Проблема отчуждения в подростковом возрасте

Экзистенциальная традиция: философия, психология, психотерапия,

№ 1/2008 (12) Журнал Восточно-европейской ассоциации экзистенциальной терапии

СОЦИАЛЬНО — ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ ПРОБЛЕМЫ ОТЧУЖДЕНИЯ В ПОДРОСТКОВОМ ВОЗРАСТЕ

Т.Н. Карпунькина (Россия)

Исследуя историю проблемы отчуждения, мы столкнулись с тем, что она имеет очень древние корни. Её смело можно назвать одной из центральных как в психологии вообще, так в социальной психологии в частности. Давайте последовательно соприкоснёмся с разными аспектами проблемы отчуждения и попробуем понять масштаб и глубину данной проблемы, особенно в контексте её переживания подростками.

Подростковая преступность, наркомания, алкоголизм, компьютерная зависимость, беспорядочная половая жизнь – всё это норма сегодняшней культуры. Подростки всё выше перечисленное не только не считают ошибкой, они считают, что взрослые просто ханжи и навязывают им свой образ жизни. Но всё это – следствие. Следствие социального неблагополучия в некоторых семьях и в нашем обществе в целом.

Социально-политическая ситуация, сложившаяся в мировом сообществе в начале третьего тысячелетия, очень остро обнажает проблему личностного и социального здоровья. «Несостоятельность личности и социума в главной своей, самоорганизующей функции проявляется в следующих знаках современной реальности как: очевидное расслоение значительной части населения планеты по уровню и качеству жизни; перманентный социальный (включая экономический, идеологический и политический) кризис во многих густонаселённых районах мира; рост преступности, включая распространение мирового терроризма; изобилие локальных политических и вооружённых конфликтов; эпидемия наркомании и сопутствующего ВИЧ/СПИДа; резкое ухудшение экологической ситуации»[1]. На этом фоне проблема отчуждения выступает как социо-культурный феномен, привлекающий взгляд философов, социологов, психологов, педагогов и др.

До 80-х годов прошлого столетия в российской психологии термин «отчуждение» квалифицировался как буржуазный и не использовался. С подачи К.Маркса данное понятие фигурировало лишь в экономике и политике, как характеристика отчуждённого труда в классово-антогонистических обществах.

Пер­выми строгое табу на анализ различ­ных аспектов отчуждения при социализ­ме нарушили писатели-публицисты, юристы и социологи [2], [3].

Уже латинское слово alienatio имело по крайней мере три значения: в правовой сфере — передачу прав или собственности; в социальной сфере — отделение, отход или изоляцию индивида от других людей, своей страны или богов; в медико — психологической сфере — нарушение умственных функций, психическую болезнь. В немецкой философской литературе начала XIX в. слово Entfremdung стало еще более многозначным.

Знаменательна эволюция этого понятия у К. Маркса. В ранних своих работах он рассматривает отчуждение как феномен духовного производства, отчуждение человеческой сущности в религиозном сознании. В работах 1842 — 1843 гг. проблема переносится в сферу политики, внимание сосредоточивается на том, как получается, что созданные людьми политические учреждения оказываются более могущественными, чем сами люди, то есть на вопросах государства и бюрократии. В «Экономическо — философских рукописях 1844 года» Маркс проникает в глубь проблемы, выводя феномен отчуждения и самоотчуждения человека из отношения рабочего к своему труду. Поскольку труд для рабочего — лишь средство к существованию, мотив трудовой деятельности не имеет ничего общего с ее объективным содержанием; ни средства труда, ни продукт труда не принадлежат рабочему, а это значит, что и сам он в процессе труда принадлежит не себе, а другому. Непосредственным следствием того, что человек отчуждается от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущности, является отчуждение человека от человека. Наконец, в «Немецкой идеологии» и позднейших работах, включая «Капитал», субъективное отношение рабочего к труду выводится из объективных социальных процессов, связывается с существованием частной собственности и общественного разделения труда. При этом Маркс различает опредмечивание (Vergegenstandlichung) человеческих сил, присутствующее в предметной деятельности людей на любой стадии развития общества, и овеществление (Versachlichung, Verdinglichung) как специфическую форму опредмечивания, когда человек утрачивает качество субъекта и низводится до положения вещи. Разграничивается также социальный факт отчуждения (например, отчуждение рабочего от собственности и контроля над средствами производства) и порождаемые им идеологические фикции (товарный фетишизм, извращенная идеология и т.д.)[4], [5], [6] .

Линия изучения отчуждения в духов­ной жизни общества продолжена в экзистенциализме и связана с имена­ми К. Ясперса, М. Хайдеггера, А. Камю и других. Экзистенциализму присуще изначальное противопоставление само­бытия человеческой личности и чуж­дого ей современного общества. По мне­нию К. Ясперса, например, при ана­лизе своих поступков человек должен исходить из одного критерия: сохраняет ли он в них свою самобытность, неповторимость, остается ли в них са­мим собой, не приносит ли на алтарь социальных норм свою индивидуаль­ность [7].

Исторически сложившаяся внутрен­няя дихотомия самого термина «отчуж­дение», вытекающая из немецких Entfremdung — «отдаление», «отрыв» и Anomie — «отклонение от закона», предполагает в первом случае наличие интерсубъектных отношений, когда лич­ность чувствует свою разобщенность с другой личностью, группой или обще­ством в целом. В результате отчуж­даемый субъект принимает различную степень чуждости по отношению к дру­гим, вплоть до враждебности. Во вто­ром значении отчуждение выступает как отвержение, отрицание закона (в широком смысле), т. е. как отрица­ние норм морали, жизненного уклада, социально-одобряемых целей, общест­венного строя и т. п. Эти два значе­ния понятия оказались основными и относительно самостоятельными в направлении социологических, психологи­ческих и социально-психологических исследований проблемы отчуждения на Западе [8], [9], [10], [11].

Социологи и социальные психологи, прежде всего, исследуют различные аспекты отчуждения личности в усло­виях современного общества. Американский социолог М. Симэн выделил шесть социально — психологических модальностей отчуждения: бессилие — чувство своей неспособности контролировать события; бессмысленность — чувство непонятности, непостижимости общественных и личных дел; нормативная дезориентация — необходимость прибегать для достижения своих целей к социально — неодобряемым средствам; культурное остранение — отвержение принятых в обществе или в определенной социальной группе ценностей; самоотстранение — участие в действиях, которые не доставляют удовлетворения и воспринимаются как внешняя необходимость; социальная изоляция — чувство своей отверженности, непринятости окружающими [12].

Отчуждение — это от­странение, замкнутость человека, «реф­лективный его уход от мира» [10], «внутренняя эмиграция», порождаю­щая одиночество [9]. Это и конформ­ность современной молодежи как выра­жение двух тенденций одного процес­са идентифицированного человека и отчужденного мира [13], [14]. Это и отчуждение цели, порожденное си­туацией целевого конфликта, когда индивид оказывается в «плену» одно­временно двух или более целей, одинаково значимых для него. Подоб­ная ситуация буриданова осла вызы­вает невротические симптомы у субъек­та [9], [14]. Большая монография Кенистона «Несовершеннолетний: от­чужденная молодежь в американском обществе» [15] посвящена проблеме отчуждения и основана на интенсив­ном эмпирическом изучении студен­тов Гарвардского университета. Ис­пользуя широкий арсенал социально-психологических методик: интервью, анкетирование, эксперименты и т. д., автор исследовал различные стороны специфического феномена отчуждения, понимаемого им как отвержение, не­приятие индивидом общественных норм и институтов.

Попытки исследователей выбраться из плена теоретических абстракций и ухватить реальные жизненные прояв­ления отчуждения человека неизменно упираются в препятствия эмпирическо­го характера. Все очевиднее встает вопрос об адекватных методиках изуче­ния феноменологии отчуждения. Вместе с тем богатство смысловых значений, а также необходимость объяснения сложных, противоречивых связей че­ловека с миром и другими людьми обусловили распространение этого по­нятия из общефилософского плана в собственно психологический [7].

По-видимому, первым из психологов, использовавших понятие «отчуждение», был З. Фрейд. Он связывал фено­мен отчуждения с патологическим раз­витием личности, для которой социаль­ная культура является чем-то чуждым, враждебным ее естественной природе. Самоотчуждение, по Фрейду, ведет либо к невротической потере своего собственного я — деперсонализации, либо к утрате чувства реальности окружающего мира — дереализации. Вслед за Фрейдом Э. Фромм, включив понятие отчуждения в научный обо­рот, существенно расширил сферу его применения. Согласно Фромму, отчуж­дение выступает в пяти ипостасях: как отчуждение от ближнего; отчуж­дение от работы, дела; отчуждение от потребности; отчуждение от государст­ва; и, наконец, отчуждение от себя. Важно, что для Фромма отчуждение от себя — это, прежде всего, отношение человека к своему я как к рыночному товару, который необходимо продать на «личностном рынке» подороже. О таком человеке Фромм пишет: «Его ощущение себя берет начало не в его актив­ности — любящего и мыслящего инди­вида, а в его социоэкономической ро­ли. Если человека спросить: «Кто ты?», он, подобно машине, будет отвечать: Я — доктор, наборщик, клерк и пр.». Человек есть абстракция, отчужденная от своей реальной природы. Его тело, мысли, душа — это его капитал и его задача жизни — извлечь выгоду из своего я» [15; 141—142]. Эти взгляды на природу и проявления отчуждения личности в современном обществе не могли не повлиять на представления ученых о развитии личности в онто­генезе. Например, исходным понятием у К. Хорни является понятие корен­ной тревоги ребенка, которая выра­жается в ощущении одиночества и бес­помощности малыша в потенциально враждебном ему мире. В последнее время все чаще ученые говорят об отчуждении ребенка от родителей как следствии депривации [16], о его отчуж­дении от школы и учителей в силу принудительной мотивации учения [7].

В детской психологии и в практи­ке воспитания детей давно бытует представление об отрицательных проявлениях ребенка, которые могут быть рассмотрены в терминах отчуждения,— это отвержение, неприятие социальных норм и требований, это и своеобразные суррогаты, имитации выполнения этих норм, демонстрируемые ребенком в поведении «на публику».

Характеристика такого поведения да­на в исследовании Л. Мерфи, где наряду с эмоциональной идентифика­цией, возникающей в ответ на потреб­ности сверстника, описываются некото­рые негативные проявления детей: это маскирующе-агрессивное поведение, когда ребенок под видом помощи, участия и подобных социально-одоб­ряемых действий реализует свои агрес­сивные тенденции по отношению к дру­гим детям; это конвенционально-нор­мативное поведение, сопровождающее открытые притязания ребенка на одоб­рение взрослых в тех случаях, когда его поведение отвечает принятым в культуре, но формально выполняемым нормам [17]. Это поведение отличает­ся, прежде всего, рассогласованием мо­тива и действия, т. е. внутреннего побуждения и внешнего выражения, когда налицо отчуждение от нужд и переживаний других индивидов и вместе с тем фарисейская «помощь» в корыстных целях.

Термин «отчужде­ние» использует­ся в работах по детской психологии [7], [18], [19], [20], [21], [22] также для обозначения противоположных гу­манному проявлений ребенка по отно­шению к сверстнику.

В целом при знакомстве с тради­цией использования понятия отчужде­ния в психологии можно заключить, что оно применяется, как правило, в двух разных аспектах: либо, образно говоря, ведет свою отчужденную жизнь в теле психологии, непосредственно заимствуясь из категориального аппа­рата различных направлений фило­софии и социологии; либо фигурирует как своего рода житейское понятие (Л. С. Выготский), т. е. Привлекается неосознанно и непроизвольно при описании различного рода феноменов. В связи с этим крайне важно при характеристике самого понятия отчуж­дения не утратить его обогащенный философской традицией смысл и вместе с тем раскрыть его значение непосред­ственно в психологии, отнеся это поня­тие к тем или иным конкретным феноменам жизни личности. В контек­сте культурно-исторической психологии понятие отчуждения может быть определено как проявление таких жизненных отношений субъекта с ми­ром, при которых продукты его деятель­ности, он сам, а также другие индивиды и социальные группы как носители норм, установок и ценностей представ­лены в сознании субъекта различной степенью противоположности ему само­му (от несходства до неприятия и враждебности), что выражается в со­ответствующих переживаниях субъекта (чувства обособленности, одиночества, отвержения, потери я и пр.) [23].

Конверсивный подход исследования отчуждения был использован В.В. Абраменковой, рассматривающей отчуждение в амбивалентности с понятием «идентификация». С точки зрения В.В. Абраменковой [7], «единый механизм идентификации — отчужде­ния высвечивает один из аспектов интериоризции культурных ценностей в ходе развития личности. В основе этого двуединого механизма лежит процесс уподобления установкам и личностным смыслам другого человека, социальных групп и т. д., прежде всего установок, смыслов и норм, связанных с формированием я-концепции и нравственной сферы личности. Приходится констатировать, что конк­ретные способы и средства этого уподобления практически не исследо­ваны.

При анализе механизма идентифи­кации — отчуждения необходимо раз­личение трех взаимодополняющих пла­нов проявления этого механизма в развитии личности.

1. Онтогенетический план отчужде­ния выступает как необходимый мо­мент становления личности ребенка. Ребенок должен взглянуть на себя глазами других и через других прийти к себе. Иначе говоря, благодаря отчуждению ребенок может увидеть себя глазами другого.

2. Функциональный план. Отчужде­ние выступает в форме отчуждения того или иного продукта деятельности индивида через оценку значения резуль­тата этого продукта «для других», а затем «для себя». Действия «поста­новки себя на место другого» и «противопоставления себя другому» из непроизвольных становятся произволь­ными и намеренными.

3. Структурный план: отчуждение социальных норм, ценностных пред­ставлений, установок и переживаний другого человека и т. д. Отчуждение начинается с первичного осознания этих норм, ценностей, установок, и тогда поведение индивида из непосред­ственного становится опосредствован­ным. В ряде случаев это поведение может проявиться в отвержении самих норм и ценностей, в неприятии устано­вок других людей, в отстранении от их переживаний и нужд, при этом в целом изменяется структура морального пове­дения личности» [7].

Мы находим, что сегодня не достаточно понимать как и откуда происходит отчуждение, каким оно бывает. Сегодня необходимо постичь отчуждение во всей его феноменальной целостности, охватывающей всего человека и толкающего его на саморазрушительные действия. Речь идёт уже не об отдельных людях, а о социуме и культуре в целом, поощряющей и пропагандирующей подобные действия через СМИ. И наиболее уязвимыми в этой ситуации являются подростки.

Мы сочли необходимым исследовать проблему отчуждения с опорой на экзистенциальную традицию. С этой точки зрения феномен отчуждения рассматривался нами как переживание, как опыт в моменты перехода жизни человека из одного измерения в другое (транстемпорального диссонанса по О.В. Лукьянову, 2006). И опыт, и переживание в свою очередь включают в себя одновременно и процесс, и состояние. В контексте становления подростка как социальной личности для нас важно описать конкретные формы социальной жизни подростка, сопряжённые с переживанием отчуждения, одновременно схватывая процесс собственного бытия подростка, как уникального человека. Причём, нам интересны, прежде всего, те случаи, когда отчуждение осознаётся подростком, то есть выбирается им как форма социального взаимодействия.

По мнению Франкла, психоанализ Фрейда — это по сути дела, психология ребенка: Фрейд никогда не рассматривает взрослого человека как действительно взрослого человека. Психология Адлера — это во многом психология подростка с центральной идеей самоутверждения и проблемой социализации. Личностно-центрический подход Маслоу, Роджерса — это тоже психология ребенка, но счастливого ребенка, у которого нет никаких особых проблем, кроме как развиваться, развиваться и развиваться. А экзистенциальная психология — это психология взрослого.

Имея дело с подростками, многие взрослые говорят о том, что подросток не может быть им равным. И они по-своему правы. Действительно, подросток не работает, не получает деньги, продолжает жить на территории родителя, какое уж тут равенство, сплошная зависимость. Но подросток уже не ребёнок. Он чувствует себя взрослым и очень нуждается, чтобы именно так к нему относились.

Почему?

Во-первых, физиологически организм подростка уже ни чем не отличается от организма взрослого. Организм ещё растёт, ещё уязвим, но все взрослые функции ему уже присущи. Это создаёт для подростка иллюзию, что он достаточно силён и способен быть самостоятельным

Во-вторых, эрудированность подростков в вопросах истории, культуры, экономики и т.п. реально выше, чем у многих взрослых. Подростки имеют больше возможностей овладения информацией, чем взрослые, потому что их время организовано иначе, и они пользуются более изощрёнными источниками информации.

В-третьих, взрослые, часто ведут себя с подростками как дети, и тем самым дают подросткам возможность сомневаться в праве быть авторитетами в решении каких-либо проблем.

«Взрослые» переживания имеют особенную экспрессию в подростковом возрасте и это необходимо учитывать при общении с подростком. Взрослость подростка в выбранном нами подходе понимается как способность осознанно делать выбор. Определённой степенью взрослости в таком контексте обладает любой малыш, когда становится способен аргументировать свои действия собственным опытом. Следовательно, взрослость измеряется количеством осмысленного опыта жизни.

Хочется отметить, что для данной статьи мы отобрали случаи так называемых благополучных подростков по формальным признакам: из полных материально обеспеченных (среднего и вышесреднего уровней) семей, без ярко выраженных поведенческих патологий, стабильно успевающих в школе.

Нами были выделены следующие социально-психологические аспекты переживания отчужденности подростками:

Поделитесь с Вашими друзьями: