В. В. Петухов Основные определения собственных познавательных и универсальных психических процессов

В.В.Петухов

Основные определения

собственных познавательных

и универсальных

психических процессов

Научное познание души, которое предполагает разделение ее на части, начинается, как известно, еще от Аристотеля. Эти части суть, по Аристотелю, «способности души», называют сегодня пси­хическими, или уже — познавательными процессами. Действитель­но, Аристотеля справедливо считают античным предшественником когнитивной психологии, поскольку в данном направлении принято различать познавательную и мотивационную (эмоционально-волевую) сферы и исследовать только процессы познания. Впрочем, сегодня далеко не все когнитивные психологи придерживаются этого различения так же последовательно, как, например, Джеймс Гибсон при изучении восприятия и Жан Пиаже — мышления (интеллекта). Все, что приводит субъекта в движение, как бы выно­сится ими за скобки для более глубокого анализа собственно по­знания реальности — чувственного и рационального представления о ней.

Классификация психических, в том числе — познавательных, процессов была и остается проблемой. Так, в большинстве учебни­ков по общей психологии для педагогических институтов память относят к познавательным процессам, а, скажем, внимание — нет. Что касается памяти, то, по-видимому, ее связь с познанием суть старинная дань учению Платона: поскольку идеи бессмертны, по­стольку акты познания, понимания сущности вещей есть воспоминание о вечном. Внимание же рассматривают как необходимую ха­рактеристику любой деятельности, что несомненно так, однако то же справедливо и для памяти или, скажем, воображения.

Конечно, всякое разделение психических процессов условно: в реальной жизни они взаимосвязаны. И все же, не нарушая сло­жившейся традиции изложения учебного материала, предложим вы­делять две группы психических процессов, различив их по следую­щему основанию. Это — специфическое (или неспецифическое) отношение процессов к собственно познавательной сфере. Так, с одной стороны, к специфическим, или собст­венно познаватель­ным процессам, к познанию в точном смысле слова, следует отнести ощущение, восприятие и мышление. Действительно, результатом этих процессов является знание субъекта о мире и о себе, получен­ное либо с помощью органов чувств (ощущение, восприятие), либо рационально (мышление). С другой стороны, существуют неспеци­фические, т.е. имеющие отношение не только к познанию и, тем са­мым, универсальные психические процессы — память, внимание и воображение. Их называют также «сквозными»¹ — в том смысле, что они проходят как бы сквозь любую деятельность, обеспечивают ее осуществление, в том числе являются необхо­димыми условиями познания, но не сводятся к нему. Благодаря уни­версальным психическим процессам познающий, развивающийся субъект имеет возможность сохранять единство своего Я во вре­мени: память позволяет ему удерживать прошлый опыт, внимание — извлекать актуальный (настоящий), воображение — прогно­зировать будущий, а вместе — со-держать его в сознании.

Обратимся к процессам первой группы и рассмотрим каждый из них более подробно. В общей психологии принято гносеологиче­ское различение чувственного и рационального познания, причем напомним, что именно ощущение выделялось как объективный элемент сознания в первых проектах экспериментальной науки. От­метим, во-первых, что ощущения как отражения отдельных свойств объектов характеризуются тем или иным качеством — цветом, зву­ком, запахом, вкусом и т.д. (а нередко и име­нуются сенсорными ка­чествами). Во-вторых, они обладают определенной интенсивно­стью, т.е. количественной характеристикой, скажем, яркостью цвета, громкостью звука, а если это так, то ощущения в принципе можно измерять. Точнее, их интенсивность можно соотносить с ин­тенсивностью тех раздражителей, которыми они вызываются. При этом заметим, что область раздражителей, воспринимаемых органа­ми чувств, ограничена, и ее пределы называются абсолютными по­рогами чувствительности. С установления функциональной связи между областью воспринимаемых раздражителей и областью соот­ветствующих им ощущений началось особое направление в экспе­риментальной психологии, основанное еще в прошлом веке Густа­вом Фехнером и называемое психо­физикой. И наконец, в-третьих, ощущения характеризуются прост­ранст­венно-временной протяжен­ностью, или, другими словами, они взаимодействуют в пространстве и времени, что порождает ряд феноменов. Так, взаимодействие ощущений в пространстве проявляется в феноменах контраста — яркостного (когда на границе черно­го и белого цветов интенсив­ность соответствующих ощущений повышается) и цветового. Про­текание же ощущений во времени связано с феноменом адаптации — изменения (понижения или повышения) чувствительности при постоянном действии раздражителя.

Восприятие как процесс чувственного познания реальности есть отражение предметов в форме их индивидуально-конкретных образов. Образ восприятия также обладает рядом характеристик. К первой из них относят наличие сенсорных качеств, причем различных и часто сразу нескольких по своей модальности, отчего образ называют полимодальным. Впрочем, перцептивный образ не сводится к сумме своих сенсорных качеств, и второй, основной его характеристикой является целостность. Эта характеристика образа была раскрыта и подробно исследована в гештальтпсихологии: как известно, гештальт и есть целостная форма, структура, обладающая особым качеством по сравнению с суммой своих частей, которая выступает в восприятии как фигура на том или ином фоне. Заметим, что именно целостный образ (а не отдельное ощущение) счи­тается сегодня единицей чувственного познания, т.е. сенсорно-перцеп­тивных процессов. Третья характеристика образа, причем именно как фи­гуры на фоне — его константность, т.е. относительное постоянство видимого образа, или его тенденция к сохранению истинных свойств отражаемого объекта, например величины, формы и др. Для того, чтобы убедиться в фе­номене константности, необходимо сравнить, скажем, воспринимаемую величину объекта, наблюдаемого на определенном расстоя­нии, с тем, каким он должен был бы видеться на этом расстоянии в точном соответствии с размером его проекции на чувствитель­ной поверхности глаза. Если бы константность отсутствовала, то воспринимаемая и «проекционная» величины были бы одинаковы, однако реально видимая величина несколько больше, т.е. объект как бы приближен к наблюдателю. Тем самым величина перцептивного образа сохраняется относительно независимой от расстояния до объекта, форма — от угла его поворота по отношению к наблюдате­лю, а, скажем, яркость (или цвет) — от характера освещения. Чет­вертой характеристикой образа является его предметность, кото­рая обычно связывается с человеческим, общественно-историческим опытом. Действительно, перцептивный образ высту­пает для человека не только как условная целостная фигура, наде­ленная сенсорными качествами, но как имеющий определенное предметное содержание. Однако в обычных условиях исследовать порождение этого содержания достаточно трудно, и поэтому в экс­периментах привлекаются специальные устройства, искажающие привычные условия наблюдения, что позволяет изучать актуальное развитие предметности восприятия. Завершающим, пятым, свойством образа назовем его индивидуальный характер, име­нуемый так­же установкой в восприятии. Если предметность восприятия связа­на с присвоением культурного опыта человечества, то индивидуаль­ность, или установка, выражает собственный прошлый опыт каждого человека и проявляется, например, при восприятии неоднозначных изображений.

Рациональной формой познания реальности является мышле­ние, определение которого можно получить, обратившись к свойст­вам его основной единицы — понятия. Во-первых, всякое понятие (по сравнению с индивидуально-конкретным перцептивным обра­зом) есть обобщение того или иного класса объектов. Во-вторых, для порождения понятия необходимы специальные средства: в от­личие, например, от ощущения твердости или мягкости (скажем, кусочка мела), для которого вполне достаточно соответствующего органа чувств, понятие твердости—мягкости можно сформировать, лишь отражая отношения между предметами (скажем, мела и дос­ки), один из которых является объектом познания, а другой — средством. Впрочем, как правило, средства развитого мышления вообще выходят за пределы восприятия, являются логическими формами адекватного рассуждения. С этим связано то, что, в-третьих, в со­держании понятия отражаются не детально-конкретные, но существенные, абстрактные свойства предметов и явлений, подчас не­доступные непосредственному чувственному наблюдению. Таким образом, мышление в широком смысле следует определить как обобщенное и опосредствованное познание субъектом существен­ных свойств и отношений реальности.

Попытаемся определить мышление в узком смысле — как предмет эмпирического изучения в психологии. Как известно, пер­вые экспериментаторы в этой области, исследователи Вюрцбургской школы, возглавляемой Отто Кюльпе, связывали специфику мышления (в его отличии от восприятия) с постановкой вопроса, или понятием задачи. Тем самым мышление в узком смысле есть решение задачи. Однако оба ключевые слова следует уточнить. Так, во-первых, термин «решение» можно понимать двояко: как полученный результат (англ. — solution) и как процесс его достижения (solving). Психолог принимает последнее значение, определяя мышление как процесс решения задачи (хотя нередко судит о нем по результату). Во-вторых, требует разъяснения и понятие задачи, в котором, с опорой на исследования гештальтпсихологов, следует выделять объективную и субъективную (психологическую) структу­ру. Так, объективно задача включает в себя определенное требова­ние и условия, в которых оно должно быть выполнено, а психологи­чески, соответственно, — поставленную (четко или нет) цель и нали­чие (или отсутствие) средств ее достижения. Если требование неяс­но субъекту, т.е. цель не может быть сразу поставлена четко, то не­обходим процесс преобразования объективного требования в субъ­ективную цель (целеобразования), и тогда в определение мышления должен войти не только процесс решения задачи, но и самой постановки, принятия ее субъектом. То же касается и средств: если таковые уже имеются в условиях (в том числе — в прошлом опыте субъекта), то мышление будет лишь репродуктивным (алгоритмическим), напоминающим умственный навык, а если нет, то необходим процесс поиска, создания средств, и мышление станет продуктивным (эвристическим). При этом сама задача становится для субъекта творческой, и именно она прежде всего привлекает современных исследователей. Суммируя сказанное, мы получаем: мышление — это процесс постановки и решения субъектом творче­ских задач.

Обратимся теперь к определениям универсальных («сквозных») пси­­хических процессов — памяти, внимания, вообра­жения. В этом томе эти определения будут краткими, но принципиально указана их взаи­мо­связь. Так, определение памяти включает в себя три ключевых слова: это — запечатление, сохра­нение и воспроизведение прошлого опыта. Конечно, каждое из этих слов может быть названием группы процессов. В зависимости от за­поминаемого материала «синонимами» запечатления могут стать за­учивание (скажем, определенного текста или списка слов) или фор­мирование (двигательного навыка). Рядом с процессом сохранения следует поставить альтернативный ему и не менее важный — забы­вание. В группу же процессов воспроизведения (по которому, соб­ст­венно, и судят о фе­номене памяти) могут войти такие методиче­ские прие­мы, как воспроизведение слов в предъявленном порядке, свободное припо­минание, изложение материала, узнавание и, нако­нец, повторное заучивание (которое по времени или количеству не­обходимых проб оказывается меньше, чем первоначальное).

Поделитесь с Вашими друзьями: