Диалектика логического и исторического и конкретный историзм К. Маркса

АКАДЕМИЯ НАУК СССР

ФИЛОСОФСКОЕ ОБЩЕСТВО СССР

ИНСТИТУТ ФИЛОСОФИИ

С. Н. МАРЕЕВ

Диалектика логического

и исторического

и конкретный

историзм К. МАРКСА

ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» МОСКВА 1984

В монографии исследуется один из важнейших принципов материалистической диалектики – принцип единства логического и исторического в связи с проблемой конкретного историзма материалистической диалектики. Книга предназначена для специалистов в области материалистической диалектики, политической экономии и истории.

Ответственный редактор

доктор философских наук

В. А. ЛЕКТОРСКИЙ

Издательство «Наука», 1984

Введение

«И чтобы не отстать от жизни, – писал в статье «Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства в СССР» Ю.В. Андропов, – коммунисты должны во всех направлениях двигать и обогащать учение Маркса, творчески применять на практике разработанный им метод материалистической диалектики, по праву называемой живой душой марксизма»¹. К числу важнейших принципов диалектртко-ма-териалистического метода относится принцип конкретного историзма. Ему и посвящена предлагаемая работа.

Прежде всего о том, что такое конкретный историзм.

Вообще это прямая противоположность абстрактному буржуазному историзму. Но почему же историзм Маркса конкретный, а буржуазный – абстрактный? Да потому, что его отличает единство логического и исторического, в то время как во всех формах буржуазного историзма логика и история расходятся, не соединяются в органическом синтезе. А вот каковы условия органического синтеза логики и истории, в частности в методологии «Капитала» Маркса, – этому, в сущности, и посвящена вся предлагаемая работа. Здесь можно лишь в общей форме разъяснить основные положения, которые должны быть подробнее развиты и обоснованы в дальнейшем. Прежде всего в предварительном разъяснении нуждается, видимо, положение о том, что историзм Маркса не «исторический подход» вообще. И буржуазные философы, историки, ученые не против такого подхода. «В наше время, – писал Э.В. Ильенков, – в науке не сыщешь человека, который отрицал бы идею развития в ее общей абстрактной форме. Но точка зрения историзма вообще, не соединенная с диалектической идеей конкретности, неизбежно превращается в пустую фразу. Неконкретный, т.е. абстрактный, историзм не только не

¹ Андропов Ю.В. Учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистическою строительства в СССР. – Коммунист, 1983, № 4, с. 22.

3

чужд метафизическому способу мышления, но и составляет одну из его характернейших черт» ².

Конкретное – это многообразие в единстве. Стаяо быть, для того чтобы конкретный исторический подход к определенному явлению общественной жизни был действительно конкретным, необходимо поставить это явление в связь с другими явлениями и фактами. Надо проследить внутреннюю, имманентную связь фактов и событий общественной жизни и выделить среди них главный, определяющий факт – факт изменения в характере и способе материального производства. «Когда изображается этот деятельный процесс жизни, – писали Маркс и Энгельс, – история перестает быть собранием мертвых фактов, как у эмпириков, которые сами еще абстрактны, или же воображаемой деятельностью воображаемых субъектов, какой она является у идеалистов»³.

Абстрактный исторический подход проявляется, таким образом, в двух своих крайних формах: в форме эмпиризма, когда берется и описывается факт сам по себе, и в идеализме, или априоризме, когда факты приводятся в единство за счет воображаемой деятельности воображаемых сил. Правда, во втором случае может достигаться довольно высокая степень конкретности изображения действительной истории, как, например, в историзме гегелевской философии. Но в конечном счете историзм Гегеля, хотя он и представляет собой вершину всего буржуазного историзма, остается абстрактным, потому что последнее звено в цепи исторических фактов у него всегда или отсутствует, или подменяется вымышленным субъектом. Причем абстрактный идеализм, как правило, соседствует с абстрактным эмпиризмом. Так, в своей «Философии государственного права» Гегель зачастую переходит от чисто эмпирического описания к чистой спекуляции, т.е. к приписыванию чисто эмпирическим фактам предикатов, не вытекающих из самих фактов и не содержащихся в них. Они проистекают из некоторой «идеи», будь то «идея» государства, свободы, общественной безопасности или ответственности министров.

Как замечает Маркс относительно гегелевского рассуждения о министерской власти, оно «основывается в своих частностях на чисто эмпирических, и притом

² Ильенков Э.В. Диалектика абстрактного и конкретного в «Ка-

питале» Маркса. М., 1960. с. 197.

³ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 3, с. 25.

очень абстрактных, очень плохих эмпирических основаниях» ⁴.

Таким образом, диалектически понятая конкретность в историческом подходе, как и вообще конкретность, не имеет ничего общего с обычным эмпиризмом, с простым нагромождением фактов, с чем отождествляет обычно конкретность так называемый «здравый смысл», – она есть внутреннее, органическое единство логики и факта. И там, где наука сталкивается со «здравым смыслом», она вовсе не всегда автоматически выходит из этого столкновения победителем, и действительное диалектическое понимание конкретности приходится отвоевывать каждый раз с большим трудом. Именно поэтому в предлагаемой работе специальное место уделяется диалектике абстрактного и конкретного, чго на первый взгляд может показаться излишним.

Но и с простыми абстрактными обобщениями фактов, к чему так или иначе сводилась и сводится всякая философия истории, конкретный историзм не имеет ничего общего. «Изображение действительности, – как отмечают Маркс и Энгельс, – лишает самостоятельную философию ее жизненной среды. В лучшем случае ее может заменить сведение воедино наиболее общих результатов, абстрагируемых из рассмотрения исторического развития людей. Абстракции эти сами по себе, в отрыве от реальной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последовательность отдельных его слоев. Но, в отличие от философии, эти абстракции отнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно подогнать исторические эпохи. Наоборот, трудности только тогда и начинаются, когда приступают к рассмотрению и упорядочению материала – относится ли он к минувшей эпохе или к современности, – когда принимаются за его действительное изображение» ⁵.

Всякая абстракция, согласно диалектико-материали-стическому методу, имеет какую-либо научную ценность только тогда, когда она является необходимой формой движения к конкретному, является инструментом анализа конкретных факторов, потому что истина всегда конкретна, абстрактной истины нет. Всякая философия

⁴ Маркс К., Энгельс Ф. т. 1, с. 260.

⁵ Там же. т. 3, с. 26.

истории, в том числе и гегелевская, – абстрактная доктрина. Задача же конкретного историзма – дать действительное, конкретное изображение исторического процесса. Поэтому они непримиримые антагонисты. Как отмечал Энгельс, материалистическое понимание истории «наносит философии смертельный удар в области истории точно так же, как диалектическое понимание природы делает ненужной и невозможной всякую натурфилософию» ⁶.

Именно этого конкретного характера марксова историзма не поняли русские народники, которые находили недостаток учения Маркса в том, что в нем отсутствует философская и социологическая доктрина. Всякий, знакомый с Марксом, – возражал на это В.И. Ленин, – ответил бы «на это другим вопросом: в каком сочинении Маркс не излагал своего материалистического понимания истории»⁷. Материалистическое понимание истории изложено и в «Манифесте Коммунистической партии» и в «Капитале», и в целом ряде других сочинений, где изображается действительный жизненный процесс на основе материалистического метода, который конкретно и нельзя представить иначе, как вместе с его конкретным применением.

«Диалектическим методом, – писал Ленин, – в противоположность метафизическому – Маркс и Энгельс называли не что иное, как научный метод в социологии, состоящий в том, что общество рассматривается как живой, находящийся в постоянном развитии организм (а не как нечто механически сцепленное и допускающее поэтому всякие произвольные комбинации отдельных общественных элементов), для изучения которого необходим объективный анализ производственных отношений, образующих данную общественную формацию, исследование законов ее функционирования и развития» ⁸.

Конкретный историзм нельзя рассматривать в отрыве от материализма и диалектики. Он по существу совпадает с материалистическим попиманием истории, с марксистским пролетарским мировоззрением. Но и материализм ничто без конкретного историзма. Без него он просто абстрактная фраза, за которой может скрываться как диалектический, так и метафизический материализм,

⁶ Там же, т. 21, с. 316.

⁷ Ленин В.И. Поли. собр. соч., т. 1, г. 141.

⁸ Там же, с. 165.

6

который, будучи перенесенным в область общественных явлений, оборачивается или идеализмом, или натурализмом в понимании истории, когда общественно-исторические явления отождествляются с естественно-природными. Таков, например, историзм немецкого философа и просветителя конца XVIII в. Иоганна Готфрида Гер-дера, который рассматривает человеческую историю как простое продолжение чисто природной эволюции. Но, согласно диалектико-материалистическому взгляду, человеческая история не есть прямое продолжение развития неба, земли, растений и животных, как это изображают натуралисты, а полагает собою совершенно новый этап развития.

«Вместе с человеком, – писал Энгельс, – мы вступаем в область истории. И животные имеют историю, именно историю своего происхождения и постепенного развития до своего теперешнего состояния. Но они являются пассивными объектами этой истории; а поскольку они сами принимают в ней участие, это происходит без их ведома и желания»⁹. Можно, конечно, и развитие животных и даже происхождение и развитие солнечной системы называть историей, как это делает И. Кант в одной из своих ранних работ «Всеобщая естественная история и теория неба» ¹⁰. Но совершенно непозволительно смешивать различные типы развития, смазывая всякую разницу между так называемой «историей» неба и историей человечества.

В связи с этим проясняется также различие между принципами развития и конкретного историзма, именно конкретного, ибо принцип историзма «вообще» как раз в том и состоит, что он не отличается от принципа развития вообще. Историческое развитие – это высший тип развития. И потому принцип конкретного историзма есть высшее воплощение принципа развития. А спутывание различных типов развития или форм развития лишает конкретности исторический взгляд на вещи. Требование «исторического подхода» превращается в абстрактную фразу.

Изменение значения самого термина «история», его конкретизация происходили по мере того, как развивалась наука вообще и историческая наука в частности. И это тоже необходимо учитывать. История (грсч. –

^а Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 20, с. 358. ¹⁰ Кант И. Соч.: В 6-ти т. М., 1964, т. 1, с. 115.

torupia) первоначально означала описание любых фактов и событий, и не только в общественной и государственной жизни, но и в естественно-природной области. Так, одна из работ Аристотеля называлась «История животных», а работа его последователя Феофраста – «История растений». Были и другие «Истории»: геометрии, арифметики, астрономии, медицины и т.д. «Впоследствии по этому же образцу Плиний Старший написал свою „Historia natu-ralis», и название естественной истории на столетия приросло к описанию явлений природы в терминах непосредственного наблюдения» ^и.

История в этом смысле противопоставлялась теории. Например, в сочинении Ж.Б. Ламарка «Философия зоологии» «философия» по существу «теория», а «естественная история» – синоним эмпирического естествознания, как его называли преимущественно в XVIII в.

Положение коренным образом меняется в начале XIX в., когда начинает проводиться четкая граница, отделяющая гражданскую, собственно человеческую историю от «естественной». Это было сделано прежде всего в работах Шеллинга и Гегеля. Основной характер истории, согласно Шеллингу, состоит в том, что в ней объединяются свобода и необходимость, и она возможна только лишь благодаря этому единству ¹². Согласно Гегелю, история – это прогресс в осуществлении идеи свободы, процесс осознания «духом» самого себя. «Движение, – пишет он, – направленное к тому, чтобы раскрылась форма знания духа о себе, есть работа, которую он осуществляет как действительную историю» ¹³.

В какую бы мистическую оболочку пи были облечены идеи о том, что в истории совершается прогрессивное развитие сознания и свободы, – а сознательная и свободная человеческая деятельность составляет специфику именно человеческой истории, – они являются бесспорным завоеванием домарксовой философской мысли и послужили непосредственным теоретическим источником марксизма. Маркс дал новую жизнь этим идеям, пересадив их, так сказать, на вполне реальную почву – на почву материального производства, когда благодаря труду человек делает себя и сознательным, и свободным.

¹¹ Сайко С.П. Диалектика эмпирического и теоретического в исто

рическом познании. Алма-Ата, 1975, с. 47.

² См.: Schelling F. W.J. System des transzendentalen Idealismus.

Leipzig, 1979, S. 242.

³ Гегель. Соч.: В 14-ти т. М., 1959, т. 4, с. 430.

8

Прогресс в материальном производстве и представляет собой действительную «субстанцию» исторического процесса ¹⁴.

В этом и состоял совершенно новый тип материалистического мировоззрения – исторического материализма. И совершенно нелепы утверждения Р. Дж. Коллингвуда о том, что Маркс в противоположность Гегелю, который «порвал с историческим натурализмом восемнадцатого столетия», повернул вспять и «снова подчинил историю господству естествознания, от которого Гегель объявил ее свободной» ¹⁵, что у него природа была «источником, из которого извлекалась модель исторического действия» ^1б.

Маркс как раз решительно возражал против подведения истории под «естественный закон» борьбы за существование, как это пытался делать буржуазный социолог Ф. Ланге^!7. «Основа критики Ланге, – замечает Ленин, – заключается у Маркса не в том, что Ланге подсовывает специально мальтузианство в социологию, а в том, что перенесение биологических понятий вообще в область общественных наук есть фраза. С «хорошими» ли целями предпринимается такое перенесение или с целями подкрепления ложных социологических выводов, от этого фраза не перестает быть фразой»¹⁸.

Нельзя высший тип развития объяснять из низшего. Нельзя жизнь объяснить, исходя из принципов механики, историю – из биологии, а мышление – из физиологии. «Задача физиологии, – писал великий русский демократ А.И. Герцен, – состоит в том, чтобы проследить жизнь от клеточки до мозговой деятельности. Она оканчивается началом сознания, она останавливается у порога истории» ¹⁹.

Поделитесь с Вашими друзьями: