Проблемы развития гуманитарных наук в условиях модернизации

к.э.н., с.н.с. ЦЭМИ РАН

ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ГУМАНИТАРНЫХ НАУК В УСЛОВИЯХ МОДЕРНИЗАЦИИ

Ключевые слова: гуманитарные науки, модернизация, фундаментальная наука.

Keywords: humanitarian sciences, modernization, fundamental science.

В настоящее время в развитии фундаментальной науки в России наметилась довольно опасная тенденция: наблюдается своеобразный крен в развитии фундаментальных исследований в направлении превалирования инновационно-технологической тематики над всеми остальными научными направлениями, причем данное направление не просто становится гегемоном, но и фактически подчиняет себе все остальные направления, поскольку все более настойчиво происходит принудительное внедрение инновационного направления во всех сферах научной деятельности. Этот своего рода политический заказ в данном случае вступает в противоречие с социальными запросами, поскольку в обществе, в котором стремительно нарастает агрессия и жестокость, испытывается острая потребность в механизмах гуманизации и консолидации для противодействия чудовищной тенденции отчуждения, которая лишь нарастает в последние годы в связи с усилением принципов конкуренции во всех сферах общественной жизни. Как говорил известный киносценарист Ю. Арабов, ничто так не воспитывает общество, как гуманитарные науки¹, и трудно с ним не согласиться. На протяжении последних лет мы видим, что они фактически подвергаются политике уничтожения, благодаря расширяющейся идеологии о том, что стране нужны только инновации, а то, что не отвечает задачам достижения лидерства в мировой технологической конкуренции, является ненужным, архаизмом и должно быть подвергнуто забвению. Утверждению данной идеологии в немалой степени потворствует также и развивающийся на наших глазах рыночно-центричный, постмодернистский образ мышления, уводящий общество в сторону еще большей атомизации, поскольку в основе его лежит принцип удовлетворения все новых и новых потребностей, порождаемых манипулятивным воздействием производителей нарождающегося обилия симулякров на рынке. Как совершенно верно охарактеризовал нынешнее общество А.Н. Ильин, его основной особенностью является потребление, уходящее в бесконечность¹. При этом в таком обществе рыночные ценности оказываются доминирующими: все поддается коммерциализации, вплоть до человеческих отношений. Логика поведения потребителя в таком обществе – всегда соответствовать моде и поступать так, как это делают представители его поколения из обеспеченных слоев, поскольку основным побудительным мотивом в таком обществе является погоня за прибылью. Человек из такой среды искренне убежден в том, что, например, стояние в длинных очередях на выставки шедевров изобразительного искусства – это дань моде, престижу, а не стремление к очищению души через искусство, к катарсису и т.д. Именно подобный мещанский подход, к сожалению, сейчас становится нормой для большинства современных респектабельных людей, причем не только представителей бизнеса, но и (что самое удивительное!) – для людей, имеющих высокие ученые степени². Прагматичное потребление произведений искусства породило новый тип человека – гламурного обывателя, напоминающего известную героиню романа И. Ильфа и Е. Петрова «Двенадцать стульев» Эллочку-людоедочку, стремящуюся ко всему модному, и при этом выражающую свой восторг с помощью весьма ограниченного набора слов. Как правильно выразился известный писатель-сатирик М.Н. Задорнов, для них характерно смс-очное мышление³. Кроме того, они имеют весьма ограниченный кругозор, перестают усваивать знания, поскольку привыкают к пользованию гаджетами как вечными шпаргалками, верят в колоссальные возможности гугл-переводчика и читают краткие содержания классических произведений, вместо того, чтобы изучать их в полном объеме. Таковы плоды нынешней неограниченной модернизации общества, проникшей во все сферы нашей жизни! Такому потребителю неведомы чувства сопереживания произведениям искусства, будь то в кино или в театре, поскольку он посещает данные заведения исключительно из-за стремления к развлечению, потребности посмотреть очередное шоу. Естественно, что такому человеку, весь смысл жизни которого сводится к постоянным развлечениям, не нужны никакие гуманитарные науки. Ему нужны лишь только новые гаджеты и новые технологии, поскольку он привыкает к постоянным соблазнам рынка, и в этом смысле он по своим желаниям постоянной смены технологических новинок напоминает известного шаха из сказок «Тысяча и одна ночь», который каждую ночь желает услышать новую сказку для того, чтобы развеять скуку. Как правило, это приучает только к праздности, состоящей в постоянном поиске новых развлечений, а не в культурно-нравственном развитии. В этом отношении нельзя не согласиться с вышеупомянутым А.Н. Ильиным, который выделил принцип потребительской перманентности в качестве одного из основных принципов поведения в современном обществе. Согласно данному принципу, успешный и уважающий себя человек должен обладать гаджетами самых последних моделей и брендовыми вещами. От него требуется постоянно менять гаджеты, чтобы «идти в ногу со временем», несмотря на то, что имеющиеся у него их прежние аналоги еще вполне функциональны¹. Как отметил актер М.О. Ефремов, если раньше люди готовы были стоять в очереди всю ночь для того, чтобы попасть, например, на поэтический концерт С. Юрского, то сейчас они стоят всю ночь для того, чтобы первыми приобрести новую модель «Айфона»². Вот, как изменилось время! Погоня за новыми технологическими новинками, когда становится самоцелью, помещает потребителя в порочный круг, из которого вырваться невозможно. Опять же хочется процитировать А.Н. Ильина, который утверждает, что потребитель, таким образом, обречен на бесконечное скитание по торговым пространствам и местам развлечений, но подобное скитание лишено смысла и ведет в никуда, но реклама из раза в раз наделяет его смыслом³. Попав в водоворот постоянного потребления, общество потребителей отклоняется от великих задач саморазвития, которые собственно и являются смыслом человеческого существования, и потому наступает такой момент, как конец истории, что выражается в том, что нарушается критерий оценок. Он становится хронологическим или антиисторическим – то, что интересно сегодня, уже неинтересно завтра, происходит вечная гонка за новинками. Ф. Джеймисон, видимо, подразумевал похожий эффект, когда писал об исчезновении чувства истории, о том, что социальная система лишается способности удерживать свое прошлое, начиная жить в повторяющемся настоящем, в условиях повторяющихся изменений⁴. Видимо, подобный эффект имел в виду и Ф. Фукуяма⁵, который посвятил этому специальное исследование. Необходимо также сказать, что нынешнюю эпоху, особенно в связи с разразившимся в 2008 году финансовым кризисом, не следует называть кризисом перепроизводства. Гораздо больше для сегодняшнего времени подходит такое название, как кризис перепотребления, что является вполне обоснованным, учитывая все вышесказанное. И в этом смысле совершенно нельзя согласиться с А.Б. Чубайсом, который утверждает что события последнего времени — это кризис внутри самой системы, но не самой системы¹. На самом деле это, безусловно, кризис самой системы, который подтверждается в частности, тем обстоятельством, что современному капитализму для того, чтоб удержать свои позиции, требуется все больше и больше государственного вмешательства в экономику для того, чтобы корректировать социальные диспропорции, на что указывает, в частности, А.В. Бузгалин². Пытаться не замечать кризиса этой системы саморегулирующегося рынка и создавать видимость, что эта система идеальна без государственного вмешательства могут только те, кто является ее бенефициаром, кто заинтересован в постоянном накоплении личного капитала при обнищании других социальных категорий. Даже в периоды кризиса подобные «эффективные менеджеры» лишь приумножали свой капитал, в то время как большинство населения оказывалось за чертой бедности.

Стремительно ворвавшись в сферу образования, нынешней политикой модернизации, соответственно проводимой государственной политике, утверждается своеобразная доктрина о том, что главной целью системы образования является создание кадров для инновационной экономики, при этом полностью игнорируя тот факт, что образование – это в первую очередь всестороннее развитие личности. Вводятся прагматичные ценности. В школах поощряется атмосфера конкуренции, происходит рейтингование учащихся и преподавателей, обучение превращается в процесс борьбы за формирование имиджа, проявляющегося в системах различных «портфолио», и одним из жутких примеров в этом отношении явилось убийство учителя физики в средней школе несколько лет назад. Этот громкий случай буквально потряс всю Россию, и во многом данный инцидент был предопределен не только тем, что учитель испортил учащемуся его «портфолио», но и общим климатом, царящем и в школе, и за ее пределами – за счет сокращения социально-гуманитарного цикла происходит форсированная технологизация, которая захватывает сейчас и школьную, и личную жизнь учащихся. Навязчивая страсть к компьютерным играм превращает детей в роботов, любой ценой стремящихся к достижению своих целей, невзирая ни какие нормы нравственности, и морали. Человек перестает быть человеком и становится агрессивно-настроенным потребителем. Возвращение квалифицированного, всестороннего преподавания гуманитарных дисциплин в полном объеме в школах, вместо натаскивания их для сдачи ЕГЭ по тестовой системе, не только способствовало бы развитию личности, но и формировало определенные нравственные качества, необходимые для того, чтобы быть разносторонним и добропорядочным человеком.

Следует также отметить, что сейчас вообще наметилась довольно опасная тенденция в отношении гуманитарных наук. Во-первых, прекращает свое существование Российский гуманитарный научный фонд (РГНФ), в результате присоединения к Российскому фонду фундаментальных исследований (РФФИ), что означает довольно пренебрежительное отношение к существованию особого фонда для поддержки гуманитарных исследований, учитывая, что объем средств, выделяемых на поддержку РФФИ от государства, значительно сокращается. Кроме того, довольно опасная тенденция по отношению к научным институтам гуманитарного профиля наметилась и в контексте реформы РАН. Ввиду того, что институты должны оцениваться по результатам экспертизы, а не количественных показателей, они могут стать жертвой субъективизма, проявляющегося при оценке эффективности тем или иным экспертом, учитывая то, что в гуманитарных науках, в отличие от естественных не все однозначно, нет истины в последней инстанции, а споры и дискуссии не прекращаются даже по поводу классических работ. В этом смысле количественные показатели, несмотря на все их несовершенства, были бы более приемлемы, поскольку с их помощью можно было бы сделать относительно объективную картину о положении дел в гуманитарной сфере. Кроме того, непонятна ситуация с основным центром гуманитарных наук в системе РАН – Институтом научной информации по общественным наукам. Угроза построения на месте пожара данной библиотеки торгово-развлекательного комплекса является наглядным подтверждением культа потребления, противопоставленного задачам просвещения, и напоминает по своей нелепости задумку большевиков о создании бассейна «Москва» на месте разрушенного Храма Христа Спасителя.

В заключение для того, чтобы еще раз стала ясна значимость гуманитарных наук, в частности, таких, как этнология и история, приведем высказывание известного ученого Л.Н. Гумилева: «И тут постоянно возникает обывательский вопрос: а зачем изучать процессы, которыми мы не можем управлять? Есть ли в этом практический смысл, оправдывающий затраты труда и материальные потери? Ответим примерами. Управлять землетрясениями или путями циклонов люди не умеют, но сейсмография и метеорология помогают спастись от стихийных бедствий и, наоборот, использовать благоприятные условия с наибольшим эффектом. Ведь не все равно при цунами, предотвратить которое мы не можем, уйти на ближнюю гору или дать океанской волне смыть себя на дно. Ради собственного спасения необходимо изучать вулканическую активность».¹ Добавить к этому практически нечего. Во многом, неудачи либеральных реформ в России связаны с игнорированием как раз тех процессов, которые не поддаются непосредственному управлению, в частности, особенности российского этноса, его культура, история и менталитет, что в значительной степени определяется отсутствием осознания либерально-настроенными политическими деятелями значимости социальных процессов, которыми нельзя управлять непосредственным образом, а можно лишь предугадывать их ход, корректируя экономическую политику, в соответствии с их тенденциями.

Поделитесь с Вашими друзьями: