Социологические исследования, №12, Декабрь 2007, C

Социологические исследования,  № 12, Декабрь  2007, C. 39-49

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ

Автор: З. ВИДОЕВИЧ

ЛИБЕРАЛЬНЫЙ ТОТАЛИТАРИЗМ¹

ВИДОЕВИЧ Зоран — доктор философии, профессор Института общественных наук Сербии и Черногории (Белград).

Тезис о том, что «наши вопросы еще не созрели до уровня вопросов, на которые можно получить ясный ответ» [1], сформулированный в постмодернистском дискурсе, тем не менее, не только существенно отражает состояние теоретической мысли в пост-реал-социалистических обществах², но имеет и значительно более широкий масштаб. Созревание определенной исторической ситуации выражается, в том числе, в кристаллизации вопросов, относящихся к ее самым существенным свойствам. Ответы не могут обгонять вопросы, незрелость вопросов обусловливает и незрелость ответов. А самые слабые ответы — производные такого состояния духа, когда «все ясно». Их нельзя назвать даже «незрелыми» ответами: их поверхностная ясность всегда связана с подменой знания тем или иным видом веры, предубеждения или воинственного догматизма. Так, например, от имени такой ясности даются уверенные прогнозы, чаще всего в стиле того, что пост-реал-социалистический мир вступает, несмотря на все колебания и отступления, в эпоху демократии и свободы, опосредованные универсализацией частной собственности, утверждениями, что нигде нет никакого «возврата к старому», что однонаправленность истории (на этот раз по либералистической схеме) снова вступает на сцену. А тот факт, что уже возникают процессы, которые являются существенной опасностью даже для лучших результатов развития западной парадигмы, что они начинаются не извне, а внутри раскола этой парадигмы, оценивается как «неважный». Поэтому и любой намек на разговор о тоталитаризме, возникающий не только «на периферии мира» (например, о религиозном тоталитаризме), но и в «центре», интерпретируется как необоснованный и катастрофический.

Опыт полутора десятилетий «переходного периода» пост-реал-социалистических стран и нынешняя роль Запада в мире вызывают постановку следующего вопроса: разве в идеологизированной общественной теории не рождается либеральный догматизм, агрессивный, имперский по своим претензиям, не допускающий никакого критического отношения (в отличие от либерализма как доктрины, системы ценностей и практики), и разве в политике, по крайней мере, нескольких могущественных западных государств, сгруппированных вокруг Америки как их центра, не зарождается нечто, намного более опасное — либеральный тоталитаризм?

¹ Проблемам тоталитаризма посвящена книга автора: Zoran Vidojevic. Kuda vodi globalizam. Beograd: Filip Visnic, 2005.

² Термин автора.

стр. 39

Эти вопросы созрели, они имеют эпохальную релевантность. Созревание ответов на них имеет важное значение. Их следует поднять и осветить на фоне «судьбы» модерного проекта эмансипации, возникшего в лоне западной цивилизации и переоценки смысла эпохи, в которую мы живем, в духе З. Бжезинского [2]. Но эта переоценка невозможна, если не затрагиваются основы, на которых базируется мировое превосходство Запада, особенно США, а также и сама природа этой цивилизации (чего автор не делает и нереально было бы от него этого ожидать).

Прав Лиотар, что модерного проекта эмансипации человечества вообще не существовало. Мы можем добавить, что существовал только проект экспансии Запада, глобализации западного капитализма. Даже в учении Маркса планетаризация западного капитализма была предпосылкой всемирного наступления коммунизма, и его теория при всей своей критичности по отношению к капитализму — это специфический вид оправдания «вестернизации» мира. Основы западной цивилизации — технология, рост производительных сил как самоцель — не вызывают сомнения, а незападные цивилизации Маркс рассматривал как исторически нижестоящие по сравнению с западной. Результат экспансии Запада, по Лиотару, в том, что «человечество делится на две части. Одна сталкивается с искушением сложности; вторая — со старым, страшным искушением выживания» [3]. Вторую никогда не признавали равноценной, ее можно было или покорить, или поглотить и втянуть в сеть интересов Запада. Эта стратегия получает размах и становится брутально откровенной вместе с крахом еще недавно существовавшего глобального противника. Во всяком случае, исчезает иллюзия, что в западном проекте содержатся потенциалы общечеловеческой эмансипации.

Этот проект достиг своей вершины в момент распада реал-социализма³. На первый взгляд кажется, что у него в мире никогда не было так много сторонников, как тогда. Но его поддержка связана опять же с иллюзией — достижением уровня западного потребительского общества, большинство населения мира, страдающее от голода, и сегодня видит в Западе «обетованную землю» материального благополучия, и больше ничего или же почти ничего. Демократия, права человека, «гражданское общество» для большинства незападных обществ — это отнюдь не те ценности, какие присутствуют, по крайней мере, в идеологическом представлении Запада о самом себе, на его пространстве. Население большей части мира не выносит Запада, но завидует его высокому материальному уровню, а вовсе не индивидуализму, гражданским свободам и демократии. Триумф Запада — это одновременно и его своеобразное поражение. Его проект трансформации демократии, по крайней мере, в большинстве случаев, а особенно после опыта с «плодами» реализации в бывших пост-реал-социалистических обществах, все больше воспринимается как навязанный. Так, в исламских странах религиозные образцы устройства общества привлекают несравненно сильнее, чем демократические (в западном понимании демократии); христианская критика материалистического утилитаризма также подрывает краеугольные камни западной модели, невзирая на то, что она по духу и результатам предшествует модерну. Пресыщенность вещами и исчерпанность цивилизационной парадигмы как бесконечной аккумуляции предметов и мощи, делают в исторической перспективе западный проект по существу нереальным, так как он не может предложить что-нибудь существенно новое. Ему не хватает новой жизненной философии. «Жизненный мир» Гуссерля и противление Хабермаса «колонизации» того мира только доказывают, что сам западный мир все больше становится «островом» эгоизма, алчности и насилия в море содержания всей экзистенции, определенного капиталом. Это связано с тем, что и пост-модернистский капитал становится все более агрессивным и все меньше в состоянии обеспечить более высокое качество жизни.

«Миссия» Запада как исторического носителя ценностей демократии, прав человека и свобод продлится еще какое-то время, но будет иметь ограниченную привлекательность лишь для части интеллектуальных слоев с территории бывших социалисти-

³ Термин автора.

стр. 40

ческих стран. Но в новой социальной действительности тренд массового разочарования уже стал постоянным и структурным элементом этой «миссии», поскольку в большинстве этих стран наступает такой капитализм, который ухудшает условия жизни, а Запад воспринимается как причина и покровитель именно такого капитализма.

Социал-демократическая форма социализма большей частью устарела. Она избежала компрометацию бедностью и институционализованным террором. Правда, она дала ряд ценных достижений «социального государства», которые пост-модернистский капитализм все больше сужает и ставит под вопрос. Сейчас он берет на себя функцию новой утопии для масс, которые пережили крах тоталитарного и авторитарного «социализма» и разочаровались в результатах «переходного периода». Но западни не видно: и социал-демократический проект не может избежать общей орбиты идентичности триумфа и кризиса западного мега-проекта, в нынешнем виде он связан с исторической судьбой либерализма. Кризис общественных идеалов западного проекта слишком глубок, чтобы его можно было искоренить, улучшая те или иные его варианты. Но кризис это не то же самое, что крах определенной модели общества. То, что многие другие части мира еще не достигли уровня «такого кризиса», означает, что их «кризисы» другого типа и несравненно тяжелее, что это по существу кризисы выживания. Ясно одно: диалектика триумфа, дегенерации и исторического поражения западного проекта уже начала действовать, а ее результаты исполнены новой неизвестностью. И только для невнимательного наблюдателя трансформации Запада является неожиданностью появление внутри этой диалектики феномена либерального тоталитаризма. Если одна цивилизация не в состоянии выполнить собственные обещания в отношении свободы, демократии, личной безопасности и счастья, а при этом располагает огромным аппаратом по производству насилия, тогда она, вероятно, катится в сторону этого нового тоталитаризма.

Поделитесь с Вашими друзьями: