Месяц: Февраль 2020

«Компьютерный сленг как новый способ общения школьников»

Савин Алексей Витальевич, Киреева Юлия Сергеевна, учащиеся 5в класса

Ханты-Мансийский Автономный Округ – Югра

Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения муниципального образования город Нягань «Средняя общеобразовательная школа № 6» им. А. И. Гордиенко

Аннотация

Развитие языкового явления под названием «компьютерный сленг» и его распространение среди большого числа носителей русского языка обуславливается внедрением компьютерной техники в жизнь современного общества, благодаря чему сленговыми словами и выражениями начинают пользоваться не только специалисты, но и «компьютерные дилетанты».

Цель: изучить особенности использования компьютерного сленга учащимися 5-х и 9-х классов школы №6.

Методы: наблюдение за речью школьников, описательный (описание результатов наблюдения), сравнительный (сравнение употребления компьютерного сленга пятиклассниками и девятиклассниками), статистический (анкетирование 5-х и 9-х классов для выявления степени использования компьютерного сленга в речи подростков), анализ используемой литературы.

Полученные данные: компьютерный сленг довольно актуален среди учеников 5-х и 9-х классов, но разнообразием он не отличается.

Выводы: проведенное исследование показало, что:

1. В отличие от пятиклассников большинство девятиклассников имеют представление и о сленге в целом, и о языковом явлении под названием «компьютерный сленг».

2. Степень употребления в речи компьютерного сленга выше у девятиклассников, поскольку они гораздо чаще пользуются компьютером, поэтому охотно используют в своем общении сленговые слова.

3. Употребление «компьютерных» слов разнообразием у школьников не отличается.

Кроме того, школьники практически не знакомы с причинами возникновения компьютерного сленга и в большинстве своем считают, что русский язык засорять подобными словами не стоит.

«Компьютерный сленг как новый способ общения школьников»

Савин Алексей Витальевич, Киреева Юлия Сергеевна, учащиеся 5в класса

Ханты-Мансийский Автономный Округ – Югра

Муниципального бюджетного общеобразовательного учреждения муниципального образования город Нягань «Средняя общеобразовательная школа № 6» им. А. И. Гордиенко

Научный руководитель: Е. Ю. Цумарова, к. полит. н., доц.

Идентичность как категория политической науки

Аннотация. Автором анализируется категория идентичности и особенности ее использования в политической науке.

Ключевые слова: идентификация, идентичность, индивид, категория пространства, национальная идентичность, политика идентичности, политическая идентичность, региональная идентичность, социальная идентичность.

Проблема идентичности является одной из фундаментальных для социально-гуманитарных наук. На понимание смысла термина «идентичность» в русском языке повлиял перевод латинского слова «identitas» и английского «identity», которые трактуются от тождества любых вещей до свойств человеческой психики, индивидуальности и самобытности. Корни идентичности уходят еще в работы древнегреческих философов, но настоящий взрыв интереса к проблеме идентичности произошел к середине XX века. Первоначально в рамках психоанализа Зигмунда Фрейда, затем в социальной психологии, куда понятие было перенесено американским психологом Эриком Эриксоном.

Идентичность Эриксон определял как «тождественность человека самому себе или твердо усвоенный и личностно принимаемый образ себя» [6; 12] и рассматривал в контексте другого феномена – «кризиса идентичности» [6; 24]. Эриксон доказал, кризисы идентичности – абсолютно нормальное явление в жизни каждого человека, через преодоление которых он и обретает свою идентичность.

В социологии идентичность рассматривается в рамках разных подходом, но общим для них является акцент на формировании собственного Я через окружающую социальную среду. Одним из таких подходов является концепция Джорджа Мида, выделившего в идентичности человека два компонента: «I» и «Me» [3; 222-225]. I – индивидуальная активность человека. Me – ожидания других. Мид подчеркивал, что Me — это наше социальное Я, которое не имеет над нами тотального контроля, но мы вынуждены с ним считаться. В те моменты, когда человек функционирует в обществе и взаимодействует с Другими, он чувствует свою целостность и тождество. Таким образом, выделяется эго-идентичность и социальная идентичность. Результатом социальной идентичности становится приобретение индивидом групповой идентичности, то есть чувства принадлежности определенной группе. С помощью социальной идентичности человек начинает подразделять окружающих на «своих» и «чужих», а также складывать оценку собственной ин-группы и других аут-групп.

Политическую идентичность можно рассматривать в качестве частного случая социальной идентичности [4; 9]. В самом общем смысле под политической самоидентификацией подразумевается становление представлений отдельного индивида о себе в политической сфере, а также отождествление себя с определенными политическими принципами и установками иных политических акторов.

Сначала категория идентичности использовалась в политической науке в весьма узком смысле и объясняла электоральное поведение. В середине XX века представителями Колумбийского и Мичиганского университетов были проведены исследования, центральным объектом которых выступил избиратель. В результате удалось установить, что электоральные предпочтения большинства избирателей являются достаточно устойчивыми к воздействию различных вешних факторов. Так произошло становление партийной идентичности.

Партийная идентификация понимается как психологическая приверженность конкретной партийной организации, являющаяся основным мотивом голосования за нее. Но если раньше приверженность выбранной партии нередко являлась «семейной традицией», а ее смена – редким явление, то в условиях современного общества процесс изменения партийной идентичности индивида начал происходить в разы быстрее, из чего можно сделать вывод, что партийная идентичность постепенно утрачивает свой потенциал.

Со временем все больше людей стало ориентироваться на конкретную личность – политического лидера, из-за чего можно выделить соответствующий вид политической идентичности – персонифицированную. Именно на данный вид политической идентичности в условиях глобализации и усиления влияния средств массовой информации делает упор большинство политиков.

В конце 1960-х годов концепция партийной идентичности начала подвергаться критике со стороны тех исследователей, которые отмечали, что на поведение электората и принимаемые им решения в равной степени может влиять выбор определенной политической идеологии. С повышением уровня образования и политической информированности, электорат стал способен делать рациональный выбор и осознанно идентифицировать себя с наиболее близкой политической идеологией, а не только с партией. Политическая идентичность в некотором смысле пересекается с политической идеологией, однако их нельзя назвать тождественными. Э. Эриксон, сравнивая идентичность и идеологию, считал, что они – «два аспекта одного процесса», так как «оба создают необходимые условия для дальнейшего созревания индивида» [6; 199].

Еще одним видом политической идентичности является так называемая «идентичность места» [5; 11], которая связывает идентичность с категорией пространства. Идентичность места при этом может быть поделена на национальную и региональную идентичность.

Национальная идентичность – это отождествление индивидом себя с нацией, исторической сверхгруппой, роль которой выполняет государство. Кроме появления у человека чувства принадлежности сверхгруппе происходит еще и его выделение из общей массы носителей иной национальной идентичности [1; 187].

С наличием «носителей иных национальных идентичностей» связана проблема кризиса национальной идентичности, начавшая активно проявляться в условиях глобализации. Создание «универсальных идентификационных ценностей» как ключевого ориентира противоречат процессу отстаивания государствами своего национального культурного пространства. Но принять «универсальную идентичность» невозможно хотя бы в силу различия систем ценностей, которые для каждого государства выступают в роли собственных основ «универсальной идентичности».

В качестве еще одного отдельного вида можно выделить региональную идентичность, которую определяют как «состояние индивида, основывающееся на рефлексивном ощущении личного тождества и принадлежности к той или иной территории, оказывающее влияние на то, как индивид трансформирует пространство вокруг себя» [1; 97]. Иными словами, это устойчивое пространственное представление, которое отражается на человеческой деятельности как на бытовом, так и на профессиональном уровне. На формирование региональной идентичности влияет множество факторов, например, наличие уникальных исторических характеристик, политические события, культурные и экономические параметры данной территории.

Для политической науки особенно важно то, что региональная идентичность задает «рамки социально-политического действия разноуровневых акторов» [2; 29] и является важным инструментом «социально-политической мобилизации» [2; 4]. Национальная и региональная идентичности играют важную роль в формировании системы представлений индивида, его поведения и отношения к различным политическим институтам и процессам, как внутри своей страны, так и вне ее.

Ряд исследователей считает, что политическая идентичность является объектом конструирования со стороны государства и политических элит, а не формируется сама по себе и не наследуется из истории. Политика идентичности воплощает в себе деятельность по конструированию политической идентичности через культивирование определённых символов, ритуализацию принадлежности сообществу, образовательную политику и т.д. Наибольшее развитие понятие «политика идентичности» получила в рамках теории новых общественных движений, возникших в 1960-1980-х. Апелляции к политике идентичности в деятельности общественных организаций выступает в качестве механизма мобилизации участников движения, а также в качестве политической практики, связанной с борьбой за властные ресурсы.

Политическая идентичность играет важную роль в развитии всех сфер общества, так как то направление политики и представляющая его социальная группа, с которыми идентифицирует себя большая часть населения государства, и определяют путь, следование которому будет стоять для государства в первоочередном приоритете. Особенностью политической идентичности является возможность репрезентации, политической социализации и интеграции индивидов в политический процесс. В качестве других важных особенностей политической идентичности, оказывающих влияние на ее использование, следует отметить зависимость от процессов глобализации, наличие «категории пространства» и наличие факта конструирования через использование инструмента «политики идентичности».

Список литературы:

1. 
   Гусев, А. С. Формирование политической идентичности в современной России (на примере Санкт-Петербурга и Амурской области) : автореф. дисс… канд. полит. наук : 23.00.02 / Гусев Артем Сергеевич ; СПбГУ. – Санкт-Петербург, 2014. – 328 с.
   

2. 
   Карпенко, А. М. Региональная идентичность как категория политической практики: автореф. дисс., … канд. полит. наук / ИФ РАН – М: ИФ РАН, 2008. – 153 с.
   

3. 
   Мид, Дж. Интернализованные другие и самость // Американская социологическая мысль / Р. Мертон (и др.); под ред. В. И. Добренькова. М.: Издание международного ун-та Бизнеса и управления, 1996. — С. 222-225.
   

4. 
   Попова, О. В. Политическая идентификация в условиях трансформации общества / О. Попова. — СПб : СПбГУ, 2002. – 256 с.
   

5. 
   Семененко, И. С. Идентичность в предметном поле политической науки // Идентичность как предмет политического анализа Сборник статей по итогам Всероссийской научно-теоретической конференции (ИМЭМО РАН, 21-22 октября 2010 г.). Редколлегия сборника: И.С. Семененко (отв. редактор), J1.A. Фадеева (отв. редактор), В.В. Лапкин, П.В. Панов. Москва : ИМЭМО РАН, 2011. — С. 8-13.
   

6. 
   Эриксон, Э. Э.  Идентичность: юность и кризис: Пер. с англ./ Общ. ред. и предисл. Толстых А. В. — М.: Издательская группа «Прогресс», 1996. – 344 с.
   

Кант Иммануил (1724—1804) — немецкий философ и ученый, родоначальник немецкого классического идеализма. Родился, учился и работал в Кенигсберге (ныне Калининград), где был в 1755—1770 доцентом, а в 1770—1796— профессором университета. Кант— основатель «критического», или «трансцендентального», идеализма. В так называемый «докритический» период (до 1770) Кант создал «небулярную» космогоническую гипотезу, в которой возникновение и эволюция планетной системы выводится из первоначальной «туманности». В это же время Кант высказал гипотезу о существовании Большой вселенной галактик вне нашей Галактики, развил учение о замедлении — в результате приливного трения — суточного вращения Земли и учение об относительности движения и покоя. Исследования эти сыграли свою роль в формировании диалектики. В философских работах «докритического» периода Кант наметил — под влиянием эмпиризма и скептицизма Юма — различие между основанием реальным и основанием логическим, ввел в философию понятие об отрицательных величинах. Во всех этих работах роль дедуктивно-формальных методов методов мышления ограничивается в пользу опыта.

В 1770 состоялся переход Канта к воззрениям «критического» периода; в 1781 появилась «Критика чистого разума», за ней были опубликованы «Критика практического разума» (1788) и «Критика способности суждения» (1790). В них последовательно излагались: «критическая» теория познания, этика, эстетика и учение о целесообразности природы, в работах , «критического» периода Кант доказывает невозможность построить систему умозрительной философии («метафизики», согласно принятой тогда терминологии) до предварительного исследования форм познания и границ наших познавательных способностей. Исследования эти приводят Канта к агностицизму— к утверждению, что природа вещей, как они существуют сами по себе («вещей в себе»), принципиально недоступна нашему познанию: последнее возможно только относительно «явлений», т. е. способа, посредством которого вещи обнаруживаются в нашем опыте. Достоверное теоретическое знание имеется только в математике и естествознании. Оно обусловлено, по Канту, тем, что в нашем сознании налицо «априорные» формы чувственного созерцания, столь же априорные формы, или понятия, рассудка и априорные формы связи, или синтеза, чувственного многообразия и понятий рассудка, на которых основываются, например, закон постоянства субстанций, закон причинности, закон взаимодействия субстанций. В разуме, по Канту, заложено неискоренимое стремление к безусловному знанию, вытекающее из высших этических запросов. Под давлением этого человеческий рассудок стремится к решению вопросов о границах или беспредельности мира в пространстве и времени, о возможности существования неделимых элементов мира, о характере процессов, протекающих в мире (с точки зрения наличия в них необходимости, случайности и свободы), о существовании Бога как безусловно необходимого существа. Кант считал, что с равной доказательностью могут быть обоснованы противоположные решения: мир и конечен, и не имеет пределов; существуют неделимые частицы (атомы) — и таких частиц нет; все процессы протекают как причинно обусловленные — и существуют процессы (поступки), совершающиеся свободно; имеется безусловно необходимое существо — и такого существа нет. Таким образом, разум по природе антиномичен, т. е. раздваивается в противоречиях. Однако противоречия эти, по Канту, все же лишь кажущиеся. Решение загадки — в ограничении знания в пользу веры, в различении «вещей в себе» и «явлений», в признании «вещей в себе» непознаваемыми. Так, человек одновременно и не свободен (как существо в мире явлений) и свободен (как субъект непознаваемого сверхчувственного мира); существование бога недоказуемо (для знания) и в то же время может быть тем постулатом веры, на котором основывается наше убеждение в существовании нравственного порядка в мире, и т. д.

Это учение об антиномичности разума, служившее у Канта основанием для дуализма «вещей в себе» и «явлений» и для агностицизма, стало толчком для разработки положительной диалектики в немецком классическом идеализме. В этике Кант провозглашал ее основным законом безусловное повеление (Категорический императив), требующее руководствоваться таким правилом, которое совершенно независимо от нравственного содержания поступка могло бы стать всеобщим законом поведения. В эстетике он сводит прекрасное к «незаинтересованному» удовольствию, не зависящему от того, существует или не существует предмет, изображенный в произведении искусства, и обусловленному только формой. Впрочем, провести последовательно свой формализм Кант не смог: в этике — вразрез с формальным характером категорического императива — он выдвинул принцип самоценности каждой личности, которая не должна быть приносима в жертву даже во имя блага всего общества; в эстетике — вразрез с формализмом в понимании прекрасного — объявил высшим видом искусства поэзию, т. к. она возвышается до изображения идеала, которым является человек, и т. д. Средством к установлению и сохранению мира Кант считал развитие международной торговли и общения ко взаимной выгоде для различных государств. При всех своих внутренних противоречиях, учение Канта оказало огромное влияние на последующее развитие научной и философской мысли.

+ + +

Кант Иммануил (в православном восприятии) (22.04.1724—12.02.1804), немецкий мыслитель, до сих пор недооценённый с православной точки зрения. Учился в Кенигсбергском университете, где в 1755 начал преподавать в качестве приват-доцента, а с 1770 — и профессора. В 1794 был избран в Петербургскую академию наук.

В 1781 вышла в свет «Критика чистого разума», в 1788 — «Критика практического разума», в 1790 — «Критика способности суждения» — так образовался костяк критической философии Канта, которая уже с н. XIX в. стала востребованной в православных академических кругах, а молодой проф. философии Филарет (Дроздов) даже купил на свой счёт сочинения кенигсбергского мыслителя, чтоб полнее преподавать его идеи в стенах С.-Петербургской духовной академии, и в этом начинании он получил одобрение Новгородского и С.-Петербургского митр. Амвросия (Подобедова). В дальнейшем православный интерес к творчеству Канта только возрастал, особенно благодаря его интерпретации со стороны П. Д. Юркевича, который многие годы вёл философию в Киевской духовной академии, а затем в Московском Императорском университете. Этот православный профессор дал глубокий и — что самое существенное — адекватный анализ кантианского критицизма, показав его вполне христианские и вместе искренние стороны, наиболее ярко проявившиеся в «Критике практического разума», а также в «Критике чистого разума» с их «солидной попыткой поставить в определённое отношение к науке учение о Боге в том неискажённом смысле, в каком оно принимается всяким верующим человеком». Кантовский скептицизм, согласно Юркевичу, только оттенил эту неискажённость, заставив выявить в «вере в бытие Бога» настоящее «истинно-сущее» и «безусловное» — не слепое — содержание, ценное не только для «практического» разума, но и «теоретического» ума.

Позицию Юркевича поддержал и тонко развил в н. XX в. доктор богословия С. С. Глаголев, определив особенность кантианского подхода к пониманию Бога, при котором человек изначально разобщён с Ним и действует лишь «от себя и через себя». Не меньшую ценность для выработки современного православного отношения к Канту представляет и проницательное замечание А. С. Хомякова о том, что кенигсбергский мыслитель «начал смиренно».

Отец славянофильства, как и П. Д. Юркевич, отмечает искренность и честность автора «Критики чистого разума», связанные прежде всего с его эмпирико-метафизическим признанием в себе «акта спонтанности», при котором «для нас нет ничего, кроме пустоты» и в лучшем случае «непрочной почвы». Православный христианин сразу соотнесёт это кантианское признание со свойственной каждому потомку Адама бездной греха, требующей покаянного и подлинно изначального — оригинального — самопознания, органично отвечающего и нашей первородной, и нашей непосредственно обретённой греховности. Но Кант, будучи по вероисповеданию протестантом, не смог выдержать свою очевидную пустоту и до конца смириться с необходимостью настоящего покаяния, где, по его же собственным выражениям, «не все» представления станут принадлежать «мне», где придётся «ни стоять, ни плавать», действительно погружаясь в свою эмпирико-метафизическую бездну греха. Кант решил «должным» образом самооправдаться в духе теоретика протестантизма, Ж. Кальвина, т. е. при помощи чисто психологического и произвольного заклятия своего якобы спасительного «единства», вернее, «полного единства чистого и первоначального самосознания и полного тождества субстата», что «и есть сам рассудок». Казалось бы, в этом пункте Кант раз и навсегда расходится с православной традицией, препоручая себя адептам всевозможных единств и по сути секулярным единомышленникам. Однако немецкий мыслитель остаётся по-своему честным и в случае своего «чистого» самооправдания, сводя его самокритически не более чем к чисто логическому способу представления себе существования вещей (в явлении). Тем самым, он лишает любого адепта беспокаянного и по сути секулярного единства объективной, метафизической и, конечно, спасительной субстанциональности, предлагая ему откровенно субъективистскую и рассудочную уловку. И именно эта удивительная для европейца не просто критическая, а самокритично-покаянная искренность и честность делает Канта близким православной традиции, поскольку обрекает грешника, вернее, по Глаголеву, человека от себя и через себя, лишь на чисто логическое, т. е. заведомо однобокое самооправдание, косвенно утверждая совершенно антиномическую и анагогическую логику в качестве единства адекватной методики для постижения «вещи самой в себе».

Европейцы поспешили диалектически «формализовать» философию Канта, закрыв глаза на её изначальную эмпирико-метафизическую и покаянную спонтанность, которую нельзя преодолеть никакими «самобытными» и «объективными» самооправданиями при догматической диктатуре чисто логического закона непротиворечия. Лишь некоторые европейские мыслители, как правило, тоже близкие к православной традиции, сумели по достоинству оценить и не исказить по своему «единому» «образу и подобию» самокритическое и отнюдь не формализованное наследие Канта. Среди них первое место принадлежит Хайдеггеру, который в своей работе «Кант и проблема метафизики» убедительно раскрыл антиномическую «не-истинность» кантианства, раз и навсегда утвердившего «для человека как конечного существа» его «одновременно и неизвестнейшую и действительнейшую» «метафизическую природу», его одновременно объективно-спонтанную и эмпирическую бытийность, не способную от себя и через себя ни на какое однозначно-истинное и спасительное единство секулярно-нигилистического образца.

Антиномическую, эмпирико-метафизическую и изначально покаянную «православную» содержательность философии Канта и особенно её «чистого» разума не поняли и очень многие отечественные философы. Однако некоторые из них, напр., А. В. Васильев уже вставали на путь её адекватного постижения, создавая неклассическую логичность, отвергающую диктат закона непротиворечия.

Калитин П.

Использованы материалы сайта Большая энциклопедия русского народа — http://www.rusinst.ru

Сочинения:

Критика чистого разума. М., 1994.

Литература:

Юркевич П. Д. Философские произвед. М., 1990;

Хайдеггер М. Кант и проблема метафизики. М., 1997;

Калитин П. В. Уравнение русской идеи. М., 2002;

Кант и философия в России. М., 1994.

В МЕЖДУНАРОДНОМ КОНТЕКСТЕ¹

Н.И.Лапин

План:

1. 
   Опасная узость контура условий жизни населения России
   

2. 
   Место России во всемирной модернизации
   

3. 
   Варианты стратегии модернизации
   

4. 
   Стадии и фазы модернизации регионов России
   

5. 
   Краткие выводы.
   

В XXI веке недостаточно рассматривать модернизацию лишь как переход от традиционного общества с современному – это была первая, или первичная, классическая стадия модернизации. В условиях глобальной конкуренции стран, на основе инноваций осуществляется вторая стадия модернизации – переход к информационному обществу, основанному на знаниях. Но продолжается и первая, индустриальная модернизация, в том числе в развитых странах – конечно, на новом ее уровне. Возникла задача координации этих стадий, обеспечения комплексной, интегрированной модернизации.

В наше время целевыми функциями модернизации являются: безопасность государства, повышение уровня и качества жизни населения. В условиях глобальной конкуренции стран эти цели достигаются путем распространения эффективных инноваций в экономике, управлении и других сферах жизни общества.

Для России особую актуальность имеет проблема значительного отставания условий жизни ее населения от условий жизни в развитых странах того мегарегиона, который можно назвать: Европа и вся Россия. Это проблема — вызов современной России, ответ на который и должна дать модернизация страны в первой трети XXI века. Острота задач, стоящих перед элитами и всеми гражданами страны, определяется тем, что теперь многие люди в мире, в том числе граждане России, сравнивают ключевые параметры своей жизни с жизнью в других странах и по-своему действуют: адаптируются или протестуют, деградируют или эмигрируют в страны, более благоприятные для жизни. Поэтому нерасчетливо рискует своей репутацией и карьерой, судьбой страны и ее граждан тот политический деятель, который видит в модернизации лишь техническое и экономическое содержание или ограничивается общей ее характеристикой.

1. Поделитесь с Вашими друзьями:

И.Вороницын

В той же Голландии, которая дала приют гонимому Бейлю, родился, жил и умер один из величайших философов нового времени Барух Спиноза (1632—1677).

Голландия в то время была наиболее передовой страной. Еще в XVI веке, благодаря сильному развитию в ней торговли и промышленности и чрезвычайному влиянию, которое вследствие этого приобрела буржуазия, она добилась независимости от Испании и стала самой свободной политически страной. Преследования за веру и религиозные убеждения в ней хотя и случались, но не носили такого жестокого характера, как по всей Европе. Гонимые религии находили в ней приют. Свобода печати в ней также была относительно велика.

Эти обстоятельства в большой степени отразились на философии Спинозы, главным образом на том, что его мировоззрение нашло себе беспрепятственное почти выражение в его трудах. Только в Голландии могло случиться, что человек официально стоял вне всякой религии. В другой стране Спиноза не мог бы, признав суеверием, несогласным со здравой философией, ту иудейскую религию, в которой он был воспитан, перестать выполнять ее обряды. Или, если бы он это сделал в другой стране, он должен был бы совершить это под флагом перехода в христианство. Его прокляла синагога, это само собой разумеется. Но его резко порицали также и христиане, и даже не просто христиане, но христианские философы. Даже в середине XIX столетия один из этих, с позволения сказать, философов, Виктор Кузен, разразился следующим чудовищным упреком против свободомыслящего еврея: «Более зрелая и более высокая философия научила бы его считать большой ошибкой ненужное оскорбление верования, достойных всяческого уважения; без чрезмерной набожности, равно как и без презрения, чувства весьма мало философского, он тогда приходил бы иногда в синагогу и молился бы богу вместе со своими, данными ему судьбой, братьями». Вместо этого Спиноза с презрением отнесся не только к уговорам и даже к подкупу со стороны своих единоверцев, но и к тому проклятию, которым заклеймила его религия, и к исключению из еврейской общины. Он вращался в среде свободомыслящих людей, которых тогда было немало в Голландии, и без помехи предавался тому призванию, ради которого отказался от земных благ, — размышлению, философии.

Философия Спинозы — стройное готическое здание, архитектурно совершенное во многих своих частях. Но в ней гораздо меньше земного содержания, так привлекающего нас в воззрениях многих менее гениальных и одаренных людей. В его творениях нет всеотрицающего сомнения, нет разрушающей иронии, не слышно стонов гонимых и угнетенных, не чувствуется пламенной веры в будущее человечества. Из этого не следует, что спинозизм не имел просветительного значения. Совершенно оторванной от современной жизни никакая философия быть не может. И та социальная среда, с которой не мог не соприкасаться Спиноза, была насыщена элементами просветительства. Политическими обстоятельствами, в частности, продиктован его «Богословско-политический трактат», в котором он выступает защитником свободы в области религии. Но самая система философии Спинозы непосредственно просветительного влияния почти не имела, а свое философское значение она приобрела гораздо позже. Благодаря своей сложности и отвлеченности, она во всем объеме могла быть усвоена тогда лишь очень небольшим кругом ученых людей. Вольтер вряд ли заблуждался говоря, что во всей Европе не найдется и десяти людей, которые прочли бы с начала до конца «Этику» Спинозы, его главное сочинение. И действительно, присматриваясь внимательно к просветительному движению, мы находим в нем лишь не прямое, а отраженное влияние идей Спинозы, и при том именно тех идей, которые этому движению, — может быть, в менее совершенном выражении, — уже были присущи.

Один из первых, указавших на Спинозу передовому французскому обществу, был Бейль. В своем продолжении «Мыслей о комете», перечисляя атеистов, отличавшихся своими нравственными достоинствами, и доказывая с помощью этих примеров, что атеизм следует предпочесть суеверию, он говорит: «Чтобы дать вам новый и более разительный пример, я хочу попросить вас бросить взгляд на учение Спинозы о нравственности; там вы найдете и самый откровенный атеизм, какой когда-либо излагался, и в то же время большее число прекрасных правил об обязанностях честного человека». В его словаре Спинозе посвящена также большая критическая статья. Не останавливаясь на этой критике, мы должны указать, однако, что позиция Бейля отнюдь не может расцениваться, как возражение по существу. Он спорит не против свободомыслия Спинозы, порицает по существу не его атеизм, а именно относительную слабость его атеизма, как оружия свободомыслия. Как говорит Маутнер, подробно остановившийся на этом вопросе, «Бейль отвергает систему Спинозы потому, что системы других атеистов лучше приспособлены к уничтожению веры». В системе Спинозы он усматривает мистицизм и пиетизм, содержащие в себе опасные семена веры, и догматизм, задерживающий всякое проявление критики, столь необходимой в борьбе с предрассудками.

Эта отрицательная оценка Спинозы пользовалась в XVIII веке у французских философов-атеистов большим кредитом. Ла Меттри, например, прямо ссылается на Бейля, говоря, «что этот добряк Спиноза (ибо хотя он и был атеистом, но был мягким и добрым человеком) все смешал и запутал… Его атеизм очень похож на лабиринт Дедала, так много в нем извилистых ходов и оборотов».

С другой стороны, именно Вольтер, несмотря на свое отрицательное отношение к Спинозе за его атеизм, считал нужным в похвалу ему отметить как раз то, что порицал Бейль. Он приводит («Философ. словарь» ст. «бог, боги») «исповедание веры Спинозы, в котором этот «атеист» восстает против того вывода из его системы, что идея бога, содержащаяся в идее бесконечности вселенной, избавляет от повиновения, любви и культа. Он сравнивает его с благочестивым Фенелоном и скачет и играет по поводу того, что эти два столь несходные между собой человека могли сойтись в идее любви к богу ради него самого. «Они оба, говорит он, шли к одной и той же цели, один, как христианин, другой, как человек, который имеет несчастье не быть им; святой архиепископ, как философ, убежденный, что бог отличен от природы, а другой, как очень заблудший ученик Декарта, воображавший, что бог есть вся природа». Подвергнув в свою очередь критике основную мысль Спинозы, что существует лишь единая субстанция, и доказав, как он полагает, с полной очевидностью, что этой субстанции для объяснения движения недостаточно, нужна еще и пустота, торжествующий Вольтер заключает, что Барух Спиноза, как атеист, совсем не опасен. И он прав отчасти. Спиноза, как атеист, вследствие малой доступности и сложности своей философии не оказал значительного влияния на развитие атеизма, который в эту эпоху должен был играть роль могучего идейного оружия в социальной борьбе.

Но был ли Спиноза действительно атеистом, и прав ли был XVIII век, употреблявший слово «спинозист», как синоним слова «атеист»?

Из своей системы, он совершенно исключает понятие надмирового бога. Для него бог — это субстанция, т.-е. последняя основа всего. «Под субстанцией, — говорит он, — я понимаю то, что существует в себе и понимается через себя, т.-е. то, понятие чего не нуждается в понятии другой вещи, от которого его следовало бы образовать». «Под богом я разумею безусловно бесконечное существо, т.-е. субстанцию, состоящую из бесконечных атрибутов (свойств), из которых каждый выражает вечную и бесконечную сущность».

Спиноза считается пантеистом, а его система называется пантеизмом. В прямом своем значении это слово может быть передано, как обожествление всего, всеобожествление. Очень часто говорилось, что он учит, что все существующее — это бог. Гораздо правильнее сказать, что, по мнению Спинозы, бог — это все, что вне его немыслимо никакое существование, а все существующее — это формы бога-субстанции, бога первоосновы. Формы переходят, субстанция вечна и неизменна.

Говорилось также, что для него понятие бог равнозначуще понятию природа. Против этого отождествления возражал Бейль. На самом деле для Спинозы природа, как совокупность конечных вещей, — только формы развития божественной субстанции, только ее проявления. В том же смысле как эта субстанция есть основа всего существующего, она есть основа и природы. Во всяком случае, понятие субстанции гораздо более отвлеченное понятие, чем материя, и наделение ее высоким именем бога не есть одна игра словами. Бог Спинозы не конкретное существо, а наивысшая мыслимая причина, причина в себе. «Я утверждаю, — говорит Спиноза, в одном из своих писем, — что бог есть причина, как говорят, в себе пребывающая, а не переходящая. Я говорю, что свет есть в боге, и движется в боге». Как такая причина, бог непосредственно не участвует в связи природы.

Совершенно справедливо указывалось (Ибервег-Гейнце «История новой философии», 111), что применение слова бог к столь отвлеченному понятию недопустимо. «Бог или существует в смысле религиозного сознания, как личное существо, или не существует. Ни в коем случае нельзя перетолковывать слова бог и тем менее в нечто столь инородное, как субстанция. Если есть личное существо, как творец мира, с безусловным могуществом, мудростью и благостью, то оправдан теизм. Если такого существа нет, то долг чести — или исповедывать атеизм, допускать представление бога, только как выдумку и заменять его научно, например, понятием вечного мирового порядка, или входить в богословские вопросы не иначе, как исторически. А перетолковывание Спинозой религиозных терминов невольно вводит в заблуждение».

Религиозный характер своей системе Спиноза придал отнюдь не из осторожности, не для того, чтобы замаскировать атеизм, но вследствие религиозной потребности своей натуры, или правильнее сказать, вследствие сохранившихся в нем, несмотря на вольнодумство пережитков религиозного воспитания. Эти пережитки были настолько сильны, что вся теория отношения человека к богу носит у него ярко выраженный характер мистицизма.

Мистицизм вообще — это устремление человеческого ума на ту таинственную связь, которая якобы существует между божеством и человеком. В своем крайнем выражении он отрицает всякие права за разумом в познании важнейших вещей и передает эти права вере, непосредственному общению с чем то высшим, лежащим за пределом конкретной человеческой действительности. Вера противополагается знанию. Общественная жизнь отходит на второй план, а на первом плане, заслоняя все остальное, встают вопросы личного усовершенствования. Мистицизм тесно связан с религией, это — форма так называемого религиозного чувства. И если мистицизм сочетается с атеизмом или вообще с рационалистическим подходом к охватываемым религиею вопросам, он приводит к вопиющим противоречиям не только логическим, но и практическим. Это — круглый квадрат или деревянное железо.

Любовь к богу, о которой много говорит Спиноза в своей «Этике». это — интеллектуальная, т.-е. нечувственная любовь. Она самое сильное из всех человеческих чувствований, самое совершенное из них, и стремление к высшему совершенству духа в любви к богу должно быть наивысшей целью человека. Человеческий дух не совершенно разрушается вместе с телом, нечто в нем есть вечное, связанное с любовью к богу, так что чем более дух наполнен этой любовью, тем более в нем бессмертного. Спиноза говорит и о любви бога к людям, говорит о благочестии и т. д. Счастьем, к которому мы должны стремиться, он называет духовное удовлетворение, сопровождающее добродетель, т.-е. самую добродетель. Это не награда и результат, а именно добродетель, обуздывание страстей.

Этот мистицизм — неотъемлемая часть миросозрцания самого Спинозы. Если мы вздумаем очищать от него его теорию, мы уйдем от Спинозы, каким он был. А был он, несомненно, не атеистом, а своеобразным деистом и мистиком. Можно называть его и пантеистом, не необходимо помнить при этом, что в пантеизме Спинозы сохранялись религиозные элементы. Знаменитый немецкий богослов Шлейермахер в своих «Речах о религии» не даром говорит, что Спинозу не только нельзя называть атеистом и нечестивцем, но он должен быть отнесен к лицу святых! Он был действительно пьян своим богом, как говорил другой немец, на этот раз поэт, Новалис.

В истории атеизма, таким образом, место «атеиста» Спинозы не должно преувеличиваться.

Как просветитель, он восставал против всех распространенных суеверий и предрассудков в области религиозного мышления. «Вера, — говорил он, например, — в настоящее время есть только предрассудки и легковерие. И какие предрассудки, великий боже! Предрассудки, которые превращают людей из разумных существ в животных, отнимая у них свободное пользование их суждением, делая для них невозможным отличение истинного от ложного, и предрассудки, которые как-будто нарочно были созданы для того, чтобы потушить, чтобы заглушить пламя человеческого разума. Благочестие, религия обратились в груду нелепых таинств, и те, кто всего более презирает разум, кто отвергает, отталкивает человеческий рассудок, как испорченный в своей основе, эти самые люди — удивительная вещь! — оказываются теми, кого считают просветленными божественным сиянием».

Такие же передовые взгляды высказывает Спиноза и в вопросах политических. Его «Богословско-политический трактат» был одной из книг, оказавших могущественное влияние на умы образованного общества всей Европы конца XVII и начала XVIII столетий.

Список литературы

Для подготовки данной работы были использованы материалы с сайта http://books.atheism.ru/

Поделитесь с Вашими друзьями:

Эпикур счастливую жизнь связывал с…

1. 
   достижением материальной выгоды
   

2. 
   семейным счастьем
   

3. 
   равнодушием к страданиям
   

4. 
   душевным спокойствием
   

Томас Мор и Томаза Кампанелла являются представителями…

1. 
   утопического социализма
   

2. 
   неоплатонизма
   

3. 
   реформационного направления
   

4. 
   политического направления
   

И. Кант в работе  «Всеобщая естественная история и теория неба» выдвинул…

1. 
   теорию множественности миров
   

2. 
   небулярную космогоническую гипотезу
   

3. 
   теорию предустановленной гармонии
   

4. 
   теорию подлунного мира
   

Т. Кун в работе «Структура научных революций» изложил свою концепцию …

1. 
   исторической динамики научного знания
   

2. 
   формационного развития общества
   

3. 
   постиндустриального государства
   

4. 
   построения коммунизма
   

Растущая взаимозависимость различных стран, регионов, экономическая и культурная интеграция человечества выражается в понятии…

1. 
   «глобализация»
   

2. 
   «технологизация»
   

3. 
   «идеологизация»
   

4. 
   «информатизация»
   

Для разрешения глобальных проблем необходимо…

1. 
   унифицировать национальные культуры
   

2. 
   прекратить исследование космоса
   

3. 
   снизить темп научно-технического прогресса
   

4. Posted in АвторефератLeave a Comment on Генезис философии

ДЕПАРТАМЕНТ ПО ДЕЛАМ МОЛОДЕЖИ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ

ГБУ СО «АГЕНТСТВО ПО РЕАЛИЗАЦИИ МОЛОДЁЖНОЙ ПОЛИТИКИ»

СОВЕТ РЕКТОРОВ ВУЗОВ САМАРСКОЙ ОБЛАСТИ

САМАРСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СОВЕТ

ПО НАУЧНОЙ РАБОТЕ СТУДЕНТОВ

МАТЕРИАЛЫ

XLIII САМАРСКОЙ ОБЛАСТНОЙ

СТУДЕНЧЕСКОЙ НАУЧНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ

ЧАСТЬ II

ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ

11-21 АПРЕЛЯ 2017 ГОДА

САМАРА 2017

Печатается по решению оргкомитета

XLIII Самарской областной студенческой научной конференции

Ответственный редактор – профессор, д. ф.-м. А.Ф. Крутов

Ответственный секретарь – Л.А. Свистунова

Компьютерная верстка, макет – М.С. Чуватова

Самарский областной совет

по научной работе студентов, 2017

Самарский областной совет по научной работе студентов

443011, г. Самара, ул. Академика Павлова, 1, Самарский университет

Отпечатано в типографии

443095, г. Самара, ул. Георгия Димитрова, д. 17А, к. 1

Тираж 392 экз.

СЕКЦИЯ «АНГЛИЙСКАЯ ФИЛОЛОГИЯ»

ЛИНГВОКУЛЬТУРНЫЙ КОНЦЕПТ «CRIME» В АНГЛИЙСКОМ ЯЗЫКЕ

(НА МАТЕРИАЛЕ РОМАНА У. КОЛЛИНЗА «THE WOMAN IN WHITE»)

Блохина А.Ю., научный руководитель доц. Коломийцева О.Ю.

(Международный институт рынка)

Настоящее исследование посвящено моделированию и анализу концепта «crime». Во многих лингви݁стических исследов݁аниях последних десяттилетий проявля݁ется возрас݁тающий инте݁рес исслед݁ова݁телей к поле݁вым стру݁ктурам в си݁стеме языка, одной из которых является лингвокультурный концепт. Кроме того, недостаточно изученными являются особенности концепта «crime» в рамках детективных романов, к числу которых относится роман У. Коллинза «The Woman in White».

Обоснование теоретических положений и аргументация выводов осуществлялась на основе реализации ряда методов, представляющих собой комплексный подход к анализу лингвистических явлений и процессов: лексикографический анализ, семантический анализ, компонентный анализ, контекстуальный анализ, элементы статистического анализа.

В работе подверглись изучению и анализу исследования таких ученых в области лингвоконцептологии как С.А. Алексеев-Аскольдов, В.И. Карасик, Г.Г. Слышкин, З.Д. Попова, И.А. Стернин. На основании работ упомянутых исследователей нам удалось проанализировать теорию лингвокультурного концепта и ознакомиться с видами и свойствами концептов.

Центр ядра лингвокультурного концепта «crime» формируется прямыми номинациями понятия «crime», словарная дефиниция которого складывается из двух семантических компонентов: 1. An illegal activity or action, 2. something that is morally wrong or a mistake. Номинации, дефиниции которых содержат в себе оба семантических компонента, формируют ядро лингвокультурного концепта. Это такие номинации, как crime, fraud и murder, поскольку в дефиниции данных слов имеется выражение an illegal activity. К ближней периферии относятся такие номинации, как conspiracy, swearing, treachery, deception, imposture, violence, поскольку дефиниции приведённых номинаций содержат в себе лишь один семантический компонент из двух упомянутых. Дальняя периферия структурирована лишь на основании ассоциаций. К ней относятся номинации, словарные дефиниции которых не содержат ни одного компонента номинации crime.

В результате исследования на основании результатов семантического и компонентного анализа была проведена секторизация ядра и периферии концепта в исследуемом произведении, проведен их анализ. Было выявлено, что дальняя периферия насчитывает наибольшее количество номинаций, что объясняется большим количеством ассоциаций, связанных с понятием crime, а также – разнородностью концепта crime.

ЖАНР ACKNOWLEDGEMENTS В АНГЛОЯЗЫЧНОЙ КУЛЬТУРЕ

Гераськина О.Д., научный руководитель доц. Молчкова Л.В.

(Международный институт рынка)

Жанр благодарности (acknowledgements) – это этикетный жанр, реализующийся в разных литературных направлениях, не имеющий четких границ и форм выражения. Аcknowledgements – это отражение личности автора, возможность донести до читателя те чувства, которые возникли на базе эмоциональной и рациональной оценки происходящего в процессе написания книги.

В ходе исследования были проанализированы различные тексты благодарности, на основе которых были систематизированы данные, касающиеся общей характеристики жанра.

Благодарность автора, традиционно размещается на первых страницах авторского труда, что подчеркивает важность заключенной в них информации. Благодарность чаще всего посвящена близким и друзьям автора, его редакторам, соавторам, наставникам и другим людям, повлиявшим на написание книги.

В анализируемых материалах объем благодарности варьируется от нескольких строчек до нескольких страниц. Такая структура текста, как вступление, основная часть и заключение выдержана не во всех текстах и не всегда полностью. Логичность и связанность изложения достигается за счет так называемых слов-связок (linkingwords). Осложненность однородными членами присутствует в большинстве анализируемых текстов. Поскольку данный жанр отражает личные чувства автора, в текстах присутствует большое количество эмоционально-оценочной лексики.

Вероятность выражения благодарности в определенной степени зависит от личностей, неспособных или способных пренебрегать правилами вежливости, а также от индивидуальных особенностей авторов.

ВЛИЯНИЕ ВОЗРАСТНОГО И ГЕНДЕРНОГО ФАКТОРА НА ФОРМИРОВАНИЕ ЯЗЫКОВЫХ ЛИЧНОСТЕЙ (НА ПРИМЕРЕ РОМАНА ДЭНИЕЛА КИЗА «МНОЖЕСТВЕННЫЕ УМЫ БИЛЛИ МИЛЛИГАНА»)

Самсонова Л.С., научный руководитель доц. Гринштейн А.С.

(Самарский университет)

Развитие лингвистической мысли последних лет ознаменовано активным изучением человеческого фактора в языке. Центральным объектом исследований современного языкознания стал носитель языка, человек говорящий, то есть языковая личность [1, с. 215]. Книга «Множественные умы Билли Миллигана» даёт нам возможность рассмотреть варианты разных языковых личностей.

Мы выделили параметры многоуровневого описания языковой личности.

1. Лингвистическую сторону личности.

– Синтаксис предложений, степень их сложности, употребление предложений с разным типом сочинительной и подчинительной связи.

– Лексику – типичные слова и выражения, средства вежливости, сленг.

– Использование различных стилистических фигур, используемые стили, экспрессивность речи.

2. Личные факторы.

3. «Культурный фон».

В работе описываются 10 основных личностей Билли Миллигана, среди которых 3 представляют особый интерес

Артур – один из старших личностей, он спокойный и рациональный, образованный.

Многие детали речевой партии персонажа указывают на его начитанность.

Девушка Адалана хрупкая, меланхоличная и замкнутая.

Обилие эмоционально окрашенных слов, фразы, свидетельствующие о самокритике, показывают неуверенность в себе, хрупкость персонажа. Также мы видим большее количество описывающих прилагательных и общую большую распространённость текста.

Детской речи мальчика Дэвида свойственны:

– простота синтаксических конструкций,

– не распространённость предложений,

– их неформальность.

Помимо этого, детское видение картины мира отражает обращение к концепту «обещание».

Опрос студентов-филологов показал, что исследуемые смогли точно описать персонажей, основываясь на их речи. 56% смогли верно соотнести отрывки речей персонажей с описаниями персонажей автором. 80% смогли определить персонажа – девушку.

Языковые личности персонажей выбранной книги в полной мере отражают их индивидуальность.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК:

Карасик В.И. Языковой круг: личность, концепты, дискурс. – М.: ГНОЗИС, 2004. – 477 с.

Федеральное государственное бюджетное

образовательное учреждение высшего образования

«Московский государственный лингвистический университет»

(ФГБОУ ВО МГЛУ)

Аннотация

к выпускной квалификационной работе

Ондар Айжэн Евгеньевны

Факультет юридический

Направление подготовки «Юриспруденция»

группа 2-8-31

на тему: Формы территориального устройства в конституциях России и Испании: сравнительный анализ

Ключевые слова: форма государственного устройства, политико-территориальное устройство, административно-территориальное устройство, конституционные принципы, конституционно-правовой статус составных частей государства, разграничение компетенции, конституционно-правового регулирования формы территориального устройства

Структура работы. Выпускная квалификационная работа состоит из введения, двух глав, включающих 7 параграфов, заключения, библиографического списка и приложений. Во введении автором работы раскрывается актуальность исследования, установлены цели и задачи анализа, а также раскрыт предмет и объект настоящего исследования.

В первой главе выпускной квалификационной работы в параграфе «Понятие и разновидности форм территориального устройства» дается общая характеристика формы территориального устройства, приводятся как классические, так и новые типы. Также автор работы попытался внести ясность в употребляемую терминологию.

В параграфе «Особенности федеративного устройства» приведен анализ структуры современного федеративного государства и даны особенности России, как федеративного государства

В параграфе «Особенности унитаризма и его разновидности» отражены основные черты этой формы государственного устройства, и особое внимание уделено феномену региональных государств.

Вторая глава выпускной квалификационной работы посвящена конституционно-правовым основам территориального устройства в России и Испании.

В параграфе «Конституционные принципы российского федерализма и Испанского государства автономий» приводится классификация конституционных принципов территориального устройства обеих стран, и подробно раскрыто содержание каждого из принципов.

В параграфе «Правовой статус субъектов Российской Федерации и автономных сообществ Испании» определены правовые статусы территориальных единиц государств, со всеми их особенностями.

Параграф «Разграничение компетенции между общенациональными органами власти и органами власти территориальных единиц в РФ и Испании» посвящен наиболее сложной проблеме конституционного права – проблеме разграничения полномочий и предметов ведения между государством и его составными частями. Приведены пути настоящие пути решения данной проблемы в обоих государствах.

В параграфе «Современные проблемы конституционно-правового регулирования формы территориального устройства в России и Испании» выявлены основные, по мнению автора, проблемы конституционно-правового регулирования и предложены возможные пути их решения. Объем выпускной квалификационной работы составляет 73 листа.