А. Ф. Филиппов социология пространства

civitas terrena

центр фундаментальной социологии

А.Ф. ФИЛИППОВ

СОЦИОЛОГИЯ ПРОСТРАНСТВА

INCLUDEPICTURE «../../../DOCUME~1/Kirill/LOCALS~1/Temp/FineReader10/media/image1.png» * MERGEFORMAT

Санкт- Петербург «ВЛАДИМИР ДАЛЬ* 2008

УДК 316.3/.4 ББК 60.5 Ф 53

ISBN 978-5-93615-078-4

© Издательство « Владимир Даль », серия «Civitas Теггепа» (разра­ботка, оформление), 2005 (год основания), 2008 © А. Ф. Филиппов, 2008 © А. П. Мельников, оформление, 2008

© П. Палей, дизайн, 2008

Баньковская С. Л., Камнев В. М., Мельников А. Л., Филиппов А. Ф. (председатель)

Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ) Проект № 05-03-16116д

Инновационная образовательная программа ГУ-ВШЭ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Полтора десятилетия назад, когда замысел этой книги только начал формироваться, да и много позже, «социо­логия пространства» представлялась странной затеей. Само словосочетание вызывало недоумение (при том, что изобрел его Георг Зиммель в начале XX века), а «социоло­гия времени» (сочетание слов, казалось бы, не менее при­мечательное!) пользовалась авторитетом и отторжения не вызывала. Значение пространства приходилось дока­зывать, и доказательства мало кого убеждали. Требова­лось вновь и вновь просвещать, обращаться к принципи­альным вопросам, не размениваясь на их разработку в деталях. Но многое переменилось ныне. Важность обра­щения к теме пространства теперь очевидна. Тема импе­рии, бывшая поначалу одним из главных импульсов моих теоретических изысканий, вошла в широкий пуб­личный оборот, стала почтенной, признанной, независи­мо от политических лагерей, на которые социальные уче­ные разделены столь ощутимо. Только вот своей новой карьерой это понятие обязано отнюдь не социологам. Ис­торики, политологи, философы сделали самое сущест­венное. И, конечно, географы.

География все чаще претендует на место главной соци­альной науки. Пусть установить дисциплинарную при­надлежность географических сочинений можно часто лишь по титулам книг и авторов, внятное, непринужден­ное отношение к пространству — отличает географов от социологов, делает их столь восприимчивыми к теорети­ческим новациям и столь адекватными духу эпохи. Именно географы оказались по-настоящему чуткими к

новым тенденциям в философии, исследованиям культу­ры и прочей гуманитарной беллетристике, деформиро­вавшей стиль мышления и письма социальных ученых. Социологи, за редкими исключениями, упустили шанс по-своему ответить на современный запрос, прельстив­шись глобализацией — скудной идеологической конст­рукцией, к которой, как оказалось, можно подсоединять очень разные теоретические проекты, но которая изна­чально была именно идеологией преодоления региональ­ных различий и локальных ограничений.

И все-таки еще есть резон размышлять о значении про­странства и социологии так, будто ничто не решено. Ко­нечно, имеются внятные симптомы того, что мировая со­циология, как бы ни понимались эти слова, уже опреде­лилась в выборе теоретических перспектив: о регионах, о территориях, вообще о пространстве говорят все чаще, словно и не было: ни отрицания его важности, ни ее ут­верждения вопреки отрицанию и замалчиванию.

Не все, однако, решено, не во всем есть ясность. Социо­логия — не любое рассуждение об обществе, не любое ис­следование социального. Можно ли теоретическую про- блематизацию пространства и социального уловить при помощи понятийного аппарата именно социологии, вся­кая ли теория пространства и социального вообще со­вместима с социологией — эти и подобные вопросы име­ют ключевое значение для общей теории, для фундамен­тальной социологии. Моя книга только об этом — ни о чем другом.

Ее, возможно, трудно читать. Она не отвечает духу эпо­хи ни стилем письма, ни подбором источников, ни инто­нацией, ни результатами. И все-таки, смею надеяться, она может найти отклик. Старая риторическая фигура несвоевременных размышлений, кажется, не имеет отно­шения к науке, но и реальное существование науки уже давно никому не видится простым кумулятивным про­цессом. Если прогресс познания состоит не только в том, чтобы попирать ногами гигантов, становясь на их плечи, и готовить свои плечи для подошв следующего поколе­ния, но и в том, чтобы время от времени почтительно

склоняться перед авторитетами прошлого и, снова разги­бая спину, спорить с ними, как с живыми — тогда новое и старое теряют соблазнительную определенность, и теоре­тическое бесстрашие (эта единственная и традиционная добродетель ученого) столько же сказывается в повторе­нии пройденного, как и в радикальной новации. Мы без­надежно отстали, нам некуда спешить. Мы можем себе позволить эту роскошь: исследовать истину как она есть, в меру своего понимания сути дела. Мы можем снова го­ворить об актуальном, каким оно представляется одной только личной интуиции. Несвоевременность актуально­го все еще оборачивается иногда актуальностью несвое­временного.

Александр Фридрихович Филиппов Ноябрь 2006 г.