Первая санкхь я

Б.Л.Смирнов

САНКХЬЯ И ЙОГА

В кн.: Махабхарата (Философские тексты). Вып. VII, часть 2.

Изд. 2-е. Ашхабад: Ылым, 1981, с.79-214

Часть Первая

С А Н К Х Ь Я

Введение

ОБЩИЕ ЧЕРТЫ «ПРАВОВЕРНЫХ» И «НЕПРАВОВЕРНЫХ» ШКОЛ ИНДИИ

Общность цели

Индийский пессимизм

Знание и причинность

Учение о карме и перевоплощениях

Учение об освобождении (Мокшадхарма)

Теизм, пантеизм, атеизм

ЛИТЕРАТУРА САНКХЬИ И ЙОГИ

ЗНАЧЕНИЕ СЛОВА САНКХЬЯ (Основные черты системы)

УЧЕНИЕ О ГУНАХ

ПУРУША И ПРАКРИТИ

ПРАНЫ И ГУНЫ

МИРОПРОЯВЛЕНИЕ (Vyakta Prakriti)

Порядок проявления

Аханкара

Индрии

Тело

Часть Вторая

Й О Г А

Введение

ВОСЕМЬ СТУПЕНЕЙ ЙОГИ ПО СИСТЕМЕ ПАТАНДЖАЛИ

Яма и нияма

Асана

Пранаяма

Пратьяхара

Самьяма: дхарана, дхьяна и самадхи

Литература

Часть Первая

САНКХЬЯ

…Индийская философская традиция учит, что истина одна, но рассматривать её можно с разных сторон, под разным углом зрения, что и создаёт иллюзию множественности теорий.

В Индии насчитываются шесть правоверных философских «точек зрения» (даршан), в число которых входят Санкхья и Йога, хотя первая считается атеистическим учением. Включение Санкхьи в число правоверных воззрений было возможно потому, что «правоверность» в Древней Индии определялась не столько с точки зрения верований, убеждений, сколько с точки зрения социальной, политической: от правоверного требовалось точное соблюдение правил общественных взаимоотношений, законов варн, ведических обрядов. Правоверность это скорее çila, поведение, нежели çraddha, что означает благочестие, почитание предков жертвами и лишь потом «вера». По философским взглядам Санкхья и буддизм часто весьма близки друг к другу, иногда гораздо ближе, нежели «безбожная Санкхья» и «безусловный монизм» (анирбхедаадвайта), и всё же оба эти течения причислены к шести правоверным учениям, тогда как буддизм, считается ересью, и в шесть правоверных «взглядов» не включен, хотя исторически он относится к VI в. до нашей эры и мог бы быть включен в «даршаны». Радхакришнан даже хочет видеть причину возникновения даршан в реакции на «иконоборческий пыл материалистов, скептиков и некоторых буддистов» (Радхакришнан, Индийская философия, II, 13). Нужно сказать, что такое высказывание весьма мало убедительно, да и сам Радхакришнан несколькими строками ниже даёт иное, гораздо более реалистичное определение:»Принадлежность системы к астике или к настике зависит не от её положительного или отрицательного отношения к природе высшего духа, а от признания или непризнания авторитета Вед» (там же). Разгадка немудрёной зашифровки этого высказывания облегчается ещё и тем, что автор подчёркнуто называет шесть ортодоксальных систем «брахманическими». Ортодоксальность или неортодоксальность учения определялась не по содержанию его (здесь легко соединялось, казалось бы, самое несовместимое), а по отношению к Ведам, то есть к тем, кто сделал этот памятник прочным инструментом для эксплуатации. Недостаточно ясный учёт этого социального момента может повести по ложному следу и запутать в дебрях метафизики. Нужно помнить, что выделение шести даршан, как «ортодоксальных», освящено очень древней традицией.

Основные течения индийской философии возникли в «эпический» период, то есть в первой половине первого тысячелетия до нашей эры. Все они так или иначе исходили из Упанишад и развивались параллельно, каждое со своими особенностями, иногда столь несущественными, что практически получалась своего рода амальгама. Системы ньяя и вайшешика настолько мало отличаются друг от друга, что их раздельность воспринимается как нечто искусственное. Подобным образом слиты и обе системы мимансы, если вообще можно принять раннюю мимансу за философскую систему.

Близки друг другу и обе системы Веданты безусловного и относительного монизма – nirvibhedādvaita, savibhedādvaita, хотя эти системы сохраняют свои особенности значительно больше, нежели ньяя и вайшешика. О слиянии Санкхьи и Йоги уже говорилось и к этому положению еще не раз придётся возвращаться. Поэтому трудно сказать с достаточной достоверностью, которая из систем старше, которая моложе, и среди специалистов существуют немалые разногласия по этому вопросу. Однако большинство индийских и европейских исследователей считает, что наиболее древними течениями являются Санкхья и йога, истоки которых прослеживаются вплоть до древних Упанишад («Чхандогья», «Брихадараньяка»). Учение только этих двух систем излагают в достаточно развёрнутом виде средние Упанишады («Шветашватара» и «Майтраяна»). О других системах лишь вскользь упоминают некоторые поздние Упанишады. Так, «Мандукья-упанишада» (II, 20-21) намекает на учение вайшешиков о пране, локаятиков (материалистов) о плотных сутях и т.д. «Атма-упанишада», учащая о трех атманах, хотя и вскользь, но прямо упоминает о ньяя и мимансе («Атма-упанишада», 2). Согласно индийской традиции, воззрения различных школ излагаются не в историческом порядке, а по их смысловой ценности; изложение идёт от систем менее ценных, по мнению автора, к системам более ценным; разумеется, изложение завершается воззрением самого автора.

Все системы разделяются на две группы: āstika и nāstika – «утверждающие» и «отрицающие» (āsti значит «есть», «существует»). Выражение это нет надобности принимать в широком, философском смысле «принятия» и «бытия», хотя слово nāsti и переводится подстрочно через nihilist. При характеристике воззрений эти термины обычно принимаются в узкорелигиозном смысле: «правоверный» и «неправоверный». К «правоверным» относят системы, признающие авторитет Вед, к «неправоверным» – не признающие.

Такое искусственное деление на основании одного чисто внешнего признака приводит к тому, что и в той, и в другой группе оказываются системы, весьма несходные по своему внутреннему содержанию, своей сущности.

В группу «неправоверных» систем входят чисто атеистические, но идеалистические системы: буддизм, джайнизм и наряду с ними реалистическая и пантеистическая система панчаратринов, то есть бхагаватов или сатватов, шиваистский тантризм и шактизм с их безудержной мистикой; это скорее вероучения, нежели философские системы.

В группу «правоверных» попала формалистическая ньяя, скорее система логики, нежели мировоззрение; будучи гносеологией, ньяя не ставит перед собой метафизических задач. Брамин* был обязан изучать логику, так как эта наука входила в число шести расчленений Вед, наряду с грамматикой, законоучением, астрономо-астрологией и пр. Ньяю принимали все системы, она не вызывала дискуссий по существу. С ньяей тесно связана вайшешика, признающая реальность вещей (viçesha); она часто называется системой «наивного реализма». По существу вайшешика есть метафизика ньяи, подобно тому, как йога есть практика Санкхьи. Как соединяют в одно целое ньяю и вайшешику, так соединяют в одно целое Санкхью и Йогу.

* В санскрите существуют два слова: Bráhman и Brahmán, оба м.р. Первое обозначает философское абстрактное понятие, близкое понятию «нирваны», второе мужского рода, означает «молитва», сборники молитвенных гимнов Веда, персонификация этой идеи – личный бог, Брахман и название варны, осуществляющей эту идею. В русском языке за варной давно закреплено название «браминской», за представителем этой варны – брамин, а за мифологической персонификацией – Брама. В русском языке слово Брахман приходится склонять по мужскому склонению, поэтому от читателя ускользает важнейший грамматический момент, подчеркивающий идею безатрибутивности Брахмана. С точки зрения строгого формализма, следует сохранить точность транскрипций, но это, несомненно, затруднит чтение неспециалиста, несанскритолога. Думается, что правильней сохранить средний род слова, так как это чрезвычайно важный момент, о котором читатель всегда должен помнить, как о путеводной нити, а не сохранять формальную «научность» за счет ясности текста. Изложенные соображения привели к мысли писать не Брáхман, а дать слово с окончанием среднего рода – Брахмо.

Ранняя миманса («памятка») собственно также не мировоззрение, не философская система, а краткая памятка, сводка ритуалистических наставлений, рассыпанных в Брахманах, мнемонический конспект ритуалов.

«Последующая Памятка» (уттара миманса) есть сводка основных философских положений Упанишад. Раннюю и Последующую мимансу соединяют в одно, как две части конспекта «конца Вед», Веданты. Такие мнемонические конспекты называются «сутрами», нитями, ведущими память куда следует.

«Уттара миманса» – это знаменитые «Брахмасутры» Бадараяны, пользующиеся огромным «авторитетом. Как все сутры, «Брахмасутры» – не оригинальная система, а лишь конспект системы, существующей в развернутом виде. Язык сутр непонятен, так как состоит из отдельных фраз, и нередко фразы обрываются, оставаясь незаконченными. Без авторитетных толкований сутры недоступны для понимания, а сложность их языка допускала множество толкований, иногда совершенно противоположных. В Древней Индии не полагалось, чтобы мыслитель излагал свое учение от своего имени: он излагал его как полученное откровение или как свое понимание древних, авторитетных памятников. Хорошим примером этого являются толкования Шанкары на «Бхагавадгиту» (их много цитируется во 2-м выпуске этой серии); написаны они приблизительно через тысячу лет после создания поэмы.

Из толкований «Бхагавадгиты» и сутр Бадараяны возникли целые философские школы ведантистов, группирующиеся вокруг двух великих столпов индийской философии: Шри Шанкары Ачарьй (VIII-IX вв. н.э.) и Рамануджи (конец XII середина XIII в.).

Тесная связь, если не полное тождество Санкхьи и Йоги, неоднократно утверждается авторитетными текстами: «Бхагавадгита» в гл. IV утверждает единство Санкхьи и Йоги; в начале «Пранагнихотра-упанишад» сказано, что без Санкхьи и Йоги нет спасенья; «Шулика-упанишада» и «Йога-сутры» обосновывают праксис йоги на теории Санкхьи и йоги. Современные исследователи также признают единство Санкхьи и йоги (ср. Бхагаван Кумара Шастри, 1-е, с. 37), однако такая близость не есть полное неразличимое тождество (Дальман). Несомненно, что йога хотя и связана с теорией Санкхья, все же она как праксис принимается и другими философскими системами Индии.

Поделитесь с Вашими друзьями: