Функцию, которая сегодня является самой обыденной в любой организации

Введение

I.

Процессы управления и организации в человеческой деятельности возникли вместе с появлением первых человеческих объединений, однако, реально оценить и проанализировать практические действия людей и существовавшие много веков назад отношения возможно лишь через сохранившиеся и известные на сегодня тексты.

Наиболее древние записи , практически “первые” письменные тексты, датируемые примерно 3000 г.г. до н. э., представляют собой сложную систему учета и имущественной отчетности шумерских жрецов¹. Функцию, которая сегодня является самой обыденной в любой организации ².

Египетские криптограммы, датируемы примерно теми же годами, что и шумерские, демонстрируют нам успешность управления огромным количеством проектов, “ включая ирригационные ( плотины и резервуары), навигационные ( каналы), туннели, дворцы, проекты по использованию природных ресурсов (золото и медь)”³ и, наконец , гигантские пирамиды . П.Дракер, один из самых авторитетных “гуру” современного менеджмента, назвал египтян , “ ответственных за строительство пирамид”, “лучшими менеджерами в истории”. “У них не было достаточно времени для того, чтобы завершить проект, они были ограничены в транспортных средствах и научных ресурсах и все же создали одно из великих чудес света”⁴.

Новейшие исследования в области истории строительства пирамид⁵ показывают, что строительство их велось отнюдь не за счет простого насилия над рабами. «Управление» строительством основывалось на религиозных верованиях (считалось, что принявшие участие в строительстве гробниц фараона, обеспечат себе «хорошую» загробную жизнь) и на сезонности сельскохозяйственного оборота — Нил разливался на полгода, заливая поля, всякие занятия прекращались, и начиналась работа по строительству пирамид.

Содержание письменности крито — микенского периода ( 2000 — 1000 г.г. до н.э.) представляет собой указания по распределению рабочей силы и централизованному снабжению . Как утверждает советский философ М.К.Петров: “ Все области применения письменности связаны здесь с управлением…”⁶

Управление, таким образом, является древнейшей человеческой практикой во всех известных цивилизациях: командование войсками во время походов и битв, правление государствами или провинциями , управление городами, строительством и пр.. Однако, в дошедших до нас текстах, а это прежде всего мифы, религиозные тексты ( откровения), поэмы и др., какого-то особого внимания управлению как особой, обладающей собственной спецификой и целостностью деятельности, не уделялось. Скажем, если взять библейскую историю Заповедей Моисея, где описано, как евреи , пока Моисей находился на горе Синай, вернулись к своей прежней языческой вере, снова начали поклоняться языческим богам, “золотому тельцу” и пр.. Приведены в норму они были не какими-то изощренными “управленческими” методами , а просто насилием: язычество уничтожалось через убийство людей — его носителей.

Можно было бы утверждать, что это только с сегодняшней точки зрения разрешение явно управленческих проблем кажется таким “элементарно простым”. Однако и философское осмысление управленческой практики тех же примерно времен демонстрирует нам “невыделенность” управления ни как практической деятельности, ни как идеи. Так, Сократ говорит о том, что управление ничем особым не выделяется, и потому ему нельзя научиться: “ Когда же понадобится совещаться о чем-нибудь касательно управления городом, тут всякий, вставши, подает совет, все равно будь то плотник, будь то медник, сапожник, купец, судовладелец, богатый, бедный, благородный, и никто их не укоряет… что ничему не научившись и не имея никакого учителя, такой человек решается все-таки выступать со своим советом; потому что… афиняне считают, что ничему такому обучиться нельзя.”.⁷

Платон в своих произведениях ставит во главе государства философов, что еще раз подтверждает введенный выше тезис о не оформленности управленческой сферы как таковой.

Аристотель в своей “Политике”, вроде бы полемизирует с Платоном и Сократом ⁸, но при этом вводит проблемы управления в контексте “охватывающего” управление “общения”, и соответственно в теоретическом анализе ему не требуется производить “процедуру различения” двух “сфер”: сферы морали, поскольку она естественно присуща человеческому общению , и сферы властных отношений, которая подчинена совсем иным тенденциям и своим внутренним имманентным законам. Отношения «господства-подчинения» Стагирит считает естественными, данными от природы формами общения: «господином называют не за знания, а за природные свойства…»⁹.

Анализ философских текстов показывает, что управленческая сфера не выделялась в качестве чего-то специфичного, а значит, и не осознавалась как таковая вообще. Впервые специфика управленческих воздействий, как проявления властных отношений, возникает гораздо позднее в работах У.Петти, Н.Макиавелли, Гоббса.

Выразителем и носителем подхода прямо противоположного построениям Аристотеля был итальянский мыслитель Н. Макиавелли. Он был первым, кто теоретически осмыслил как исторический опыт правления, так и современную ему практику управления войсками и государствами.

Первое различение, сделанное Н. Макиавелли, состоит в разделении сферы морали и сферы властных отношений, как двух принципиально различных областей человеческой активности. Такая теоретическая процедура открывает принципиально новый путь к анализу феномена власти, а именно рассмотрение отношений “господства-подчинения” с точки зрения их «внутренней» естественности и нормальности. Это отнюдь не означает, что этим Макиавелли приписывает нечто положительное описываемым им отношениям. Он описывает их как некую норму, естественную с точки зрения внутренних движущих сил, процесса становления и удержания власти. Беспочвенными являются обвинения его как апологета аморальности властных отношений, поскольку обвинители не замечают введенного им различения, о том, что как существуют естественные законы природы ( которые не являются сами по себе, ни плохими, ни хорошими, эти качества приписываются им людьми ), так существуют и имманентные, внутренне присущие властным отношениям закономерности. А это позволяет делать уже последующие шаги на пути складывания искусства правления государствами как профессиональной сферы, характеризуемой определенными нормами, процедурами , иерархией и пр.

Вторым теоретическим элементом его концепции является приведение государства, его целей и интересов к одному лицу — “принцепсу”, который есть живое воплощение государственной власти, его интересы и его цели есть одновременно государственные интересы и цели. И наоборот: действия правителя государства есть в то же самое время и действия самого государства. Государство существует как целостность тогда и настолько , насколько глава государства эту целостность воспринимает и осознает, а затем и выражает через свою личность. И , с другой стороны, некоторое лицо тогда и настолько может являться правителем страны, насколько оно следует законам и правилам существования этой целостности и внутренним взаимодействиям его частей. Государь есть живое воплощение государственных целей, поэтому поддержка или противостояние государю есть в то же самое время поддержка или противостояние интересам государства. Государственные цели достигаются сугубо через людей, люди интерпретируют эти действия в различных ракурсах и по самым различным основаниям, однако цель должна быть достигнута независимо от этих интерпретаций, но с учетом сложившегося положения вещей ( Макиавелли указывает , например, что если народ развращен , то и способы достижения цели должны быть соответствующие этому развращению).

Третий момент, так же очень важен, особенно в контексте недавних событий развала Советского Союза. Его можно интерпретировать в современных терминах системного подхода , как проблему соотношения “целостности” системы и ее частей: структурная единица ( ячейка) целостной системы не может иметь цели или “интересы”, отличные от некоторого “диапазона” заданного соблюдением интересов всего целого. Историческим материалом для этого открытия являлась растерзанная междоусобными войнами Италия , когда чуть ли не каждый крупный город или область, как части одного целого, начали преследовать каждая свою цель , блюсти только свои собственные политические интересы, — и целостность была разрушена.

Интересы государства многообразны, как и интересы живущих в нем людей, и они могут, как расходится ,так и совпадать, например, с интересами правящей элиты, подчиненного большинства, профессиональных групп и социальных слоев, наконец, интересами и целями отдельного человека. Это выражается в том уже , что время жизни государства не соразмерно со временем жизни одного поколения людей, оно , для стабильного государства, значительно больше. И это предполагает наличие некоего механизма направленного на воспроизводство, постоянное возобновление в новых поколениях граждан государства, определенного типа отношений “господства ( руководства) — подчинения ” . “ Форма правительства имеет весьма небольшое значение… Великой целью государственного искусства должна быть устойчивость, которая перевешивает все остальное…¹⁰”

Этот сугубо теоретический момент на материале Российской истории хорошо показан историком С.М. Соловьевым, в его описании окончания Смутного времени в Московском царстве: “Бедственно было, однако, состояние государства после этого испытания; силы его были истощены. Молодой царь, которого избрала земля спрашивал у послов Земского совета: где же средства для управления государством? Где ручательство, что прежние смуты не повторятся? Послы выставили ручательством то , что все люди Московского государства уже наказались, т.е. узнали по опыту пользу прежних государственных стремлений…”¹¹ . Не является ли выделенная нами фраза тем явным механизмом, который “обеспечивал”, восстановление норм управления государством Российским?

Далее, можно выделить несколько , намеченных Макиавелли, “категорий”, которые гораздо позднее так же “легли в основу” ситуативного и системного подходов: цель, средства, ситуация, тенденция (“судьба”). Его положение о соответствии целей и средств, фиксирует соответствие такого же типа, как и “форма — содержание”. Человеческий поступок — есть единое целое, и при анализе его с точки зрения формы мы выявляем цели , а с содержательной стороны — выявляем средства, и только в этом смысле можно рассматривать данный принцип. Рассмотрение соответствия целей и средств через “оправдание” или “неоправдание”, есть перенос концептуальных положений , рожденных в одной сфере мышления, в совершенно другую сферу — сферу морали и идеологии оправдания человеческих поступков: «О действиях всех людей, а особенно государей, … заключают по результату, поэтому пусть государи стараются сохранить власть и одержать победу. Какие бы средства для этого ни употребить, их всегда сочтут достойными и одобрят, ибо народ прельщается видимостью и успехом, в мире же нет ничего, кроме народа, и меньшинству в нем не остается места, когда за большинством стоит государство.»

Следующая , достаточно длинная цитата иллюстрирует различение двух планов управленческой активности : того, что декларируется и того, что при этом делается:

“Один из нынешних государей, которого воздержусь называть, только и делает, что проповедует мир и верность, на деле же тому и другому злейший враг; но если бы он последовал тому, что проповедует, то давно лишился бы либо могущества, либо государства.”¹² . Здесь выделены два необходимых для отношений власти пространства: пространство действий и пространство декларации и интерпретации этих действий. Именно во втором (и вторичном) пространстве строятся оправдания или обличения.

Анализ государственных институтов проводится Макиавелли исключительно с точки зрения властных отношений, наиболее ярко это иллюстрирует следующая цитата: “Во Франции… имеется множество полезных учреждений, обеспечивающих свободу и безопасность короля , из которых первейшее — парламент с его полномочиями. Устроитель этой монархии, зная властолюбие и наглость знати, считал, что ее необходимо держать в узде; с другой стороны, зная ненависть народа к знати… желал оградить знать . Однако он не стал вменять это в обязанность королю, чтобы знать не могла обвинить его в потворстве народу, а народ — в покровительстве знати, и создал третейское учреждение, которое, не вмешивая короля, обуздывает сильных и поощряет слабых. Отсюда можно извлечь еще одно полезное правило, а именно: что дела, неугодные подданным, государи должны возлагать на других, а угодные — исполнять сами.”¹³

В Российской истории существует показательная иллюстрация этого правила. Александр II в ходе подготовки и проведения реформ 1861-1866 годов ( крестьянской, земской, судебной, школьной) основные советы выслушивал и разработку поручал сторонникам реформ, а практическую реализацию каждый раз передавал противникам и врагам реформ¹⁴— “… государь не волен выбирать народ, но волен выбирать приближенных, ибо его право карать и миловать, приближать или подвергать опале.”, — пишет Н. Макиавелли .

Подводя итог , можно утверждать, что Макиавелли своим анализом власти и властных отношений положил первый камень в будущую науку об управлении, впервые теоретически выделив управленческую деятельность, как особую действительность. Пусть у него это действительность включает в себя исключительно отношения завоевания и удержания власти, тем не менее, достаточно почитать современных “профессоров” управления, чтобы убедиться в верности открытых им положений. И, кроме того, уже в “зачатках” новой науки однозначно выделяются моменты противопоставлений в интерпретации интеллектуального наследия великого итальянца. Можно проследить эти моменты через анализ “Левиафана” Гоббса, произведения У.Петти, но неоформленность самой предметной области науки ( в XV-XVII веках) не позволяет нам противопоставлять концепции разных авторов в качестве антиномий.

Таковы основные предтечи новой науки. В социально-экономическом плане, уже в Новое время, возникают и развиваются условия, без которых возникновение “менеджмента”, как науки, было бы вряд ли возможно. Первое — это становление новых экономических отношений, второе — появление инженерии как самостоятельной, хотя и основанной на достижениях науки, дисциплины и профессиональной сферы в разделении общественного труда. Разворачивание представлений об этих двух условиях не входит в тему данного исследования, поэтому ниже сформулированы ключевые положения, основу которых составили произведения А.Смита, К Маркса, М.Вебера, Й.Шумпетера и др. мыслителей .

Первым шагом на этом пути явилось выделение принципа “разделения труда”( А. Смит),на основании которого стали возникать предприятия, специализирующиеся в разных сферах и технологизирующие самые разные процессы. Эти предприятия “стали” самостоятельно определять сколько и какой продукции они будут производить. Образовалась “сфера” производства. Произведенный внутри нее продукт попадал в сферу торговли ( или обмена) и становился товаром. Основой для движения товаров служит “замещающая” их сфера обращения денег. И в сфере торговли, и в сфере обращения денег также возникают самостоятельные предприятия, оказывающие услуги в этих сферах, и требующие соответствующего руководства рабочими, принятия управленческих решений и т.д..

Важно выделить еще и культурологические, политические и ментальные предпосылки воспроизводства этих трех сфер и порожденных ими “экономических отношений”: наличие политических и гражданских свобод ( по сравнению с феодализмом), экономический рационализм, отделение государства от церкви, “протестантская этика”¹⁵, юридическое и фактическое признание незыблемости права частной собственности.

В контексте происходящих в России изменений , особо выделим экономический рационализм и появление “гомо экономикус”. Его основой является превращение всего и вся, в том числе и культурных, исторических, духовных ценностей в стоимость или экономическую ценность. И рациональный расчет выгоды, получаемой при обмене одних ценностей на другие, наличие выгоды ( прибыли) являлось и является основным критерием по которому оценивается эффективность управления предприятием. Эти два положения прямо противостоят управленческому “менталитету” , который пропагандировался и реализовывался в Советской России: духовные ценности всегда отделялись от физических благ, а эффективность предприятия определялось его величиной (“валом”), количеством рабочих мест и построенным при нем “городом” ( “градообразующее предприятие” — высший тип советских предприятий, а руководители их вершили судьбами людей не хуже , чем “государи” древних времен).

Развитие науки, превращение ее в самую мощную “производительную силу”, привело к ощущению того, что можно управлять всем, чем угодно и производить какие угодно изменения. Энтузиазм строительства первых пятилеток, в большой мере есть реализация научных ( и или инженерных) претензий на то, что наука знает и может все, и больше того, именно научные методы позволяют устроить человеческое общество и весь мир правильным образом ( “управлять – править — правильно”).

Теперь восстановим те обсуждения, в которых собственно родилось представление о менеджменте, как науке. Итак, опытные и талантливые инженеры ( какими прежде всего были “отцы-основатели” научного менеджмента — Тейлор, Файоль и Форд), работавшие на сталелитейных заводах, горнодобывающих предприятиях, в автомобильной индустрии в конце девятнадцатого — начале двадцатого века стали в массовом порядке использовать различные технические приспособления, машины, механизмы , поточные линии ( позднее названные конвейерным производством). Это был период «технологической революции». Но нам важны не темпы и успехи промышленного производства, а те выводы и рекомендации, которые легли в основу «Научного менеджмента».

Все “машины-механизмы” и “поточные линии” описывались в терминах: “мощность — производительность”, “ скорость и точность”, “элементарность и постепенность механических воздействий”¹⁶. При этом успешность прогресса, простота и элементарность описаний, сделала естественным перенос этих терминов на любые сферы труда и человеческой активности. Формировалось представление о том, что любая деятельность преобразуема в «механизмы и потоки» и, следовательно, является предметом приложения инженерных подходов.

“Инженерный подход” в самом общем виде есть ориентация внимания на приведение в соответствие (реализацию в действии) идеальных конструкций условиям научного эксперимента. При реализации на практике это означает, что любые образования ( в т.ч. и социум) рассматриваются исключительно как материал и “система элементов”, которые необходимо преобразовать, или из которых необходимо сконструировать нечто точно соответствующее идеальным построениям. Скажем в современной ядерной физике “открыто” более 250 разного рода элементарных и субэлементарных частиц, при этом “существуют” они только в ядерных ускорителях, но физики-ядерщики считают , что эти частицы и составляют структуру природной материи или вещества.

Инженерный подход к организации и управлению человеческой деятельностью был основан на неявном представлении о человеке вообще , как работнике, “винтике” , эдаком промежуточном звене между двумя «машинами-механизмами». При этом предполагалось, что если научить человека правильным, «машинообразным», механическим движениям, то он станет эдакой универсальной и высокопроизводительной машиной.

Попытки внедрения этих представлений очень скоро показали, что человек не механизм, и простым включением кнопки он «не запускается». Однако это не привело к изменению основных принципов инженерного подхода. Наоборот, в больших количествах потребовались дополнительные специалисты, которые планировали работу, описывали ее, передавали непосредственным исполнителям, обучали последних, направляли и контролировали.

Конечно, все эти вещи были элементарны и известны со времен строительства древнеегипетских пирамид, но только в условиях научной и промышленной революции они проявили себя в полной силе и размахе. И соответственно, потребовали создания особой категории людей-специалистов, которые стали планировать, организовывать и контролировать работу других людей, хотя при этом не были собственниками предприятий, и были названы менеджерами. Но только в новых условиях жизнедеятельности людей этот подход оформился в самостоятельную научную сферу.

В качестве первого шага и образца, мы продемонстрируем пример выделения «научных знаний» из концепции основателя науки управления У.Ф.Тейлора ( известной в России, как научная организация труда (НОТ)).

В концепции Уинслоу Фредерика Тейлора выделим три типа высказываний и умозаключений — идеологические, инженерные и научные. Такое разделение необходимо, поскольку в современной учебной литературе по менеджменту¹⁷ эти различные формы знаний смешаны.

Идеологические построения проявляются в публичных высказываниях основателя новой науки. Вот опубликованные показания Тейлора перед специальной комиссией Палаты Представителей США¹⁸ ( одной из задач, поставленных перед комиссией было выяснение сущности «научного менеджмента»)¹⁹: » Научный менеджмент — это не система сдельной оплаты труда; это не наблюдение за рабочим с секундомером в руках; это не исследование двигательных аспектов труда и не анализ движений людей «²⁰. Сутью научного менеджмента Тейлор объявляет «ментальную революцию», ее содержание состоит в: а) изменении отношений между рабочими и менеджерами — если заменить борьбу между менеджерами и рабочими за увеличение зарплаты на кооперацию для получения большей прибыли, то прибыль станет настолько большой, что позволит увеличить зарплату рабочим и вполне удовлетворит владельцев предприятия ;б) изменении их отношения к выполнению работы — «замена старого индивидуального суждения или мнения, как рабочего так и начальника, точным научным исследованием, касающимся работы организации, … методов выполнения работы и времени ее выполнения»²¹.

Ни из экспериментов Тейлора, ни из его научных гипотез не следует с необходимостью , переориентация внимания работников на сотрудничество. Больше того, одним из составляющих научного менеджмента является положение о сугубо индивидуальном характере производительной работы, в этом моменте она противопоставляется менее производительной групповой работе. Таким образом утверждение Тейлора «о ментальной революции» сугубо идеологическое, оно даже вводится путем противопоставления его собственным научным экспериментам : » Научный менеджмент — …это не наблюдение,… не исследование,…. не система…» ²²

Инженерную составляющую знания , в которую входит абсолютная уверенность в безграничности и правильности инженерного подхода иллюстрирует другая цитата:» Только путем принудительной стандартизации методов, принудительного использования наилучших орудий и условий труда, и принудительного сотрудничества можно обеспечить ускорение темпа работы».

Об этом же свидетельствуют его высказывания о том, что средний нормальный рабочий должен иметь характер, физическую силу и темперамент вола; быть образованным ровно на столько, сколько необходимо для понимания «урока» или задания, которое ставится перед ним; зарплата рабочего должна устанавливаться не выше некоторого научным путем находимого уровня, чтобы при повышении уровня жизни у рабочего не возникало лишних соблазнов и др. идеи. Суть их состоит в том, что инженерно технические знания позволяют не только организовывать производственные процессы, но и саму жизнь можно организовать как производственный процесс.

Такие утверждения отличаются от идеологических заявлений тем, что они есть воплощения представлений инженерного подхода, которые обсуждались нами в первом параграфе. Мы не будем рассматривать здесь сугубо технические и методические предписания Тейлора, как еще один тип составляющего его концепцию знания. Укажем лишь то, что в ходе экспериментов им было изобретено до двенадцати видов лопат для различных материалов, и рабочим в задании предписывалось «по шагам», какие инструменты нужно брать на складе, где и в какой последовательности их применять, с какой скоростью и прочее.

Перейдем к тем экспериментам, с помощью которых и были получены собственно научные знания об организации труда на предприятии. Как пишет Тейлор «… были проделаны тысячи измерений с секундомером в руках для изучения вопроса о том, с какой скоростью, с какой нагрузкой…» и каким образом можно эффективно выполнить любую работу.

Основные положения научного менеджмента: а) каждый работник является отдельной «рабочей единицей», только отдельный работник может дать высокую производительность труда — групповая работа ведет к снижению производительности до среднеобщего уровня производительности группы ; б) производительность труда работника зависит от физических и технических условий работы , например, чем рациональнее организовано рабочее место, тем выше производительность; в) производительность труда зависит от изменения относительного уровня оплаты труда ; г) постоянный, жесткий и непосредственный контроль за работником, и планирование его работы — еще одно условие высокой производительности .

II.

Выше были выделены наиболее важные положения научного менеджмента У.Тейлора, на основе которых, на наш взгляд, возникла первая антиномия управленческой науки, проявившаяся через т.н. «Хотторнские эксперименты».

В середине двадцатых годов группа американских ученых, опиравшихся на сугубо научные основания, начала проводить эксперименты на заводе компании «Вестерн Электрик».

На одном из этапов эксперимента были выделены две группы работниц экспериментальная и контрольная, а затем изменялись физические условия труда — повышалась освещенность рабочего места. Измерения показали, что производительность труда выросла, и в экспериментальной, и в контрольной группах. После этого освещенность снизили до прежнего уровня — производительность труда в обеих группах продолжала расти; освещенность снизили ниже средне-нормального уровня — производительность вновь возросла. Дальнейшие эксперименты показали, что производительность росла, пока не достигла стабильного уровня, независящего от увеличения или уменьшения освещенности рабочих мест . Проводились так же эксперименты с изменением уровня оплаты труда, формами контроля и планирования работы и др.

В результате, исследователи, имевшие строго научную ориентацию, основанную, прежде всего, на положениях концепции Ф.Тейлора, пришли, после 8 лет исследовательских экспериментов к выводам прямо противоположным тейлоризму. Основные противоречия двух концепций зафиксированы в Таблице 1

Поделитесь с Вашими друзьями: