Зачем человеку права человека


"Права человека - это права бедных"



страница7/12
Дата10.05.2018
Размер0.55 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12

"Права человека - это права бедных"


Конечно, никто так прямо не формулирует суть прав человека - это стыдно. Но такая складывается атмосфера вокруг прав человека в России. Права человека в России - это последняя привилегия тех, кто оказался на обочине жизни.

В Пермском правозащитном центре не интересуются материальным положением посетителей, но "невооруженным взглядом" видно, что подавляющее большинство - это люди с доходами ниже среднего уровня. Поэтому не менее 80% обращений связаны с социальными обязательствами государства перед гражданами: с пенсиями, пособиями, льготами, бесплатным жильем. Это не значит, что эти люди под правами человека обязательно понимают только социальные права, только права на поддержку государства, просто другие права их не интересуют, не до них.

К "правам человека" в России приходят по-разному, часто - как к самому доступному способу хоть как-то "улучшить материальное положение". Для семьи учительницы и заводского инженера с двумя детьми и тещей-пенсионеркой "права человека" - это не способ защиты от унижений власти и не моральные нормы, оберегающие их личную свободу, "права человека" для них - это пособия по малообеспеченности, пенсия тещи, бесплатные путевки детям в летние лагеря, льготы по оплате коммунальных услуг и др. А нарушения прав человека - это когда отказали в пособии: деньги в районной соцзащите закончились, а младшему сыну не дали бесплатную путевку в летний лагерь - в прошлом году давали.

В этом смысле, права человека - это обязательно позитивные права, которые позволяют требовать у государства материальной поддержки, причем не по гуманитарным (немощь), а по социальным мотивам (бедность).

***

В отношении конкретного человека эти представления о правах человека зачастую проявляются как некоторое противоречивое единство. Например, так: на самом деле оказывается, что "права человека - это любые мои права", но человек начинает рассматривать свои права как "права человека" тогда, когда сталкивается с тем, что он считает "произволом", и первая мысль, которая приходит ему в голову, когда он думает, что делать с этим "произволом": а не должно ли государство мне чем-то помочь в решении этой проблемы.



Если ко всему предыдущему добавить смыслы, вкладываемые в "права человека" средствами массовой информации, представителями власти и активистами общественных организаций, а их смыслы часто находятся в полном соответствии с вышеупомянутыми,2 то можно заключить, что значительная часть населения России, думая о правах человека допускает, что:

права человека регулируют отношения не только между человеком и государством (различными формами власти), но и между "частными людьми", находящимися вне отношений господства-подчинения;

права человека - это права, предоставляемые государством, это позитивные права;

права человека регулируют частную жизнь людей (в частности, отношения между родственниками);

права человека призваны защищать не только человеческое достоинство и свободу личности, но и имущественные интересы человека;

к правам человека относятся все социальные обязательства, провозглашенные российским государством (чем к большему числу "социально незащищенных групп населения" принадлежит человек, тем больше у него прав на государственную поддержку, тем больше у него "прав человека");

права человека - это и коллективные права

***


Отношение в России к "ООНовским правам человека" двояко. С одной стороны, они не совсем совпали с традиционно российскими моральными нормами, защищающими человека от унижения и произвола власти. С другой стороны, они оказались очень подходящими для решения животрепещущих социальных проблем.

С одной стороны:

Российский человек, как и все прочие люди, остро ощущает унижение своего человеческого достоинства, в нем все кипит, когда он сталкивается с произволом власти. В веках он выработал свои моральные нормы, помогающие ему сопротивляться произволу и унижению. Одна из таких норм - "право на побег". "Право на побег" как право уйти, отвернуться от произвола, причем "произвольщик" не может не считаться с этим "правом". Побег как признаваемая всеми форма протеста против произвола и унижения. Отсюда официальный "Юрьев день", официальные "государства беглых" в лице "Запорожской сечи" и прочих казацких вольниц. У российского человека, в отличие от европейца, всегда было куда бежать и в смысле географии, и в смысле просторов "внутреннего мира".

Побег от плохого начальства с работы ("летуны" в советское время). Побег от несправедливой организации и оплаты труда в лень, в низкую производительность труда ("они делают вид, что платят, мы делаем вид, что работаем"). Современный побег в криминал от несправедливостей жизни. Побег от произвола внутрь себя: в религию, в отрешение от мира, в монашество, в сторожи-дворники, "в народ". Побег советской инакомыслящей творческой элиты в дачные поселки. Наконец, эмиграция диссидентов. Российская эмиграция одна из самых массовых в мире. Ее отличие от более многолюдной англосаксонской, испанской, итальянской и китайской в том, что значительно большая, чем у других народов, часть эмигрантов покидала родину не по социальным мотивам, в поисках лучшей жизни, а по политическим и мировоззренческим, от унижений и произвола.

Как не странно, многие эти варианты "побегов", хоть и не нравились власти, но, так или иначе, признавались ею, или, как минимум, власть на них закрывала глаза. "Право на побег" у нас реальное моральное право, то есть, почти общепринятое. В советское время бежать от произвола власти особенно было некуда, но для "внутренних беглецов" существовали "специальные профессии" (кочегары, сторожи, дворники, разнорабочие в геологических партиях и т.д.), в которых "беглецам" позволялось работать и где их, в общем-то, не трогали.

Элементы подобного "права" существуют и в других обществах, но там это именно элементы, в России же - явление, архетип.

При этом "право на побег" в России не формулируется как "право", оно просто существует, как один из немногих элементов реальной свободы личности. В России вообще естественные свободы не могут естественно формулироваться как "права". В российской ментальности "права" по-прежнему, как в добуржуазной Европе, воспринимаются как привилегии, как дозволенность. В России еще язык не поворачивается называть "правом" естественное обладание возможностью. С правами у нас не рождаются, они исключительно даруются, заслуживаются, покупаются, отбираются.



С другой стороны:

В условиях длительного социально-экономического кризиса, резкого обнищания значительной части населения для среднестатистического россиянина "права человека" стали одним из инструментов достижения "социальной справедливости". Если раньше, распределяя блага "по справедливости", в России сверялись с догматами христианства, а после 1917 года - с "Коммунистическим манифестом", то после 1991 года стало актуальным "справедливо распределять" в соответствии с Всеобщей Декларацией прав человека. Неслучайно из всего разнообразия прав человека только социальные права более или менее прочно прижились непосредственно в "широких слоях населения" и стали одной из идеологических (не моральных) упаковок реальных столкновений государства и различных социальных и политических групп по поводу распределения ВВП (в старом понимании).

Несмотря на то, что источником социальных прав во Всеобщей Декларации прав человека является не требование социальной справедливости, а стремление к поддержанию человеческого достоинства, социальные права оказались самой понятной частью современной правозащитной парадигмы и самой близкой российскому патерналистско-социалистическому представлению о взаимоотношениях человека и государства. Права человека массово у нас восприниматься пока только как позитивные права, фиксирующие социальные обязательства государства.

С постперестроечного времени в России происходит своего рода "социализация" прав человека (возможно, пик этого процесса мы уже прошли). Правозащитный пафос борьбы с государством за человеческое достоинство и свободу личности помещается в контекст всеобщей борьбы всех со всеми, в том числе и с самим государством, за "справедливое распределение" права пользоваться его поддержкой. На уровне обыденного сознания эта "социализация", "полевение" прав человека проявляется в представлениях о том, что "у бедных" (больных, пожилых, безработных) должно быть больше прав или, во всяком случае, они более достойны их иметь.



Каталог: texts
texts -> А. А. Андреев Педагогика высшей школы (Новый курс) Москва, 2002 ббк 74. 00 А 49
texts -> Культурно-историческая концепция и проблема субъективной самоинтерпретации в современной нарративной психологии
texts -> Лекции по эстетике. // История эстетики. Памятники мировой эстетической мысли. М. 1959. Т. Стр. 173-201. Ocr: А. Д
texts -> Вопросы к экзамену по курсу «эстетика»
texts -> Несколько реплик на пермскую культурную ситуацию
texts -> «философия общего дела» Н
texts -> Сборник подготовлен в рамках проекта нио книговедения ргб «Книжная культура России: история и современность»
texts -> Управление маркетингом


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   12


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница