Ю. М. Березкин Предпосылки и условия реализации классического научного знания



Скачать 261.92 Kb.
Дата19.02.2018
Размер261.92 Kb.

Ю.М. Березкин


Предпосылки и условия реализации классического научного знания
Специальные исследования по истории и методологии науки (см., например [11; 12; 13; 14; 19; 20; 21; 23; 24; 29; 32; 33; 38]) показывают, что современная наука как социо-культурный институт и вид профессиональной деятельности людей стала складываться лишь с ХVII в. При этом исторически первыми получили развитие естественные науки, а примерно полтора-два столетия спустя – общественные. "Сами слова "наука" и "научное знание" мы должны употреблять в том узком и точном смысле, какой выводится ... из "Механик" Галилея – ведь именно эти построения дали образец того, что впоследствии стали называть науками, или, более точно, "современными науками" [38, с.390].

Вместе с тем, принято выделять период предыстории науки, уходящий в античные времена греческой (европейской) философии. В течение примерно двух тысячелетий развития европейской философии формировался фундамент классического научного знания, или его предпосылки1. Принципиальным достижением европейской философии является выделение и оформление мышления как особой действительности – своеобразного посредника между человеком и миром. "Мышление – это опосредованное познание предметов и явлений материального мира" [10, с.361].

Мышление было первоначально развито в философских средствах – понятиях и категориях, и лишь затем появилась возможность становления его особой формы – научного мышления.

Работы по методологической реконструкции исходных операций мышления [16; 23; 27; 32; 38] показывают, что мышление строится на трех логических процедурах (операциях):

а) замещении реальных объектов знаковыми формами;

б) оперировании со знаковыми формами;

в) отнесении результата, полученного в знаковой форме, к реальным объектам.

В самом общем виде схему элементарных мыслительных операций можно представить так (см. Рис. 1).

На основе данного принципа строятся любые мыслительные процедуры – от самых простейших (например, счет животных в стаде) до современных профессиональных мыслительных построений.

Рис.1. Схема элементарных мыслительных операций


Экономическое и финансовое мышление полностью укладывается в данную схему: расчеты товарного обмена в денежных знаках, операции с финансовыми инструментами, расчеты показателей эффективности производства и финансовых сделок, формирование и исполнение бюджетов и т.д. и т.п. – базируются на той же логической предпосылке: принципе замещения реальных экономических (финансовых) объектов знаками (денежными знаками, ценами, курсами, или, в общем виде – экономической (финансовой) семиотикой), оперирования со знаковыми формами с последующим отнесением полученного результата к соответствующим объектам.

Крупнейшей заслугой классической европейской философии является развитие следующего фундаментального принципа, ставшего впоследствии важнейшей предпосылкой наук Нового времени: мыслительные операции и процедуры в знаковых формах возможны только в том случае, если принимается предположение, что за реальными объектами изучения стоит особый мир идеальных сущностей. У Платона он назывался "миром идей" [22], у Аристотеля – "метафизикой" (т.е. тем, что стоит "за" физикой – фюсис, или природой) [1], у представителей немецкой классической философии – "трансцендентальным миром" [9]. К.Поппер (уже в ХХ в.) назвал это "миром сущностей, или содержаний, как таковых" [28].

С.Н.Булгаков в своей "Философии хозяйства" [4] пишет по этому поводу: "То, что называется наукой, в смысле эмпирическом...существует лишь в виде раздельных познавательных актов, научных экспериментов, специальных исследований. В генетическом понятии... науки мы, безусловно, поднимаемся над этими частными раздробленными актами и рассматриваем их как проявления некоторой единой функции, обладающие известной связанностью... Они представляются нам частичными, отрывочными проявлениями некоторой единой деятельности, подчиненной в развитии своим особым нормам. И эти нормы нельзя установить чисто индуктивным путем, исследуя каждый отдельный... познавательный акт в его конкретности. Они могут быть установлены лишь a priori, из анализа всеобщеприложимых, или трансцедентальных условий знания..." [4, с.90]. А чуть дальше он констатирует: "Трансцендентальная природа знания2 в настоящее время (т.е. в начале ХХ в. – Ю.Б.) может почитаться более или менее выясненной" [там же, с.95].

Появление современных научных знаний стало возможно с тех пор, когда ученые догадались строить свой собственный мир идеальных сущностей, абстрагируясь при этом от несущественных (для данной науки) свойств реального мира. В результате пионерных работ родоначальников наук Нового времени в области естествознания (Декарта, Галилея, Ф. Бэкона), а чуть позже – в обществоведении – усилиями французских "просветителей" (Монтескье, Руссо и др.), утопистов (Мор, Кампанелла), классиков английской политэкономии (Петти, А. Смит) и немецких "камералистов-финансистов" (Юсти, Зонненфельс) появилось как бы "много метафизик" – идеальных действительностей разных наук, получивших после Гоклена [10, с.406] и Лейбница [38, с.535] название "онтология" (от греч. "ontos" – сущее"). Каждая наука стала формировать собственную онтологическую картину реальности: в физике – представления об атомарно-кинетическом строении вещества, в химии – о химических элементах и молекулярных цепочках, в социологии – об общественных группах (классах) и межгрупповом взаимодействии (классовой борьбе), в экономике – структурах производства и рыночного товарообмена. Финансы смогли выделиться в область самостоятельного научного знания только после того, как были сформированы собственные сущностные (онтологические) представления о мире финансов3.

Данный постулат классического научного знания можно представить следующей структурно-логической схемой (см. Рис. 2).

Принципиальным условием классического научного знания является предположение, что мыслительные операции и процедуры в знаковых формах возможны только по отношению к идеальным объектам, выделенным в рамках онтологической картины соответствующей науки4.

Рис. 2. Место онтологии в структуре научного мышления.
Так, в арифметике идеальным объектом является "число" (в отличие от "цифры" – знаковой формы числа). В геометрии "идеальная прямая", "непротяженная точка", "идеальная окружность", "идеальный равносторонний треугольник" – совсем не то же самое, что точка, линия, круг или треугольник, начертанные на доске. В физике образцами идеальных объектов являются "абсолютно твердое тело", "идеальный газ", "тяжелая точка", "идеальный маятник", "движение в пустом пространстве" и др. [35, с. 100] В экономике классическое описание идеальных объектов – "стоимость" (в отличие от "цены"), "прибавочная стоимость" (в отличие от "прибыли") и т.п. – было дано К. Марксом [17]. В социологии ряд объектов идеального типа были описаны М. Вебером [6]. Наконец, идеальными объектами, построенными для разных онтологических картин мира финансов, были "налог", "финансовый ресурс", "денежный фонд", "денежный поток", "финансовый инструмент" и др. [3; 5; 7; 18].

Если данного принципа не придерживаться, то будут получаться в

лучшем случае каламбуры и забавные парадоксы5, в худшем – разные формы псевдонаук (и псевдознаний), ставящих своей задачей непосредственное (т.е. не опосредованное идеальной действительностью) изучение объектов реального (натурального) мира. Такие попытки получили название "позитивизм в науке". В целом ряде классических работ (см., например [6; 16; 28; 38]) было показано, что научный позитивизм (основателем которого была француз Огюст Конт, опубликовавший в 30-х годах ХIХ в. "Cours de philosophe positive") – тупиковая ветвь современной науки, приводящая лишь к серии неразрешимых проблемы и парадоксов. "Позитивизм, – пишет Г.П. Щедровицкий, – есть не что иное, как такая квазифилософская концепция, которая отказалась от попыток решения... проблем и представляет собой попытку вернуться к отсталому научному мировоззрению в новой ситуации ХХ века" [38, с.566].

Постулат, что истинное научное знание возможно только в отношении идеального объекта, выделенного в рамках конкретной онтологической картины мира, покоится на логической предпосылке, что любые объекты реальности даны человеку (человеческому сознанию) лишь в превращенных формах. Поэтому без опосредования идеальной действительностью адекватное описание реальности невозможно. Образцы анализа превращенных (а, следовательно, – превратных, искаженных) форм сознания можно найти у К. Маркса [17]6.

Следующей принципиальной предпосылкой построения классического научного знания является принятие определенной системы предположений относительно свойств самих идеальных объектов, подлежащих научному изучению. Для того, чтобы идеальный объект, выделенный в рамках той или иной онтологической картины (модели устройства соответствующего мира), мог стать объектом изучения конкретной науки, он должен обладать целым набором свойств [11; 23; 26; 28]:

- во-первых, он должен существовать "сам по себе", независимо от исследователя7, объективно; например, если не предполагать, что числа как идеальные объекты математики существуют "за" соответствующими цифрами (знаками) и вне сознания исследователя, то математика как область научного знания становится невозможной.

То же самое касается и финансовой теории: если, к примеру, в стране не существует особого типа денег – инвестиционных [2, c. 77] , то такая область финансового знания как "финансовый менеджмент" становится, в лучшем случае, чисто умозрительной (практически незначимой);

- во-вторых, идеальный объект, изучаемый наукой, должен быть неизменным во времени; а если он и изменяется, то – по неизменному, объективному и познаваемому закону. Например, если предполагать, что сегодня атом имеет одно устройство, а завтра – совсем другое, то физика как наука становится невозможной. То же можно сказать и в отношении финансов: если сегодня идеальным объектом был "денежный фонд", а завтра он видоизменился, став, к примеру, "денежным потоком", то научное знание в области финансов становится невозможным;

- в-третьих, идеальный объект подлежит описанию в знании, которое должно получаться методически правильно, поддаваться объективированию (т.е. фиксироваться на внешних, объективных носителях) и не должно зависеть от субъективных мнений людей; проверка "на научность" полученного ученым результата исследований чаще всего сводится к проверке того, насколько "методически правильно" действовал исследователь; метод должен позволять получать тот же самый научный результат (знание) при его воспроизведении в другом месте и в другое время (этим наука отличается от разного рода оккультных и иррациональных течений);

- в-четвертых, метод научного исследования должен быть соразмерным изучаемому объекту, эффективным по отношению к нему. Отсюда следует, что методы исследования в одной научной области (например, в физике) чаще всего не могут эффективно применяться в другой научной области (например, в экономике или финансах);

- в-пятых, идеальный объект, изучаемый в науке, должен быть безразличным (индифферентным) по отношению к знанию, получаемому и накапливаемому об объекте, а ученый-исследователь должен быть пассивным созерцателем в отношении объекта изучения8 (т.е. не должен своими действиями и исследовательскими процедурами влиять на объект изучения, менять его сущностные характеристики). Эта посылка прямо вытекает из предположения о существовании объектов науки "за" трансцендентальной границей, в области идеальных сущностей (онтологии), непосредственно недоступной "смертному человеку".

Данная совокупность характеристик получила название "атрибутивных (т.е. внутренне присущих) свойств" объекта исследования. А научные знания, получаемые при принятии указанных предположений, относят к классическому типу научных (атрибутивных) знаний [23, с.55; 36, с.4].

Предпосылки об исходной первичности объекта изучения, его неизменности и независимости от исследователя с неизбежностью (логически) обусловили центральное место объекта среди других элементов и процедур, необходимых для получения классического (атрибутивного) научного знания. Все они "привязываются" к идеальному объекту и образуют особую организованность научного мышления, получившую название "научный предмет"9. При этом, если объект независим от исследователя и противостоит ему, то предмет изучения, напротив, формируется самим исследователем [34, с.642].

Предметная организованность научного мышления необходима именно потому, что объективный мир людям непосредственно не дан (он за транцендентальной границей сознания), и требуется "посредник" в познавательной деятельности, позволяющий вырабатывать научные знания.

И. Кант, посвятивший свои основные работы изучению условий возможности существования научного знания, пришел к выводу, что разум обладает достоверным знанием лишь о предмете, им самим сконструированным [9; 15, с.77].

У Г.П. Щедровицкого тоже читаем: "В специально-научном анализе мы всегда рассматриваем его (предмет науки – Ю.Б.) как адекватный объекту. И это правильно. Но при этом надо всегда помнить,...что предмет знания не тождествен объекту: он является продуктом человеческой познавательной деятельности и как особое создание человечества подчинен особым закономерностям, не совпадающим с закономерностями самого объекта. Одному и тому же объекту может соответствовать несколько различных предметов. Это объясняется тем, что характер предмета знания зависит не только от того, какой объект он отражает, но и от того, зачем этот предмет сформирован, для решения какой задачи" [34, с.165].

Отсюда вытекает и форма организации самой науки как социо-культурного института: не только знание (в его классическом виде) носит предметный характер, но и наука оказалась (после ХVII в.) организованной предметным образом, разделенной на предметные области – физику, химию, экономику, финансы и т.д. и т.п. Каждая предметная область науки строит свою собственную "организационную машину" исследования реальности – со своей собственной онтологической картиной мира, своими идеальными объектами, методами и задачами.

Следующая совокупность предпосылок классического научного знания касается способа подтверждения его истинности.

Переход к построению предметного теоретического знания на основе идеальных онтологических представлений об устройстве мира повлек за собой получение абстрактных законов и выводов, резко расходившихся с эмпирически фиксируемыми фактами. Классическим примером здесь является вывод Галилея, который он сделал, изучая законы падения тел. "В пустоте все тела падают с одинаковым ускорением", – таков был тезис Галилея [8, т.2, с.164]. Он прямо противоречил наблюдаемым явлениям: перо и камень, брошенные с одинаковой высоты, достигают земли, как известно, не одновременно. На это и указывали ему оппоненты.

Заслуга и мужество (т.к. за подобные утверждения можно было сгореть на костре инквизиции) основателей Новых наук состояли в том, что они принципиально отказались от сбора и регистрации естественно наблюдаемых (эмпирических, или натурных) фактов как способа подтверждения (опровержения) научного знания. Галилей писал по этому поводу: "Без дальнейших опытов путем краткого, но убедительного рассуждения мы можем ясно показать неправильность утверждения, будто тела, более тяжелые, движутся быстрее, нежели более легкие" [там же, с.165]. В историю науки даже вошла шокирующая многих фраза Галилея: "Если факты не соответствуют моим схемам, то тем хуже для фактов" [35, с.148].

Взамен отвергнутых натурных опытов в качестве способа подтверждения абстрактно-теоретических гипотез и выводов был предложен искусственный (т.е. специально организованный) научный эксперимент. По сути, это означало, что был придуман качественно новый способ обоснования умозрительных теоретических конструкций. Реальность как бы "подгонялась" под идеальные научные построения. За счет инженерной организации условий реальности теоретические законы идеальных объектов, описываемые в предметном знании, должны были в точности подтверждаться. Но – только в искусственно созданных условиях научного эксперимента [38, с.495].

Фундаментальный сдвиг, который произошел в ХVII в., породив науки Нового времени, состоял в том, что для каждой науки (имеющей собственную идеальную действительность – онтологию) стала создаваться и собственная система реализации предметных знаний – инженерия.

Г.Г. Копылов пишет по данному вопросу: "Что же обеспечивает столь высокую эффективность научного знания, если из одного и того же набора наблюдений могут "вытекать" самые различные законы, построенные на совершенно разных идеализациях? если ни один закон не имеет однозначной референции в мире явлений? ...По-видимому, этот парадокс нельзя разрешить, не проанализировав, каким образом используются научные знания. Прежде всего, надо учесть то, что у каждой науки есть свой "технический спутник" – соответствующая инженерия. Под ней, как принято, понимается совокупность знаний и приемов, которая, во-первых, имеет конструктивно-техническую направленность (то есть знания отвечают не на вопрос "Как устроено…?", а "Как сделать, чтобы…?" или "Что будет, если…?"), а во-вторых, возникла... из сочетания опыта, касающегося того, как что-то надо делать, и научных знаний, относящихся к этому что-то" [11, с.16]. И далее: "Так, рядом и параллельно с наукой механикой существует – под тем же именем – механика как инженерия...; инженерией для биологии человека служит медицина, для генетики – генная инженерия и т.п. ... Инженерные знания реализуются в создаваемых на их основе технологиях... Существует цепочка: "научные знания – инженерные знания – производства и технологии – вещи". В результате в вещах оказываются "запечатанными" научные знания, понимаемые... как знания о природе и ее законах, а реально – о тех вещах, в которых эти знания "содержатся" [там же, с.17].

Еще более жесткое утверждение на этот счет мы встречаем у Г.П. Щедровицкого: "Эксперимент есть проверка (можно сказать: прямая и непосредственная) наших онтологий. Это есть реализация в деятельности (и, следовательно, на практике) нашего идеального объекта, представленного в онтологии, средствами и методами инженерии. Это – прямой ответ на вопрос: возможен ли на практике такой идеальный объект. Не знания мы проверяем в эксперименте, а наши онтологические картины, наши идеальные объекты. Мы отвечаем на вопрос, можем ли мы создать такую ситуацию, в которой получит реальное существование зафиксированный в нашей онтологической картине идеальный объект" [38, с.495].

Данный принцип можно изобразить схематически (см. Рис.3).

На рис. 3 показано, что современная предметно организованная наука представляет собой сложную координацию, по крайней мере, трех типов интеллектуальной деятельности:

. Рис. 3. Место инженерии в структуре научной деятельности


  • во-первых, формирование онтологической (сущностной) картины мира с выделением соответствующих идеальных объектов (на рис. 3 – деятельность философа или методолога науки);

  • во-вторых, предметно-теоретическое описание (в знаковых формах)

идеальных объектов (деятельность ученого-теоретика);

  • в-третьих, специальная (техническая) организация условий реальности для подтверждения (и существования в реальности) абстрактно-теоретических законов (деятельность инженера-экспериментатора).

По-видимому, одним из самых первых инженерных экспериментов с целью подтверждения умозрительного закона был эксперимент, осуществленный в конце ХVII в. Торричелли: откачав из стеклянной трубки воздух, и создав тем самым искусственные условия "пустоты", он показал, что перышко и дробинка действительно падают с одинаковой скоростью. Но только до тех пор, пока существует специальная организация среды (вакуум) [35, с.146].

Успешность постановки первых локальных научных экспериментов довольно быстро (за каких-то 150-200 лет) привела к их расширению до масштабов национальных хозяйств европейских, а затем и других государств. Стала интенсивно развиваться техническая инженерия и на ее основе – индустриальное производство, выпускающее искусственные изделия (материалы, машины, технические системы), внутри которых (и только там!) постоянно действуют законы естественных наук. Практика (но не любая, а специально организованная) стала "критерием научной истины". А естественная природа начала превращаться в искусственную "вторую природу", как справедливо писал еще К. Маркс, а затем и многие другие исследователи (см. [11, с.17; 30, с.1061; 35, с.96]). Это позволило утверждать в ХХ в., что наука превратилась "в непосредственную производительную силу общества", за 400 лет преобразовав жизнь человечества до неузнаваемости.

Поскольку необходимость развития индустриального производства – хозяйственной основы реализации естественнонаучных достижений – вступила в непримиримое противоречие с феодальной организацией общества, уже к ХVIII в. возникла идея создания наук об обществе. Причем идея состояла не столько в том, чтобы адекватно описать исторически сложившееся общество, сколько – усовершенствовать его. Появились критические работы французских "просветителей", утопистов, труды представителей английской политэкономии и, наконец, – фундаментальная критика политической экономии К. Маркса.

Как показали специальные методологические исследования (см. [12, с.48; 21, с.55; 25, с.4; 28, с.43; 29; 31, с.37]), в качестве образца устройства общественных наук была взята та же схема, в соответствие с которой, двумя веками раньше, строились естественные науки Нового времени. Так, для получения научного знания в области экономики надо было иметь сущностную (метафизическую, или онтологическую) картину экономического мира, выделить в ней идеальные экономические объекты, представить их в форме тех или иных экономических (предметных) моделей и построить теоретическое описание законов экономических объектов.

Но как только были сделаны первые попытки построения научных экономических (и социальных) теорий, стало ясно, что в условиях жизни общества, сложившихся естественноисторически, теоретические законы экономики не работают: цены на рынке устанавливаются не в соответствии с теоретической стоимостью, получаемая прибыль не соответствует прибавочной стоимости, люди ведут себя далеко не всегда как рациональные homo еconomicus и т.д. и т.п.

Как пишет Г.П. Щедровицкий, "Марксу удается решить проблемы, перед которыми Смит и Рикардо были бессильны. Например, буржуазная политэкономия до Маркса не могла разрешить антиномий: "товары продаются по их стоимости – товары не продаются по их стоимости", "прибавочная стоимость возникает в обращении – прибавочная стоимость не может возникнуть в обращении" и др., а Маркс разрешил их. Объяснить это можно только одним способом: Маркс мыслил иначе, чем Рикардо и Смит" [38, с.58].

Основное отличие научного мышления К. Маркса от мышления его предшественников заключалось в том, что К. Маркс различал теоретические ("внутренние") идеализации и "поверхностные" формы их конкретной реализации. Последние он называл "превращенными формами"10. В условиях жизни общества, сложившихся ествественноисторически, они никогда не совпадают с теоретическими (идеальными) формами.

Отсюда вытекала принципиальная (логическая) необходимость создания специально организованного ("сознательно организованного") общества, в котором законы экономической теории в точности бы выполнялись (практически подтверждались). Эта необходимость была обусловлена не столько социальными причинами (это, с нашей точки зрения, – вторичные факторы), сколько глубинными требованиями научного мышления Нового времени: общественная научная теория должна подтверждаться в специально организованных условиях практического (общественного) эксперимента.

Произошедшее в России после 1917 г. и было, на наш взгляд, тем грандиозным социально-инженерным экспериментом по искусственной организации условий жизни общества в соответствии с их научно-теоретическим описанием11. Предметная организация общественной науки, в т.ч. экономической (по образцу естественных наук), с неумолимой неизбежностью толкало к такому способу реализации теоретических построений.

Но так же, как и в случае естественнонаучных теорий, законы общественных теорий, построенных предметным образом, могут подтверждаться в практической жизни и деятельности людей только до тех пор, пока остаются неизменными (сохраняются) специально организованные (под эти законы) условия жизни общества. Поэтому, как только изоляция СССР и других соцстран от остального мира рухнула в конце 1980-х – начале 90-х гг., теоретические конструкции социалистической экономики (равно как и советских финансов) тут же перестали чему-либо соответствовать в реальности. Обусловлено это было тем, что перестала выполняться одна из важнейших предпосылок классического (предметного) знания: стабильность (неизменность) объектов научно-теоретического описания, поддерживаемая на практике социально-инженерными методами12, нарушилась.

Итак, мы попытались выделить и систематизировать наиболее глубинные предпосылки построения и реализации классического (предметного) научного знания (теории). Было показано, что при классической организации науки должны выполняться три группы предпосылок, возведенных в ранг требований к науке вообще:

- во-первых, принята (на веру13) какая-либо система онтологических предположений (сущностная картина) соответствующего научного мира;

- во-вторых, выделены (в рамках принятой онтологии) идеальные объекты изучения и построены предметные модели этих объектов. При этом должна выполняться система требований к идеальным объектам и методам их научно-теоретического описания: неизменность, объективность, независимость от исследователя и накопленных о них знаниях;

- в-третьих, организована (искусственно и технически) совокупность практических условий реализации объектно-онтологических идеализаций науки (методами соответствующей инженерии: технической для естественных наук и социальной, – например, финансовой – для общественных).

Научно-предметное знание может считаться истинным и практически значимым только при выполнении данных требований. Если какие-то из этих требований оказываются нарушенными, научное знание перестает быть таковым: либо оно не ухватывает каких-то сущностных характеристик мира, либо – оказывается не соответствующим реальным процессам жизни общества (природы).

Таким образом, имея теперь указанную совокупность требований к научному (классическому) знанию как таковому, мы можем их использовать в качестве своеобразных критериев оценки "научности" и "практической значимости" при анализе различных финансовых теорий. Это позволит нам выйти к проблемам и способам организации требуемых практических условий финансовой деятельности, адекватных современной ситуации экономического реформирования России.



ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕРАТУРА


  1. Аристотель. Метафизика // Соч. В 4 т. М., 1975. Т. 4.

  2. Березкин Ю.М. Исторические типы финансов. Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2000.

  3. Бригхем Ю., Гапенски Л. Финансовый менеджмент: Полный курс. В 2 т. СПб.: Эконом. школа, 1997.

  4. Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М.: Изд-во "Наука", 1990.

  5. Ван Хорн Дж. К. Основы управления финансами. М.: Финансы и статистика, 1996.

  6. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

  7. Вопросы теории финансов / Под ред. В.П. Дьяченко. М.: Госфиниздат, 1957.

  8. Галилей Г. Избранные труды. В 2 т. М.: Изд-во "Наука", 1964.

  9. Кант И. Критика чистого разума // Соч. В 6 т. М.: Мысль, 1964. Т. 3.

  10. Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. М.: Изд-во "Наука", 1975.

  11. Копылов Г. Научное знание и инженерные миры // Кентавр, 1996. № 1.

  12. Копылов Г. О мифе научной истины // Кентавр, 1998. № 19.

  13. Кун Т. Структура научных революций. М., 1977.

  14. Лакатос И. Методология научно-исследовательских программ // Вопросы философии, 1995. № 4.

  15. Мамардашвили М. Кантианские вариации / Под ред. Ю.П. Сенокосова. М.: АГРАФ,1997.

  16. Мамардашвили М. Классический и неклассический идеалы рациональности. Тбилиси, 1984.

  17. Маркс К. Капитал: В 3 т. М.: Политиздат, 1988.

  18. Маршалл Дж., Бансал В. Финансовая инженерия: Полное руководство по финансовым нововведениям. М.: ИНФРА-М, 1998.

  19. Мэмфорд Л. Миф машины // Утопия и утопическое мышление. М.: Прогресс, 1991.

  20. Овчинников Н.Ф. Ступени рефлексии: от мифа к науке // На пути к теории научного знания. М.: Изд-во "Наука", 1984.

  21. Петров М.К. Научная революция ХVII столетия // Методология историко-научных исследований. М.: ИНИОН, 1978.

  22. Платон. Собрание сочинений. М.: Мысль, 1990. Т. 1.

  23. Попов С.В. Классический идеал научного знания. Неклассический идеал знания // Вопросы методологии, 1992. № 2.

  24. Попов С.В. Материализация метода // Метод: вчера и сегодня: Материалы 1-го методологического конгресса (20 –21 марта 1994 г.). М.: Ш.К.П., 1995.

  25. Попов С.В. Мышление в "зоне риска" // Кентавр, 1994. № 3.

  26. Попов С.В. Построение методологии общественных дисциплин: Материалы рабоч. семинара ММАСС. М.: Архив ММАСС, 1996.

  27. Попов С.В. Теория конструктивного мышления: Курс лекций. М.: Архив ММАСС, 1995.

  28. Поппер К. Логика и рост научного знания. М.: Прогресс, 1983.

  29. Розин В.М. Специфика и формирование естественных, технических и гуманитарных наук. Красноярск, 1989.

  30. Советский энциклопедический словарь / Под ред. А.М. Прохорова. М.: Изд-во "Советская энциклопедия", 1986.

  31. Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. М.: ИНФРА-М, 1999.

  32. Фейерабенд П. Галилей и тирания истины // Кентавр, 1998. № 19.

  33. Философско-религиозные истоки науки / Под ред. П.П. Гайденко. М.: МАРТИС, 1997.

  34. Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М.: Ш.К.П., 1995.

  35. Щедровицкий Г.П. Оргуправленческое мышление: идеология, методология, технология. Из архива Г.П. Щедровицкого. М.: Изд-во "Путь", 2000. Т.4.

  36. Щедровицкий Г.П. Понимание и интерпретация схемы знания // Кентавр,1993. №1.

  37. Щедровицкий Г.П. Синтез знаний: проблемы и методы // На пути к теории научного знания. М.: Наука, 1975.

  38. Щедровицкий Г.П. Философия. Наука. Методология. М.: Ш.К.П., 1997.

1 Известный исследователь оснований науки М.А.Киссель различает "предпосылки" и "допущения". В работе "Христианская метафизика как фактор становления и прогресса науки нового времени" (см. [33, с.265-318]) он пишет: "В составе нашего языка есть не только предложения,… но и логические образования иного сорта:… допущения и… предпосылки в точном смысле слова. Предпосылки отличаются от допущений тем, что последние делаются в акте свободного выбора, т.е. в полной мере осознанно, тогда как предпосылки в обыденной речи и несистематическом мышлении по большей части остаются невыявленными... Вопрос всегда имеет предпосылку, ... на ней замыкается всякий процесс рассуждения" [там же, с.285].

2 Данная посылка впрямую связана с религиозными корнями наук Нового времени. А "отцы - основатели" новых наук были глубоко верующими людьми.

У Г.Г.Копылова читаем: "Сама возможность их (научных идеализаций – Ю.Б.) построения, а следовательно, и предпосылка для становления наук нового времени... была создана эдиктом Парижского собора 1277 года, в котором епископ Парижский Этьен Тампье квалифицировал как заблуждения 219 аристотелевских положений "согласующихся с философией, а не с истинной (досл. – католической) верой"... Чудеса и несообразности возможны – возглашал эдикт 1277 года. Это, как ни странно, и стало началом теоретических наук: началось активное построение гипотез... Гипотезы и были тем, что строилось независимо от аристотелевской физики" [11, с.17].

У П.П.Гайденко читаем не менее определенное: "... Теология оказала влияние... на понятийный аппарат классической механики, на ее фундаментальные принципы и способы их обоснования... Нельзя не согласиться с В.Н.Тросниковым, когда он пишет: "В муках размышлений о Боге и созданном им мире рождалась новая физика" [33, с.86–87].

М.А.Киссель в ходе своих исследований происхождения наук Нового времени делает похожие выводы: "Античность не знала подлинной идеи трансцендентности. Эта идея вошла в сознание и утвердилась в нем лишь с распространением и победой христианства" [там же, с.288]. И дальше: "Среди самих ученых растет сознание метафизической укорененности науки, а т.к. метафизика... есть по существу своему теология, то это сознание равносильно признанию плодотворности союза науки и религии" [там же, с.290]. "Стало быть, сама идея точного естествознания опять-таки имеет теологическую подоплеку. Вывод, шокирующий позитивистски мыслящего ученого, но основанный на очевидности исторического факта" [там же, с.296].



3 Попытка проследить (реконструировать) становление в истории трех типов онтологических представлений финансов сделана в нашей работе [2].

4 Г,П.Щедровицкий пишет по данному поводу: "... Именно в метафизике задаются объекты научного изучения. Вы знаете всю критику этого выражения в марксистской философии..., она не подорвала значимости самой метафизической работы, хотя многие марксистские философы восприняли ее... как критику метафизики как таковой и ее функции, что было глубокой ошибкой...

Я не случайно сказал, что это – то направление работы по конструированию объектов научного изучения, которое Аристотель назвал метафизикой. Много позднее Лейбниц дал ему другое название. И с тех пор в мировой философской мысли... оно называлось онтологическими разработками, или разработкой онтологий" [38, с.534–535]. И далее: "Когда народ, страна упускают из вида значимость онтологической работы и в силу тех или иных обстоятельств своего исторического развития перестают ею заниматься, как это было у нас в годы застоя и предшествовавшие им, то страна и народ с железной необходимостью скатываются в разряд последних стран и народов, поскольку они лишены возможности проводить мыслительную работу" [там же, с.536].



5 Так, сказав: "В течение нескольких дней падал снег и курс рубля", – можно вызвать улыбку, поскольку каждый чувствует, что здесь в одном действии совмещены несовместимые (разнотипные) объекты: снег не падает так, как падает курс валюты.

6  Как известно, К.Маркса критиковали позитивисты за "метафизичность" его теории. Однако, как видно из предисловия ко 2-му изданию "Капитала", сам К.Маркс относился к подобной критике с юмором: "Так, например, парижская "Revue Positiviste" упрекает меня, с одной стороны, в том, что я рассматриваю политическую экономию метафизически, а с другой стороны – отгадайте-ка в чем? – в том, что я ограничиваюсь критическим рассмотрением данного, а не сочиняю рецептов (контовских?) для лаборатории будущего. По поводу упрека в метафизике проф. Зибер замечает: "Насколько речь идет собственно о теории, метод Маркса есть дедуктивный метод всей английской школы, а недостатки его, как и достоинства, разделяются лучшими из экономистов-теоретиков"[17, т.1, с.19].

7 "Объект" от лат. "ob-jectum" – "вне-лежащее"; в отличие от "sub-jectum" – "под-лежащего".

8 С.Н.Булгаков, характеризуя познающего субъекта ("гносеологического субъекта") пишет: "Перед таким субъектом или, точнее, в нем самом, в его сознании, происходит театральное представление, развертывается жизнь, которой он только зритель, смотрящий с своего кресла, сам ни в чем не участвуя" [4, с.83].

9 "Новейшие исследования по общей методологии и теории науки показывают, что в систему всякого научного предмета... входят, по крайней мере, восемь основных типов единиц"... – онтология, идеальный объект (модель объекта), методы (процедуры исследования), средства выражения (языки и понятия), факты (эмпирический материал), проблемы и задачи, знание (теория) [37, с.84-85].

10 По данному поводу К. Маркс писал: "Тот сложившийся уже вид экономических отношений, который выступает на поверхности, в их реальном существовании, а следовательно и в тех представлениях, при помощи которых пытаются уяснить себе эти отношения их носители и агенты, весьма сильно отличается от их внутреннего существенного, но скрытого основного содержания и на деле искажает его и противоречит как ему самому, так и соответствующему ему понятию" [17, т.3, с.228].

11 Мы здесь пока не затрагиваем вопроса о том, насколько оправданно в принципе проведение подобных научных экспериментов с людьми и обществом в целом.

12 В обыденном сознании они получили название "административно-командные методы".

13 И. Кант показал в [9], что, если мы хотим иметь науку, сложившуюся в ХVII – ХVIII вв., мы должны мыслить совершенно определенным образом. Он писал: "Я должен был... ограничив знание, дать место вере" (цит. по [28, с.51]).



Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©znate.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница