Истоки и причины отклоняющегося поведения

ПЛАН

Введение…………………………………………………………………

Истоки и причины отклоняющегося поведения …………………

Факторы девиантного поведения сов­ременных подростков ……

Социальный контроль и профилактика девиантного поведения подростков……………………

Выводы

Введение

Актуальность темы работы вытекает из существенного возрастания интереса к девиантному поведению подростков, так как данная проблема тесно переплета­ется с проблемой социальной адаптации молодежи, которая является фактором стабильности общества и его развития. Социальные изменения, произошедшие в Рос­сии, привели к обострению социальных проблем, таких, как бед­ность, преступность, межнациональные конфликты, безработица и другие негативные социальные факторы, характерные для трансфор­мационного общества. Трансформация российского общества предо­пределила формирование в нашей стране различных видов девиант-ного поведения. Девиантное поведение рассматривается как совер­шение поступков, которые противоречат нормам социального пове­дения.

В настоящее время в российском обществе существуют новые де­терминанты, негативно влияющие на развитие. Рыночные отношения породили комплекс проблем, ранее не известных российскому обществу. По­литические решения не были социально просчитаны, и их реализа­ция, прежде всего в области экономической политики, отразилась на материальном положении значительной части российских семей — пошел процесс быстрого социального расслоения. Результат — демо­графический кризис в стране, рост бедности, количества кризисных семей, семей, имеющих проблему алкоголизма, проявления насилия, асоциального образа жизни, конфликтов в межличностных отноше­ниях, подростковой безнадзорности, преступности и других крайне тревожных социальных явлений. Актуальность исследования девиантного поведения подростков обусловлена тем, что изменения, произошедшие в российском обществе, и особенности социального взаимодействия подростков требуют нового комплексного изучения данной проблемы.

Большой вклад в изучение девиантного поведения подростков внесли Ш.А. Амонашвили, А.А. Александрова, Б.С. Братусь, Л.И. Божович, С.А. Беличева, Л.С. Выготский, В.П. Кащенко и другие ученые.

В ра­ботах Долговой А. И., Раттера М., Юстицкого В. В., Антоняна Ю. М., Антонова А. И., Забрянского Г. И., Зиядовой Д. 3., Игнатенко В. И., Беляевой А. И., Максудова Р., Флямера М, Папковой Т. П. и т.д. анализируется правонарушающее поведение подростков.

Исследованию наркомании среди подростков, посвящены работы Эрлеймейера Ф. А., Голубова И. И., Макшанцевой Н. В., Быкова С. А., Быковой Л. Г., Миронова Р. Г., Делийского Б. П., Никитина Ю. А., Романовича Н. А., Иванец Н. Н., Поздняковой М. Е., Сорокиной Т. Т., Гуськова В. С, Звартау Э., Афанасьева В. С, Клишина М. И. и др.

Исследование вопросов социального контроля имеет место в работах Сорокина П., Когана В. Н., Кистяковского А. О., Гилинского Я. И., Гурова Ю. С, Прокольева Ю. Б., Пилиевой Д. И., Каневского Л. Л., Лунева В. В., Алексеева А. И., и др., и в рабо­тах зарубежных авторов: Стэнли Ч., Хеймером К., Метсуида Р. Л.

Однако, проблема заключается в том, что в этих исследованиях не содержится глубокого и многостороннего анализа социально-психологических факторов девиантного поведения подростков.

Поэтому цель нашей работы — выявить социальные особенности девиантного поведения подростков и предложить эффективные технологии работы с девиантными подростками.

Задачи исследования:

— проанализировать научные подходы к исследованию социально-психологических факторов девиантного поведения подростков;

— рассмотреть истоки и причины отклоняющегося поведения;

— проанализировать основные факторы девиантного поведе­ния подростков на современном этапе;

— исследовать социально-психологические факторы девиантного поведения подростков;

— проанализировать основы социального контроля девиантного поведения.

1. Истоки и причины отклоняющегося поведения

Специальные социологические теории исследуют отдельные социальные феномены как подсистемы конкретной общественной системы, зависимости объекта изучения от социального целого и взаимосвязи с другими социальными процессами (подсистемами).

Предметом подобных теорий могут социальные явления и институты в определенной сфере общественного бытия (труд, политика, быт, досуг) или же «сквозные», присущие различным сферам.

Функционально частные социологические теории служат методологией познания отдельных социологических процессов, общностей, институтов и методологической основой эмпирических исследований.

Социология девиантного поведения относится к «сквозным» теориям. Специфика ее предмета состоит в том, что круг изучаемых явлений исторически изменчив и зависит от сложившихся в данный момент в конкретном обществе социальных норм.

Однако прежде чем сформулировать суть девиантного поведения, сделаем небольшое «метафизическое» отступление.

Существование каждой системы (физической, биологической, социальной) есть динамическое состояние, единство процессов сохранения и изменения. Девиации (флуктуации в неживой природе, мутации – в живой) являются всеобщей формой, механизмом, способом изменчивости, а, следовательно, и жизнедеятельности, развития каждой системы. Чем выше уровень ее организации (организованности), чем система динамичнее, тем больше значат изменения как средство сохранения (по выражению И. Пригожина – «порядок через флуктуации»).

Поскольку функционирование социальных систем неразрывно связано с человеческой жизнедеятельностью (предметной коллективной сознательной деятельностью общественного человека), социальные девиации реализуются в конечном счете также путем девиантного поведения.

Под девиантным (лат. Deviatio – уклонение) поведением понимаются: 1) поступок, действия человека, не соответствующие официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам (стандартам, шаблонам); 2) социальное явление, выраженное в массовых формах человеческой деятельности, не соответствующих официально установленным или фактически сложившимся в данном обществе нормам (стандартам, шаблонам).

В первом значении девиантное поведение преимущественно предмет психологии, педагогики, психиатрии. Во втором значении – предмет социологии и социальной психологии. Разумеется, такое дисциплинарное разграничение относительно.

Исходным для понимания отклонений служит понятие «норма».

В теории организации сложилось единое – для естественных и общественных наук – понимание нормы как предела, меры допустимого (в целях сохранения и изменения системы). Для физических и биологических систем – это допустимые пределы структурных и функциональных изменений, при которых обеспечивается сохранность объекта и не возникает препятствий для его развития. Это – естественная (адаптивная) норма, отражающая объективные закономерности сохранения и изменения системы.

Социальная норма определяет исторически сложившийся в конкретном обществе предел, меру, интервал допустимого (дозволенного или обязательного) поведения, деятельности людей, социальных групп, социальных организаций. В отличии от естественных норм физических и биологических процессов социальные нормы складываются как результат адекватного или искаженного отражения в сознании и поступках людей объективных закономерностей функционирования общества. Поэтому они либо соответствуют законам общественного развития, являясь «естественными», либо недостаточно адекватны им, а то и вступают в противоречие из-за искаженного – классово ограниченного, религиозного, субъективистского, мифологизированного – отражения объективных закономерностей. В таком случае аномальной становится «норма», «нормальны» же отклонения от нее.

Вот почему социальные отклонения могут иметь для общества различные значения. Позитивные служат средством прогрессивного развития системы, повышения уровня ее организованности, преодоления устаревших, консервативных или реакционных стандартов поведения. Это – социальное творчество: научное, техническое, художественное, общественно-политическое. Негативные – дисфункциональны, дезорганизуют систему, подрывая подчас ее основы. Это – социальная патология: преступность, алкоголизм, наркомания, проституция, суицид.

Границы между позитивным и негативным девиантным поведением подвижны во времени и пространстве социумов. Кроме того, одновременно существуют различные «нормативные субкультуры» (от научных сообществ и художественной «богемы» до сообществ наркоманов и преступников).

Проблема отклоняющегося поведения вызывает горячий инте­рес исследователей в различных областях научного знания. Как за­мечает Я. И. Гилинский: «Уже написаны тысячи томов, посвящен­ных проблемам девиантного поведения, но до сих пор не совсем ясно, что же это такое» [6, С. 6].

Современные знания о девиантном поведении личности позво­ляют утверждать, что мы имеем дело с чрезвычайно сложной фор­мой социального поведения личности, детерминированного сис­темой взаимосвязанных факторов. К сожалению, единая теория отклоняющегося поведения личности еще не создана. В то же вре­мя обширные сведения по данному вопросу накоплены в различ­ных научных дисциплинах: медицине, биологии, психологии, со­циологии, праве. Более того, в некоторых отраслях знания выделя­ются специальные подразделы, изучающие девиации. В социоло­гии, например, это девиантология, предметом исследования кото­рой являются социальные отклонения.

Отдельные подходы, уделяя внимание преимущественно како­му-то одному аспекту проблемы, закономерно дополняют друг друга. Например, клинический подход изучает психопатологическую природу девиантности, социологические теории рассматривают ее социальные детерминанты, психологические концепции делают основной акцент на внутриличностных механизмах данного яв­ления.

Обзор различных теорий дает возможность по­лучить относительно целостную картину изучаемого явления в свете современных знаний о нем.

Особого внимания заслуживает вопрос о детерминации откло­няющегося поведения. Под детерминацией понимается совокупность факторов, вызывающих, провоцирующих, усиливающих или поддер­живающих отклоняющееся поведение [15]. Детерминирующие факторы действуют на различных уровнях социальной организации, в ко­торой личность является одной из подсистем. Система «общество — личность» функционирует одновременно на нескольких уровнях: геофизическом, макрообщественном, социально-групповом, мик­росоциальном, индивидуально-личностном, психофизиологиче­ском.

В соответствии с выделенными уровнями можно определить следующие группы факторов, детерминирующих отклоняющееся поведение личности:

внешние условия физической среды;

внешние социальные условия;

внутренние наследственно-биологические и конституциональные предпосылки;

внутриличностные причины и механизмы отклоняющегося поведения.

К внешним физическим условиям девиантного поведения можно отнести такие факторы, как климатический, геофизический, экологический и др. Например, такие явления, как шум, теснота, геомагнитные колебания, потенцируя стресс, могут стать неспе­цифическими причинами агрессивного и другого нежелательного поведения [3, С. 157—173]. В документальном фильме австрийского режиссера Ульриха Зайдля «Собачья жара» необыкновенно точно изображается влияние высокой температуры воздуха на психиче­ское состояние человека. (Фильм награжден «Золотой ветвью» Ве­нецианского фестиваля в 2002 г.)

Наоборот, благоприятные условия внешней среды могут снижать вероятность девиаций. Несмотря на существующую связь между фи­зическими условиями и поведением личности, данный фактор выходит за рамки нашего изучения. Кроме того, он может быть признан недостаточно существенным, поскольку действует очень опосредствованно, и люди ведут себя по-разному при одних и тех же (обычных) физических условиях.

Гораздо более важным фактором, действующим на поведение личности, следует признать внешние социальные условия. К ним относятся:

общественные процессы (социально-экономическая ситуация, государственная политика, традиции, мода, средства массовой информации и др.);

характеристики социальных групп, в которые включена личность (расовая и классовая принадлежность, этнические установки, субкультура, социальный статус, принадлежность к учебно-профессиональной группе, референтная группа);

микросоциальная среда (уровень и стиль жизни семьи, психологический климат в семье, личности родителей, характер взаимоотношений в семье, стиль семейного воспитания, друзья, другие значимые люди).

Социальные факторы отклоняющегося поведения

Влияние общественных процессов и социальных групп на пове­дение людей рассматривается прежде всего в рамках социологи­ческого подхода. Социологические теории рассматривают девиантное поведе­ние в контексте общественных процессов и норм, утвержденных внутри данного общества. Социальные девиации подчиняются со­циальным закономерностям, они зависят от времени и обще­ства, их можно прогнозировать, в ряде случаев — ими можно управлять.

Наиболее известными представителями данного направления являются О.Конт, Г. де Тард, А. Кетле, Э. Дюркгейм, М. Вебер, Т. Парсонс, Р. Мертон. Родоначальником социологии девиантного поведения по праву считается французский социолог Эмиль Дюркгейм (1858—1917). Исследование проблем преступности в трудах Э. Дюркгейма занимает значительное место, а его анализ само­убийств считается классическим социологическим исследованием [13, 14].

Для объяснения социальных девиаций Э.Дюркгейм предложил концепцию аномии. Термин «аномия» в переводе с французского означает «отсутствие закона, организации». Это такое состояние социальной дезорганизации — социального вакуума, когда старые нормы и ценности уже не соответствуют реальным отношениям, а новые еще не утвердились. Э.Дюркгейм подчеркивал необходи­мость объяснения различных форм социальной патологии именно как общественных явлений. Например, количество самоубийств зависит не столько от внутренних свойств индивида, сколь­зко от внешних причин, управляющих людьми [13].

Э.Дюркгейм настолько не сомневался в объективной природе социальных отклонений, что утверждал «нормальность» преступно­сти. По его мнению, нет никакого другого феномена, который об­ладал бы столь бесспорными признаками нормального явления, ибо «преступления наблюдаются во всех обществах всех типов… пре­ступность не снижается по мере развития человечества» [14, С. 86].

Более того, девиации есть составная часть всякого здорового общества, «фактор общественного здоровья» [14, С. 86]. В «Социологии» Э.Дюркгейм пишет: «Преступление необходимо… полезно для нормальной эволюции морали и права… случается, что оно подготавливает изменения» [14, С. 90]. Например, согласно афинскому праву, Сократ (470—399 гг. до Р.Х.) был преступником — человеком, растлевающим умы молодежи. Между тем его преступ­ление — самостоятельность мысли — было полезно и для его роди­ны и для человечества. Оно служило подготовкой новой нравствен­ности, в которой тогда нуждались Афины, поскольку традиции уже не отвечали условиям жизни.

Таким образом, Э.Дюркгейм рассматривал социальные откло­нения преимущественно как следствие нормативно-ценностной дез­интеграции общества. Его идеи получили дальнейшее развитие в работах исследователей (в том числе В.Парето, Л.Козера), при­знающих в качестве ведущих причин девиантного поведения про­тиворечия между классами и различными социальными силами, например новаторскими и консервативными [6, С. 6].

Р.Мертон, один из наиболее ярких последователей Э.Дюрк­гейма, рассматривает девиантное поведение как результат несогласованности между определяемыми культурой устремлениями и социальной структурой, задающей средства их удовлетворения. Например, в современной американской культуре доминирует идея бла­госостояния, которая в свою очередь определяет высокую индивидуальную значимость успеха. Через социальные нормы культура определяет не только цели, но и легитимные способы их достижения. Так, если человек усердно трудится, его «американская меч­та» в конце концов должна стать реальностью.

Не все люди (классы) имеют одинаковые условия для достиже­ния успеха, но они могут адаптироваться к возникшему противо­речию несколькими путями. В качестве таких путей адаптации Р. Мертон выделил:

конформизм (полное принятие социально одобряемых целей и средств их реализации);

инновацию (принятие целей, отвержение легитимных способов их достижения);

ритуализм (негибкое воспроизведение заданных или привыч­ных средств);

ретризм (пассивный уход от выполнения социальных норм, на­пример в форме наркомании);

мятеж (активный бунт — отрицание социальных норм) [17, С. 11].

Конфликт между целями и средствами их достижения может привести к аномическому напряжению, фрустрации и поиску не­законных способов адаптации. Данное обстоятельство отчасти объяс­няет относительно высокий уровень преступности среди низших социальных слоев.

Другими объективными факторами социальных девиаций признаются: различия между участниками социаль­ного взаимодействия и невыполнение ожиданий (Т.Парсонса); несоответствие между распределением благ и личными качества­ми людей (П.Сорокин); влияние норм девиантной субкультуры и обучения (Р. Клауорд, Л. Оулин). Так, личность, с раннего детства помещенная в девиантную субкультуру (криминальную, конфликт­ную или ретристскую), с большой вероятностью будет проявлять соответствующие формы девиантного поведения.

Влияние современных субкультур на девиантное поведение лич­ности является чрезвычайно важным, хотя и недостаточно изу­ченным вопросом. В то же время хорошо известно, что личность всегда включена в какую-либо социальную группу. В ряде случаев групповые потребности доминируют — быть включенным в груп­пу, следовать ее нормам, подражать ее участникам, противопо­ставлять себя другим группам. На этой почве вырастают самые раз­нообразные субкультуры — аристократическая элита, хиппи, ме­таллисты, рокеры, геи, скинхэды и т.д. Люди склонны идентифи­цироваться с групповыми лидерами и их идеалами (в том числе деструктивными), что во многом объясняет существование таких массовых девиаций, как геноцид, расизм, фашизм.

Другим очевидным пробелом можно назвать неясность связи «профессия — девиантное поведение». Профессиональная среда оказывает существенное воздействие на личность человека. Хорошо известны такие негативные феномены, как профессиональный стресс, профессиональное «выгорание» и профессиональная деформация личности. Тем не менее публикаций, посвященных проблеме влияния профессии на девиантное поведение личности, практически нет.

Наряду с рассмотренными объективными социальными факторами действуют и так называемые субъективные причины девиантного поведения. В соответствии с теорией стигматизации (Э.Лемерт, Г. Беккер) девиации — следствие того, что само общество (вернее, социальная группа) наклеивает на лич­ность соответствующие ярлыки путем соотнесения действий кон­кретного человека с абстрактными правилами (первичная девиантность). Постепенно формируется репутация, которая вынуждает индивида придерживаться девиантной роли (вторичная девиантность) [17, С. 13].

И. Гофман выделяет три типа стигмы: физическая стигма (врож­денные аномалии и телесные увечья); дефекты воли (алкоголизм, наркомания, душевные болезни); расовые стигмы («черные») [17, С. 14].

Сазерленд в 1939 г. сформулировал теорию дифференцированной ассоциации, в соответствии с которой девиантное поведение — сложная и дифференцированная форма поведения. Ему учатся в интеракции (взаимодействии). Этот процесс включает усвоение девиантной мотивации, оправдания и техник реализации девиант­ного поведения.

Девиантное поведение также может быть описано с помощью понятия «социальная роль», или «социальная функция личности» (Дж. Мид, М. Дойч, Р. Краусс). Роль — это система ожиданий отно­сительно поведения человека, представление человека о модели собственного поведения, наконец, поведение сообразно с занима­емым положением — статусом. В соответствии с этим люди могут принимать на себя различные роли, в том числе роль девианта.

Наконец, субъективной причиной отклоняющегося поведения может стать отношение самой личности (группы) к социальным нор­мам (Г. Сайк, Д. Матза). Например, чтобы освободиться от мораль­ных требований и оправдать себя, человек может «нейтрализовать» действие норм следующими способами: ссылаться на высшие по­нятия (дружбу, преданность группе); отрицать наличие жертвы; оправдывать свое поведение девиантностью жертвы или провока­цией с ее стороны; отрицать свою ответственность; отрицать вред своего поведения [17, С. 15].

Современный отечественный исследователь Ю.А. Клейберг на примере подростковой девиантности также раскрывает девиант­ное поведение через отношение личности к культурным нормам. Отклоняющееся поведение — это «специфический способ изменения социальных норм и ожиданий посредством демонстрации личностью ценностного отношения к ним» [17, С. 17]. Для этого используются особые приемы: слэнг, символика, мода, манера, поступок и т.д. Девиантные действия подростков выступают как средство дости­жения значимой цели, самоутверждения и разрядки.

Таким образом, социологические и близкие к ним социально-пси­хологические теории рассматривают девиантное поведение как ре­зультат социальных процессов, сложных взаимоотношений между обществом и конкретной личностью. С одной стороны, в самом обществе имеются серьезные причины для отклоняю­щегося поведения, например социальная дезорганизация и соци­альное неравенство. С другой стороны, мы закономерно приходим к пониманию роли индивидуальности конкретного человека в про­цессе социализации его личности.

Социологические теории не объясняют, почему в одних и тех же социальных условиях различные люди демонстрируют принципиально разное поведение, например далеко не все представители беднейших слоев проявляют делинквентность и наоборот. Следует признать, что социальные условия действительно определяют ха­рактер социальных девиаций (масштаб распространения данных явлений в обществе или социальной группе). Но их оказывается явно недостаточно для объяснения причин и механизмов откло­няющегося поведения конкретной личности.

Биологические предпосылки поведенческих девиаций.

Другим важным фактором, влияющим на поведение личности, несомненно, выступают внутренние, биологические, условия — та природная почва, с которой взаимодействуют любые внешние условия. Биологические предпосылки включают: наследственно-генетические особенности, врожденные свойства индивида (при­обретенные во время внутриутробного развития и родов), импринтинг (запечатление на ранних этапах онтогенеза).

Биологический фактор регулирует следующие характеристики индивидуального бытия:

индивидуальное своеобразие процесса онтогенеза (в том числе темпы созревания/старения);

тендерные (половые) различия;

возрастные особенности;

физическую конституцию;

здоровье и выносливость;

состояние и типологические свойства нервной системы.

Теории, объясняющие отклоняющееся поведение с точки зре­ния биологических причин, вероятно, появились одними из пер­вых. Первоначально исследователи обращали внимание преиму­щественно на конституциональные особенности. В XIX в. итальян­ский врач-психиатр и криминалист Чезаре Ломброзо (1836—1909) предложил биосоциологическую теорию, в которой связал преступ­ное поведение человека с его анатомическим строением. Объекта­ми пристального внимания были: череп, мозг, нос, уши, цвет волос, татуировка, почерк, чувствительность кожи, психические свойства преступника. Используя антропометрический метод, ис­следователь выделил примерно 37 характеристик «врожденного пре­ступного типа», в их числе: выдающаяся нижняя челюсть, сплю­щенный нос, редкая борода, приросшие мочки ушей [17]. Позднее теория Ч. Ломброзо, хотя и вошла в историю научной мысли, но была признана научно несостоятельной.

Другим ярким представителем данного направления выступает американский врач и психолог Уильям Шелдон (1898—1984), кото­рый обосновал связь между типами темперамента (и поведения), а также типами соматического строения человека [35, С. 252—261]. Три ведущих вида телосложения: эндоморфный, мезоморфный, эктоморфный — коррелируют с тремя типами темперамента: висцеротония, соматотония, церебротония. Их сочетание дает кон­кретный психотип. Например, для соматотонии характерны такие черты, как потребность в удовольствиях, энергичность, стремле­ние к господству и власти, склонность к риску, агрессивность, нечувствительность. Напротив, при церебротонии наблюдаются сдержанность, чувствительность, социофобия, склонность к оди­ночеству.

Особое место среди биологических теорий занимает эволюцион­ный подход, основанный на предложенных Чарльзом Дарвином законах естественного отбора и наследственности. Сторонники эво­люционного подхода рассматривают различные аспекты челове­ческого поведения как проявление видовых наследственных про­грамм, в то время как критики эволюционного подхода считают необоснованным перенос законов поведения животных на психо­логию человека.

Этологический подход Конрада Лоренца (1903—1989), развива­ющий идеи Дарвина, объясняет различные феномены человече­ского поведения, например агрессию, прежде всего врожденным инстинктом борьбы за существование. «Агрессия, проявления кото­рой часто отождествляются с проявлениями инстинкта смерти, — это такой же инстинкт, как и все остальные, и в естественных усло­виях так же, как и они, служит сохранению жизни и вида» [27, С. 6]. Данный инстинкт развился в ходе эволюции как биологически целесообразный. Сила агрессии, по мнению исследователя, зави­сит от количества накопленной агрессивной энергии и силы спе­цифических стимулов, запускающих агрессивное поведение. У лю­дей в отличие от животных широко распространено насилие в отно­шении представителей своего собственного вида. Утверждая, что агрессивность является врожденным, инстинктивно обусловлен­ным свойством всех высших животных, и доказывая это на мно­жестве убедительных примеров, К.Лоренц приходит к следующе­му выводу: «У нас есть веские основания считать внутривидовую агрессию наиболее серьезной опасностью, какая грозит человече­ству в современных условиях культурно-исторического и техни­ческого развития» [27, С. 37].

Современные исследования биологических детерминант пове­дения человека активно осуществляются в нескольких отраслях: биологии, медицине, криминологии, физиологии и особенно — генетике.

С именами выдающихся ученых XIX в. Фрэнсиса Гальтона (1822 —1911) и Грегора Менделя (1822—1884) связано начало раз­вития психогенетики. В 1865 г. они опубликовали результаты пер­вых исследований в области психогенетики, или евгеники. В по­следующие годы Ф. Гальтон провел систематическое изучение ин­дивидуальных различий, впервые используя близнецовый и статистический методы [38]. Его работы положили начало многочис­ленным исследованиям наследственных детерминант интеллекта. Личностные характеристики и поведение изучались в гораздо мень­шей степени.

Одним из немногих исключений являются исследования экстра­версии и нейротизма, проведенные во многих странах мира. Напри­мер, изучение 15 тыс. пар родственников в Америке, Австралии и Европе (1992) методом поперечных срезов, предпринятое швед­ским ученым Нэнси Петерсон, позволило сделать два основных вывода:

свойства нейротизма и экстраверсии характеризуются генетической обусловленностью на протяжении всего онтогенеза;

с увеличением возраста показатели наследуемости снижаются (особенно в случае нейротизма) [38, С. 406].

Поскольку нейротизм и экстраверсия влияют на различные виды поведения человека, постольку можно считать отклоняю­щееся поведение генетически обусловленным (хотя и опосредо­ванно). Например, Г.Айзенк, изучая связь поведения с индивиду­ально-типологическими особенностями заключенных, сделал вы­вод, что экстраверты более, чем интроверты, склонны к соверше­нию преступлений, что, по его мнению, детерминировано биоло­гически. Другие исследователи отмечают устойчивую связь между химической зависимостью и такими характеристиками, как повы­шенная чувствительность и пониженная способность переносить стресс [29].

В рамках биокриминологии предпринимались целенаправленные попытки установления связи между девиантным (преступным) по­ведением и наследственными особенностями человека. Одним из доказательств данной связи считаются результаты генетических исследований У. Пирса, проведенные в середине 60-х гг. XX в. Его исследования привели к выводу, что наличие лишней У-хромосомы у мужчин определяет их предрасположенность к криминально­му поведению (среди заключенных такая аномалия проявляется в 15 раз чаще, чем обычно). В то же время критики данного подхода замечают, что девиантность носителей лишней У-хромосомы может быть следствием не хромосомной аномалии, а связанных с ней индивидуальных особенностей, таких, как высокий рост, быстрое созревание, низкий интеллект [3, С. 231].

Несмотря на то что ген, отвечающий за какой-либо конкрет­ный вид поведения, еще не выявлен, корреляция между наслед­ственностью и поведением признается многими специалистами. Среди других биологических детерминант отклоняющегося пове­дения называют влияние гормонов (в частности, тестостерона). Даббс и Моррис (1990) на примере 4 тыс. ветеранов войны пришли к выводу о наличие связи между уровнем тестостерона и склонно­стью к антиобщественному поведению [3, С. 235].

Другими биологическими факторами девиантного поведения мо­гут быть: повреждения головного мозга (особенно лобных долей), органические заболевания мозга, определенные свойства нервной системы.

Как известно, свойства нервной системы определяют темпера­мент человека — динамическую составляющую его психической жизни. Нью-Йоркское лонгитюдное исследование детей первого года жизни позволило сделать вывод, что в первые месяцы жизни ведущую роль играют такие факторы, как пренатальные условия и особенности родов. Генетически заданная индивидуальность в сфере динамических характеристик (т. е. темперамента) проявляется при­мерно с 9-месячного возраста. Были выделены 9 компонентов, опи­сывающих динамику поведения ребенка: активность; ритмичность физиологических реакций; реакция приближения или удаления в ответ на появляющиеся стимулы; адаптивность к новой ситуации; интенсивность эмоциональных реакций любого знака; порог реак­тивности; доминирующее настроение; отвлекаемость; настойчи­вость и длительность сохранения внимания. Был выделен «синд­ром трудного темперамента». Его признаками являются: низкая рит­мичность, преобладание негативного настроения, слабая реакция, плохая адаптивность и высокая интенсивность реакций. Оказалось, что этот синдром устойчив в первые годы жизни [37, с. 241].

По данным близнецового исследования А. Торгерсена, из пяти компонентов синдрома трудного темперамента в 6 лет три име­ют высокую генетическую составляющую: слабая реакция, вы­сокая интенсивность реакций, низкая ритмичность. В то время как плохая адаптивность определяется преимущественно обще­семейной средой, а негативное настроение — индивидуальной средой (хотя влияние наследственности также констатируется) [37, С. 243].

В целом современные знания позволяют говорить о том, что наследуется не какая-то конкретная форма отклоняющегося пове­дения (например, преступность), а определенные индивидуаль­но-типологические свойства, увеличивающие вероятность форми­рования девиантности, например импульсивность или стремление к лидерству.

Попытки объяснить поведенческие девиации с точки зрения только биологических факторов нередко терпят фиаско. К.Льюис с коллегами, изучая факторы опасного поведения детей, пришли к выводу, что хотя нарушения нервной системы встречаются до­статочно часто, насильственное поведение ребенка оказывается гораздо более тесно связанным с такими микросоциальными ус­ловиями, как насильственные действия со стороны отца по отно­шению к матери или психическое заболевание матери [3, с. 248]. Не исключено, что существуют некие биологические личностные характеристики, например потребность в повышенной эмоциональной стимуляции или стремление к доминированию, которые и создают видимость тесной связи между биологией и склонно­стью к девиантному поведению.

Внутренние биологиче­ские процессы играют определенную роль в формировании откло­няющегося поведения. Они определяют силу и характер наших ре­акций на любые средовые воздействия. Несмотря на наличие фак­тов, подтверждающих существование биологических основ откло­няющегося поведения, они действуют только в контексте опреде­ленного социального окружения. Более того, социальные условия сами по себе вполне могут вызывать биологические изменения в организме, определяя, например, реактивность нервной системы или гормональный фон [15].

В целом отклоняющееся поведение личности является результа­том сложного взаимодействия социальных и биологических фак­торов, действие которых, в свою очередь, преломляется через си­стему отношений личности.

2. Факторы девиантного поведения современных подростков

Девиантное поведение подростков не соответствует закономерностям «взрослого» отклоняющегося поведения. Так, криминология объясняет нарушение преступниками общепринятых норм поведения наличием у них специфической системы ценностей, противостоящей официально одобряемым или общепризнанным нормам поведения. И поэтому анализ преступности, прежде всего профессиональной, опирается на теорию асоциальных субкультур. Но применительно к несовершеннолетним такой подход правомерен не всегда. Чаще бывает, например, что подросток, не отрицая самого факта содеянного, не признает свою вину или нарушает правовой запрет, который в принципе не отвергает.

Для объяснения таких явлений обычно обращаются к теории нейтрализации, суть которой заключается в том, что подросток становится правонарушителем, усваивая приемы нейтрализации общепринятых норм, а не моральные требования и ценности, противоположные этим нормам [19]. Иначе говоря, подросток стремится бессознательно, как бы расширить в отношении себя действие смягчающих обстоятельств, оправдать свои действия, даже внести в них элемент рациональности. Так, опросы показывают, что большинство подростков видят причину своего преступления во внешних обстоятельствах, четвертая часть опрошенных убеждена: в аналогичной ситуации каждый совершил бы подобное [21, С. 61]. Характерна также неадекватная оценка степени нанесенного вреда.

Кроме того, довольно часто используются методы «осуждения осуждающих» (а судьи кто!), отрицания наличия жертвы (сама виновата!), обращение к более важным обязательствам (не мог бросить товарищей, не имел права трусить и т.д.). Все это свидетельствует о высоком уровне инфантилизма, неспособности сопереживать, сочувствовать. К сожалению, подобное отношение к своему поведению в значительной степени обусловливается особенностями юридической практики и правового воспитания, приводящими нередко к формированию у несовершеннолетних представления о своей безнаказанности. Это не может не беспокоить, так как сегодня на общем фоне роста различных форм девиантного поведения имеет место тенденция «омолаживания» преступности. Так, среди несовершеннолетних правонарушителей заметно (на 46 %) увеличилась доля школьников, возрастает вероятность рецидивов: двое из трех подростков после возвращения из мест заключения вскоре вновь преступают закон.

Среди подростков появились новые виды преступности, в частности рэкет [31, С.94]. Все большее распространение получают половая распущенность, детская проституция, извращения. В стране среди молодежи растет число алкоголиков, наркоманов. Опросы учащихся (возраст 14—17 лет, половина — девочки) показали, что 52,8 % достаточно часто употребляют спиртные напитки, 10,2 % хотя бы раз в жизни пробовали наркотические, а 9,8 % — токсические вещества [5, С.90—91] . Фактически каждый десятый из них рискует стать хроническим алкоголиком, нарко- или токсикоманом.

В основе же всех отклонений подросткового поведения лежит неразвитость социально-культурных потребностей, бедность духовного мира, отчуждение. Но молодежная девиация есть слепок с социальных отношений в обществе.

Девиантная виктимность подростка.

Виктимология (от лат. victime — жертва и греч. logos — по­нятие, учение) — новая отрасль психологии, исследующая феноменологию, закономерности и механизмы деформиро­ванного интерактивного культурогенеза, в результате чего личность становится жертвой социогенных и персоногенных воздействий.

— С точки зрения психологии девиантного поведения вик­тимность — психологическое свойство личности, возникаю­щее вследствие дефекта интерактивного культурогенеза и характеризующееся предрасположенностью личности стать жертвой фрустрации социогенных и персоногенных воздействий, ведущих к деформации развития личности. В результа­те дефекта интерактивного культурогенеза и дефицита усло­вий развития личности формируется деформированная лич­ность, возникает ситуация девиантного паттерна, личности компенсирует свою «ущербность» в различных формах деви­антного поведения и виктимности. Ввиду своей социальной некомпетентности личность становится жертвой отклоняю­щегося поведения — наступает девиантная виктимизация.

Виктимная личность характеризуется следующими пока­зателями:

снижением уровня мотивации;

заниженной самооценкой;

—дефицитом ценностных ориентации;

— высоким конформизмом и т.д.

Виктимная личность как психологический феномен име­ет следующие основные индикаторы:

1. Тревожность — состояние, которое хорошо знакомо каждому человеку. По сути дела, любое изменение равнове­сия системы «человек — внешняя среда», ведущее к наруше­нию удовлетворения актуальной потребности, тем более к ломке самой системы потребностей или же к предвидению такой ломки, порождает состояние тревоги.

Определение индикатора «тревожность» неоднозначно. Так, например, тревога характеризуется как чувство диф­фузного опасения и тревожного ожидания, неопределенного беспокойства или же как ощущение неопределенной уг­розы, характер и время которой не поддаются предсказаниям. С возникновением тревоги происходят усиление поведенческой активности, изменение самого характера поведения, включаются дополнительные психофизиологические механизмы адаптации к изменившимся условиям. Снижение ин­тенсивности чувства тревоги свидетельствует о достаточнос­ти, соответствии поведенческих и психофизиологических форм реакций в ответ,на нарушение гомеостаза взаимоотно­шений организма и социальной среды.

Иначе говоря, психологическую роль тревоги — охрани­тельную и мотивационную — можно сопоставить с функцией боли. Тревога филогенетически оформилась и закрепилась в виде психического предвестника возможной боли» сигнала об опасности, которая еще не наступила. Предвидение опаснос­ти носит вероятностный характер и зависит не только от си­туационных, но и в очень, большой степени от личностных особенностей. Индивидуальные качества играют здесь веду­щую роль, т.е. уровень тревожности в большей степени опре­деляется личностными свойствами человека, чем реальной ситуацией. Тревога, не соизмеримая с вызвавшим ее явлени­ем и событием, препятствует формированию нормального адаптивного поведения, вызывает чрезмерные функциональ­ные сдвиги в психофизиологической системе организма. Можно сказать, что тревога лежит в основе любых изменений состояния и поведения, вызванных психическим стрессом.

В психологической литературе уже давно ведутся дебаты о соотношении тревоги и чувства страха. Впервые различие этих переживаний сформулировал для психиатрии К. Ясперс. Оно заключалось, по его мнению, в том, что тревога ощущается индивидом вне связи с каким-нибудь конкретным стимулом («свободно плавающая тревога»), тогда как страх связан с совершенно определенным раздражителем.

Установлено, что тревога имеет свой психодинамический алгоритм развития, в котором установлены несколько со­стояний.

Ощущение внутренней напряженности является началом вышеуказанного тревожного ряда и соответствует наименьшей сте­пени тревоги. Напряженность, настороженность, а при доста­точной выраженности и тягостный душевный дискомфорт — вот переживания, характерные для этого ряда. Это всего лишь сигнал, позволяющий обратить внимание на поиск приближа­ющейся или вероятной угрозы. Далее в тревожном, ряду отме­чают гиперестезические реакции. Суть этого явления состоит в том, что определенный вид ранее нейтральных раздражителей приобретает особые воздействующие свойства, вызывая нарас­тание тревоги. Вокруг значимого раздражителя начинают кон­центрироваться целые группы стимулов, бывших ранее нераз­личимыми. В результате человеку начинают «действовать на нервы» события и обстоятельства, которым ранее он не придавал никакого значения. То есть на этом этапе появляется много добавочных, неадекватных стимулов, генерализующих чувство тревоги. Собственно тревога — центральное состояние в рас­сматриваемом ряду. Проявляется как переживание угрозы, чув­ство неясной (неосознаваемой) опасности.

1, Эмоциональная ригидность — второй психологический индикатор интерактивного дефекта развития личности, при­водящий к виктимности.

В.В. Бойко (1996) определяет эмоциональную ригидность как неподатливость, жесткость, негибкость, которая выра­жается в том, что личность слабо и очень избирательно, не­гибко и в ограниченном диапазоне эмоционально реагирует на различные внешние и внутренние воздействия. Он пред­лагает диагностировать эмоциональную ригидность через оценку нейротизма по опроснику Г.С. Айзенка. Нейротизм — динамическая характеристика эмоций личности, проявляю­щаяся в их многообразии, сменяемости и подвижности. Вы­сокий показатель нейротизма свидетельствует о наличии интерактивного дефекта развития, и в частности дефицита психокультурной зрелости личности, выражающейся в ос­лабленной способности психотехнической регуляции подвиж­ности нервных процессов.

3. Эмоциональная вязкость — третий психологический ин­дикатор интерактивного дефекта развития личности, реак­ции которого сопровождаются фиксацией аффекта и внима­ния на каких-либо значимых событиях, объектах.

Проявляется в действиях, которые менее всего обуслов­лены сущностью ситуации, но главным образом консерва­тивными Взглядами личности, раз и навсегда заведенным порядком жизни, привычками, стереотипами отношений к людям, к новому. Вместо живой, опосредованной интеллек­том реакции личность длительно сосредоточивается на психотравмирующих обстоятельствах, на неудачах и обидах, вол­нующих темах. Возникшая энергия эмоций не разряжается, а зацикливается на разных уровнях личности: пробуждает сте­реотипы мышления, привычки, устойчивые воспоминания, впечатления. В соответствии с такой моделью ведут себя очень разные типажи: по любому поводу возвращается к разгово­рам о своем начальнике обиженный подчиненный, не мо­жет обойтись без критики мужа недовольная жена, не в состоянии, воздержаться от комментария доктринер, схоласт и начетчик.

Эмоциональная слабость или лабильность (изменчи­вость),— легкая и капризная изменчивость настроения по разным, часто сиюминутным причинам, иногда неизвест­ным самой личности.

Воздействия провоцируют мощный приток энергии, не­адекватный их силе и значимости. Эмоциональная реакция мгновенно вбирает в себя энергетику всего организма, что резко снижает тормозящую роль интеллекта. В результате по­вышение настроения зачастую приобретает оттенок сентиментальности, умиления, а понижение — слезливости, сла­бодушия. Крайняя степень эмоциональной слабости опре­деляется термином «эмоциональное недержание» — это полная неспособность сдерживать внешние проявления эмо­ций в сочетании с резкими колебаниями настроения по любому поводу. Иногда наблюдается чрезвычайно утончен­ная эмоциональная чувствительность, когда неприметные и случайные детали происходящего оставляют очень глубо­кое впечатление.

4. Эмоциональная монотонность. Эмоциональные реакции лишены гибкости, естественной зависимости от внешних и внутренних воздействий. Эмоции однообразны, неподвиж­ны» без суточной динамики и не меняющиеся от внешних стимулов. Нет эмоционального отзвука на события, сообще­ния и состояния окружающих. Речь сухая, лишенная мело­дичности, образности, тональность голоса приглушена. Ми­мика бедная, жестикуляция скудная, однотипная.

Все свидетельствует о том, что энергия стимулов не пре­образуется в энергию эмоций, а интеллект слабо проявляет себя в роли «реостата» и «трансформатора», так как мало участвует в оценке внешних и внутренних воздействий.

5. Эмоциональное огрубление — утрата тонких эмоциональ­ных дифференцировок, т.е. способности определять умест­ность тех или иных эмоционально окрашенных реакций и дозировать их.

Личность теряет ранее присущие ей сдержанность, де­ликатность, учтивость, такт, чувство собственного досто­инства и уважения к другим» становится расторможенной; назойливой, циничной, хвастливой, бесцеремонней, заносчивой, не соблюдает элементарные приличия. Эмоциональ­ное огрубление обычно становится следствием органических нарушений, снижающих функции интеллекта, например, при алкоголизме, наркомании, патологических проявлениях старения.

Эмоциональная тупость. Для ответных реакций харак­терна душевная холодность, черствость, опустошенность, бессердечие. Эмоциональный репертуар личности резко ог­раничен, в нем нет реакций, включающих нравственные, этические и эстетические чувства. Такой тип реагирования связан с явным недоразвитием или утратой высших эмоций.

Обозначается иногда как «моральная идиотия», олотимия.

Утрата эмоционального резонанса — полное или почти полное отсутствие эмоционального отклика на различные со­бытия. Личность разобщена с внешним миром, утратила ощущение слитности с происходящим. Эмоции перестали вы­полнять важнейшую свою функцию — связывать внешнее, материальное и внутреннее, духовное. В результате в значи­тельной мере нарушается естественный энергетический об­мен между индивидом и средой.

8. Алекситимия— сниженная способность или затруднен­ность в вербализации эмоциональных состояний. Термин «алекситимия» (от греч. а — отрицат. частица, lexis — слово) — нарушение (или затруднение) способности говорить вследствие эмоциональных затруднений. В близком переводе это может означать: «нет слов для названия переживаемых эмоциональных состояний». Медиками и психологами под­мечено, что многие пациенты психосоматической клиники мыслят утилитарно, имеют тенденцию больше действовать, а не разъяснять в конфликтных и стрессовых ситуациях, зат­рудняются в поиске подходящих слов и символических средств для описания своих эмоциональных состояний.

Алекситимия — психологическая характеристика личнос­ти, у которой отмечаются следующие особенности в когни­тивно-аффективной сфере:

1) трудность в определении (иден­тификации) и описании собственных переживаний;

2) слож­ность в проведении различий между чувствами и телесными ощущениями;

3) снижение способности к символизации, о чем свидетельствует бедность фантазии, воображения;

4) фокусированность в большей мере на внешних событиях, чем на внутренних переживаниях.

Алекситимия бывает первичной, когда она является ус­тойчивым свойством несколько инфантильной личности, и вторичной, когда она возникает вследствие перенесения тяж­кой травмы или психосоматического заболевания. Первич­ная алекситимия необратима, т.е. ее нельзя устранить в про­цессе психотерапии развивающей (восстанавливающей) способность к осознанию и вербализации своих эмоциональ­ных состояний. Необратимость алекситимии, наверное, объяс­няется серьезными нарушениями в эмоциональной сфере.

Вторичная алекситимия обычно обратима, ее можно преодолеть посредством интенсивной и глубокой психотерапии, побуждая пациента наблюдать и выражать свои эмоции. Сле­довательно, они в нормальном состоянии, поэтому поддаются вербализации.

Представленные психологические индикаторы интерактив­ной деформации личности характеризуют нарушения в эмо­ционально-волевой сфере. К индикаторам, указывающим на нарушения эмоционально-когнитивной сферы, можно отне­сти когнитивные сдвиги, деформирующие основные социаль­но-психологические установки личности и его «Я-концепцию».

У тревожного человека имеется сдвиг в направлении опас­ности. Этому когнитивному сдвигу способствуют специфи­ческие позиции, которые диктуют людям в определенных жизненных ситуациях тенденциозно интерпретировать свой опыт. Например, человек, для которого идея возможности внезапной смерти имеет особое значение, может, пережив угрожающий жизни эпизод, начать интерпретировать нор­мальные телесные ощущения как сигналы наступающей смер­ти, и тогда у него разовьются приступы тревоги.

По аналогии когнитивный сдвиг можно представить как компьютерную программу. Каждое расстройство имеет свою специфическую программу. Программа диктует вид вводи­мой информации, определяет способ переработки инфор­мации и результирующее поведение. При тревожных расстройствах, например, активируется «программа выживания»: индивид из потока информации выбирает «сигналы опасно­сти» и блокирует «сигналы безопасности». Результирующее поведение состоит в том, что личность чрезмерно реагирует на относительно незначительные стимулы как на сильную угрозу и отвечает избеганием.

Активированная программа ответственна за когнитивный сдвиг в переработке информации. Нормальная программа пра­вильно отобранных и проинтерпретированных данных заме­няется «тревожной программой». Когда это случается, инди­вид испытывает симптомы тревоги, депрессии или паники,

У каждого человека в когнитивном функционирований имеется свое слабое место — «когнитивная уязвимость», — которое характеризует интерактивную деформацию личнос­ти. Эта «уязвимость» относится к структуре личности.

Личность формируется схемами, или когнитивными струк­турами, которые представляют собой базальные убеждения (позиции). Эти схемы начинают формироваться в детстве на основе личного опыта и идентификации со значимыми дру­гими. Люди формируют концепции о себе, других, о том, как функционирует мир. Эти концепции подкрепляются дальнейшим опытом научения и, в свою очередь, влияют на формирование других убеждений, ценностей и позиций.

Схемы могут быть адаптивными и дисфункциональными и являются устойчивыми когнитивными структурами, которые становятся активными, когда включаются специфические стимулы, стрессоры или обстоятельства. Интерактивная деформация личности, проявляющаяся в социональной сфере, является результатом нарушений в когнитивной сфере. Эти нарушения в когнитивной сфере Эллис назвал иррациональными установками. Эллис выделяет четыре группы таких установок, которые наиболее часто создают проблемы социального функционирования личности:

1. Установки долженствования. Некоторые люди убеждены в том, что в мире существуют некие универсальные установки (принципы), которые, несмотря ни на что, должны ь реализованы.

2. Катастрофические установки. При этих установках отдельные события, происходящие в жизни, оцениваются как катастрофические вне какой-либо системы отсчета. Катастрофические установки проявляются в высказываниях пациентов в виде оценок, выраженных в самой крайней степени, типа «ужасно», «невыносимо» и т.п.

3. Установка обязательной реализации своих потребностей. В основе этой установки лежит иррациональное убеждение в том, что человек должен обладать определенными качества­ми для того, чтобы реализоваться и стать счастливым.

4. Оценочная установка. При этой установке оценивается личность человека в целом, а не отдельные его черты, качества, поступки и т.д. Другими словами, здесь отдельный аспект человека отождествляется с человеком в целом.

Иррациональные установки, по Эллису, представляют собой жесткие эмоционально-когнитивные связи, имеющие характер абсолютного предписания. Иррациональная установка как психологический индикатор интерактивной деформации личности предопределяет возникновение синдрома дискоммуникации у развивающейся личности, проявляющейся в девиантных поступках и поведении.

Личность девианта характеризуется ростом компенсирующих тенденций, направленных на изменение своего статуса и избавление от дискомфортного состояния путем интенсификации отклоняющихся от культурного статуса ситуации социального функционирования форм поведения.

К девиантному поведению подростков и молодежи приводят следующие факторы:

а) культ насилия, утвердившийся в современном искусстве (широкий поток фильмов, книг, песен и пр.) и формирующий духовный мир молодежи;

б) со­стояние аномии (падение нравственности), свойственное кри­зисному обществу (отказ от прежних идеалов);

в) осуществ­ляемая социальная политика (антисемейная социальная политика, политика подрыва национальной идеи воспитания, парализация основных для нашего общества рычагов, при­чем образцы насилия и произвола показывает сама власть);

г) неудовлетворенность социальных потребностей;

д) отсут­ствие жизненных перспектив, в то же время у некоторых — завышенные ожидания в материальном плане;

е) плохая организация досуга;

ж) отмена уголовной ответственности за употребление наркотиков и т.п.

Конечно, сложные жизненные обстоятельства, неправиль­ное семейное воспитание, низкий общеобразовательный и культурный уровень окружающих влияет на многих детей, однако далеко не все поставленные в эти условия становятся наркоманами или алкоголиками. В то же время неблагопри­ятные психофизиологические предпосылки (психопатия, акцентуация характера и поведения) также не являются фа­тальными сами по себе (т.е. без сочетания с социальными факторами) и не могут стать детерминантой девиантности [17].

На основе вышеизложенного можно сделать вывод о том, что:

девиантность возникает как механизм компенсации виктимностй личности;

девиантность—это следствие психологической дефор­ации личности, ведущей к утрате механизма интра- и ин­терсубъективной регуляции социального функционирования личности;

девиантность программируется в процессе нарушенного культурогенеза в семейной и образовательной системах раз­вития личности.

3. Социальный контроль и профилактика девиантного поведения подростков

Профилактика отклоняющегося поведения предполагает сис­тему общих и специальных мероприятий на различных уровнях социальной организации: общегосударственном, правовом, обще­ственном, экономическом, медико-санитарном, педагогическом, социально-психологическом. Условиями успешной профилактиче­ской работы считают ее комплексность, последовательность, дифференцированность, своевременность. Последнее условие особен­но важно в работе с активно формирующейся личностью, напри­мер с подростками. Поэтому далее психологическая превенция отклоняющегося поведения будет рассматриваться чаще на при­мерах именно подросткового возраста.

ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения) предлагает выделять первичную, вторичную и третичную профилактику [18, С. 160]. Первичная профилактика направлена на устранение неблаго­приятных факторов, вызывающих определенное явление, а также на повышение устойчивости личности к влиянию этих факторов. Первичная профилактика может широко проводиться среди под­ростков. Задача вторичной профилактики — раннее выявление и реабилитация нервно-психических нарушений и работа с «груп­пой риска», например подростками, имеющими выраженную склонность к формированию отклоняющегося поведения без прояв­ления такового в настоящее время. Третичная профилактика решает такие специальные задачи, как лечение нервно-психических рас­стройств, сопровождающихся нарушениями поведения. Третичная профилактика также может быть направлена на предупреждение рецидивов у лиц с уже сформированным девиантным поведением.

Психопрофилактическая работа может входить в комплекс мероприятий всех трех уровней. Считается, что она наиболее эффек­тивна в форме воздействия на условия и причины, вызывающие девиантное поведение, на ранних этапах появления проблем.

Существуют различные формы психопрофилактиче­ской работы [2, 20, 34, 39].

Первая форма — организация социальной среды. В ее основе лежат представления о детерминирующем влиянии окружающей среды на формирование девиаций. Воздействуя на социальные фак­торы, можно предотвратить нежелательное поведение личности. Воздействие может быть направлено на общество в целом, на­пример через создание негативного общественного мнения по от­ношению к отклоняющемуся поведению. Объектом работы также мо­жет быть семья, социальная группа (школа, класс) или конкрет­ная личность.

В рамках данной модели профилактика зависимого поведения у подростков включает прежде всего социальную рекламу по форми­рованию установок на здоровый образ жизни и трезвость. Особое значение имеет политика средств массовой информации. Специ­альные программы, выступления молодежных кумиров, специально подобранные кинофильмы — все это должно иметь качественно иной уровень, чем тот, что наблюдается в настоящее время.

Работа с молодежной субкультурой может быть организована в форме движения «Молодежь против наркотиков» или одноимен­ной акции с выступлением популярных рок-групп. Чрезвычайно важна работа в местах, где молодежь проводит свой досуг и обща­ется. Например, на дискотеке могут появиться загадочные люди в масках. В конце вечера подростки могут узнать от них о трагических судьбах и переживаниях, связанных с потерей близкого человека от наркотиков.

Работа с подростками может быть организована также на ули­це, для чего в ряде стран существует подготовка подростков-лиде­ров, проводящих соответствующую работу.

В рамках данного подхода также предпринимаются попытки со­здания поддерживающих «зон» и условий, несовместимых с неже­лательным поведением. Основным недостатком модели считается отсутствие прямой зависимости между социальными факторами и отклоняющимся поведением. В целом данный подход выглядит до­статочно эффективным.

Вторая форма психопрофилактической работы — инфор­мирование. Это наиболее привычное для нас направление психо­профилактической работы в форме лекций, бесед, распростране­ния специальной литературы или видео- и телефильмов. Суть под­хода заключается в попытке воздействия на когнитивные процес­сы личности с целью повышения ее способности к принятию кон­структивных решений.

Для этого обычно широко используется информация, подтверж­денная статистическими данными, например о пагубном влиянии наркотиков на здоровье и личность. Нередко информация имеет запугивающий характер. При этом перечисляются негативные по­следствия употребления наркотиков или описываются драмати­ческие судьбы девиантов, их личностная деградация.

Метод действительно увеличивает знания, но плохо влияет на изменение поведения. Само по себе информирование не снижает уровень девиаций. В некоторых же случаях, напротив, раннее зна­комство с девиациями стимулирует усиление интереса к ним. За­пугивание также может вызывать когнитивно-эмоциональный дис­сонанс, мотивирующий к данному виду поведения.

В ряде случаев информация дается несвоевременно: слишком поздно или слишком рано. Например, опыт работы с подростками подсказывает, что беседы по предупреждению наркозависимого поведения должны проводиться не позднее 14 лет. Они не должны содержать подробного описания наркотиков и эффектов, ими про­изводимых. Такие беседы целесообразно направлять на обсуждение последствий девиантного поведения и способов воздержания него, на выработку активной личностной позиции. Перспективному развитию данного подхода может способствоать отказ от преобладания запугивающей информации, а также дифференциация информации по полу, возрасту, социально-экономическим характеристикам. Третья форма психопрофилактической работы — активнoe социальное обучение социально-важным навыкам. Данная мо­дель преимущественно реализуется в форме групповых тренингов. В настоящее время распространены следующие формы.

1. Тренинг резистентности (устойчивости) к негативному социальному влиянию. В ходе тренинга изменяются установки на девиантное поведение, формируются навыки распознавания рекламных стратегий, развивается способность говорить «нет» в случае давления сверстников, дается информация о возможном негативном влиянии родителей и других взрослых (например, употребляющих алкоголь) и т.д.

2. Тренинг ассертивности или аффективно-ценностного обучения. Основан на представлении, что девиантное поведение непосредственно связано с эмоциональными нарушениями. Для предупреждения данной проблемы подростков обучают распознавать эмо­ции, выражать их приемлемым образом и продуктивно справлять­ся со стрессом. В ходе групповой психологической работы также формируются навыки принятия решения, повышается самооцен­ка, стимулируются процессы самоопределения и развития пози­тивных ценностей.

3. Тренинг формирования жизненных навыков. Под жизненными навыками понимают наиболее важные социальные умения личности. Прежде всего это умение общаться, поддерживать дружеские связи и конструктивно разрешать конфликты в межличностных отношениях. Также это способность принимать на себя ответственность, ставить цели, отстаивать свою позицию и интересы. Наконец, жизненно важными являются навыки самоконтроля, уверенного поведения, изменения себя и окружающей ситуации.

В работе с подростками данная модель представляется одной из наиболее перспективных.

Четвертая форма — организация деятельности, альтер­нативной девиантному поведению. Эта форма работы связана с пред­ставлениями о заместительном эффекте девиантного поведения. На­пример, аддикция может играть важную роль в личностной дина­мике — повышение самооценки или интеграция в референтную среду. Предполагается, что люди используют психоактивные ве­щества, улучшающие настроение, до тех пор, пока не получат взамен что-то лучшее. Альтернативными формами активности при­знаны: познание (путешествия), испытание себя (походы в горы, спорт с риском), значимое общение, любовь, творчество, деятельность (в том числе профессиональная, религиозно-духовная благотворительная).

Эта форма реализуется практически во всех программах оказания помощи в случаях уже сформированного отклоняющегося по ведения. В семейном воспитании ведущими профилактическими задачами выступают раннее воспитание устойчивых интересов, развитие способности любить и быть любимым, формирование умения себя занять и трудиться. Родители должны понимать, что они формируют потребности личности через вовлечение ребенка в раз личные виды активности — спорт, искусство, познание. Если к под ростковому возрасту позитивные потребности не сформированы, личность оказывается уязвимой в отношении негативных потребностей и занятий.

Пятая форма — организация здорового образа жизни. Она исходит из представлений о личной ответственности за здоровье, гармонию с окружающим миром и своим организмом. Умение че­ловека достигать оптимального состояния и успешно противосто­ять неблагоприятным факторам среды считается особенно ценным. Здоровый стиль жизни предполагает здоровое питание, регуляр­ные физические нагрузки, соблюдение режима труда и отдыха, общение с природой, исключение излишеств. Такой стиль осно­ван на экологическом мышлении и существенно зависит от уров­ня развития общества.

Шестая форма -— активизация личностных ресурсов. Ак­тивные занятия подростков спортом, их творческое самовыраже­ние, участие в группах общения и личностного роста, арттерапия — все это активизирует личностные ресурсы, в свою очередь обеспе­чивающие активность личности, ее здоровье и устойчивость к не­гативному внешнему воздействию.

Седьмая форма — минимизация негативных последствий девиантного поведения. Данная форма работы используется в слу­чаях уже сформированного отклоняющегося поведения. Она на­правлена на профилактику рецидивов или их негативных послед­ствий. Например, наркозависимые подростки могут получать свое­временную медицинскую помощь, а также необходимые знания по сопутствующим заболеваниям и их лечению.

В различных видах психопрофилактической работы могут ис­пользоваться схожие формы и методы. По способу организации работы выделяют следующие формы психопрофилакти­ки: индивидуальная, семейная, групповая работа. В целях предуп­реждения отклоняющегося поведения используются различные со­циально-психологические методы. Среди ведущих методов пси­хопрофилактической работы: информирование, группо­вые дискуссии, тренинговые упражнения, ролевые игры, модели­рование эффективного социального поведения, психотерапевти­ческие методики.

В зависимости от используемых методов психопрофилактическая работа может осуществляться в форме тренингов, образовательных программ (например, школьного спецкурса), психологического консультирования, кризисной помощи (телефон доверия), а также психотерапии пограничных состояний и нервно-психи­ческих расстройств.

В соответствии со спецификой девиантного поведения можно выделить следующие принципы психопрофилактиче­ской работы:

комплексность (организация воздействия на различных уровнях социального пространства, семьи и личности);

адресность (учет возрастных, половых и социальных характеристик);

массовость (приоритет групповых форм работы);

позитивность информации;

минимизация негативных последствий;

личная заинтересованность и ответственность участников;

максимальная активность личности;

— устремленность в будущее (оценка последствий поведения, актуализация позитивных ценностей и целей, планирование будущего без девиантного поведения).

Психологическая интервенция отклоняющегося поведения личности

Интервенция отклоняющегося поведения личности является еще одним направлением социально-психологического воздействия. Психологическая интервенция — это психологическое вмешательство в личностное пространство для стимулирования позитивных измене­ний. Цель интервенции девиантного поведения личности состоит в ослаблении или устранении тех форм ее поведения, которые пре­пятствуют социальной адаптации.

Отличительной особенностью психологической интервенции в целом является желание изменений со стороны самой личности, ее готовность к сотрудничеству с психологом. В случае отклоня­ющегося поведения несовершеннолетних инициатива и согла­сие должны исходить от законных представителей интересов ре­бенка.

Основная трудность работы с отклоняющимся поведением лич­ности состоит в том, что, как правило, на первых этапах социаль­но-психологической помощи человек сопротивляется изменени­ям несмотря на выраженные негативные последствия своего пове­дения. В таких случаях основанием для вмешательства может быть степень вреда, причиняемого девиацией, или уровень социальной дезадаптации личности. Например, причиной обращения за помо­щью наркозависимого человека часто являются либо серьезные проблемы со здоровьем, либо достижение им ситуации «социаль­ного дна». Заболевания, сопровождающие употребление наркоти­ков, хорошо известны — гепатит, ВИЧ-инфекция, психические расстройства. Социальная деградация, в свою очередь, выражается в криминализации, утрате трудоспособности, изоляции, потере жилья и семьи.

Таким образом, ведущие задачи психологического вмешательства при девиантном поведении можно сформули­ровать следующим образом:

формирование мотивации на социальную адаптацию или вы­здоровление;

стимулирование личностных изменений;

коррекция конкретных форм отклоняющегося поведения;

создание благоприятных социально-психологических условий для личностных изменений или выздоровления.

Эффективность работы оценивается как по объектив­ным признакам уменьшения нежелательного поведения (напри­мер, случаев употребления наркотиков), так и по субъективным изменениям (например, усилению желания вести трезвый образ жизни). Одним из наиболее важных критериев позитивных изме­нений выступает повышение уровня социальной адаптации лич­ности.

В случае психологической интервенции отклоняющегося пове­дения используются все известные методы психологического воз­действия, часто те же, что и в психопрофилактической работе. Ведущими методами психологической интервенции являются пси­хотерапия, психологическое консультирование, психологический тренинг, организация терапевтической или саногенной среды.

Наиболее популярной формой психологической работы с лич­ностью является консультирование в сочетании с психотерапией. Границы между двумя выделенными формами помощи в случае девиантного поведения практически трудно различимы. Термин «консультирование» более приемлем для работы со здоровыми людьми. Учитывая сложный характер поведенческих девиаций, их склонность переходить в болезненные расстройства, далее, говоря о психотерапии или консультировании, мы будем иметь в виду именно их гармоничное сочетание.

При отсутствии единой теории личности существуют различ­ные концепции и формы консультирования (психотерапии). Наи­большее развитие и признание получили три ведущих на­правления: психоаналитическое, когнитивно-поведенческое, гу­манистическое. Эти исторические модели дали жизнь сотням мо­дификаций, в связи с чем появились и различные классифика­ции.

В зависимости от целей интервенции выделяют три вида психотерапии [29]:

поддерживающая психотерапия — обеспечивает поддержку имеющихся защитных сил и выработку новых более эффективных спо­собов поведения;

переучивающая психотерапия — стремится к изменению поведения;

— личностно-реконструктивная — нацелена на внутриличностные изменения через осознание интрапсихических конфликтов.

В клинической практике принято деление методов психотера­пии на симптомо-центрированные, личностно-центрированные и социоцентрированные. Психотерапия может быть реализована в различных формах, например: групповая, семейная или инди­видуальная, длительная или краткосрочная, директивная или недирективная, ориентированная на решение проблемы или лично­стные изменения. На практике чаще используются комбинирован­ные методы. Кроме того, существует множество модификаций ос­новных психотерапевтических методов. Например, в Психотера­певтической энциклопедии под редакцией Б. Д. Карвасарского [36] описывается около ста психотерапевтических методик, реальное их количество — еще больше. Многие авторы в то же время отме­чают приблизительно равную эффективность различных видов пси­хотерапии, подчеркивая ведущее значение личности специалиста.

Выводы

Исследования социальных психологов подводят к выводу: девиантное и нормативное поведение – две равноценные составляющие социально-ролевого поведения. Девиантное поведение – результат сложного взаимодействия процессов, происходящих в обществе и сознании человека. Девиации направлены на преодоление фрустрации – препятствия, вставшего на пути достижения цели, и проявляются через социально значимые действия. Любое девиантное поведение предполагает не только стремление разрушить или сместить фрустрирующий блок, но и концентрацию энергии (физической и психической), необходимой для осуществления этого замысла. Антифрустрирующее действие всегда сопровождается определенной долей риска, но не обязательно носит разрушительных характер. Характер девиантного поведения, направленность энергетического потенциала человека зависят, во-первых, от того, как он научен отвечать на возникающие трудности: путем созидательных или разрушительных действий, во-вторых, — от того, каким образом общество стимулирует социально-инновационные, созидательные действия личности.

Список литературы

Антонян Ю.М., Гульдан В.В. Криминальная патопсихология. – М., 1991.

Беличева С.А. Основы превентивной психологии. — М., 1993.

Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия. — СПб., 1997.

Габиани А.А. На краю пропасти: наркомания и наркоманы. М., 1990. С. 156

Габиани А.Л. Наркотики в среде учащейся молодежи // Социс. 1990. № 9. С.90—91

Гилинский Я.И., Афанасьев В, С. Социология девиантного поведения. — СПб., 1993.

Гилинский Я.И., Смолинский Л.Г. Социодинамика самоубийств // Социс. 1988. № 5. С. 62

Гилинский Я.И., Юнацкевич Я.И. Социологические и психолого-педагогические основы суицидологии: Учеб. пособие. — СПб., 1999.

Годфруа Ж. Что такое психология. — М., 1992.

Голод С.И. Проституция в контексте изменений половой морали // Социс. 1988. № 2. С. 66

Гофман А.Б. Семь лекций по истории социологии. – М., 1995

Девиантность и социальный контроль в России (XIX—XX вв.): Тенденции и социологическое осмысление. — СПб., 2000.

Дюркгейм Э. Самоубийство: Социологический этюд. — М., 1994.

Дюркгейм Э. Социология. — М., 1995.

Змановская Е.В. Девиантология. – М., 2004.

Иванов В.Н. Девиантное поведение: причины и масштабы // Социально-политический журнал. – 1995. — № 2.

Клейберг Ю.А. Психология девиантного поведения. — М., 2001.

Кондратенко В. Т. Девиантное поведение у подростков. — Минск, 1988.

Коэн А. Содержание делинквентной субкультуры // Социология преступности. М., 1966.

Кулаков С.А. Психопрофилактика и психотерапия в средней школе: Учеб.-метод. пособие. — СПб., 1996.

Курганов С.М. Мотивы действий несовершеннолетних правонарушителей // Социс. 1989. № 5. С.61

Лабковская Е.Б. Юридическая психология: Теории девиантного поведения: Учеб. пособие. — СПб., 2000.

Ланцова Л.А., Шурупова М.Ф. Социологическая теория девиантного поведения // Социально-политический журнал. – 1993. — № 4.

Леонгард К. Акцентуированные личности. — Киев, 1989.

Личко А.Е. Психопатии и акцентуации характера у подростков. — Л., 1983.

Личко А.И., Битенский B.C. Подростковая наркология. — Л., 1991.

Лоренц К. Агрессия. — М., 1994.

Льюис К.С. Христианское поведение // Иностранная литература. 1990. № 5. С. 208

Нельсон Джоунс Р. Теория и практика консультирования. — СПб., 2000.

Осипова О.С. Девиантное поведение: благо или зло? // Социс. – 1998. — № 9.

Петелин Б.Я. Организованная преступность несовершеннолетних // Социс. 1990. № 9. С.94

Померанц Г. Сквозь несогласие // Новое время. 1994. № 35. С. 35.

Практикум по девиантологии / Автор – составитель Ю.А. Клейберг. – СПб.: Речь, 2007.

Предупреждение подростковой и юношеской наркомании / Под ред. С.В.Березина, К.С.Лисецкого, И.Б.Орешниковой. — М., 2000.

Психология индивидуальных различий: Тексты. — М., 1982.

Психотерапевтическая энциклопедия / Под ред. Б.Д.Карвасарского. — СПб., 1998.

Равич-Щербо И.В. и др. Психогенетика. — М., 2002.

Современная психология: Сб. статей. — М., 1996.

Современные формы и методы организации психогигиенической и психопрофилактической работы: Сб. статей. — М., 1989.

Солженицын А. Хочу во всем разобраться сам // Литературная газета. 1994. 13 июля. С. 3

Стариков Е. Маргиналы, или размышление на старую тему: «Что с нами происходит?» // Знамя. 1989. № 10. С. 133

Шихирев П.Н. Жить без алкоголя? Социально-психологические проблемы пьянства и алкоголизма. М., 1988. С. 4

Поделитесь с Вашими друзьями: