Проблематика исследовательского проекта «Confessiones et nations. Конфессиональные традиции и протонациональные дискурсы в истории Европы»1

М. В. Дмитриев (МГУ)

Проблематика исследовательского проекта «Confessiones et nations. Конфессиональные традиции и протонациональные дискурсы в истории Европы»¹

В этом вводном реферате поставлена цель проиллюстрировать (и в некоторой, весьма незначительной степени — обосновать) исследовательскую «анкету», положенную в основу нашего коллоквиума.

Точкой отсчета стало сомнение в адекватности господствующих представлений о «национальном» и «этническом». Нам очень привычно и просто думать о современном мире и его истории в категориях «нация», «этнос», «этничность», «национальность», «национализм», «национальное» государство… Принимается, что эти понятия более или менее адекватны реальности, а реалии, стоящие за ними, считаются универсальными, «естественными» для человеческих сообществ, по крайней мере — для сообществ настоящего времени и прошлых веков. Можно привести множество примеров того, как выражено это расхожее мнение — в словарях, учебниках, исследованиях, в языке, в искусстве, в массовой культуре и пр.

В самом ли деле перечисленные понятия адекватны «реальности», а «этничность» и «национальные» культуры — «естественные» формы связей в человеческих сообществах? Не противоречит ли строго исторический и — особенно! — историко-сравнительный подход утвердившемуся в гуманитарных науках догмату, что нация и этничность суть универсальные естественно-исторические феномены?

Среди аргументов, которые делают правомерными такие сомнения, я бы особенно выделил две идеи, два положения. Во-первых, утверждение о средневековых, а не модерных², истоках и в каком-то смысле средневековой — а не модерной — природе дискурсов³, говорящих о национальных идентичностях и воплощающих в жизнь постулаты этих дискурсов. Во-вторых, идею, что происхождение, так сказать генетику этих дискурсов можно и нужно выводить из особенностей западнохристианских концепций nationes, gentes etc.

При этом совершенно необходимо подчеркнуть, что всё предлагаемое строится на представлении, что природа «национальных», «протонациональных» и «этнических» идентичностей есть дискурсивная природа⁴. Такое понимание «национального» мне кажется доказанным всем составом проведенных к сегодняшнему дню исследований (да и здравым смыслом).

В настоящем реферате сначала коротко представлено существо проблемы, далее даются краткие комментарии о существующей историографической ситуации; затем — о новых подходах и тенденциях в медиевистических работах, касающихся средневековых протонациональных идентичностей. Далее ставится вопрос о конфессиональных факторах в истории протонациональных дискурсов, и напоследок я напоминаю об особенностях развития протонациональных дискурсов в странах «византийского содружества» в Средние века и Новое время.

В чем проблема?

Тема национализма и вопросы этнической, этнокультурной и этнонациональной идентичности в последние полтора десятилетия, особенно после распада Советского союза и Югославии, стала пользоваться повышенным спросом в университетах, в средствах массовой информации и у издателей. Историография, посвященная этим вопросом необозрима. И, тем не менее, есть некоторые важные проблемы, которые до сих пор не только не разрешены, но даже и не изучены. Одна из них — связь между спецификой западного и восточного христианства и особенностями генезиса, становления и развития этнонациональных, национальных и националистических дискурсов в европейских обществах. Суть проблемы видится в том, что, по всей вероятности, существует до сих не опознанная и, соответственно, не понятая связь между особенностями средневековых западнохристианских культур и рождением современных представлений о «национальном» и «этническом» и, как следствие, — с рождением и специфическими чертами национализмов XIX-XXI веков.

Эта проблема заявляет о своем существовании в двух контекстах.

Во-первых, тогда, когда мы обращаемся в истории национализмов и представлений о национальном и этническом вне Европы, выясняется, что национализм и соответствующие системы представлений не зарождались самостоятельно и как бы «спонтанно» нигде, кроме Европы⁵.

Во-вторых, проблема заявляет о себе и при изучении истории византийско-славянских культур. Их опыт позволяет предположить, что в Византии (и, отчасти, в странах «Византийского содружества») дискурсы, касающиеся этнического и «национального», формировались и развивались по меньшей мере не так, как аналогичные (но вовсе не тождественные) дискурсы в культуре западного христианства. Видимо, в средневековом католицизме присутствовало (а в средневековом православии отсутствовало) нечто, что способствовало развитию этнонациональных дискурсов на Западе и препятствовало их возникновению и усвоению на Востоке. Соответственно, если наша исходная гипотеза верна, нужно установить, во-первых, почему и как складывались этнонациональные дискурсы на христианском средневековом Западе и в какие черты культур православных обществ Европы в Средние века и Новое время препятствовали появлению представлений и высказываний о «национальном».

Подступиться к этой проблематике очень сложно и рискованно прежде всего потому, что чаще всего она не признается как таковая нашей университетской и академической средой. Тем менее названная исследовательская проблема существует. Это с особенной наглядностью можно показать, обратившись к истории Византии. С меньшей наглядностью то же самое можно продемонстрировать, взглянув и на историю России, Украины и Белоруссии. Поэтому стоит компаративистски присмотреться к некоторым аспектам «этнонациональных» дискурсов идентичности в культуре Московской Руси — к тем именно, которые представляют собой отклонение, аномалию, если принять в качестве «нормы» западноевропейский (западнохристианский) опыт.

Одна из недавних констатаций очень немногочисленных работ по истории «этнонационального» самосознания и соответствующих дискурсов Московской Руси состоит в том, что вплоть до конца XVII века в России национальная идентичность осмысливалась и выражалась почти исключительно в представлениях о

а) династии и государстве;

б) религии;

в) территории⁶.

Все эти компоненты присутствовали и в этнонациональных дискурсах католической и протестантской Европы. Но там, на Западе, к тройственному дискурсу «московского» типа добавлялась система представлений и высказываний о «народах», которым присуща особая культура (культурная идентичность), отличающая, наряду с политической принадлежностью, религией и территорией, данный «народ» от других «народов». Позже, и на Западе, и на Востоке Европы к этому добавились представления о связи идентичности народа с его языком. Соответственно, одна из задач нашего коллоквиума и проекта — объяснить причины асимметрии между византийско-славянским западным миром в построении протонациональных дискурсов.

Поделитесь с Вашими друзьями: