Если Аргентина

Буэнос Айрес.

Если Аргентина – это непонятно как затесавшаяся в Южную Америку страна, которая на самом деле должна находиться где-то на границе между Испанией, Италией и Францией и Россией (если придвинуть ее поближе ко всей средиземноморской компании), то Буэнос- Айрес — это апофеоз этой странной смеси. Находясь в аргентинской столице, очень сложно представить себе, что ты находишься в сердце Южной Америки, хотя это так. По крайней мере, как я не старалась представить себе, что когда-то вместо этого ретро-гламурного европейского города здесь были бескрайние поля пампы, населенные индейцами, это было почти невозможно. Каждый раз мой взгляд падал на французские фасады зданий, роскошные итальянские дома и кафе-рестораны Сан-Телмо, прозрачные витрины и шоппинг-моллы улицы Флорида, на чинно передвигающихся кабальеро в шарфиках, элегантно наброшенных на плечи, вечно спешащих куда-то бизнесменов-яппи и их изящных сеньорит в легких накидках. Тогда я поняла, почему Буэнос Айрес называют *Южным Парижем* и почему он не пользуется популярностью среди своих южноамериканских соседей, считающих что Аргентина образовалась на их по праву родных землях абсолютно случайно, по чьей-то глупой ошибке. И почему все бразильцы, перуанцы и прочие южноамериканцы презрительно морщатся и пытаются перевести разговор, когда он заходит об этой стране и особенно этом городе, или вообще пытаться притвориться, что его не существует. На мой прямой вопрос, в чем собственно их претензии, отвечают все как один примерно так: вся Латинская Америка живет как нормальная Латинская Америка, а Аргентина – как один из важных пригородов Парижа, случайно оторвавшийся от Франции и врезавшийся где-то в районе между Огненной Землей и бразильской сельвой, перелетев Атлантику. Хотя конечно, по большей части это все относится к Буэнос-Айресу – городу, на который во всех смыслах пашет и хочет быть похожей вся страна. Другое обвинение – в том, что Аргентина слишком серьезна по сравнению со всей «нормальной» веселой Латинской Америкой, и вносит диссонанс в беззаботность южноамериканского существования. Само танго считается очень депрессивным!

Вобщем, Буэнос Айрес давно и прочно связан невидимой нитью с Европой, и европейцами, когда-то решившими обустроить город на краю света, напоминавший бы каждому об его родных краях. Возможно этим объясняется легкое высокомерие портеньос (жители Буэнос Айреса – исп.), их прирожденный шарм, европейское обаяние и итальянскую чувственность. Сами они не без гордости повторяют популярное высказывание: настоящий «портеньо» — это итальянец, который разговаривает на испанском, одевается как француз и думает, что обладает английскими манерами.

Город тянется от реки, а скорое, залива Рио де ла Плата. Он тянется вглубь континента, а все население составляет около 13ти миллионов человек. Конечно, большинство — это эмигранты и дети эмигрантов – все, кто прибыл сюда, в основном, за последнее столетие. Аргентина – страна эмигрантов, такая же, как США или Канада, плавильный котел разных национальностей, в первую очередь — испанцев и итальянцев. На протяжении всего времени с момента основания страны сюда тянулись толпы европейцев, тех, кто не смог попасть в Северную Америку. В поисках лучшей доли или же скрываясь от преследований в своих государствах, сюда же направлялись тысячи евреев, волжских немцев, а потом уже и самих фашистов, которые чуть позже даже составили определенную часть в аргентинском правительстве. В общем, население Аргентины получилось таким же разношерстным, а объединили его привитый почти всем итальянско-французский стиль жизни с легким индейским привкусом и особый аргентинский патриотизм, который сами местные жители небрежно и снисходительно называют «естественным культурным превосходством Аргентины над остальным земным шаром». Поток иммиграции был настолько мощен, особенно в начале 20-го века, что к 1920му году более половины населения составляли иммигранты в первом поколении. В редкие годы страна жила относительно спокойно, большую часть времени она переживала многочисленные попытки захвата французами, англичанами и испанцами, внутренние переделы власти и восстания, а также войны с соседними государствами, так что горячая креольская кровь находила должный выход для своих страстей. Что касается коренного населения и национальных меньшинств, то часть индейцев была ассимилирована с европейцами, остальная уничтожена либо вытеснена, а почти все африканские рабы погибли в результате болезней и использования в многочисленных войнах. И теперь встреча с чернокожим парнем в аргентинских городах – не меньшая редкость, чем, например, в Нижнем Новгороде. Веселая креольская жизнь

(креолы — потомки южных европейцев, смешанных с местным индейским населением) выразилась в стремлении ко всему интересному, смелому, творческому: начиная от искусства заканчивая качественными лохотронами и обычному *промыванию* мозгов с варьирующимися целями. Последнее даже имеет свое популярное национальное название *чамушо архентино*, которое то и значит, что *словесный развод в по-аргентински*. В гордости аргентинцев своей способностью и умением обхитрить, развеселить и наживиться есть что-то восточное, азиатское. А умение заговорить и очаровать понравившуюся сеньориту вообще считается почти священным. Способность к красивой болтовне там вообще ценится куда выше, чем профессиональные знания, и вдвойне лучше, если и то и другое совпадает.

Все районы Буэнос Айреса поделены в стиле испанских городов, и каждый из них имеет свой характер. Например, район Бока знаменит своей футбольной командой Бока Хуниор и бурной криминальной жизнью. Правда, в самом сердце этой жизни находится крошечный островок безопасности – Каминито де ла Бока – что-то вроде маленького разноцветного аргентинского Арбата, исключительно туристического места, битком набитого ресторанами, лавками и танцовщиками танго. Граница между двумя мирами весьма смазана, поэтому, только завернув за угол ресторана можно встретить парочку вооруженных детей, которые всегда с радостью готовы подставить лезвие под подбородок какому-нибудь зазевавшемуся туристу. Район Сан-Телмо или Реколета – это красивые и достаточно роскошные зоны для самой благополучной части населения, где туристу не страшно ничего. Кроме того, там можно лицезреть многочисленные музеи, сидеть в итальянских кафе, гулять по паркам, смотреть на фонтаны, витражи и майолики, ходить на выставки, жить в маленьких отелях а-ля парисьен, в двух словах, вести полноценную богемную жизнь, которой так ценится этот город. Каждое воскресенье можно гулять вдоль многолюдной Ла Дефенса, где собираются мастера всех калибров из всей Латинской Америки, и сторговаться за оригинальный калебас ручной работы или какой-нибудь фантастический бумажный светильник. Или зайти в один из арт-салонов и наблюдать как респектабельные французские коллекционеры обшаривают все углы в поисках очередного шедевра. Обычная сцена для этого места.

Микроцентр, то есть, собственно, центр города – это место активной деловой и туристической жизни. Сотни магазинов, лавок, ресторанов, банков – весь калейдоскоп современного мегаполиса. Современного, однако, не совсем… Дело в том, что когда попадаешь в Буэнос Айрес создается более-менее легкое впечатление, что ты попал в другое время, более конкретно – в 20-е годы ХХ века. Атмосфера эта создается из некоторой очаровательной старомодности портеньос, начиная от одежды, заканчивая подчеркнуто отточенными манерами, которые сейчас невозможно увидеть в каком-либо другом месте на Земле. И я догадываюсь, что именно с такой ярко выраженной утонченностью вели себя старинные аристократы прошлых веков — завораживающее зрелище! И необходимость адекватно отвечать на такую своеобразную, но естественную, особенно для стариков, манеру общения, заставляет тебя либо чувствовать себя либо фантастическим чудаком, либо герцогом на приеме у датского короля. Кроме того, чтобы не наносить вред тонкому эстетическому чувству портеньос, необходимо тщательно следить за своим гардеробом, который отныне должен состоять для дам – из темных сдержанных тонов, предпочтительно черных классических юбок, пальто зауженных в талии, и непременно высоких сапог на каблуках. Местные сеньориты в совершенстве обладают искусством неслышно порхать на высоких каблуках, носить аккуратные женственные прически и классические вечерние платья. Мужчины же – знатоки покроев костюмов и кашне. Если вы совершите промах в манере ходить или носить шарф, то вам обязательно на него укажут десятки осуждающих взглядов придирчивых прохожих. Для того чтобы беззаботно прогуливаться по улицам этого города, необходимо колоссальное чувство уверенности в себе вкупе с отменным вкусом и опытом светской жизни: жители Буэнос-Айреса впитывают это все как будто с молоком матери. Вкусу портеньос надо действительно отдать должное, а его основа – конечно же, культура и стиль танго!

Для того, чтобы еще больше углубиться в атмосферу 20-х годов, можно заглянуть на до сих пор популярные лошадиные скачки в районе парка Трес де Фебреро и попытать удачу, поставив на местного фаворита. И конечно же, поглазеть на синьоров в котелках, важно переговаривающихся о результатах забегов, прикрыть глаза и грезить о фраках, пышных юбках, мафиозных сделках или Нью-Йорке начала прошлого века – что кому больше по душе.

Для аргентинцев все очень серьезно и очень важно . На первом месте – это футбол, на втором – танго, на третьем — фиеста, фиеста и еще раз фиеста! Львиную долю своего досуга они посвещают чтению книг, особенно классике, посещению музеев (один из которых — Мусео де Беллас Артес), просмотру фильмов из серии *другое кино*, в общем, все, что не даст упасть лицом в грязь при разговоре с другими и знать вообще все, все, все и как можно больше обо всем. Прямо вот так. В добавок ко всему, в Буэнос Айресе до сих пор существует нечто вроде импровизированных культурных салонов какие существовали в XIX веке, когда знакомые и незнакомые собирались для ведения философских и светских бесед, игре на гитаре или фортепиано, танцам, распитию мате и просто приятному проведению времени. Впрочем, это позволительно для страны, находящейся в таком отдалении от всего основного цивилизованного мира. Для дикой, бандитско-богемной страны.

Обычное занятие жителей Буэнос Айреса в свободное от не слишком напряженной работы время, — это чтение книг, праздношатание по городу в поисках приключений, распитие кофе в многочисленных кафе (о, это целый важный ритуал!), и разговоры, разговоры и еще раз разговоры со всеми своими бесчисленными друзьями, и всеми кто случайно возникнет на пути и будет представлять для них интерес. Разговаривают они обычно обо всем – начиная от музыки заканчивая личной жизнью: пожалуй, запретных тем для аргентинцев нет. Как сказал один мой приятель, если разговор интересный, почему бы ему не продолжаться часами, если вовремя подливать мате в калебас. Тем более надо учесть, что слово «скука» — одно из самых страшных для аргентинцев, и, как никто, они самозабвенно бросают все силы на ее устранение. Информация от каждого нового встречного сливается как-то сразу и в большом количестве, и через 10 минут вы уже будете знать всю биографию чьей-то бабушки, начиная с ее счастливого детства поведенного в Сицилии, последней сводки общепланетных новостей, и что-то из Карла Юнга в свободном пересказе, не считая того, что потом вам споют и, возможно, станцуют. А чуть позже затащат в кафетерию *всего в нескольких шагах отсюда*, которая на деле окажется на другом конце города, где в это время должен быть *мой друг Карлос, с которым тебе обязательно надо познакомиться прямо сейчас!*. А потом вы втроем с Карлосом за бокалом магического каберне-шираз не замечаете, как день уходит, и начинается уже настоящая, то есть ночная жизнь Буэнос Айреса, которая продолжится далеко за утро, а впереди вас еще ждет безумное кружение по улицам, барам, клубам и друзьям друзей. В общем, будьте готовы ко всему, вплоть до танцев на столах. Портеньос сами не знают когда они умудряются отдыхать от отдыха: спать в Буэнос Айресе вообще считается плохим тоном. Домоседам и любителям уединиться там придется просто туго – надо будет терпеть бесконечные издевки коллег и знакомых и постоянно искать оправдания своей *лени*. Вам будет прощено нежелание работать, но нежелание вести *нормальную человеческую* ночную жизнь – никогда!

Фиеста обычно начинается как-то спонтанно, как и все остальное в этом городе: кто-то привел друзей, кто-то достал вино как кролика из шапки, кто-то громко и беспричинно рассмеялся, и снежный ком необузданного южного веселья покатился. Потом все пойдут в клуб, а старики будут сидеть всю ночь, играть в шашки и перемывать косточки всем своим знакомым. Здесь принято гордиться своими ночными безумиями – чем больше ты *накуролесил* — тем ты интересней как смелая, страстная и незаурядная личность в глазах окружающих. Однако моим одним из самых ярких впечатлений был спонтанно организованный поход в клуб, где каждую субботу втайне от туристов лучшие столичные перформеры исполняют танго. Надо сказать, что танго – это в первую очередь не танец, а исполнение песни под аккомпанимент аккордеона, гитары, иногда — скрипки. Можно петь танго, а можно его танцевать. Поэтому лучшие и всеми любимые *тангерос* — это одни из его создателей Астор Пиаццола и Карлос Гардель. Последний в Аргентине популярен почти как Че Гевара. Даже если вам ничего не говорят эти имена, наверняка вы смотрели *Утомленные Солнцем* или *Запах женщины* с Аль Пачино, там все это естью. Да все хоть откуда-нибудь их да слышали. Город в первую очередь живет ритмом танго. В ту ночь в клубе собрались пожилые сеньоры со своими дамами. Их с объятиями и поцелуями встречал сам хозяин, а рассаживаясь, они громко с очаровательной южной грубостью матерились и курили свой табак, в предвкушении ожидая перформанса. Раньше часа ночи здесь делать нечего, но вдруг раздался магический гитарный перебор. Проникновенное пение исполнителей, когда, кажется, что они готовы прямо на сцене совершенно искренне умереть от разрывающей их любви и страстей. Под утро очень пожилой сеньор тангеро дошел до того, что громко распевая о том, как *рвет мое сердце*, перешел в завывание, от которого холодок по коже, начал хватать стулья, швырять их о пол и создавать какой-то магический, дикий, но красивый хаос в помещении, попутно целуя руки дамам у ближних столиков. Закончив, он сорвал овации. Кто-то выкрикнул: *Вот настоящее танго – страстное открытое сердце!*. Потом кого-то поздравляли с днем рождения, поздравляли меня с тем, что я из России, уговаривали отдыхавших мэтров спеть, а в 6 утра в состоянии эйфории мы кое-как добрались до дома.

Утро в городе начинается лениво, но портеньос как всегда легки, красивы и полны жизни в любое время суток, как будто вместо всенощных возлияний они нежились в спа салонах с тайским массажем; 5 часов сна – норма для любого. Правда, даже полные энергии они не спешат ее бессмысленно тратить, и расслабленно дожидаются времени когда можно войти в ритм спешки где-то к ближе полудню. Такое ощущение, что город живет ритмами, и никто не выбивается из общего настроения. Выходишь на улицу, открытое палящее аргентинское солнце светит прямо в лицо, наденешь туфли на каблуках, проходишь по мощеным улочкам; стоящий на углу молодой кабальеро в черном, как и все здесь, спокойно поднимает тоже черные глаза, внимательно смотрит и провожает бесстрастным взглядом; продавец зелени разгружает машину не отвлекаясь от своего меланхоличного настроения и насвистывает мотив из Гарделя. Из парадной выходит девушка и гордо направляется в сторону овощной лавки, взгляд кабальеро бессознательно переводит теперь на нее. Я чувствую легкий приступ раздражения, он это замечает и слегка улыбается. В Аргентине никто почти никогда не улыбается, и почему-то мне это очень нравится. Правда, некоторые остряки шутят, что портеньос слишком заняты созерцанием собственной красоты чтобы тратить время на дружелюбные улыбки. Я бы возразила, что, несмотря на это, найти себе настоящего друга, или хотя бы хорошего собеседника в Буэнос-Айресе легче, чем выбрать десерт к кофе. Такой уж менталитет: люди, которые очень любят дружить и общаться и находиться всегда как бы в отрыве от земли, в каком-то поэтическом нереальном мире. Еще одно отличие от всех остальных латиноамериканцев. Хотя для Аргентины реальна именно эта реальность.

Поделитесь с Вашими друзьями: