Загадка контекстов мнения



страница6/6
Дата12.05.2018
Размер1.03 Mb.
1   2   3   4   5   6
невского не было музыкального таланта11. Должны мы с помощью принципа раскрытия кавычек вывести, что

(9) Питер думает, что у Вишневского не было музыкального таланта,

или не должны? Если бы в прошлом Питер не узнал имя 'Виш­невский' другим путем, мы, безусловно, считали бы, что он упо­требляет это имя, как обычно, с обычной референцией, и с по­мощью принципа раскрытия кавычек вывели бы (9). В общем, ситуация близка той, которая была с Пьером и Лондоном. Однако тут ограничение, состоящее в том, что имена следует не перево­дить, а фонетически калькировать при переводе, помочь нам не может. Ведь у нас только один язык и одно имя. Если какое-то понятие перевода мы и привлекаем в данном случае, так это по­нятие омофонного перевода.. Только принцип раскрытия кавычек применяется в этом случае эксплицитно35. (С другой стороны, си­туация, которая была рассмотрена вначале с ,,двумя языками", имела ту особенность, что к ней мог бы быть применен принцип раскрытия кавычек, даже если бы мы говорили на языках, где все имена имеют уникальную референцию и употребляются одно­значно.)

Мне хотелось бы закончить этот раздел несколькими заме­чаниями по поводу соотношения обсуждаемой загадки и тезиса Куайна о „неопределенности перевода" с его отказом от интенсио­нальных идиом „пропозициональной установки", таких, как мне­ние и даже непрямое цитирование. Тому, кто симпатизирует тео­рии Куайна, наша загадка может показаться еще одной каплей в море воды, падающей на знакомую мельницу. Видимо, ситуация с загадкой ведет к нарушению нашей обычной, традиционной прак-



---------------------------------------------------------

35 Можно было бы сказать, что мы с Питером говорим на разных языках, так как в его идиолекте слово Вишневский используется омонимично как имя музыканта и как имя политического лидера {при том, что в действительности это одно и то же имя), тогда как в нашем идиолекте оно употребляется однознач­но – как имя музыканта – политического деятеля. В этой связи возникает во­прос: возможен ли омофонный перевод идиолекта Питера на мой? Думается, что пока Питер не услышал о существовании Вишневского – политического деятеля, ответ на него должен быть утвердительным, если судить по тому, как Питер употребляет (в данном случае однозначно) имя „Вишневский". Ведь он тогда ни­чем не отличался бы от человека, которому довелось услышать об успехах Виш­невского на музыкальном поприще, не знающего, однако, о деятельности Виш­невского в управлении государством. Аналогичное рассуждение применимо и к случаю, когда имя „Вишневский" используется Питером для обозначения поли­тического деятеля, если пренебречь тем, как он употреблял это имя раньше. Эта проблема не отличается от проблемы с Пьером и в сущности остается такой же, независимо от того, описываем мы ее как ситуацию, при которой Питер удовлет­воряет всем условиям применимости правила раскрытия кавычек, или как ситуа­цию, когда становится допустимым омофонный перевод его идиолекта на наш собственный.

234


тики приписывания мнений, равно как и непрямого цитирования. Никакого явного парадокса не возникает, если ту же самую ситуа­цию описывать в терминах искреннего согласия Пьера с разными утверждениями наряду с указанием условий, при которых он вы­учил данное имя. Это описание, хотя прямо и не согласуется со строгими бихевиористскими рассуждениями Куайна, вполне отве­чает его взглядам на прямое цитирование как представляющее со­бой в каком-то смысле более „объективное" идиоматическое выра­жение по сравнению с пропозициональными установками. И даже те читатели, кто, как и я, не находят слишком привлекательным отрицательное отношение Куайна к пропозициональным установ­кам, должны, очевидно, с этим согласиться.

Однако, хотя симпатизирующие Куайну ученые могут восполь­зоваться этими рассуждениями, чтобы поддержать его точку зре­ния, различия между приведенными примерами и теми, которыми пользовался сам Куайн для утверждения своего негативного отно­шения к мнению и переводу, не должны ускользать от нас. Мы здесь не будем применять гипотетические, выглядящие весьма экзотически системы перевода, резко отличающиеся от обще­принятых, и переводить, например, французское слово „lapin" как 'кадр кролика' или 'неотъемлемая часть кролика'. Вся пробле­ма целиком лежит внутри традиционной и привычной нам системы перевода с французского языка на английский; в одном случае парадокс возник даже внутри одного английского языка при ис­пользовании, самое большее, „омофонного" перевода. И дело вовсе не в том, что многие разные интерпретации или переводы удовлет­воряют нашему критерию, то есть что имеется, говоря словами Дэвидсона, «более чем один путь понять загадку правильно»36. Трудность тут не в том, что многие суждения о мнениях Пьера передают ее правильно, а в том, что именно они-то как раз опре­деленно передают ее неправильно. Непосредственное применение принципов перевода и раскрытия кавычек ко всем – французским и английским – высказываниям Пьера приводит к следующему результату: мнения, которых придерживается Пьер, противоре­чивы; сама по себе логика должна ему подсказать, что одно из его мнений ложно. Однако интуитивно ясно, что этот вывод не ве­рен. Если мы вообще откажемся от применения принципов пере­вода и раскрытия кавычек к французским предложениям, то вы­нуждены будем заключить, что Пьер никогда не считал, что Лон­дон красивый, хотя он перед своим непредвиденным заранее пе­реездом в Англию ровно ничем не отличался от прочих французов, говорящих на одном только французском языке. Но это же явный абсурд. Если же мы откажемся приписать Пьеру мнение о кра-

----------------------------------

36 См. [13], с. 166.

235


соте Лондона после того, как тот переедет в Англию, то получим контринтуитивный результат, будто Пьер изменил свое мнение и т. п. Выше был сделан обзор всех возможностей такого рода и суть не в том, что все описания в равной степени дают ,,хороший результат", а в том, что они очевидным образом неудовлетвори­тельны. Если же использовать нашу загадку как аргумент против позиции Куайна, то это будет аргумент совершенно другой приро­ды, нежели те, которые приводились ранее. И даже Куайн, если он хочет ввести понятие мнения во „второй уровень" своего кано­нического языка37, должен рассматривать эту загадку как реаль­ную проблему.

Неопределенность перевода и непрямого цитирования, о кото­рой говорит Куайн, доставляет сравнительно мало хлопот приво­димой схеме рассуждений о проблеме мнения; препятствие, кото­рое якобы представляет собой неопределенность перевода, в конеч­ном счете оказывается одним из богатств данной схемы. Сущест­вование загадки, однако, показывает, что традиционные критерии, используемые нами для приписывания субъекту мнений, в ряде случаев приводят к противоречию или по крайней мере к явной лжи. Поэтому загадка составляет проблему для любой схемы – Куайна или чьей-то еще, – то есть всех тех, кто пытается иметь дело с „логикой мнения" на разных уровнях анализа.


IV. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

OCR Библиотека «Настоящее время», 2004

Какую же мораль можно извлечь из всего сказанного? Основ­ной вывод, абсолютно не зависящий от дискуссии, которую мы вели на протяжении первых двух разделов, заключается в том, что загадка есть загадка. Подобно тому, как всякой теории истин­ности приходится иметь дело с парадоксом лжеца, так и всякая теория контекстов мнения и имен собственных непременно должна столкнуться с этой загадкой.

В первых двух разделах мы, однако, начали вести теоретиче­ские рассуждения с анализа имен собственных и контекстов мне­ния. Давайте еще раз вернемся к Джоунзу, который соглашается с тем, что „Цицерон был лысым", и с тем, что „Туллий не был лы­сым". Используя принцип раскрытия кавычек, философы сделали вывод, что Джоунз считает, что Цицерон был лысым, а Туллий не был. Следовательно, решили они, раз у Джоунза нет противоре-

----------------------------------

37 В работе „World and Object" (с. 221) Куайн отстаивает идею второго уров­ня канонической записи, который необходим, чтобы «уничтожить словесную пу­таницу и облегчить логические выводы». При этом он допускает пропозициональ­ные установки, хотя и считает их «необоснованными» идиоматическими единица­ми, которые необходимо исключить из языка, «описывающего истинную и предель­ную структуру действительности».

236


чивых мнений, контексты мнения не являются „шекспировскими'' в смысле Гича, а именно: кодесигнативные собственные имена не являются в этих контекстах взаимозаменимыми salva veritate38.

"я полагаю, что загадка ситуации с Пьером убедительно пока­зала необоснованность простого вывода. Ситуация же с Джоунзом удивительным образом напоминает то, что произошло с Пьером. Предположение, что имена Цицерон и Туллий взаимозаменимы, приблизительно соответствует омофонному „переводу" с англий­ского языка на английский же, при котором имя Цицерон ото­бражается на Туллий и наоборот, а все остальные фрагменты языка остаются неизменными. Такого рода „перевод" действи­тельно можно использовать для получения парадокса. Но следует ли на этом этапе возлагать ответственность за появление парадок­са именно на перевод? Как правило, мы не ставим под сомнение то, что французские предложения со словом „Londres" должны переводиться на английский предложениями со словом „London". Однако и при таком переводе парадокса избежать не удается. Мы уже видели, что парадокс может возникнуть даже в одном язы­ке с одним-единственным именем собственным и что он возникает даже в случае с термами естественных классов в двух языках (или одном).

Интуитивно абсолютно очевидно, что согласие Джоунза с выс­казываниями „Цицерон был лысым" и „Туллий не был лысым" проистекает из того же источника, что и согласие Пьера с выска­зываниями „Londres est jolie" и „London is not pretty''.

Было бы неправильно, однако, считать, что во всех этих не­приятных выводах относительно Джоунза повинна подстановоч-ность. Причина здесь лежит не в какой-то особой ложности аргу­мента, а скорее в природе той области, в которой мы находимся. Случай с Джоунзом в точности такой же, как с Пьером: оба слу­чая попали в ту сферу, где наша обычная практика приписывания человеку мнений, покоящаяся на принципах раскрытия кавычек и перевода или им аналогичных, весьма сомнительна.

В этой связи нужно отметить, что принципы раскрытия кавы­чек и перевода могут привести как к доказательству возможной подстановочности имен в контекстах мнения, так и к ее опровер­жению...

----------------------------------



38 Гич ввел термин „шекспировский" после того, как привел строчку из Шек­спира: „a rose||By any other name, would smell as sweet" букв, 'роза|при любом другом имени имела бы запах сладости'.

По-видимому, Куайн определяет контексты как „референциально прозрач­ные", чтобы выразить ту мысль, что в них кореферентные имена и определенные дескрипции должны быть взаимозаменимы с сохранением истинностного значе­ния. Гич особо подчеркивает то обстоятельство, что контекст может быть „шек­спировским", но не „референциально-прозрачным" в смысле Куайна.

237

Остановимся еще на одном аспекте, связанном с именами есте­ственных классов. Ранее мы говорили, что билингв может нор­мально усвоить слова „lapin" и „rabbit", каждое в своем языке, интересуясь тем, один это вид или два, и что этим фактом можно воспользоваться для порождения парадокса типа парадоксов с Пьером. Точно так же человек, говорящий только по-английски,, мог бы обычным способом выучить (отдельно) слова – биологи­ческие термины furze 'утесник (европейский)' и gorse 'утесник (обыкновенный)', заинтересовавшись, один это вид или два похо­жих друг на друга вида. (А как насчет 'кроликов' и 'зайцев'?) Такому человеку было бы легко согласиться с утверждением про 'furze' и воздержаться от согласия с аналогичным утверждением про 'gorse'. Ситуация абсолютно идентична той, которая имела место с Джоунзом и именами 'Цицерон' и 'Туллий', причем 'furze' и 'gorse', равно как и другие пары терминов для одного естествен­ного класса, обычно считаются синонимами.



Дело, конечно, не в том, что кодееигнативные имена собствен­ные взаимозаменимы в контекстах мнения salva veritate или что в простых контекстах они взаимозаменимы даже salva significatio-пе, а в том, что нелепости, порождаемые раскрытием кавычек вме­сте с подстановочностью, в точности соответствуют тем, которые порождаются раскрытием кавычек плюс переводом или даже „одним только раскрытием кавычек" (или: раскрытием кавычек вместе с омофонным переводом). Аналогично, хотя наша наивная практика может привести к „опровержению" подстановочности в; отдельных случаях, она также может привести и к ее „доказа­тельству" в ряде тех же самых случаев, как это мы уже видели двумя абзацами выше. Вступая в область парадокса, примером которой могут служить ситуации с Джоунзом или с Пьером, мы попадаем в ту сферу, где наша привычная практика построения интерпретаций и приписывания мнений подвергается самым жес­точайшим испытаниям и терпит, видимо, неудачу. Так же обстоит дело и с понятиями содержание некоторого утверждения и пропо­зиции, выражаемой данным утверждением. При нынешнем состоя­нии нашего знания было бы преждевременно и даже глупо де­лать какие-либо положительные или отрицательные выводы отно­сительно возможной подстановочности имен39.

----------------------------------



39 Несмотря на такое официальное заявление, не исключено, что где-нибудь в другом месте я уже буду не столь категоричен и выскажу некоторые соображе­ния на сей счет, по своему духу более позитивные.

В случае с „Утренней звездой" и „Вечерней звездой" (в отличие от случая с „Цицероном" и „Туллием"), когда существуют конвенциональные, широко рас­пространенные в обществе „смыслы", которые закреплены за этими именами и от­личают их друг от друга (имеются по меньшей мере два разных способа „фикси­ровать референцию двух твердых десигнаторов"), более правдоподобно предпо-

238

Ничто, разумеется, в ходе этих рассуждений не мешает нам за­ключить, что Джоунз может искренне утверждать как то, что „Цицерон лысый", так и то, что „Туллий не лысый", хотя Джоунз – это нормальный носитель английского языка и употреб­ляет в речи имена 'Цицерон' и 'Туллий' обычным образом и с обычной референцией. Аналогично могут .быть описаны случай с Пьером и другие парадоксальные ситуации. (Для тех, кто инте­ресуется одной из моих теорий, могу добавить, что было время, когда из-за недостатка эмпирической информации люди не имели эпистемических оснований принять утверждение „Вечерняя звез­да – это Утренняя звезда", хотя последнее, тем не менее, выража-



---------------------------------------------------------

ложить, что данные два имени в контекстах мнения не взаимозаменимы. Следуя такому предположению, мнение -о том, что Вечерняя звезда – это планета, есть мнение о том, что некоторое небесное тело, четко выделенное среди других тел как наблюдаемое вечером в определенное время года, является планетой; то же самое можно сказать и про Утреннюю звезду. Можно было бы даже утверждать, что проблем перевода типа тех, какие были в ситуации с Пьером, тут не возни­кает, что слово „Vesper" следует переводить как 'Вечерняя', а не как 'Утренняя звезда'. Однако против такого утверждения можно привести следующие два до­вода:

(а) нужно помнить, что одинаковость свойств, которые используются при установлении референции, в общем случае, видимо, не дает гарантии от парадок­сов. Поэтому далеко не каждый охотно согласится с решением, сформулирован­ным на языке свойств, фиксирующих референцию, если оно не затрагивает само­го существа общей проблемы;

(б) как мне представляется, основной вопрос здесь такой: насколько суще-ствеи конкретный способ установления референции для правильного обучения имени? Если родитель, которому известно о тождестве двух планет, возьмет с со­бой утром ребенка в поле и скажет ему (показывая на утреннюю звезду): «Вот эта звезда называется „Вечерней"», то правильно он или нет учит ребенка языку? (Несомненно, что родитель, говорящий своему ребенку: «Животные с почками называются „хордовыми"», определенно допускает ошибку, хотя экстенсионально утверждение родителя вполне корректно.) Точно в той мере, в какой для правиль­ного усвоения языка не является существенным конкретный способ установления референции, не существует и „способа представления", различающего „содержа­ние" мнений об „Утренней" и „Вечерней" звездах. Я сомневаюсь в том, что нужно сохранить первоначальный способ установления референции при передаче имени.

Если же способ установления референции существен, то можно утверждать, что в других отношениях одинаковые мнения с именами „Утренняя" и „Вечерняя" звезда имеют определенные различия в „содержании", по крайней мере в эписте-мическом смысле. Таким образом, в одних случаях обычное суждение против возможной подстановочности имен может быть безоговорочно поддержано, а в других оно уже выглядит не столь очевидным, как, например, в случае с именами „Цицерон" и „Туллий". Мне, однако, остается не ясным, имеют ли даже такие имена, как „Вечерняя" и „Утренняя" звезда, общепринятые, конвенционально за­крепленные „способы представления". Тут нет необходимости занимать какую-то определенную позицию в этом вопросе – решение тут может быть разным для разных конкретных пар имен. См. короткую дискуссию по этому поводу в [1, с. 331, первый абзац].

239


ло необходимую истину.)40 Неудивительно, однако, что контексты с кавычками, а точнее, те их фрагменты, что находятся внутри кавычек, не подчиняются в общем случае принципу подстановоч­ности. И степень нашего современного понимания проблемы мне­ния не позволяет нам в такого рода ситуациях применять принцип раскрытия кавычек и выносить суждения по поводу того, когда два предложения с кавычками выражают, а когда не выражают одну „пропозицию".

В ходе дискуссии не было высказано никаких положений, ко­торые бы опровергали традиционное представление о контекстах мнения как „референциально непрозрачных", если под таковыми понимать контексты, в которых не действует правило взаимозаме­нимости кореферентных определенных дескрипций salva veritate. Близкий к этому вопрос состоит в следующем: верно ли, что кон­тексты мнения являются „шекспировскими", а не „референциаль­но прозрачными"? (В моем представлении модальные контексты являются „шекспировскими", но „референциально непрозрачны­ми".)41

Однако даже если бы мы заявили, что контексты мнения – не „шекспировские", то вряд ли мы бы в настоящее время сумели воспользоваться этим и поддержать взгляды Фреге и Рассела на имена как носителей дескриптивных „смыслов" благодаря придан­ным им „уникально идентифицирующим свойствам". Существуют хорошо известные всем аргументы против теории дескрипций, не зависящие от тех доводов, которые приводились в ходе настоящей дискуссии. Далее, положение, согласно которому различие в име­нах сводимо к различию в идиолектах, выглядит неправдоподобно. И, наконец, имеются аргументы – из числа тех, что содержатся

----------------------------------



40 Некоторые из ранее высказанных утверждений, не содержащие кавычек, типа Прежде было неизвестно, что Вечерняя звезда это Утренняя звезда, могут быть поставлены под сомнение в свете приводимых в тексте статьи рассуждений (см., правда, в этой связи предыдущую сноску). Ко времени написания работы [1] я уже знал о существовании этой проблемы, но в тот период не хотел запу­тывать картину больше, чем это было необходимо. Во всяком случае, я считал и считаю различение эпистемической и метафизической необходимости важным и обоснованным. Больше того, я полагаю, что оно существенно для адекватного» описания тех различий, которые я хотел провести.

41 По Расселу, определенные дескрипции не являются подлинно сингулярны­ми термами. Поэтому он счел бы понятие „референциальной непрозрачности", опирающееся на определенные дескрипции, глубоко ошибочным. Кроме того, Рас­сел отстаивал тезис о подстановочности „логически собственных имен" в контек­стах мнения и других контекстах пропозициональной установки, поэтому для него» эти контексты столь же прозрачны (в каком бы то ни было благопристойном фи­лософском смысле), сколь и функционально-истинностны. Независимо от взгля­дов Рассела многое можно сказать в защиту того тезиса, что, с философской точки зрения, принадлежность контекста к классу „шекспировских" куда важ­нее – даже для того большого количества задач, ради которых Куайн и ввел свое собственное понятие прозрачных vs, непрозрачных контекстов.

^240^


в данной статье, – которые доказывают, что различия в ассоци­ированных с именами свойствах не объясняют всех проблем в лю­бом случае. Если принять во внимание все эти соображения, а также то, что парадокс делает понятие „содержания" в этой об­ласти расплывчатым и туманным, то становится не вполне ясным, какое отношение имеет подстановочность к спору между последо­вателями учений Милля и Фреге.

Повторим наши выводы: философы нередко утверждали, имея, в виду случай с Джоунзом и ему подобные, что контексты мнения почти безоговорочно являются „нешекспировскими". Мне представ­ляется, что делать такой определенный вывод сейчас несколько-преждевременно и, быть может, ошибочно. Скорее случай с Джоунзом, равно как и с Пьером, лежит в той области, где наша общепринятая практика приписывания мнений испытывает огром­ное напряжение и может его даже не выдержать. Еще менее оп­равданным представляется в настоящее время – когда нет до­статочно хорошего понимания природы парадоксов типа тех, о которых идет речь в данной работе, – делать какие-то важные теоретические заключения о собственных именах, исходя из ут­верждений о нарушении принципа подстановочности в этих контекстах. Благие законы на трудных случаях не построить.


ЛИТЕРАТУРА

[1] Kripke S. Naming and necessity. – In: „The Semantics of Natural Lan­guages". (Davidson D. and G. Harman (eds.)). Dordrecht: Reidel, 1971.

[2] Kripke S. Identity and Individuation. (M. Munitz (ed.)). New Yorkr New York University Press, 1971.

[3] Dummett M. Frege. Duckworth and Harper and Row, 1973.

[4] Frege G. Thoughts. – In: „Logical Investigations". Oxford: Biackwell, 1977.

[5] Peacocke Ch. Proper names, reference, and rigid designation. – In: „Meaning, Reference, and Necessity" (S. Blackburn (ed.)). Cambridge, 1975. [6] Q u i n e. Word and Object. M.I.T. Press, 1960. [7] G each P. Reference and Generality. Cornell, 1962.

[8] P 1 a n t i n g a A. The Boethian Compromise. – „The American Philosophi­cal Quarterly", 15, 1978.

[9] S e a r 1 e J. Proper Names. – „Mind", 67, 1958.

[10] Mates B. Synonymity. – „University of California. Publications in Philosophy", 25, 1950.

[11] Mates B. Synonymity. – In: „Semantics and the Philosophy of Lan­guage" (L. Linsky (ed.)): University of Illinois Press, 1952.

[12] Putnam H. The Meaning of 'Meaning'. – In: „Language, Mind, and Knowledge" (Minnesota Studies in the Philosophy of Science, 7).

[13] Davidson D. On saying that. – In: „Words and Objections". (D. Da­vidson and J. Hintikka (eds.),). Dordrecht: Reidel, 1969.


Новое в зарубежной лингвистике. Вып. 18. Логический анализ естественного языка:

Пер. с англ./Сост., общ. ред. и вступ. ст. В.В. Петрова. – М.: Прогресс, 1986. – 392 с.
Каталог: data -> 2011
2011 -> Семинар "Человеческий капитал как междисциплинарная область исследований"
2011 -> Тамара Михайловна Тузова Специфика философской рефлексии
2011 -> Программа дисциплины «Философия» для направления 080100. 62 «Экономика»
2011 -> Программа дисциплины «Социология управления»
2011 -> Программа дисциплины «Основы теории коммуникации»
2011 -> Тезисы международной научно-практической конференции "Реализация гендерной политики: от международного до муниципального уровня"
2011 -> Программа дисциплины «Введение в социологию и история социологии»
2011 -> Николо Макиавелли Государь
2011 -> Экономическая социология
2011 -> Экономическая социология


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница