Михаил Эпштейн синявский как мыслитель

Михаил Эпштейн

СИНЯВСКИЙ КАК МЫСЛИТЕЛЬ

(Отрывки)

Журнал «Синтаксис» ( № 36, 1995 г., стр. 86-105)

Полностью опубликовано в журнале «Звезда» (№ 2 за 1998 год).

Андрей Синявский был прежде всего мыслителем, и уже по дальнейшим разветвлениям этого сложного призвания – прозаиком, литературоведом, культурологом. «Мыслительство» – особая наклонность российского ума, которая не совпадает с традиционным делением культурных областей на «литературу», «эстетику», «политику», «философию» и т.д. По этой причине облики российских мыслителей расплываются в восприятии Запада и чаще всего не попадают ни в какую категорию, то есть попросту игнорируются, как недостаточно артикулированные деятели неизвестно чего.

Как верно замечает автор одной из первых американских книг о Синявском, «Синявский философичен, хотя и не философ: он не строит системы, не изобретает нового словаря. Этим он вписывается в господствующую российскую традицию, в которой литература и философия, как правило, не разделяются полностью»¹ . По определению самого Синявского, мысли настигают его «врасплох», не вписываются ни в какой план и распорядок. И, возможно, по этой же самой причине главные свои мысли Синявский высказывает от чужого лица, приписывая их своему сомысленнику» или «иномысленнику» Абраму Терцу. Мысль приходит неизвестно откуда и высказывается от имени кого-то другого. Вот эта заведомая цитатность мысли, ее чужесть своему автору и делает Синявского созвучным той эпохе, которая устами Ролана Барта и Мишеля Фуко провозгласила «смерть автора», точнее, рассеяние авторства, которое свободно перетекает через границы индивида как суверенного государства, образуя множественные диаспоры.