Ю. М. Осипов Редакционно-издательский совет



страница25/57
Дата10.05.2018
Размер4.21 Mb.
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   57
Keywords: mixed economy; perfect competition; monopoly; oligopoly; State monopolistic capitalism; nature of economy; effective economy; evolutional and revolutionary development of economy.
Под современной экономикой обычно понимают экономику развитых стран. Хотя это меньшая часть современного мира, но все-таки естественно таковой считать экономику наивысших в данный период достижений. С 1970-х гг. в экономической литературе утвердилось определение экономики развитых стран как смешанной. Собственность на средства производства в этих странах существует в частной, государственной либо частно-государственной формах. Механизм координации экономической деятельности сочетает как рыночные методы, так и централизованное регулирование. Одновременно существуют совершенная и несовершенная конкуренции. Последняя выражается разными типами рыночных структур — монополией, олигополией и монополистической конкуренцией.

Соотношения между различными формами собственности, механизмами координации, рыночными структурами количественно различаются по странам. Тем не менее со времени Великой депрессии и особенно зримо в послевоенный период наблюдается возрастание несовершенной конкуренции и государственных форм управления экономикой. Осуществляется это циклически, волнообразно как смена политических курсов, главным образом, приватизации и национализации, происходящих в результате выборов властных органов. Тренд же этих колебаний довольно четко указывает на возрастание регулируемых процессов в экономики. Несмотря на разнообразие экономических моделей «смешения» противоположных принципов, все страны имеют единую, объединяющую этот процесс тенденцию — социализацию экономики, все возрастающее действие общественного начала над частным. Примечательно, что даже экономику США, которую общепринято считать наиболее либеральной, нередко определяют иначе. Так, Дж.К. Гелбрэйт считал современную экономику США планово-рыночной [1]. При сравнении общественных и частных принципов экономики развитых стран здесь речь идет лишь о динамике, но отнюдь не об абсолютном соотношении этих начал. Абсолютно доминируют пока рыночные принципы. Поэтому современную экономику часто называют смешанной экономикой рыночного типа.

Тезис о смешанном характере экономики развитых стран отражает некоторым образом действительность. Однако он не способен выразить суть происходящего процесса сколько-нибудь точно. Этот тезис дает возможность предполагать, что «смешение» такого рода является рукотворным результатом отбора эффективных форм хозяйствования. Такой вывод вполне логичен с позиций фундаментального неоклассического постулата о выборе наилучшей альтернативы из множества возможных, формирующего микроэкономику, макроэкономику и даже процедуры принятия политических решений (так называемый экономический империализм). Однако эти рассуждения опровергаются неоклассическим же анализом эффективности совершенной и несовершенной конкуренций. Согласно ему, эталонами эффективности в равновесном состоянии являются совершенно конкурентные производители и рынок. Монополии, олигополии содержат «мертвый груз», т. е. неиспользованные ресурсы, недопотребление и завышенные (превышающие предельные издержки) цены. Тот же самый «мертвый груз», отрицательный эффект, якобы имеет государственное регулирование экономики. Но в таком случае трудно объяснить возникновение неэффективных форм хозяйствования на фоне предшествующих им идеально эффективных. По какой причине рациональные субъекты отказались от якобы идеальной совершенной конкуренции множества мелких фирм и допустили появление неэффективных форм и институтов? В рамках мейнстрима, базовым принципом которого является методологический индивидуализм, эта проблема не имеет решения.

Между тем проблема природы экономики развитых стран решена экономической теорией еще в первой четверти XX в. В.И. Ленин на основе диалектической классической теории обобщил новые явления этого века, определив их как высшую стадию капитализма, который превратился в государственно-монополистический капитализм (ГМК). Именно в этот период интенсивно распространялись монополии, вызвавшие неизбежность централизованного регулирования экономической жизни государством.

Вывод о монополистической стадии капитализма и характеристику ее основного содержания Ленин дал в работе «Империализм, как высшая стадия капитализма», написанной в первой четверти 1916 г. Эта работа выполнена в форме популярного очерка с учетом жесткой цензуры того времени. Однако содержательно это весьма глубокий классический труд. Ему предшествовала напряженная работа по изучению, обработке фактических, статистических данных, монографической и периодической литературы, оформленная в двадцати «Тетрадях по империализму», опубликованных в 16-м томе полного собрания сочинений. В декабре 1916 г., разрабатывая теорию государства, Ленин дает общую характеристику содержания экономики. Отмечая сущность и основные черты новейшего этапа ее развития, он пишет: «Важнее всего слияние государственной буржуазной организации с экономическими организациями. Постепенно вводится государственное регулирование производства. Это происходит в двух важнейших формах: во-первых, путем введения государственных монополий в области производства… во-вторых, путем особой системы так называемых “смешанных” предприятий, где общими владельцами являются государство и экономические организации предпринимателей. То же самое происходит и в сфере транспорта. Введение государственных торговых монополий, слияние государственных и “частных” кредитных учреждений (банков), твердые цены, вмешательство государства в распределение продуктов — все это означает поглощение экономической жизни государственной организацией» [2, т. 33, 335—336]. В 1917 г. Ленин в «Послесловии» к изданию книги «Аграрная программа социал-демократии в первой русской революции 1905—1907 годов» приходит к выводу о том, что война «гигантски ускорила развитие капитализма в государственно-монополистический капитализм» [2, т. 16, 412]. Ранее, в 1911 г., в экономической литературе отмечались связи «бюрократии» с «верхами торгово-промышленной буржуазии», что В.И. Ленин отмечал как верное и ценное наблюдение. «Концентрация и интернационализация капитала гигантски растет. Монополистический капитализм переходит в государственно-монополистический капитализм» [2, т. 31, 449], — пишет Ленин в апреле 1917 г. Одновременно с этим переходом и Первой мировой войной возникала революционная ситуация в России и в ряде стран Западной Европы. «Если не победит социализм, мир между капиталистическими государствами будет означать только перемирие, перерыв, подготовку к новой бойне народов» [2, т. 35, 169], — предупреждал В.И. Ленин в декабре 1917-го. Социалистические революции в Западной Европе потерпели поражение. Первая мировая война закончилась перемирием. Спустя всего лишь немногим более двух десятилетий капиталистические страны развязали еще более чудовищную бойню народов — Вторую мировую войну.

Объективный процесс развития в виде ГМК, прерванный войнами, но ими же и ускоренный, продолжается. В странах Запада весь XX в. наблюдается рост объемов и форм государственного регулирования экономики. Довольно часто власть получают в результате выборов социал-демократы. Процесс социализации, тенденции перехода к социальному государству являются важнейшими чертами современной реальности. Это общая черта разнообразных моделей современных развитых стран. Этот процесс происходит в рамках капитализма, непоследовательно, с возвратами вспять. Государственные регуляторы усиливают развитие капитализма. Тенденция социализации также этому способствует, подчиняясь доминирующему отношению капитала и наемного труда.

Важнейшим положением теории империализма В.И. Ленина является обоснование причин возникновения и сущности монополии. Мейнстрим это не исследует, акцентируя внимание на функционировании, делая при этом ошибочные, опасные для практики хозяйствования выводы. Ленин обосновывает объективное возникновение монополии из конкуренции. Конкуренция обусловливает концентрацию и централизацию производства, которые сопровождаются его техническими и структурными изменениями. Именно конкуренция неизбежно рождает монополию (олигополию). На большой совокупности данных Ленин показывает историю этого процесса. Свободная конкуренция достигла высшей точки к 1860—1870 гг. Кризис 1873 г. подтолкнул появление картелей. После кризиса 1900—1903 гг. основой хозяйственной жизни стали картели, синдикаты и тресты. В первом двадцатилетии XX в. монополия стала «общим и основным законом современной стадии развития капитализма» [2, т. 35, 31]. Позднее появились широко распространенные в современной экономике концерны, сочетающие элементы всех предыдущих ее форм.

В неоклассике монополия понимается как одна из рыночных структур, причем доказывается ее неэффективность. Обладая властью над рынком, монополия якобы завышает цены и уменьшает объемы производства. Выводы такого рода получены сравнением параметров равновесия монополии и совершенной конкуренции — эталона эффективности. Во-первых, сравнение выполнено не корректно. Предельные издержки монополии и конкурентных предприятий предполагаются равными. Но предпосылкой выбрано то, что как раз требуется доказать. Эффективность, цены и объемы производства определяются издержками. Не могут быть равными издержки любого вида у крупного и мелкого предприятия, следовательно, у суммы последних. Это доказано А. Смитом, К. Марксом, А. Маршаллом и подтверждено практикой перехода от мелких предприятий к монополиям (олигополиям). Если устранить предпосылку о равенстве предельных издержек, то у монополий цены окажутся ниже, а объемы выпуска — больше, чем у конкурентных производителей (см.: [3, 378—380]).

Во-вторых, не безупречен выбор совершенной конкуренции в качестве эталона эффективности. Множество мелких конкурентных производителей, согласно модели совершенной конкуренции, не могут влиять на цену. Она диктуется рынком. Обладая будто бы полной информацией о рынке, производя однородный продукт, они якобы определяют равновесный выпуск производства, приравнивая предельные издержки рыночной цене. Но ведь принятые предпосылки уничтожают конкуренцию как таковую. Действительно, цена единая для всех, предельные издержки однородных продуктов многих мелких производителей равны, объемы выпуска у них также оказываются равными. Чем же они могут конкурировать? Ничем. Модель совершенной конкуренции оказывается моделью полного отсутствия конкуренции как таковой! Эта модель искажает действительность, не имея ничего общего с рыночной экономикой. В результате монополии, олигополии оказываются неэффективными структурами в сравнении с экономикой, в которой отсутствует конкуренция как таковая, например, с плановой. В таком разрезе итоги сравнения были бы верными. Заметим, что А. Маршалл в отношении эффективности монополий был более реалистичен, нежели модели мейнстрима [4, 175—194].

Рост эффективности экономики на монополистической стадии означает прогресс капитализма. Однако монополия имеет власть над рынком, т. е. над обществом и людьми. Она усиливает социальную зависимость и дифференциацию, что нельзя признать прогрессом. Поэтому монополии подвергаются критике. Распространено мнение о развитии конкуренции как способе экономической демократии, малого и среднего бизнеса как антиподов олигархии и способов снижения цен. Сюда же добавляется требование ухода государства из экономики, якобы ограничивающего свободу рынка. Это постоянно повторяют политики всех рангов, пропагандирует пресса и теоретически обосновывают неоклассические модели. В связи с этим весьма актуальной для наших дней является оценка монополий (олигополий) В.И. Лениным. В работе «Империализм, как высшая стадия капитализма» он обстоятельно раскрыл эту проблему.

Монополия весьма противоречивое явление. С одной стороны, она осуществляет «гигантский процесс обобществления производства» и технологический рывок. Монополия уменьшила потери ресурсов, вызванные постоянными дисбалансами; ложные информационные сигналы рынка; внутриотраслевую конкуренцию; общую энтропию экономики. Она дала возможность осуществлению научно-технической и информационной революций, автоматизированному производству. С ней связано зарождение постиндустриальной техники. Все эти новшества невозможны при свободной конкуренции с небольшими предприятиями. Ленин считал монополию переходной формой, осуществляющей «новый общественный порядок, переходный от полной свободы конкуренции к полному обобществлению» [2, т. 33, 39]. Переход к следующему этапу развития всегда означает прогресс экономики и истории человечества. В монополии он связан с возрастанием обобществления труда, отодвинувшим предел развития экономики на основе свободной конкуренции, который достигнут к 1870-м гг., и с возникновением постиндустриальной техники. В то же время монополия способствует усилению капитализма, тормозя тем самым исторический прогресс. Она не устранила дисбалансы и кризисы. Кризисы, уничтожая слабые предприятия, усиливают монополии. Монополии в свою очередь усиливают кризисы. Неслучайно на монополистическом этапе произошли Великая депрессия, сравнимый с ней по глубине первый глобальный кризис 2008—2010 гг. Монополии произвели массовое количество основных предметов потребления, сделав их доступными для населения развитых стран, повысив жизненный уровень населения. Она же усилила деструктивные элементы, паразитизм, мошенничество. «Главные прибыли достаются “гениям финансовых проделок”. Гигантский прогресс обобществления… достается спекулянтам» [2, т. 33, 41], — отмечал Ленин. Ослабив внутриотраслевую конкуренцию, монополия усилила межотраслевую конкуренцию. Продолжением конкуренции, как отмечали Маркс, Кейнс, являются войны. Ленин также считал неизбежными империалистические войны, обусловленные хозяйственной системой на основе частной собственности. Именно при империализме произошли две мировые войны, разрушительная «холодная война», ведутся непрерывные локальные войны.

Негативные стороны монополий вызывают резкую ее критику, которая заключена и в неоклассической модели поведения монополии (олигополий). Критика требует разукрупнения, демонополизации, защиты конкуренции, развития малого бизнеса и т. п. Обычно делаются исключения для так называемых естественных монополий. Однако дело в том, что все монополии являются естественными, объективно обусловленными. Ленин называл критику империализма о возвращении назад, к «честной», «свободной» конкуренции, мещанско-реакционной. Замена такого рода означала бы исторический регресс и была бы разрушительной для экономики. Уменьшение власти монополий над обществом, доминирования ее частного интереса можно достигнуть двумя путями. Первый путь — государственное регулирование монополий. Это практикуется во всех современных развитых странах. Однако в литературе, даже в учебной, можно встретить замечание о том, что неизвестно, кто кого контролирует, учитывая финансовое могущество монополий и ограниченные доходы контролирующих чиновников. Другой путь обосновал Ленин. Им является национализация монополий. Эта кардинальная мера могла бы направить деятельность монополий на пользу всего общества, нейтрализовав ее негативные стороны и сохранив экономический потенциал. Однако осуществлено это было в результате революции в нашей стране. В современных странах это происходит фрагментарно. В целом же эта мера недопустима с точки зрения правящего класса.

Раскрытые Лениным важнейшие черты монополистического капитализма сохраняют свою действенность в современной экономике. Подчинение промышленности крупнейшим банкам, преобладание финансового капитала над всеми остальными формами капитала, вывоз капитала как форма экономического подчинения большинства стран мира несколькими развитыми странами, экономический и территориальный раздет мира между сильными капиталистическими странами. Ни один из этих признаков империализма не устарел и не исчез. С распадом колониальной системы иногда отрицают территориальный раздел мира. Однако на смену колониализма пришел неоколониализм. Причем экономический разрыв между бывшими империями и колониями постоянно усиливается. О территориальном разделе мира свидетельствуют распады стран в 1990-е гг. — СССР, Югославии, Чехословакии. Выделенные В.И. Лениным признаки империализмы изменяются во времени в формах, методах, в интенсивности действий, сохраняя свою сущность. Например, в первой половине XX в. бедные страны были должниками четырех богатых стран (США, Англии, Франции, Германии). Страна-кредитор «драл две шкуры с вола»: во-первых, процент с займа; во-вторых, прибыль с того же займа, расходуемого, согласно условиям займа, на покупку товаров кредитора. В современном мире ситуация в этой сфере изменилась, казалось бы, на противоположную. Самыми крупными должниками в настоящее время являются США и Евросоюз. Внешний долг США в 2011 г. равнялся около 17 трлн дол., т. е. 102—103% ВВП. Тем не менее такое перераспределение ролей кредиторов-должников отнюдь не изменило положения должника в качестве лидера империализма. США и в роли должника собирают «дань» со всего мира теперь уже в виде кредитов. Капитал более слабых стран, спасаясь от неустойчивости национальных рынков, размещается в ценные бумаги сильных стран. В результате последние с превращением из кредитора в должника теперь «дерут с вола» три шкуры. Долг позволяет им развиваться в два раза быстрее, чем при его отсутствии или при вывозе капитала. Долги богатых стран мира — это отток капитала из более слабых стран, т. е. чистые потери этих стран. Отток капитала из России в 2012 г., по оценкам Минфина, составит около 70 млрд дол. (около 1/3 импорта). При этом ее внешний долг в 2011 г., по данным Росстата, равнялся 488,9 млрд дол. Из них внешний долг частного сектора составил 442,4 млрд дол. Кроме того, часть государственных резервных фондов размещается под незначительные проценты в ценные бумаги США. Это ресурсы используются в других странах, но не в России.

Работы В.И. Ленина по империализму, помимо прочего, интересны и тем, что в них содержится анализ экономики России первых двух десятилетий XX в. Эпоха империализма началась с мирового экономического кризиса 1900—1903 гг. Он был неглубоким, падение производства было 2—3%, но он охватил Европу и США и был довольно длительным. Сильнее всего он затронул Россию, так как совпал с неурожаем. Кризис, а также уничтожение Столыпиным русской общины, спасавшей крестьян в трудные годы частых неурожаев, усилили бедствия народа. Начавшийся спад в экономике усилился из-за войны с Японией 1904—1905 гг. В результате в 1905 г. произошла Первая русская революция. Затем случился мировой кризис 1907 г., а через семь лет грянула Первая мировая война. Первые кризисы XX в. подтвердили марксистскую теорию об их неизбежности при капитализме. Однако Ленин обратил внимание на то, что на стадии империализма «изменились формы, последовательность, картина отдельных кризисов» [2, т. 17, 21]. В экономике периода 1900—1908 гг. происходили спад и слабый рост некоторых отраслей. В 1909—1913 гг. начался весьма успешный экономический рост (9% среднегодовых), прерванный войной, двумя революциями, военной интервенцией, которая послужила детонатором гражданской войны. Этот период постоянных нарушений экономической жизни сопровождался в России ростом монополий. В 1901 г. образовался крупный синдикат «Продпаровоз», 1902 г. — металлургический синдикат «Продамет», затем «Продвагон», «Продуголь». В нефтяной промышленности образовались тресты, контролируемые братьями Нобелями, Рокфеллером и Ротшильдом. Табачную отрасль контролировал «Табачный трест». Железнодорожный и водный транспорт также был монополизирован.

В монополизации экономики России существенную, быть может, ведущую роль играл иностранный капитал. Этому содействовали реформы С.Ю. Витте. В канун войны в России действовало около 300 иностранных фирм. Иностранный капитал инвестировался, как и в наши дни, главным образом в сырьевые отрасли — угольную, нефтяную, металлургию и железнодорожный транспорт. Иностранный капитал контролировал российские финансы. В.И. Ленин приводит данные о том, что в 1913 г. из капиталов крупных российских банков (4 млрд р.) свыше 3/4 принадлежат заграничным капиталам, перед которыми «русские акционеры бессильны». Немецкая акционерная электрическая компания А.Е.G. из 233 млн марок, вывезенных за границу, 62 млн марок вывезла в Россию. Керосиновый рынок был поделен между американской «Standart Оil» Рокфеллера и хозяевами русской «Бакинской нефти» Ротшильдом и Нобелем [2, т. 17, 74, 117].

Одновременно с распространением монополий увеличивалось регулирование государством российской экономики. Катализатором этого процесса служила цепь перечисленных неблагоприятных и трагических событий начала ХХ в. За два десятилетия государственный бюджет России вырос в три раза, причем обычно он был дефицитным. В кризисные годы государство субсидиями из госбюджета стимулировало хозяйства или спасало их от разорения, содержало казенную промышленность, в том числе железные дороги, финансировало начальное образование, госзакупки военной продукции, регулировало внешнюю торговлю, осуществляло для этих целей заимствования. К 1914 г. долг государства вырос до огромных размеров — 9 млрд р. при госбюджете в 3,1 млрд р. Экономика России приобрела вполне определенный характер государственно-монополистического капитализма. В годы Первой мировой войны вмешательство государства в экономику многократно возросло. Правительство проводило мероприятия по переводу некоторых предприятий на военные рельсы, создавало смешанные частно-государственные монополии, координировало работу военно-промышленного комплекса, электростанций, транспорта, финансировало снабжение огромной — 15-тимиллионной — армии, финансировало перемещение частной промышленности на восток — из Польши и Прибалтики. В 1916 г. правительство вводило твердые цены на хлеб и продразверстку, т. е. изъятие зерна у крестьян, устанавливало карточное распределение продовольствия. Катастрофически вырос внешний долг России при отсутствии ресурсов для его выплат.

Состояние разрушенной войной экономики к 1917 г. становилось все более плачевным. Голод и бедствия обрушились на страну. Вторая русская (февральская) революция не смогла предотвратить угрозу потери суверенитета страны и ее распада. За 17 лет Россия пережила два кризиса, 3—4 неурожайных года, две неудачных разорительных войны, три революции. На фоне угрозы потери суверенитета и распада истинным спасением для России оказалась третья революция — Великая Октябрьская социалистическая революция. Она была, как и Великая Французская революция, поистине народной. Но в отличие от Французской революции, которую совершил народ, а ее плодами воспользовалась буржуазия, плодами Октябрьской революции воспользовался народ. Совершил революцию народ России. Лидеры же на основе глубоко реалистичной марксистской теории разработали программу, направившую энергию масс в позитивное русло. Главный вывод ленинской теории империализма заключается в том, что «государственно-монополистический капитализм есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой и… социализмом никаких промежуточных ступеней нет» [2, т. 34, 193]. Он позволил народу сделать выбор развития страны по социалистическому пути. В правильности этого выбора убеждают факты — восстановление страны из пепла двух мировых и гражданских войн, превращение СССР во вторую великую экономическую державу мира, взлет ее народа из безграмотности в сферу высокой культуры и нравственности, ее научные достижения мирового уровня, выход первой в истории человечества в космос. Уровень жизни был скромный, значительно ниже богатых стран Запада по вполне понятным причинам. Тем не менее были забыты голод и нищета, преследовавшие Россию всю ее историю, помимо прочего, вследствие циклически повторяющихся неурожаев, когда от голода вымирали губернии. О забытых нищих пришлось вспомнить в вернувшиеся рыночные времена. Несмотря на громадные успехи социалистического строительства, гораздо большее значение Октябрьской революции состоит в том, что она спасла Россию от неминуемой гибели.

Однако возникают сомнения в правильности выбранного Россией пути в связи с тем, что Западная Европа предпочла путь постепенных улучшений капитализма по Бернштейну — посредством реформ и компромиссов с буржуазией, отрицания революций, обеспечив в результате привлекательный образ социального благополучия. Не опровергает ли это вывод Ленина о ГМК как преддверии социализма и необходимости революции в России? Не опровергает ли гибель социализма в нашей стране и странах центральной Европы теорию империализма Ленина и в целом диалектическую классическую теорию? Нет, не опровергает ни в первом, ни во втором случае. Напротив, как ни парадоксально, упомянутые факты подтверждают теорию Ленина и Маркса.

После поражения социалистических революций в Западной Европе восстановился ГМК. В его рамках постепенно наращивались коллективные, общественные принципы. Государственное регулирование экономики к началу XXI в. приближается к 50%, в некоторых странах даже превышает этот уровень. Появляются даже термины «шведский социализм», «норвежский социализм». Это, безусловно, далеко не действительный социализм, но образы, отражающие заметную тенденцию социализации общества в недрах капитализма. Конечно, это прогрессивная тенденция. Но можно ли из этого сделать вывод о том, что поражение социалистической революции было благотворным, а тезис о ее необходимости ошибочным? Вряд ли. Постепенное «врастание в социализм» по Бернштейну — методом компромиссов — не смогло предотвратить человеческую бойню двух мировых войн. Социал-демократические правительства и по сей день охотно участвуют в локальных войнах за нефть, в бомбардировках Югославии, Ирака, Ливии, в экономическом грабеже мира, поддерживая вполне империалистическими методами свои «государства благосостояния». Человеческая бойня — это слишком большая плата за компромиссы и «постепенность врастания в социализм» Эти и другие негативные последствия движения к социализму посредством реформ возникают вследствие того, что прогрессивные изменения, реализующие общественные интересы, улучшающие положение трудящихся, укрепляют капитализм, продолжают его жизнь. Отсюда доминирование погони за прибылью в современной экономике, ради чего капитал в XXI в. идет, как и ранее, на любые преступления.

В теории Маркса и в теории империализма Ленина отсутствуют утверждения о революции как единственном способе перехода к социализму, не ставится дилемма — революция или эволюция на всеобщем уровне. В России в силу сложившихся после Первой мировой войны катастрофических условий революция была неизбежной. В.И. Ленин стал лидером русской революции, так как глубоко разобрался в сущности происходящих процессов и предложил единственное верное решение судьбы России. Дилемма решается в каждой стране индивидуально самой жизнью. Революции (восстания рабов, крестьянские войны, буржуазные революции) пережили едва ли ни все крупные страны. Они происходят не по желанию отдельных личностей, а по жестокой необходимости, двигая человеческую историю вперед.

Эволюция и революция представляют собой два способа или, точнее, две стадии развития экономики и в целом общества. Функционирование хозяйственной жизни, обычное и каждодневное, приводит к качественным изменениям в технической основе экономики, к реформированию ее институтов, организационных форм, экономических отношений с целью все более полной реализации внутреннего потенциала сущности экономики. Изменения такого рода осуществляются на этапе зрелости экономической системы. Они происходят в границах сущности данной экономической системы, не меняя ее кардинально. Напротив качественные изменения сохраняют данную сущность тем, что создают простор для ее жизнедеятельности. Изменения в пределах данной сущности можно, в действительности, назвать количественными изменениями, ибо количество есть отношение предмета к самому себе.

Изменения в пределах данной сущности характеризуют эволюционный способ, стадию развития экономики. Это постепенное, последовательное, плавное развитие. Все страны и экономические системы всегда двигаются таким способом. Но не вечно. По мере приближения к абсолютной реализации возможностей системы, осуществляются не просто качественные изменения, но в той или иной форме преобразования, меняющие сущность кардинально. Это процесс возникновения новой сущности. Развитие экономики становится скачкообразным, дискретным. Это способ не реформ, но кардинальных преобразований. Рождение новой сущности, нового способа соединения производителей со средствами производства — это революционный способ развития экономики. Если предположить, что эволюция может не привести к революции, тогда на нашей планете должна бы существовать одна единственная экономическая система. Но история показывает их смену и развитие. Мы можем сделать вывод, что эволюция (развитие посредством постепенных реформ) неизбежно эавершается революцией — отмиранием старых, более «нереформируемых» отношений, сменой их новыми отношениями. Революция необходимое следствие эволюции. Всегда ли революции происходят в форме насилия? Можно ли представить себе мирный скачок в новое общество? До сих пор история на первый вопрос отвечала утвердительно (восстания, революции, войны), на второй — отрицательно. Однако история продолжает свою поступь к прогрессу человечества. Возможно, будет найдено более мягкое решение ускорения развития.

Разрушение социализма в нашей стране, ее территориальный распад — катастрофы всемирного масштаба. Однако теоретически это вполне вероятный исход. Ведь каждая экономическая система проходит три этапа своего развития. Первый этап — становление системы. Новые производственные (экономические) отношения вначале основываются на доминирующих производительных силах предыдущей системы, существуя в недрах старых отношений в качестве переходных форм либо в виде социально-экономических укладов. На этом этапе новая система не устойчива, не стабильна, изобилует восстаниями, революциями, войнами, разного рода бифуркациями. На этапе становления новая система нередко погибает, возникая через какое-то время в той же или в другой стране. Так, в течение 200-летнего этапа мануфактурного периода капитализм возникал, а затем в разных странах неоднократно наступала реставрация монархий. Похожая ситуация произошла с социализмом в СССР. Ведь это стадия становления коммунистической системы. Второй этап — этап зрелости экономической системы. Им является этап функционирования производственных отношений на адекватных ей производительных силах. Соответствие двух сторон экономики друг другу обеспечивает ей стабильность, устойчивость и эффективность, недоступную предшествующим экономическим формам. На известном пункте экономическая система достигает абсолютной реализации всех заложенных в ней потенций, приближаясь к пределу своих возможностей. В этом пункте преодоление предела возможно только посредством дополнения функционирующих, но все менее эффективных форм хозяйствования, новыми формами. Третий этап — этап гибели данной системы, совпадающий по сути с этапом становления новой системы. Процесс развития экономики продолжается посредством ограничения доминирующих производственных отношений отношениями новой экономической системы. Таким образом, гибель социализма как низшей фазы коммунизма не опровергает ни теории К. Маркса, ни теории империализма В.И. Ленина. Однако вероятность разрушения новой системы на этапе ее становления отнюдь не означает обязательности этого исхода, а всего лишь его возможность. Она стала действительностью в результате кризиса управления страной, чем воспользовались наши противники в «холодной войне», одержав в ней победу.

Таким образом, природа современной «смешанной» экономики развитых стран является государственно-монополистическим капитализмом. В этом обобщении сущности экономики начала XX в., открытым В.И. Лениным, содержится итог ее полувекового развития со времен К. Маркса. Последующее столетие экономика развивается в этом же направлении, усиливая в недрах рыночного капитализма процессы обобществления и социализации, стимулируя тем самым процесс создания сложных видов техники, технологий и инфраструктуры.


Литература

  1. Гелбрэйт Дж. Новое индустриальное общество. М., 1969.

  2. Ленин В.И. Полн. собр. соч.

  3. Зяблюк Р.Т. Трудовая теория стоимости и полезность. М., 2001.

  4. Маршалл А. Принципы политической экономии. Т. 2. М., 1984.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   21   22   23   24   25   26   27   28   ...   57


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2019
обратиться к администрации

    Главная страница