«Звездная болезнь» глазами психолога Комаров Роман Владимирович



Скачать 86.05 Kb.
Дата28.02.2018
Размер86.05 Kb.

«Звездная болезнь» глазами психолога
Комаров Роман Владимирович

кандидат психологических наук, доцент кафедры общей и практической психологии Института психологии, социологии и социальных отношений ГОУ ВПО «Московский городской педагогический университет», научный сотрудник лаборатории психологии развития и инноваций
В психологии творческого развития все еще нет завершенной концепции психологического феномена так называемой «звездной болезни». Наметки, что сделаны (а таких много), подчас очень точные и необходимые, увы, не совсем удовлетворяют. Они, как лохмотья на оборванце, бытуют разрозненно, зачастую в ущерб друг другу, а главное, целому. Вот лишь немногие имена, что получила «звездная болезнь»: «бред величия», «бацилла тщеславия», «болезнь достижения», «синдром Мартина Идена», «зазнайство», «головокружение от успехов», «психологическое изобилие»…

Список можно легко продолжить. Какой только смысл, ведь сколько терминов ни придумай, самих по себе их не достаточно для того, чтоб образовать научное понятие. Органичным судьба ему стать в том лишь случае, если оно вберет в себя суть происхождения и выражения «звездного» феномена, а также его существенные последствия, то есть специфику генеза, феноменологии и объективации. Пока же картина складывается иная: в психологии хозяйничает предрассудок, что «звездной болезни» как проблемы по существу вроде бы нет. Виной тому чувство знакомости. В бытовой среде термин «звездная болезнь» настолько избит, что, довлея над сознанием, он создает порочный эффект, будто и так все, кажется, ясно. Назрел момент одолеть заблуждение. Пора, наконец, одеть оборванца в строгий костюм по фигуре.

В самом общем виде, «звездная болезнь» — это психологическая деформация личности. Личность, незаметно для человека, претерпевает радикальные изменения. В крайнем случае, те могут стать необратимыми, развиваясь по одному из двух сценариев: «штопора» или «парашюта». Последний сценарий «звездной» деформации — итог длительного накопления. Могут пройти годы и годы, прежде чем она себя проявит. В «штопоре» «звездочка», напротив, стремительна, подобно сходу снежной лавины. Количество здесь переходит в качество очень быстро и неожиданно. Но какой бы сценарий развития «звездная болезнь» для себя ни выбрала, какое течение ни приняла, при любом раскладе она самобытна и принципиально не похожа на другие виды личностной деформации. Четыре признака отличают ее родовую сущность.

В первую очередь, генетически, «звездная болезнь» есть следствие достижений. Уже одно такое признание дает возможность отдифференцировать ее от обширной категории деформаций, не имеющих к ней никакого отношения. Так, ребенок-«кумир семьи», с этой точки зрения, не болен «звездочкой». У него, судя по внешним проявлениям, налицо, конечно, ее симптомы, однако первый выбранный критерий все расставляет по своим местам, остается только определить — что есть мерило достижений. Оно двояко, ибо двояким может быть и их характер.

Достижения бывают творческими и нетворческими в зависимости от сферы деятельности, в какой стремится добиться успеха и реализовать себя человек. Когда они творческие, тогда о них судят по качеству творческого результата: его новизне, оригинальности, значимости, гармоничности. Не так тогда, когда достижения носят нетворческий характер. Мера им: публичность человека, его престижность, материальный доход и т.п.

Как бы там ни было, по любому, для «звездной болезни» достижения, словно ключевой раздражитель. Они пусковой механизм, поскольку их сопровождает комфортная зона: успех, признание, слава, награды — все то, что К.В.Маркелов удачно назвал «социальным наркотиком», в зависимость от которого попадает человек со «звездной болезнью». Комфортная зона — лакмусовая бумажка и первая прямая причина «звездочки». Воздействуя на личность извне, она разрушает ее изнутри, «взрывая» самое сердце личности, ее ядро — иерархию мотивов.

Причем две прямые закономерности отражают связь «звездочки» с достижениями. 1) То, насколько легко / тяжело человеку дались достижения, определяет степень вероятности появления «звездной болезни». Яркий пример этой зависимости образ старухи из мудрой сказки А.С.Пушкина о рыбаке и золотой рыбке. 2) Вероятность появления «звездочки» также зависит от разницы (степени отклонения / расхождения) между новым образом жизни, сложившимся вследствие достижений, и старым, или — что то же — от размера (объема) комфортной зоны. Недаром бытует русская народная пословица: «Из грязи в князи».

При этом в практике часто приходится сталкиваться с третьей очевидной закономерностью, что не существует прямой зависимости между силой «звездочки» и достижением. Уровень достижения сам по себе может быть абсолютно ничтожным: первая публикация, удачно сыгранная первая роль и т.п. Реакция же несоизмерима (она так же неадекватна, как неадекватна реакция истерика на неожиданное прикосновение). Эта реакция проявляется во втором признаке «звездной болезни».

Второй, феноменологический, признак: деформация сознания и самосознания. В лице последних, по сути, ломается вся старая система отношений человека. Ломка ее по форме трояка: впадая в крайности, человек становится неадекватен в оценке себя, других и мира в целом, природа чего кардинальная смена ценностных ориентиров.

К себе отношение отныне сверхзначимое. Остовом личности вместо разума служит теперь вторичный нарциссизм. Он распространяется на всё, так или иначе связанное с человеком: его персону (главным образом, Эго), дела рук его (продукты деятельности) и, конечно, возможности, в том числе творческие. Человеку кажется, что он исключение и что невозможное для него возможно. Поэтому в «звездном» самосознании зарождаются также наряду с нарциссизмом чувства величия, высокомерия и стойкого превосходства над другими.

Категоричность в адрес других по содержанию предсказуема: человек — по контрасту с собой — умаляет их личность, значимость и достоинства. Другие рассматриваются как неровня, если не соответствует статус, и потребительски: можно использовать их (и как) или нет. Кантовскому категорическому императиву — относись к другому не только как к средству, но всегда и как к цели — здесь не место. Ракурс восприятия людей один: готовы ли они удовлетворять потребности и непомерно разросшееся тщеславие… Заболевший «звездочкой» стал заложником чувства, подмеченного еще А. Маслоу. Человек, писал он, «чувствует себя центром вселенной, а всех окружающих — своими слугами, обязанными восхвалять каждый его поступок, прислушиваться к каждому его слову, удовлетворять малейшую его прихоть, жертвовать собой во имя его интересов и целей».

В отношении к целям наиболее полно раскрывается отношение к действительности в целом. Для изломанного сознания задачи и цели больше не представляют трудности. Шапкозакидательское настроение внушает, что с ними можно разделаться «в два счета». Человек, таким образом, не способен ясно, адекватно соотнести, с одной стороны, свои возможности, с другой — уровень трудности поставленных задач. Отсюда берет свое начало еще одно феноменологическое новообразование — катастрофический рост уровня притязаний, как у старухи из сказки А.С.Пушкина, когда хочется того, чего человек добиться в принципе не может, и это при здравом раскладе сил очевидно всем за исключением самого человека. Ведущая мотивация при этом не самовыражение и творческий рост, а удовлетворение тщеславия, нажива и новый социальный статус. Творческие же законы, по которым человек, двигаясь к достижениям, развивался и которые вынужден был блюсти, чтобы закрепить талант, вытесняются в самом прямом психоаналитическом смысле как что-то мучительное и травматическое. Сознание больше не намеренно с ними мириться.

В ситуации «звездочки» есть как минимум два механизма, лежащих в основе такого вытеснения (они же психологические механизмы и самой «звездной болезни»): механизм развертывания установки и механизм сдвига мотива на цель. Сдвиг мотива на цель происходит в случае, если по пути к достижению у человека была творческая мотивация, то есть ведущим смыслообразующим мотивом деятельности выступал сам творческий процесс. Тогда, попадая в комфортную зону, человек — по точному выражению Вячеслава Евстратова, тренера олимпийского чемпиона Юрия Борзаковского, — «соблазняется». Установка же развертывается, когда творчество в мотивации человека занимает положение всего лишь средства достижения искушающих нетворческих целей, то есть творчество и талант пользуют, не рассматривая их как самоценность.

И в том, и в другом случае законы творчества и творчество как таковое вытесняются. В первом случае, так как они мучительно напоминают о предательстве старых идеалов. В случае развертывающейся установки срабатывает принцип завершенного действия. Деятельность достижения окончена. Талант, выступавший надежным средством, больше не представляет ценности, как безразлична для обезьяны палка после того, как с ее помощью достигнута приманка. Человеку не надо больше идти на сделку и совершать насилие над собой, соблюдая творческий образ жизни ради нетворческих достижений. В комфортной зоне у него создается вредная иллюзия постоянства таланта, а раз так — какой смысл жить по законам творчества, чтобы поддерживать то, что ненавидишь.

Вытеснение творческих законов надо принять за самый надежный психологический критерий диагностики «звездной болезни». Только благодаря ему можно четко и ясно развести «звездочку» как деформацию личности и «звездность» как форму поведения, свойственную публичным людям, добившимся в творчестве достижений. На публике «звездному» человеку дозволено многое: он может вести себя конфликтно, заносчиво, высокомерно, тщеславно и т.п. Про него могут сказать: «зазнался», «закружилась голова от успехов». Но до тех пор, пока он не вытеснил творческие законы и не изменил творческому образу жизни, приписывать ему «звездную болезнь» некорректно, ибо помимо двух уже названных признаков у «звездной болезни» есть еще два, не менее важных.

Третий, поведенческий, признак «звездной болезни»: она проявляется в социальной дезадаптации в виде деформации взаимодействия с социальным окружением. Нет смысла описывать частные поведенческие проявления «звездочки», так как они продолжают и иллюстрируют деформацию сознания и самосознания. Интереснее выделить формы поведения при «звездной болезни». Таких пока намечается три: самодостаточность, самодемонстрация и синдром Мартина Идена.

Самодемонстрация это навязчивое навязывание себя публике. Самодостаточность, напротив, высокомерное пренебрежение ей. Но, несмотря на разницу, видимую во внешних проявлениях, и первая и вторая формы в сущности одно и то же, поскольку они ни что иное, как формы зависимости от публики. Они, как концы одной палки. То, что они одного порядка, легко доказывается, стоит только самодостаточному человеку действительно остаться в одиночестве. Для него это сущая каторга — тягостная, мучительная и невыносимая. Внешне он хоть и независим, но независим ровно настолько, насколько сформировалась зависимость внутренне.

Сложнее обстоит дело с синдромом Мартина Идена. Развившиеся на пике достижений высокомерие и зазнайство часто оборачиваются для человека экзистенциальным вакуумом, потерей смысла жизни и катастрофическим разочарованием в людях (ибо логика такая: никто не может быть достоин меня), а в конечном итоге и саморазрушительным поведением с порой летальным исходом. Яркий пример: самоубийство в 1903 году 23-летнего философа О.Вейнингера, оставившего предсмертную записку: «Я убиваю себя, чтобы не иметь возможности убивать других».

И последний существенный признак «звездочки» (признак прогностический): «звездная болезнь» неизбежно приводит к стагнации творческого потенциала, его фрустрации и деградации, результатом чего является дисгармоничная профессионально-творческая деятельность вплоть до профессиональной непригодности. Талант и его базовые творческие качества («Орган», по Е.О.Белянкину) такие, как воображение, интуиция, перевоплощение, ассоциативность, импровизация, предвидение и др., разваливаются, превращаясь в рыхлое бытовое видение, лишенное творческого вдохновения и Сверхсознания. И это весьма логично, ибо закономерно. Творческие законы ведь вытеснены, они в разряде пренебрегаемых. У человека к ним колкая ирония, переходящая в жестокую ненависть. Творческий образ жизни больше не соблюдается, а значит, нет подходящих условий, чтобы за счет них держать потенциал.

Итак, подводя черту, можно сделать попытку и дать, наконец, определение «звездной болезни»: это психологическая деформация личности, которая является следствием достижений, сопровождается аберрацией сознания, проявляется в социальной дезадаптации и ведет к стагнации, фрустрации и деградации творческого потенциала.

Может показаться, что это определение излишне заужено. Так и есть. Оно характерно для сферы творческих достижений. Только в творчестве уместно говорить о вытеснении творческих законов, развале таланта и т.п. Ничего из этого и близко нет там, где достижения носят нетворческий характер. Зато там также отчетливо заявляет о себе личностная ломка. Так что данное определение, конечно, всего лишь рабочее: не законченный костюм, а первая примерка, вслед за которой предстоит еще тонкая работа по подгонке. Благо, доделывать — не создавать заново, можно обойтись и ремеслом.







Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница