных переговоров» Р. Фишера и У. Юри.

В 1980-е годы возникают конфликтологические центры в США и других странах мира. В 1986 году в Австралии по инициативе ООН создается Международный центр разрешения конфликтов.

Аспирант кафедры социологии управления

факультета Государственного управления МГУ им. М.В.Ломоносова

Сажина В.А. Социальный капитал малых групп.

Аннотация.

Социальный капитал – ресурс функционирования и развития малых групп и всего общества в целом. В условиях малых групп социальный капитал трансформируется из частного блага в общественное и наоборот. Его адаптивные и регулятивные функции реализуются через активные социальные взаимодействия, основанные на доверии (как индивидуальном, так и генерализованном). Малые группы как наиболее устойчивые и активные социальные ячейки являются главными системами для образования, воспроизводства и накопления социального капитала.

Ключевые слова: социальный капитал; социальные сети; малые группы; частное, общественное благо; доверие.

Sazhina V.A. Creation of social capital in Russia

Abstract.

The social capital is a resource of functioning and development of small groups and all society. It’s transformed from the “private good” in “public good” and vice versa in the conditions of small groups. Its adaptive and regulating functions are realized through the active social interactions based on trust (both individual and in generalized forms). Small groups as the most stable and active social cells are the main systems for formation, reproduction and accumulation of the social capital.

Keywords: social capital; social networks; small groups; private, public good; trust.

basia@hotbox.ru

тел. 89032447870

Гораций — Квинт Гораций Флакк, римский поэт.
*
Фрагмент работы Дж. Агамбена публикуется с любезного разрешения правообладателя, издательства Гилея. Полный текст книги в переводе К. Токмачева под редакцией Б. Скуратова) выйдет вначале года.
**
Сейчас мой шарм отброшен весь, Мои лишь силы, сам я здесь. Шек- спир, Буря, Эпилог, Просперо (к публике).

д.э.н., профессор, зав. кафедрой ЮФУ

Филоненко Ю.В.

к.э.н., доцент ЮФУ

Фурса Е.В.

к.э.н., доцент ЮФУ

СОЦИАЛЬНАЯ УЯЗВИМОСТЬ И СОЦИАЛЬНАЯ ИЗОЛЯЦИЯ КАК ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ КОНЦЕПТ НЕМОНЕТАРНОЙ БЕДНОСТИ РОССИЙСКИХ ДОМОХОЗЯЙСТВ¹

Признанная ведущими российскими экономистами и рядом правительственных экспертов неэффективность российской социальной политики наряду с обострением социальных проблем страны (социальное неравенство, люмпенизация населения, демографические и репродуктивные проблемы) актуализируют анализ профиля, масштабов, причин и путей сокращения бедности в России. На фоне понимания приоритета высокого качества человеческого капитала как источника экономического роста продолжается увеличение социальной поляризации, обострение проблем бедности. Эти проблемы четко сформулированы в стратегии социально-экономического развития страны до 2020 года («Стратегии-2020») в виде пяти негативных тенденций: снижение доли населения с доходами ниже прожиточного минимума с одновременным ростом неравенства и остроты его восприятия; увеличение доли экономически неактивного населения трудоспособного возраста; межпоколенного воспроизводства бедности; изменение структуры бедности за счет повышения доли работающих семей и с детьми².

Такие тенденции не способствуют «выходу России на уровень экономического и социального развития, соответствующий ее статусу как ведущей мировой державы XXI века», как провозглашено в проекте программного документа «Основные направления деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2018 года»³ и противоречат концепции социального государства, озвученной в программной статье В.Путина «Строительство справедливости. Социальная политика для России»¹. Кроме того, существующие риски и глубина бедности российских домохозяйств не позволяют им предъявить спрос на модернизацию, которую А.Аузан называет не экономическим, а социокультурным процессом, имеющим экономическое измерение².

В первую очередь необходимо понимание существующих проблем измерения бедности. Проводимый в России мониторинг бедности не позволяет определить эффективные механизмы социальной политики, повышения благосостояния населения, улучшения демографической ситуации и, по мнению Л. Овчаровой, «не соответствует современным стандартам аналитической работы с категорией бедности, который сложился в постиндустриальных развитых странах»³. Анализ работ по критике существующего инструментария измерения бедности (А. Шевяков, С. Глазьев, М. Делягин и др.⁴), альтернативным концепциям мониторинга бедности (Л. Овчарова, Л. Прокофьева, Л. Ниворожкина, Л. Гордон и др.⁵) позволяет представить многообразие подходов в таблице 1:

Таблица 1

ОК-3: владеет культурой мышления, способен к обобщению, анализу, восприятию информации, постановке цели и выбору путей ее достижения

Содержание дисциплины

Предмет истории политических и правовых учений. Понятие и структура политико-правовых доктрин. Cоциально-политическое и юридическо-правовое в истории политических и правовых учений. Политические и правовые учения Древнего Востока. Политические и правовые учения Древней Греции и Рима. Политико-правовые учения в Западной Европе эпохи Средневековья. Русская политико-правовая мысль в период образования единого государства. Макиавеллизм и его влияние на политику и право. Политико-правовые учения в Голландии и Англии периода буржуазно-промышленных революций. Политико-правовая доктрина Т.Гоббса. Политико-правовая мысль эпохи Просвещения. Политико-правовые идеи раннего абсолютизма в России. Политико-правовые воззрения французских просветителей. Политико-правовые воззрения «отцов-основателей» США. Политико-правовые учения в России периода становления дворянской монархии. Либеральные и консервативные концепции в Западной Европе (XVIII – XIX вв.).Доктрина юридического позитивизма. Социалистические политико-правовые учения в Западной Европе в XIX в. Развитие политико-правовой мысли России на фоне кризиса абсолютистского строя. Политико-правовое учение марксизма. Политико-правовая концепция социальной демократии. Праворадикальные политико-правовые идеологии Западной Европы (тоталитаризм, фашизм, нацизм, милитаризм, шовинизм). Неолиберализм и неоконсерватизм. Политико-правовые концепции эпохи постпостмодернизма (неоколониализм, терроризм, гегемонизм, сатанизм, либертарианство, евроскептицизм, неоконфуцианство, атлантизм, ваххабизм, неоосманизм).

Преподаватель

Доктор исторических наук, профессор С.В. Востриков