Археология религии: со-бытие рациональностей

Першин Ю. Ю.

Омский государственный университет им. Ф. М. Достоевского

г. Омск

Однажды орел спрашивал у ворона: скажи, ворон-птица, отчего живешь ты на белом свете триста лет, а я всего-навсего только тридцать три года? – Оттого, батюшка, отвечал ему ворон, что ты пьешь живую кровь, а я питаюсь мертвечиной. Орел подумал: давай попробуем и мы питаться тем же. Хорошо. Полетели орел да ворон. Вот завидели палую лошадь; спустились и сели. Ворон стал клевать, да похваливать. Орел клюнул раз, клюнул другой, махнул крылом и сказал ворону: нет, брат ворон; чем триста лет питаться падалью, лучше раз напиться живой кровью, а там что бог даст!

А. С. Пушкин «Капитанская дочка»

Социальная динамика современности показывает, что проблема взаимоотношения и соотношения религии, науки и культуры, религиозной веры и рациональности не только претендует на одно из центральных мест в философском дискурсе, но и реально выделяется своей актуальностью. Принято считать, что религиозная вера, по крайней мере, в христианском ее понимании не является ни одним из многочисленных типов и видов рациональности. Она скорее сверхрациональна или даже трансрациональна, выходит за рамки классических норм, эталонов «классической рациональности», и в особенности научной рациональности. [6] Выведение религии за рамки рациональности задает понимание религиозных процедур как таинств, системы действий и идей, обладающих сакральностью. Современная утилитаристская стратегия техногенной цивилизации заново придает актуальность вопросу о соотношении религии и рациональности: возможна ли религиозная рациональность? Насколько опасно встраивать религию в рамки рациональности? Где место человека в манифестации противостояния религии и рациональности? Попытки поиска ответов на эти вопросы порождают множество других: от вопроса возможности выбора функциональной религиозности до вопроса адекватности теорий происхождения религии. Все эти вопросы отсылают нас к поиску архэ религии как феномена. Любым вероятным результатам этого поиска присуща дискуссионность, религия как «человеческое, слишком человеческое», вероятно, является результатом самого становления человека. Этот фактор и определяет принципиальную незавершенность дискурса, попытку преодолеть возможную догматичность в суждениях.