Экономические величины складываются под влиянием множества различных факторов, как количественных, так и качественных по своей природе. Это могут быть разного рода атрибутивные признаки, такие, например, как профессия, пол, образование и пр., или факторы, оказывающие косвенное воздействие (во времени и/или пространстве) на изучаемый процесс, что приводит к неоднородной выборке рассматриваемых показателей. Иногда представляет интерес включение этих факторов в эконометрическую модель и исследование их влияния на изучаемую зависимость. Например, влияние пола или образования на уровень заработной платы или влияние дефолта на величину основных макроэкономических показателей.
Возможным решением было бы разбить имеющиеся исходные статистические данные на заведомо однородные группы и строить модели для каждой однородной выборки с последующим выяснением различия в моделях. Например, построить модели зависимости заработной платы от стажа отдельно для мужчин и женщин или изучать поведение макроэкономических показателей отдельно на временном интервале до дефолта и после.
Другой возможный подход состоит в построении и оценивании одной модели для всей совокупности наблюдений и измерении влияния фактора, явившегося причиной появления неоднородной выборки посредством введения этого фактора в модель. Чтобы ввести качественные факторы в регрессионную модель, им должны быть присвоены те или иные цифровые метки, т.е. качественные переменные преобразованы в количественные. Такого вида сконструированные переменные в эконометрике принято называть фиктивными переменными или дамми-переменными.
имеется простой способ проверки, является ли воздействие качественного фактора значимым,
вследствие большей выборки оценки модели оказываются более эффективными (при условии выполнения определенных предположений).
Регрессионные модели могут содержать одновременно как количественные, так и качественные переменные (модели ковариационного анализа- ANCOVA), либо только качественные переменные (модели дисперсионного анализа-ANOVA). Чаще всего применяются бинарные фиктивные переменные, принимающие два значения, 0 и 1, в зависимости от определенного условия.
1 Международная Академия Психологических Наук Санкт-Петербургский гуманитарный Университет профсоюзов В.В. Козлов, В.В.Новиков, Е.В.Гришин ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ Учебное пособие для вузов Москва, 2010
2 В.В. Козлов, В.В.Новиков, Е.В.Гришин Политическая психология. – М.,: 2010. — с. Учебник представляет собой системное представление научно обоснованных теоретических и прикладных основ политической психологии, которые актуальны для широкого круга современных специалистов. В книге изложен обобщенный материал по новому направлению отечественной социальной психологии. В нем детально рассматриваются предмет и задачи политической психологии; влияние на нее психологии личности, малых и больших групп, психологии масс в политике, конфликтологии, кризисологии, а также положения, выводы и рекомендации по использованию потенциала политической психологии в практической деятельности профессионала, изложены исследовательские методы и возможности их прикладного использования. Учебник написан на основе многолетнего опыта практической, исследовательской и преподавательской работы авторов в нашей стране и за рубежом. Содержание учебного пособия разработано в соответствии с требованиями Гос. Стандарта и программами изучения политической психологии в вузах гуманитарного профиля. Книга адресована студентам, слушателям, аспирантам, преподавателям, а также политикам, социологам, психологам. Учебник будет весьма полезен и для специалистов-практиков в сфере политики (в том числе предвыборной деятельности), политического консультирования, рекламы и PR. ® В.В. Козлов, В.В.Новиков, Е.В.Гришин, 2010
Председатель МК ____________________/_________________________/
ИЖЕВСК
2007
ТРЕБОВАНИЯ ГОСУДАРСТВЕННОГО ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО СТАНДАРТА (ГОС)
ПО СПЕЦИАЛЬНОСТИ 021100 — ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
Общие требования к образованию дипломированного специалиста:
Деятельность юриста направлена на реализацию правовых норм и обеспечение правопорядка в различных сферах жизни общества.
Юрист должен:
обладать гражданской зрелостью и высокой общественной активностью, профессиональной этикой, правовой и психологической культурой, глубоким уважением к закону и бережным отношением к социальным ценностям правового государства, чести и достоинству гражданина, высоким нравственным сознанием, гуманностью, твердостью моральных убеждений, чувством долга, ответственностью за судьбы людей и порученное дело, принципиальностью и независимостью в обеспечении прав, свобод и законных интересов личности, ее охраны и социальной защиты, необходимой волей и настойчивостью в исполнении принятых правовых решений, чувством нетерпимости к любому нарушению закона в собственной профессиональной деятельности;
понимать сущность и социальную значимость своей профессии, четко представлять сущность, характер и взаимодействие правовых явлений, знать основные проблемы дисциплин, определяющих конкретную область его деятельности, видеть их взаимосвязь в целостной системе знаний и значение для реализации права в профессиональной деятельности.
Требования по циклу общих гуманитарных и социально – экономических дисциплин:
Юрист должен в области социологии:
иметь научное представление об обществе как о целостной социокультурной системе, о социологическом подходе к личности, основных закономерностях и формах регуляции социального поведения, о природе возникновения социальных общностей и социальных групп, видах социальных процессов;
знать основные функции социологии, главные цели применения социологического знания, современные социально-политические проблемы российского общества, основные методы и направления исследований политической социологии, структуру, содержание и функции юридической социологии;
владеть навыками по методике и технике социологических исследований.
Основная образовательная программа подготовки специалиста – юриста формируется из дисциплин федерального компонента, дисциплин регионального (вузовского) компонента, дисциплин по выбору студента, а также факультативных дисциплин. Дисциплины и курсы по выбору студентов в каждом цикле должны содержательно дополнять дисциплины, указанные в федеральном компоненте цикла.
Содержание регионального (вузовского) компонента основной образовательной программы подготовки специалиста-юриста должно обеспечивать подготовку выпускника в соответствии с квалификационной характеристикой, установленной настоящим государственным образовательным стандартом. Перечень дисциплин регионального (вузовского)компонента, указанный в настоящем государственном образовательном стандарте носит рекомендательный характер.
ОБЩИЕ ГУМАНИТАРНЫЕ И СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКИЕ ДИСЦИПЛИНЫ РЕГИОНАЛЬНЫЙ (ВУЗОВСКИЙ) КОМПОНЕНТ
ГСЭ.Р.03 Социология.
История становления и развития социологии; общество как социо-культурная система; социальные общности как источник самодвижения, социальных изменений; культура как система ценностей, смысла жизни, образца действий индивидов; влияние культуры на социальные и экономические отношения; обратное влияние экономики, социально-политической жизни на культуру; личность как активный субъект; взаимосвязь личности и общества; ролевые теории личности; социальный статус личности; социальные связи, действия, взаимодействия между индивидами и группами: групповая динамика, социальные поведение, обмен и сравнение как механизм социальных связей; социальная структура и стратификация; социальные институты и организация; гражданское общество и государство; социальный контроль; массовое сознание и массовые действия; социальные движения; источники социального напряжения, социальные конфликты и логика их разрешения; социальные изменения; глобальность социальных и культурных процессов в современном мире; социально-культурные особенности и проблемы развития российского общества; возможные альтернативы его развития в будущем; методология и методы социологического исследования.
При разработке основной образовательной программы высшее учебное заведение имеет право:
формировать цикл гуманитарных и социально-экономических дисциплин, который должен включать пять обязательных дисциплин федерального компонента, приведенных в настоящем государственном образовательном стандарте, дисциплины регионального компонента и дисциплины и курсы по выбору студента, устанавливаемые вузом. Количество часов для дисциплин федерального компонента определены настоящим государственным образовательным стандартом. Количество часов для остальных гуманитарных и социально-экономических дисциплин определяется вузом;
осуществлять преподавание гуманитарных и социально-экономических дисциплин в форме авторских лекционных курсов и разнообразных видов коллективных и индивидуальных практических занятий, заданий и семинаров по программам, разработанным в самом вузе и учитывающим региональную, национально-этническую, профессиональную специфику, а также научно-исследовательские предпочтения преподавателей, обеспечивающих квалифицированное освещение тематики дисциплин цикла;
устанавливать необходимую глубину преподавания отдельных разделов дисциплин, входящих в циклы общих гуманитарных и социально-экономических, математических и естественнонаучных дисциплин, в соответствии с профилем цикла специальных дисциплин; содержание дисциплин указанных циклов должно быть профессионально ориентировано с учетом профиля подготовки выпускников и содействовать реализации задач из профессиональной деятельности.
1. ПРИНЦИПЫ ПОСТРОЕНИЯ КУРСА “СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА”
Данный курс входит в цикл общих гуманитарных и социально-экономических дисциплин, являясь при этом профессионально ориентированным курсом по выбору студента. Он адресован студентам третьего года обучения, обладающими знаниями как в области философии, так и теории государства и права.
В системе современного юридического образования социология права представляет собой самостоятельную юридическую дисциплину общетеоретического статуса. Изучение общества как социальной системы, социальных отношений, институтов социализации и социального контроля в подготовке юристов должно тесно взаимоувязываться с правом как средством социального регулирования.
Для успешного изучения курса студент должен иметь представления об основных проблемах и этапах развития социальной философии, в рамках которой в XIX веке вызревают гносеологические предпосылки возникновения новой науки об обществе – социологии; знать о социальной роли и значимости права; уметь анализировать взаимодействия и взаимосвязи права с другими явлениями социальной жизни.
Ядро курса составляют исследования социальной природы и назначения права, его взаимодействия с другими социальными явлениями, что позволяет рассматривать в более широком социально-историческом контексте такое важнейшее средство социального регулирования, каким является право, анализировать его в качестве важнейшей подсистемы общества, выявляя их взаимосвязи и взаимодействия. При этом общеметодологические проблемы социологии права тесно увязываются с конкретными методиками эмпирических исследований правовых явлений.
Программа курсавключает 14 лекционных тем.
Курс предполагает: написание реферативных работ или выполнение практических заданий, связанных с подготовкой материалов для проведения социологических опросов в качестве самостоятельной работы; два семинара для проведения тестового контроля.
Оценказнаний и умений студентов проводится с помощью зачета.
ЦЕЛИ КУРСА “СОЦИОЛОГИЯ ПРАВА”
После изучения теоретических разделов курса и прохождения практикума в объеме рабочей программы студент должен иметь представление:
об истории возникновения и развития социологии права как юридической дисциплины, о социально-правовых воззрениях зарубежных и отечественных ученых;
об основах формирования социологического подхода к изучению права;
о социальном механизме действия права;
об основных формах и способах сбора эмпирической информации для поведения конкретных социологических исследований в области юриспруденция.
«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Кафедра Зарубежной истории
УЧЕБНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ КОМПЛЕКС
по дисциплине «Историография зарубежной истории»
для специальности — 050401.65 «история»
Утвержден на заседании кафедры
зарубежной истории
«_1_»_сентября2006г., протокол №_1_
Воронеж- 2006
ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ
Государственное образовательное учреждение
высшего профессионального образования
«ВОРОНЕЖСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ»
Кафедра Зарубежной истории
Программа учебной дисциплины «Историография зарубежной истории»
для специальности — 050401.65 «история»
Составитель:
к.и.н., доц. Кармазина О.В.
Воронеж-2006
ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА
Государственный образовательный стандарт высшего профессионального образования (специальность 050401.65 история) предусматривает дисциплину «историография» в качестве федерального компонента среди дисциплин предметной подготовки (ДППФ.06). Содержание этой дисциплины ГОС определяет следующим образом: «Предмет историографии как специальной исторической дисциплины, изучающей развитие исторических знаний и исторической науки. Становление и эволюция направлений и школ в отечественной и зарубежной историографии, их связь с идейно-политическими течениями. Творческое наследие крупнейших историков. Основные исторические и социологические проблемы в историографии различных направлений».
Курс историографии истории логически делится на две части: историография отечественной (читается преподавателями кафедр отечественной истории) и зарубежной истории. Предлагаемая программа основывается на типовой программе курса, но в ней учтены требования времени, новейшие достижения исторической мысли на современном этапе, традиции чтения этого курса, сложившиеся в предшествующий период, научные интересы педагогического персонала.
Учитываются также возможности библиотечных фондов, как своего вуза, так и Воронежского государственного университета, а также Областной научной библиотеки.
Дисциплина «Историография зарубежной истории» читается на историческом факультете в 10 семестре на дневном и заочном отделении.
Межпредметные связи. Одной из задач данного курса является обобщение знаний, полученных студентами за весь курс обучения в области зарубежной истории, источниковедения, а также специальных исторических дисциплин.
Цель дисциплины: подготовка студентов к профессиональной деятельности посредством изучения специфики конфликтов в международных отношениях, а также проблемы урегулирования международных конфликтов.
Задачи дисциплины:
1) рассмотреть природу конфликтов в сфере международных отношений;
2) раскрыть понятие и функции конфликтов;
3) выявить причины конфликтов в современном мире;
4) проанализировать проблему международных конфликтов;
5) изучить основные направления предупреждения и разрешения международных конфликтов.
Принципы отбора содержания и организации учебного материала дисциплины:
1. В лекционном курсе рассматриваются основные понятия конфликтологии международных отношений, дается обзор конфликтов в сфере мировой политики. Особое место в курсе отводится рассмотрению вопросов, связанных с урегулированием международных конфликтов. Также в лекционном курсе уделяется серьезное внимание международно-правовым механизмам разрешения и предупреждения конфликтов.
2. На практических занятиях главное внимание уделено дискуссиям по рассматриваемым темам. Предполагается, что студенты должны четко выражать свою позицию, предлагать свои варианты решения разбираемых на занятиях практических проблем, входящих в сферу конфликтологии международных отношений.
Текущий контроль качества усвоения знаний осуществляется через устные опросы и письменные контрольные работы.
Итоговая аттестация по дисциплине осуществляется через устный экзамен, на котором проверяется: 1) усвоение основополагающих понятий дисциплины; 2) умение студента разбираться в проблематике международных конфликтов; 3) знание фактического материала.
Основное содержание дисциплины.
Лекционные занятия.
1. Введение в дисциплину «Конфликты в международных отношениях».
Понятие конфликтов в международных отношениях. Влияние международного права на конфликтологию международных отношений. Общепризнанные принципы международного права в контексте конфликтологии международных отношений.
2. Природа конфликтов в сфере международных отношений.
Специфика международных отношений. Виды конфликтов в международных отношениях. Типология конфликтов. Конфликты в сфере мировой политики. Межнациональные конфликты.
3. Понятие и функции конфликтов в сфере международных отношений.
Понятие конфликта. Конфликт как противоречие. Границы конфликта. Пространственные границы конфликта. Временные границы конфликта. Начало и окончание конфликта. Функции конфликта.
4. Участники конфликта в сфере международных отношений.
Геополитические подходы к определению участников конфликта. Противоборствующие стороны как участники конфликта. Организаторы, пособники, подстрекатели как участники конфликта.
5. Причины конфликтов в сфере международных отношений.
Противоречия как причины конфликтов. Уровни противоречий. Столкновения интересов как причины конфликтов. Основные подходы к определению и выявлению причин конфликтов в сфере международных отношений. «Международный» и «национальный» подходы к причинам конфликта.
6. Предмет и объект конфликта в сфере международных отношений.
Проблема определения предмета и объекта конфликта. Предмет конфликта в сфере международных отношений и его специфика. Объект конфликта в сфере международных отношений и его специфика.
7. Конфликты в сфере мировой политики – международно-политические конфликты.
Понятие международно-политического конфликта. Основные виды международно-политических конфликтов. Субъекты политических конфликтов на международной арене. Проблема мотивов политического конфликта. Особенности возникновения и развития политических конфликтов на международной арене. Функции международно-политических конфликтов. Взаимосвязь конфликта и стабильности в международных отношениях. Управление международно-политическим конфликтом. Суть стратегии конфликтного поведения. Влияние внутренних общественных отношений на международно-политические конфликты. Роль «силы» в политическом противоборстве. Соотношение политических и вооруженных конфликтов.
8. Межнациональные конфликты.
Понятие межнационального конфликта. Предмет межнационального конфликта. Субъекты межнационального конфликта. Причины межнациональных конфликтов. Политические причины конфликтов. Социально-культурные причины конфликтов. Социально-психологические причины конфликтов. Проблема разрешения межнациональные конфликтов. Роль мирового сообщества в урегулировании межнациональных конфликтов.
9. Международный конфликт.
Понятие международного конфликта. Влияние международного права на международные конфликты. Стороны международного конфликта. Понятие вооруженного конфликта. Понятие агрессии. Определение агрессии, принятое Генеральной Ассамблеей ООН в 1974 г. (статья 3). Национально-освободительные войны как особая категория международных конфликтов. Внутренние интернационализированные конфликты («смешанные войны») как особый вид международных конфликтов. Структура международного конфликта и ее основные элементы. Понятие конфликтной ситуации. Понятие конфликтной установки. Понятие конфликтного поведения. Динамика международного конфликта. Стадии (фазы) международного конфликта. Понятие спора. Промежуточная (предвоенная) стадия международного конфликта. Военная стадия конфликта. Среда международного конфликта.
10. Разрешение и предупреждение конфликтов в сфере международных отношений.
Предпосылки и механизмы разрешения конфликтов. Разрешение конфликтов самими участниками. Понятие консенсуса. Разрешение конфликта через вмешательство третьей стороны. Роль третьей стороны в урегулировании конфликтов. Методы третьей стороны. Посредничество. Добрые услуги. Арбитраж. Предупреждение конфликтов путем воздействия на основные элементы конфликта. Устранение причин как основа предупреждения конфликтов. Сотрудничество государств в разрешении и предупреждении конфликтов.
11. Международно-правовые механизмы воздействия на конфликтные ситуации международного характера.
Основные международно-правовые процедуры. Контроль над конфликтами. Решение как форма окончания международного конфликта. Роль «превентивной дипломатии». Меры «сигнального обнаружения». Методы решения международного конфликта. Урегулирование конфликта. Разрешение конфликта. Стратегия управления конфликтами в сфере международных отношений. Концепция стратегии контроля над конфликтами Л. Блумфелда и А. Лейса. Основные цели стратегии контроля над конфликтами. Посредничество и переговоры как процесс управления конфликтом. Принудительные действия. Роль Совета Безопасности ООН.
12. Миротворческие операции и их роль в разрешении международных конфликтов.
Понятие миротворческой операции. Основные направления миротворческих операций. Виды миротворческих операций. Понятие миротворческих сил. Практика проведения миротворческих операций в современном мире. Стадии, виды, типы и формы миротворческой деятельности в конфликтных регионах. Особенности урегулирования внутренних вооруженных конфликтов посредством участия мирового сообщества.
Практические занятия.
1. Введение в дисциплину «Конфликты в международных отношениях».
Проведение устного опроса с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Понятие конфликтов в международных отношениях.
2. Общепризнанные принципы международного права в контексте конфликтологии международных отношений.
2. Природа конфликтов в сфере международных отношений.
Заслушивание докладов на темы:
1. Конфликты в сфере мировой политики: опыт XX века.
2. Межнациональные конфликты на рубеже XX-XIX веков.
Студенты должны сформулировать вопросы докладчикам.
3. Понятие и функции конфликтов в сфере международных отношений.
Проведение устного опроса с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Понятие конфликта.
2. Границы конфликта. Пространственные и временные границы конфликта.
3. Начало и окончание конфликта.
4. Участники конфликта в сфере международных отношений.
Работа в группах. Студенты должны сформулировать то, как они видят геополитические подходы к определению участников конфликта. От каждой группы выступает свой докладчик, который обобщает выводы группы. Затем студенты задают друг другу вопросы по проблемным позициям.
5. Причины конфликтов в сфере международных отношений.
Проведение устного опроса с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Противоречия как причины конфликтов.
2. Основные подходы к определению и выявлению причин конфликтов в сфере международных отношений.
3. «Международный» и «национальный» подходы к причинам конфликта.
6. Предмет и объект конфликта в сфере международных отношений.
Проведение письменного опроса (по вариантам) с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Проблема определения предмета и объекта конфликта.
2. Предмет конфликта в сфере международных отношений и его специфика.
3. Объект конфликта в сфере международных отношений и его специфика.
7. Конфликты в сфере мировой политики – международно-политические конфликты.
Дискуссия на тему, сформулированную самими студентами. Общее направление дискуссии должно быть в рамках вопроса о влиянии внутренних общественных отношений на международно-политические конфликты или вопроса о роли «силы» в политическом противоборстве.
8. Межнациональные конфликты.
Проведение устного опроса с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Понятие межнационального конфликта.
2. Предмет межнационального конфликта.
3. Субъекты межнационального конфликта.
Проведение письменного блиц-опроса на тему: Причины межнациональных конфликтов.
9. Международный конфликт.
Обсуждение вопроса: Национально-освободительные войны как особая категория международных конфликтов. Студенты в ходе обсуждения должны четко сформулировать свою позицию по рассматриваемому вопросу.
10. Разрешение и предупреждение конфликтов в сфере международных отношений.
Работа в группах. Подготовка проекта: Сотрудничество государств в разрешении и предупреждении конфликтов. Студенты должны сформулировать свое видение сотрудничества государств в разрешении и предупреждении конфликтов. Одна группа готовит проект: Сотрудничество государств в разрешении конфликтов. Другая группа готовит проект: Сотрудничество государств в предупреждении конфликтов. От каждой группы выступает свой докладчик.
11. Международно-правовые механизмы воздействия на конфликтные ситуации международного характера.
Обсуждение вопроса: Воздействие «превентивной дипломатии» на конфликтные ситуации. Обсуждение должно проходить в контексте проектов, подготовленных студентами на предыдущем практическом занятии.
12. Миротворческие операции и их роль в разрешении международных конфликтов.
Проведение устного опроса с целью проверки того, как студенты усвоили тему лекционного занятия. Основные вопросы:
1. Понятие миротворческой операции.
2. Основные направления миротворческих операций.
3. Виды миротворческих операций.
Обсуждение вопроса: Практика проведения миротворческих операций в современном мире.
Тезисы лекции: Современная научно-философская картина мира
В современной философии термин «картина мира» применяется для обозначения мировоззренческих структур, лежащих в фундаменте культуры определенной исторической эпохи. Это наиболее общее представление человека о мире, опирающееся на систему ценностей, определенное понимание мира.
I) Исторически первой сложилась мифологическая картина мира (миф – сказ, сказание, эпос), включающая в себя обыденно-практические и первобытные религиозные верования (тотемизм, анимизм, фетишизм, магию).
Религиозная картина мира (политеизм, монотеизм) постепенно выделяется и разрабатывается теологами. В Европе она разрабатывалась в рамках патристики и схоластики, сохранилась до наших дней.
II) Философская картина мира начинает формироваться в рамках натурфилософии с 6-5 в. до н. э. Появляются материалистические и идеалистические версии. Субстратный подход в качестве первоосновы мира рассматривал землю, воду, воздух, огонь, атомы. Субстанциональный подход (17-18 в.) осуществлял поиск субстанции, носительницы всех свойств и отношений. Появляются монистические, дуалистические, плюралистические концепции. Учение о бытии разрабатывает такой раздел философии как онтология. Онтология — философская дисциплина, осмысливающая универсальные основы бытия, его структуру, принципы функционирования, организацию и динамику. Категория бытие позволяет интерпретировать (осмысливать) все известные объективации и их интерпретации. Бытие – вся совокупность потенциальных и объективированных видов реальности и их интерпретаций (класса референтов, представителей, заменителей), развивающихся в рамках исторической эпохи и соответствующей культуры. Существует зависимость трактовки бытия от «авторского сценария». Например, подлинное – неподлинное бытие, доступное – недоступное, очевидное – таинственное, идеальное – материальное. По словам фр. философа Г. Марселя: «Бытие есть таинство». Можно выделить модусы бытия: 1) «бытие в себе» — некоторая объективная реальность в чистой потенции, отъединенности от субъекта (например, пока неизученная «темная материя и энергия»); 2) реальное бытие – совокупность объектов, охватывающих природу в единстве микро-, макро-, и мегамира; 3) «бытие для нас» — часть объективной реальности, которая является компонентой конкретно-исторического опыта, вовлеченная во взаимодействие с субъектом (реальность и ее осмысление).
III) Научная картина мира (преднаука) первоначально была включена в философскую: по Аристотелю «философия – наука всех наук». Развитие собственно научной (сциентистской) картины мира начинается с 17 века с трудов Г. Галилея, И. Ньютона. В науке (научной картине мира) выделяют этапы: 1) классическая наука, фундаментом которой является механика И. Ньютона; 2) неклассическая наука, связанная с появлением теории полей, квантовой механики, теории относительности А. Эйнштейна; 3) неонеклассическая (постнеклассическая) наука, свидетелями которой мы являемся последние десятилетия. Ее признаками являются атропоморфичность, аксиологичность, креативность, опора на синергетику (учение о самоорганизации материи мира). Современная научная картина мира включает в себя различные структурные образования: астрономическую, физическую, химическую, биологическую, социокультурную картину мира. Ученый, занимающийся узкой проблемой не в состоянии создать общую модель мира. Приоритет остается за философией, в рамках которой вырабатываются общеметодологические и теоретические принципы обобщения существующих картин мира.
IV) Современная научно-философская картина мира дает следующую трактовку категории бытия, рассматривает его уровни. Выделяются следующие структурные уровни организации материального мира:
неживая материя: субмикроэлементарный уровень (около 400 частиц, включая бозон Хиггса), микроэлементарный, ядерный уровень; атомарный уровень; молекулярный уровень (вещество, поля, физический вакуум, плазма) – макромир. Мегамир, включающий в себя взаимодействия больших физических объектов: планеты, звездные комплексы, галактики и метагалактики. (См.: книгу Стивена Хокинга. «Мир в ореховой скорлупке»).
живая материя: молекулярный уровень (ДНК, РНК), клеточный уровень, организменный, популяционный (видовой), биоценозный, биосферный (См.: концепции Л. Чижевского, В. Вернадского).
социальная материя: организменный уровень, отдельный индивид рода homo sapiens, социальное сообщество (семья, род, племя), классы и страты, этносы и нации, государства и цивилизации, человечество в целом.
материальная культура (мир артефактов): материя неживая техническая, материя живая техническая, знаково-символические системы, коммуникации (включая инфосферу), материальные ценности.
Системность – всеобщее неотъемлемое свойство материи, ее атрибут. Современная картина мира строится на принципе системности. Система – совокупность множества элементов и связей между ними. Структура – совокупность связей между элементами. Критерием выделения структурных уровней служат следующие признаки: пространственно-временной масштаб, совокупность важных свойств и законов изменения, степень относительной сложности, возникшей в процессе развития данной области мира. По этим критериям выделены выше уровни структурной организации материального мира. Материя – философская категория для обозначения объективной реальности, которая дана человеку в его ощущениях, которая копируется, фотографируется, отображается нашими ощущениями, существуя независимо от них (определение В. И. Ленина). Материальное, таким образом, — это любая объективная реальность, существующая: а) вне, б) независимо от сознания субъекта. Однако, рассматривая виды реальности, следует подчеркнуть, что, помимо объективной реальности, существует и субъективная реальность, последняя будет рассмотрена в лекции по сознанию.
Атрибутом материи является движение. Движение – это изменение вообще. Уже древние греки различали движение как: а) феномен, б) его восприятие (перцепцию), в) теоретическое обоснование движения. Сложились модели, утверждающие, что движения не существует (элеаты), и что в мире «все течет и изменяется» (Гераклит). Был поставлен вопрос об источниках движения: внешний толчок, внутренний источник – самодвижение атомов (Эпикур). Метафизические концепции абсолютизировали движение, отрывали его от движения материи в пространстве и времени, диалектические концепции рассматривали его как атрибут движущейся материи. Движение сложный феномен. В нем обнаруживаются дискретность и непрерывность, изменчивость и устойчивость. По направленности движения выделяют виды: круговое, одноплоскостное движение, развитие или прогресс (движение от низшего уровня к высшему) и регресс. В движении есть количественные и качественные изменения. Качественные подразделяются на обратимые (агрегатные состояния воды) и необратимые (прогресс, регресс). Развитие наиболее интересующий науку процесс. В 19-м веке Г. Гегель открыл три закона развития мира, понимаемого как развитие по спирали Абсолютной идеи. Используемые с материалистических позиций законы позволяют рассмотреть направленность процессов мира, механизмы и источники его развития. Очень сложным является вопрос о критериях развития. На каждом структурном уровне и подуровне системы свой критерий развития. Характеристики развития: а) необратимость (накопление качества новизны блокируется, нет возврата к старому качеству); б) преемственность, передача элементов и структур предыдущих состояний на новый уровень; в) цикличность, неполная повторяемость. Наряду с видами, выделяют формы движения. Они были описаны О. Контом, Ф. Энгельсом. В линейной концепции Энгельса рассмотрены следующие формы движения и их носители: механическое движение (масса), физическое движение (молекула), химическое движение (атом), биологическая форма (белок), социальная форма (человек, общество). Современные представления существенно изменились (см.: структурные уровни организации мира). В 20-м веке появились нелинейные модели форм движения материи (Б.М. Кедров, А.А. Бутаков и др.), исследуется геологическая форма движения материи, перспективные и неперспективные виды живой материи, разновидности технической материи.
Движение материи осуществляется в пространстве и времени. Пространство — универсальная, объективная структура взаиморасположения и протяженности объектов. Его свойства: объективность, вечность, трехмерность, однородность, бесконечность и безграничность – обсуждались уже на ранних этапах развития философии и науки. Различают пространство как феномен, его восприятие (перцеция), теоретические модели обоснования. У разных народов пространство описывалось по-разному (линия горизонта, удельное княжество, безграничный географический простор). Сложились две теоретические модели: 1) субстанциональная, в которой пространство существует само по себе как отдельная сущность, например, пустота. Оно абсолютно, несотворимо, неподвижно, неуничтожимо, бестелесно, проницаемо. Это — линия Демокрита – Ньютона. 2) реляционная модель (линия Аристотеля – Эйнштейна). Пространство – свойство, обнаруживаемое во время движения материи, порядок сосуществования объектов, мера их изменения. В релятивистской теории Эйнштейна материя, движение, пространство, время связаны между собой. Они меняются, производны от фундаментальной сущности, зависят от системы отсчета. Современные представления о пространстве добавляют такие его характеристики, как связность и непрерывность, наряду с относительной дискретностью, единство метрических и топологических свойств. Проблему границ пространства связывают с вопросом о среднестатистической плотности вещества: геометрия Евклида, Н.И. Лобачевского, Г. Римана. Время – универсальная, объективная система последовательности, длительности процессов мира. Его свойства: однонаправленность (прошлое – настоящее — будущее), одномерность, вечность, необратимость. Восприятие времени зависит от эпохи и культуры (время правления династии, личностное время, физическое время, биологическое и историческое время). Однонаправленность, например, мы фиксируем эмпирически. Возможны пульсации, флуктуации в микро-, макро- и мегамирах (феномен реинкарнации, теория большого взрыва). Теоретически возможны модели n-мерного пространства – времени. Широко используется модель четырехмерного пространства – времени Г. Минковского. Философия интегрирует все представления и теоретические модели времени как феномена.
Любое представление организации есть упрощение объективной реальности. От того, какой организация представляется руководителям, зависят их решения, связанные с управлением. Т.е. представление ограничивает возможности по управлению.
В консалтинге и научном менеджменте принято оперировать моделями организаций. Но в обычной жизни люди чаще пользуются образами и метафорами (они менее структурированы, чем модели и их границы размыты). При чем обычно руководитель имеет один образ и это очень ограничивает его возможности.
В 1986 году Гарет Морган обратил внимание на способность метафор развить мысль, углубить понимание, помочь посмотреть на организацию под другим углом зрения. Для этого руководитель должен понимать, что организация может быть представлена с помощью разных метафор в зависимости от стоящих перед ним целей.
Особый интерес такой подход представляет для управления изменениями. Иногда достаточно понять с какой метафорой работает руководитель, чтобы увидеть причины неудач в изменениях.
Г. Морган выделяет семь метафор:
— Машина;
— Организм;
— Мозг;
— Культура;
— Политическая система;
— Душевная тюрьма;
— Поток и трансформация.
В реальной жизни используемые метафоры являются смешением представленного набора. Но, по мнению Э.Кемерона и М.Грина достаточно учитывать четыре, которые мы и рассмотрим подробно.
Санкт-Петербургский государственный экономический университет
Россия, Санкт-Петербург, ул. садовая 21, 191023
В статье проанализированы основы функционирования смешанной экономики рыночного типа в разрезе фаз воспроизводства: производство, распределение, обмен, потребление.
Как известно, процесс воспроизводства включает в себя непрерывно, циклически повторяющуюся цепочку: производство – распределение – обмен – потребление. В экономико-теоретической литературе, особенно советского периода, когда основой отечественной политэкономии являлись взгляды К. Маркса, эти частные процессы и их совокупность были достаточно полно и всесторонне проанализированы. В то же время, отметим, что эти процессы рассматривались применительно к «чистым» экономическим системам: капитализму и социализму. Несмотря на то, что перспективы некоторой конвергенции не отрицались, смешанные экономические модели углубленно не анализировались.
В современных условиях ситуация изменилась. Сегодня большинство исследователей, работающих в сфере теории хозяйственных систем, признают, что экономика и России, и многих других стран мира, является смешанной. По сути (если абстрагироваться от культурных, социальных, исторических, географических и иных неэкономических факторов) все экономики можно считать смешанными, с разными пропорциями плановых и рыночных начал. Объектом нашего рассмотрения будет смешанная экономика рыночного типа, а предметом – особенности фаз воспроизводства в этой экономике.
Для производства продукта в условиях смешанной экономики рыночного типа, как и в других случаях, необходимо наличие факторов производства. И в этом смысле здесь действуют общие закономерности, выявленные в теории производства, но в рассматриваемом типе хозяйства имеется определенная специфика самого механизма производства, определяемая институциональными правилами, действующими в смешанной экономике рыночного типа. Базовым здесь является институт собственности.
Если в рыночной экономической системе факторы производства имеют частных собственников, предлагающих их к продаже на соответствующих ресурсных рынках и присваивающих доход от продажи, то в смешанной экономике ситуация изменяется. За счет расширения государственного вмешательства в экономические отношения, вносятся существенные ограничения в свободу распоряжения собственниками принадлежащими им факторами производства. Это оказывает воздействие на физическую доступность и цену ресурсов для осуществления производства.
Государство, с учетом его двойного статуса (одновременно регулирующий орган – носитель планового начала и субъект предпринимательской деятельности) прибегает к использованию инструментов косвенного воздействия на производственную деятельность рыночных фирм путем:
— монопольного контроля за некоторыми ограниченными ресурсами, государственного регулирования их использования (недра, система путей сообщения, спектр радиочастот и пр.). Исходя из общественных интересов, государство в смешанной экономике регулирует уровень цен на эти факторы производства и регламентирует доступ частных фирм к ним. Это побуждает их выбирать виды и технологии производства, соединяя между собой факторы исходя из их экономической доступности. За счет этого в рыночную стихию привносятся элементы плановости;
— организации государственного предпринимательства (исходя из необходимости выполнения государством своих функций), в рамках которого осуществляется производство не только общественных, но и частных благ, что определяется как технологическими, так и экономическими соображениями. Будучи по своей природе плановым, государственное предпринимательство оказывает регламентирующее влияние на рыночные фирмы, вступающие с ним в контрактные отношения, а также влияет на общую плановую направленность производства;
— расширения практики государственного заказа. Не имея возможности самостоятельно производить весь объем потребных общественных благ, государство, через механизм государственного заказа, привлекает к этому производству частные фирмы. При этом для государства определяющими в госзаказе являются его объемно-номенклатурные показатели, для фирм же – получаемая вследствие производства заказанных государственными органами благ прибыль. Таким образом, через госзаказ в смешанной экономике осуществляется соединение плана с рынком;
— изменения ценовых пропорций экономики за счет реализации мер фискальной политики. Осуществляя субсидирование из бюджета некоторых видов производства (социально значимых товаров, инновационных разработок, продукции оборонно-промышленного комплекса и др.) или, наоборот, вводя специальное налогообложение (например, производства алкоголя и табачных изделий), государство планово формирует структурные сдвиги в саморегулируемом рыночном пространстве.
Таким образом, производственные характеристики рыночной индустриальной экономики видоизменяются, в них привносятся элементы планового регулирования, необходимость которого определяется потребностями в решении общественных задач, возложенных на государство.
Сущность распределения в смешанной экономике рыночного типа не изменяется. Это по-прежнему процесс определения доли субъекта (члена общества или собственника фактора производства) в произведенном продукте. Но трансформируется механизм определения этой доли. Меняется он, опять же, под воздействием государственного регулирования.
Специфика распределения ресурсов в смешанной экономике рассмотрена нами выше, при описании фазы производства. Суть ее состоит в планомерном смещении государством ценовых пропорций факторов производства, складывающихся на свободном рынке под влиянием спроса и предложения. Для этого используются такие инструменты как административные ограничения (лицензирование, квотирование, стандарты качества и др.), государственное регулирование цен, манипуляции спросом и предложением на рынках факторов производства (широкомасштабные закупки ресурсов в специальные государственные фонды или, наоборот, товарные интервенции).
Распределение доходов в условиях смешанной экономики рыночного типа в большей степени целесообразно рассматривать не в рамках функциональной, а персональной модели. Это связано с тем, что благодаря вмешательству государства распределение доходов становится многоступенчатым, в нем принимают непосредственное участие или контролируют отдельные его этапы государственные органы.
Кроме того, за счет возрастания воздействия государства на рынок, делается попытка расширения горизонта экономического планирования, что актуализирует проблему воспроизводства человека, как уникального фактора производства и носителя потребительной силы. В этой связи возникает необходимость установления государством на основе плановых расчетов определенного уровня минимально допустимого потребления индивидов, а, следовательно, – гарантированного государством дохода, соответствующего прожиточному минимуму. Отметим, что этот прожиточный минимум, задаваемый в денежном выражении, как правило, рассчитывается на основе стоимостной оценки определенной «потребительской корзины», т.е. имеет в своей основе номенклатурно-объемное наполнение, характерное для экономики планового типа.
В доходах населения существенное значение начинают играть выплаты из социальных фондов и другие трансфертные платежи, на их величину оказывают существенное влияние ставки налогов, дифференцируемых в зависимости от видов доходов, социального статуса индивидов, их уровня жизни и других факторов. В результате этого многоступенчатого перераспределения доходов под эгидой государства, первичное неравномерное их распределение несколько сглаживается, что является положительным эффектом воздействия государства на смешанную экономику рыночного типа. Оно осуществляется в рамках находящих распространение в конкретном обществе концепций социальной справедливости.
Обмен в смешанной экономике рыночного типа осуществляется на рынке. Но это уже не свободный рынок эпохи капитализма, а ограниченный, регулируемый со стороны государства. То есть – несовершенный. Его несовершенство определяется двумя основными обстоятельствами:
во-первых, монополизацией, в том числе появлением такой специфической рыночной структуры как монополистическая конкуренция. Ее суть состоит в том, что по мере развития технологии и роста уровня жизни потребителей товары, формально однородные (например, яблоки) начинают приобретать большое число дифференцирующих свойств (в рассматриваемом примере – размер, цвет, плотность мякоти, запах, место производства и т.д.), важных для конкретных потребителей и их групп. В результате, рынок сегментируется, распадается на множество монопольных микрорынков товаров, обладающих особенными, важными для отдельных субъектов свойствами;
во-вторых, исходя из мотивов достижения конкретных объемно-номенклатурных пропорций потребления, государство воздействует на рыночные цены и объемы спроса и предложения на рынке.
Покупатель предъявляет спрос, продавец предлагает товар. Взаимный обмен между ними совершается в соответствии с ценами на товар. Но на величину спроса, например за счет предоставления натуральных льгот (скажем, бесплатный проезд в общественном транспорте для отдельных категорий населения) оказывает влияние государство. Предложение также оказывается (относительно чистого капитализма) деформированным за счет ведения государством собственной предпринимательской деятельности, а также субсидирования частных фирм. Что касается цен, то они также могут подвергаться государственному регулированию. Несмотря на то, что законы спроса и предложения в смешанной экономике рыночного типа продолжают действовать по-прежнему, воздействие государства на цены и неценовые факторы приводит к сдвигу соответствующих кривых, в результате точка рыночного равновесия смещается от своего первоначального положения в направлении, задаваемом вектором государственного регулирования.
Процесс производства завершается в потреблении произведенных продуктов с тем, чтобы создать предпосылки для нового акта производства. Выделяется два вида потребления: промежуточное (производственное) и конечное (личное).
Особенность смешанной экономики рыночного типа, сформировавшейся на основе эволюции рыночной экономики, состоит в высоком уровне разделения труда. Итогом этого является наличие значительного числа обособленных технологических операций, выполняемых при производстве конечного продукта, которые, зачастую, выполняются отдельными фирмами. Вследствие этого доля промежуточного потребления в общем объеме потребления существенно возрастает.
Расширение объемов промежуточного потребления и увеличение его значимости в смешанной экономике рыночного типа приводит к трансформации структуры издержек производства. Деятельность любого экономического субъекта, в том числе и производственной фирмы, приводит к появлению отрицательных внешних эффектов, которые порождают издержки общества на их преодоление. Наиболее типичным примером является деятельность химического комбината, который несет внутренние издержки, связанные с оплатой труда работников, закупкой и ремонтом оборудования, выплатой налогов и т.д. Но результатом его деятельности является не только выпуск востребованной продукции, но и вредные выбросы в атмосферу. В результате этого в окрестностях комбината растет заболеваемость людей, ухудшаются условия их жизнедеятельности. Для нейтрализации этих вредных последствий государство, в плановом порядке, выделяет бюджетные средства на профилактику заболеваний и их лечение. То есть, деятельность данной фирмы приводит к возникновению внешних издержек, оплачиваемых обществом в целом либо каким-либо иным субъектом, деятельность которого не имеет отношения к химкомбинату.
В условиях смешанной экономики, государство предпринимает меры по интернализации внешних издержек, превращению их во внутренние для фирмы, путем установления соответствующих институциональных правил (норм выбросов, штрафов за их превышение, норм очистки, вменение в обязанность строительства очистных сооружений и т.д.). В итоге исходно рыночное потребление ресурсов производственной фирмой приобретает элементы плановости.
Что касается личного потребления, то оно в смешанной экономике становится более индивидуализированным, по сравнению с чистым капитализмом. Это связано с ростом доходов населения, что увеличивает потребительские бюджеты и позволяет удовлетворять более разнообразные потребности.
Еще одним важным отличием является возникновение потребительских стандартов, которые определяются как на плановой основе государственными органами (через механизмы социальной поддержки), так и на основе самоорганизации общества – через его стратификацию и распространения статусного потребления.
Третьей особенностью потребления в рассматриваемой экономике выступает увеличение его объемов и рост доли символического потребления, направленного на удовлетворение социально-психологических потребностей (примером подобного рода может служить продажа заинтересованным лицам участков на Луне).
Наконец, государственные гарантии минимального дохода приводят к возникновению гарантированного потребления, что возрождает иждивенческие настроения в некоторых слоях населения, которые были присущи, например, экономике советского типа.
Таким образом, проведенный нами пофазовый анализ позволил выявить особенности воспроизводственного цикла смешанной экономики рыночного типа, которая, на наш взгляд, сложилась в современной России. Учет этих особенностей возможен как в теоретических исследованиях (что позволит глубже изучить сущность экономических явлений и процессов в российской экономике), так и на практике – при разработке и реализации мер государственной экономической политики.
Литература
Миропольский Д.Ю. Пирамида Хеопса и развитие экономики на инновационной основе // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2012. № 1. С. 7-13.
Миропольский Д.Ю., Дятлов С.А., Плотников В.А., Попов А.И. Государство и рынок: проблемы выбора подходов к управлению развитием национальной экономики // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2011. № 1. С. 141-145.
Основы теоретической экономики. СПб.: Питер, 2014. 512 с.
Плотников В.А. Выбор модели экономического развития Российской Федерации: патернализм или либерализм // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2006. № 1. С. 147-150.
Попов А.И., Плотников В.А. Выбор новой модели развития и модернизация: основы перехода к инновационной экономике // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2012. № 2. С. 197-209.
Theoretical analysis of the reproduction phase of the mixed market-oriented economy
Plotnikov V.A.
Doctor of Economics. professor
St. Petersburg State University of Economics
Russia, St. Petersburg, st. Garden 21, 191023
The article analyzes the basic operation of a mixed market-oriented economy in the context of reproductive phases: production, distribution, exchange, consumption.
Аннотация. Автор рассматривает эволюцию теоретических подходов к изучению спорта в науке о международных отношениях. В теории международных отношений спорт рассматривается как отдельный институт, участвующий в мировой политике, международные спортивные организации выступают в качестве акторов международных отношений, а спортивные мега-события и спортивная дипломатия становятся инструментами внешней политики.
За последние три десятилетия исследователи в сфере международных отношений помимо изучения традиционного круга вопросов, включающих конфликты, военную силу и проблемы безопасности, стали уделять внимание гуманитарной составляющей мировой политики. По мере развития научно-технического прогресса в эпоху глобализации происходит расширение не только круга акторов международных отношений, но и инструментов внешней политики. Спорт как особый социальный институт, так и отдельные спортивные мероприятия и организации также глубоко интегрированы в современную систему международных отношений.
Не смотря на то, что спорт не входит в традиционный круг вопросов, изучаемых представителями традиционных парадигм международных отношений, реализма и либерализма, один из представителей теории реализма французский ученый Раймон Арон все же обращается к спорту. Он предлагает рассматривать футбол, как модель для изучения международных отношений. В своей книге “Мир и война. Теория международных отношений” [1; 9-10] Арон отмечает, что у спорта есть три характеристики, схожие с международными отношениями: во-первых, четко определенные правила и цель игры; во-вторых, ограниченное пространство для самой игры, в которой есть точно установленное количество игроков; в-третьих, судья, который с помощью правил оценивает эту игру. По аналогии, в международных отношениях есть международное право, акторы с территориями и ООН. Наконец, национальные сборные, с точки зрения Арона, можно рассматривать как носителей национального суверенитета, а их результаты как совокупность силы страны.
Вторая теория, с помощью которой мы можем изучать спорт в науке о международных отношениях, это неолиберализм. Представители неолиберализма рассматривают специфику выхода спорта на международную арену, которая имела несколько тенденций. В первую очередь, происходил рост числа английских спортивных клубов, что стало импульсом для распространения спорта по всему миру, начиная с английских колоний. На втором этапе по всему миру стали создавать спортивные федерации, ставшие гарантом соблюдения правил в различных видах спорта. Наконец, международные соревнования стали все больше и больше привлекать внимание мирового сообщества. С точки зрения представителей неолиберализма, международные спортивные организации являются полноценными участниками современных международных отношений. Самые влиятельные из них ─ Международный олимпийский комитет (МОК) и Международная федерация футбола (ФИФА).
Одним из наиболее спорных вопросов в мировой политике является наличие непризнанных государств и отношение к ним со стороны других акторов. Признание суверенитета государств за счет включения той или иной страны в состав МОК всегда широко освещается в средствах массовой информации (СМИ), что получает широкий резонанс среди мирового сообщества. Последними яркими примерами является включение Косово и Южного Судана в члены МОК. Второй функцией международных спортивных организаций на мировой арене является применение санкций. Например, исключение Южно-Африканской республики из Олимпийского движения до 1991 года из-за проводимой ей политики апартеида. Третьей важной функцией МОК является проведение дипломатических переговоров. Спортивная дипломатия является относительно низкозатратным, но при этом эффективным способом выражения членами-участниками своих позиций по той или иной международной проблеме. Таким образом, МОК в настоящее время является одним из акторов международных отношений.
Представители теории неомарксизма рассматривают международные отношения как взаимосвязанную систему, основанную на экономических отношениях эксплуатации. По мнению одного из представителей данной теории американца Говарда Никсона [6; 292-294], ведущей отраслью, способствующей данной эксплуатации, становятся СМИ. Поскольку спортивные события популярны по всему миру, то в данную сферу вкладывают огромные средства (капитал). Тем самым, формируется глобальный комплекс, в котором СМИ тесно взаимосвязаны со спортом. Никсон называет этот комплекс «золотым треугольником», включающим спортсменов, СМИ и спонсоров. Соответственно, спорт становится ареной борьбы за сферы влияния. Более того, по его мнению, в настоящее время именно коммерческие интересы транснациональных корпораций (ТНК) формируют контекст проведения международных спортивных соревнований. При этом спорт является инструментом эксплуатации периферии, откуда вывозятся наиболее успешные спортсмены.
Схожие тезисы выдвигаются представителями другой теории, теории глобализации. С их точки зрения, спорт подтверждает сам факт развития ТНК и их влияние на страны третьего мира. Это подтверждается натурализацией спортсменов из Африки и Латинской Америки, выступающих, например, за европейские футбольные клубы. Британский исследователь Джозеф Магуайр [5; 75-94] соотносит фазы глобализации и «спортизации» (институционализация спорта и становление его международным феноменом). По его мнению, на рубеже XX─XXI вв. международный спорт становится «самым широко распространенным трендом глобализации», основанным на миграции игроков, тренеров между нациями и континентами. Помимо этого происходит перемещение технологий и производства спортивной одежды, оборудования, информации о спортсменах и соревнованиях с помощью СМИ. Наконец, спортивные соревнования становятся глобальными или мега-событиями, которые привлекают внимание и интерес со стороны мирового сообщества и имеют международную значимость. К таковым можно отнести Олимпийские игры и чемпионаты мира по футболу.
Один из современных подходов к изучению спорта в науке о международных отношениях — это социальный конструктивизм. Современные исследователи считают, что спорт является следствием существования национального государства. С их точки зрения, спорт ─ это эффективный механизм национальной интеграции и национального строительства. По мнению американского социолога Джея Кокли, современные акторы международных отношений могут использовать спортивные достижения для конструирования и консолидации своей идентичности.
Один из представителей конструктивистского подхода к исследованию национализма Эрик Хобсбаум уделял особое внимание спорту. По его мнению, спорт способен формировать не только локальную идентичность, но и конструировать ее на национальном уровне. Спорт обладает функцией формирования национального патриотизма, который является мощнейшей силой в процессе «нациестроительства». Более того, в своей работе «Век крайностей» [2; 581] Хобсбаум приходит к заключению, что к концу XX века национальный спорт, спортивные команды и неполитические символы, становятся более эффективными средствами коллективной идентификации, чем государственные институты. Хобсбаум также утверждает, что представителей одной спортивной команды или даже одного спортсмена болельщики зачастую воспринимают как воплощение всей своей нации.
Таким образом, в современном меняющемся мире спорт становится актуальным инструментом не только для развитых и развивающихся государств, но и относительно новых акторов международных отношений. Более того, спортивные институты тесно взаимодействуют с другими акторами и участвуют в мировой политике. Происходит рост интереса к спорту, как с позитивной, так и с негативной стороны, учитывая текущие допинговые скандалы. Все это приводит к тому, что у исследователей растет интерес к данной теме, а междисциплинарность и наличие множества подходов делают спорт актуальным объектом для исследования, в том числе и для науки о международных отношениях.
Список литературы
Aron, Raymond. Peace and War: A Theory of International Relations / R. Aron – Garden City, N: Doubleday & Company, 1966. – 820 p.
Hobsbawm, Eric. The Age of Extremes: A History of the World, 1914-1991 / E. Hobsbawm. – Vintage, 1996. – 627 p.
Houlihan, Barrie. Sport and International Politics / B. Houlihan. – Harvester Wheatsheaf, 1994. – 256 p.
Levermore, Roger. Sport and international relations: an emerging relationship / R. Levermore, A. Budd. – London, New-York.: Routledge, 2004. – 168 p.
Maguire, Joseph. Global Sport: Identities, Societies, Civilizations / J. Maguire. – Polity, 1999. – 250 p.
Nixon H. L. Sport in a changing world / H. L. Nixon. – Routledge, 2008. – 424 p.
Организация ВП – это установление оптимальной структуры ВП в целях обеспечения его эффективного использования. Напомним, что под термином «оптимальная структура» понимается установление структуры в соответствии с выбранными критериями при наличии определенных ограничений.
В основу построения структуры ВП положены критерии экономичности и регулярности ВД при обязательном обеспечении заданного уровня безопасности полетов (БП). То есть в данном случае критериями оптимальности являются экономичность и регулярность полетов ВС, а к ограничениям относятся требования по обеспечению БП. В качестве основного критерия должны быть заложены требования по БП при ограничениях, связанных с экономичностью и регулярностью полетов ВС.
В соответствии с общими рекомендациями ИКАО при построении структуры ВП необходимо учитывать следующие факторы:
метод обслуживания ВД (диспетчерское, полетно-информационное, консультативное, аварийное). Отметим, что в РФ применяется диспетчерское обслуживание ВД;
правила выполнения полетов;
летно-технические характеристики эксплуатируемых ВС;
интенсивность полетов и вид ВД (регулярное или нерегулярное);
тактико-технические характеристики радиотехнических средств обеспечения полетов и УВД;
снижение до минимума числа передач управления ВС со стороны служб УВД;
возможности диспетчерского состава как звена системы УВД по обслуживанию ВД;
физико-географические и метеорологические особенности местности, административно-политические границы, в том числе и границы государств.
Обратим внимание, что по мере реализации концепции ИКАО CNS/ATM в РФ последний фактор постепенно будет утрачивать свое значение из-за повсеместного внедрения спутниковых систем навигации и УВД.
Собственно, структура ВП – это совокупность ограниченных в вертикальной и горизонтальной плоскостях элементов ВП, предназначенных для организации и использования воздушного пространства (ИВП).
В общем случае структура ВП включает в себя следующие элементы:
зоны и районы ЕС ОрВД;
ВП приграничной полосы;
районы аэродромов и аэроузлов;
воздушные трассы и местные воздушные линии (МВЛ);
маршруты полетов ВС;
спрямленные воздушные трассы;
воздушные коридоры пролета границы РФ;
коридоры входа (выхода) на воздушные трассы;
специальные зоны полетов ВС;
запретные зоны;
зоны ограничений полетов;
опасные зоны;
районы полигонов;
районы взрывных работ;
районы противоградовых стрельб;
районы авиационных работ;
специальные районы;
другие специальные элементы ВП, устанавливаемые для осуществления деятельности в ВП.
Среди приведенного перечня элементов ВП, определенных авиационными правилами (АП), выделим наиболее существенные для деятельности гражданской авиации (ГА).
К ним относятся:
воздушная трасса – установленное ВП над поверхностью земли в виде коридора шириной 10 или 20км, по которому выполняются регулярные полеты. Это ВП обеспечено аэропортами и наземными техническими средствами;
маршрут вне воздушных трасс – воздушный коридор для выполнения воздушных полетов;
район аэродрома – ВП над аэродромом и прилегающей к нему местностью;
зона специальных полетов — ВП, необходимое для решения специфических задач авиацией каждого ведомства, например, зона испытательных полетов;
запретная зона – ВП, в котором полеты авиации всех ведомств запрещены.
Указанные элементы структуры ВП входят как составные части в районы УВД. Зоны УВД, как правило, значительных размеров, объединяют несколько районов. Районы УВД имеют различную конфигурацию, определяемую, прежде всего, направлением основных потоков ВС и размещением аэропортов с интенсивным ВД.
Границы элементов структуры ВП устанавливаются по географическим координатам и высотам. Они указываются в соответствующих инструкциях и публикуются в документах аэронавигационной информации.
Воздушное пространство подразделяется на нижнее и верхнее с границей между ними – высотой 6100м (ее относят к верхнему ВП).
По высоте выполнения полетов в ВП выделяются:
предельно малые высоты – от 0 до 200 м включительно над рельефом местности или над водной поверхностью;
малые высоты – свыше 200 м до 1000 м включительно;
средние высоты – свыше 1000 до 4000 м включительно;
большие высоты – свыше 4000 м до 12000 м включительно;
стратосфера – свыше 12000 м и до стратопаузы включительно.
При полете ВС должны выполнять нормы эшелонирования, которые будут рассмотрены ниже в соответствующем разделе.
В верхнем воздушном пространстве полеты выполняются только по правилам полетов по приборам (ППП), а в нижнем – по ППП и правилам визуальных полетов (ПВП). Часть нижнего ВП ниже высоты второго безопасного эшелона (в равнинной местности 1200 м) выделяется для полетов ВС на МВЛ.
Помимо зоны полетов на МВЛ, в район УВД входят воздушные трассы, маршруты вне трасс, районы аэродромов, зоны специальных полетов. Воздушные трассы и маршруты вне трасс проходят в верхнем и в нижнем ВП. Районы аэродромов зоны специальных полетов ВС находятся, как правило, в нижнем ВП. При этом верхняя граница районов аэродромов в большинстве своем составляет 4500-6000 м, а радиус 50-100 км. Эти размеры районов аэродромов определяются прежде всего летно-техническими данными эксплуатируемых ВС, направлениями подхода воздушных трасс к аэродрому, схемами предпосадочных маневров, тактико-техническими характеристиками радиотехнических средств обеспечения полетов (РТОП) и связи (С) (т.е. РТОП и С), числом и направлением взлетно-посадочных полос (ВПП), а так же специфическими особенностями района, связанными с базированием авиации различных ведомств, его физико-географическими, метеорологическими и другими особенностями.
При близком расположении нескольких аэродромов ВП над ними объединяется в район аэроузла. В районе аэродрома (аэроузла) организуются воздушные коридоры, зоны взлета, посадки и ожидания.
Воздушный коридор – часть ВП, в котором ВС снижаются и набирают высоту.
Зона взлета и посадки – ВП от уровня аэродрома до высоты второго безопасного эшелона полета включительно. Размеры этой зоны определяются летно-техническими характеристиками ВС, эксплуатируемых на данном аэродроме, возможностями средств РТОП и С, схемами захода на посадку и специфическими особенностями района аэродрома. Как правило, границы зоны взлета посадки удалены от аэродрома на 25-30 км. В данной зоне особо выделяется предпосадочная прямая, ориентированная вдоль оси ВПП. Размеры этой прямой определяются посадочными характеристиками самолетов, характеристиками радиотехнических и светотехнических средств посадки, установленной для данного аэродрома безопасной высотой полета в зоне взлета и посадки и правилами полетов (инструментальный или визуальный заход на посадку).
Предпосадочная прямая удалена от торца ВПП до 15-20 км и ограничена высотой 400-600 м от уровня аэродрома. Если экипаж ВС по каким-либо причинам не посадил ВС с первого захода, то ВС уходит на второй круг, т.е. движется по специальному маршруту в зоне круга. Если ВС не разрешено движение по маршруту захода на посадку из-за временной занятости или неготовности ВПП, то ВС направляется в зону ожидания, предназначенную для ожидания разрешения захода на посадку в районе аэродрома. Эти зоны располагаются либо непосредственно над аэродромом, либо на удалении в 50-100 км от него.
Районы УВД и аэродромов с высокой интенсивностью ВД разделяются на секторы управления, которые также являются элементами ВП.
Все перечисленные выше элементы ВП в обязательном порядке должны иметь ограниченный объем, т.е. четко определенные пространственные границы, из чего следует, что любой элемент ВП может пропустить через себя в определенные отрезки времени ограниченное число ВС.
Виды стратегий исследования • Пилотные/пилотажные (разведывательные) – предмет исследования мало или совсем не изучен. Цель – выявление проблем и формулировка гипотез. • Разовые (когда не возвращаются больше к решаемой проблеме) и повторные • Мониторинговые (лонгитюдные) – исследование по заданному сценарию повторяется через определенный промежуток времени (например, перепись); • Панельные (разновидность повторных исследований) – обращаются через определенный промежуток времени к одной и той же группе людей (Рожденные в СССР. Док.фильм Сергея Мирошниченко. О поколении рожденных в 1984 г. Сняты 4 фильма с промежутком в 7 лет. Последний – уже о 28-летних участниках проекта)
Виды стратегий исследования • Полевыеисследования проводятся в нормальных, естественных для изучаемой общности условиях. В ходе полевых исследований удается получить новые эмпирические данные посредством наблюдения, интервью/опроса или анализа первичных документов. • Лабораторные– проводят в условиях, созданных специально для исследования (например, фокус- группа) • Эмпирические — опираются на действия, поступки, поведение людей • Теоретические — основаны на существенных свойствах, состояниях, выявленных в предыдущих исследованиях или построенных иным способом без непосредственного обращения к эмпирической реальности
Развитие личности, его факторы, этапы, условия. Понятие социализации и её содержание .
Образование как институт социализации.
Типы личности в социологии.
Проблема личности в социологии. Понятие личности.
Все общественные процессы – политические, экономические, духовные и др., т.е. сама жизнь общества в целом – складываются из поступков и деятельности отдельных конкретных людей, которые представляют отдельные личности, поэтому в социологии уделяется большое внимание социологии личности. Социология личности – есть учение о личности как о социальном существе.
Мыслители прошлого, начиная с античной философии, и особенно в эпоху Просвещения уделяли большое внимание роли и значимости целенаправленного воспитания людей, т.с. формированию просвещённых и полезных для общества людей. Именно в это время появляется общеизвестное утверждение: «Человеком рождаются, а личностью становятся»
Также ими подчеркивалась связь между обществом и личностью, зависимость формирования личности от окружающей социальной среды, действующей системы образования и воспитания.
В современной социологии к проблеме личности обращаются представители разных направлений:
8.1.1.1.1.1.1.2.Выделить предмет философии, основной вопрос философии, вторую сторону основного вопроса философии, основные разделы философии
8.1.1.1.1.1.1.3.Основные вопросы:
1.Предмет философии
2.Основные типы мировоззрений
3.Основной вопрос философии
4.Категории философии
5.Структура и функции философии
8.1.1.1.1.1.1.4. Философия переводится как « любовь к мудрости». В действительности древнегреческое понятие « софия» более емкое, чем просто мудрость. Платон под « софией» понимал нечто великое то, что сродни Божеству.
8.1.1.1.1.1.1.5.Каждый человек, вольно или невольно, постоянно сталкивается с проблемами, которые обсуждаются в философии. Как устроен мир? Развивается ли он по определенным законам? Кто или что определяет эти законы? Существует ли мир вечно или он когда-то был сотворен Богом? Какое место в мире занимают закономерности, а какое случайности?
Каждого человека, несомненно, волнуют и морально-нравственные проблемы. Что такое совесть, честь, долг, ответственность и справедливость? Можно ли провести четкую разграничительную линию между добром и злом? Откуда берется зло в человеческих поступках и в мировой истории? Возможно ли достижение такого состояния в развитии человечества, когда зло исчезнет и наступит «эпоха всеобщей любви и согласия»?
8.1.1.1.1.1.1.6.Еще задолго до возникновения философии люди находили ответ на важнейшие вопросы в мифологии и религии. Эти проблемы носят мировоззренческий характер. Что же такое мировоззрение? Мировоззрение — это сложное, синтетическое, интегральное образование общественного и индивидуального сознания, Существенное значение для его характеристики имеет пропорциональное присутствие различных компонентов — знаний, убеждений, верований, стремлений, надежд, ценностей, норм, и т.д. В структуре мировоззрения можно выделить четыре основных компонента:
1.Познавательный компонент. Базируется на обобщенных знаниях — повседневных профессиональных, научных и т.д. Он представляет конкретно — научную и универсальную картину мира.
8.1.1.1.1.1.1.7.2.Ценностно-нормативный компонент. Включает в себя ценности, идеалы, убеждения, верования, нормы. Одно из главных назначений мировоззрения состоит не только в том, чтобы человек опирался на какие-то общественные знания, но и том, чтобы он мог руководствоваться определенными общественными регуляторами. В систему ценностей человека входят представления о добре и зле, счастье и несчастье, цели и смысле жизни. Ценностное отношение человека к миру и к самому себе формируется в определенную иерархию ценностей, на вершине которой располагаются своего
8.1.1.1.1.1.1.8.рода абсолютные ценности, зафиксированные в тех или иных общественных идеалах.
3.Эмоционально-волевой компонент. Для того чтобы знания, ценности и нормы реализовывались в практических поступках и действиях, необходимо их эмоционально-волевое освоение, превращение в личные взгляды, убеждения, верования, а также выработка определенной психологической установки и готовность действовать. Формирование этой установки и осуществляется в эмоционально — составляющей мировоззренческого компонента.
8.1.1.1.1.1.1.9. 4.Практический компонент. Мировоззрение — это не просто обобщение знания, ценности, установки, а реальная готовность человека к определенному типу поведения в конкретных обстоятельствах. Без практической составляющей мировоззрение носило бы крайне абстрактный, отвлеченный характер. Даже если это мировоззрение ориентирует человека не на участие в жизни, не на действенную, а на созерцательную позицию, оно все равно проектирует, стимулирует определенный тип поведения.
8.1.1.1.1.1.1.10.Жизненно- практический уровень мировоззрения складывается стихийно и базируется на здравом смысле. Этот уровень мировоззрения называют жизненной философией. Такова важнейшая сфера функционирования мировоззрения- Жизненно -практическое мировоззрение включает в себя навыки, обычаи и традиции, передаваемые из поколения в поколение, и познанный опыт каждого конкретного индивида. Оно помогает человеку ориентироваться в сложных жизненных обстоятельствах. Но в этом уровне мировоззрения нередки внутренние противоречия, устойчивые предрассудки
8.1.1.1.1.1.1.11.Исторически первой формой мировоззрения является мифология. Она возникает на самой ранней стадии общественного развития. Тогда человечество в форме мифов, то есть сказаний, преданий, пыталось дать ответ на такие глобальные вопросы как происхождение и устройство мироздания в целом, возникновение наиболее важных явлений природы, животных и людей. Значительную часть мифологии составляли космологические мифы, посвященные устройству природы. Вместе с тем, большое внимание в мифах уделялось различным стадиям жизни людей, тайнам рождения и смерти, всевозможным испытаниям, которые подстерегают человека на его жизненном пути. Особое место занимают мифы о достижениях людей: добывании огня, изобретении ремесел, развитии земледелия, приручении диких животных.
8.1.1.1.1.1.1.12.Мифология играла огромную роль в жизни людей на ранних стадиях их развития. Главное значение мифов состоит в том, что они устанавливали гармонию между миром и человеком, природой и обществом, обществом и индивидом и, таким образом, обеспечивали внутреннее согласие человеческой жизни.
8.1.1.1.1.1.1.13.В первобытном обществе мифология находилась в тесном взаимодействии с религией. Мифология существует отдельно от религии как самостоятельная, относительно независимая форма общественного сознания. Но на самых ранних стадиях развития общества мифология и религия составляли единое целое .
8.1.1.1.1.1.1.14. Однако религия имеет свою специфику. Специфика религии обуславливается тем, что основным элементом религии является культовая система, т.е. система обрядовых действий, направленных на установление определенных отношений со сверх естественным. И поэтому всякий миф становится религиозным в той мере, в какой он включается в культовую систему, выступает в качестве ее содержательной стороны. С помощью обрядности религия культивирует человеческие чувства любви, доброты, терпимости, сострадания, милосердия, долга, справедливости и т.д., придавая им особую ценность, связывая их присутствие со священным, сверхъестественным.
8.1.1.1.1.1.1.15.Основная функция религии состоит в том, чтобы помочь человеку преодолевать исторически изменчивые, преходящие, относительные аспекты его бытия и возвысить человека до чего-то абсолютного, вечного. Религия призвана «укоренить» человека в трансцендентное.
8.1.1.1.1.1.1.16.Философия унаследовала от мифологии и религии их мировоззренческий характер, то есть всю совокупность вопросов о происхождении мира в целом, о его строении, о происхождении человека и его положении в мире. Она унаследовала также весь объем позитивного знания, которое на протяжении тысячелетий накопило человечество. Однако решение мировоззренческих проблем в зарождающейся философии происходило под иным углом зрения, а именно с позиций рациональной оценки, с позиций разума, Поэтому можно сказать, что философия — это теоретически сформулированное мировоззрение. Следовательно, мировоззрение в философии выступает в форме знания и носит систематизированный, упорядоченный характер. И этот момент существенно сближает философию и науку. Как отмечает немецкий философ Л. Фейербах, начало философии составляет начало науки вообще. Это подтверждается историей. Философия -мать науки. Первые естествоиспытатели были одновременно и философами. С наукой философию сближает стремление опереться на теоретические методы исследования, использовать логический инструментарий для обоснования своих положений, выработать достоверные, общезначимые принципы и положения.
8.1.1.1.1.1.1.17.Исторически первой формой мировоззрения является мифология. Она возникает на самой ранней стадии общественного развития.
8.1.1.1.1.1.1.18.Философия в переводе с древнегреческого означает «любовь к мудрости». Слово «философ» впервые употребил греческий мыслитель Пифагор. Истолковал и закрепил термин «философия» Платон.
8.1.1.1.1.1.1.19.Философия – это мировоззрение, система общих теоретических взглядов на мир в целом, место в нем человека, уяснение различных форм отношения человека к миру, человека к человеку.
8.1.1.1.1.1.1.20.Философ Л. Фейербах связывает начало философии с началом наук вообще.
8.1.1.1.1.1.1.21.Характерные признаки философии – универсализм и субстанциализм ( субстанция — сущность, лежащая в основе)
8.1.1.1.1.1.1.22.Основные типы мировоззрения –
Космоцентризм — тип мировоззрения, в основе сущего рассматриваются элементы Вселенной, характерен для античности.
8.1.1.1.1.1.1.23. Теоцентризм – тип мировоззрения, в основе сущего находится Бог
8.1.1.1.1.1.1.24. Антропоцентризм — тип мировоззрения, в основе сущего человек
8.1.1.1.1.1.1.25.Основные разделы философии
8.1.1.1.1.1.1.26.Онтология — учение о бытии
8.1.1.1.1.1.1.27.Гносеология или эпистемология – учение о познании
8.1.1.1.1.1.1.28.Философская антропология – учение очеловеке
8.1.1.1.1.1.1.29.Социальная философия – учение об обществе
8.1.1.1.1.1.1.31.Праксеология – учение об общественной практике
8.1.1.1.1.1.1.32. Методология – учение о методах
8.1.1.1.1.1.1.33.Диалектика – учение о всеобщей связи и развитии предметов
8.1.1.1.1.1.1.34.Функции философии
мировоззренческая — вырабатывает основной вид и взгляд на мир
методологическая — вырабатывает основные методы познания окружающей действительности
ценностная ( аксиология – учение о ценностях) выделяет ценности, присущие тому или иному обществу
8.1.1.1.1.1.1.35.
8.1.1.1.1.1.1.36.Категории – это набор базовых понятий. Мир человека состоит из таких вещей, которые во многом равны,т поскольку категории выражают эту общность отдельных составляющих мира человека, создают предпосылки для диалога людей.
8.1.1.1.1.1.1.37.Основной вопрос философии
8.1.1.1.1.1.1.38.Основной вопрос философии, сформулирован Ф.Энгельсом, вопрос об отношении мышления к бытию. Он имеет две стороны. Первая сторона выражена в вопросе – что является первичным, а что вторичным – дух или природа, сознание или материя?
8.1.1.1.1.1.1.39.В связи с этим возникли три направления:
8.1.1.1.1.1.1.40.Материализм – которое решает основной вопрос философии в пользу первичности материи, дух, мышление как свойство материи. Материя – это бесконечное множество всех существующих в мире объектов и систем, отношений и форм движения.
8.1.1.1.1.1.1.41.Идеализм – это учение, утверждающее, что сознание, мышление первично, а материя, природа – вторично.
8.1.1.1.1.1.1.42. И материализм, и идеализм является разновидностями монизма
8.1.1.1.1.1.1.43.Монизм — это способ рассмотрения многообразия явлений мира в свете одного начала единой основы всего существующего.
8.1.1.1.1.1.1.44.Дуализм – учение, исходящее из признания равноправными двух начал – духа и материи.
8.1.1.1.1.1.1.45. Вторая сторона основного вопроса философии «Познаваем ли мир» При ответе на этот вопрос возникли три направления: агностицизм, скептицизм, оптимизм
8.1.1.1.1.1.1.46.Агностицизм – учение, которое отрицает принципиальную возможность познаваемости объективного мира
8.1.1.1.1.1.1.47.Скептицизм – учение, которое не отрицает напрямую, но ставит под сомнение возможность принципиальной познаваемости мира
Оптимизм – учение, которое провозглашает принципиальную познаваемость сущности всех явлений
8.1.1.1.1.1.1.48.Контрольные вопросы.
8.1.1.1.1.1.1.49.
Раскройте этимологическое значение термина « философия» ?
Определите специфику мировоззрения на уровне мифологии, религии, философии?
Перечислите функции философии и установите их взаимосвязь
Является ли миф только « реликтом» прошлого?
Назовите основные разделы философии
Определите условия, при которых философия возможна и необходима:
8.1.1.1.1.1.1.50.
8.1.1.1.1.1.1.51.Литература:
1.Жуков Н. Философия М, 1999
2.Спиркин А. Философия М,2000
3. Радугин А.А. Философия М., 1999.
4. Рабочая тетрадь по дисциплине «Философия», Алматы – 2003
Латинская патрология М.Г. Мацегора ТРАКТАТ СВТ. АМВРОСИЯ МЕДИОЛАНСКОГО «О СВЯТОМ ДУХЕ» В статье содержатся сведения о сочинении свт. Амвросия Медиоланского «О Святом Духе» («De Spiritu Sancto»), написанного по просьбе императора Гра- циана в 381 году. Через призму триадологического учения в трактате изложе- но учение о третьем Лице Св. Троицы. Статья предваряет публикацию впервые выполненного перевода первой книги этого трактата на русский язык. Ключевые слова:Св. Дух, триадология, пневматология, святитель Амвросий Медиоланский, август Грациан, патрология, переводы, пневматомахи, македо- ниане, полуариане, духоборы. По меткому выражению М. Казакова, «IV век по значимости для судеб христианства и его дальнейшей истории можно поставить на второе место после времени самого Христа и века апостолов» 1 . Эта неоднозначная эпоха характерна тем, что росчерком пера Феодосия Великого была окончатель- но легализована в пределах империи христианская Церковь, поставленная в ходе подобных шагов по направлению к долгожданной «симфонии» в роль общественного института, ставшего важнейшей политической, идеологиче- ской и экономической составляющей государства. Но помимо всего прочего, это еще и время жизни и творчества великих отцов Церкви, ставших, можно сказать, символами не только своей эпохи, но и вообще всей Церкви. Их ав- торитет во все времена оставался беспрекословен, а их произведения стали золотым фондом классики святоотеческих творений. Среди этих гигантов духа, на чьих плечах зиждилось здание Церкви в IV веке, особое место занимает личность епископа Медиоланского Амвро- сия. Его значение для Церкви и государства невозможно переоценить. Сво- им авторитетом, проповедями, делами и мудрыми творениями он влиял не только на внутрицерковные дела, но и на имперскую политику четырех пра- вителей подряд. Хотя Амвросий и был прежде всего епископом, его актив- ная деятельность не исчерпывается лишь церковной оградой. Преисполнен- ную важнейшими политическими событиями историю IV века невозможно Максим Геннадьевич Мацегора — выпускник Санкт-Петербургской православной духовной семинарии. 1 Казаков М.М. Епископ и империя: Амвросий Медиоланский и Римская империя в IV в. Смоленск, 1995. С. 5. 6 Христианское чтение №3 (34), 2010
Основная образовательная программа подготовки специалиста по специальности
050403 Культурология
Автор:
Г.И. Шевченко, кандидат педагогических наук, доцент, кафедры музыкального образования, социально-культурной деятельности и народного художественного творчества МГГУ;
Цель курса — создание предпосылок для формирования у студентов целостного представления о музыкально-эстетической культуре человечества.
Место в ООП:
Курс «Социология музыкального искусства» предназначен для студентов музыкальных отделений педагогических вузов и призван формировать представления обучающихся об эстетической культуре, выработанной в процессе исторического развития человечества.
Современный учитель, должен быть вооружён фундаментальными знаниями искусства, ибо только на основе обобщённых теоретических понятий возможна систематизация знаний, умений и навыков, а значит и их эффективная применяемость. Такими обобщёнными понятиями и оперирует философская наука «Социология».
Категориальный аппарат социологии позволяет обобщить знания студентов из областей музыкальной педагогики, истории музыки, теории музыки, методики преподавания различных музыкальных инструментов.
Важное место в курсе занимают вопросы соотношения эстетического и художественного творчества, а также вопросы о типах отношения человека к миру, закреплённых в музыке.
Неотъемлемым разделом курса является и комплекс тем, посвящённых проблемам эстетики образования, обучения и воспитания.
При формулировке цели курса исходной должна быть сверхзадача музыкального обучения, а именно необходимость формирования музыкально-педагогической культуры будущих учителей как важного условия их профессиональной подготовки. В свою очередь музыкально-педагогическая подготовка студентов не мыслится без эстетического осознания, как музыкальной деятельности (её видов), так и процесса организации педагогического труда. Другими словами, учитель музыки должен быть приобщён к эстетической культуре, которая функционирует в современном обществе.
Студент должен знать: предмет социологии музыки ; проблемы и области социологического познания; основные эстетические категории; различные подходы к пониманию социологии; стили и направления музыкального искусства 20 века и современности; формы эстетического сознания; сферы и виды эстетической деятельности; специфику творческой деятельности в музыкальном искусстве; основные проблемы эстетического образования.
Студент должен уметь: оперировать категориями и понятиями; сопоставлять различные эстетические и музыкально-эстетические учения и стилистические особенности музыкального искусства различных эпох; пользоваться научной литературой, связанной с проблемами музыкальной социологии и музыкознания.
Объективизм трактует социальный мир как спектакль, предлагаемый наблюдателю, стоящему на некоей “точке зрения” в отношении действия. Внося в предмет принципы собственного отношения к нему, этот наблюдатель ведет себя так, словно его единственным предназначением является познание, а все его взаимодействия сводятся к символическим обменам. Такая точка зрения свойственна тому, кто занимает достаточно высокую позицию в социальной структуре, откуда социальный мир видится как представление (не только в смысле идеалистической философии, но и в смысле живописи или театра), а практики — только как театральные роли, исполнение партий или реализация планов.
Теория практики, взятая как практика, с одной стороны, в противовес позитивистскому материализму, напоминает, что предметы познания должны быть сконструированы, а не просто пассивным образом зарегистрированы, а с другой — в отличие от интеллектуалистского идеализма — что принципом такого построения является система структурированных и структурирующих диспозиций, формирующихся в практике и постоянно направленных на практические функции. Конечно, можно занять и оппортунистическую точку зрения (как это сделал Маркс в “Тезисах о Фейербахе”), исходя из которой объективистский идеализм упорядочивает мир путем сведения познания к регистрации, но не обязательно при этом покидать деятельностный аспект мировосприятия. Для этого достаточно поместить себя в “реальную деятельность как таковую”, т. е. в практическое отношение с миром. Такое вот пред-занятое (пред-озабоченное — pre-occupee **) — и вместе с тем деятельное присутствие в мире, где мир навязывает себя (своими неотложными делами, тем, что необходимо сделать или сказать, что делается для того, чтобы об этом было сказано) и непосредственно диктует жесты или слова, но никогда не разворачивается как спектакль. Нужно лишь избегать реализма структуры, к которому неизбежно приводит объективизм — необходимый момент разрыва с первичным опытом и построением объективных связей, — когда он гипостазирует эти связи, рассматривая их как уже установленные реалии вне индивидуальной или групповой истории, но вместе с тем нужно стараться не впасть и в субъективизм, не способный учитывать нужды социального мира. Для этого следует вернуться к практике — диалектическому месту opus operatum и modus operandi — объективированным и инкорпорированным продуктам практической истории, структурам и габитусам. [1]
*Глава 3 “Структура, габитус, практика” из книги “Практическое чувство” (Bourdieu P. Le Sens pratique. Paris: Minuit, 1979.) **Французское слово pre-occupe означает озабоченный, беспокойный, однако, разделенное на приставку и корень, оно меняет свое значение: pre — – предварительно, пред-, до- , occupe – занятый. В данном случае Бурдье имеет в виду, что, с одной стороны, позиция в мире уже занята агентом, когда он становится на определенную точку зрения, а с другой стороны, — что каждая позиция воплощает совокупность отношений, существовавших до агента, т. е. до того, как данный конкретный агент занял данную позицию. (Прим. перев.)
Детерминации, связанные с особым классом условий существования, производят габитусы — системы устойчивых и переносимых диспозиций, структурированные структуры, предрасположенные функционировать как структурирующие структуры, т. е. как принципы, порождающие и организующие практики и представления, которые, хотя и могут быть объективно адаптированными к их цели, однако не предполагают осознанную направленность на нее и непременное овладение необходимыми операциями по ее достижению. Объективно “следующие правилам” и “упорядоченные”, они в то же время ни в коей мере не являются продуктом подчинения правилам и, следовательно, будучи коллективно оркестрованными, не являются продуктом организующего действия дирижера оркестра. [2]
Нельзя совершенно исключить и то, что в связи со стремлением габитуса сознательно осуществлять операцию, которую он реализует иначе, его реакции могут сопровождаться стратегическим расчетом (оценкой шансов), что предполагает преобразование прошлого результата в расчетную цель. Однако нужно подчеркнуть, что реакции габитуса определяются прежде всего отсутствием расчета в отношении объективных возможностей, непосредственно вписанных в настоящее (что нужно делать или говорить, чего говорить и делать нельзя), расчета в отношении возможного будущего, которое, в отличие от будущего как “абсолютной вероятности” (absolute Mцglichkeit) в смысле Гегеля или Сартра, спроектированного чистым проектом “отрицательной свободы”, предлагает себя с необходимостью и претензией на существование, исключающей размышление. Для практики стимулы не существуют как объективная истина условных и обусловленных пусковых устройств, а действуют только при условии их встречи с агентами, способными их узнавать.[3] Практический мир, который конституируется в отношении с габитусом как системой когнитивных и мотивирующих структур, есть мир уже достигнутых целей, способов применения или рынков, которым нужно следовать, и объектов (имеющих, как говорил Гуссерль, “постоянный телеологический характер”), средств или институтов, поскольку закономерности, присущие произвольному состоянию (в смысле Соссюра или Мосса), стремятся проявляться как необходимые и даже природные уже в силу того, что они лежат в основании схем перцепции и оценивания, с помощью которых они воспринимаются.
Когда мы наблюдаем тесную корреляцию между научно сконструированными объективными вероятностями (например, возможность получить то или иное благо) и субъективными устремлениями (“мотивами” и “потребностями”), то это не означает, что агенты сознательно подгоняют свои ожидания к точной оценке своих шансов на успех, как, например, это может делать игрок, организующий свою игру в зависимости от поступающей к нему информации о его шансах на победу. Это происходит потому, что прочно усвоенные диспозиции в отношении возможного и невозможного, свобод и необходимостей, попущений и запретов, вписанных в объективные условия (что наука фиксирует как статистические закономерности или же как вероятности, объективно закрепленные за какой-либо группой или классом), порождают диспозиции, объективным образом совместимые с данными условиями и в некотором роде заранее адаптированные к их требованиям. Наименее вероятные практики исключаются еще до какого-либо рассмотрения как немыслимые посредством того непосредственного подчинения порядку, который заставляет делать из нужды добродетель, т.е. отказываться от невозможного и хотеть неизбежного. Сами условия формирования габитуса — нужды, ставшей добродетелью — действуют таким образом, что антиципации, порождаемые габитусом, стремятся не замечать ограничений, которым подчиняется достоверность всякого расчета вероятности, а именно, забыть то, что условия опыта не были модифицированы. Так, в отличие от научной оценки, которая корректируется после каждого эксперимента в соответствии со строгими правилами рассчета, антиципации габитуса, т. е. некоторого рода практические гипотезы, базирующиеся на прошлом опыте, придают неизмеримо большее значение первым опытам. На самом деле это лишь характерные структуры одного определенного класса условий существования, которые через экономическую и социальную необходимость, давившую на них в относительно самостоятельном мире домашней экономики и семейных отношений, а точнее говоря — через собственно семейные проявления этой внешней необходимости (форму разделения труда между полами, мир предметов, способы потребления, отношение к родителям и т. п.) формируют структуры габитуса, которые, в свою очередь, лежат в основе восприятия и оценивания всякого последующего опыта.
Являясь продуктом истории, габитус производит практики, как индивидуальные, так и коллективные, а следовательно — саму историю в соответствии со схемами, порожденными историей. Он обеспечивает активное присутствие прошлого опыта, который, существуя в каждом организме*** в форме схем восприятия, мышления и действия, более верным способом, чем все формальные правила и все явным образом сформулированные нормы, дает гарантию тождества и постоянства практик во времени. [4] Такая система диспозиций — прошлое, проникающее в настоящее и стремящееся продолжаться в будущем, актуализируясь в практиках, структурированных в соответствии с его принципами, и внутренний закон, через который непрерывно осуществляется закон внешней необходимости, несводимой к непосредственному, ситуативному принуждению, — есть основание преемственности и упорядоченности, которые объективизм, сам того не подозревая, приписывает социальным практикам, а также основание регулярных трансформаций, в которых не отдают себе отчета ни поверхностный и растворенный в механическом социологизме детерминизм, ни чисто внутренний, но столь же частичный, стихийный субъективизм. Интериоризация внешнего позволяет избежать альтернативы между силами, связанными с прошлым состоянием системы, внешними по отношению к телам, и внутренними (возникшими в данный момент мотивами, сиюминутными решениями и т.п.). Она дает возможность внешним силам реализоваться в соответствии со специфической логикой организмов, в которых они инкорпорированы, т.е. устойчивым, систематическим и не механическим образом.
***Употребляя здесь слово “организм”, Бурдье хочет подчеркнуть, что габитус может быть не только индивидуальным, но и групповым, коллективным, классовым… Таким образом, “организм” для Бурдье здесь и дальше – это социальная единица, социальное тело. (Прим. перев.).
Габитус как приобретенная система порождающих схем делает возможным свободное продуцирование любых мыслей, восприятий и действий, вписанных в границы, свойственные особенным условиям производства данного габитуса и только им. Структура, продуктом которой является габитус, управляет практикой, но не механистически-детерминистским путем, а через принуждения и ограничения, изначально определенные его находчивостью. Учитывая бесконечную, но вместе с тем строго ограниченную порождающую способность габитуса, нетрудно представить, что он стремится преодолеть обычные противоположности, в которые мы обычно замкнуты: детерминизм и свобода, предустановленность и творчество, сознание и бессознательное, индивид и общество. Поскольку габитус есть бесконечная способность свободно (но под контролем) порождать мысли, восприятия, выражения чувств, действия, а продукты габитуса всегда лимитированы историческими и социальными условиями его собственного формирования, то даваемая им свобода обусловлена и условна, она не допускает ни создания чего-либо невиданно нового, ни простого механического вопроизводства изначально заданного.
Ничего нет более обманчивого, чем ретроспективная иллюзия, которая восстанавливает следы жизни (например, произведения художника или биографические события) как осуществление некой предуготовленной сущности. Вместе с тем, как правдивость художественного стиля не кроется в зародыше оригинального авторского вдохновения, но постоянно определяется и переопределяется в диалектике намерения объективировать нечто и намерения уже объективированного, точно так же и определенное единство смысла (которое в конце концов начинает казаться существовавшим еще до действий и до произведений, предвещающих будущее конечное значение, которое задним счетом преобразует различные по времени моменты в простые подготовительные зарисовки) формируется через столкновение вопросов, существующих только для ума, уже вооруженного определенным типом схем, и решений, полученных при применении этих же схем, но способных их видоизменить.
Поскольку генезис системы произведений или практик, порожденных одним габитусом (или гомологичными габитусами, теми, что составляют единство стиля жизни одной группы или одного класса), не может быть описан ни как автономное развитие единой и всегда самотождественной сущности, ни как протяженное созидание нового, то это потому, что он осуществляется в и через конфронтацию — одновременно необходимую и непредсказуемую — габитуса и события, которое может оказать на габитус должное побуждающее воздействие только тогда, когда вырывает его из случайных обстоятельств и делает из этого проблему, предлагая также и принципы ее решения. Габитус как искусство изобретения есть то, что позволяет производить бесконечно большое число практик, к тому же относительно непредсказуемых (как и соответствующие ситуации) и вместе с тем ограниченных в своем разнообразии. Короче говоря, будучи продуктом определенного класса объективных закономерностей, габитус стремится порождать “разумные” способы поведения, идущие от “здравого смысла”, [5] допустимые в рамках этих и только этих закономерностей, которые к тому же имеют все возможности быть позитивно санкционированными, в силу своей объективной приспособленности к логике, характерной для данного конкретного поля, объективное будущее которого они предвосхищают. В то же время габитус “сугубо добровольно” стремится исключить любые “безумства” (“это не для нас”), т. е. поведение, обреченное на неодобрительную оценку в силу его несовместимости с объективными условиями.
Практики стремятся воспроизвести закономерности, присущие условиям, в которых было сформировано их порождающее начало, но при этом соотносятся с требованиями, содержащимися как объективная возможность в ситуации, которая определяется когнитивными и мотивирующими структурами, входящими в состав габитуса. В силу этого нельзя выводить практики ни из имеющихся в настоящее время условий, которые, как может показаться, порождают данные практики, ни из прошлых условий, которые произвели габитус — устойчивый принцип их производства. Следовательно, понять, что есть габитус, можно только при условии соотнесения социальных условий, в которых он формировался (производя при этом условия своего формирования), с социальными условиями, в которых он был “приведен в действие”, т. е. необходимо провести научную работу по установлению связи между двумя состояниями социального мира, которые реализуются габитусом, устанавливающим эту связь посредством практики и в практике. “Бессознательное”, позволяющее экономить на таком установлении связи, в действительности есть не что иное, как историческое забывание, произведенное самой историей при осуществлении объективных структур, которые она порождает в своих “квази-натурах” — габитусах. [6] В этом качестве инкорпорированной истории, ставшей натурой и тем самым забытой как таковая, габитус есть деятельное присутствие всего прошлого, продуктом которого он является, — следовательно, он есть то, что придает практикам их относительную независимость по отношению к внешним детерминациям непосредственного настоящего. Эта автономия прошлого, действовавшего и деятельного, которое, функционируя как аккумулированный капитал, производит историю с незапамятных времен и обеспечивает таким образом непрерывность в изменении, которая делает индивидуального агента миром в мире. Габитус — спонтанность, не обладающая сознанием и волей — одинаково противопоставляет себя как механической необходимости, так и рефлексивной свободе, как внеисторизму механицисткой теории, так и субъектам, “лишенным инерции” в рационалистических теориях.
Дуалистическому видению, признающему либо только прозрачные для самосознания акты, либо вещи, детерминированные извне, нужно противопоставить реальную логику действия, которая выводит в план настоящего две объективации истории: объективацию в теле и объективацию в институциях или, что в конечном счете одно и то же, два состояния капитала — объективированного и инкорпорированного, — посредством которых устанавливается дистанция в отношении необходимости и ее насущных требований. Логика, парадигматическую форму которой можно видеть в диалектике экспрессивных диспозиций и установленных выразительных средств (морфологические, синтаксические, лексические средства, литературные жанры и т. п.), наблюдается, например, в выдумке, когда ей не предшествует обдуманное намерение поимпровизировать. Беспрерывно обгоняемый своими собственными словами, с которыми он поддерживает отношение “несущий — несомый”, говоря словами Николая Гартмана, виртуоз-импровизатор вскрывает в своей речи некий пусковой механизм, так что речь его катится, как поезд по рельсам. [7] Произведенная согласно modus operandi (пусть и не усвоенному сознательно), речь несет в себе “объективное намерение” (как говорят схоластики), обгоняющее сознательные намерения своего автора, и бесконечно предлагает новые стимулы, свойственные modus operandi, продуктом которого она является и который действует, как некий “духовный автомат”. Остроумные замечания потому предполагают с очевидностью свою непредсказуемость и ретроспективную необходимость, что находчивость, выявляющая скрытые долгое время ресурсы, означает наличие габитуса, тем лучше распоряжающегося объективно доступными выразительными средствами, чем в большей степени они были доступны в момент обретения габитусом свободы от них, когда он реализовывал наиболее редкие возможности, с необходимостью содержащиеся в этих средствах. Диалектика языкового чувства и принятых в данном обществе выражений есть особый и особо значимый случай диалектического отношения между габитусами и институциями, т. е. между двумя способами объективации прошлой истории, в которой непрерывно зарождается история, которой суждено явиться одновременно невиданной и неизбежной — также как и остроумной шутке.
В качестве порождающего принципа, сформировавшегося из упорядоченной импровизации, габитус, практическое чувство, совершает реактивацию смысла, объективированного в институциях. Габитус формируется работой по внушению и присвоению, необходимой для того, чтобы эти продукты коллективной истории, являющиеся также объективными структурами, смогли воспроизвестись в форме устойчивых и отрегулированных диспозиций — условий своего функционирования. Продукт своеобразной истории, предлагающей особую логику для своего инкорпорирования, — посредством чего агенты принимают участие в истории, объективированной в институциях — габитус есть то, что позволяет “обжить” институции, практически их присвоить и тем самым поддерживать в активном, жизненном, деятельном режиме, постоянно вырывая их из состояния омертвелой буквы, омертвелого языка, заставляя ожить чувство, растворенное в них. Однако при этом габитус подвергает эти институции пересмотру и преобразованию, что является компенсацией и условием их реактивации. Более того, он есть то, благодаря чему институция может осуществляться со всей полнотой: достоинство инкорпорации, эксплуатирующей способность тела принимать всерьез перформативную магию социального, то, что делает короля, банкира или священника вочеловеченной наследственной монархией, финансовым капитализмом или церковью. Собственность присваивает собственника, воплощаясь в форме, порождающей структуры практик, наилучшим образом адаптированных к ее логике и требованиям. Есть все основания сказать вслед за Марксом, что “владелец майората, сын-первенец, принадлежит земле”, что “она его наследует”, или что “персоны” капиталистов есть не что иное, как “персонификация” капитала, поскольку процесс социализации — чисто социальный, но почти магический, — освящен актом институирующего указания (“маркировки”), делающего из индивида “старшего”, “наследника”, “последователя”, “христианина” или попросту мужчину (в противоположность женщине), со всеми вытекающими привилегиями и обязательствами. Этот процесс длится, усиливается и подтверждается социальными толкованиями, способными превратить различия институций в естественные различия, и может оказать совершенно реальные воздействия, поскольку он прочно входит в тело и в веру. Институция, даже если мы говорим об экономике, может быть завершенной и полностью жизнеспособной лишь тогда, когда она устойчиво объективируется не только в предметах, т. е. в логике какого-либо отдельного поля, трансцендентной единичным агентам, но также и в телах, т. е. в устойчивой предрасположенности признавать и выполнять требования, присущие данному полю.
В той и только в той мере, в какой габитусы являются инкорпорацией одной и той же истории (или, говоря точнее, одной и той же истории, объективированной в габитусах и в структурах), практики, которые они порождают, становятся взаимнопонятными и непосредственно настроенными на структуры, а также объективным образом отрегулированными и наделенными объективным смыслом, одновременно единичным и систематичным, трансцендентным к субъективным намерениям и к сознательным — индивидуальным или коллективным — планам. Один из важнейших результатов согласования между практическим чувством и объективированным смыслом — формирование мира здравого смысла (sens commun), непосредственная очевидность которого удваивается объективностью, обеспечивающей консенсус в отношении смысла практик и мира, т. е. гармонизацией опытов и постоянным подкреплением, которое каждый из них получает из выражений индивидуальных или коллективных (например, во время празднований), импровизированных или запланированных (присказки, поговорки), выражений сходства или тождественности.
Однородность габитусов, наблюдающаяся в границах одного класса условий существования и социальных детерминаций, есть то, что делает практики и произведения непосредственно понятными и предсказуемыми, а следовательно, воспринимаемыми как очевидные и сами собой разумеющиеся. Габитус позволяет экономить на интенции не только при производстве, но и при расшифровке практик и произведений. [8] Автоматические и безличностные, обозначающие без намерения обозначать, рядовые практики представляются пониманию не менее автоматическому и безличностному, а возобновление объективного намерения, которое они выражают, ни в коей мере не требует ни “реактивации” пережитого намерения того, кто эти практики осуществляет, ни “намеренного переноса на другое”, столь дорогого феноменологам и всем защитникам концепции “соучастия” в истории и в социологии, ни скрытого или явного вопроса о намерениях другого (“Что ты хочешь этим сказать?”). “Коммуникация сознаний” предполагает общность “бессознаний” (т. е. языковой и культурной компетенции). Расшифровка объективной направленности практик и произведений не имеет ничего общего с “воспроизводством” (Nachbildung, как об этом первым сказал Дильтей) жизненного опыта и новым бесполезным и неопределенным установлением, единичности личных интенций , которые в действительности не являются их основой.
Объективная гомогенизация габитусов группы или класса, вытекающая из гомогенизации условий существования, позволяет объективно согласовывать практики без стратегического расчета и сознательного соотнесения с нормами и делать их взаимно приспособленными при отсутствии какого-либо непосредственного намерения и, a fortiori, какой-либо эксплицитной договоренности. Это есть само по себе еще не оформленное взаимодействие, с объективными структурами, которые производят диспозиции взаимодействующих агентов и указывают им, через эти диспозиции, их соотносительные позиции во взаимодействии и в других местах. [9] “Представьте себе — говорит Лейбниц, — двое настенных или наручных часов, которые прекрасно согласуются между собой. Это может быть достигнуто тремя способами. Первый заключается во взаимном влиянии; второй — в том, чтобы приставить к ним работника, способного их регулировать и согласовывать ежемоментно; третий — сделать эти двое часов настолько искусно и точно, что они сами могут обеспечить свою согласованность в дальнейшем”. [10]
Столь же долго, сколь игнорируется истинный принцип такой оркестрации без дирижера, который придает упорядоченность, целостность и систематичность практикам при отсутствии какой-либо стихийной или навязанной организации индивидуальных планов, мы обрекаем себя на наивное рукотворчество, не признающее никакого иного принципа, кроме сознательного согласования[11]: если практики членов одной группы или — в дифференцированном обществе — одного класса всегда согласованы больше и лучше, чем о том знают или чего хотят агенты, то это потому, что (как об этом говорил еще Лейбниц) “следуя лишь своим собственным законам, каждый тем не менее согласуется с другим”. Габитус — не что иное, как имманентный закон, lex insita, вписанный в тела сходной историей, которая является условием не только согласования практик, но и практик согласования. [12]
В самом деле, сознательно совершаемые самими агентами исправления и приспосабливания предполагают усвоение некоего общего кодекса и наличие попыток коллективной мобилизации, а последние не могут быть успешными без минимума согласия между габитусами агентов-“мобилизаторов” (пророков, главарей и т. п.) и диспозициями тех, кто узнает друг друга по практикам или дискурсам, а также без склонности (что немаловажно) группироваться, которую вызывает стихийное согласование диспозиций.
Нет сомнений в том, что всякое усилие мобилизовать, имеющее целью организовать коллективное действие, должно считаться с диалектикой диспозиций и возможностей, происходящей в каждом агенте, будь он мобилизатор или мобилизуемый. (Может ли стать революционным эффект гистерезиса габитусов? Ведь он является одним из оснований для расхождения между возможностями и предрасположенностью их чувствовать, что является источником упущенных возможностей, а также часто бесплодных усилий осмыслить исторические кризисы в категориях восприятия и мышления, отличающихся от существовавших раньше.) Усилие мобилизовать должно также учитывать объективную оркестрацию, которая устанавливается между объективно скоординированными диспозициями в силу того, что они сформированы частично или полностью тождественными объективными необходимостями. Тем не менее, чрезвычайно опасно анализировать коллективное действие по модели индивидуального, игнорируя все то, чем оно обязано относительно автономной логике институций мобилизации (с их собственной историей, специфической организацией и т. п.), а также ситуациям — институционализированным или нет — в которых это действие совершается.
Социология рассматривает как одинаковых всех биологических индивидов, которые обладают сходными габитусами, будучи сформированы одинаковыми объективными условиями. Социальный класс (в себе), взятый как класс условий существования и тождественных или сходных обусловленностей, есть неразрывным образом класс биологических индивидов, обладающих одним габитусом как системой диспозиций, общей для всех продуктов одних и тех же детерминаций. Если невозможно, чтобы все представители одного класса (или даже двое из них) пережили бы одни и те же события и в том же самом порядке, то несомненно, что любой представитель одного класса имеет больше возможностей, чем представитель другого класса, столкнуться с ситуацией, более частой для членов его класса. Объективные структуры, воспринимаемые наукой как вероятность доступа к благам, услугам или власти, — через сходный жизненный опыт, придающий определенное “лицо” социальному окружению, со всеми его “закрытыми” карьерами, недоступными “местами” или “смутными перспективами” — внедряют то самое “искусство оценивать прямое подобие”, о котором говорил Лейбниц, т. е. искусство предвосхищать объективное будущее или же чувство реальности, которое есть несомненно наиболее скрытое основание ее действенности.
Чтобы определить отношения между классовым габитусом и индивидуальным габитусом (неотделимым от органической индивидуальности, непосредственно данной непосредственному восприятию — intuitus personae, социально обозначенной и признанной под видом имени собственного, юридического лица и т. п.), следовало бы рассмотреть классовый (групповой) габитус (а значит и индивидуальный, поскольку тот выражает и отражает класс или группу) как субъективную — но не индивидуальную — систему интериоризованных структур, общих схем восприятия, представления и действия, которые составляют условие всякой объективации и всякой апперцепции, и создать объективную регуляцию практик и целостность мировоззрения на основе известной обезличенности и заменяемости единичных практик и воззрений. Но это приводит нас к мысли, что все практики или представления, произведенные идентичными схемами, являются обезличенными и взаимозаменяемыми, подобно единичным постижениям (интуициям) пространства, которые, — по мысли Канта — не выражают ни одной особенности эмпирического “Я”. Действительно, отношение гомологии, т. е. разнообразия в сходстве, отражает разнообразие в сходстве социальных условий их формирования, что объединяет единичные габитусы различных членов одного класса: любая индивидуальная система диспозиций есть один из структурных вариантов других, где выражается единичность позиции внутри класса и единичность траектории. “Личный” стиль, та своеобразная марка, которую имеют все продукты одного габитуса, практики или произведения, всегда представляет собой только отклонение от стиля определенного времени или класса, и поэтому он соотносится с общим стилем не только в силу конформизма (как, например, Фидий, который, согласно Гегелю, не имел своей “манеры”), но еще и в силу отличия, составляющего “манеру” как таковую.
Принцип дифференциации индивидуальных габитусов заключается в едниничности социальных траекторий, с которыми соотносятся ряды (серии) детерминаций, упорядоченных хронологически и не сводимых одни к другим. Габитус ежемоментно структурирует — в зависимости от структур, произведенных предшествующим опытом — новый опыт, преобразующий первоначальные структуры в границах, определенных их избирательной силой, и осуществляет единую интеграцию опытов статистически общих для всех членов одного класса, однако эта интеграция подчинена первому опыту [13]. На самом деле, особая значимость первоначального опыта в основном является следствием того, что габитус стремится обеспечить собственное постоянство и защититься от изменений с помощью отбора, совершаемого им в потоке новой информации. Так, при появлении случайной или принудительной информации он отбрасывает ту, которая способна вызвать сомнения в усвоенной ранее, и, в частности, создает неблагоприятные условия для появления такого рода информации. Можно, например, считать заключение гомогамных (равных) браков парадигмой всякого “выбора”: габитус здесь стремится потворствовать опыту, способному укрепить его (на это же указывает и тот эмпирически зафиксированный факт, что о политике стараются говорить с теми, кто придерживается того же мнения).
Через систематически совершаемый выбор мест, событий, людей, которых можно посещать, габитус стремится укрыться от критики и критического пересмотра, обеспечивая себе среду, к которой он лучше всего приспособлен, т. е. относительно стабильный универсум ситуаций, способных укрепить его диспозиции, предлагающий наиболее благоприятный рынок для его продуктов. И здесь снова в наиболее парадоксальном свойстве габитуса — невыбираемом принципе всякого “выбора” — кроется разрешение парадокса об информации, необходимой, чтобы уйти от информации: схемы восприятия и оценивания, характерные для габитуса, есть основание всех стратегий избегания; они являются, главным образом, результатом неосознанного, непреднамеренного избегания. Это может автоматически вытекать из условий существования (как видно на примере пространственной сегрегации) или быть результатом стратегического намерения (когда избегают ходить в “неподобающие места” или читать “плохую литературу”), но ответственность всегда лежит на самих взрослых, сформированных в одинаковых условиях.
Даже тогда, когда стратегии кажутся осуществлением ясно поставленных целей, они позволяют не теряться в непредвиденных и непрерывно обновляемых ситуациях, которые производит габитус. Стратегии только кажутся детерминированными будущим: хотя они и выглядят как направляемые предвосхищением собственных последствий и укрепляющие таким образом иллюзию целенаправленности, в действительности, постоянно стремясь к воспроизводству объективных структур, продуктом которых эти стратегии являются, они детерминированы прошлыми условиями производства их принципа формирования, т. е. будущим, уже произошедшим с прошлыми — тождественными или заменяемыми — практиками, совпадающими с их будущим в той и только в той мере, в какой структуры, в которых они действуют, являются идентичными или гомологичными объективным структурам, чьим продуктом они [стратегии] являются.
Так, при взаимодействии двух агентов или групп агентов, обладающих одинаковым габитусом (например, А и В), все происходит так, как если бы действия каждого из них (или а1 для А) организовывались в зависимости от реакций, которые они вызывают у любого агента, имеющего такой же габитус (или в1 как реакция В на а1); в дальнейшем они объективно полагают предвосхищение реакции, которую эти реакции в свою очередь вызывают (либо а2 как реакция на в1). Но телеологическое описание, единственно соответствующее “рациональному актору”, располагающему полнотой информации о предпочтениях и компетенции других акторов, согласно которому каждое действие имеет целью сделать возможной реакцию на реакцию, которую она вызывает (индивид А совершает действие а1, например, некий дар, чтобы подтолкнуть индивида В к действию в1 — ответному дару, и таким образом прийти к совершению действия а2 — повышению цены на дар), столь же наивно, как и механистическое описание, делающее из действия и ответа на него последовательность запрограммированных действий, произведенную механическим устройством. [14]
Габитус содержит в себе решение парадоксов объективного смысла без субъективного намерения: он есть основа всех тех последовательностей “приемов”, которые организованы объективно как стратегии, не являясь продуктом настоящего стратегического намерения, а это предполагает, по меньшей мере, что эти “приемы” воспринимаются лишь как одна из многих возможных стратегий.[15] Если каждый из моментов в последовательности упорядоченных и направленных действий, составляющих объективные стратегии, может казаться детерминированным предвидением будущего и, в частности, собственными последствиями стратегии (что и оправдывает использование этого концепта), то это потому, что практики, порожденные габитусом и управляемые прошлыми условиями формирования порождающего их принципа, заранее адаптированы к объективным условиям всякий раз, когда условия, в которых функционирует габитус, идентичны или похожи на условия, в которых он сформировался. Соответствие объективным условиям достигается наилучшим и непосредственным образом, порождая при этом полнейшую иллюзию целенаправленности, или, что сводится к тому же, иллюзию саморегулирующегося механизма.
Как это ни парадоксально, особенно хорошо можно увидеть присутствие прошлого в такой совершаемой габитусом псевдо-антиципации будущего, когда это вероятное будущее не оправдывается, а диспозиции оказываются не соответствующими объективным шансам в силу эффекта гистерезиса (Дон Кихот) и получают негативное подкрепление, поскольку окружение, с которым они реально сталкиваются, слишком отличается от того, c которым они объективно согласуются. [16] Действительно, инерционность первичной детерминированности (в форме габитуса) показывает так же и столь же хорошо случаи, когда диспозиции действуют несвоевременно, а практики объективно неприспособлены к актуальным условиям, поскольку они были объективно согласованы с условиями прошедшими или отмененными. Стремление групп сохраниться в своем бытии, которым они, помимо прочего, обязаны тому факту, что составляющие данные группы агенты наделены устойчивыми диспозициями, способными следовать экономическим и социальным условиям своего производства, может стать основой основой как дезадаптации, так и адаптации, как протеста, так и смирения.
Достаточно упомянуть другие возможные формы отношения между диспозициями и условиями, чтобы увидеть в предвосхищающей приспособленности габитуса к объективным условиям “частный возможный случай” и избежать неосознанной универсализации модели “почти циклического отношения почти законченного воспроизводства”, применение которой целиком оправдано только тогда, когда условия формирования габитуса и условия его функционирования являются тождественными или смежными. В этом частном случае диспозиции, прочно внушенные объективными условиями и педагогическими воздействиями, направленным образом согласованными с данными условиями, стремятся породить практики, объективно соответствующие этим условиям, и ожидания, заранее приспособленные к их объективным требованиям (amour fati [17]). Как следствие, они стараются обеспечить — вне какого-либо рационального расчета и сознательного оценивания шансов на успех — непосредственную связь между вероятностью a priopi или ex ante, которая связана с событием (сопровождаемым или нет таким субъективным жизненным опытом, как надежды, ожидания, опасения и т.п.), и вероятностью a posteriori или ex post, которая может быть установлена исходя из прошлого опыта. Эти диспозиции позволяют понять, таким образом, что экономические модели, базирующиеся на постулате (негласном) о существовании “интеллигибельной причинной связи”, как говорил Вебер, между родовыми (“типичными”) шансами, “существующими объективно, усредненно”, и “субъективными ожиданиями” [18] — с одной стороны, и, например, между инвестициями или намерением инвестировать и расчетной или реально полученной в прошлом прибылью — с другой, достаточно точно могут объяснить практики, принципиально не располагающие знанием об объективных шансах.
Напоминая, что рациональное действие, “разумно” ориентированное на то, что “объективно действительно” [19], есть действие, которое “будет разворачиваться, если актор сможет узнать все обстоятельства и все намерения частных лиц”, [20] т. е. все то, что является “верным на взгляд ученых”, единственно способно построить на основе расчетов систему объективных возможностей, с которыми должно согласовываться действие, выполняемое при полном знании причин, Макс Вебер ясно показал, что чистая модель рационального действия может рассматриваться лишь как антропологическое описание практики. И не только потому, что реальные агенты лишь в качестве исключения могут обладать полнотой информации и искусством ее оценивать, которое предполагается рациональным действием. Кроме тех исключительных случаев, когда объединяются экономические и социальные условия рационального действия, направляемого знанием о прибыли, которую можно получить на различных рынках, практики зависят не от средних шансов на получение прибыли — понятия абстрактного и ирреального, существующего лишь в расчетах, — а от специфических шансов, имеющихся у единичного агента или класса агентов, и зависящих от капитала, понимаемого, в рассматриваемом здесь отношении, как инструмент присвоения возможностей, теоретически предлагаемых всем.
Экономическая теория, которая признает только рациональные “ответы” неопределенных и взаимозаменяемых агентов на “потенциальные возможности” (responses to potential opportunities) или, точнее говоря, на средние шансы (наподобие “среднего процента прибыли”, даваемого различными рынками), превращает закон, присущий экономике, в универсальную норму соответствующей экономической практики. Она скрывает тем самым, что рациональный габитус, являющийся условием экономической практики, есть продукт особых экономических условий, которые определяют обладание экономическим и необходимым культурным капиталом, чтобы уметь улавливать формально предлагаемые всем “потенциальные возможности”. Она скрывает, что одни и те же диспозиции, адаптируя наиболее обделенных в экономическом и культурном плане к специфическим условиям, продуктом которых они являются, и в то же время делая невозможной и невероятной их адаптацию к требованиям, выдвигаемым экономическим универсумом (например, в силу расчета или предвидения), заставляют этих агентов мириться с негативными последствиями, вытекающими из этой неприспособленности, т. е. с их неблагоприятными условиями. Короче, искусство оценивать и улавливать шансы, способность предвидеть будущее при помощи некой практической индукции или даже играть, рассчитывая риск, на возможном против вероятного — все это диспозиции, которые могут быть получены только при определенных условиях, а именно, определенных социальных условиях.
Экономическая информация, как склонность инвестировать или предприимчивость, есть функция власти над экономикой. Это связано с тем, что склонность получать иформацию зависит от шансов на успешное использование, а шансы ее получить в свою очередь зависят от шансов ее удачно использовать, а также с тем, что, не являясь простой технической способностью, приобретенной в определенных условиях, экономическая компетенция, как и любая другая (лингвистическая, политическая и т. д.) есть власть, негласно признанная за теми, кто обладает властью над экономикой, одним словом, некий статусный атрибут.
Только в воображаемом эксперименте (например, в сказке), который нейтрализует смысл социальных реалий, социальный мир принимает форму универсума возможностей, равно возможных для любого возможного субъекта. Агенты определяются по конкретным признакам доступного и недоступного, того, что “для нас” и “не для нас”, — делению столь же фундаментальному, сколь фундаментально признанному, как и то, что разделяет священное и мирское. Преимущественные права на будущее, определяющие монополию на некоторые возможности, которые оно обеспечивает, — это только эксплицитно гарантированная форма той совокупности присвоенных шансов, откуда существующие отношения силы проецируются на будущее, внушая взамен актуальные диспозиции и, в частности, диспозиции в отношении будущего. Действительно, практическое отношение, которое единичный агент поддерживает с будущим и которое управляет его актуальной практикой, определяется через соотношение, с одной стороны, его габитуса и, в особенности, временных структур и диспозиций в отношении будущего, сформированных в течение срока его собственного отношения к собственному миру возможностей, а с другой — определенного состояния шансов, объективно придаваемых агенту социальным миром.
Отношение к вероятностям (possibles) есть отношение к возможностям (pouvoirs).**** Чувство возможного будущего формируется через продолжительную связь с миром, структурированным согласно категориям возможного (для нас) и невозможного (для нас), того, что заранее присвоено другими и у других, что заранее предназначено. Габитус как принцип избирательного восприятия признаков, способных скорее его подтвердить или укрепить, нежели трансформировать, и как порождающая матрица ответных реакций, заранее приспособленных ко всем объективным условиям, тождественным или гомологичным прошлым условиям своего формирования, определяется в зависимости от возможного будущего, которое он упреждает и в построении которого участвует, поскольку он его непосредственно “читает” в настоящем предполагаемого мира — единственного, который он когда-либо может познать. [21] Тем самым, габитус есть основание того, что Маркс называл “результативным спросом” [22] (который, в отличие от “безрезультатного спроса”, базируется на потребности и желании), т. е. реального отношения к возможностям, находящего свое обоснование, и, в то же время, ограничение в “мочь” (pouvoir). Это отношение как диспозиция, склоняющая к тому, чтобы считаться с социальными условиями ее приобретения и осуществления, стремится подстроить удовлетворение потребностей или желаний под объективные шансы, склоняя “жить по своему вкусу”, т. е. “соответственно своему положению”, как говорит томистская максима, и таким образом становиться пособником процесса, который пытается сделать вероятное.
****Подобно отношению “так будет — я так смогу”. Французское слово pouvoir полисемично и может означать в форме сушествительного “власть”, “сила”, “мощность”, “способность”, а в форме глагола — “мочь”, “быть в состоянии”, “иметь возможность”. Употребление П. Бурдье в данном случае этого слова указывает на природу “возможности” (possibilite), как не только того, что вероятно, но и того, что можно сделать, что под силу и т. п. Впрочем, само русское слово “возможность” уже содержит подобного рода указание, т.е. это то, что можно будет сделать. (Прим. перев.)