Тонконогов А. В. доктор философских наук, профессор ранх и гс при

Тонконогов А.В. доктор философских наук,

профессор РАНХ и ГС при

Президенте Российской Федерации,

научный руководитель НОО

«Институт духовной безопасности»¹

Белова О.Н. магистрант РАНХ и ГС

при Президенте Российской Федерации,

научный сотрудник НОО

«Институт духовной безопасности» ²

Информационные патологии

в современном российском социуме

В современном мире информация является для социумов всех стран одним из основных системнообразующих факторов. Огромный количественный массив, в том числе суррогатной информации, постепенно переходит в позитивное качество осмысленных социально-гуманитарных, технических и естественно научных данных.

Вместе с тем, деструктивные процессы в информационной сфере являются причиной и следствием таких социальных аномалий современного информационного общества как информационная апатия, информационная аномия, информационный нигилизм, информационный терроризм и информационный экстремизм. Данные феномены представляют собой информационные патологии, то есть болезненные отклонения от нормы³ развития информационной сферы мирового социума и обществ отдельных стран, которые способны препятствовать прогрессу человечества, нашему духовному развитию и привести к обратным процессам – разрушению человеческой психики, деформации человека духовного, его стремительного превращения в кибернетическое животное, не способное любить, сострадать, созидать и жертвовать, воспринимать чужую боль, проявлять другие истинно человеческие, возвышающие людей чувства.

Вышеуказанные формы информационных патологий можно разделить на два вида: деструктивные информационные патологии общего характера и делинквентные, то есть криминальные информационные патологии. Деструктивные информационные патологии общего характера: информационная апатия, информационная аномия, информационный нигилизм. Делинквентные информационные патологии: информационный терроризм, информационный экстремизм.

Таким образом, в условиях стремительного развития процессов конструктивного и деструктивного характера в глобальной информационной сфере, кибернетическом пространстве, в котором функционирует информационно-управленческий механизм,- современного мирового социума становятся всё более актуальными вопросы совершенствования информационного права, формирования справедливых и одинаковых для всех стандартов информационной этики и поведения участников информационных отношений. Данная деятельность не может быть эффективной без выявления сущности феноменов, в том числе негативных, развивающихся в информационном обществе. Началом такой работы является определение соответствующих научных дефиниций. Первой социально-гуманитарной научной категорией, которую предлагают рассмотреть авторы является – «информационная аномия»¹.

Информационная аномия – это универсальный (присущий всему мировому социуму) и уникальный (имеющий свою специфику развития в отдельном обществе) социальный феномен, характерный для средств массовой коммуникации современного информационного общества (в частности, и, в особенности, телевидения, как самого эффективного инструмента воздействия на индивидуальное, групповое, массовое сознание); способствующий формированию в социуме духовной (культурной, научной, образовательной, информационной, психологической, идеологической) апатии и нигилизма, что приводит к доминированию в информационной сфере неформальных регулятивных норм в ущерб легитимному праву и морали, и, как следствие, к деструкциям во всех областях социальных отношений.

Информационная аномия имеет следующие признаки:

— отказ от патриотически ориентированной пропаганды в средствах массовой коммуникации национальной системы духовных ценностей;

— явные и латентные противоречия между легитимным правом (законодательством) и этноконфессиональными, культурными традициями и обычаями, принятыми в обществе или большинстве социальных групп;

— организация социального механизма в информационной (информационно-психологической, информационно-технической, кибернетической) сфере, в том числе в целях получения законной прибыли, на основе неформальных регулятивных норм (субкультурных, главным образом, криминальных понятий);

— разнонаправленность целевых установок, отсутствие единого духовного (культурного исторического, этического, эстетического, идеологического) императива, а часто и отсутствие стратегических ориентиров и долгосрочных целей;

— ориентация средств массовой коммуникации преимущественно на получение в тактической и стратегической перспективе максимально возможной прибыли посредством спекуляции на самых низменных психофизиологических потребностях человека, его основных базовых инстинктах: выживания и размножения.

Вышеприведённый авторский вариант новой социально-гуманитарной научной категории — информационная аномия,- позволяет использовать его при исследовании деструкций в информационной сфере всего мирового социума и обществ отдельных стран. Это (как следует из предложенной дефиниции) обуславливается следующим. Информационная аномия – это феномен, который, конечно же, не развивается исключительно в условиях современного российского социума. Данный феномен универсален, то есть может формироваться и эволюционировать в условиях любого государства. При этом авторы полагают, что риск появления и эскалации информационной аномии одинаков как для стран с развитой экономикой и информационной структурой общества, так для стран, развивающих свою национальную экономику и информационную сферу. Для любого государства вследствие развития кризисных явлений экономического, политического или духовного (религиозного, культурного, научно-образовательного, психологического) характера также вероятно ускорение процесса формирования и эскалации в обществе феноменов – информационной апатии, информационного нигилизма, информационного терроризма и экстремизма.

Таким образом, существует необходимость введения в научный дискурс социально-гуманитарных научных категорий: информационная апатия, информационная аномия, информационный нигилизм, информационный терроризм, информационный экстремизм.

Выявление сущности данных феноменов, их всесторонний анализ, комплексное изучение в рамках всех социально-гуманитарных дисциплин,- позволит определить направления противодействия, профилактики разрушающих для общества процессов в информационной сфере, осуществлять прогнозирование появления новых рисков и угроз в области информационной (информационно-технической, информационно-психологической) безопасности как всего мирового социума, так и российского общества в частности.

Авторы полагают возможным предложить новые научные дефиниции, определяющие сущность вышеуказанных информационных патологий, обусловленных социальными процессами, деформирующими российский социум в современных условиях информационного, кибернетического, идеолого-психологического геополитического противоборства.

Последние двадцать лет развития нашей страны сопровождались не только разрушением Советской Империи, сменой официальных легитимных элит, экономическими реформами, дискредитацией советской истории, но и, как следствие этих событий, значительной деформацией российского общественного сознания. Такое резкое изменение окружающей действительности не могло не отразиться на психике каждого человека в отдельности, и психологической устойчивости формирующейся российской нации в целом. Советский человек, оставшись без привычной идеологической поддержки, внезапно оказался под давлением пропагандистских технологий стран Западной Европы и США, чьи специальные службы профессионально использовали образовавшийся в России идеологический вакуум и активно начали внедрять западные идеологические мировоззренческие императивы в наше общество.

Гражданин новой России оказался психологически не защищён от прессинга псевдодемократической, масскультурной агрессивной пропаганды. В данный процесс были вовлечены все средства массовой коммуникации, и главным образом, использующиеся большинством населения – средства массовой информации, в частности телевидение. Оно, как и остальные сферы жизнедеятельности российского общества, подверглось резкой трансформации, и фактически информационной атаке со стороны западных средств массовой информации. Однако, весь период 90-х годов прошлого века подобное развитие ситуации в обществе в целом, и на телевидении в частности, воспринималось либерально настроенной частью российского социума не как угроза общественному (индивидуальному, групповому, массовому) сознанию, а наоборот, как положительный фактор эффективного развития демократических преобразований, укоренения в обществе той самой настоящей долгожданной свободы, которой, так не хватало советскому человеку.

Однако, в процессе насыщения западной масскультурой, в нашем обществе стало постепенно появляться ещё не осознание, но интуитивное чувство того, что бесконечное навязывание чрез СМИ западного образа жизни, и пропагандируемых агрессивно-либеральных взглядов на жизнь – не совсем то, к чему так стремился советский человек в своих поисках свободы и справедливости. На смену информационной ажиотации, чрезмерной политизированности общества и его информационной «включённости» в происходящие события (достаточно вспомнить какой неподдельный интерес вызывали трансляции съездов народных депутатов, как горячо обсуждались передавицы газет и информационных выпусков) пришла определённая социальная усталость, апатия (то есть состояние полного безразличия, равнодушия¹) к происходящим в обществе событиям, в том числе в области социально-информационных отношений. В определённый период в российском обществе сформировался феномен – информационной апатии.

Информационная апатия – это социально-психологический феномен, развивающийся в духовно деградирующем обществе, характеризующийся отсутствием интереса по отношению к глобальным и локальным социальным процессам, равнодушным восприятием информации любого, в том числе трагического психоэмоционального содержания, растерянностью, безразличием и безучастностью к поступающей информации, отсутствием веры и доверия к информации, особенно к той, которая поступает из СМИ.

Причин появления информационной апатии в современном российском обществе по мнению авторов несколько. Первая – наступление определённого информационного пресыщения, усталость от обилия некачественной и негативной информации, деформировавшейся в информационные патологии, сформировавшиеся в основном на российском телевидении в 90-е годы прошлого века и 2000 годы. Либеральный и административный восторг сменили усталость и разочарование.

Вторая – общий кризис телевидения и других СМИ: старые западные формы телевизионного вещания уже устарели и становятся не интересны всё большему количеству аудитории, низкопробные передачи, программы, печатные материалы, которые пока по инерции иногда ещё имеют рентабельный рейтинг, но бесспорным является и тот факт, что старые схемы действуют плохо, однако и новых в России пока нет.

Третья причина – неумелое и непрофессиональное использование СМИ в сфере формирования общественного мнения. О возможностях СМИ, и главным образом, телевидения в сфере формирования позитивного общественного мнения внутри России и в обществах других стран отечественные государственные органы вспоминают лишь в случаях, когда требуется помощь в достижении тактических политических целей (например, выборы разного уровня, включая президентские) и только тогда в соответствии с существующей политической конъюнктурой лихорадочно начинается очередная массированная информационная кампания.

Однако, по мнению авторов работа по формированию пророссийского общественного мнения, патриотического самосознания российской нации, в целом патриотических идей, должна вестись государством через СМИ комплексно и системно, а не от случая к случаю, а также тактично, так, чтобы патриотическая идеология¹ не воспринималась обществом, как чуждая ментальности народов нашей страны идея, насаждаемая вне норм социальной морали устаревшая и ложная догма. В конечном итоге у общества в целом и отдельной личности в частности должно создаваться ощущение сопричастности к реализации значимых социальных проектов. При этом задача государства создавать ситуацию, когда глобальные интересы всей страны, всего общества не противоречат интересам каждого человека, а в идеале – психологически органичны ему и его потребностям.

Во многом, появление в обществе информационных патологий обусловлено. неумелым и грубым использованием СМИ политической и финансово-олигархической элитами, действующими в своих иногда противоречащих друг другу интересах. Следующим существенным фактором является то, что декларируемые легитимной властью социальные обещания слишком явно и очень часто расходятся с реальной действительностью. Это в свою очередь порождает ситуацию, в результате которой информация, передаваемая через СМИ заранее воспринимается обществом крайне негативно и ангажировано. В психологическом состоянии значительной части российского социума преобладают чувства обречённости и недоверия, то есть нигилизм (полное отрицание всего, скептицизм²), что мешает творческому развитию нашего общества, его консолидации даже в условиях явного нарастания внешних геополитических угроз, связанных с обостряющейся борьбой за природные, главным образом, пресноводные, энергетические, сельскохозяйственные ресурсы.

Таким образом, не менее опасным для социума (как мирового, так и российского) является феномен – информационного нигилизма. В современных условиях, применительно к телевизионному вещанию своеобразным манифестом и проявлением «информационной апатии и нигилизма» можно считать и крайне модную в современных либеральных кругах позицию, провозглашающую демонстративный отказ от телевидения и даже самих телевизоров. Появление в интернете таких относящихся к телевидению и говорящих за себя выражений,- как «цитадель зла», «зомбоящик» и пр. – это также не что иное, как проявление информационной усталости и апатии общества, его реакция на бесконтрольный информационный поток с одной стороны, и неумелые попытки государственных структур использовать средства массовой информации в своих интересах,- с другой.

Современное российское телевидение (как и в целом все традиционные СМИ) оказалось заложником такой ситуации, когда зритель всё чаще отказывается от телевидения, газет, журналов и делает свой выбор в пользу Интернета, электронных носителей информации. При этом пытаясь вернуть зрительский интерес и рейтинг телевидение вынуждено использовать низкопробную продукцию, нацеленную на самые примитивные, а иногда и откровенно низменные человеческие инстинкты.

Вместе с тем, легитимная государственная власть пытается максимально использовать СМИ и в основном телевидение в целях искусственного (то есть без проведения реальной политики социальной справедливости) повышения своего политического рейтинга, общественного доверия, лояльности населения и формирования позитивного имиджа отдельных политических субъектов. Подобное положение дел в информационной сфере ведёт только к одному – человек априори перестаёт верить любой поступающей из СМИ информации, продолжает формироваться информационная усталость, устойчивое негативное отношение ко всему, что ретранслируется через средств массовой информации.

В результате данных процессов складывается крайне опасная и даже можно сказать гибельная для российского телевидения ситуация, когда у рядового зрителя по отношению к СМИ формируется негативное отношение, которое можно сформулировать таким образом: то, о чём мне рассказывают с экрана ТВ не имеет ко мне, к моей жизни и моим проблемам никакого отношения. Нарушается главный принцип и задача СМИ в целом и телевидения в частности,- человеку, о человеке, для человека.

Всё это порождает информационную апатию и нигилизм, когда у людей пропадает желание вникать в поступающую информацию, мыслить, анализировать происходящие события, давать им объективную оценку. А, значит, СМИ, телевидение теряют своё главное, с точки зрения, государственного управления, предназначение – формирование общественного мнения для проведения в жизнь важнейших государственных решений, формирования национальной идеи, стереотипов мышления и образа жизни, которые позволят сохранить национальную самоидентичность, противостоять информационным атакам и попыткам навязать российскому обществу чуждый ментальности народов нашей страны образ жизни и новые аморальные ценности, например такие, как принятие за норму однополых браков, легализация наркотиков и тому подобное.

Всё вышеизложенное позволяет предложить следующую авторскую дефиницию социально-гуманитарной научной категории – информационный нигилизм. Информационный нигилизм – элемент общественного сознания, проявляющийся в недоверии, безразличном и пренебрежительном отношении к информации, её возможностям по формированию позитивного общественного мнения, в восприятии воздействия информации на сознание человека и общества исключительно как деструктивного манипулирования общественным сознанием, в неуважении и неумении обрабатывать и анализировать поступающую информацию.

Крайние формы информационного нигилизма кроме вышеперечисленных признаков выражаются в неприятии официальной информации государственных органов и государственных должностных лиц, отрицании возможности реализации концепции информационных войн, информационно-психологического противостояния государств и социумов.

Информационный нигилизм является прямым следствием информационно-психологического противоборства, в частности информационно-психологической войны. Суть информационно-психологической войны заключается в нанесении отдельной личности и обществу в целом существенной культурной травмы, которую исследователи справедливо определяют как «насильственное, неожиданное, репрессивное внедрение ценностей, остро противоречащих традиционным обычаям и ценностным шкалам»¹. И чем сильнее в обществе развит информационный нигилизм, тем проще нанести ему эту культурную травму, лишить его привычных базовых ценностей, подменить их и внедрить в сознание человека и общества новую необходимую манипуляторам информацию, заставить поверить в то, что идеи, которые навязываются извне,- ему близки, понятны и не несут опасности.

Как и правовой нигилизм – информационный нигилизм особенно опасен, когда проявляется в узко профессиональных кругах, в частности среди журналистов и работников средств массовой информации, т.е. людей, которые напрямую связаны с формированием общественного мнения и общественного сознания в целом. Причин появления информационного нигилизма, по мнению авторов, несколько. Первая,- информационный нигилизм является производной феномена информационной апатии проявляющейся в обществе вследствие неконтролируемого информационного потока, распространившегося на территорию нашей страны в начале 90-х годом прошлого века. Вторая причина, которая представляет наибольшую угрозу национальной безопасности России – это низкий профессиональный, а во многих случаях и моральный уровень как действующих сотрудников СМИ, так и молодых журналистов, только приходящих в профессию. В профильных учебных заведениях, как и во всей системе современного российского образования, практически отсутствуют, а при наличии не в должной степени преподаются дисциплины, которые должны формировать у молодёжи представление о современном политическом, экономическом, информационном состоянии России, реализации в отношении нашей страны концепции информационных (информационно-психологических, информационно-технических) войн, об их социальной опасности, выдвижении в XXI веке в категорию важнейших угроз именно информационных и кибернетических войн¹.

В данном контексте также следует указать на тот факт, что в журналисткой среде, особенно среди молодых сотрудников, укоренилось ложное понимание терминов «независимого журналиста», «свободы слова» и «свободных средств массовой информации». Именно в период популистских заявлений о гласности и свободе слова в конце 80-х ХХ века постсоветское информационное пространство начал заполнять профессионально управляемый поток западной пропаганды, чуждой народам России культуры, противоречащей традиционным обычаям и духовным ценностям.

Именно в тот период при фактическом отсутствии всякой цензуры, стремлении руководителей государства продемонстрировать западному миру желание скорейшего уничтожения железного занавеса,- общественное сознание подверглось самой массовой и агрессивной информационно-психологической атаке со стороны западных СМИ. Во многом, именно тогда были заложены основы проблемы, которая сегодня проявляется в нежелании и неумении работников СМИ видеть и оценивать информационно-психологическую угрозу, которая, безусловно, существует в виде активной антироссийской деятельности западных средств массовой информации, которая по мере развития информационно-коммуникационных технологий имеет тенденцию к дальнейшему усилению.

Деструктивные процессы в российском обществе, экономическая неустойчивость, обусловленная зависимостью России от цен на природные энергоресурсы, дисперсное развитие регионов, и как следствие, безработица в Северокавказском регионе, также привели к появлению и активному формированию не только просто деструктивных информационных патологий, но и их криминальных форм: информационного терроризма и экстремизма.

В условиях всё большей зависимости всех социумов от процессов в информационном пространстве, от кибернетической сферы, то есть виртуальной социальной области, в которой функционирует информационно-управленческий механизм государства и общества (именно этот аспект отличает кибернетическую сферу от информационной)¹,- просто невозможно игнорировать феномены информационного терроризма и экстремизма. В целях же эффективного противодействия им со стороны государственных и негосударственных субъектов обеспечения национальной безопасности представляется необходимым всесторонне изучение этих социально опасных явлений. Одним из важнейших шагов в этом направлении является формулирование соответствующих научных дефиниций. Авторы полагают, что проявления экстремизма и терроризма, действительно, можно разделять не только по степени их явной криминальной опасности (размер причиняемого ущерба, масштабы воздействия на общественное сознание – формирование общественного мнения), но и по сущности формирования этих феноменов, то есть разработанности идеологической основы деятельности экстремистов и террористов.

Экстремисты могут использовать не идеологию как базис для своей деятельности, а просто идеологемы – националистического, религиозного иного толка, применять насилие без использования какого-либо оружия (военного вооружения) и специальных средств, такая деятельность может быть хорошо или мало организована и в основном граничит с хулиганскими действиями злостного характера. Однако, степень их опасности невелика, так как нет стремления к причинению тяжкого вреда личности, обществу и государству. Главной целью является – планомерное запугивание граждан и представителей власти, провокация агрессивных мер.

Террористы же, по мнению авторов, основывают свою деятельность на определённой идеологии, которая систематизирована и выражена в точных формулировках, определяющих как тактические, так и стратегические цели и задачи. При этом их достижение осуществляется с применением агрессивного насилия посредством причинения физического и психического вреда как государственным структурам, их представителям, так и мирным гражданам, включая детей, женщин, лиц пожилого возраста. Целью таких действий является причинение значительного (тяжкого) вреда государственным органам, служащим, отдельным гражданам, всей социальной инфрастуктуре. При этом следует особо подчеркнуть, что в современных условиях не приемлемо общепринятое понимание террора, которое многими исследователями трактуется как исключительно: «Физическое насилие, вплоть до уничтожения, применяемое для устрашения, подавления противников»¹. Существующие социальные реалии ясно указывают на факт возможности воздействия нефизическими способами для устрашения и подавления личности, какой-то социальной группы, в частности воздействия информационно-психологического характера. Такой же эффект можно констатировать и в области эволюции феномена экстремизма в информационном и кибернетическом пространстве.

Очень часто экстремистские (крайне радикальные по мерам) выступления переходят на уровень террористической деятельности. Например, события начала 2014 года на Украине, главным образом в Киеве,- это яркий пример того, как экстремистские выступления при латентной поддержке и управлении внешних сил переросли в открытый террор против легитимной законно избранной власти.

Значительную поддержку в явных действиях экстремистов и террористов в современных условиях всё большую помощь оказывают информационные экстремисты и террористы. Поэтому авторы считают необходимым в продолжение научного дискурса по проблематике эволюции деструктивных феноменов в информационной сфере современного социума предложить следующие дефиниции социально-гуманитарных научных категорий: «информационный экстремизм» и «информационный терроризм».

Информационный экстремизм представляет собой социально опасный делинквентный феномен, особенно ярко проявляющий себя в период смены социальных формаций, разрушения привычной системы морально-нравственных ценностей, характеризующийся радикальными взглядами и агрессивными мерами информационного воздействия на отдельную личность, социальные группы, общество в целом, государственные органы и государственных служащих, данные меры представляют собой совокупность последовательных, целенаправленных действий, оказывающих деструктивное воздействие на социум, направленных на изменение индивидуального, группового и массового сознания, девальвацию и подмену традиционных, исторически сложившихся для данного общества духовных ценностей, внедрение ментально чуждых стереотипов мышления и поведения, осуществляемого посредством информационного (информационно-психологического, информационно-технического) воздействия разной степени агрессивности, вплоть до применения методов информационной войны с использованием потенциала различных средств массовой информации, включая электронные.

Информационный экстремизм представляет собой реальную угрозу национальной (информационно-психологической) безопасности современной России. Ещё более деструктивным по степени опасности является делинквентный феномен информационного терроризма.

Информационный терроризм – наиболее социально опасная форма проявления информационной патологии, в основе которой система антиобщественных делинквентных идей (агрессивная идеология), характеризующаяся открытыми призывами: к свержению действующего конституционного строя, нарушению, изменению территориальной целостности государства, неповиновению властям, запугиванию и уничтожению представителей органов власти, иным формам противоправных действий, направленных на деформацию психики человека, отдельных социальных групп и общества в целом (индивидуального, группового и массового сознания), разрушение стабильной устойчивой модели существования социума, что достигается посредством распространения специфически обработанной информации, явным или латентным проведением операций информационной войны, массированной агитации и пропаганды с применением сил и средств как технического, так и психологического характера, главным образом через средства массовой информации, включая электронные, осуществляемых с целью устрашения, дестабилизации, морального подавления, иного негативного воздействия на личность, общество и государство.

Необходимо особо отметить, что события последних лет показали, что все так называемые «цветные революции» и попытки свержения легитимной власти (как на постсоветском пространстве, так, и, например, в арабском мире, в частности Египте, Сирии) координировались и провоцировались посредством электронных средств массовой информации, интернета и социальных сетей. Именно с помощью этих средств происходит распространение значительной части революционно организующей информации (сообщается о месте, времени и цели проведения акций неповиновения, распространяется прочая информация, способствующая дестабилизации ситуации в обществе). Это яркий пример того, как с помощью именно методов информационной войны, без применения внешней военной агрессии можно подготовить и провести в жизнь план свержения неугодного геополитическому противнику строя или режима. В настоящее время именно информационный терроризм, информационная или кибер-война представляет максимальную угрозу для национальной безопасности любого государства. Учитывая повсеместное распространение интернета, и его бесконтрольность, представляется крайне сложным, во всяком случае, на начальном этапе, отследить появление в обществе, социальных сетях и прочих информационных ресурсах – информации террористического и экстремистского толка, остановить её распространение и найти источник угрозы.

Другой формой проявления информационного терроризма, по мнению авторов, являются методы, которые используются представителями различных террористических, экстремистских организаций для вербовки в свои ряды новых сторонников, когда целью вербовки и агитации является не просто подчинение психики человека с целью завладения его денежными средствами или имуществом (как это практикуют различные секты), а использование людей с целью реализации самых опасных идей, открыто криминальной деятельности (использования адептов в качестве «живой бомбы», в частности, при совершении террористических актов). С помощью определённой информации, применения наркотических и психотропных веществ, методов нейролингвистического программирования происходит полное разрушение личности жертвы, его нормальное психическое состояние нарушается и сознание заполнятся новой деформированной информацией, необходимой для совершения террористического акта или иного противоправного действия.

Всё вышеизложенное позволяет сделать вывод о том, что в современных условиях формирования кибернетического общества¹, как и в предыдущие периоды развития человеческой цивилизации в информационной сфере мирового социума и России формируются – информационные патологии, которые оказывают деструктивное влияние на социальное развитие. Поэтому существует общественная потребность в изучении данных явлений в контексте всех социально-гуманитарных наук. Началом научно-исследовательской деятельности в этом направлении является введение в научный дискурс социально-гуманитарных научных категорий – информационная апатия, информационная аномия, информационный нигилизм, информационный терроризм, информационный экстремизм.

Поделитесь с Вашими друзьями: