Ю. М. Осипов Редакционно-издательский совет



страница47/57
Дата10.05.2018
Размер4.21 Mb.
1   ...   43   44   45   46   47   48   49   50   ...   57
М.В. ЛЕОНТЬЕВ

Алгоритм новой индустриализации

Аннотация. Рассматриваются проекты и критерии отбора стратегий развития современной России.

Ключевые слова: Россия, стратегии, проекты, развитие.

Abstract. The text concerns projects and selection criteria of modern Russia’s development strategy.

Keywords: Russia, strategies, projects, development.
Часто можно слышать разговоры про суверенитет, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что структура нашей экономики суверенитета не гарантирует. Более того, она способствует тому, чтобы мы его лишились. Наша экономика в большой степени зависит от конъюнктуры внешних рынков. К слову сказать, бывший министр финансов А. Кудрин предлагал американцам с помощью наших резервов преодолеть их кризис. Но дело в том, что американская финансовая система может буквально «нарисовать» эти резервы в течение секунды, поскольку почти все операции в развитых странах проводятся через систему электронных денег и счетов.

Идея постиндустриального развития, заключающаяся в том, что индустрия — вчерашний день и нет необходимости в ее развитии, потерпела поражение и нигде не была востребована. Сейчас Б. Обама уже открыто объявил, что взят курс на реиндустриализацию страны. К этому существуют достаточно серьезные экономические предпосылки. Например, теория индустриальных общин, находящаяся на передовых рубежах экономической мысли в настоящий момент, считается практически официальной в США. Согласно ей, если производство и капиталы уходят в другую страну, за ними двигаются инженерные кадры, менеджерская инфраструктура, наука и остается неэффективная экономика. Индустрия существует и функционирует в рамках таких полноценных общин.

Другой аспект, заслуживающий внимания, заключается в том, что не эффективно с точки зрения развития индустрии в одном месте развивать экономику знаний, в другом ― производить материальные ресурсы. Иначе говоря, существуют по крайней мере два акцента в современной экономике, являющихся теми механизмами, инструментами, с помощью которых может быть найден выход из системного кризиса и осуществлен переход к другой системе.

Кстати, надо понимать, что такая система будет во многом другой не только с точки зрения структуры, но также с точки зрения научно-технического прогресса, уровня социального развития, качества.

Современное социальное устройство стран мира в том виде, в котором оно существует (либеральная демократия), недолговечно, потому что процессы организации войны и построения мира совершенно не соответствуют действующей системе. Трудно представить себе, чтобы организация армии не влияла на социальную структуру. Зададимся вопросом: а когда вообще появились предпосылки к появлению и развитию демократии? Когда возникла необходимость в формировании больших армий, в наборе вооруженных людей, причем признак массовости применим здесь не к рекрутам, а именно к всеобщей воинской обязанности? Сейчас мы видим, что будущая армия ― армия профессионалов. Аналогично тяжеловооруженный рыцарь был профессиональным воином для своего времени; это была единственная конкурентоспособная форма военной организации, этот рыцарь являлся единой боевой системой сам по себе. Профессиональный солдат сегодня превращается в подобную систему, основанную на современных электронных и нанотехнологиях, оборудованную различными средствами поражения и т. д.

В этом плане мне всегда представлялось верным именно такое устройство общества, я сторонник «нормальной», отличной от отечественной, обязанности людей перед государством ― всеобщей воинской обязанности с политической точки зрения. Однако технологически это система отсталая, которая постепенно разрушается. Общество в этом плане динамично изменяется.

Кроме всего прочего, всеобщая демократия построена на так называемом равенстве прав, на концепции непрерывного повышения благосостояния. Это не отменяет возможности циклических кризисов, но в целом должен наличествовать тренд на повышение благосостояния. Покупается лояльность. Что вообще представляет собой любая политическая система? — воспроизводство власти действующей элиты. При невоспроизводстве мы говорим о революции. Все остальное (диктатура, монархия, демократия и т. д.) уже детали. Главное здесь то, каким наиболее оптимальным способом элита способна воспроизводить и укреплять свою власть. Обратная же ситуация называется революцией, в процессе которой происходит смена элит, а не просто замена старых элит новыми (как в случае с «оранжевой» революцией).

Отметим два обстоятельства.

Первое ― сланцевая революция. Последнее время эта тема особенно активно обсуждается, начиная с господина Миллера, который сообщил президенту, что сланцы в США закончатся через 11 лет, и поэтому ими не следует заниматься. Но он не проводит различий между дебетом одной скважины с запасами углеводородов в целом. Сланцы ― это нефте-газо-материнская порода, которой в земельных недрах на порядки больше, чем традиционных углеводородов. Добывать из нее углеводороды умели еще 150 лет назад, но экономически это было абсолютно невыгодно. Затем разработали горизонтальное бурение, появился многоступенчатый гидр-разрыв. Себестоимость добычи сланцевой нефти в Техасе в 2016 г. будет колебаться в пределах 5―8 дол./бар. Причем, когда вычисляется окупаемость, американские эксперты включают сюда также затраты многих лет, в том числе сделанные огромным количеством мелких венчурных компаний, которые предпринимали попытки исследования сланцев и разрабатывали наиболее эффективные методы их добычи. А затраты на новую скважину таковы, что цены на газ ― 80 дол./1000 м3, т. е. меньше, чем субсидированные цены в России для индивидуальных потребителей. Кроме того, они высокорентабельны. Всем известно, что США полностью прекращают импортировать газ и начинают его экспорт, здесь лишь вопрос перестроения терминалов с разжижения на сжижение. Газ из Катара полностью экспортируется в Европу. Почему «Штокман» «умер»? Потому что он долгое время работал на американском рынке, а теперь американского рынка газа нет, и больше не будет.

Вопрос освоения этих технологий другими странами ― неоднозначный и сложный. В Европе нарастает экологическое безумие. Но это в большой степени вопрос геологии. В Пенсильвании 200 м верхнего слоя земли составляют газоносные слои и низкогрунтовые воды. И все это в процессе круговорота попадает в воду, но никто и не собирается их добывать. А вот в Коннектикуте, в Техасе этих слоев ― 3—4 км. О каких грунтовых водах здесь может идти речь? — в США вообще не имеется никаких экологических рисков. Строится скважина, представляющая собой трубу и насос, а вокруг тянутся поля, пасутся дикие животные, процветает техасское сельское хозяйство. Другими словами, это революция в области базовых энергоносителей, которые остаются с химической точки зрения теми же ― нефть и газ, но их «экономика» существенно меняется. Из продуктов, естественным образом ограниченных, дефицитных и дорогих, они превращаются в товары принципиально неограниченные, недефицитные и недорогие, подобно песку или щебню. Это тоже необходимые в строительстве элементы, но мы никогда не слышали про геополитику щебня или песка, потому что они везде в избытке и дешевые. Я предполагаю, что китайцы освоят это быстро, они активно включились в этот процесс — уже покупают доли в американских сланцевых компаниях («Чизпик», например). И не с целью там добывать и получать доход, а с целью осваивать технологии. Это вопрос трех-четырех лет, когда рынок поймет, что имеет дело с товаром совершенно другого характера. Тогда цены рухнут уже навсегда. А вместе с ними, кстати, разрушится и геополитика нефти, на которой построен современный мир. И это перспективный шанс для США сбросить с себя огромную обузу, которая гораздо серьезнее, чем ноша Советского Союза в виде мировой социалистической системы.

Второе обстоятельство ― роботизация, а именно промышленный ее тип. Часто можно слышать рассуждения на тему IT-революции, технологий. Но это нельзя называть технологиями в строгом смысле. Все их продукты ― гаджеты и пр. ― это баловство. А вот промышленная роботизация — действительно революция. Если раньше считалось, что робот может и должен делать то, что не под силу человеку, то сейчас, наоборот, человек будет делать только то, что не может делать робот. Ясно, что те цивилизации, которые эту роботизацию пройдут, будут в корне отличаться от остальных. В этом смысле китайцы становятся «ненужными». И это колоссальный социально-экономический вызов, такой же, с каким в свое время столкнулись луддиты. Кстати, это разрешает проблему цены рабочей силы, наличия рабочей силы и связанных с ее нехваткой демографических кризисов. По сути, роботов будут производить сами роботы. Понятно, что цивилизация, которая освоит эти технологии, будет представлять собой определенный класс людей, определенный уровень развития, и остальной мир станет ненужным. Конечно, это не близкая перспектива ― мы говорим о более отдаленном времени, но оно в конце концов настанет. Мы видим, какими темпами развивается НТП, мы знаем труды американках футурологов, которые описывали похожие на сегодняшнюю ситуации.

Перед нами стоит, и на этом построен мой оптимизм, не просто желание совершить рывок, не просто желание сохранить страну, а категорический императив выживания, причем в том числе и правящего режима. И поэтому я верю в его несуицидальные наклонности и в то, что экономическое принуждение к новой индустриализации даст результат. На уровне риторики результат уже виден — с риторикой, как всегда, все в порядке. В области же политики пока мы не видим ничего особенного, кроме реализации государственной программы вооружения, но это отдельный вопрос. В остальном существует консенсус, даже с более или менее лояльными здравому смыслу и собственной стране либералами, по поводу того, что текущий образ жизни неприемлем. К примеру, я беру журнал «Эксперт», под заголовком стоит: «Без новой индустриализации страна погибнет». И говорится в нем о том, что складывается разрушительная ситуация: из экономики за три года было изъято 4 трлн р. в якобы надежные активы, под практически нулевые проценты (ниже реальной инфляции). Эти активы давно уже никем не считаются, имеющиеся европейские и американские бумаги не являются сверхнадежными. Спрашивается — с какой целью? На мой взгляд, это явный подрыв экономических основ страны. Центробанк поднимает ставку в тот момент, когда сам же фиксирует замедление экономики. Фактически это действия «пятой колонны». «А нам так удобнее», ― говорит председатель Центробанка. Накачивается рынок потребительского кредитования, потребительский кредит может получить кто угодно на что угодно, при этом сокращается кредитование конкретных производственных предприятий. Вы просто открыто кредитуете, отказываясь кредитовать, потому что ставки запретительные и кредит взять невозможно. Промышленного кредита в России на приемлемых условиях не существует, только в случае участия заемщиков в специальных льготных программах. Соответственно и рынка кредита не существует.

Возникают вопросы: почему государство не может собственные деньги, которые оно «прячет» на счета, вложить в производство? В производство, например, препаратов для диабетиков, инсулина и др. Стоимость высокотехнологичного производства понятна. Окупаемость его учитывается по той причине, что в бюджет заложены деньги на закупку. Как возможно это оценивать и терпеть?

И теперь хотелось бы сказать о лояльных умеренных либералах, которые полагают, что бизнес должен решить, что надо создавать и формировать ли длинные инструменты. Данные меры, конечно, тоже полезны, в экономике необходимо задерживать деньги, должна проводиться стимулирующая налоговая политика, но у нас в течение многих лет налогами ведает человек, который не верит в стимулирующую роль налоговой политики…

Тем не менее для такой стихийной модернизации «снизу» с помощью государственной политики стимулирования, создания климата у нас нет времени, мы обречены на индустриализацию «сверху», т. е. силами и средствами государства. А это значит, что без участия бизнеса, способного рискнуть и вложиться в такие проекты, реализация которых ведет к решению стоящих перед нами задач. Даже западные компании в области индустрии, не говоря уже о наших, не возьмут на себя такой риск. Это остается делать государству. Существует много рассуждений на тему того, какие функции в рыночной экономике должно исполнять государство и какие задачи оно будет выполнять неэффективно. В действительности данный вопрос предельно ясен. Необходимо упорядочить процесс принятия решений государством. Оно обладает преимуществом, с помощью которого способно ставить и решать общественные задачи, т. е. выполнять общественный заказ, а также неконъюнктурные задачи. Государство способно выстраивать и реализовывать долгосрочные стратегии. Бизнес ориентирован на получение прибыли ― в этом его преимущество и функция как хозяйствующего субъекта. Государство же разрабатывает и осуществляет стратегии и таким способом хозяйствует. Это даже не вопрос, на мой взгляд, формы собственности, поскольку помимо прочего существует конкурсное управление. Если по конкурсу приглашается управляющая компания мирового класса, ее деятельность от государственной практически ничем не отличается. Собственно, только таким способом государство и должно действовать. Оно не должно хозяйствовать на тех объектах, которые ему принадлежат на 100%, это фактически не его прерогатива; его дело ― разрабатывать стратегии и контролировать их осуществление, планировать последовательное выполнение поставленных задач. Модернизации во все времена и во всех странах (Петр I, Сталин, Бисмарк, революция Мэйдзи) построены по одной модели ― быстрая ликвидация отставания. Любым способом концентрируются средства, затем используются определенным образом, закупаются предприятия «под ключ», технологии, привлекаются профессиональные кадры, и задача состоит в том, чтобы в течение короткого времени сформировать около 40 корпораций мирового класса в разных критически важных для развития сферах.

Проекты развития и критерии отбора стратегий должны быть четко сформулированы. Пока в рабочем состоянии мы имеем только ВПК. В реальности эта программа в 23 трлн р., ― колоссальный проект. Однако в нынешнем состоянии российский ВПК эту программу освоить не сможет. Но это не означает, что ее не надо реализовывать, что она не будет осуществлена. Это показывает, что данная программа подразумевает качественное обновление всего ВПК, восстановление утраченных фондов, наработку нового опыта. И здесь мы видим ту же самую проблему, когда финансирование переносится на конец года. Сначала вся программа относится на конец года, большая часть средств сдвинута на следующие периоды, затем бюджетное финансирование относится к концу, а предприятиям выдают кредиты. Иначе говоря — откровенный подрыв функционирования производства.

Подводя итог вышесказанному, хотелось бы указать примерную оценку средств, необходимых для проведения такой модернизации ― 500 млрд дол. (для того чтобы провести рекапитализацию с учетом рефинансирования за счет отдачи). Необходимо, условно говоря, построить корпорацию, довести ее капитализацию до уровня, превышающего первоначальные затраты, и продать. И полученные средства вложить в дальнейшие шаги. Ничего другого придумать и сделать не представляется возможным. Значит, придется делать.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   43   44   45   46   47   48   49   50   ...   57


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница